Великая Финляндия. Великая финляндия


Великая Финляндия — Википедия

«Великая Финляндия» включает в себя территории, ранее принадлежавшие Финляндии, или населенные родственными народами; в том числе Восточную Карелию (сине-серый цвет), Эстонию и Ингрию (тёмно-синий цвет), весь Финнмарк (зелёный) и часть Долины Турне-Эльва (фиолетовый). Голубым выделены границы Финляндии согласно Тартускому договору 1920 года и Парижскому мирному договору 1947 года

Вели́кая Финля́ндия (фин. Suur-Suomi) — идея объединения близких финно-угорских народов, проживающих по побережью Балтийского моря, Восточной Карелии, Ингерманландии, на территориях Республики Коми, северной Норвегии и Швеции; радикальная форма панфинланизма. Идея дискутировалась в среде финских ирредентистов с XIX века и выражала финскую версию европейского национализма (панфинланизма) ещё тогда, когда Финляндия территориально входила в состав Российской империи.

Карельское академическое общество, говоря о Великой Финляндии, имело в виду как государственное образование, так и языковое и культурное явление.

Наибольшей поддержки идея получила в первые годы после обретения независимости. После войны (1941—1944) идея была практически забыта.

Границы Великой Финляндии

Обычно сторонники Великой Финляндии рисовали в качестве восточной границы географическую границу Фенноскандии, которая проходит от Белого моря к Онежскому озеру, далее вдоль реки Свирь и реки Невы — или, в более скромном варианте, от реки Сестры — к Финскому заливу. Эти границы включают территории, населяемые финнами и карелами. Некоторые сторонники также включают в состав Великой Финляндии территории южнее финского залива: Ингерманландию, Эстонию, а также принадлежащий Норвегии Северный Финнмарк и долину Турнеэльвена, и шведский Норрботтен. Самое широкое трактование, — «от Двины до Двины» включало более древние финно-угорские территории от Северной Двины в России, до Западной Двины в Латвии. В настоящее время иногда говорят о Великой Финляндии, имея в виду территории вплоть до Урала, т.е. включая территорию современной Республики Коми. Такая гипербола — родом из пропаганды времён Зимней войны, из песни «на Урал».

Видео по теме

История

«Естественные границы Финляндии» и языковое исследование

Идея о так называемой границе трёх перешейков существовала столетия, ещё с тех пор, когда Финляндия входила в Шведское королевство и между Швецией и Россией были разногласия и временами войны о том, где должна проходить граница между ними. Руководство Швеции рассматривало границу трёх перешейков с точки зрения более простой обороны, поскольку граница по суше была бы минимальной. Эти перешейки: Беломорский, Онежский и Карельский.

В 1800-х годах считали важным так называемые естественные границы стран и народов, которые формируются из географический границ. Хотя в начале 1800-х годов термин Великая Финляндия не использовался, но мысль о естественных границах родом с тех времён. В 1837 году ботаник J. E. A. Wirzen обозначил в качестве восточной границы ареала распространения типичных финских растений Белое море, Онежское озеро и Свирь. Геолог Вильгельм Рамзай в начале столетия обозначил границу скального основания Фенноскандии.

Сакариас Топелиус в 1854 году коснулся этой темы, вступая в должность.

В эти же времена в процессе изучения финно-угорских языков выяснилось, что за восточной границей проживают родственные народы, а политические границы с точки зрения языка и этноса находятся в «неправильном» месте. К этому времени относятся стихи Августа Альквиста «Финское государство» («Suomen valta»), в которой он подчёркивает что «Онега, северные берега, /берега Ауры, устье Онеги,/ здесь величие Финляндии, и никого другого»[1].

В сочинённом Хейкки Нурмио «Марше егерей» (Jääkärimarssi) 1917 года «онежские берега и земли» обозначены входящими в Финляндию: Viro, Aunus, Karjalan kaunis maa, yks’ suuri on Suomen valta («Эстония, Онега, красивая земля Карелии, есть одна большая страна Финляндия»). Позднее слова изменили, чтобы соответствовать новой обстановке: Häme, Karjala, Vienan rannat ja maa, yks’ suuri on Suomen valta («Хяме, берега и земли Онеги, есть одна большая страна Финляндия»).

Карелиализм

Карелиализм[неизвестный термин] был для увлечённых национальным романтизмом художников, литераторов и композиторов источником вдохновения. Пик карелиализма пришелся на 1890-е. Например, писатель Илмари Кианто написал о своей поездке в Онегу книгу «Финляндию крупнее — Онега свободной» («Suomi suureksi — Viena vapaaksi») (1918).

Идея Великой Финляндии в других северных странах

В северной Норвегии есть финноязычное меньшинство, квены. Территория, обжитая ими, расширилась в 1890-е годы. Квены традиционно старались самоизолироваться. Карельское академическое общество и Союз финнов активно работали здесь в 1927—1934 годах. Основной задачей было распространение материалов на финском языке и пропаганда через различные каналы. Пик активности пришелся на 1931 год и закончился в 1934 году, но в газетах вышеупомянутых обществ дела квенов обсуждались и после.

В Норвегии пробудился страх перед «финской опасностью». Квенов начали «норвегизировать» теми же средствами, как в жителей Восточной Карелии «финляндизировать» а позже «руссифицировать». Главным образом это происходило через систему образования, где осуществлялась культурное и языковое притеснение, через средства массовой информации на национальном языке и кадровую политику. Использование финского языка и его значимость стремились уменьшить, этническую самоидентификацию и культуру уничтожить.

В первые годы финляндской независимости в Финляндии начали требовать от Швеции финскоязычные территории Норрботтен. Ответной реакцией стало стремление Аландских островов отойти к Швеции. правительство Финляндии основало комитет по западным землям (Länsipohjan toimikunta), чей задачей было поднимать национальное движение. В ответ шведские власти увеличили обучение шведскому языку на этих территориях. Ещё в 1950-х годах в школах в северной Швеции за разговор на финском наказывали.

Племенные войны

Племенные войны — термин использующийся в финской историографии для обозначения Первой советско-финской войны и приграничных конфликтов, происходивших в 1920 годы, объединяемых между собой целью увеличения территории Финляндии за счёт присоединения к ним территорий соседних государств, населённых угро-финскими народами. Создание Великой Финляндии предполагало использование военных методов с целью объединения всех прибалтийских и фино-угорских народов в одно государство. Желательным считалось присоединение Реболы и Пораярви к Финляндии, являвшихся частью РСФСР по условиям Тартуского мирного договора. Националистическая организация Карельское академическое общество и радикальное Движение Лапуа были сторонниками и участниками подобных начинаний, впоследствии такой политический курс поддерживало и Патриотическое народное движение. В настоящее время члены Национальной коалиции и Финляндского центра являются идейными наследниками политических сил ратовавших за увеличение территории Финляндии в двадцатом веке. Их вдохновляет Клятва меча Маннергейма, подписанная в 1918, и аналогичный по настроению приказ, подписанный им же в 1941 году[источник не указан 683 дня].

Из левых политиков, в то или иное время симпатизировавшим идеями увеличения территории Финляндии, можно отметить Оскари Токой, одного из руководителей Красной Финляндии, и Вяйнё Войонмаа, который опубликовал в 1918 книгу «Естественные границы Великой Финляндии»[2].

Среди велико-финских идеологов выделялись такие деятели, как Элиас Симойоки, Эльмо Кайла.

Тартуский мир

В 1919 году Реболы и Пораярви объявили об отделении от России и присоединении к Финляндии, официально перенос границы не был утверждён. В 1920 году на переговорах в Тарту Финляндия требовала Восточную Карелию себе. Советская Россия не соглашалась и тоже требовала Реболы и Пораярви себе, предлагая Финляндии взамен Петсамо. Президент Стольберг согласился на предложенный обмен. Отказ от претензий на территорию Восточной Карелии и подписание Тартуского мира было воспринято как позор, в среде финских ультраправых националистов.

1920—1930. Автономия Карелии

При заключении Тартуского мира Финляндия желала для Восточной Карелии самоуправления и автономии. Лига Наций решила, что Восточная Карелия относится к советской России, но ей нужно предоставить автономию. Одновременно Лига наций решила проблему Аландских островов в пользу Финляндии. После гражданской войны в Финляндии бежавшие в Россию красные заняли ключевые посты в Восточной Карелии, где была основана Карельская трудовая коммуна, руководимая Эдвардом Гюллингом. Дополнительной задачей красных было служить плацдармом для возможной революции в Финляндии. Финская элита утвердила свои позиции, основав в 1923 году Автономную Карельскую Советскую Социалистическую Республику.

Поскольку на практике Карельская трудовая коммуна была полностью в руках бежавших из Финляндии красных, Финляндия считала, что Советская Россия не создала той системы самоуправления в Восточной Карелии, как требовалось в мирном договоре. По этой причине Финляндия поддержала неудачное Карельское восстание, и приняла впоследствии его участников бежавших на территорию Финляндии.

Идеологи восстания в Карелии пытались найти поддержку у финнов из Ингрии и репатриантов из Северной Америки. Так как они считали Восточную Карелию территорией принадлежащей к финскому культурному ареалу. Многие были националистами.

Ещё в 1926 для 96,6 % жителей советской Карелии родным языком был карельский. У этого языка не было своей письменности и создание такового считалось невозможным из-за огромного разнообразия говоров и диалектов. Официальным языком объединяющим Карелию стал русский и финский. Отношение к финскому языку было сложным. Некоторым карелы не понимали финскую письменность и её использование встречало, на онежском перешейке прямое сопротивление местных жителей. В беломорской Карелии к финскому языку относились более лояльно. Сопротивление использованию финского языка в качестве одного из официальных языков подавлялось властями и трактовалось как вредительство местных кулаков и русских шовинистов. Летом 1930 политика «финляндизации» стала темой публичного спора. Разногласия были в том числе об официальном языке Советской Карелии. Было неясно, обучать ли карел финскому или развивать их собственный язык. В руководстве Советской Карелии идея о карельской письменности была отвергнута. Совет национальностей в ЦК СССР и Академия Наук СССР выразили протест против насильственной финляндизации.

Не оставил СССР без внимания тлеющие в жёлтой прессе Финляндии идеи её расширения:

27 февраля 1935 года в беседе с посланником Финляндии в СССР А. С. Ирьё-Коскиненом, М. М. Литвинов отмечал что: «Ни в одной стране пресса не ведет так систематически враждебной нам кампании, как в Финляндии. Ни в одной соседней стране не ведется такая открытая пропаганда за нападение на СССР и отторжение его территории, как в Финляндии»[3].

Во время сталинских репрессий в 1937 году руководство Советской Карелии всё же обвинили в троцкистско-буржуазном национализме, запрете карельской культуры и языка и ориентации на буржуазную Финляндию. По этой причине в 1937 году ряд руководителей Советской Карелии был репрессирован. В ходе русификации Карелии происходившей в конце 1930-х годов, официальными перестали быть как финский, так и карельский языки, уступив место русскому. Это решение объяснялось необходимостью упростить управление территорией, поскольку использование нескольких языков одновременно создавало множество трудностей.

Зимняя война и Война-продолжение

В начале Зимней войны СССР создал Карело-Финскую ССР, которой руководило правительство в Териоках и Отто Вилле Куусинен. Изначально подразумевалось включение в неё как Восточной Карелии так и присоединенных территорий Финляндии. По этой причине одним из официального языков республики был — финский. Отчуждённые от Финляндии территории в результате войны 1939—1940 годов, вошли в состав Карело-Финской Советской Социалистической Республики.

Ещё во время гражданской войны в 1918 году на станции Антрея Маннергейм произнёс речь, в которой поклялся не убирать в ножны меч, пока Финляндия и Восточная Карелия не станут свободными. В 1941 году он дал приказ, который явно ссылался на его старую клятву. В этом приказе есть упоминания о «Великой Финляндии», что вызвало в то время негативную реакцию в политических кругах.

Во время «войны-продолжения» в 1941 году, Финляндия захватила самые обширные территории в своей истории. Не только правые националисты но и многие сторонники боле сдержанных политических сил, хотели присоединить к Финляндии Восточную Карелию. Основанием для этого были не только идеология и политика, но и военные доводы: так называемую линию трёх перешейков было легче оборонять, чем старую границу. При поддержке со стороны нацистской Германии такие идеи казались вполне реализуемыми. Отношение к карелам и русским было различным. В отношении гражданских лиц бывших на территории подконтрольной финской военной администрации производилось исследование, с целью выяснения их этнического происхождения. Решающим фактором при выяснении национальности служила национальность родителей, в число прочих факторов входили родной язык и язык, на котором велось обучение. Принадлежность к той или иной группе влияло на зарплату, распределение продовольствия, и свободу передвижения[6], «Неродственное» население относившееся к славянским национальностям, заключалось в концентрационных лагерях, что оправдывалось целью облегчения ведения их «учёта».[4]

С завоёванных немцами территорий в Финляндию было переселено около 62 000 ингерманландцев, из которых позже в СССР было возвращено около 55 000. До 1950 года они не имели права вернуться в родные места[5], но несмотря на запреты, значительному количество финнов удалось вернуться в Ленинградскую область. По официальным данным, к маю 1947 года на территории Ленинграда и Ленинградской области проживало 13 958 финнов, прибывших как самовольно, так и по официальному разрешению.

Государственная служба информации опубликовала в 1941 пропагандистскую книгу Finnlands Lebensraum, обосновывающую идеи Великой Финляндии, целью её издания было научное обоснование присоединения Восточной Карелии и Ингерманландии к Финляндии.

В этой книге сообщалось что, после победы нацистской Германии во Второй мировой войне, границы Великой Финляндии должны будут пролегать от Финского залива до Белого моря.

Поздняя редакция книги включала в себя дополнения внесённые Юрьё фон-Грёнхагеном, и содержала элементы национал-социалистической идеологии.

Военное управление в Восточной Карелии

Территории Восточной Карелии юридически никогда не были включены в Финляндию, парламент лишь провозгласил, что в Финляндию вернулись территории, потерянные в Зимнюю войну. Экономическое значение Восточной Карелии с её запасами леса тоже имело значение. Отвечать за управление территориями было сформировано военное правление, которое отвечало за финляндизацию населения и подготовку присоединения земель к Финляндии.

Восточный вопрос для Финляндии

В первую, наступательную фазу войны-продолжения в 1941 когда жили надеждой сокрушения СССР, начали обдумывать, какие территории Финляндия могла бы получить себе в возможном мирном договоре с СССР. Целью Германии было выйти на линию Астрахань-Архангельск, что давало возможность расширения и территории Финляндии на восток. В книге профессора Ялмари Яаккола Die Ostfrage Finnlands, (Финский восточный вопрос), опубликованной 29 января 1941 есть попытка обосновать захват Восточной Карелии. Книга была переведена на английский и французский, после чего она была раскритикована в том числе в Швеции и в США[6].

Министерство образования Финляндии создало 11 января 1941 Научный комитет Восточной Карелии, чей целью было вести исследования, чтобы получить о землях более точное представление. Первым председателем комитета был ректор Хельсинкского университета Каарло Линкола, а вторым Вяйнё Ауэр. Юристы подготавливали законные обоснования тому, как Финляндия могла бы получить под контроль Восточную Карелию.

Фотография концентрационного лагеря, располагавшегося в Петрозаводске в районе Перевалочной биржи на Олонецкой улице. Снимок сделан военным корреспондентом Галиной Санько после освобождения Петрозаводска летом 1944 года.

Концентрационные лагеря

На завоеванных территориях основали концентрационные лагеря, которые в начале так и назывались, а затем были переименованы в «лагеря для перемещенных лиц».[7] В них отправлялись следующие группы лиц:

  • «не родственные народы» или по-рождению не финское население, с тех территорий, где их нахождение с точки зрения военных действий не разрешается;
  • политически не вызывающие доверия у населения на территории военного управления и лица не относящиеся к родственным народам;
  • в исключительных случаях другие лица из населения на территории военного управления, чьё нахождение на свободе считается нецелесообразным.

