Большая Энциклопедия Нефти и Газа. Затяжной выстрел


Читать онлайн "Затяжной выстрел" автора Азольский Анатолий Алексеевич - RuLit

Анатолий Азольский

Затяжной выстрел

Весть о том, что командир 5-й батареи Олег Манцев шьет шинель из адмиральского драпа, разнеслась по линкору. В кают— компании даже поспорили о праве младших офицеров носить шинель из драпа столь высокого ранга. Дотошные знатоки уставов не могли припомнить статей и пунктов, запрещавших лейтенантам иметь такие шинели. С другой стороны, офицер должен одеваться строго по уставу, и не по скаредности же интенданты выдавали шинели из грубого, толстого, поросшего седым и рыжим волосом сукна, не по убогости фантазии, а руководствовались, конечно же, обязательными документами. Существовал, короче, какой— то смысл в суконности лейтенантской шинели, смысл, многими на эскадре отрицаемый, потому что юные лейтенанты на Приморском бульваре форсили в тонких и легких шинелях, глубоко и равномерно черных.

В кают— компании решили, что иметь такую шинель полезно, надевать ее на вахты не рекомендуется, однако и попадаться в ней на глаза коменданта города никак нельзя. Неизвестно к тому же, как посмотрит на такую шинель капитан 2 ранга Милютин, старший помощник командира линкора, по долгу службы обязанный шпынять непокорное и шумливое племя лейтенантов.

На смотрины шинели собралось человек десять — все из БЧ-2 и БЧ-5, артиллеристы и механики, командиры башен, батарей и групп — словом, мелкая офицерская сошка. Правда, уже на берегу к ним примкнул командир 3-го артдивизиона капитан-лейтенант Болдырев, но этого интересовала не шинель сама по себе, а возможность познакомиться с портным.

От Минной стенки, куда швартовались линкоровские барказы, офицеры поднялись на улицу Ленина и по яркой зелени деревьев, по одеждам горожан поняли, что сейчас не просто середина марта, а весна.

Олег Манцев, небывало серьезный, осторожнейше снял пушинку с поданной портным шинели. Сунул в рукава руки, вытянулся перед зеркалом. Он, несомненно, переживал величие момента и поэтому молчал, взирал на шинель, как на знамя: того и гляди, бухнется сейчас на колени и губами благоговейно прильнет к драпу.

Ему протянули беленький шелковый шарфик. Олег застегнул шинель на все шесть пуговиц, выпустив шарфик поверх воротника скромно, на треть пальца. Потом на четыре пуговицы — и взбил шелк волнами. Он всегда любил хорошо одеваться, к выпускному банкету заказал бостоновую тужурку, и не в военно— морской швальне, а в ателье на Лиговке. И здесь, в Севастополе, с отрезом адмиральского драпа пошел к лучшему портному города.

Командиры башен, батарей и групп молчали, несколько подавленные. Олег атаковывал зеркало справа и слева, скучающе проходил мимо, бросая на себя испытующие косые взгляды, приближался к нему то волочащейся походкой, как на Большой Морской, то стремительно четкой, как при утреннем рапорте. Сдвинув наконец фуражку на затылок, он стал человеком общедоступным, каким бывал на танцах, где однажды предложился доверчиво и нагло: «Алле, милые, я сегодня свободен…»

Наконец, он спросил нетерпеливо: — Ну?..

Решающее слово принадлежало, разумеется, каюте No 61, куда Олега поместило корабельное расписание вместе с Борисом Гущиным и Степаном Векшиным. Бедненькая каюта, без иллюминатора, темная, душная, но приветливая. С далекого юта (а в линкоре почти двести метров длины!) ходили сюда офицеры послушать треп Олега Манцева, сказать мягкое слово вечно хмурому Борису Гущину, посоветоваться с житейским человеком Степой Векшиным. В этой тесной каюте можно было расслабиться, понежиться в домашней безответственности, на полчасика забыв о недреманном оке старшего помощника, о сварливом нраве командира БЧ-2, нещадно черкавшим составленные артиллеристами планы частных боевых учений, здесь, в 61— й, можно было дышать и говорить свободно. Наконец, вестовой Олега в любое время дня и ночи, в шторм и штиль, при стоянке в базе и на переходе Севастополь — Пицунда мог (с согласия Манцева) просунуть в дверь каюты бутылочку сухого непахучего вина.

Решающее слово принадлежало 61-й — и Векшин, командир 1-й башни, северным говорком своим начал допрашивать портного: действительно ли это драп? Не кастор ли перекрашенный? Чем вообще отличается драп от сукна? Подкладка саржевая или какая другая? На шинель Олегова размера должно, как известно, пойти два метра семьдесят шесть сантиметров, в отрезе же ровно три, куда делся остаток?

Портной отвечал охотно, с пространными пояснениями. Он отыгрывался. Он обшивал верхушку штаба флота, а с верхушкой не покалякаешь.

— Это драп высшей категории, прореженный диагональным рубчиком, — говорил портной Степе. — Трехметровый отрез попал, вероятно, в севастопольскую комиссионку от моряков китобойной флотилии «Слава», чистейшая шерсть, уверяю вас, и носиться шинель будет на славу, — каламбурил портной, подмигивая Болдыреву, в котором распознал привередливого заказчика. — Подкладка — саржевая, пуговицы приделаны на кольцах, чтоб при чистке их не марался благородный материал. Что же касается остатка, то вот он, пожалуйста. режьте на куски, используйте как бархотку…

Убедившись, что безалаберный Олег на этот раз не прогадал, Степа вывел: — Хорошая вещь.

Старший лейтенант Борис Гущин, командир 7-й батареи, молчал. Насмешливо и остро смотрел он на разрумяненного Олега. Он молчал. Он осуждал друга неизвестно за что. Он. возможно, оставлял за собой право высказаться позже, в каюте.

— Погоны не те… — задумчиво промолвил Ваня Вербицкий, командир 4-й башни, старший лейтенант. примерный офицер, сущее наказание для прибывающих на линкор лейтенантов: старпом тыкал их носом в 4-ю башню — вот так надо служить, вот так!.. — Сюда бы беспросветные, — продолжал мечтательно Вербицкий, — сплошь золотые и со звездами вдоль, а не поперек…

— Есть у меня такие!.. — радостно отозвался портной и полез в тумбочку. — Есть! — Показал он погоны вице— адмирала, настоящие погоны, не опереточные, а уставные, те самые, к которым молодые офицеры никогда не присматривались, хотя некоторые и знали, что они из особого жаккардового галуна без просветов, с вышитыми золотыми звездами, оттененными черным шелком.

В каютах, если покопаться, всегда нашлась бы пара погон младшего офицерского состава, с одиноким просветом по золотому полю. Но на эти, беспросветные. все уставились как на чудо, пораженные тем, что они лежат так просто, среди пуговиц, крючков и прочей портновской мелочи. Адмиральский чин предстал вдруг оголенно, абстрактно, в отрыве от сигналов, созывавших команду на большой сбор, от громовых приказов, от нескончаемых боевых тревог, от аттестаций, характеристик и необозримо долгих лет службы.

Первым опомнился Олег.

— А что? («А че?»)…Пойдут и адмиральские, — беспечно сказал он. — Дай— ка примерить…

— Не надо, — остановил портного капитан-лейтенант Болдырев. И объяснил: — Морда не та.

Физиономия Олега и в самом деле выражала откровенное, злостное лейтенантство. Знали, конечно, что человеку уже двадцать два года, что он командует тридцатью с чем— то матросами, что управляет огнем четырех 120 — миллиметровых орудий 2-го артиллерийского дивизиона БЧ-2. Но чтоб он мог командовать чем— то большим — в это не верилось. При Олеге батарея в прошлом году отстреляла (и хорошо отстреляла) ночную стрельбу, этой зимой успешно провела подготовительные стрельбы, но прославился командир 5-й батареи не попаданиями в щит, а чечеткой на концерте самодеятельности да умением говорить вдруг голосами всесильных своих начальников… Беспорядочное какое— то лицо, не способное застывать в тяжкой думе, не умеющее выражать беспрекословную решимость, ту самую, что звучала в отшлифованных командах управляющего огнем.

www.rulit.me

Затяжной выстрел читать онлайн, Азольский Анатолий Алексеевич

1

Весть о том, что командир 5-й батареи Олег Манцев шьет шинель из адмиральского драпа, разнеслась по линкору. В кают— компании даже поспорили о праве младших офицеров носить шинель из драпа столь высокого ранга. Дотошные знатоки уставов не могли припомнить статей и пунктов, запрещавших лейтенантам иметь такие шинели. С другой стороны, офицер должен одеваться строго по уставу, и не по скаредности же интенданты выдавали шинели из грубого, толстого, поросшего седым и рыжим волосом сукна, не по убогости фантазии, а руководствовались, конечно же, обязательными документами. Существовал, короче, какой— то смысл в суконности лейтенантской шинели, смысл, многими на эскадре отрицаемый, потому что юные лейтенанты на Приморском бульваре форсили в тонких и легких шинелях, глубоко и равномерно черных.

В кают— компании решили, что иметь такую шинель полезно, надевать ее на вахты не рекомендуется, однако и попадаться в ней на глаза коменданта города никак нельзя. Неизвестно к тому же, как посмотрит на такую шинель капитан 2 ранга Милютин, старший помощник командира линкора, по долгу службы обязанный шпынять непокорное и шумливое племя лейтенантов.

