Оружие и доспехи воинов-монголов (часть первая). Татарское оружие


Оружие монголо-татар

Приближаясь к завершению серии статей об оружии Востока, невозможно не упомянуть такой пласт Истории, как монголо-татар.

Всякий русский, пусть не любящий, но уважающий историю, знает о монголо-татарском «иге», о Куликовом поле. Но как этот народ достиг подобной мощи, какова предыстория? А в специфику нашего сайта, нам интересно, каким оружием были вооружены воины, покорившие полмира.

Немало источников сохранили информацию о протомонголах – ухуанях и сяньби, о военной силе этих народов. Мощные конные копейщики и лёгкие кавалеристы-лучники сяньби добыли своим вождям власть над всей Центральной Азией и частью Китая на несколько веков. И лишь в X веке в Историю входят кидании. В то время эти кочевники населяли южные и западные области Маньчжурии. В первые десятилетия X века хан Амбагянь собрал племена народа кидань в единое государство и за несколько десятилетий ими были захвачены земли от Приамурья до Тангутской пустыни. А к 940 году были оккупированы и северные провинции Китая.

 

Пока кидании завоёвывали Китай их северо-западные соседи – монголоязычные татары (а под это определение входили монголы, кереиты и ойраты) начали мигрировать из Приамурья в Монголию. Непрекращающиеся войны и, как факт, близкие постоянные контакты и с китайцами, и с чжурчжэнями повлияли на культуру монголов. Что касается оружия, монголы переняли некоторые виды клинков и копий.

 

Мы не будем останавливаться на луке и снаряжении этого оружия. Итак… После ливня стрел в ход шло оружие второго акта – копья. Копьё – оно и в Азии копьё. Монгольское копьё чжида оснащалось различными наконечниками. Были широкие плоские (листовидные), гранёные узкие и ножевидные. Многие источники той эпохи описывали вариант монгольского копья с крюком под наконечником, который облегчал стаскивание противника с седла. Это был упрощённый монгольский вариант чжурчжэньского копья, у которого к наконечнику на шарнире монтировалось лезвие, поджимаемое назад. При возвратном рывке это лезвие фиксировалось поперечно древку и не только выдёргивало врага из седла, но и наносило ужасающие раны.

 

Не столь часто как копья и, в основном, у ханских телохранителей встречаются древковые оружия упокоения смертных весьма сложных форм. Самые простые из оных это боевые вилы, вилки да трезубцы. Но бывали настоящие кактусы из лезвий и шипов.

 

После всех этих копий и других «тыкалок» в дело шло оружие третьей части Марлезонского балета – мечи, сабли и палаши. И хотя с монголами ассоциируются сабли, это не есть совсем истинно. Монгольские воины с не меньшим удовольствием брались и за мечи. Это, чаще всего, были мечи китайского или мусульманского происхождения. Западные вотчины чингизидчины – Иран, Восточная Европа, Ближний Восток также повлияли на вид монгольского меча. Так золотоордынский меч, самый характерный клинок этой напасти – монголов, сформировался «с помощью» арабо-испанского клинка с перекрестием ромбовидной формы с опущенными к клинку и сплюснутыми концами.

 

Но более родным монголо-татарам является палаш. Сей клинок обладал одним лезвием и прямой, иногда слегка изогнутой, с небольшим углом к лезвию рукоятью достаточной длины. Вообще, такие палаши старинно традиционны для всех обитателей востока и центра Азии. У монголо-татар палаши были с длинным, довольно узким клинком. Рукоять оснащалась гардой в виде вытянутого ромба и навершием формой уплощенного стакана.

 

И всё же самым распространённым клинком была сабля. Её изогнутый клинок был лучшим для убивания вражьих сил. Ко времени наибОльшей мощи империи монголов их национальная сабля существовала с двумя вариантами клинков – один был с небольшим изгибом узкого и сужающегося к мыску клинка; второй - с клинком покороче и более широким, да ещё и несколько расширяющимся в последней трети, с эдакой елманью.

 

И, ежели, до середины XIV века на востоке чингизидовой империи никаких изменений у сабель не происходило, то в закатных областях – Южный Урал, Поволжье, Семиречье и Иран сформировался свой тип сабли. Он отличался весьма длинным клинком, становящимся с ходом времени изогнутее и шире. Отличительной особенностью, к примеру, так называемых «черкасских» сабель был мысок, сходящийся в гранёный штыковой конец.