Население из Онежского полуострова, долины Свири, и Медвежьегорского района, которое традиционно говорило по-русски, перевели подальше от передовой в лагеря, не только чтобы предотвратить нападения партизан. но для защиты самих гражданских. Первый концентрационный лагерь для советских граждан славянского происхождения, в том числе женщин и детей, был создан 24 октября 1941 года в Петрозаводске. На онежском полуострове кроме того скопились не русскоязычные беженцы из разных районов Карельско-Финской ССР: ожидая напрасно переправы через Онегу они остались на милость армии Финляндии. На основе письменных свидетельств можно оценить, что вблизи фронта таких эвакуированных могло быть 16 000. Это означает свыше 69 % от максимального численности людей в лагерях, которых 1 апреля 1942 года было 23 984[7].

Заключённые концентрационных-лагерей, принуждались к неоплачиваемому труду. На принудительные работы направляли с 15-летнего возраста, а в лагере в Кутижме — даже 14-летних подростков[23], состояние здоровья не учитывалось[24]. Обычно рабочий день начинался в 7 часов и продолжался до 18-19 часов, на лесозаготовках — до 16 часов с часовым летом или двухчасовым зимой перерывом на обед[25].

Смертность на оккупированной территории Восточной Карелии в концентрационных лагерях была весьма высокой (137 на тысячу чел.), чем там же среди свободного населения (26 ‰) или в самой Финляндии (13 ‰). Основной причиной высокой смертности в лагерях является недостаточное питание, и в какой то степени возрастная структура заключённых: была большая доля 20-30 летних женщин и несовершеннолетних детей (почти 50 %)[8].

В общей сложности более 64 тысяч советских граждан стали узниками концентрационных лагерей, из них умерло более 18 тыс.[9]

24 тысячи этнических русских из числа гражданских лиц были заключены в концентрационные лагеря, из них 4 тыс. погибли от голода[10][11].

Угасание идеи Великой Финляндии

Золотой век идеи пришелся на 1910-е. В 1920-х годах популярность достигла пика, но поднялась на короткое время во время советско-финской война 1941—1944 годов. Конец войны на практике загасил идею, поскольку для её осуществления не было больше ни политической воли ни военных возможностей. СССР выиграл войну и выдвинул Финляндии жесткие условия мира, в том числе дальнейшее урезание её территории. К тому же после крушения национал-социализма и фашизма идеи о националистической экспансии выглядели совершенно иначе чем раньше. Поддерживающие идею Великой Финляндии Карельское академическое общество и Патриотическое народное движение были распущены в соответствии с условиями Парижского мирного договора (1947) . Отчасти на ситуацию повлияло то, что во время военного управления восточные карелы не были единодушны в идее расширения Финляндии, а наоборот, большая их часть отнеслась к финнам как к оккупантам[9]. Восточные карелы скорее были готовы принять материальную помощь, чем идеологическую, как было ещё во время племенных войн. Исчезла и культурная подоплёка, когда связи с оставшимися в СССР родственными народами усложнились и забюрократились. Лишь благодаря независимости Эстонии и краху СССР возможности общаться у частных лиц и организаций стали возможны.

Мотивы идеи

О мотивах, стоящих за идеей Великой Финляндии, по сей день ведутся дискуссии. Бесспорно, что с точки зрения её сторонников имелось желание помочь братьям по крови, поскольку идея включала широкое сотрудничество во многих областях. С другой стороны, позднее, идея стала приобретать империалистические черты. Например, Карельское академическое общество изначально родилось как благотворительное общество, на второй год своего существования уже опубликовало свою программу, которая рассматривала более обширные стратегические, а также географические, исторические и политические основания Великой Финляндии. Это показывает, что альтруизм был упущен уже на очень ранней стадии развития.[9]

Современное положение

По-настоящему лелеют идею Великой Финляндии в наше время лишь редкие одиночки. Нынешняя идея родства финно-угорских народов стремится главным образом к сохранению и выживанию последних без изменения государственных границ. Термин Великая Финляндия в этих кругах никак не употребляется. Подобной деятельностью занимается в том числе фонд Juminkeko-säätiö. Более известные и уважаемые общества M.A Castrénin seura и Общество «Финляндия-Россия»[10] и многие финно-угорские общества поддерживают кампанию по сохранению малых народов. Среди студентов финно-угорский дух крепче всего поддерживается в Тартуском университете.

См. также

Примечания

  1. ↑ [1]
  2. ↑ Väinö Voionmaa (1869-1947)
  3. ↑ «Документы внешней политики СССР», т. XVIII. М., 1973, с. 143.
  4. ↑ «Suur-Suomen kahdet kasvot»
  5. ↑ Архивированная копия  (недоступная ссылка — история). Проверено 25 декабря 2014. Архивировано 16 февраля 2015 года.
  6. ↑ Jatkosodan Kronikka, 29.8.31.8.1941, s. 42. Gummerus 1997. ISBN 951-20-3661-4
  7. ↑ 1 2 Laine, Antti 1982: Suur-Suomen kahdet kasvot. Itä-Karjalan siviiliväestön asema suomalaisessa miehityshallinnossa 1941—1944, s. 116, 122, 346—348, kuvaliite. Helsinki: Otava.
  8. ↑ Laine, Antti 1982: Suur-Suomen kahdet kasvot. Itä-Karjalan siviiliväestön asema suomalaisessa miehityshallinnossa 1941—1944, s. 116, 227—248, 487. Helsinki: Otava.
  9. ↑ 1 2 Tarkka, Jukka (1987): Ei Stalin eikä Hitler — Suomen turvallisuuspolitiikka toisen maailmansodan aikana. Helsinki: Otava. ISBN 951-1-09751-2
  10. ↑ Общество «Финляндия — Россия»

Литература

  • Васара В.-Т. Проблемы формирования идеологии «Великой Финляндии» // Вестник Российского государственного университета им. И. Канта : журнал. — Калининград: Изд-во РГУ им. И. Канта, 2010. — Вып. 12. — С. 37—42. — УДК 94(480)
  • Anssi Paasi. The rise and fall of Finnish geopolitics // Political Geography Quarterly. — 1990. — Т. 9, № 1. — С. 53-65. — DOI:10.1016/0260-9827(90)90006-V.
  • Manninen, Ohto: Suur-Suomen ääriviivat: Kysymys tulevaisuudesta ja turvallisuudesta Suomen Saksan-politiikassa 1941. Helsinki: Kirjayhtymä, 1980. ISBN 951-26-1735-8.
  • Nygård, Toivo: Suur-Suomi vai lähiheimolaisten auttaminen: Aatteellinen heimotyö itsenäisessä Suomessa. Väitöskirja, Jyväskylän yliopisto. Helsingissä: Otava, 1978. ISBN 951-1-04963-1.
  • Tarkka, Jukka: Ei Stalin eikä Hitler — Suomen turvallisuuspolitiikka toisen maailmansodan aikana. Helsinki: Otava, 1987. ISBN 951-1-09751-2.

Seppälä, Helge: Suomi miehittäjänä 1941—1944. Helsinki: SN-kirjat, 1989. ISBN 951-615-709-2.

  • Morozov, K.A.: Karjala Toisen Maailmansodan aikana 1941—1945. Petroskoi, 1975.
  • Jaakkola, Jalmari: Die Ostfrage Finnlands. WSOY, 1942.

Ссылки

wikipedia.green

Финский национализм и Великая Финляндия

Cуоми… Северная страна озёр и лесов всегда казалась русским (да и не только) тихой и спокойной. Однако это не так — порождённый финским национализмом ирредентизм, воплотившийся в проекте «Великой Финляндии», стал одним из самых заметных мятежных проектов в истории мира, а на севере Европы — и вовсе самым амбициозным.

Но начнём с самого начала — рассмотрим, откуда вообще появились финские националисты, ведь Суоми на протяжении столетий были безгосударственным этническим субстратом, поочередно вовлекаемым то в русские, то в шведские имперские проекты.

С самого начала обозначим один любопытный пункт — первые финские националисты были… шведами. Необходимо отметить, что шведы представляли собой высший класс общества Финляндии — были самыми образованными и состоятельными гражданами. Финномания стала для них единственной возможностью повысить свой статус, сначала перенимая культурные образцы крестьянской среды, а затем выдвигая политические требования. Так, один из отцов финского национализма Йохан Людвиг Рунеберг (1804–1877) был школьным учителем, посещал финские сёла и знакомился с бытом крестьян, восторгался стойкостью аборигенов и на шведском языке писал стихи про страну, природу и людей, с которыми жил рядом. Стихотворение «Наша земля» стало гимном будущей независимой Финляндии. В Финляндии и сейчас поэта чтут, ведь 5 февраля праздник — День Рунеберга.

Публицист и писатель Адольф Арвидссон (1791–1858) также был шведом, которого Финляндия пленила своим духом и своей природой. Из-за весьма радикальных взглядов в 1822 году он был уволен из Абосской академии и перебрался в Швецию, где в качестве публициста продолжил свою борьбу. «Мы не шведы, русскими мы не хотим становиться, будем же финнами», — так другой финский националист Йохан Снелльман охарактеризовал свои идеи.

Другая важная величина в финском национальном возрождении — Захариас Топелиус (1818–1898). Швед по национальности исследовал финский фольклор и язык, писал стихи — естественно, на шведском. Отличился и в прозе — именно он заложил основы национально-исторического романа, написав «Герцогиню Финляндскую». Историк по образованию, составил очерк страны со времен Густава II Адольфа. Отличался пророссийскими взглядами, вызывая оторопь у учившихся у него финских националистов. В Советском Союзе по его сказке «Сампо-лопаренок» вышел мультфильм «Сампо из Лапландии» про мальчика, который вместе со Златорогим Оленем победил повелителя Тьмы и Холода великана Хейси, мечтавшего потушить солнце.

Элиас Лённрот был ещё одним шведом, упавшим в объятия Суоми. Районный врач на досуге занимался собиранием финского фольклора — сказок, преданий и легенд. Пришлось много путешествовать — исследователь исколесил всю Карелию и даже встречался со сказителями-рунопевцами. Собранный материал был объединен в эпическое собрание «Калевала», сыгравшее важнейшую роль в пробуждении финского национального движения.

Следующая центральная фигура молодого финского национализма — тоже швед, писавший на шведском языке. Йохан Вильгельм Снелльман (1806–1881), почетный доктор философии Гельсингфорского (фин. — Хельсинкского) университета, сменившего Абосскую академию в качестве интеллектуального центра Финляндии после пожара в Або 1828 года, увлекался финноманией и проповедовал необходимость развития образования среди финских крестьянских масс — на финском же языке, при сохранении лояльности Российской Империи. В 1863 году, общаясь с императором Александром II во время визита того в Финляндию, он попросил статуса финского как языка делопроизводства в княжестве. Император согласился. Тогда же Снелльман стал членом Сената (правительства — авт.) Финляндии и перевел местную валюту — финскую марку, — с рублевого на международный серебряный стандарт, что по сути сделало ее независимой от монетарных властей Российской Империи. Уже тогда Банк Финляндии мог получать деньги от иностранных кредиторов без санкции России. Реформы больно ударили по экономике региона, и Снелльману пришлось уйти в отставку. Он продолжил публицистическую деятельность и работу в Сейме, где не упускал возможности в очередной раз указать на необходимость перехода национальной интеллигенции со шведского языка на финский. В ряде городов — Ювяскюля, Куопио, Йоэнсуу и Хямеенлинна, — преподавание в гимназиях было переведено на финский язык. Взгляды Снелльмана сильно повлияли на молодое поколение, начавшее в массовом порядке смену шведских фамилий на финские. 12 мая — день рождения Снелльмана, в современной Финляндии отмечается как «День национального самосознания».

После отставки Снелльмана Сенат на националистов, впрочем, не обеднел — на смену тому пришёл ещё один отец-основатель финской нации — Георг Захариас Юрьё-Коскинен (Ирьё Сакари Ирьё-Коскинен, 1830–1903), написавший «Историю финского народа», способствовал популяризации финского языка во всех общественных сферах, при нём государство специально учреждало университетские и школьные программы по преподаванию на финском языке. Впрочем, далеко не все шведы радели за финскую самостоятельность — для так называемых «либералов» отношения с Петербургом были важнее достижения политической самостоятельности региона. Многие даже стали борцами за права шведского меньшинства, как только почувствовали ассимиляционное давление стремительно эгалитаризировавшегося финского общества.

Культурный этап в развитии финского национализма подошёл к концу в 1900 году, когда выпущенный императором Николаем II манифест гарантировал финскому языку равные права со шведским и русским. К тому времени высокая финская культура была в фазе зенита и получила название «карелиализм». Живопись Аксель Галлен-Каллела и Луи Спарре, музыка Жана Сибелиуса и Тауно Ханникайнена, архитектура Ирхо Бломстедта и Виктора Суксдорфа, скульптуры Эмиля Викстрёма, проза Юхани Ахо, Эйно Лейно, Илмари Кианто, Алексиса Киви — всё это подготовило политический этап финского национализма, раскрывшийся в идее «Великой Финляндии».

Финляндия в составе Российской империи, 1899 г.

Но ничто так не ускорило превращение Финляндии в независимое национальное государство, как Октябрьский переворот. 6 декабря 1917 года финский Сенат объявил о независимости Финляндии. Большевики спустя две недели это подтвердили. Страну возглавил глава Сената Пер Эвинд Свинхувуд — судья и оппозиционер в Российской Империи, борец за финское национальное дело, но при этом противник насильственной борьбы за власть. С 1914 по 1917 год он был в ссылке в Сибири за свой отказ, будучи премьер-министром, признавать полномочия присланного из России прокурора, после чего с триумфом возвратился на родину и снова возглавил правительство. Но в Финляндии, как и в России, были свои большевики — радикальное крыло Социал-демократической партии, во главе которого стояли Юрьё Сирола и Отто Куусинен. Началось формирование отрядов финской Красной гвардии, против которых выступил поддерживающий Сенат Охранный корпус (Шюцкор, Белая гвардия). Это совокупность формирований ополченцев, вошедших в регулярную армию только в 1940 году. Настоящей армии у финнов к 1918 году не было из-за реформ времен генерал-губернаторства Николая Бобрикова, который с 1898 по 1904 год осуществил ряд мер, направленных на ограничение автономии Финляндии и в итоге был убит финским националистом Эйгеном Шауманом. Политику Бобрикова назвать русификацией сложно — скорее, Петербург понимал, что теряет контроль за ситуацией и надо что-то делать, желательно — скорее. Но убийство генерал-губернатора продемонстрировало, что выход Финляндии из состава Империи может пойти по более жесткому сценарию, и Николай II был вынужден пойти на попятную, восстановив старую конституцию. Ситуация повторно была взорвана революционными выступлениями по всей Российской Империи, предопределившими приход к власти Петра Столыпина, начавшего новый, правда, тоже кратковременный виток борьбы с финским национализмом. Преподавание в университетах, печать, проведение митингов и собраний — всё стало подконтрольно Петербургу. Финны, лишившиеся возможности служить в собственных национальных формированиях, уезжали в Германию и проходили военное обучение и службу там, сформировав отряды знаменитых финских егерей, в составе 27-го прусского егерского батальона сражавшихся с армией Российской Империи на Восточном фронте. Февральская революция не подарила финнам независимости — вслед за восстановлением прав автономии последовал ввод русских войск в Хельсинки. Катализатором перемен стали большевики.

Однако попытка взять страну под контроль финским красным, действовавшим по большей части независимо от Москвы, не удалась. Главную роль сыграл генерал Карл Густав Маннергейм, уроженец Финляндии, которого Пер Свинхувуд назначил главнокомандующим финской армии — её Маннергейму только предстояло сформировать. В страну начали возвращаться финские егеря, именно они стали костяком Охранного корпуса, нанесшего жестокое поражение финской Красной гвардии. Борьба сопровождалась немецкой интервенцией — Германия пыталась взять Финляндию под свой контроль, и сопротивлением Маннергейма попыткам немцев навязать финнам своё руководство. К маю 1918 года красных в Финляндии уже не осталось, а в 1919 году Маннергейм собирался вместе с Юденичем идти на Петроград, но встретил отпор финских националистов — никакой сильной и единой России они видеть не хотели. Режим большевиков, поспособствовавший дезинтеграции некогда великой Империи, для сепаратистов был предпочтительнее заново восстановленного Белого Царства. Белые против белых, добавить больше нечего.