На смотрины шинели собралось человек десять — все из БЧ-2 и БЧ-5, артиллеристы и механики, командиры башен, батарей и групп — словом, мелкая офицерская сошка. Правда, уже на берегу к ним примкнул командир 3-го артдивизиона капитан-лейтенант Болдырев, но этого интересовала не шинель сама по себе, а возможность познакомиться с портным.

От Минной стенки, куда швартовались линкоровские барказы, офицеры поднялись на улицу Ленина и по яркой зелени деревьев, по одеждам горожан поняли, что сейчас не просто середина марта, а весна.

Олег Манцев, небывало серьезный, осторожнейше снял пушинку с поданной портным шинели. Сунул в рукава руки, вытянулся перед зеркалом. Он, несомненно, переживал величие момента и поэтому молчал, взирал на шинель, как на знамя: того и гляди, бухнется сейчас на колени и губами благоговейно прильнет к драпу.

Ему протянули беленький шелковый шарфик. Олег застегнул шинель на все шесть пуговиц, выпустив шарфик поверх воротника скромно, на треть пальца. Потом на четыре пуговицы — и взбил шелк волнами. Он всегда любил хорошо одеваться, к выпускному банкету заказал бостоновую тужурку, и не в военно— морской швальне, а в ателье на Лиговке. И здесь, в Севастополе, с отрезом адмиральского драпа пошел к лучшему портному города.

Командиры башен, батарей и групп молчали, несколько подавленные. Олег атаковывал зеркало справа и слева, скучающе проходил мимо, бросая на себя испытующие косые взгляды, приближался к нему то волочащейся походкой, как на Большой Морской, то стремительно четкой, как при утреннем рапорте. Сдвинув наконец фуражку на затылок, он стал человеком общедоступным, каким бывал на танцах, где однажды предложился доверчиво и нагло: «Алле, милые, я сегодня свободен…»

Наконец, он спросил нетерпеливо: — Ну?..

Решающее слово принадлежало, разумеется, каюте No 61, куда Олега поместило корабельное расписание вместе с Борисом Гущиным и Степаном Векшиным. Бедненькая каюта, без иллюминатора, темная, душная, но приветливая. С далекого юта (а в линкоре почти двести метров длины!) ходили сюда офицеры послушать треп Олега Манцева, сказать мягкое слово вечно хмурому Борису Гущину, посоветоваться с житейским человеком Степой Векшиным. В этой тесной каюте можно было расслабиться, понежиться в домашней безответственности, на полчасика забыв о недреманном оке старшего помощника, о сварливом нраве командира БЧ-2, нещадно черкавшим составленные артиллеристами планы частных боевых учений, здесь, в 61— й, можно было дышать и говорить свободно. Наконец, вестовой Олега в любое время дня и ночи, в шторм и штиль, при стоянке в базе и на переходе Севастополь — Пицунда мог (с согласия Манцева) просунуть в дверь каюты бутылочку сухого непахучего вина.

Решающее слово принадлежало 61-й — и Векшин, командир 1-й башни, северным говорком своим начал допрашивать портного: действительно ли это драп? Не кастор ли перекрашенный? Чем вообще отличается драп от сукна? Подкладка саржевая или какая другая? На шинель Олегова размера должно, как известно, пойти два метра семьдесят шесть сантиметров, в отрезе же ровно три, куда делся остаток?

Портной отвечал охотно, с пространными пояснениями. Он отыгрывался. Он обшивал верхушку штаба флота, а с верхушкой не покалякаешь.

— Это драп высшей категории, прореженный диагональным рубчиком, — говорил портной Степе. — Трехметровый отрез попал, вероятно, в севастопольскую комиссионку от моряков китобойной флотилии «Слава», чистейшая шерсть, уверяю вас, и носиться шинель будет на славу, — каламбурил портной, подмигивая Болдыреву, в котором распознал привередливого заказчика. — Подкладка — саржевая, пуговицы приделаны на кольцах, чтоб при чистке их не марался благородный материал. Что же касается остатка, то вот он, пожалуйста. режьте на куски, используйте как бархотку…

Убедившись, что безалаберный Олег на этот раз не прогадал, Степа вывел: — Хорошая вещь.

Старший лейтенант Борис Гущин, командир 7-й батареи, молчал. Насмешливо и остро смотрел он на разрумяненного Олега. Он молчал. Он осуждал друга неизвестно за что. Он. возможно, оставлял за собой право высказаться позже, в каюте.

— Погоны не те… — задумчиво промолвил Ваня Вербицкий, командир 4-й башни, старший лейтенант. примерный офицер, сущее наказание для прибывающих на линкор лейтенантов: старпом тыкал их носом в 4-ю башню — вот так надо служить, вот так!.. — Сюда бы беспросветные, — продолжал мечтательно Вербицкий, — сплошь золотые и со звездами вдоль, а не поперек…

— Есть у меня такие!.. — радостно отозвался портной и полез в тумбочку. — Есть! — Показал он погоны вице— адмирала, настоящие погоны, не опереточные, а уставные, те самые, к которым молодые офицеры никогда не присматривались, хотя некоторые и знали, что они из особого жаккардового галуна без просветов, с вышитыми золотыми звездами, оттененными черным шелком.

В каютах, если покопаться, всегда нашлась бы пара погон младшего офицерского состава, с одиноким просветом по золотому полю. Но на эти, беспросветные. все уставились как на чудо, пораженные тем, что они лежат так просто, среди пуговиц, крючков и прочей портновской мелочи. Адмиральский чин предстал вдруг оголенно, абстрактно, в отрыве от сигналов, созывавших команду на большой сбор, от громовых приказов, от нескончаемых боевых тревог, от аттестаций, характеристик и необозримо долгих лет службы.

Первым опомнился Олег.

— А что? («А че?»)…Пойдут и адмиральские, — беспечно сказал он. — Дай— ка примерить…

— Не надо, — остановил портного капитан-лейтенант Болдырев. И объяснил: — Морда не та.

Физиономия Олега и в самом деле выражала откровенное, злостное лейтенантство. Знали, конечно, что человеку уже двадцать два года, что он командует тридцатью с чем— то матросами, что управляет огнем четырех 120 — миллиметровых орудий 2-го артиллерийского дивизиона БЧ-2. Но чтоб он мог командовать чем— то большим — в это не верилось. При Олеге батарея в прошлом году отстреляла (и хорошо отстреляла) ночную стрельбу, этой зимой успешно провела подготовительные стрельбы, но прославился командир 5-й батареи не попаданиями в щит, а чечеткой на концерте самодеятельности да умением говорить вдруг голосами всесильных своих начальников… Беспорядочное какое— то лицо, не способное застывать в тяжкой думе, не умеющее выражать беспрекословную решимость, ту самую, что звучала в отшлифованных командах управляющего огнем.

Замешательство, вызванное адмиральскими погонами, длилось недолго. Все наперебой хвалили шинель, у всех развязались языки. Каждый солдат должен носить в ранце маршальский жезл, напомнил кто— то. Но что произойдет, если солдаты начнут похваляться жезлами? Не подорвут ли жезлы, которыми втуне помахивают на привале солдатушки, боеспособность Вооруженных Сил? А ведь шинель из адмиральского драпа, вызывающе носимая лейтенантом, не тот ли маршальский жезл?

Кому— то вспомнился Лермонтов, визит Грушницкого, произведенного в офицеры, к Печорину, а кто— то, перепрыгнув через Лермонтова и Гоголя, заявил, что «все мы вышли из манцевской шинели».

И так далее… Словоблудие морских офицеров не развлечение, не пустейшее времяпрепровождение, а острая жизненная необходимость. Игра словами затачивает язык. На кораблях флота — и только на кораблях, нигде более в Вооруженных Силах — быт старших и младших офицеров, командиров и подчиненных, близко соседствует с их службой, и обеденный стол, где встречаются они, не разрешает «фитилять» в паузах между борщом и бифштексом, но колкость и ответный выпад позволительны и допущены традицией.

Старую шинель, укатанную в сверток, взял Степа Векшин. Ноша освобождала его от древнего обычая обмывания. К весне 1953 года на Черноморском флоте утвердились специальные термины для обозначения глубоко мотивированных застолий. Олегова шинель влекла «большой газ», предваряемый «легкой газулечкой». С нее— то, с «газулечки» в «Старом Крыме», и смылся передовой офицер Вербицкий, благоразумно вспомнил, что вечером ему заступать на вахту, заодно и увел с собою всех благоразумных. Откололся и Болдырев, не желая, видимо, стеснять лейтенантов.