 

Очень ходовым оружием были боевые ножи и топоры. В росте такой ножичек достигал 40 см. Обычно отделка ножа была сходна декору длинных клинков.

 

Благодаря знакомству с мусульманским и восточноевропейским оружием в среде монгольских воинов распространяются всевозможные боевые топорики и чеканы.

 

Итог походов чингизидовых легионов не только в смешении культур и крови разноплемённых народов, немаловажным фактом был прогресс в оружии. Весь мир при «знакомстве» с монголами учился у них искусству войны и сам был неплохим учителем Орды. 

haralug.ru

Монголо-татары: оружие - Загадочный Узбекистан – узбекские блюда, музыка, язык, традиции и культуры

Итак, мы рассмотрели в предыдущей статье копейное оружие монголо-татар. Но мечи, палаши, кинжалы и сабли были не менее важной частью амуниции монгольского воина. Да, наверняка вы знаете, что с полчищем монголо-татар в первую очередь ассоциируется сабля. Но на самом деле, монголы с великим успехом пользовались и другими видами колюще-режуще-рубящего оружия. Например, они виртуозно владели мечами. Как правило, мечи их были сугубо мусульманского происхождения, либо же китайского. А западные вотчины империи великого Чингизхана – восточные земли Европы, Иран и часть Ближнего Востока – оказали свое влияние на монгольский меч.

Возьмем, к примеру, стандартный меч Золотой Орды, самый характерный и самый убийственный. Он возник из переделки арабского на половину, а на другую половину испанского клинка, в котором ромбовидная форма перемешивалась с опущенным и несколько сплющенным концом. Эффективность этого клинка была доказана в первые же десятилетия! Но самым привычным для воина из монголо-татарской армии, конечно, был палаш. Этот интересный клинок обладал длинным лезвием и прямой, а иногда и изогнутой к концу рукоятью. Она была достаточно длинной, располагалась под небольшим углом к клинку. Оснащалась рукоять качественной гардой, она была сделана в форме ромба, а навершие представляло собой нечто вроде стакана, уменьшенного и уплощенного.

Кстати, палаш такой формы был характерен практически для всех восточных народов, для всех жителей Центральноазиатского региона. Сабля. Как мы можем забыть о ней, той самой, которую и поныне ассоциируют с монголо-татарами? Ее изогнутый и вытянутый клинок работал эффективней любого другого аналогичного оружия. И когда империя монголов вошла в свой расцвет, национальное оружие «раздвоилось», один клинок был узкий и с изгибом, а к мысу он сужался. Второй же вариант сабли был представлен с более коротким клинком и более широким. В последней трети клинок расширялся. И до середины четырнадцатого века империя монголо-татар сражалась именно этими саблями.

А вот на Южном Урале, Семиречье, на Волге и в Иране постепенно выделился отдельный, собственный вид сабель. Это был очень длинный клинок, также расширяющийся со временем. А мысок, который сходился в острейший граненный штык на конце был характерной особенностью. Помимо сабель часто применялись боевые топоры и ножи. Последний в длину был даже полуметровым, похожим на клинок.

Newer news items:

Older news items:

www.uzbekistans.ru

Одежда монгольских воинов 1200-1300 годов

Ядро монгольского войска, начавшего покорение мира, состояло из конных монголов-кочевников, вся жизнь которых была одной непрерывной подготовкой к войне. Те самые приемы, что использовались для выживания в дикой степи, для выпаса скота и охоты, применялись монголами на войне. Монгольскую армию можно рассматривать как монгольское общество, ориентированное на войну. Что касается одежды и экипировки монгольского воина, то достоверных сведений о них до сих пор не очень много.

На голове монголы носили характерную шапку из войлока и меха.Основной костюм и легкой и тяжелой конницы соответствовал повседневной одежде монгольского кочевника — простая тяжелая шуба перехватывалась на поясе ремнем, на котором висела сабля. Кроме нее монгол мог иметь при себе кинжал и, вероятно, топор. Добротные и весьма удобные сапоги шились из войлока и кожи. Под доспехами и шубой была шелковая рубаха, служившая для улавливания стрел, которые пробили доспехи. Как было давно известно, стрела причиняет серьезные ранения не тогда, когда попадает в человека, а когда извлекают ее зазубренный наконечник. Шелковую рубаху стрела, приостановленная доспехами, не пробивала,а затягивала в рану. Поэтому извлечь наконечник, обернутый шелком, не представляло особого труда.