Также читайте: Не та Гражданская: история финской войны 1918 года

Окончание гражданской войны в Финляндии не означало конца военных действий. Поток в Охранный корпус не ослабевал, антибольшевистская риторика националистов продолжала давать свои плоды. В Эстонию для поддержки местных националистов был послан I добровольческий финский отряд и полк «Сыновья Севера» — не зря же Эстония рисовалась на картах как часть «Великой Финляндии». Популярной среди финских егерей была песня со следующими строками:

Viro, Aunus,Karjalan kaunis maa,yks’ suuri on Suomen valta

Эстония, Онега,красивая земля Карелии,есть одна большая страна Финляндия

Командир и шеврон финского полка «Сыновья Севера»

На территории Карельского перешейка же была образована буферная республика Северная Ингрия, просуществовавшая чуть больше года и ликвидированная Красной Армией. В так называемой Восточной Карелии — российской части Карелии, — ровно столько же просуществовало Северокарельское государство с центром в Ухте, чей флаг и герб были нарисованы вышеупомянутым художником финского национального возрождения Аксели Галлен-Каллелой. В октябре 1920 года заключен мирный Тартусский договор с РСФСР, по которому к Финляндии отходила Печенгская область (Петсамо — фин.) — район в Заполярье, примыкающий к Кольскому полуострову, но зато финны возвращали несколько занятых волостей Восточной Карелии в руки большевиков. Началось обустройство пограничных пунктов и приём беженцев — большевики изрядно раскулачивали население Карелии. Всё это отражено в финском фильме Лаури Тёрхёнена «Граница 1918», представляющем на суд зрителя два мира — новой Советской России и возрожденной Финляндии.

Участие русских в гражданской войне в Финляндии было весьма ограниченным — с начала конфликта наши части были деморализованы, а солдаты не понимали, за что воевать в этой чужой стране. Среди русских белых генералов был представлен весь спектр отношения к финскому национализму — от неприятия до попыток взять в союзники. Но военных столкновений, аналогичных войне Добровольческой армии Деникина с формированиями Симона Петлюры, между русскими и финнами не последовало. Заключительный этап войны ознаменован столкновениями РККА и Охранного корпуса, но решительного перевеса ни одна из сторон добиться не смогла.

Созданную в годы гражданской войны Карельскую трудовую коммуну большевики в 1923 году преобразовали в Автономную Карельскую Социалистическую Советскую Республику, куда на теплые должности устроились беглые «красные» финны (Отто Куусинен возглавил президиум Верховного Совета республики, а Юрьё Сирола стал наркомом просвещения). Карельская ССР была призвана стать коммунистическим филиалом Финляндии. И так как своей письменности карельский язык не имел, то свыше десяти лет вопрос о том, какую стратегию проводить — сочинять карельскую письменность, преподавать на финском или всё-таки на русском, остался нерешенным, карельское нацстроительство даже для большевиков виделось невероятно сложной затеей (одних говоров разных групп карелов на тот момент насчитывалось 38–40 штук). В школах практиковалось обучение и на финском, и на русском. Карелам же было вовсе не до языка, зачастую бедняг объявляли «кулаками» и отправляли в Сибирь. Кто избежал подобной участи, бежал в соседнюю Финляндию и становился финном. Как видно, иметь собственное национальное государство очень удобно.

Финны же вопреки беспочвенному интернационализму своего большого соседа продолжили пестовать национализм — в форме различных организаций. Так, студент-богослов Элиас Симойоки и журналист Эркки Ряйккёнен в 1922 году основали «Карельское академическое общество», по своему составу такое же молодое, как, например, румынская «Железная гвардия», но куда более интеллектуальное. Клятва при вступлении в «Карельское академическое общество» по сути была ирредентистским заклинанием: «Клянусь под нашим знаменем, во имя всего святого и дорогого для меня, пожертвовать жизнью ради моей родины, ради национального пробуждения Финляндии, Карелии и Ингрии, ради Великой Финляндии. Как верю я в единого Бога, верю я в Финляндию и её великое будущее». Присоединение советской Восточной Карелии, пробуждение национального самосознания у финноязычных народов Норвегии и Швеции, запрет в Финляндии шведского языка и левых партий были главными требованиями «карелистов». В то же время социальная повестка организация была довольно размыта, а антисемитизм ни тогда, ни позже так и не стал частью идеологии финских ультраправых.

Плакат Карельского академического общества

И тем не менее в пропаганде националистов проект «Великой Финляндии» занял центральное место. Среди живших в норвежской провинции Финнмарк квенов, финноязычного меньшинства, распространялась националистическая литература, делались призывы создания финноязычных школ. Естественно, норвежские власти вынуждены были реагировать на возникшую на севере страны угрозу и сделать особый упор на ассимиляцию квенов. Уже через несколько лет успех на пробуждение движения меньшинства за воссоединение с Финляндией стал невозможен.

В 1920-е годы активно действовал так называемый комитет по западным землям (Länsipohjan toimikunta), в чью задачу входил подъем финского движения на шведских территориях. Долина Турнеэльвена на севере Швеции, граничащая с Финляндией, рассматривалась как естественная финская территория, где жили финны и саамы. Шведы вынуждены были пойти по норвежскому пути и усилить ассимиляционный процесс. Запрет на общение на финском в школах Северной Швеции действовал и после Второй мировой войны.

Взрывоопасной была обстановка вокруг Аландских островов, после получения независимости вошедших в состав Финляндии, но населенных компактно проживавшей шведской общиной. Островитяне послали делегацию в Швецию с просьбой присоединить острова, по возвращении послов домой финские власти бросили бунтарей в тюрьму. Сама же Швеция действовала неуверенно — видимо, сказывалось отсутствие витальных сил после столетий войн за статус великой северной державы. В итоге всех выручила Лига Наций, в 1921 году принявшая Аландскую конвенцию, закрепившую острова за Финляндией, но обязавшая Хельсинки соблюдать особые права местных жителей — не призывать в финскую армию, на острове не размещать военные базы, в образовательных учреждениях преподавание оставить на шведском языке.

Аландские острова на карте Великого княжества Финляндского, 1857 г.

Естественно, финские националисты не могли простить руководству своей страны Тартусского мира, по которому, как они считали, Финляндия могла затребовать у большевиков гораздо большего. Вообще вопрос отложенной ирреденты вкупе с ростом популярности фашистских и близких им движений по всей Европе (и не только Европе) привели к формированию нескольких националистических организаций, объединенных общими установками и целями, и собиравшихся рано или поздно бросить вызов существующему режиму, власть в котором периодически переходила от более консервативного «Аграрного союза» к либеральной «Национальной прогрессивной партии» с редким вкрапление умеренно-националистической «Национальной коалиции» (объединение «младофиннов» и Финской партии).

Итак, ноябрь 1929 года — крестьяне напали на членов финской Коммунистической партии в деревне Лапуа. Причина, скорее всего, в пропаганде — финны в большинстве были верующими лютеранами и посягательств на свои традиции не терпели. Уже в декабре молодые военные создают организацию «Дверной замок Финляндии», которая через некоторое время примет своё окончательное название по имени восставшей деревни — «Лапуа». Лидером националистов стал Вихтори Косола — человек, отсидевший год в России за антигосударственную деятельность (переправлял будущих егерей в Германию), а после войны создавший объединение «Экспортный мир», которое занималось наймом рабочих на бастующие предприятия. «Красные подрывают экономику страну, подбивая рабочих на забастовки; красные разжигают ненависть к лютеранству и Церкви; красные ненавидят нашу страну», — примерно так мыслили молодой штрейхбрекер и тысячи финнов, откликнувшихся на его зов и вступивших в «Лапуа».

Лапуасцы сразу же организовали оперативно-штурмовые группы, нападавшие на политических противников. В 1930 году движение организовало «Крестьянский марш», после чего либеральное правительство было вынуждено уйти в отставку, а новым премьером стал старый Пер Эвинд Свинхувуд, тут же отдавший приказ об аресте коммунистов-членов парламента и инициировавший запрет коммунистических организаций в стране. Националисты воодушевились и стали прочить Косоле пост единоличного руководителя государства. Сам «вождь» мечтал о карьере Муссолини и всерьёз начал прорабатывать сценарий похода на Хельсинки, аналогичный походу на Рим итальянских чернорубашечников. Правда, не учёл одного — Свинхувуд, ставший к тому моменту президентом, отнюдь не собирался становиться финским Виктором Эммануилом III.

Финские власти чувствовали, что если лапуасцев не унять, те натворят много бед. Чего только стоило похищение бывшего президента страны либерала Карла Стольберга, которого террористы, немного научив, что амнистировать красногвардейцев совсем нехорошо, всё-таки отпустили. Свинхувуд, испытавший повторный политический взлет именно благодаря «Лапуа» и Косоле, осознавал, что рано или поздно с возмутителями спокойствия придётся разобраться.

Долгожданное выступление началось в феврале 1932 года в городе Мянтсяля. Собралось порядка 7 тысяч членов «Лапуа», Охранного корпуса и аффилированной с ними группировки «Сине-черные» (Sinimustat) философа Аулиса Ойайярви, которая больше чем лапуасцы походила на итальянских фашистов и состояла из молодых людей, носивших на руках оружие. Всё началось с атаки на социал-демократов, чей лидер ранее был членом «Национальной коалиции» и потому рассматривался как «предатель». Восставшие направили декларацию Свинхувуду, которая гласила следующее: «Мы, законопослушные патриоты, поднялись не против государственной власти, а против красного марксизма, ради победы над которым мы уже пролили много крови… Мы не отступим в борьбе с марксизмом. Мы сожалеем о событиях в Мянтсяля и нарушении закона. Правительство ещё может восстановить мир и порядок. Быстрые и решительные меры спасут страну от гражданской войны. Правительство может одолеть наши войска, но не одолеет массу патриотов. История ещё оценит и нас, и наших противников». На что рассчитывали мятежники? Примерно на то, на что и Муссолини: уход в отставку правительства «аграриев» Сунилы и создание нового, целиком из членов «Лапуа» и «Сине-черных», правительства.

Умеренные националисты из «Национальной коалиции» подались призыву своих собратьев и вышли из правительства. Социал-демократы и «аграрии» же требовали расправы. Свинхувуд понимал, что должен сделать выбор. И 2 марта выступил с речью по радио, объявив националистов мятежниками и обещав принять меры «по восстановлению мира», в то же время суля амнистию тем, кто сдастся. Лапуасцы были деморализованы — не такого они ожидали от президента, на которого возлагали свои надежды и чаяния. Даже сын главы государства Эйно Свинхувуд был в шоке от такого решения отца. Часть мятежников начала сдаваться, часть вступила в переговоры с властью. Кто-то, как один из лидеров восставших Густав Латвала, покончил с собой. Поход на столицу был обречен.

Всего арестованных оказалось 120 человек. К реальным срокам приговорили лишь 52, и то самое большое наказание получил Арттури Вуоримаа — всего два с половиной года тюрьмы. Как видно, Свинхувуд был достаточно мудр, чтобы одновременно ликвидировать угрозу переворота и превращения страны в вооруженный лагерь, и при этом не допустить разрастания гражданского противостояния и взаимной ненависти.

Финские националисты из событий вынесли один урок — выход за рамки правового поля наказуем. Им не запретили создавать общественные организации и даже оружие с рук не изымалось, но на любую попытку заговорить о свержении власти напоминали мянтсяльским мятежом и его плачевным исходом.

Делегаты и эмблема движения «Лапуа» в 1930 г.

Уже в июне 1932 года бывшие члены «Лапуа» во главе с Вихтори Косолой и экономистом Вильхо Анналой создали партию «Патриотическое народное движение». Программа националистов была идентична имевшейся у «Карельского академического общества» за исключением того, что в неё были включены популистские требования вроде прямого избрания президента народом и социальные требования — учитывать интересы рабочих, сформировав специальные профсоюзные комиссии при министерствах. Символом партии стала символика «Лапуа» — человек с занесенной дубиной верхом на медведе, а «Сине-черные» вошли в партию как молодежная структура. Осознавая, что шанс поучаствовать в перевороте в Финляндии вряд ли выпадет, «Сине-черные» в 1936 году приняли участие в эстонской авантюре, оказав прямую военную поддержку местным националистам, предпринявшим неудачную попытку переворота. «Сине-черные» на родине были запрещены.

Успехи на выборах в парламент для ПНД оказались незначительными (8,36% в 1936 г., 6,65% в 1939 г.). Шанс увеличить влияние выпал после Зимней войны, закончившейся Московским мирным договором и сдачей СССР северной части Карельского перешейка. За счёт критики авторитет националистов возрос, и они получили пост в правительстве — Вильхо Аннала стал министром транспорта. Страна ввиду увеличивавшейся мощи Третьего рейха отказалась от ориентации на Великобританию и выступила на стороне стран Оси.

«Война-продолжение» (Jatkosota, продолжение Зимней войны — так в финской историографии называется война Финляндии с СССР в 1941-1944 гг.) стала пиком влияния финских националистов. Даже президент страны либерал Ристо Рюти вёл себя как сторонник идеи «Великой Финляндии» и призывал стереть с лица земли Ленинград, а маршал Маннергейм произнёс знаменитую «Клятву меча» — обещание завоевать Беломорскую и Олонецкую Карелию. Многие лидеры финских националистов участвовали как в Зимней, так и в «Войне-продолжении», рассчитывая приблизить момент создания Великой Финляндии и часть из них, как, например, капеллан Элиас Симойоки, погибли. Многие историки, как современные, так и времен Рюти-Маннергейма, приложили немало усилий, чтобы разделить Вторую мировую войну и «Войну-продолжение», чтобы тем самым обосновать справедливость участия Финляндии в военной кампании 1941-1944 гг. против СССР. И во многом это удалось — согласно недавно проведенным опросам, только 16% молодых финнов в курсе, что Третий рейх и Финляндия были в той войне союзниками.

Карта Великой Финляндии

А чем же всё это время занимался Советский Союз? Правильно, строил Карело-финскую республику. Советскую и социалистическую, правда. Даже несмотря на то, что доля финнов, карелов и вепсов в населении составляет всего 27% — остальные предпочли стать русскими, оказались в лагерях или в Финляндии иммигрантами (около 400 тысяч карелов покинули в 1940 году отданные СССР районы). Но советским было важно показать, что у них тоже есть своя «Финляндия», к которой только стоит присоединиться — и будешь жить как в раю бараке.

Первоначально участие финнов в «войне-продолжении» было удачным — они отвоевали отданные СССР земли, приступили к блокаде Ленинграда и заняли Карелию, на территории которой устроили для русских, преимущественно детей и женщин, сеть концентрационных лагерей — всего 14, а самый крупный находился в Петрозаводске, где за проволокой томились примерно 24 тысячи человек, из которых, по разным оценкам, 4-8 тысяч погибли. На занятых территориях был учрежден оккупационный режим, который в подражание немцам делил «своих» и «чужих»: карелы, финны и вепсы получали зеленые паспорта, а русские — красные. Естественно, набор базовых прав тоже различался. А самой популярной в те годы песней была «Uralin» с такими вот словами: «На Урал и за него стремглав бегут, шаркая валенками, Иваны…».

Но Иванов, как показывает история, сломить практически невозможно, а завоевать Россию, которая своими необъятными пространствами без надлежащей на то инфраструктуры буквально поглощала захватчиков — и вовсе из разряда фантастики. После Сталинграда финны поняли, что без сепаратного мира с СССР не обойтись. И мир был заключен, но по какой-то забавной шутке не либералом Рюти, а симпатизировавшим националистам Маннергеймом, который в отличие от своего предшественника, подписавшего договор о невыходе из войны в тот момент, когда весной 1944 года советские войска уже деблокировали Ленинград и вступили в Эстонию, везде громя немцев, понимал, что дальнейшее оказание поддержки Рейху приведёт к полной катастрофе и даже подписался под вступление в конфликт на стороне «союзников», хотя советские войска на собственно финскую территорию так и не вступили. Более того, летом 1944 года, незадолго до заключения перемирия, финские войска сумели остановить наступление РККА, нанеся красноармейцам существенный урон. Данные события отражены в фильме Оке Линдмана «Тали — Ихантала. 1944», в котором без всякого ощущения вины и покаяния показана военная техника со свастикой и звучат русоненавистнические речи. В числе условий Московского перемирия 1944 г., ставшего основой Парижского мирного договора 1947 года, входил роспуск националистических организаций. «Патриотическое народное движение», Охранный корпус Финляндии и «Карельское академическое общество» оказались под запретом.