Олегу Манцеву шинель понравилась внезапно и бесповоротно, и ему не терпелось показаться в ней на людях, на военно— морских людях, и друзей он повел в кафе— кондитерскую, где не раздевались. Пил вино. сидя в шинели, посматривал на «кафе— кондитершу» Алку, милую и верную подругу, которая успела шепнуть ему в два приема: «Я тебе не постоялый двор!.. У меня дом, а не флотский экипаж!..» Образованная, истинно военно— морская женщина, радовался Олег. И чего шум ...

knigogid.ru

Читать книгу Затяжной выстрел Анатолия Азольского : онлайн чтение

Анатолий Азольский

Затяжной выстрел

1

Весть о том, что командир 5-й батареи Олег Манцев шьет шинель из адмиральского драпа, разнеслась по линкору. В кают– компании даже поспорили о праве младших офицеров носить шинель из драпа столь высокого ранга. Дотошные знатоки уставов не могли припомнить статей и пунктов, запрещавших лейтенантам иметь такие шинели. С другой стороны, офицер должен одеваться строго по уставу, и не по скаредности же интенданты выдавали шинели из грубого, толстого, поросшего седым и рыжим волосом сукна, не по убогости фантазии, а руководствовались, конечно же, обязательными документами. Существовал, короче, какой– то смысл в суконности лейтенантской шинели, смысл, многими на эскадре отрицаемый, потому что юные лейтенанты на Приморском бульваре форсили в тонких и легких шинелях, глубоко и равномерно черных.

В кают– компании решили, что иметь такую шинель полезно, надевать ее на вахты не рекомендуется, однако и попадаться в ней на глаза коменданта города никак нельзя. Неизвестно к тому же, как посмотрит на такую шинель капитан 2 ранга Милютин, старший помощник командира линкора, по долгу службы обязанный шпынять непокорное и шумливое племя лейтенантов.

На смотрины шинели собралось человек десять – все из БЧ-2 и БЧ-5, артиллеристы и механики, командиры башен, батарей и групп – словом, мелкая офицерская сошка. Правда, уже на берегу к ним примкнул командир 3-го артдивизиона капитан-лейтенант Болдырев, но этого интересовала не шинель сама по себе, а возможность познакомиться с портным.

От Минной стенки, куда швартовались линкоровские барказы, офицеры поднялись на улицу Ленина и по яркой зелени деревьев, по одеждам горожан поняли, что сейчас не просто середина марта, а весна.

Олег Манцев, небывало серьезный, осторожнейше снял пушинку с поданной портным шинели. Сунул в рукава руки, вытянулся перед зеркалом. Он, несомненно, переживал величие момента и поэтому молчал, взирал на шинель, как на знамя: того и гляди, бухнется сейчас на колени и губами благоговейно прильнет к драпу.

Ему протянули беленький шелковый шарфик. Олег застегнул шинель на все шесть пуговиц, выпустив шарфик поверх воротника скромно, на треть пальца. Потом на четыре пуговицы – и взбил шелк волнами. Он всегда любил хорошо одеваться, к выпускному банкету заказал бостоновую тужурку, и не в военно– морской швальне, а в ателье на Лиговке. И здесь, в Севастополе, с отрезом адмиральского драпа пошел к лучшему портному города.

Командиры башен, батарей и групп молчали, несколько подавленные. Олег атаковывал зеркало справа и слева, скучающе проходил мимо, бросая на себя испытующие косые взгляды, приближался к нему то волочащейся походкой, как на Большой Морской, то стремительно четкой, как при утреннем рапорте. Сдвинув наконец фуражку на затылок, он стал человеком общедоступным, каким бывал на танцах, где однажды предложился доверчиво и нагло: «Алле, милые, я сегодня свободен…»

Наконец, он спросил нетерпеливо: – Ну?..

Решающее слово принадлежало, разумеется, каюте No 61, куда Олега поместило корабельное расписание вместе с Борисом Гущиным и Степаном Векшиным. Бедненькая каюта, без иллюминатора, темная, душная, но приветливая. С далекого юта (а в линкоре почти двести метров длины!) ходили сюда офицеры послушать треп Олега Манцева, сказать мягкое слово вечно хмурому Борису Гущину, посоветоваться с житейским человеком Степой Векшиным. В этой тесной каюте можно было расслабиться, понежиться в домашней безответственности, на полчасика забыв о недреманном оке старшего помощника, о сварливом нраве командира БЧ-2, нещадно черкавшим составленные артиллеристами планы частных боевых учений, здесь, в 61– й, можно было дышать и говорить свободно. Наконец, вестовой Олега в любое время дня и ночи, в шторм и штиль, при стоянке в базе и на переходе Севастополь – Пицунда мог (с согласия Манцева) просунуть в дверь каюты бутылочку сухого непахучего вина.

Решающее слово принадлежало 61-й – и Векшин, командир 1-й башни, северным говорком своим начал допрашивать портного: действительно ли это драп? Не кастор ли перекрашенный? Чем вообще отличается драп от сукна? Подкладка саржевая или какая другая? На шинель Олегова размера должно, как известно, пойти два метра семьдесят шесть сантиметров, в отрезе же ровно три, куда делся остаток?

Портной отвечал охотно, с пространными пояснениями. Он отыгрывался. Он обшивал верхушку штаба флота, а с верхушкой не покалякаешь.

– Это драп высшей категории, прореженный диагональным рубчиком, – говорил портной Степе. – Трехметровый отрез попал, вероятно, в севастопольскую комиссионку от моряков китобойной флотилии «Слава», чистейшая шерсть, уверяю вас, и носиться шинель будет на славу, – каламбурил портной, подмигивая Болдыреву, в котором распознал привередливого заказчика. – Подкладка – саржевая, пуговицы приделаны на кольцах, чтоб при чистке их не марался благородный материал. Что же касается остатка, то вот он, пожалуйста. режьте на куски, используйте как бархотку…

Убедившись, что безалаберный Олег на этот раз не прогадал, Степа вывел: – Хорошая вещь.

Старший лейтенант Борис Гущин, командир 7-й батареи, молчал. Насмешливо и остро смотрел он на разрумяненного Олега. Он молчал. Он осуждал друга неизвестно за что. Он. возможно, оставлял за собой право высказаться позже, в каюте.

– Погоны не те… – задумчиво промолвил Ваня Вербицкий, командир 4-й башни, старший лейтенант. примерный офицер, сущее наказание для прибывающих на линкор лейтенантов: старпом тыкал их носом в 4-ю башню – вот так надо служить, вот так!.. – Сюда бы беспросветные, – продолжал мечтательно Вербицкий, – сплошь золотые и со звездами вдоль, а не поперек…

– Есть у меня такие!.. – радостно отозвался портной и полез в тумбочку. – Есть! – Показал он погоны вице– адмирала, настоящие погоны, не опереточные, а уставные, те самые, к которым молодые офицеры никогда не присматривались, хотя некоторые и знали, что они из особого жаккардового галуна без просветов, с вышитыми золотыми звездами, оттененными черным шелком.

В каютах, если покопаться, всегда нашлась бы пара погон младшего офицерского состава, с одиноким просветом по золотому полю. Но на эти, беспросветные. все уставились как на чудо, пораженные тем, что они лежат так просто, среди пуговиц, крючков и прочей портновской мелочи. Адмиральский чин предстал вдруг оголенно, абстрактно, в отрыве от сигналов, созывавших команду на большой сбор, от громовых приказов, от нескончаемых боевых тревог, от аттестаций, характеристик и необозримо долгих лет службы.

Первым опомнился Олег.

– А что? («А че?»)…Пойдут и адмиральские, – беспечно сказал он. – Дай– ка примерить…

– Не надо, – остановил портного капитан-лейтенант Болдырев. И объяснил: – Морда не та.

Физиономия Олега и в самом деле выражала откровенное, злостное лейтенантство. Знали, конечно, что человеку уже двадцать два года, что он командует тридцатью с чем– то матросами, что управляет огнем четырех 120 – миллиметровых орудий 2-го артиллерийского дивизиона БЧ-2. Но чтоб он мог командовать чем– то большим – в это не верилось. При Олеге батарея в прошлом году отстреляла (и хорошо отстреляла) ночную стрельбу, этой зимой успешно провела подготовительные стрельбы, но прославился командир 5-й батареи не попаданиями в щит, а чечеткой на концерте самодеятельности да умением говорить вдруг голосами всесильных своих начальников… Беспорядочное какое– то лицо, не способное застывать в тяжкой думе, не умеющее выражать беспрекословную решимость, ту самую, что звучала в отшлифованных командах управляющего огнем.

Замешательство, вызванное адмиральскими погонами, длилось недолго. Все наперебой хвалили шинель, у всех развязались языки. Каждый солдат должен носить в ранце маршальский жезл, напомнил кто– то. Но что произойдет, если солдаты начнут похваляться жезлами? Не подорвут ли жезлы, которыми втуне помахивают на привале солдатушки, боеспособность Вооруженных Сил? А ведь шинель из адмиральского драпа, вызывающе носимая лейтенантом, не тот ли маршальский жезл?

Кому– то вспомнился Лермонтов, визит Грушницкого, произведенного в офицеры, к Печорину, а кто– то, перепрыгнув через Лермонтова и Гоголя, заявил, что «все мы вышли из манцевской шинели».

И так далее… Словоблудие морских офицеров не развлечение, не пустейшее времяпрепровождение, а острая жизненная необходимость. Игра словами затачивает язык. На кораблях флота – и только на кораблях, нигде более в Вооруженных Силах – быт старших и младших офицеров, командиров и подчиненных, близко соседствует с их службой, и обеденный стол, где встречаются они, не разрешает «фитилять» в паузах между борщом и бифштексом, но колкость и ответный выпад позволительны и допущены традицией.