Рукава были или длинные, ниже кистей, сужающиеся книзу, или широкие и короткие.

Информация: «Монгольский воин 1200-1300» (Новый Солдат №50)

Монгольская армия составляла костяк Монгольской империи, а строилась она по образцу, который был создан Чингисханом. В основе армии лежал десятичный принцип. Узы личной верности связывали десятников (арбаи) с сотниками (джагун), тысячниками (мингхан) и темниками (гумен). Эта простая система позволяла легко поддерживать вертикальную связь.

Низшим подразделением был десяток (арбан), 10 десятков составляли сотню (джагун), 10 сотен сводились в тысячу (минган), 10 тысяч составляли тумэн,10 гумэнов — «знамя» (туг). Отдельной, совершенно самостоятельно действующей войсковой единицей, армией, считалось соединение из двух тумэнов.К моменту смерти Чингисхана монгольская армия насчитывала порядка 129000 человек.Внешний вид монголо-татарского воина был очень своеобразен. Особенно примечательна монгольская мужская прическа.

Макушку и волосы над бровями выбривали, оставляя посередине, над переносицей, узкую и длинную, «ласточкиным хвостом» раздвоенную челку, а длинные волосы сзади заплетали за ушами в две, реже в четыре и даже шесть кос.Косы обязательно сворачивались в кольца и завязывались бантиками, а у знати — и нитками жемчуга.

Весьма необходимой приналлежностью снаряжения был колчан. Известен только один тип монгольских колчанов — открытый, имевший деревянный, обтянутый берестой каркас, и овальной формы горизонтально срезанные горловину и днище с постепенным расширением стенок от приемника к днищу.Что касается днища, то они, скорее всего, изготавливались из какого-то органического материала, видимо, кожи или войлока, так как в погребениях они не сохранились. Береста для колчанов снималась со ствола продольным разрезом, стороны ее заводились одна на другую и сшивались прочными нитями.Стрелы в таких колчанах хранились наконечниками вниз, при этом их число на один колчан было не более тридцати штук. Колчаны крепились к поясу при помощи железных колец и крючков. Судя по положению колчанов в могилах, их носили у пояса на левом боку.На ногах воина сапоги, которые назывались гуталы. Их конструкция была приспособлена для езды в жестком седле во время быстрой скачки, когда всадник стоит на стременах, то есть для определенной, выработанной веками посадки. Такие сапоги шили из юфтовой кожи, плиса, сукна или замши, с прямыми голенищами, на толстой подошве с войлочными прокладками и жесткими загнутыми кверху носками.В зимнее время на них надевали меховые унты, которые назывались бойтог.Что интересно, у монгольских всадников отсутствовали шпоры.

Информация: «Монгольский воин 1200-1300» (Новый Солдат №50)

Саму шубу также могли усиливать металлические накладки. Шлем, собранный из множества железных деталейимел очертания округлого конуса. Кшлему крепилась бармица из железныхпластинок. Лошади тяжелой монгольской конницы могли нести пластинчатыеконские доспехи.

Информация: «Монгольский воин 1200-1300» (Новый Солдат №50)

Важной и обязательной принадлежностью монгольского воина в походе был также суконный плащ цув. По покрою он походил на обычный халат, но не имел подкладки.Сзади от талии почти до низа у него шел разрез, а передняя пола сверху доходила только до талии.Цув был очень удобен для воина тем, что не слезая с лошади, он мог, подвернув его полы, укрыться от дождя и ветра.Такой плащ носился с четырехугольным капюшоном.

Информация: Turnbull «The mongols»
Информация: Turnbull «The mongols»
Информация: Тарнбул, МакБрайд «Армия монгольской империи»

Источники информации:1. «Монгольский воин 1200-1300» (Новый Солдат №50)2. Turnbull «The mongols»3. Шпаковский «Рыцари Востока»4. Горелик «Армии монголо-татар X-XIV вв.»5. Тарнбул, МакБрайд «Армия монгольской империи»

uniforma-army.ru

Монголо-татарское вооружение второй половины XIV-начала XVвв. Часть 1.