Области, отошедшие к СССР по результатам Московского перемирия 1944 г.

Впрочем, наказания за «подстрекание к войне» крупным государственным финским чиновникам удалось избежать — никто не был заключен в тюрьму. Вильхо Аннале, однако, пришлось покинуть пост министра. Но ни презрения, ни отторжения националисты в послевоенное время не испытывали — так, сыну Вихтори Косолы Нийло удалось продвинуться на важные роли в партии «Национальная коалиция», ставшей прибежищем для многих правых, побыть её депутатом в парламенте, а в 1958-1959 годах — и вовсе стать министром сельского хозяйства. Можно констатировать, что финская политическая система с самого начала своего зарождения представляла национальные интересы своего народа, и в то же время обладала иммунитетом от радикализмов различного толка, выдавливая крайне несогласных на периферию существования, а наиболее полезных из них (Нийло Косола был одним из лучших коневодов страны) — интегрировала.

Послевоенное время ознаменовало третий этап в истории финского национализма: вслед за эпохой романтического возрождения XIX века и авторитарным периодом первой половины XX последовало время спокойствия и экономического роста, когда страна всячески избегала не только участия в вооруженных конфликтах, но и вовлечения в геополитическое противостояние СССР и США. Финский политический национализм продолжал находиться под прессингом, а зачастую выступавшая правящей «Национальная коалиция» всё больше и больше «оцентрялась» — её руководство со временем стало одним из самых рьяных сторонников вступления в ЕС, а после — и нахождения там. Но необходимость защиты национального суверенитета, особенно после снятия геополитического напряжения ввиду распада СССР, дала ход новому финскому национализму — цивилизованному, социально-ориентированному и евроскептическому.

В 1995 году на руинах отколовшейся от «Аграрного союза» Финской аграрной партии возникла партия «Истинные финны» («Perussuomalaiset»). Спустя два года после создания главу организации, Раймо Вистбака, сменил политолог Тимо Сойни, осознававший необходимость строительства партии с умеренно-националистической риторикой, не повторяющей ошибок проектов прошлого. А ведь попытки воскрешения мертвецов неоднократно предпринимались: так, в 1993 году капитан дальнего плавания Матти Ярвихарью попытался воссоздать «Патриотическое народное движение» с молодёжной организацией под прежним названием «Сине-черные». Естественно, не желавшие повторения прошлого финны игнорировали эту партию, на парламентских выборах 2007 года получившую 821 голос (0,03%) и удаленную и государственного реестра.

«Истинные финны» стали не просто узкопартийным проектом — они дали обществу возможность защищать свои национальные традиции без призывов к изменению границ. «Perussuomalaiset» («истинные финны») стало противопоставлением «uussuomalaiset» («новые финны») — новым гражданам страны, отказывавшимся принимать финскую культуру и интегрироваться в финское общество. «В чужой монастырь со своим уставом не лезь» (фин. — Maassa maan tavalla) — таково их кредо. Государство всеобщего благосостояния, которое финские руководители обязаны развивать и поддерживать, нельзя разбазаривать на поддержку тех, кто угрожает единству и национальной безопасности страны, — утверждают они. Произошла переориентация оборонительного элемента финского национализма с России на чужеродные исламизированные сообщества, посредством ЕС прибывающие в Финляндию.

Начав участие в политической жизни страны с выборов в парламент 1999 года, на которых партия набрала 1% голосов, со временем «Истинные финны» стали гигантом финской политической системы — в 2015 году они заняли второе место, получив свыше полумиллиона голосов (и это в стране с населением 5,5 млн чел.!), войдя в правительство и получив в нём 4 (из 14 возможных) министерских поста, один из которых — главы МИД, достался самому Сойни, которому на протяжении всей своей политической карьеры удалось избежать участия в скандалах, связанных с межнациональной или межрелигиозной проблематикой. Впрочем, с годами, увеличивая свою поддержку, «Истинные финны» стали более умеренными — из партии был исключен депутат парламента, выложивший в сеть фото друга, вскидывающего «зигу», а сама партия сделала ряд заявлений, в которых осуждала расизм и дискриминацию. Но, похоже, Тимо Сойни понимает, что делает — лавирование между оппозиционным радикализмом и умеренным консерватизмом до сих пор приносило «Истинным финнам» значительные дивиденды. Однако с приходом «Истинных финнов» в правительство социологи фиксируют падение доверия к партии — из-за невыполненных обещаний по сдерживанию иммиграционного потока из стран Африки (в основном из Сомали) и Ближнего Востока (в основном из Ирака). Приведёт ли это к кризису партии и возвышению новых националистических проектов вроде недавно появившихся «Финских демократов», мы увидим в будущем.

Что касается отношения «Истинных финнов» к русским и России, то здесь есть некоторые противоречия, вызванные тем, что пребывание на посту министра заставляет прагматически пересмотреть предыдущие заявления и партийную программу. Так, до 2014 года существенная часть националистов выражала по отношению к России симпатию. В 2012 году деятель партии Юхо Эерола предложил обменять участие в НАТО на стратегический военный союз с Россией, а другой «истинный финн» Хеммо Коскиниеми и вовсе выразил мнение, что Финляндии неплохо бы войти в состав России снова (!). Имел в виду он, правда, экономическую интеграцию с российским Северо-Западом. Но всё-таки как же это контрастирует с традицией финского национализма считать Россию врагом номер один!

Однако усиление позиций финских националистов в парламенте, присоединение Крыма к России и война в Донбассе изменили отношение — и министр обороны, «истинный финн» Юсси Нийнистё, известный на всю Финляндию ревизионист и симпатизант «Лапуа» и прочих борцов с Российской Империей и СССР (в 90-е годы печатался в журнале с говорящим названием «Белый Фронт»), объявляет о повышении военных расходов и увеличении численности армии. Сам же Тимо Сойни произносит дежурные фразы про то, что санкции против РФ должны сохраняться до выполнения Минских договоренностей — о превентивной отмене речи не идёт. Вероятно, крымские события всколыхнули в финской национальной памяти что-то мрачное и тревожное, и финны с 2014 года вынуждены периодически напоминать себе, что живут в XXI веке, чтобы воздержаться от строительства новой «линии Маннергейма».

В любом случае, когда речь заходит о силе финнов, то сами жители Суоми своим преимуществом называют развитую экономику и высокую степень благосостояния граждан (24-е место в мире по ИЧР, 17-е — по ВВП на душу населения и 5-е — по уровню счастья) — то, чего лишены, например, румыны, компенсирующие это мечтами о Великой Румынии (с Молдавией, и, возможно, с Приднестровьем, в пределах своих границ). Финны не лелеют ни реваншизма, ни исторических обид — советским войскам ведь так и не удалось доказать своего преимущества над финскими. Фонд «Юминкеко», периодически отправляющий своих сотрудников на форумы и симпозиумы в российскую Карелию — это всё, что осталось от некогда самого крупного ирредентистского проекта Северной Европы. «Великая Финляндия до Урала» — теперь это не масштабный геополитический проект по созданию лимитрофной империи вроде румынской или венгерской, а шутка, которой финны потчуют друг дружку, когда вспоминают события из своего более величественного и вместе с тем куда более кровавого прошлого.

russland.mirtesen.ru

Великая Финляндия Википедия

«Великая Финляндия» включает в себя территории, ранее принадлежавшие Финляндии, или населенные родственными народами; в том числе Восточную Карелию (сине-серый цвет), Эстонию и Ингрию (тёмно-синий цвет), весь Финнмарк (зелёный) и часть Долины Турне-Эльва (фиолетовый). Голубым выделены границы Финляндии согласно Тартускому договору 1920 года и Парижскому мирному договору 1947 года

Вели́кая Финля́ндия (фин. Suur-Suomi) — идея объединения близких финно-угорских народов, проживающих по побережью Балтийского моря, Восточной Карелии, Ингерманландии, на территориях Республики Коми, северной Норвегии и Швеции; радикальная форма панфинланизма. Идея дискутировалась в среде финских ирредентистов с XIX века и выражала финскую версию европейского национализма (панфинланизма) ещё тогда, когда Финляндия территориально входила в состав Российской империи.

Карельское академическое общество, говоря о Великой Финляндии, имело в виду как государственное образование, так и языковое и культурное явление.

Наибольшей поддержки идея получила в первые годы после обретения независимости. После войны (1941—1944) идея была практически забыта.

Границы Великой Финляндии

Обычно сторонники Великой Финляндии рисовали в качестве восточной границы географическую границу Фенноскандии, которая проходит от Белого моря к Онежскому озеру, далее вдоль реки Свирь и реки Невы — или, в более скромном варианте, от реки Сестры — к Финскому заливу. Эти границы включают территории, населяемые финнами и карелами. Некоторые сторонники также включают в состав Великой Финляндии территории южнее финского залива: Ингерманландию, Эстонию, а также принадлежащий Норвегии Северный Финнмарк и долину Турнеэльвена, и шведский Норрботтен. Самое широкое трактование, — «от Двины до Двины» включало более древние финно-угорские территории от Северной Двины в России, до Западной Двины в Латвии. В настоящее время иногда говорят о Великой Финляндии, имея в виду территории вплоть до Урала, т.е. включая территорию современной Республики Коми. Такая гипербола — родом из пропаганды времён Зимней войны, из песни «на Урал».

История

«Естественные границы Финляндии» и языковое исследование

Идея о так называемой границе трёх перешейков существовала столетия, ещё с тех пор, когда Финляндия входила в Шведское королевство и между Швецией и Россией были разногласия и временами войны о том, где должна проходить граница между ними. Руководство Швеции рассматривало границу трёх перешейков с точки зрения более простой обороны, поскольку граница по суше была бы минимальной. Эти перешейки: Беломорский, Онежский и Карельский.

В 1800-х годах считали важным так называемые естественные границы стран и народов, которые формируются из географический границ. Хотя в начале 1800-х годов термин Великая Финляндия не использовался, но мысль о естественных границах родом с тех времён. В 1837 году ботаник J. E. A. Wirzen обозначил в качестве восточной границы ареала распространения типичных финских растений Белое море, Онежское озеро и Свирь. Геолог Вильгельм Рамзай в начале столетия обозначил границу скального основания Фенноскандии.

Сакариас Топелиус в 1854 году коснулся этой темы, вступая в должность.

В эти же времена в процессе изучения финно-угорских языков выяснилось, что за восточной границей проживают родственные народы, а политические границы с точки зрения языка и этноса находятся в «неправильном» месте. К этому времени относятся стихи Августа Альквиста «Финское государство» («Suomen valta»), в которой он подчёркивает что «Онега, северные берега, /берега Ауры, устье Онеги,/ здесь величие Финляндии, и никого другого»[1].

В сочинённом Хейкки Нурмио «Марше егерей» (Jääkärimarssi) 1917 года «онежские берега и земли» обозначены входящими в Финляндию: Viro, Aunus, Karjalan kaunis maa, yks’ suuri on Suomen valta («Эстония, Онега, красивая земля Карелии, есть одна большая страна Финляндия»). Позднее слова изменили, чтобы соответствовать новой обстановке: Häme, Karjala, Vienan rannat ja maa, yks’ suuri on Suomen valta («Хяме, берега и земли Онеги, есть одна большая страна Финляндия»).

Карелиализм

Карелиализм[неизвестный термин] был для увлечённых национальным романтизмом художников, литераторов и композиторов источником вдохновения. Пик карелиализма пришелся на 1890-е. Например, писатель Илмари Кианто написал о своей поездке в Онегу книгу «Финляндию крупнее — Онега свободной» («Suomi suureksi — Viena vapaaksi») (1918).

Идея Великой Финляндии в других северных странах

В северной Норвегии есть финноязычное меньшинство, квены. Территория, обжитая ими, расширилась в 1890-е годы. Квены традиционно старались самоизолироваться. Карельское академическое общество и Союз финнов активно работали здесь в 1927—1934 годах. Основной задачей было распространение материалов на финском языке и пропаганда через различные каналы. Пик активности пришелся на 1931 год и закончился в 1934 году, но в газетах вышеупомянутых обществ дела квенов обсуждались и после.

В Норвегии пробудился страх перед «финской опасностью». Квенов начали «норвегизировать» теми же средствами, как в жителей Восточной Карелии «финляндизировать» а позже «руссифицировать». Главным образом это происходило через систему образования, где осуществлялась культурное и языковое притеснение, через средства массовой информации на национальном языке и кадровую политику. Использование финского языка и его значимость стремились уменьшить, этническую самоидентификацию и культуру уничтожить.

В первые годы финляндской независимости в Финляндии начали требовать от Швеции финскоязычные территории Норрботтен. Ответной реакцией стало стремление Аландских островов отойти к Швеции. правительство Финляндии основало комитет по западным землям (Länsipohjan toimikunta), чей задачей было поднимать национальное движение. В ответ шведские власти увеличили обучение шведскому языку на этих территориях. Ещё в 1950-х годах в школах в северной Швеции за разговор на финском наказывали.

Племенные войны

Племенные войны — термин использующийся в финской историографии для обозначения Первой советско-финской войны и приграничных конфликтов, происходивших в 1920 годы, объединяемых между собой целью увеличения территории Финляндии за счёт присоединения к ним территорий соседних государств, населённых угро-финскими народами. Создание Великой Финляндии предполагало использование военных методов с целью объединения всех прибалтийских и фино-угорских народов в одно государство. Желательным считалось присоединение Реболы и Пораярви к Финляндии, являвшихся частью РСФСР по условиям Тартуского мирного договора. Националистическая организация Карельское академическое общество и радикальное Движение Лапуа были сторонниками и участниками подобных начинаний, впоследствии такой политический курс поддерживало и Патриотическое народное движение. В настоящее время члены Национальной коалиции и Финляндского центра являются идейными наследниками политических сил ратовавших за увеличение территории Финляндии в двадцатом веке. Их вдохновляет Клятва меча Маннергейма, подписанная в 1918, и аналогичный по настроению приказ, подписанный им же в 1941 году[источник не указан 691 день].

Из левых политиков, в то или иное время симпатизировавшим идеями увеличения территории Финляндии, можно отметить Оскари Токой, одного из руководителей Красной Финляндии, и Вяйнё Войонмаа, который опубликовал в 1918 книгу «Естественные границы Великой Финляндии»[2].

Среди велико-финских идеологов выделялись такие деятели, как Элиас Симойоки, Эльмо Кайла.

Тартуский мир

В 1919 году Реболы и Пораярви объявили об отделении от России и присоединении к Финляндии, официально перенос границы не был утверждён. В 1920 году на переговорах в Тарту Финляндия требовала Восточную Карелию себе. Советская Россия не соглашалась и тоже требовала Реболы и Пораярви себе, предлагая Финляндии взамен Петсамо. Президент Стольберг согласился на предложенный обмен. Отказ от претензий на территорию Восточной Карелии и подписание Тартуского мира было воспринято как позор, в среде финских ультраправых националистов.

1920—1930. Автономия Карелии

При заключении Тартуского мира Финляндия желала для Восточной Карелии самоуправления и автономии. Лига Наций решила, что Восточная Карелия относится к советской России, но ей нужно предоставить автономию. Одновременно Лига наций решила проблему Аландских островов в пользу Финляндии. После гражданской войны в Финляндии бежавшие в Россию красные заняли ключевые посты в Восточной Карелии, где была основана Карельская трудовая коммуна, руководимая Эдвардом Гюллингом. Дополнительной задачей красных было служить плацдармом для возможной революции в Финляндии. Финская элита утвердила свои позиции, основав в 1923 году Автономную Карельскую Советскую Социалистическую Республику.

Поскольку на практике Карельская трудовая коммуна была полностью в руках бежавших из Финляндии красных, Финляндия считала, что Советская Россия не создала той системы самоуправления в Восточной Карелии, как требовалось в мирном договоре. По этой причине Финляндия поддержала неудачное Карельское восстание, и приняла впоследствии его участников бежавших на территорию Финляндии.

Идеологи восстания в Карелии пытались найти поддержку у финнов из Ингрии и репатриантов из Северной Америки. Так как они считали Восточную Карелию территорией принадлежащей к финскому культурному ареалу. Многие были националистами.