Старую шинель, укатанную в сверток, взял Степа Векшин. Ноша освобождала его от древнего обычая обмывания. К весне 1953 года на Черноморском флоте утвердились специальные термины для обозначения глубоко мотивированных застолий. Олегова шинель влекла «большой газ», предваряемый «легкой газулечкой». С нее– то, с «газулечки» в «Старом Крыме», и смылся передовой офицер Вербицкий, благоразумно вспомнил, что вечером ему заступать на вахту, заодно и увел с собою всех благоразумных. Откололся и Болдырев, не желая, видимо, стеснять лейтенантов.

Олегу Манцеву шинель понравилась внезапно и бесповоротно, и ему не терпелось показаться в ней на людях, на военно– морских людях, и друзей он повел в кафе– кондитерскую, где не раздевались. Пил вино. сидя в шинели, посматривал на «кафе– кондитершу» Алку, милую и верную подругу, которая успела шепнуть ему в два приема: «Я тебе не постоялый двор!.. У меня дом, а не флотский экипаж!..» Образованная, истинно военно– морская женщина, радовался Олег. И чего шумит? Из-за пустяков шумит. Ну что из того, что не так давно завалился он к ней в три часа ночи, соседку перепугал, божью старушку. Не ночевать же ему на скамейке Приморского бульвара, он все– таки офицер славных Военно– Морских Сил, а не бездомный бродяга. А она шумит, шипит. Чтоб сделать Алке приятное, Олег разыграл со Степой сцену. Встал, наполнил глаза пронзительной мудростью, вывалил на грудь бульдожий подбородок, превратившись в старшего помощника командира Милютина Юрия Ивановича, и едчайше процедил: «Пять суток ареста при каюте!» – «За что, разрешите узнать, товарищ капитан 2 ранга?» – проблеял Векшин, хватаясь за стол, чтобы не упасть в обморок. Старпом Олег задумался, неимоверно пораженный глупым вопросом, складки на лбу сошлись углом, потом обрадованно разбежались к вискам. «В порядке творческого поиска…» – последовало приторное разъяснение.

Еще одна сценка напрашивалась, где главным действующим лицом была новая шинель, но Степа, верный семьянин, уже покатил на троллейбусе к своей Рите. Оставшиеся не могли никак образовать «критическую массу», и «большой газ» отменился сам собой.

О шинели было забыто… Заскучавший Олег порывался уйти, но удерживал Гущин, друг и наставник повел вдруг не свойственные ему речи, призывал к скромности, трезвости и святому выполнению воинского долга. «Пока!» – крикнул Олег, вылетая из кондитерской. Где– то шел дождь и, распыляемый ветром, росистым налетом оседал на лицах, на шинелях. Была середина марта, и многие, не дожидаясь приказа коменданта, уже перешли с шинели на плащ. «И какого черта я ее шил?» – думал Олег. В душе его, в мыслях была пустота.

2

Вдруг на него налетели офицеры из 1-й бригады эсминцев. Несли они пакеты с фруктами, с бутылками, спешили не то на именины, не то на годовщину свадьбы бригадного минера, а может быть, и связиста, так Олег и не понял, куда они идут. Но шинель офицеры заметили, шинель офицеры шумно одобрили, и Олег, обиженный невниманием Приморского бульвара, легко согласился ехать с ними.

На троллейбусе подкатили к дому на Большой Морской. В первой от прихожей комнате были расставлены столы, во второй танцевали, из третьей доносились карточные заклинания: «Два!.. Два мои!»

Если кого и боятся офицеры 1-й бригады, то капитана 2 ранга Барбаша, хозяина Минной стенки, стража уставного порядка. Помощник начальника штаба эскадры по строевой части – такова должность Барбаша, и устрашающей должности этой он соответствует полностью.

– Аз-зартные игры?.. – возмутился Олег Манцев. – Да я вас…

Кто– то, услышав голос Барбаша, испуганно отставил рюмку, кто– то, спасаясь, припал в танце к груди партнерши, а из накуренных глубин выплыл виновник торжества, торопливо застегивая китель.

– Ну, знаете, Манцев, здесь не вечер самодеятельности… Черт знает что… Ладно, прошу к столу…

Уписывая салат, Олег прислушивался к тому, что говорит женщина, сидящая напротив, а говорила она о том, что вот знает, кажется, всех офицеров эскадры, но его, Олега, видит впервые.

– Ничего странного. – Наевшись, Олег присматривался к бутылкам. – Таких салажат, как я, не очень– то охотно отпускают на берег.

– Нет, нет, вы скрываетесь, возможно, от меня… Очень странно…

Пошли танцевать. Даже при раскрытых окнах было жарко, сизый табачный дым поднимался к потолку, притягивался улицей и уносился вон. Давно наступил вечер, прочистилось небо в плотной дымке звезд, светящих ровно, лишь одна отчаянная звезда сыпала морзянкой прямо в окно, прямо и глаза Олега, звала его па родной корабль. Рвать отсюда, решил он, рвать, пока не поздно, надо в каюту, скорее в каюту.

– Простите, пора, – сказал он. – В 03.00 заступать на вахту.

– Знаю я ваши вахты, гауптвахты и срочные выходы в море… Да еще дежурства по части. Кстати, мужу заступать в 24.00. На дежурство. В береговую оборону.

Она сказала так, потому что из комнаты, где резались в преферанс, вышел абсолютно трезвый подполковник, надломом бровей приказал ей одеваться. Пока он разбирался в полусотне плащей и шинелей, женщина успела сообщить Олегу дом, квартиру и улицу, где надлежит ему быть после полуночи.

«Так я и буду1» – хмыкнул про себя Олег, по взглядом пообещал.

Не один он рвался к кораблям, и офицеры в прихожей восторженно загудели, увидев на Олеге адмиральский драп. Опять выпили, и Олег понял, что скоро начнет глупить. Дойдя с эсминцевскими ребятами до спуска на Минную стенку, он простился с ними и взбежал по ступеням ресторана «Приморский». Что, закрыто? Не беда. Бутылку вина он все равно достанет – офицер Военно– Морского Флота не может появиться ночью у дамы без вина, это будет приравнено к нарушению Корабельного устава.

Теперь он знал, что ничто его не остановит, и поэтому не сдерживал себя. Влетев в такси, он выскочил из него у вокзального ресторана и изо всей силы долбанул ногою по дубовой двери. Что, и здесь закрыто? Тогда со стороны кухни, с тыла. Олег нашел приоткрытое окно, ведущее в непроглядную темень, поболтал расшалившимися ногами, прыгнул в неизвестность и попал во что-то мокрое, теплое и отвратительно пахнущее. Ладонью он поддел жиденькую кашицу, в которой стоял, протянул руку к окну и в свете далекого фонаря увидел, что с жирных пальцев его свисают макароны.

Чтоб теперь выбраться на сухое, надо было, за что-то ухватившись руками, подтянуть ноги и выпрыгнуть из чана вон. Две скобы, нащупанные в темноте, позволяли, кажется, это сделать. С гимнастическим возгласом «…и – два!» Олег оттолкнулся от скользкого дна чана, рванул тело кверху и вылил на себя два бачка помоев, поднятых на полки, в рот ему, кстати, попала мандариновая корка. Но цели своей он достиг: под ногами была твердь каменного пола. И все, что требовалось для полночного визита к супруге подполковника, достал– таки. На мат и грохот примчалась буфетчица с официантками, Олега узнали, принесли ему вино и шоколад.

Под фонарем Олег осмотрел себя и отменил визит. Но и на линкор в таком виде… Держась подальше от фонарей, где можно задами, Олег двинулся вдоль Лабораторной улицы, к дому, в котором снимали квартиру Векшины.

Перед ними он предстал с плиткою шоколада в зубах. Подошел к зеркалу и в полном стыду опустил голову. Фуражка с «нахимовским» козырьком, шинель из адмиральского драпа, бостоновые брюки – все было загажено, все в радужных пятнах, а на шелковом белом кашне расплывались кровавые томатные кляксы. Из правого кармана шинели торчала бутылка муската, из другого кокетливо выглядывали перчатки.

Не произнося ни слова (мешала плитка шоколада), Олег повернулся к Векшиным и руки с растопыренными пальцами выставил, как на приеме у невропатолога. Ритка Векшина расплакалась, а Степа выругался, взял ведра и пошел к колонке за водой…

В восьмом часу утра к Минной стенке подошел рейсовый барказ, чтоб к подъему флага доставить на линкор офицеров и сверхсрочников. Вычищенный и отмытый Олег Манцев отвечал на приветствия друзей, руку его оттягивал сверток со старой шинелью. Вчерашний алкоголь уже перегорел в его могучем организме, Олег был трезв и мысли его были по– утреннему ясны. В барказе, отвернувшись от брызг и ветра, смотрел он на удалявшуюся Минную стенку, на буксирчик, крушивший волны, на Павловский мысок, проплывавший мимо. Кричали чайки, на кораблях шла приборка, давно уже начался обычный день эскадры.

Летом прошлого 1952 года кому– то в каюте No 61 пришла мысль все внутрикаютные события отмечать приказами.

Так и сделали. Приказы по форме напоминали громовые документы штаба эскадры.

Всем доставалось в этих приказах, Олегу Манцеву больше всех. Месяца не прошло с начала офицерской службы, а в каюте после отбоя зачитали:

...

5 августа 1952 г. No 001

Бухта Северная.