Статья историка холодного оружия, искусствоведа и востоковеда. М. Горелика.Монголо-татарское оборонительное вооружение, пожалуй, одна из самых спорных и неизученных областей истории оружия. Многие исследователи и популяризаторы до сих пор считают, что если оно и существовало, то, во-первых, было заимствованным, и, во-вторых, в крайне незначительном количестве. Это мнение о монголо-татарском доспехе XIII – начала XIV в. совершенно опровергается целым рядом исследований, появившихся в течении последних пятидесяти лет, в которых приведены письменные и изобразительные источники, поздние этнографические аналогии, свидетельствующие о богатстве и разнообразии собственного оборонительного вооружения у монголо-татар в XIII – начале XIVв. Монголо-татарский доспех в целом восходит к древней традиции оборонительного вооружения Центральной и Восточной Азии, имея вместе с тем ряд отличий. Производство именно монголо-татарского доспеха было в широких масштабах налажено чингизидами в захваченных областях с высоким уровнем ремесленного производства, например, в Иране, как о том свидетельствует Рашид-ад Дин.

Однако указанные выше исследования за редким исключением практически совершенно не учитываются в работах по военной и политической истории борьбы Руси с ордынским игом. Правильному освещению проблемы мешает подчас и тенденциозность подхода.

Вторая половина XIVв. – новая ступень в истории монголо-татарских государств, образовавшихся в результате распада империи чингизидов. В целом ряде регионов (Китай, Иран, Малая Азия и др.) власть вообще уходит из рук чингизидов, и не только фактически, но и юридически. Однако это не значит, что культурные традиции (а военное дело является их частью) предыдущего, более чем столетнего, периода, были забыты. Напротив, культура, выработанная в системе монголо-татарских государств, объединившей и впитавшей достижения огромного числа разных народов – эта «имперская» культура на новом этапе определила развитие локальных культур, хотя и самостоятельных, но развивавшихся на базе и зачастую в рамках единой традиции. Материалы, используемые в данной работе, происходят из разных частей бывшей империи чингизидов. К сожалению, не для всех регионов эти данные достаточно полны, но в данном предварительном обобщении, где разные категории источников дополняют друг друга, мы попробуем выделить основные общие элементы защитного вооружения, а также, по возможности, их локальные особенности. Представляется правомерным распространить на определенную территорию , где пока не обнаружено соответствующих материалов, сходные данные о видах вооружения, происходящие из даже весьма отдаленных друг от друга регионов, примыкающих к этой территории.

Использованные источники можно отнести к нескольким видам :1) археологические - находки подлинных предметов в Центральной Азии, Южной Сибири и в Прикубанье;2) письменные – персидские тексты начала XVв., текст «Задонщины», восходящей к этому же времени;3) изобразительные – персидские миниатюры из Фарса, Ирака и особенно Азербайджана – из Тебриза;4) музейные – из старых хранилищ оружия.

Все они прекрасно соответствуют друг другу, совпадая подчас до самых мелких деталей. В качестве аналогий, помогающих лучше уяснить как вопрос о самом монголо-татарском доспехе второй половины XIV – начала XVв., так и вопрос о его роли в развитии защитного вооружения Евразии, нами привлечены материалы из стран, так или иначе соприкасавшихся с монголо-татарами – от Китая до Руси и Западной Европы.

ПанцириИсторики побед Тимура Низам ад-Дин Шами в «Зафар-наме» 1401-1404 гг. и Шараф ад-Дин Йезди в «Зафар-наме» 1424/25 гг. описывают войска Тохтамыша и специально отмечают отряды конников, одетых в латы, причем в количестве 15 и 30 кошунов (подразделений, насчитывающих менее 10 тыс. человек, поскольку отряд в 10 тыс. человек назывался туменом, и более отряда в 1000 человек, называвшегося минганом). В «Задонщине» упомянуты «боданы бессерменские», т.е. кольчуги из плоских, рубленных из стального листа, колец.

Табл. I. Кольчуга и пластинчато-кольчатый доспех.1 - миниатюра из "Шах-наме". Шираз, 1397 г., библ. Честер Битти. Дублин.2, 3 - миниатюры из "Поэм" Хаджу Кермани, художник Джунанд Султан. Багдад. 1396 г., библ. Брит. музея. Лондон.4 - панцирь из погребения в кургане станицы Усть-Лабинская, Прикубанье, конец XIV - начало XV в. Гим. оп 341