Ещё в 1926 для 96,6 % жителей советской Карелии родным языком был карельский. У этого языка не было своей письменности и создание такового считалось невозможным из-за огромного разнообразия говоров и диалектов. Официальным языком объединяющим Карелию стал русский и финский. Отношение к финскому языку было сложным. Некоторым карелы не понимали финскую письменность и её использование встречало, на онежском перешейке прямое сопротивление местных жителей. В беломорской Карелии к финскому языку относились более лояльно. Сопротивление использованию финского языка в качестве одного из официальных языков подавлялось властями и трактовалось как вредительство местных кулаков и русских шовинистов. Летом 1930 политика «финляндизации» стала темой публичного спора. Разногласия были в том числе об официальном языке Советской Карелии. Было неясно, обучать ли карел финскому или развивать их собственный язык. В руководстве Советской Карелии идея о карельской письменности была отвергнута. Совет национальностей в ЦК СССР и Академия Наук СССР выразили протест против насильственной финляндизации.

Не оставил СССР без внимания тлеющие в жёлтой прессе Финляндии идеи её расширения:

27 февраля 1935 года в беседе с посланником Финляндии в СССР А. С. Ирьё-Коскиненом, М. М. Литвинов отмечал что: «Ни в одной стране пресса не ведет так систематически враждебной нам кампании, как в Финляндии. Ни в одной соседней стране не ведется такая открытая пропаганда за нападение на СССР и отторжение его территории, как в Финляндии»[3].

Во время сталинских репрессий в 1937 году руководство Советской Карелии всё же обвинили в троцкистско-буржуазном национализме, запрете карельской культуры и языка и ориентации на буржуазную Финляндию. По этой причине в 1937 году ряд руководителей Советской Карелии был репрессирован. В ходе русификации Карелии происходившей в конце 1930-х годов, официальными перестали быть как финский, так и карельский языки, уступив место русскому. Это решение объяснялось необходимостью упростить управление территорией, поскольку использование нескольких языков одновременно создавало множество трудностей.

Зимняя война и Война-продолжение

В начале Зимней войны СССР создал Карело-Финскую ССР, которой руководило правительство в Териоках и Отто Вилле Куусинен. Изначально подразумевалось включение в неё как Восточной Карелии так и присоединенных территорий Финляндии. По этой причине одним из официального языков республики был — финский. Отчуждённые от Финляндии территории в результате войны 1939—1940 годов, вошли в состав Карело-Финской Советской Социалистической Республики.

Ещё во время гражданской войны в 1918 году на станции Антрея Маннергейм произнёс речь, в которой поклялся не убирать в ножны меч, пока Финляндия и Восточная Карелия не станут свободными. В 1941 году он дал приказ, который явно ссылался на его старую клятву. В этом приказе есть упоминания о «Великой Финляндии», что вызвало в то время негативную реакцию в политических кругах.

Во время «войны-продолжения» в 1941 году, Финляндия захватила самые обширные территории в своей истории. Не только правые националисты но и многие сторонники боле сдержанных политических сил, хотели присоединить к Финляндии Восточную Карелию. Основанием для этого были не только идеология и политика, но и военные доводы: так называемую линию трёх перешейков было легче оборонять, чем старую границу. При поддержке со стороны нацистской Германии такие идеи казались вполне реализуемыми. Отношение к карелам и русским было различным. В отношении гражданских лиц бывших на территории подконтрольной финской военной администрации производилось исследование, с целью выяснения их этнического происхождения. Решающим фактором при выяснении национальности служила национальность родителей, в число прочих факторов входили родной язык и язык, на котором велось обучение. Принадлежность к той или иной группе влияло на зарплату, распределение продовольствия, и свободу передвижения[6], «Неродственное» население относившееся к славянским национальностям, заключалось в концентрационных лагерях, что оправдывалось целью облегчения ведения их «учёта».[4]

С завоёванных немцами территорий в Финляндию было переселено около 62 000 ингерманландцев, из которых позже в СССР было возвращено около 55 000. До 1950 года они не имели права вернуться в родные места[5], но несмотря на запреты, значительному количество финнов удалось вернуться в Ленинградскую область. По официальным данным, к маю 1947 года на территории Ленинграда и Ленинградской области проживало 13 958 финнов, прибывших как самовольно, так и по официальному разрешению.

Государственная служба информации опубликовала в 1941 пропагандистскую книгу Finnlands Lebensraum, обосновывающую идеи Великой Финляндии, целью её издания было научное обоснование присоединения Восточной Карелии и Ингерманландии к Финляндии.

В этой книге сообщалось что, после победы нацистской Германии во Второй мировой войне, границы Великой Финляндии должны будут пролегать от Финского залива до Белого моря.

Поздняя редакция книги включала в себя дополнения внесённые Юрьё фон-Грёнхагеном, и содержала элементы национал-социалистической идеологии.

Военное управление в Восточной Карелии

Территории Восточной Карелии юридически никогда не были включены в Финляндию, парламент лишь провозгласил, что в Финляндию вернулись территории, потерянные в Зимнюю войну. Экономическое значение Восточной Карелии с её запасами леса тоже имело значение. Отвечать за управление территориями было сформировано военное правление, которое отвечало за финляндизацию населения и подготовку присоединения земель к Финляндии.

Восточный вопрос для Финляндии

В первую, наступательную фазу войны-продолжения в 1941 когда жили надеждой сокрушения СССР, начали обдумывать, какие территории Финляндия могла бы получить себе в возможном мирном договоре с СССР. Целью Германии было выйти на линию Астрахань-Архангельск, что давало возможность расширения и территории Финляндии на восток. В книге профессора Ялмари Яаккола Die Ostfrage Finnlands, (Финский восточный вопрос), опубликованной 29 января 1941 есть попытка обосновать захват Восточной Карелии. Книга была переведена на английский и французский, после чего она была раскритикована в том числе в Швеции и в США[6].

Министерство образования Финляндии создало 11 января 1941 Научный комитет Восточной Карелии, чей целью было вести исследования, чтобы получить о землях более точное представление. Первым председателем комитета был ректор Хельсинкского университета Каарло Линкола, а вторым Вяйнё Ауэр. Юристы подготавливали законные обоснования тому, как Финляндия могла бы получить под контроль Восточную Карелию.

Фотография концентрационного лагеря, располагавшегося в Петрозаводске в районе Перевалочной биржи на Олонецкой улице. Снимок сделан военным корреспондентом Галиной Санько после освобождения Петрозаводска летом 1944 года.

Концентрационные лагеря

На завоеванных территориях основали концентрационные лагеря, которые в начале так и назывались, а затем были переименованы в «лагеря для перемещенных лиц».[7] В них отправлялись следующие группы лиц:

  • «не родственные народы» или по-рождению не финское население, с тех территорий, где их нахождение с точки зрения военных действий не разрешается;
  • политически не вызывающие доверия у населения на территории военного управления и лица не относящиеся к родственным народам;
  • в исключительных случаях другие лица из населения на территории военного управления, чьё нахождение на свободе считается нецелесообразным.

Население из Онежского полуострова, долины Свири, и Медвежьегорского района, которое традиционно говорило по-русски, перевели подальше от передовой в лагеря, не только чтобы предотвратить нападения партизан. но для защиты самих гражданских. Первый концентрационный лагерь для советских граждан славянского происхождения, в том числе женщин и детей, был создан 24 октября 1941 года в Петрозаводске. На онежском полуострове кроме того скопились не русскоязычные беженцы из разных районов Карельско-Финской ССР: ожидая напрасно переправы через Онегу они остались на милость армии Финляндии. На основе письменных свидетельств можно оценить, что вблизи фронта таких эвакуированных могло быть 16 000. Это означает свыше 69 % от максимального численности людей в лагерях, которых 1 апреля 1942 года было 23 984[7].

Заключённые концентрационных-лагерей, принуждались к неоплачиваемому труду. На принудительные работы направляли с 15-летнего возраста, а в лагере в Кутижме — даже 14-летних подростков[23], состояние здоровья не учитывалось[24]. Обычно рабочий день начинался в 7 часов и продолжался до 18-19 часов, на лесозаготовках — до 16 часов с часовым летом или двухчасовым зимой перерывом на обед[25].

Смертность на оккупированной территории Восточной Карелии в концентрационных лагерях была весьма высокой (137 на тысячу чел.), чем там же среди свободного населения (26 ‰) или в самой Финляндии (13 ‰). Основной причиной высокой смертности в лагерях является недостаточное питание, и в какой то степени возрастная структура заключённых: была большая доля 20-30 летних женщин и несовершеннолетних детей (почти 50 %)[8].

В общей сложности более 64 тысяч советских граждан стали узниками концентрационных лагерей, из них умерло более 18 тыс.[9]

24 тысячи этнических русских из числа гражданских лиц были заключены в концентрационные лагеря, из них 4 тыс. погибли от голода[10][11].

Угасание идеи Великой Финляндии

Золотой век идеи пришелся на 1910-е. В 1920-х годах популярность достигла пика, но поднялась на короткое время во время советско-финской война 1941—1944 годов. Конец войны на практике загасил идею, поскольку для её осуществления не было больше ни политической воли ни военных возможностей. СССР выиграл войну и выдвинул Финляндии жесткие условия мира, в том числе дальнейшее урезание её территории. К тому же после крушения национал-социализма и фашизма идеи о националистической экспансии выглядели совершенно иначе чем раньше. Поддерживающие идею Великой Финляндии Карельское академическое общество и Патриотическое народное движение были распущены в соответствии с условиями Парижского мирного договора (1947) . Отчасти на ситуацию повлияло то, что во время военного управления восточные карелы не были единодушны в идее расширения Финляндии, а наоборот, большая их часть отнеслась к финнам как к оккупантам[9]. Восточные карелы скорее были готовы принять материальную помощь, чем идеологическую, как было ещё во время племенных войн. Исчезла и культурная подоплёка, когда связи с оставшимися в СССР родственными народами усложнились и забюрократились. Лишь благодаря независимости Эстонии и краху СССР возможности общаться у частных лиц и организаций стали возможны.

Мотивы идеи

О мотивах, стоящих за идеей Великой Финляндии, по сей день ведутся дискуссии. Бесспорно, что с точки зрения её сторонников имелось желание помочь братьям по крови, поскольку идея включала широкое сотрудничество во многих областях. С другой стороны, позднее, идея стала приобретать империалистические черты. Например, Карельское академическое общество изначально родилось как благотворительное общество, на второй год своего существования уже опубликовало свою программу, которая рассматривала более обширные стратегические, а также географические, исторические и политические основания Великой Финляндии. Это показывает, что альтруизм был упущен уже на очень ранней стадии развития.[9]

Современное положение

По-настоящему лелеют идею Великой Финляндии в наше время лишь редкие одиночки. Нынешняя идея родства финно-угорских народов стремится главным образом к сохранению и выживанию последних без изменения государственных границ. Термин Великая Финляндия в этих кругах никак не употребляется. Подобной деятельностью занимается в том числе фонд Juminkeko-säätiö. Более известные и уважаемые общества M.A Castrénin seura и Общество «Финляндия-Россия»[10] и многие финно-угорские общества поддерживают кампанию по сохранению малых народов. Среди студентов финно-угорский дух крепче всего поддерживается в Тартуском университете.

См. также

Примечания

  1. ↑ [1]
  2. ↑ Väinö Voionmaa (1869-1947)
  3. ↑ «Документы внешней политики СССР», т. XVIII. М., 1973, с. 143.
  4. ↑ «Suur-Suomen kahdet kasvot»
  5. ↑ Архивированная копия  (недоступная ссылка — история). Проверено 25 декабря 2014. Архивировано 16 февраля 2015 года.
  6. ↑ Jatkosodan Kronikka, 29.8.31.8.1941, s. 42. Gummerus 1997. ISBN 951-20-3661-4
  7. ↑ 1 2 Laine, Antti 1982: Suur-Suomen kahdet kasvot. Itä-Karjalan siviiliväestön asema suomalaisessa miehityshallinnossa 1941—1944, s. 116, 122, 346—348, kuvaliite. Helsinki: Otava.
  8. ↑ Laine, Antti 1982: Suur-Suomen kahdet kasvot. Itä-Karjalan siviiliväestön asema suomalaisessa miehityshallinnossa 1941—1944, s. 116, 227—248, 487. Helsinki: Otava.
  9. ↑ 1 2 Tarkka, Jukka (1987): Ei Stalin eikä Hitler — Suomen turvallisuuspolitiikka toisen maailmansodan aikana. Helsinki: Otava. ISBN 951-1-09751-2
  10. ↑ Общество «Финляндия — Россия»

Литература

  • Васара В.-Т. Проблемы формирования идеологии «Великой Финляндии» // Вестник Российского государственного университета им. И. Канта : журнал. — Калининград: Изд-во РГУ им. И. Канта, 2010. — Вып. 12. — С. 37—42. — УДК 94(480)
  • Anssi Paasi. The rise and fall of Finnish geopolitics // Political Geography Quarterly. — 1990. — Т. 9, № 1. — С. 53-65. — DOI:10.1016/0260-9827(90)90006-V.
  • Manninen, Ohto: Suur-Suomen ääriviivat: Kysymys tulevaisuudesta ja turvallisuudesta Suomen Saksan-politiikassa 1941. Helsinki: Kirjayhtymä, 1980. ISBN 951-26-1735-8.
  • Nygård, Toivo: Suur-Suomi vai lähiheimolaisten auttaminen: Aatteellinen heimotyö itsenäisessä Suomessa. Väitöskirja, Jyväskylän yliopisto. Helsingissä: Otava, 1978. ISBN 951-1-04963-1.
  • Tarkka, Jukka: Ei Stalin eikä Hitler — Suomen turvallisuuspolitiikka toisen maailmansodan aikana. Helsinki: Otava, 1987. ISBN 951-1-09751-2.

Seppälä, Helge: Suomi miehittäjänä 1941—1944. Helsinki: SN-kirjat, 1989. ISBN 951-615-709-2.

  • Morozov, K.A.: Karjala Toisen Maailmansodan aikana 1941—1945. Petroskoi, 1975.
  • Jaakkola, Jalmari: Die Ostfrage Finnlands. WSOY, 1942.

Ссылки

wikiredia.ru

Великая Финляндия — Википедия

«Великая Финляндия» включает в себя территории, ранее принадлежавшие Финляндии, или населенные родственными народами; в том числе Восточную Карелию (сине-серый цвет), Эстонию и Ингрию (тёмно-синий цвет), весь Финнмарк (зелёный) и часть Долины Турне-Эльва (фиолетовый). Голубым выделены границы Финляндии согласно Тартускому договору 1920 года и Парижскому мирному договору 1947 года

Вели́кая Финля́ндия (фин. Suur-Suomi) — идея объединения близких финно-угорских народов, проживающих по побережью Балтийского моря, Восточной Карелии, Ингерманландии, на территориях Республики Коми, северной Норвегии и Швеции; радикальная форма панфинланизма. Идея дискутировалась в среде финских ирредентистов с XIX века и выражала финскую версию европейского национализма (панфинланизма) ещё тогда, когда Финляндия территориально входила в состав Российской империи.

Карельское академическое общество, говоря о Великой Финляндии, имело в виду как государственное образование, так и языковое и культурное явление.

Наибольшей поддержки идея получила в первые годы после обретения независимости. После войны (1941—1944) идея была практически забыта.

Границы Великой Финляндии

Обычно сторонники Великой Финляндии рисовали в качестве восточной границы географическую границу Фенноскандии, которая проходит от Белого моря к Онежскому озеру, далее вдоль реки Свирь и реки Невы — или, в более скромном варианте, от реки Сестры — к Финскому заливу. Эти границы включают территории, населяемые финнами и карелами. Некоторые сторонники также включают в состав Великой Финляндии территории южнее финского залива: Ингерманландию, Эстонию, а также принадлежащий Норвегии Северный Финнмарк и долину Турнеэльвена, и шведский Норрботтен. Самое широкое трактование, — «от Двины до Двины» включало более древние финно-угорские территории от Северной Двины в России, до Западной Двины в Латвии. В настоящее время иногда говорят о Великой Финляндии, имея в виду территории вплоть до Урала, т.е. включая территорию современной Республики Коми. Такая гипербола — родом из пропаганды времён Зимней войны, из песни «на Урал».