ПРИКАЗ по каюте No 61 линейного корабля

3 августа с. г. лейтенант МАНЦЕВ О. П. прибыл с берега в нетрезвом состоянии, распространяя запах муската «Красный камень» и духов «Магнолия», При тщательном осмотре вышеупомянутого лейтенанта МАНЦЕВА О. П. обнаружено следующее: за звездочку левого погона зацепился женский волос, масть которого установить не удалось, равно как и принадлежность; из денег, отпущенных МАНЦЕВУ на культурно– массовые мероприятия, недостает большей части их; структура грязи на ботинках свидетельствует о том, что лейтенант МАНЦЕВ увольнение проводил в районе Корабельной стороны, пользующейся дурной славой.

Подобные нарушения дисциплины могли привести к тяжелым последствиям и возбудить к каюте нездоровый интерес старшего помощника командира корабля капитана 2 ранга Милютина Ю. И.

За допущенные ошибки и потерю бдительности приказываю:

Лейтенанта МАНЦЕВА О. П, арестовать на 3 (три) банки сгущенного молока.

Командир каюты ст. лейт. Векшин.

Из тридцати пяти приказов, оглашенных в каюте, пятнадцать посвящались Манцеву. Особо старательно трудились над шестнадцатым, в поте лица.

...

18 марта 1953 г. No 036

Бухта Северная.

ПРИКАЗ по каюте No 61 линейного корабля

Содержание: о кощунственном отношении члена каюты МАНЦЕВА О. П. к символам и знакам доблестных Военно– Морских Сил и наказании виновного.

15 марта с. г. лейтенант МАНЦЕВ О. П. с неизвестной целью проник в 23.45 по московскому времени в служебное помещение ресторана при железнодорожном вокзале ст. Севастополь. Благодаря смелости обслуживающего ресторан персонала преступные намерения МАНЦЕВА О. П. не осуществились. Вынужденный обратиться в бегство, преступник нашел укрытие у ст. лейтенанта ВЕКШИНА С. Т., который на предварительном следствии показал, что МАНЦЕВ О. П. осквернил помоями шинель, фуражку и брюки.

Проступок лейтенанта МАНЦЕВА является вопиющим актом легкомыслия, который следует приравнять к диверсионно– террористической деятельности классовых врагов Черноморского флота.

Приказываю: Лейтенанта МАНЦЕВА О. П. за надругательство над святынями ВМС арестовать на две бутылки коньяка и объявить ему выговор с занесением в книгу жалоб ресторана.

Командир каюты ст. лейтенант Векшин.

Приказ, как и все предыдущие, составляли втроем. Втроем же и сожгли: Степа разорвал приказ на части, Борис собрал обрывки, Олег поднес огонь зажигалки.

– Приказ обжалованию не подлежит, – забубнил Гущин, – и будет приведен в исполнение после похода.

О нем, походе, и заговорили. Поход тяжелейший: на флот прибыл адмирал Немченко – главный инспектор боевой подготовки, кислая жизнь обеспечена, командующий эскадрой флаг свой перенесет на линкор.

Лучшее лекарство от всех грядущих бед – заблаговременный сон. Все полезли под одеяла. Олегу не спалось. Долго ворочался, потом привстал, поняв, что и Гущин не спит.

– Мерзость какая– то на душе, – признался он. – Что-то нехорошее со мной происходит. Шинель эта опять же.

– Плюнь, – дал верный совет Гущин. – Все проходит. Все, к сожалению, проходит. Плохо то, что ты начал думать. Не для этого дана голова. Ты подумай – и прекрати думать. – Думать, чтоб не думать?.. Порочный круг. Борис Гущин как– то обреченно вздохнул. – Нет, Олежка. Научиться не думать – это то. для чего мы созданы. Поверь мне.

Три коротких тревожных звонка предваряют возникновение длинного, надсадного, кажущегося бесконечным звука, который проникает во все отсеки, выгородки, кубрики и каюты линкора, несется взрывной волной по верхним и нижним палубам, – и громадный корабль, начиненный динамиками трансляции, на весь рейд ревет голосом старшего помощника командира корабля капитана 2 ранга Милютина: «Учебная боевая тревога!.. Учебная боевая тревога!..»

Тысяча двести человек вскакивают с коек, застигнутые этим ревом, бросаются к дверям, горловинам и люкам, взлетают по трапам вверх, падают вниз, нажимают кнопки, включая тысячи механизмов. Сдергивают брезент с зенитных автоматов, кладут перед собою таблицы и карты, задраиваются в отсеках, казематах и постах, и ручейки команд («Боевой пост номер два к бою готов!») стекаются к командирам дивизионов и начальникам служб. Доклады командиров боевых частей сопровождаются щелчком секундомера старшего помощника. Капитан 2 ранга Милютин замечает время последнего доклада и суховато произносит: «Товарищ командир! Корабль к бою готов!»

Если тысяча двести человек захотели бы вдруг занять свои боевые посты в кратчайшее время, добежав до постов по кратчайшей прямой, то вслед за докладом о готовности корабля к бою, сделанным с большим опозданием, в боевую рубку поступили бы сообщения о потерях в личном составе, о раздавленных пальцах, о пробитых черепах. И чтобы тысяча двести человек – живыми и здоровыми – заняли свои строго определенные расписанием места в строго определенной позе, разработан особо примитивный маршрут бега по всем тревогам: в корму – по левому борту, в нос – по правому, по правобортным трапам – вверх, по левобортным – вниз. Достаточно семистам человекам последовать этому правилу, как остальные пятьсот будут вынуждены подчиниться ему, ибо пробки на трапах рассосутся немедленно – ударами локтей, пинками, окриками.

В офицерской и старшинской кают– компаниях, где плавают еще дымки папирос и лежат на столах неоконченные партии домино и шахмат, разворачиваются операционные; интенданты и писари, курсанты на практике и боцкоманда закрывают кладовые, камбузы, каюты и кубрики, присоединяются к расчетам тех постов, куда их определило корабельное расписание. Люди случайные – береговые или с других кораблей – стараются глубже упрятаться, чтоб не мешать целеустремленному порыву команды линкора в считанные минуты и секунды подготовить себя, оружие и механизмы к бою, которого нет и которого ждут…

– Пятая батарея к бою готова! – доложил Олег Манцев командиру дивизиона, зная уже, что сейчас последует отбой тревоги, а затем новая команда разнесется по линкору: «Корабль к бою и походу изготовить!» Предстоит поход, изнурительный и многодневный, начинаются общефлотские учения.

К бою и походу на линейном корабле Олега Манцева готовили в Ленинграде четыре года, по прошествии которых училищные командиры пришли к выводу, что Олег Павлович Манцев партии Ленина – Сталина предан, морально устойчив, физически вынослив, морской качке не подвержен. Отличными и хорошими отметками преподаватели удостоверили, что обученный ими Олег Манцев знает физику, высшую математику, артиллерийские установки, приборы управления стрельбой и прочая, и прочая, что он умеет плавать кролем и брассом, управлять артиллерийским огнем, определяться в море по маякам и звездам. Общую мысль выразил тот, кто прочитал последнюю автобиографию Манцева, дыхнул на прямоугольный штамп и оттиснул им: «В политико– моральном отношении изучен, компрометирующих данных нет».

Щебечущей стайкой прибывают каждый год на эскадру молодые офицеры, проверенные на все виды искушений, и тем не менее только немногие приживаются, отнюдь не те, кому ротные командиры прочили стремительный взлет или ровное восхождение к сверкающим адмиральским высотам. Однако и среди прижившихся не найти ни дураков, ни лентяев, ни болтунов.

На восьмой день похода эскадра покинула якорную стоянку у мыса Джубга. Всю ночь шла она курсом зюйд– вест. Олег отстоял вахту с нуля до четырех, а потом – по объявленной боевой готовности – поднялся к себе, на правый формарс, в командно– дальномерный пост (КДП). Утром его подменили на завтрак, и Олег успел забежать в каюту, где он не был со вчерашнего обеда, взять пачку папирос. Вновь рывок по трапам фок– мачты до площадки формарса – и в открывшемся люке КДП показался капитан-лейтенант Валерьянов, командир дивизиона, жестом разрешил Манцеву постоять на формарсе, проветриться, осмотреться.

Эсминцы, всю ночь шедшие справа, переместились на корму. Линкор поменялся местами с «Куйбышевым» и шел в кильватер ему. Сзади «Дзержинский», за ним «Ворошилов». Что за «Ворошиловым» – это увидится позже, при повороте. На сигнальных фалах линкора флаги, по эскадре объявлена противокатерная готовность No 1. Безбрежная ширь моря открывалась человеческим глазам, но глаза видели главное – адмиральские фуражки на крыльях флагманского мостика, и, поглядывая на золотое шитье фуражек, Олег Манцев прикидывал. удастся ли ему к концу похода сохранить руки, ноги, голову и плечи с офицерскими погонами. Только что в кают– компании объявили: командир 6-й батареи от должности отстранен, и вся вина его в том, что не знал он какой– то мелочи, пустяка, но незнание обнаружено командующим эскадрой, не кем иным. Адмирал, человек тихий и немногословный, поднялся на ходовой мостик, постоял рядом с лейтенантом, спросил о створных знаках Новороссийской бухты и правильного ответа не получил. И ничего не сказал. Ни словечка. И нет уже командира 6-й батареи, сидит в каюте на чемоданах. Случись такое на офицерской учебе в кают– компании, капитан 2 ранга Милютин врезал бы незнайке пять суток ареста при каюте – в худшем случае, а в лучшем посоветовал бы «славному артиллеристу» пересдать ему лично лоцию. Но незнание выявлено командующим эскадрой – н меры воздействия поэтому другие. И никого не обвинишь ни в жестокости, ни в поспешности. Командующий эскадрой вообще не знает, какие меры приняты и как наказан офицер, которого он ночью и рассмотреть– то не мог. И командир линкора прав, так сурово наказывая, потому что предупреждал ведь, учил, намекал, в лейтенантские головы вбивал те самые пустячки и мелочи, интересоваться которыми так любят адмиралы. Неделю назад, к примеру, поднялся командир на ют, Манцев подлетел к нему с рапортом, а командир оборвал его вопросом: «Инкерманские створные?..» Манцев радостно заорал: «274,5 – 94,5 градуса, товарищ командир!» – "Молодец! "

С самого начала, текли мысли Олега Манцева, можно было предугадать, что поход будет тяжелейшим. За три часа до выхода в море на борт линкора один за другим стали прибывать адмиралы. Все были нервными, взвинченными – потому, наверное, что главный инспектор Немченко в Севастополь не торопился, из Одессы скакнул в Новороссийск, оттуда в Керчь. Первым на парадный трап линкора ступил начальник штаба эскадры. Взбежав на палубу, он ткнул пальцем в микроскопических размеров щепочку (возможно, ее и не было вовсе), отмахнулся от рапорта командира и разорался: «Это не линкор!.. Это мусорная баржа!.. Я не могу держать свой флаг на лесовозе!» Наверное, командира впервые за шестнадцать лет его офицерской службы оскорбляли не для «профилактики», а просто так, для разминки. Но стерпел командир, ничем себя не выдал. Олег все видел, все замечал: вахтенный обязан все видеть и все замечать!.. Потом прибыл сам командующий эскадрой, но команда, выстроенная на шкафуте, продолжала стоять четырьмя шеренгами. Еще полчаса ожидания – и начальник штаба флота. Затем катер командующего флотом отвалил от Графской пристани. На «Куйбышеве» сыграли «захождение», потом на «Ворошилове»… Палуба родного корабля казалась раскаленной сковородкой, к концу вахты семь потов сошло, в глазах от золота адмиральских погон и шитья фуражек так, будто на солнце смотрел, все рябило. Зато (Олег утешал себя, кто ж еще утешит!), зато хорошая школа, теперь пусть весь Главный штаб ВМС прибывает – вахтенный офицер лейтенант Олег Манцев достойно встретит!

Открылся люк КДП, на формарс ловко спрыгнул капитан-лейтенант Валерьянов, уступил Манцеву законное место его по всем тревогам и готовностям. Ни слова не сказал, ограничился кивком в сторону осиротевшего КДП 6-й батареи, да и что тут говорить, и так все ясно: отныне мотаться Манцеву от правого борта к левому, а до зачетных стрельб далеко еще, что– нибудь придумается или образуется.

Только что заступила первая боевая смена. Матросы выспались, сладко позевывали, переговаривались, умолкали в надежде, что управляющий огнем вступит в разговор и какой– нибудь военно– морской небылицей развеет остатки сна.

Но Олег молчал, притворяясь дремлющим. За немногие месяцы службы он обжил и полюбил свой командный пост и его оборудование, из-за простоватости не попавшее в училищные учебники. Стереотруба управляющего огнем и дальномер пронизывали вращающуюся башенку, щупальце визира центральной наводки высовывалось наружу, дуло изо всех щелей; ни печки, ни грелки – чтоб не запотевала оптика. Если ногами упереться в лобовую стенку КДП, тело расположить на ящике с дальномерными принадлежностями, а голову прислонить к спинке вращающегося креслица, то можно сразу и спать, и бодрствовать, и дремать, потому что матросы толкнут, предупредят, если на формарсе появится начальство или в оптике возникнет что– либо важное и любопытное.

Вроде бы дремлющий Манцев поднял палец, покрутил им – и матросы поняли, развернули КДП так, чтоб ветер не продувал его насквозь, Олег лежал, думал. Наверное, впервые за восемь месяцев думалось ему так грубо и правдиво. Ну зачем ему понадобилась эта шинель из адмиральского драпа? Зачем еще в Ленинграде купил он фуражку с «нахимовским» козырьком? Зачем тратил теткины деньги, заказывая на Лиговке бостоновые брюки и тужурку?

iknigi.net

Затяжной выстрел — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Орудие корабля, пострадавшее от затяжного выстрела.

Затяжной выстрел — задержка выстрела из огнестрельного оружия или артиллерийского орудия после срабатывания спускового механизма[1]. Происходит из-за низкого качества пороха, что может быть вызвано как заводским браком, так и нарушением условий хранения или из-за нарушения работы воспламенителя. При затяжном выстреле преждевременное извлечение боеприпаса может привести к его срабатыванию в руках стрелка или расчёта орудия. Для предотвращения этого в случае предположительной осечки рекомендуется выждать некоторое время (различное для каждого оружия), направив ствол в безопасном направлении. В артиллерийских орудиях предусматриваются специальные предохранители. Открытие затвора допускается по истечении времени, установленного инструкцией[2] или, в боевой обстановке, командиром.

В случае крупнокалиберных орудий задержка может достигать нескольких минут, пока заряд не воспламенится от нагретого предыдущими выстрелами ствола орудия. Задержка достаточно велика, чтобы командир орудия на своё усмотрение мог попытаться произвести выстрел ещё раз, после чего расчёт орудия оставляет орудие и укрывается в безопасном месте до вероятного взрыва (англ. cook-off explosion)[3].

При использовании в авиации пулемётов с синхронизатором затяжной выстрел представлял собой особую опасность из-за возможного повреждения лопастей пропеллера, что привело в начале XX века к созданию специальных машин для проверки патронов на подверженность затяжному выстрелу, англ. hang-fire tester[4].

См. также

Примечания

Видео по теме

Ссылки

  • Затяжной выстрел (рус.). Энциклопедия. Официальный сайт Министерства обороны Российской Федерации. Проверено 1 ноября 2017.

wikipedia.green

Затяжной выстрел.

Хищник-ррр 25-04-2009 11:46

Пошарил по темам и не нашёл темы про затяжной выстрел. Может плохо искал, то одёрнете. Был у меня такой случай с ОП-СКС. Пристреливался. 1-й выстрел, 2-й "щёлк"...нет выстрела. Я не понял, но оружие не двигаю. Сижу как сидел. Открываю и левый глаз, увожу голову от приклада, но от плеча приклад не отрываю, вижу мушку обоими глазами и... происходит выстрел. ...Шок--не то слово. От щелчка до выстрела 1,5-2с.Заметьте--разговор не про осечку(когда патрон по прошествии 5-10с уже не стреляет),а именно про затяжной выстрел(когда патрон в течении 1-5с ещё способен выстрелить).И так:вы прицелились--тянете спусковой крючок--в ожидании отдачи тело рефлекторно подаётся вперёд--но слышен "щёлк"--и недоумение:что такое!?не понял!?Каковы были ощущения? Как реагировали сами? Интересно.

Слепой Пью 25-04-2009 12:01

замираю и ждуа в в чём проблема-то?

Хабаровск 25-04-2009 12:03

Бывает на старых патронах. Поэтому в ТБ есть правило, при осечке, ждать 3-5 секунд, и разряжать держа ствол в безопасном направлении. С ув. АлексейЗЫ. На мелкашке было, и один раз на пистолете ПМ.

Хабаровск 25-04-2009 12:18quote:Originally posted by Хищник-ррр:И так:вы прицелились-тянете спусковой крючок-в ожидании отдачи от выстрела тело рефлекторно подаётся вперёд-но слышен "щёлк"-и недоумение:что такое!?не понял!?

Техническая ошибка! "Ожидание выстрела" :) даже есть спец. упражнения по исправлению. С ув. Алексей

Хищник-ррр 25-04-2009 12:44

Ребята, проблемы у меня никакой нет. Просто не знал:обсуждается ли эта тема. По-моему очень серьёзная. Ибо у людей психология разная, реакция. Особенно у новичков в "нарезном".И,субъективно, пусть это будет им "психологическим тренингом" что ли.В "черепушке" то всё равно что то отложится. Ведь дальности полётов снарядов у гладкоствола и нарезного оружий весьма разные. Под определённым углом, конечно. Пусть хоть представление иметь будут. Лично плохого в этом ничего не вижу. Пускай делятся люди опытом. Правило есть, понятно,но опыт конкретный воспринимается лучше.

Был у меня ещё казус с патроном в ОП-СКС. Он не пезарядился после выстрела. Тоже шок. Ладно диких собак отстреливал, а не жизненно серьёзная охота. Думаю тоже как "нечто интересное" и заостряющим внимание охотников на смысле приобретения старых патронов с неизвестными условиями хранения.

Один выстрел--один дичь.

Хищник-ррр 25-04-2009 12:50quote:Originally posted by Хабаровск:

Техническая ошибка! "Ожидание выстрела" :) даже есть спец. упражнения по исправлению. С ув. Алексей

Спасибо. Понято.Принято. Исправлено,надеюсь. Так нормально?