Видео по теме

История

«Естественные границы Финляндии» и языковое исследование

Идея о так называемой границе трёх перешейков существовала столетия, ещё с тех пор, когда Финляндия входила в Шведское королевство и между Швецией и Россией были разногласия и временами войны о том, где должна проходить граница между ними. Руководство Швеции рассматривало границу трёх перешейков с точки зрения более простой обороны, поскольку граница по суше была бы минимальной. Эти перешейки: Беломорский, Онежский и Карельский.

В 1800-х годах считали важным так называемые естественные границы стран и народов, которые формируются из географический границ. Хотя в начале 1800-х годов термин Великая Финляндия не использовался, но мысль о естественных границах родом с тех времён. В 1837 году ботаник J. E. A. Wirzen обозначил в качестве восточной границы ареала распространения типичных финских растений Белое море, Онежское озеро и Свирь. Геолог Вильгельм Рамзай в начале столетия обозначил границу скального основания Фенноскандии.

Сакариас Топелиус в 1854 году коснулся этой темы, вступая в должность.

В эти же времена в процессе изучения финно-угорских языков выяснилось, что за восточной границей проживают родственные народы, а политические границы с точки зрения языка и этноса находятся в «неправильном» месте. К этому времени относятся стихи Августа Альквиста «Финское государство» («Suomen valta»), в которой он подчёркивает что «Онега, северные берега, /берега Ауры, устье Онеги,/ здесь величие Финляндии, и никого другого»[1].

В сочинённом Хейкки Нурмио «Марше егерей» (Jääkärimarssi) 1917 года «онежские берега и земли» обозначены входящими в Финляндию: Viro, Aunus, Karjalan kaunis maa, yks’ suuri on Suomen valta («Эстония, Онега, красивая земля Карелии, есть одна большая страна Финляндия»). Позднее слова изменили, чтобы соответствовать новой обстановке: Häme, Karjala, Vienan rannat ja maa, yks’ suuri on Suomen valta («Хяме, берега и земли Онеги, есть одна большая страна Финляндия»).

Карелиализм

Карелиализм[неизвестный термин] был для увлечённых национальным романтизмом художников, литераторов и композиторов источником вдохновения. Пик карелиализма пришелся на 1890-е. Например, писатель Илмари Кианто написал о своей поездке в Онегу книгу «Финляндию крупнее — Онега свободной» («Suomi suureksi — Viena vapaaksi») (1918).

Идея Великой Финляндии в других северных странах

В северной Норвегии есть финноязычное меньшинство, квены. Территория, обжитая ими, расширилась в 1890-е годы. Квены традиционно старались самоизолироваться. Карельское академическое общество и Союз финнов активно работали здесь в 1927—1934 годах. Основной задачей было распространение материалов на финском языке и пропаганда через различные каналы. Пик активности пришелся на 1931 год и закончился в 1934 году, но в газетах вышеупомянутых обществ дела квенов обсуждались и после.

В Норвегии пробудился страх перед «финской опасностью». Квенов начали «норвегизировать» теми же средствами, как в жителей Восточной Карелии «финляндизировать» а позже «руссифицировать». Главным образом это происходило через систему образования, где осуществлялась культурное и языковое притеснение, через средства массовой информации на национальном языке и кадровую политику. Использование финского языка и его значимость стремились уменьшить, этническую самоидентификацию и культуру уничтожить.

В первые годы финляндской независимости в Финляндии начали требовать от Швеции финскоязычные территории Норрботтен. Ответной реакцией стало стремление Аландских островов отойти к Швеции. правительство Финляндии основало комитет по западным землям (Länsipohjan toimikunta), чей задачей было поднимать национальное движение. В ответ шведские власти увеличили обучение шведскому языку на этих территориях. Ещё в 1950-х годах в школах в северной Швеции за разговор на финском наказывали.

Племенные войны

Племенные войны — термин использующийся в финской историографии для обозначения Первой советско-финской войны и приграничных конфликтов, происходивших в 1920 годы, объединяемых между собой целью увеличения территории Финляндии за счёт присоединения к ним территорий соседних государств, населённых угро-финскими народами. Создание Великой Финляндии предполагало использование военных методов с целью объединения всех прибалтийских и фино-угорских народов в одно государство. Желательным считалось присоединение Реболы и Пораярви к Финляндии, являвшихся частью РСФСР по условиям Тартуского мирного договора. Националистическая организация Карельское академическое общество и радикальное Движение Лапуа были сторонниками и участниками подобных начинаний, впоследствии такой политический курс поддерживало и Патриотическое народное движение. В настоящее время члены Национальной коалиции и Финляндского центра являются идейными наследниками политических сил ратовавших за увеличение территории Финляндии в двадцатом веке. Их вдохновляет Клятва меча Маннергейма, подписанная в 1918, и аналогичный по настроению приказ, подписанный им же в 1941 году[источник не указан 683 дня].

Из левых политиков, в то или иное время симпатизировавшим идеями увеличения территории Финляндии, можно отметить Оскари Токой, одного из руководителей Красной Финляндии, и Вяйнё Войонмаа, который опубликовал в 1918 книгу «Естественные границы Великой Финляндии»[2].

Среди велико-финских идеологов выделялись такие деятели, как Элиас Симойоки, Эльмо Кайла.

Тартуский мир

В 1919 году Реболы и Пораярви объявили об отделении от России и присоединении к Финляндии, официально перенос границы не был утверждён. В 1920 году на переговорах в Тарту Финляндия требовала Восточную Карелию себе. Советская Россия не соглашалась и тоже требовала Реболы и Пораярви себе, предлагая Финляндии взамен Петсамо. Президент Стольберг согласился на предложенный обмен. Отказ от претензий на территорию Восточной Карелии и подписание Тартуского мира было воспринято как позор, в среде финских ультраправых националистов.

1920—1930. Автономия Карелии

При заключении Тартуского мира Финляндия желала для Восточной Карелии самоуправления и автономии. Лига Наций решила, что Восточная Карелия относится к советской России, но ей нужно предоставить автономию. Одновременно Лига наций решила проблему Аландских островов в пользу Финляндии. После гражданской войны в Финляндии бежавшие в Россию красные заняли ключевые посты в Восточной Карелии, где была основана Карельская трудовая коммуна, руководимая Эдвардом Гюллингом. Дополнительной задачей красных было служить плацдармом для возможной революции в Финляндии. Финская элита утвердила свои позиции, основав в 1923 году Автономную Карельскую Советскую Социалистическую Республику.

Поскольку на практике Карельская трудовая коммуна была полностью в руках бежавших из Финляндии красных, Финляндия считала, что Советская Россия не создала той системы самоуправления в Восточной Карелии, как требовалось в мирном договоре. По этой причине Финляндия поддержала неудачное Карельское восстание, и приняла впоследствии его участников бежавших на территорию Финляндии.

Идеологи восстания в Карелии пытались найти поддержку у финнов из Ингрии и репатриантов из Северной Америки. Так как они считали Восточную Карелию территорией принадлежащей к финскому культурному ареалу. Многие были националистами.

Ещё в 1926 для 96,6 % жителей советской Карелии родным языком был карельский. У этого языка не было своей письменности и создание такового считалось невозможным из-за огромного разнообразия говоров и диалектов. Официальным языком объединяющим Карелию стал русский и финский. Отношение к финскому языку было сложным. Некоторым карелы не понимали финскую письменность и её использование встречало, на онежском перешейке прямое сопротивление местных жителей. В беломорской Карелии к финскому языку относились более лояльно. Сопротивление использованию финского языка в качестве одного из официальных языков подавлялось властями и трактовалось как вредительство местных кулаков и русских шовинистов. Летом 1930 политика «финляндизации» стала темой публичного спора. Разногласия были в том числе об официальном языке Советской Карелии. Было неясно, обучать ли карел финскому или развивать их собственный язык. В руководстве Советской Карелии идея о карельской письменности была отвергнута. Совет национальностей в ЦК СССР и Академия Наук СССР выразили протест против насильственной финляндизации.

Не оставил СССР без внимания тлеющие в жёлтой прессе Финляндии идеи её расширения:

27 февраля 1935 года в беседе с посланником Финляндии в СССР А. С. Ирьё-Коскиненом, М. М. Литвинов отмечал что: «Ни в одной стране пресса не ведет так систематически враждебной нам кампании, как в Финляндии. Ни в одной соседней стране не ведется такая открытая пропаганда за нападение на СССР и отторжение его территории, как в Финляндии»[3].

Во время сталинских репрессий в 1937 году руководство Советской Карелии всё же обвинили в троцкистско-буржуазном национализме, запрете карельской культуры и языка и ориентации на буржуазную Финляндию. По этой причине в 1937 году ряд руководителей Советской Карелии был репрессирован. В ходе русификации Карелии происходившей в конце 1930-х годов, официальными перестали быть как финский, так и карельский языки, уступив место русскому. Это решение объяснялось необходимостью упростить управление территорией, поскольку использование нескольких языков одновременно создавало множество трудностей.

Зимняя война и Война-продолжение

В начале Зимней войны СССР создал Карело-Финскую ССР, которой руководило правительство в Териоках и Отто Вилле Куусинен. Изначально подразумевалось включение в неё как Восточной Карелии так и присоединенных территорий Финляндии. По этой причине одним из официального языков республики был — финский. Отчуждённые от Финляндии территории в результате войны 1939—1940 годов, вошли в состав Карело-Финской Советской Социалистической Республики.

Ещё во время гражданской войны в 1918 году на станции Антрея Маннергейм произнёс речь, в которой поклялся не убирать в ножны меч, пока Финляндия и Восточная Карелия не станут свободными. В 1941 году он дал приказ, который явно ссылался на его старую клятву. В этом приказе есть упоминания о «Великой Финляндии», что вызвало в то время негативную реакцию в политических кругах.

Во время «войны-продолжения» в 1941 году, Финляндия захватила самые обширные территории в своей истории. Не только правые националисты но и многие сторонники боле сдержанных политических сил, хотели присоединить к Финляндии Восточную Карелию. Основанием для этого были не только идеология и политика, но и военные доводы: так называемую линию трёх перешейков было легче оборонять, чем старую границу. При поддержке со стороны нацистской Германии такие идеи казались вполне реализуемыми. Отношение к карелам и русским было различным. В отношении гражданских лиц бывших на территории подконтрольной финской военной администрации производилось исследование, с целью выяснения их этнического происхождения. Решающим фактором при выяснении национальности служила национальность родителей, в число прочих факторов входили родной язык и язык, на котором велось обучение. Принадлежность к той или иной группе влияло на зарплату, распределение продовольствия, и свободу передвижения[6], «Неродственное» население относившееся к славянским национальностям, заключалось в концентрационных лагерях, что оправдывалось целью облегчения ведения их «учёта».[4]

С завоёванных немцами территорий в Финляндию было переселено около 62 000 ингерманландцев, из которых позже в СССР было возвращено около 55 000. До 1950 года они не имели права вернуться в родные места[5], но несмотря на запреты, значительному количество финнов удалось вернуться в Ленинградскую область. По официальным данным, к маю 1947 года на территории Ленинграда и Ленинградской области проживало 13 958 финнов, прибывших как самовольно, так и по официальному разрешению.

Государственная служба информации опубликовала в 1941 пропагандистскую книгу Finnlands Lebensraum, обосновывающую идеи Великой Финляндии, целью её издания было научное обоснование присоединения Восточной Карелии и Ингерманландии к Финляндии.

В этой книге сообщалось что, после победы нацистской Германии во Второй мировой войне, границы Великой Финляндии должны будут пролегать от Финского залива до Белого моря.

Поздняя редакция книги включала в себя дополнения внесённые Юрьё фон-Грёнхагеном, и содержала элементы национал-социалистической идеологии.

Военное управление в Восточной Карелии

Территории Восточной Карелии юридически никогда не были включены в Финляндию, парламент лишь провозгласил, что в Финляндию вернулись территории, потерянные в Зимнюю войну. Экономическое значение Восточной Карелии с её запасами леса тоже имело значение. Отвечать за управление территориями было сформировано военное правление, которое отвечало за финляндизацию населения и подготовку присоединения земель к Финляндии.

Восточный вопрос для Финляндии

В первую, наступательную фазу войны-продолжения в 1941 когда жили надеждой сокрушения СССР, начали обдумывать, какие территории Финляндия могла бы получить себе в возможном мирном договоре с СССР. Целью Германии было выйти на линию Астрахань-Архангельск, что давало возможность расширения и территории Финляндии на восток. В книге профессора Ялмари Яаккола Die Ostfrage Finnlands, (Финский восточный вопрос), опубликованной 29 января 1941 есть попытка обосновать захват Восточной Карелии. Книга была переведена на английский и французский, после чего она была раскритикована в том числе в Швеции и в США[6].

Министерство образования Финляндии создало 11 января 1941 Научный комитет Восточной Карелии, чей целью было вести исследования, чтобы получить о землях более точное представление. Первым председателем комитета был ректор Хельсинкского университета Каарло Линкола, а вторым Вяйнё Ауэр. Юристы подготавливали законные обоснования тому, как Финляндия могла бы получить под контроль Восточную Карелию.

Фотография концентрационного лагеря, располагавшегося в Петрозаводске в районе Перевалочной биржи на Олонецкой улице. Снимок сделан военным корреспондентом Галиной Санько после освобождения Петрозаводска летом 1944 года.

Концентрационные лагеря

На завоеванных территориях основали концентрационные лагеря, которые в начале так и назывались, а затем были переименованы в «лагеря для перемещенных лиц».[7] В них отправлялись следующие группы лиц:

  • «не родственные народы» или по-рождению не финское население, с тех территорий, где их нахождение с точки зрения военных действий не разрешается;
  • политически не вызывающие доверия у населения на территории военного управления и лица не относящиеся к родственным народам;
  • в исключительных случаях другие лица из населения на территории военного управления, чьё нахождение на свободе считается нецелесообразным.

Население из Онежского полуострова, долины Свири, и Медвежьегорского района, которое традиционно говорило по-русски, перевели подальше от передовой в лагеря, не только чтобы предотвратить нападения партизан. но для защиты самих гражданских. Первый концентрационный лагерь для советских граждан славянского происхождения, в том числе женщин и детей, был создан 24 октября 1941 года в Петрозаводске. На онежском полуострове кроме того скопились не русскоязычные беженцы из разных районов Карельско-Финской ССР: ожидая напрасно переправы через Онегу они остались на милость армии Финляндии. На основе письменных свидетельств можно оценить, что вблизи фронта таких эвакуированных могло быть 16 000. Это означает свыше 69 % от максимального численности людей в лагерях, которых 1 апреля 1942 года было 23 984[7].

Заключённые концентрационных-лагерей, принуждались к неоплачиваемому труду. На принудительные работы направляли с 15-летнего возраста, а в лагере в Кутижме — даже 14-летних подростков[23], состояние здоровья не учитывалось[24]. Обычно рабочий день начинался в 7 часов и продолжался до 18-19 часов, на лесозаготовках — до 16 часов с часовым летом или двухчасовым зимой перерывом на обед[25].

Смертность на оккупированной территории Восточной Карелии в концентрационных лагерях была весьма высокой (137 на тысячу чел.), чем там же среди свободного населения (26 ‰) или в самой Финляндии (13 ‰). Основной причиной высокой смертности в лагерях является недостаточное питание, и в какой то степени возрастная структура заключённых: была большая доля 20-30 летних женщин и несовершеннолетних детей (почти 50 %)[8].

В общей сложности более 64 тысяч советских граждан стали узниками концентрационных лагерей, из них умерло более 18 тыс.[9]

24 тысячи этнических русских из числа гражданских лиц были заключены в концентрационные лагеря, из них 4 тыс. погибли от голода[10][11].

Угасание идеи Великой Финляндии

Золотой век идеи пришелся на 1910-е. В 1920-х годах популярность достигла пика, но поднялась на короткое время во время советско-финской война 1941—1944 годов. Конец войны на практике загасил идею, поскольку для её осуществления не было больше ни политической воли ни военных возможностей. СССР выиграл войну и выдвинул Финляндии жесткие условия мира, в том числе дальнейшее урезание её территории. К тому же после крушения национал-социализма и фашизма идеи о националистической экспансии выглядели совершенно иначе чем раньше. Поддерживающие идею Великой Финляндии Карельское академическое общество и Патриотическое народное движение были распущены в соответствии с условиями Парижского мирного договора (1947) . Отчасти на ситуацию повлияло то, что во время военного управления восточные карелы не были единодушны в идее расширения Финляндии, а наоборот, большая их часть отнеслась к финнам как к оккупантам[9]. Восточные карелы скорее были готовы принять материальную помощь, чем идеологическую, как было ещё во время племенных войн. Исчезла и культурная подоплёка, когда связи с оставшимися в СССР родственными народами усложнились и забюрократились. Лишь благодаря независимости Эстонии и краху СССР возможности общаться у частных лиц и организаций стали возможны.