Хабаровск 25-04-2009 12:56quote:Originally posted by Хищник-ррр:

Спасибо. Понято. Принято. Исправлено, надеюсь. Так нормально?

Реагирование на выстрел плохо сказывается на точности стрельбы, если в момент осечки есть "клевок" оружия это говорит о том, что в момент выстрела вы сбиваете своё оружие с цели. Надеюсь никого не обидел.

Имел ввиду именно это. С ув. Алексей

Хищник-ррр 25-04-2009 13:37quote:Originally posted by Хабаровск:

Реагирование на выстрел плохо сказывается на точности стрельбы, если в момент осечки есть "клевок" оружия это говорит о том, что в момент выстрела вы сбиваете своё оружие с цели. Надеюсь никого не обидел.

Имел ввиду именно это. С ув. Алексей

Поэтому упомянул о "новичках в нарезном":после гладкоствола так и происходит. Обид нет.

Billy Kid 25-04-2009 14:36quote:Техническая ошибка! "Ожидание выстрела" даже есть спец. упражнения по исправлениюА можно поподробнее про это упражнение (можно в П.М.)? :)ALEX55555 25-04-2009 15:18quote:Originally posted by Billy Kid:А можно поподробнее про это упражнение (можно в П.М.)? :)

+1...мы все во внимании...

Horsy 25-04-2009 15:38

Слышал что подкладывают специально новичку учебные патроны, вперемешку с боевыми, и он начинает обращать внимание на свою ошибку... так как при стрельбе это замечаешь, только когда заканчиваются патроны. Сам за собой замечал то же самое :P

ALEX55555 25-04-2009 15:45quote:Originally posted by Horsy:Слышал что подкладывают специально новичку учебные патроны, вперемешку с боевыми, и он начинает обращать внимание на свою ошибку... так как при стрельбе это замечаешь, только когда заканчиваются патроны. Сам за собой замечал то же самое :P

про разводняк с отсутствием патрона в патроннике мы все знаем, а вот про спец. упражнение хотелось бы услышать подробнее от Хабаровска...

Billy Kid 25-04-2009 15:55quote:про разводняк с отсутствием патрона в патроннике мы все знаем, а вот про спец. упражнение хотелось бы услышать подробнее от Хабаровска... Да, это фокус известный, но это помогает лишь ОБНАРУЖИТЬ систематическую ошибку. А вот ИСПРАВИТЬ - упражнение по исправлению, очень интересно.Опель-капут 26-04-2009 12:00

Паспорт6Указание мер безопасности7Не открывать затвор после осечки до истечения 3 минут из-за опасности затяжного выстреластр. 15(С)Ну тут Молот подстраховался насчёт 3 минут

Хабаровск 26-04-2009 12:25

Я лечил проблему так, когда однажды была осечка, а винтовка "клюнула", стало очевидно что я заболел "ожиданием выстрела", дело происходило в пору моих спортивных тренировок с мелкашкой.

Лечил так. Сварил в кипятке пачку малокалиберных патронов (они стали осекаться все), и некоторое время стрелял смешивая их с нормальными патронами.

Когда количество осечек большое, ты перестаешь со временем реагировать на выстрел, лечение заняло около недели. Потом это повторял регулярно раз в месяц или реже, но больше болезнь не проявлялась.

С ув. Алексей

Beowulf 26-04-2009 01:16quote:Originally posted by Хабаровск:Лечил так. Сварил в кипятке пачку малокалиберных патронов (они стали осекаться все), и некоторое время стрелял смешивая их с нормальными патронами.

А я всё думал - байка или нет :) Сколько времени варить нужно?

perstkov 26-04-2009 01:20quote:А я всё думал - байка или нет Сколько времени варить нужно?а это только на кримпованные и лакированыые не сильно действуетХабаровск 26-04-2009 01:29

Это работает для мелкашки, варить 30 мин. соль и перец по вкусу :) С ув. АлексейЗЫ Извиняюсь за офф -топ

Horsy 26-04-2009 01:44quote:Originally posted by ALEX55555:

про разводняк с отсутствием патрона в патроннике мы все знаем, а вот про спец. упражнение хотелось бы услышать подробнее от Хабаровска...

Так ведь это и есть лекартво, это ж не проблема кривых рук, проблема в голове, и пока так не сделаешь - человек не обращает внимания на эту ошибку, а когда ловишь себя на дергании - начинаешь себя контролировать и наступает выздоровление

Хищник-ррр 26-04-2009 09:11

Здравия желаю, форумчане.От "клевка"оружия я избавлялся по другому. Собирал гильзы и на них тренировался. И сейчас это делаю. Может показаться не эффективно, но "мало-помалу"спуск курка начинает контролироваться, субъективно.Насколько у себя помню--"клевки" от Т.П.при осечках есть, хотя и незначительные. Мизерные,не выходящие за рамки мишени.

Был случай с "клевком".По прошествии 1 года, когда у меня эта болезнь прошла, один охотник попросил карабин выстрелить 1-2 раза. Мне самому интересно стало:как будет стрелять человек сразу после стрельбы из гладкоствола? Положил он рядом свою 2-стволку. Соблюдая ТБ,я указал мишень примерно в 100м.Предлагаю стрелять лёжа.Но он харахорится:"Я что неохотник что ли?Охотники стреляют стоя."Ладно, думаю,стреляй. Сам на мишень не гляжу, а гляжу на спуск курка. Тот прицелился, дёргает спуск и одновременно, закрывая глаза!!!,подаётся всем телом вперёд,грохочет выстрел. Я резко поворачиваю голову в сторону мишени и буквально в 45м-50м от нас вижу как"взрывается"земля от пули. Нашёл я пулю и показал ему. Он ошалел. Он привык к отдаче ружья 12 калибра, а у ОП-СКС его и нет почти.

Billy Kid 26-04-2009 10:56

Я себя тоже на этом подловил. Вот в точности как Вы описали, только что глаза, емнип, не закрывал. Взял сразу же после 12Ga, АУГ 5,56. А там толи патрон не дослался, то ли не было его вообще в магазине - короче щелчок вместо выстрела. Так я так сильно вперёд подался, что даже сам заметил, и стало как-то неловко.. :(

vano-sha 26-04-2009 11:00

не знаю, я не подаюсь вперед просто слышу щелчек и матерюсь :) отстегиваю магазин и потом открываю неспеша затвор - ствол в направлении безопасности - это главное !

Billy Kid 26-04-2009 14:18quote:просто слышу щелчек и матерюсь Ну это-то обязательно, как же без этого :):)Хищник-ррр 27-04-2009 10:00quote:Originally posted by vano-sha:не знаю, я не подаюсь вперед просто слышу щелчек и матерюсь :) отстегиваю магазин и потом открываю неспеша затвор - ствол в направлении безопасности - это главное !

Как то на "Лосе7-1" произошла осечка. Стрелял "Барнаулом" 9,1г,гильзы хромировано-никелированные. Вся пачка исписана на английском. Помня о затяжном в ОП-СКС не двигал оружие с мишени 5-10с.Ибо стрелял с горки на горку. Потом, осмотрев под оружием пространство и убедившись в отсутствии людей, опустил его. Ещё подождал 20-25с,мало ли что, а вдруг "выстрелит затвором" при открывании. Снял магазин и разрядил винтовку, направив в сторону от себя затвор. Посмотрел патрон--капсюль ударником пробит. Что за чепуха?Раньше на гладкостволе у меня такие случаи пару раз были:не было воспламеняющего состава в "Жевело".Даже в "патронах-самозарядах".Но чтобы в нарезном?!Увы и ах.И представить себе не мог.

Позже дома разобрал этот патрон. Оказалось--точно в капсюле воспламеняющего порох состава нет. Вот так. Матерился--это не то слово. С тех пор эти патроны не покупал вообще. Похоже, что такие патроны в "английских" пачках на экспорт что ли? И вообще:потихоньку перешёл на пули с томпак-оболочкой. Сейчас "Волк".Нареканий нет.

Вот хочу узнать. А какова средняя нач. скорость у пуль "Волка" при стрельбе из "Лося7-1"? И "Новосибирска". Дайте ссылку на "Гунсе".

Змейго Рыныч 27-04-2009 12:19

Стрелял с К98к, 8х57, патроны - чешский или югославский surplus, 50-х годов. Из пяти выстрелов три затяжные, с задержкой в полсекунды, может чуть больше. Первый выстрел позабавил - бывает же такое, блин. Жмёшь на спуск, слышу щёлк! и ничего. Мелькает мысль - неужели осечка? и потом - БАБАХ. Второй раз было уже не смешно, в третий - надоело. Целишься, нажимаешь, щёлк, пауза.. пауза.. бабах. Ладно я в тире стрелял, а на охоте...

Zhuc 27-04-2009 12:38quote:Ладно я в тире стрелял, а на охоте... А я этой зимой на охоте стрелял барнаулом задержка была около секунды, этого хватило чтобы промазать, зверь от меня ушел, но спасибо брату - от него не ушел. Dr. Watson 27-04-2009 15:11quote:Originally posted by Zhuc:задержка была около секундыА с кремневками люди так и стреляли...

Док

Змейго Рыныч 27-04-2009 16:30

Для них задержка была привычным делом, упреждение на двигающуюся цель с поправкой на скорость цели и доп. для этой задержки выстрела и выбирали. В наше время это редкое досадное исключение, такая задержка. Поэтому её при прицеливании уже не учитываем-с.

Хищник-ррр 28-04-2009 12:19quote:Originally posted by Dr. Watson:А с кремневками люди так и стреляли...quote:Originally posted by Змейго Рыныч:Для них задержка была привычным делом, упреждение на двигающуюся цель с поправкой на скорость цели и доп. для этой задержки выстрела и выбирали. В наше время это редкое досадное исключение, такая задержка. Поэтому её при прицеливании уже не учитываем-с.

Совершенно верно. У них психика "работала" с затяжным выстрелом, а у нас психике "затяжной выстрел"-нонсенс. Ибо она привыкла к мгновенному выстрелу.

Хищник-ррр 28-04-2009 12:22quote:Originally posted by Zhuc:

А я этой зимой на охоте стрелял барнаулом задержка была около секунды, этого хватило чтобы промазать, зверь от меня ушел, но спасибо брату - от него не ушел

А сможете описать своё состояние за эту секунду?Пожалуйста подробней.

guns.allzip.org

Затяжной выстрел - Большая Энциклопедия Нефти и Газа, статья, страница 1

Затяжной выстрел

Cтраница 1

Затяжные выстрелы и осечки вследствие своей неожиданности могут явиться причиной травматизма при работе с пистолетом. Поэтому использование патронов по истечении гарантийного срока их хранения запрещается.  [1]

В случае задержки выстрела спуск ударника следует повторить 2 - 3 раза, затем после выдержки 60 с ( так как возможен затяжной выстрел) пистолет должен быть разряжен.  [2]

Если выстрела не было ( осечка), необходимо произвести спуск ударника 2 - 3 раза; если выстрел не последовал во избежание затяжного выстрела, запрещается открывать и разряжать пистолет в течение 1 мин.  [3]

При отсутствии выстрела ( осечка, не разбился капсюль) необходимо два-три раза спустить ударник; если выстрела не последовало, то во избежание затяжного выстрела запрещается открывать и разряжать пистолет в течение 1 мин.  [4]

Воспламенение составного топлива с помощью нагретых нитей было исследовано Альтманом и Грантом [ 64, стр. Оказалось, что теплопроводность и этом процессе воспламенения должна быть определяющим фактором, а образование тепла в результате химической реакции является относительно менее существенным. То обстоятельство, что в случае составного топлива мы менее часто встречаемся со случаями грубого горения или затяжного выстрела, также указывает на эту разницу в механизмах воспламенения составного и двухкомпонентного топлив.  [5]

Вероятно, наиболее сильное влияние давления на процесс воспламенения имеет место при переходе к стационарному горению. Оказалось, что конечные реакции горения в газовой фазе должны быть неустойчивыми при давлениях, меньших известного предельного давления. Если при воспламенении в камере сгорания это давление не устанавливается, то переход к стационарному горению не может происходить плавно, в результате чего будет иметь место затяжной выстрел, неустойчивое горение или отказ воспламенения.  [6]

Максимальная назеска, допустимая для применения в прессе, 5 г. При олрессовании с помощью молотка нельзя применять молоток с твердой ручкой, так как ударная сила пресса при выстреле может откинуть этот молоток и нанести ушиб работающему. Во время опрессоввния запрещается находиться со стороны тыльных частей пресса ( ударного механизма и упорной гайки), а также производить какие-либо работы с прессом, когда в патроннике находятся патрон и ударный механизм. В случае осечки можно повторить удар молотком, и если происходит новая осечка, то замену патрона можно производить только по истечении 1 мин после удара, так как возможен затяжной выстрел. После трех выстрелов производятся полная разборка и чистка пресса.  [8]

Перед началом работы необходимо убедиться в исправности пистолета: правильности сборки, четкости работы блокирующей и предохранительной систем, надежности взаимодействия деталей. Заряжать пистолет необходимо после подготовки рабочего места дюбелями, специально изготовленными для данного типа пистолета в строгом соответствии с техническими условиями. Категорически запрещается применять самодельные дюбели. Запрещается-производить стрельбу с приставных лестниц и стремянок, открывать и разряжать не выстреливший пистолет ранее чем через 0 5 - 1 ми ввиду возможности затяжного выстрела.  [9]

Перед началом работы необходимо убедиться в исправности пистолета: правильности сборки, четкости работы блокирующей и предохранительной систем, надежности взаимодействия деталей. Заряжать пистолет необходимо после подготовки рабочего места дюбелями, специально изготовленными для данного типа пистолета в строгом соответствии с техническими условиями. Категорически запрещается применять самодельные дюбели. Запрещается производить стрельбу с приставных лестниц и стремянок, открывать и разряжать не выстреливший пистолет ранее чем через 0 5 - 1 мин ввиду возможности затяжного выстрела.  [10]

В простейшем виде воспламенение представляет собой подвод энергии к поверхности топлива от постороннего источника для создания химического и теплового состояния, которые приближаются к состоянию, характерному для стационарного горения. Если система воспламенения соответствует требованиям, предъявляемым к топливам, что энергия будет сообщаться со скоростью и в количестве, достаточных для того, чтобы довольно близко подойти к конечному стационарному состоянию. При удалении источника воспламенения возникает непрерывный нормальный процесс горения. Если подвод энергии от воспламенителя не соответствует данному топливу, то при переходе к стационарному режиму могут возникнуть такие ненормальные явления, как преждевременное воспламенение, высокие давления, запаздывание воспламенения, затяжной выстрел и грубое горение.  [11]

Страницы:      1

www.ngpedia.ru

ЗАТЯЖНОЙ ВЫСТРЕЛ - это... Что такое ЗАТЯЖНОЙ ВЫСТРЕЛ?

 ЗАТЯЖНОЙ ВЫСТРЕЛ ЗАТЯЖНОЙ ВЫСТРЕЛ

— см. Осечка.

Самойлов К. И. Морской словарь. - М.-Л.: Государственное Военно-морское Издательство НКВМФ Союза ССР, 1941

Затяжной выстрел

задержка выстрела (до нескольких минут) из артиллерийского орудия после срабатывания спускового устройства. Происходит вследствие медленного горения отсыревшего воспламенителя или присутствия влаги в пороховом заряде и других причин. Преждевременное открывание затвора при затяжном выстреле может привести к тяжелым последствиям. Для исключения этого в артиллерийских орудиях предусматриваются специальные предохранители. Открытие затвора допускается по истечении времени, установленного инструкцией.

EdwART. Толковый Военно-морской Словарь, 2010

.

  • ЗАТЯГ
  • ЗАУСЕНЕЦ

Смотреть что такое "ЗАТЯЖНОЙ ВЫСТРЕЛ" в других словарях:

  • Затяжной выстрел — Револьвер, пострадавший от затяжного выстрела …   Википедия

  • затяжной выстрел — delstinis šūvis statusas T sritis Gynyba apibrėžtis Nepageidaujamas ginklo sistemos veikimo uždelsimas. atitikmenys: angl. hang fire rus. затяжной выстрел …   Artilerijos terminų žodynas

  • затяжной выстрел — delstinis šūvis statusas T sritis Gynyba apibrėžtis Šūvis, kai šaunamasis užtaisas dega lėčiau negu normaliomis (standartinėmis) sąlygomis. Dėl sudrėkusio parako, sugedusių padegamųjų įtaisų ir kt. priežasčių gali degti iki kelių minučių. Per… …   Artilerijos terminų žodynas

  • Затяжной выстрел — выстрел при замедленном по сравнению с нормальным процессе горения метательного заряда. Может продолжаться до нескольких минут из за отсыревания пороха, неисправности воспламенитель иых средств н других причин. Преждевременное открывание затвора… …   Словарь военных терминов

  • Затяжной выстрел —    задержка вылета снаряда, мины или пули из канала ствола орудия, миномета, карабина вследствие замедленного воспламенения и горения порохового заряда. Причинами этого могут быть: слабое действие капсюля воспламенителя, отсутствие или плохое… …   Краткий словарь оперативно-тактических и общевоенных терминов

  • затяжной выстрел из стрелкового оружия — затяжной выстрел Выстрел из стрелкового оружия, при котором время выстрела больше допустимого. [ГОСТ 28653 90] Тематики оружие стрелковое Синонимы затяжной выстрел …   Справочник технического переводчика

  • Затяжной выстрел (фильм) — Фильм РусНаз = Затяжной выстрел ОригНаз = Hangfire Изображение = Жанр = боевик Режиссёр = Питер Мэрис Актёры = Ян Майкл Винсент Брэд Дэвис imdb id = 0101997 Время = 89 мин. Страна = США Продюсер = Сценарист = Композитор = Оператор = Компания =… …   Википедия

  • Выстрел — У этого термина существуют и другие значения, см. Выстрел (значения). Выстрел представляет собой сложный комплекс физических и химичес …   Википедия

  • Выстрел в артиллерии — Явление выстрела состоит в том, что при воспламенении заряда в огнестрельном оружии под действием образующихся газов снаряд выбрасывается из канала с большою скоростью; в то же время само оружие вследствие давления газов на дно канала или на… …   Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона

  • Выстрел, в артиллерии — Явление выстрела состоит в том, что при воспламенении заряда в огнестрельном оружии под действием образующихся газов снаряд выбрасывается из канала с большою скоростью; в то же время само оружие вследствие давления газов на дно канала или на… …   Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона

dic.academic.ru