Мотивы идеи

О мотивах, стоящих за идеей Великой Финляндии, по сей день ведутся дискуссии. Бесспорно, что с точки зрения её сторонников имелось желание помочь братьям по крови, поскольку идея включала широкое сотрудничество во многих областях. С другой стороны, позднее, идея стала приобретать империалистические черты. Например, Карельское академическое общество изначально родилось как благотворительное общество, на второй год своего существования уже опубликовало свою программу, которая рассматривала более обширные стратегические, а также географические, исторические и политические основания Великой Финляндии. Это показывает, что альтруизм был упущен уже на очень ранней стадии развития.[9]

Современное положение

По-настоящему лелеют идею Великой Финляндии в наше время лишь редкие одиночки. Нынешняя идея родства финно-угорских народов стремится главным образом к сохранению и выживанию последних без изменения государственных границ. Термин Великая Финляндия в этих кругах никак не употребляется. Подобной деятельностью занимается в том числе фонд Juminkeko-säätiö. Более известные и уважаемые общества M.A Castrénin seura и Общество «Финляндия-Россия»[10] и многие финно-угорские общества поддерживают кампанию по сохранению малых народов. Среди студентов финно-угорский дух крепче всего поддерживается в Тартуском университете.

См. также

Примечания

  1. ↑ [1]
  2. ↑ Väinö Voionmaa (1869-1947)
  3. ↑ «Документы внешней политики СССР», т. XVIII. М., 1973, с. 143.
  4. ↑ «Suur-Suomen kahdet kasvot»
  5. ↑ Архивированная копия  (недоступная ссылка — история). Проверено 25 декабря 2014. Архивировано 16 февраля 2015 года.
  6. ↑ Jatkosodan Kronikka, 29.8.31.8.1941, s. 42. Gummerus 1997. ISBN 951-20-3661-4
  7. ↑ 1 2 Laine, Antti 1982: Suur-Suomen kahdet kasvot. Itä-Karjalan siviiliväestön asema suomalaisessa miehityshallinnossa 1941—1944, s. 116, 122, 346—348, kuvaliite. Helsinki: Otava.
  8. ↑ Laine, Antti 1982: Suur-Suomen kahdet kasvot. Itä-Karjalan siviiliväestön asema suomalaisessa miehityshallinnossa 1941—1944, s. 116, 227—248, 487. Helsinki: Otava.
  9. ↑ 1 2 Tarkka, Jukka (1987): Ei Stalin eikä Hitler — Suomen turvallisuuspolitiikka toisen maailmansodan aikana. Helsinki: Otava. ISBN 951-1-09751-2
  10. ↑ Общество «Финляндия — Россия»

Литература

  • Васара В.-Т. Проблемы формирования идеологии «Великой Финляндии» // Вестник Российского государственного университета им. И. Канта : журнал. — Калининград: Изд-во РГУ им. И. Канта, 2010. — Вып. 12. — С. 37—42. — УДК 94(480)
  • Anssi Paasi. The rise and fall of Finnish geopolitics // Political Geography Quarterly. — 1990. — Т. 9, № 1. — С. 53-65. — DOI:10.1016/0260-9827(90)90006-V.
  • Manninen, Ohto: Suur-Suomen ääriviivat: Kysymys tulevaisuudesta ja turvallisuudesta Suomen Saksan-politiikassa 1941. Helsinki: Kirjayhtymä, 1980. ISBN 951-26-1735-8.
  • Nygård, Toivo: Suur-Suomi vai lähiheimolaisten auttaminen: Aatteellinen heimotyö itsenäisessä Suomessa. Väitöskirja, Jyväskylän yliopisto. Helsingissä: Otava, 1978. ISBN 951-1-04963-1.
  • Tarkka, Jukka: Ei Stalin eikä Hitler — Suomen turvallisuuspolitiikka toisen maailmansodan aikana. Helsinki: Otava, 1987. ISBN 951-1-09751-2.

Seppälä, Helge: Suomi miehittäjänä 1941—1944. Helsinki: SN-kirjat, 1989. ISBN 951-615-709-2.

  • Morozov, K.A.: Karjala Toisen Maailmansodan aikana 1941—1945. Petroskoi, 1975.
  • Jaakkola, Jalmari: Die Ostfrage Finnlands. WSOY, 1942.

Ссылки

www.wikipedia.green

Великая Финляндия — WiKi

«Естественные границы Финляндии» и языковое исследование

Идея о так называемой границе трёх перешейков существовала столетия, ещё с тех пор, когда Финляндия входила в Шведское королевство и между Швецией и Россией были разногласия и временами войны о том, где должна проходить граница между ними. Руководство Швеции рассматривало границу трёх перешейков с точки зрения более простой обороны, поскольку граница по суше была бы минимальной. Эти перешейки: Беломорский, Онежский и Карельский.

В 1800-х годах считали важным так называемые естественные границы стран и народов, которые формируются из географический границ. Хотя в начале 1800-х годов термин Великая Финляндия не использовался, но мысль о естественных границах родом с тех времён. В 1837 году ботаник J. E. A. Wirzen обозначил в качестве восточной границы ареала распространения типичных финских растений Белое море, Онежское озеро и Свирь. Геолог Вильгельм Рамзай в начале столетия обозначил границу скального основания Фенноскандии.

Сакариас Топелиус в 1854 году коснулся этой темы, вступая в должность.

В эти же времена в процессе изучения финно-угорских языков выяснилось, что за восточной границей проживают родственные народы, а политические границы с точки зрения языка и этноса находятся в «неправильном» месте. К этому времени относятся стихи Августа Альквиста «Финское государство» («Suomen valta»), в которой он подчёркивает что «Онега, северные берега, /берега Ауры, устье Онеги,/ здесь величие Финляндии, и никого другого»[1].

В сочинённом Хейкки Нурмио «Марше егерей» (Jääkärimarssi) 1917 года «онежские берега и земли» обозначены входящими в Финляндию: Viro, Aunus, Karjalan kaunis maa, yks’ suuri on Suomen valta («Эстония, Онега, красивая земля Карелии, есть одна большая страна Финляндия»). Позднее слова изменили, чтобы соответствовать новой обстановке: Häme, Karjala, Vienan rannat ja maa, yks’ suuri on Suomen valta («Хяме, берега и земли Онеги, есть одна большая страна Финляндия»).

Карелиализм

Карелиализм[неизвестный термин] был для увлечённых национальным романтизмом художников, литераторов и композиторов источником вдохновения. Пик карелиализма пришелся на 1890-е. Например, писатель Илмари Кианто написал о своей поездке в Онегу книгу «Финляндию крупнее — Онега свободной» («Suomi suureksi — Viena vapaaksi») (1918).

Идея Великой Финляндии в других северных странах

В северной Норвегии есть финноязычное меньшинство, квены. Территория, обжитая ими, расширилась в 1890-е годы. Квены традиционно старались самоизолироваться. Карельское академическое общество и Союз финнов активно работали здесь в 1927—1934 годах. Основной задачей было распространение материалов на финском языке и пропаганда через различные каналы. Пик активности пришелся на 1931 год и закончился в 1934 году, но в газетах вышеупомянутых обществ дела квенов обсуждались и после.

В Норвегии пробудился страх перед «финской опасностью». Квенов начали «норвегизировать» теми же средствами, как в жителей Восточной Карелии «финляндизировать» а позже «руссифицировать». Главным образом это происходило через систему образования, где осуществлялась культурное и языковое притеснение, через средства массовой информации на национальном языке и кадровую политику. Использование финского языка и его значимость стремились уменьшить, этническую самоидентификацию и культуру уничтожить.

В первые годы финляндской независимости в Финляндии начали требовать от Швеции финскоязычные территории Норрботтен. Ответной реакцией стало стремление Аландских островов отойти к Швеции. правительство Финляндии основало комитет по западным землям (Länsipohjan toimikunta), чей задачей было поднимать национальное движение. В ответ шведские власти увеличили обучение шведскому языку на этих территориях. Ещё в 1950-х годах в школах в северной Швеции за разговор на финском наказывали.

Племенные войны

Племенные войны — термин использующийся в финской историографии для обозначения Первой советско-финской войны и приграничных конфликтов, происходивших в 1920 годы, объединяемых между собой целью увеличения территории Финляндии за счёт присоединения к ним территорий соседних государств, населённых угро-финскими народами. Создание Великой Финляндии предполагало использование военных методов с целью объединения всех прибалтийских и фино-угорских народов в одно государство. Желательным считалось присоединение Реболы и Пораярви к Финляндии, являвшихся частью РСФСР по условиям Тартуского мирного договора. Националистическая организация Карельское академическое общество и радикальное Движение Лапуа были сторонниками и участниками подобных начинаний, впоследствии такой политический курс поддерживало и Патриотическое народное движение. В настоящее время члены Национальной коалиции и Финляндского центра являются идейными наследниками политических сил ратовавших за увеличение территории Финляндии в двадцатом веке. Их вдохновляет Клятва меча Маннергейма, подписанная в 1918, и аналогичный по настроению приказ, подписанный им же в 1941 году[источник не указан 635 дней].

Из левых политиков, в то или иное время симпатизировавшим идеями увеличения территории Финляндии, можно отметить Оскари Токой, одного из руководителей Красной Финляндии, и Вяйнё Войонмаа, который опубликовал в 1918 книгу «Естественные границы Великой Финляндии»[2].

Среди велико-финских идеологов выделялись такие деятели, как Элиас Симойоки, Эльмо Кайла.

Тартуский мир

В 1919 году Реболы и Пораярви объявили об отделении от России и присоединении к Финляндии, официально перенос границы не был утверждён. В 1920 году на переговорах в Тарту Финляндия требовала Восточную Карелию себе. Советская Россия не соглашалась и тоже требовала Реболы и Пораярви себе, предлагая Финляндии взамен Петсамо. Президент Стольберг согласился на предложенный обмен. Отказ от претензий на территорию Восточной Карелии и подписание Тартуского мира было воспринято как позор, в среде финских ультраправых националистов.

1920—1930. Автономия Карелии

При заключении Тартуского мира Финляндия желала для Восточной Карелии самоуправления и автономии. Лига Наций решила, что Восточная Карелия относится к советской России, но ей нужно предоставить автономию. Одновременно Лига наций решила проблему Аландских островов в пользу Финляндии. После гражданской войны в Финляндии бежавшие в Россию красные заняли ключевые посты в Восточной Карелии, где была основана Карельская трудовая коммуна, руководимая Эдвардом Гюллингом. Дополнительной задачей красных было служить плацдармом для возможной революции в Финляндии. Финская элита утвердила свои позиции, основав в 1923 году Автономную Карельскую Советскую Социалистическую Республику.

Поскольку на практике Карельская трудовая коммуна была полностью в руках бежавших из Финляндии красных, Финляндия считала, что Советская Россия не создала той системы самоуправления в Восточной Карелии, как требовалось в мирном договоре. По этой причине Финляндия поддержала неудачное Карельское восстание, и приняла впоследствии его участников бежавших на территорию Финляндии.

Идеологи восстания в Карелии пытались найти поддержку у финнов из Ингрии и репатриантов из Северной Америки. Так как они считали Восточную Карелию территорией принадлежащей к финскому культурному ареалу. Многие были националистами.

Ещё в 1926 для 96,6 % жителей советской Карелии родным языком был карельский. У этого языка не было своей письменности и создание такового считалось невозможным из-за огромного разнообразия говоров и диалектов. Официальным языком объединяющим Карелию стал русский и финский. Отношение к финскому языку было сложным. Некоторым карелы не понимали финскую письменность и её использование встречало, на онежском перешейке прямое сопротивление местных жителей. В беломорской Карелии к финскому языку относились более лояльно. Сопротивление использованию финского языка в качестве одного из официальных языков подавлялось властями и трактовалось как вредительство местных кулаков и русских шовинистов. Летом 1930 политика «финляндизации» стала темой публичного спора. Разногласия были в том числе об официальном языке Советской Карелии. Было неясно, обучать ли карел финскому или развивать их собственный язык. В руководстве Советской Карелии идея о карельской письменности была отвергнута. Совет национальностей в ЦК СССР и Академия Наук СССР выразили протест против насильственной финляндизации.

Не оставил СССР без внимания тлеющие в жёлтой прессе Финляндии идеи её расширения:

27 февраля 1935 года в беседе с посланником Финляндии в СССР А. С. Ирьё-Коскиненом, М. М. Литвинов отмечал что: «Ни в одной стране пресса не ведет так систематически враждебной нам кампании, как в Финляндии. Ни в одной соседней стране не ведется такая открытая пропаганда за нападение на СССР и отторжение его территории, как в Финляндии»[3].

Во время сталинских репрессий в 1937 году руководство Советской Карелии всё же обвинили в троцкистско-буржуазном национализме, запрете карельской культуры и языка и ориентации на буржуазную Финляндию. По этой причине в 1937 году ряд руководителей Советской Карелии был репрессирован. В ходе русификации Карелии происходившей в конце 1930-х годов, официальными перестали быть как финский, так и карельский языки, уступив место русскому. Это решение объяснялось необходимостью упростить управление территорией, поскольку использование нескольких языков одновременно создавало множество трудностей.

Зимняя война и Война-продолжение

В начале Зимней войны СССР создал Карело-Финскую ССР, которой руководило правительство в Териоках и Отто Вилле Куусинен. Изначально подразумевалось включение в неё как Восточной Карелии так и присоединенных территорий Финляндии. По этой причине одним из официального языков республики был — финский. Отчуждённые от Финляндии территории в результате войны 1939—1940 годов, вошли в состав Карело-Финской Советской Социалистической Республики.

Ещё во время гражданской войны в 1918 году на станции Антрея Маннергейм произнёс речь, в которой поклялся не убирать в ножны меч, пока Финляндия и Восточная Карелия не станут свободными. В 1941 году он дал приказ, который явно ссылался на его старую клятву. В этом приказе есть упоминания о «Великой Финляндии», что вызвало в то время негативную реакцию в политических кругах.

Во время «войны-продолжения» в 1941 году, Финляндия захватила самые обширные территории в своей истории. Не только правые националисты но и многие сторонники боле сдержанных политических сил, хотели присоединить к Финляндии Восточную Карелию. Основанием для этого были не только идеология и политика, но и военные доводы: так называемую линию трёх перешейков было легче оборонять, чем старую границу. При поддержке со стороны нацистской Германии такие идеи казались вполне реализуемыми. Отношение к карелам и русским было различным. В отношении гражданских лиц бывших на территории подконтрольной финской военной администрации производилось исследование, с целью выяснения их этнического происхождения. Решающим фактором при выяснении национальности служила национальность родителей, в число прочих факторов входили родной язык и язык, на котором велось обучение. Принадлежность к той или иной группе влияло на зарплату, распределение продовольствия, и свободу передвижения[6], «Неродственное» население относившееся к славянским национальностям, заключалось в концентрационных лагерях, что оправдывалось целью облегчения ведения их «учёта».[4]

С завоёванных немцами территорий в Финляндию было переселено около 62 000 ингерманландцев, из которых позже в СССР было возвращено около 55 000. До 1950 года они не имели права вернуться в родные места[5], но несмотря на запреты, значительному количество финнов удалось вернуться в Ленинградскую область. По официальным данным, к маю 1947 года на территории Ленинграда и Ленинградской области проживало 13 958 финнов, прибывших как самовольно, так и по официальному разрешению.

Государственная служба информации опубликовала в 1941 пропагандистскую книгу Finnlands Lebensraum, обосновывающую идеи Великой Финляндии, целью её издания было научное обоснование присоединения Восточной Карелии и Ингерманландии к Финляндии.

В этой книге сообщалось что, после победы нацистской Германии во Второй мировой войне, границы Великой Финляндии должны будут пролегать от Финского залива до Белого моря.

Поздняя редакция книги включала в себя дополнения внесённые Юрьё фон-Грёнхагеном, и содержала элементы национал-социалистической идеологии.

Военное управление в Восточной Карелии

Территории Восточной Карелии юридически никогда не были включены в Финляндию, парламент лишь провозгласил, что в Финляндию вернулись территории, потерянные в Зимнюю войну. Экономическое значение Восточной Карелии с её запасами леса тоже имело значение. Отвечать за управление территориями было сформировано военное правление, которое отвечало за финляндизацию населения и подготовку присоединения земель к Финляндии.

Восточный вопрос для Финляндии

В первую, наступательную фазу войны-продолжения в 1941 когда жили надеждой сокрушения СССР, начали обдумывать, какие территории Финляндия могла бы получить себе в возможном мирном договоре с СССР. Целью Германии было выйти на линию Астрахань-Архангельск, что давало возможность расширения и территории Финляндии на восток. В книге профессора Ялмари Яаккола Die Ostfrage Finnlands, (Финский восточный вопрос), опубликованной 29 января 1941 есть попытка обосновать захват Восточной Карелии. Книга была переведена на английский и французский, после чего она была раскритикована в том числе в Швеции и в США[6].

Министерство образования Финляндии создало 11 января 1941 Научный комитет Восточной Карелии, чей целью было вести исследования, чтобы получить о землях более точное представление. Первым председателем комитета был ректор Хельсинкского университета Каарло Линкола, а вторым Вяйнё Ауэр. Юристы подготавливали законные обоснования тому, как Финляндия могла бы получить под контроль Восточную Карелию.

  Фотография концентрационного лагеря, располагавшегося в Петрозаводске в районе Перевалочной биржи на Олонецкой улице. Снимок сделан военным корреспондентом Галиной Санько после освобождения Петрозаводска летом 1944 года.

Концентрационные лагеря

На завоеванных территориях основали концентрационные лагеря, которые в начале так и назывались, а затем были переименованы в «лагеря для перемещенных лиц».[7] В них отправлялись следующие группы лиц:

  • «не родственные народы» или по-рождению не финское население, с тех территорий, где их нахождение с точки зрения военных действий не разрешается;
  • политически не вызывающие доверия у населения на территории военного управления и лица не относящиеся к родственным народам;
  • в исключительных случаях другие лица из населения на территории военного управления, чьё нахождение на свободе считается нецелесообразным.

Население из Онежского полуострова, долины Свири, и Медвежьегорского района, которое традиционно говорило по-русски, перевели подальше от передовой в лагеря, не только чтобы предотвратить нападения партизан. но для защиты самих гражданских. Первый концентрационный лагерь для советских граждан славянского происхождения, в том числе женщин и детей, был создан 24 октября 1941 года в Петрозаводске. На онежском полуострове кроме того скопились не русскоязычные беженцы из разных районов Карельско-Финской ССР: ожидая напрасно переправы через Онегу они остались на милость армии Финляндии. На основе письменных свидетельств можно оценить, что вблизи фронта таких эвакуированных могло быть 16 000. Это означает свыше 69 % от максимального численности людей в лагерях, которых 1 апреля 1942 года было 23 984[7].

Заключённые концентрационных-лагерей, принуждались к неоплачиваемому труду. На принудительные работы направляли с 15-летнего возраста, а в лагере в Кутижме — даже 14-летних подростков[23], состояние здоровья не учитывалось[24]. Обычно рабочий день начинался в 7 часов и продолжался до 18-19 часов, на лесозаготовках — до 16 часов с часовым летом или двухчасовым зимой перерывом на обед[25].

Смертность на оккупированной территории Восточной Карелии в концентрационных лагерях была весьма высокой (137 на тысячу чел.), чем там же среди свободного населения (26 ‰) или в самой Финляндии (13 ‰). Основной причиной высокой смертности в лагерях является недостаточное питание, и в какой то степени возрастная структура заключённых: была большая доля 20-30 летних женщин и несовершеннолетних детей (почти 50 %)[8].

В общей сложности более 64 тысяч советских граждан стали узниками концентрационных лагерей, из них умерло более 18 тыс.[9]

24 тысячи этнических русских из числа гражданских лиц были заключены в концентрационные лагеря, из них 4 тыс. погибли от голода[10][11].

Угасание идеи Великой Финляндии

Золотой век идеи пришелся на 1910-е. В 1920-х годах популярность достигла пика, но поднялась на короткое время во время советско-финской война 1941—1944 годов. Конец войны на практике загасил идею, поскольку для её осуществления не было больше ни политической воли ни военных возможностей. СССР выиграл войну и выдвинул Финляндии жесткие условия мира, в том числе дальнейшее урезание её территории. К тому же после крушения национал-социализма и фашизма идеи о националистической экспансии выглядели совершенно иначе чем раньше. Поддерживающие идею Великой Финляндии Карельское академическое общество и Патриотическое народное движение были распущены в соответствии с условиями Парижского мирного договора (1947) . Отчасти на ситуацию повлияло то, что во время военного управления восточные карелы не были единодушны в идее расширения Финляндии, а наоборот, большая их часть отнеслась к финнам как к оккупантам[9]. Восточные карелы скорее были готовы принять материальную помощь, чем идеологическую, как было ещё во время племенных войн. Исчезла и культурная подоплёка, когда связи с оставшимися в СССР родственными народами усложнились и забюрократились. Лишь благодаря независимости Эстонии и краху СССР возможности общаться у частных лиц и организаций стали возможны.

Мотивы идеи

О мотивах, стоящих за идеей Великой Финляндии, по сей день ведутся дискуссии. Бесспорно, что с точки зрения её сторонников имелось желание помочь братьям по крови, поскольку идея включала широкое сотрудничество во многих областях. С другой стороны, позднее, идея стала приобретать империалистические черты. Например, Карельское академическое общество изначально родилось как благотворительное общество, на второй год своего существования уже опубликовало свою программу, которая рассматривала более обширные стратегические, а также географические, исторические и политические основания Великой Финляндии. Это показывает, что альтруизм был упущен уже на очень ранней стадии развития.[9]

Современное положение

По-настоящему лелеют идею Великой Финляндии в наше время лишь редкие одиночки. Нынешняя идея родства финно-угорских народов стремится главным образом к сохранению и выживанию последних без изменения государственных границ. Термин Великая Финляндия в этих кругах никак не употребляется. Подобной деятельностью занимается в том числе фонд Juminkeko-säätiö. Более известные и уважаемые общества M.A Castrénin seura и Общество «Финляндия-Россия»[10] и многие финно-угорские общества поддерживают кампанию по сохранению малых народов. Среди студентов финно-угорский дух крепче всего поддерживается в Тартуском университете.

ru-wiki.org

Великая Финляндия - это... Что такое Великая Финляндия?

«Великая Финляндия» включает в себя территории, ранее принадлежавшие Финляндии, или населенные родственными народами; в том числе Восточную Карелию (сине-серый цвет), Эстонию и Ингрию (тёмно-синий цвет), весь Финнмарк (зелёный) и часть Долины Турне-Эльва (фиолетовый). Голубым выделены границы Финляндии согласно Тартускому договору 1920 года и Парижскому мирному договору 1947 г..

Термин Вели́кая Финля́ндия (фин. Suur-Suomi) дискутировался в среде финских ирредентистов с XIX века и выразил финскую версию европейского национализма (панфинланизма) ещё тогда, когда Финляндия территориально входила в состав Российской империи.

Исторические сведения

Вариант создания и возникновения Великой Финляндии представлял собой следующее: помимо собственно Финляндии, она включала бы в себя территории, населяемые преимущественно этнически связанными народами финно-угорской группы: финнами, карелами, эстонцами, вепсами и т. д. Идея создания Великой Финляндии оказывала большое влияние на финское общество в 1917 году и позже (до и после Второй мировой войны).

Наиболее вычурная версия «Великой Финляндии» была ограничена так называемыми естественными границами, охватывающими территории, населяемые финнами и карелами, в пределах: от Белого моря к Онежскому озеру, далее вдоль реки Свирь и реки Невы — или, в более скромном варианте, от реки Сестры — к Финскому заливу (это были прежние границы Великого княжества Финляндского в пределах Российской Империи). Некоторые сторонники также включают в состав Великой Финляндии территорию Ингрии, Эстонию, Северный Финнмарк и долину Турне-Эльва. Дальше всех зашла молодежная организация «Синемуста», пропагандировавшая Великую Финляндию вплоть до Енисея.

По этому поводу 27 февраля 1935 года в беседе с посланником Финляндии в СССР А. С. Ирьё-Коскиненом, М. М. Литвинов отмечал что: «Ни в одной стране пресса не ведет так систематически враждебной нам кампании, как в Финляндии. Ни в одной соседней стране не ведется такая открытая пропаганда за нападение на СССР и отторжение его территории, как в Финляндии».

В пропаганде времён Зимней войны границы Великой Финляндии включали в себя всю область от Ботнического залива до Уральских гор. Например, в песне «на Урал» (фин. Uraliin).

За Урал восвоясь

Комиссары трепеща бегут, мешая грязь.

Англичане десант

Обещали, но теперь сидят, чихнуть боясь:

«Кто гадал, что эти финны так верны своей стране,

Что не встанут на колени ни в буране, ни в огне?»

На Урал, на Урал!

Час Суоми, час возмездия настал.

Что притихла, Москва?

«Мировой пожар раздуем», — басня не нова,

Только кто там за вас?

Друг пиндос лишь мастер на красивые слова,

Хирохито шлет на запад силы армии своей,

Немцы бьют на корм селедкам флот владычицы морей.

За Урал, дурачье!

Левой-правой, там получите свое.

Песня Äänisen aallot (Онежские волны). Берега Онеги ждут прихода бесстрашного финского войска, которое будет хранить их покой.

Перевод:

Ленивы волны Онеги,

Плывет долгий разговор

О солнце в утреннем небе

Страны тысячи озер.

В нем отзвуки песни той, что

Столетья тлела мечтой,

Что вновь придет бесстрашное войско

Хранить их покой.

Где ты, кто я? Волны как колыбель — Тайный остров, сказочных плеск земель.

И ты усни, радость. Там, где кончится бой,

Ждет корабль, посланный нам с тобой.

Расскажут волны Онеги,

О новых богатырях,

Что древней пение меди

Вернули в эти края,

Что от победы к победе

Прошли леса и моря,

Пока невестой в убранстве белом

Ждала Карелия.

См. также

Литература

Ссылки

Примечания

dic.academic.ru

Великая Финляндия | Геополитика®

Пятница, Август 24th, 2012 |

Название:

Большая Финляндия

Общее наполнение проекта:

Сторонники проекта полагают, что общность исторической судьбы финнов, саамов и карелов — ранее объединенных Швецией, является достаточным основанием для реализации политического объединения.

Страны-инициаторы:

Финляндия

Флаг/логотип:

Флага собственно проекта нет

Карта:

Справочная информация:

Первым о «географической Финляндии» написал немецкий ботаник Вирцен в 1837 году. Он считал, что ареал произрастания «финских растений» не ограничивается Великим Княжеством Финляндским, а простирается до восточной границы Белого моря. В 80-е годы 19 века его почин подхватили финские поэты-романтики, сформировав целое течение в своей поэзии под названием Karelianism.

После развала Российской империи, в котором непосредственное участие приняли и финские националисты, подготовленные в лагерях на территории Германской империи, идея «Великой Финляндии» вышла на государственный уровень. Так, 23 февраля 1918 года, находясь на станции Антреа, обращаясь к войскам, верховный главнокомандующий финской армии генерал Густав Маннергейм произнёс «клятву меча», в которой заявил, что «не вложит меч в ножны,… прежде чем последний вояка и хулиган Ленина не будет изгнан как из Финляндии, так и из Восточной Карелии». В конце марта 1918 года в Северную Карелию вошли отряды финских «белых». Там было организовано местное самоуправление под руководством про-фински настроенных сторонников независимости Карелии. После окончания гражданской войны в Финляндии в мае 1918 года отряды финских «белых» выдвинулись для занятия Восточной Карелии и Кольского полуострова. В результате началась Первая советско-финская война. Окончилась Первая советско-финская война 14 октября 1920 г., когда был подписан Тартуский мирный договор, зафиксировавший ряд территориальных уступок со стороны Советской России. Правда, финские националисты получили намного меньше, чем хотели.

Финны не успокоились и решили воспользоваться слабостью Советской России — 6 ноября 1921 года началось вторжение финских войск в Восточную Карелию, так началась Вторая советско-финская война. Финляндия решила поддержать восстание восточных карел, поднятое в результате активных действий финских активистов-агитаторов, действовавших на территории Восточной Карелии еще с лета 1921 г., а также около 500 финских военных, выполнявших различные командные функции среди восставших. В разгроме белофинских войск приняли участие подразделения из красных финнов, эмигрировавших в РСФСР после гражданской войны в Финляндии, в частности, лыжный батальон Петроградской интернациональной военной школы (командир А. А. Инно). Завершилась Вторая советско-финская война 21 марта 1922 г. подписанием в Москве Соглашения между правительствами РСФСР и Финляндии о принятии мер по обеспечению неприкосновенности советско-финской границы.

В 20-е годы Хельсинки досаждали не только России, они обращали свой взор и на норвежскую провинцию Финнмарк, стали требовать и от Швеции предоставления широкой автономии финским племенам, проживавшим в провинции Норрботтен. Естественно, финны считали своей территорией и Эстонию, населенную народностью финской языковой группы.

В это время проект «великой Финляндии» поддерживали все политические партии и движения, даже левые: два социал-демократических политика страны Оскар Токкола и Войнма Вайно в те годы опубликовали первое серьезное исследование на эту тему «Большая Финляндия в естественных границах».

Поражение от СССР в двух войнах — «Зимней войне» 1939-1940 гг. и Великой Отечественной войне — несколько остудило пыл финнов. Но они решили зайти с другой стороны – «подружиться» с Москвой, чтобы она сама отдала им ряд территорий. Уже в 1945 году Юхо Кусти Паасикиви, возглавлявший правительство страны, надеялся, что договор о совместной с Советским Союзом обороне и доверительные отношения могут способствовать возвращению части отторгнутых территорий. Годом позже финская правительственная делегация прозондировала в Москве почву для возможных переговоров о возвращении районов, прилегающих к Сайменскому каналу. Сталин отреагировал резко отрицательно, не получила одобрения такая инициатива и при заключении мирного договора в Париже.

Осенью 1955 года вновь закончилась неудачей попытка начать разговор с руководством СССР об утраченных территориях. Спустя полгода события, связанные с президентскими выборами, и возвращение Советским Союзом Финляндии территории бывшей военной базы Порккала–Удд вновь положили начало обсуждение территориального вопроса. Москва не замедлила осудить дискуссию. Урхо Кекконен тоже не оставлял надежды убедить руководство СССР вернуть хоть часть утраченных земель. В рамках доверительной беседы он трижды предлагал обменять Выборг на северо-восточный район финского Заполярья. В 1963 году гостивший в Финляндии редактор «Известий» А.И. Аджубей, зять Хрущева, с пониманием отнесся к предложению финского президента обсудить территориальный вопрос. Их разговор продолжился в апреле 1964-го года на праздновании 70-летия Хрущева. Кекконен дал понять, что при положительном решении этого вопроса Финляндия поддержит СССР в споре о статусе Западного Берлина. С отстранением Хрущева от власти ситуация изменилась – нужно было налаживать доверительные отношения с новым советским руководством. Вторая попытка использовать «германскую карту» была сделана осенью 1965 года – тогда финский президент сообщил через советника посольства СССР Степанова, что Финляндия в обмен на Выборг готова признать ГДР.

Последний раз территориальный вопрос при Кекконене поднимался в президентскую избирательную кампанию 1967 года. Вейкко Веннамо, кандидат в президенты, включил в свою программу пункт о переносе восточной границы к Сайменскому каналу.

Но до 1991 года разговор о расширении границ Финляндии открыто не обсуждался.

Актуальность проекта:

Средняя

Основания для реализации:

Территория проживания финн, карел и саамов — Большая Финляндия.

Дополнительная информация:

Культурный регион, являющийся одним из оснований реализации проекта — Лапландия.

www.geopolitics.ru