Надо сказать, что кольчуга не была частью исконно монголо-татарского доспеха и не находила сколько-нибудь широкого применения в Центральной Азии, видимо, до XIV-XV вв. Но она была основным видом панциря в западных областях будущей империи чингизидов до прихода завоевателей. Находки кольчуг довольно многочисленны на территории Золотой Орды, особенно много из Прикубанья, в погребениях XIV века. Сама по себе в качестве самостоятельной части доспеха кольчуга редко встречается в миниатюрах (табл. I, 1,2), но очень часто изображается в качестве второго, неосновного панциря, поддеваемого под панцирь другого типа. Несомненно, завоеватели, познакомившись с кольчугой, оценили ее высокие защитные свойства, удобство и включили ее в свой арсенал, тем более что в Иране, Причерноморье, Средней Азии, на Кавказе и Руси существовали давние традиции изготовления этого доспеха. Судя по миниатюрам, кольчуги были и длинными распашными, и короткими нераспашными. Подол и рукава нередко отделывались рядами латунным или золоченых колец. Подол коротких кольчуг мог выплетаться фестончатым, причем традиция эта сохранилась в Иране и Индостане до XIX в. Большая длина кольчуг на миниатюрах подтверждается археологическим материалом: кольчуга из погребения XIII-XIV вв. близ Цозаровки достигает в длину 115 см при росте погребенного около 158 см.

Наиболее высокими защитными свойствами, а так же легкостью и удобством обладал панцирь, в котором в кольчужное плетение включались металлические, стальные пластинки. Разновидности его, называемые «бахтерец», «бехтерец» (от перс. «бехтер») и «юшман» (от перс. «джавшан») ценились крайне высоко и были широко распространены на мусульманском Востоке и в России в XVI – XVII вв. Зарубежные оружиеведы фиксируют его появление в мамлюкско-черкесском государстве в XV в.6 А.Ф.Медведев и А.Н. Кирпичников намекают на более ранее (чем XIII-XIVвв.) появление этого панциря на Руси, основываясь на том, что на некоторых пластинах из Новгорода этого времени имеются отверстия вдоль всех сторон. Но не говоря о том, что отдельные пластины с отверстиями по периметру, единичные из которых были прямоугольной формы, нашивались, скорее всего, просто на мягкую основу, подавляющее же большинство их, сложной формы, явно относится к набору фигурной пластинчатой оторочки рукавной проймы и целиком пришивалось к кожаным или матерчатым фестонам. Наиболее раннее изображение кольчужно-пластинчатого панциря можно встретить на тебризской миниатюре 1370-1380 гг. и на багдадской миниатюре конца XIV в. (табл. I, 3; табл. VII, 4, 5). Огромный интерес для нашей темы представляют остатки доспеха, найденные Н. Веселовским в 1903 году в кургане у станицы Усть-Лабинская Кубанской области (табл. I, 4). От него сохранились проржавевшие обломки пластин, а иногда и целые блоки из нескольких обломков или целых пластин прямоугольной формы размером 7х4 см, соединенных кольцами кольчуги (последние сохранились и в отверстиях, и на поверхности в виде отдельных обломков). По стремени, найденному в этом погребении, имеющему восточноевропейские аналоги в XII-XIII вв., а центральноазиатские – в XIII-XV вв., доспех можно датировать не позднее второй половины XIV – начала XV в. Таким образом, Усть-Лабинская находка представляет самый старый образец из известных кольчато-пластинчатых панцирей. Совершенно не обязательно, чтобы он был изготовлен на месте, в Прикубанье, на территории Золотой Орды, – возможно, он был привезен с Ближнего Востока. Показательно, однако, что именно в Золотой Орде фиксируется одно из самых ранних бытований новинки поистине мирового значения, которой впоследствии суждено было изменить весь облик доспеха центральной и восточной частей Евразии.

Несомненно, популярным оставался ламеллярный панцирь, выполненный из узких металлических или кожаных пластинок, связанных между собой ремешками (табл. II, 2). Применялся также ламинарный панцирь из полос железа или твердой толстой кожи (табл. II, 3). Оба типа набора часто комбинировались в одном панцире (табл. I, 1). Все панцири из твердых материалов, из деталей, связанных непосредственно между собой, назывались у монголов «хуяг» (не исключено, что это название носила у монголов и кольчуга).Табл. II. "Хуяг" и "хатангу дегель".1, 2 - миниатюра из альбома. Тебриз, 1370 - 1380-е годы, Департамент прусских культурных владений. Зап. Берлин.3 - миниатюра из альбома. Багдад или Тебриз, конец XIV - начало XV вв. Департамент прусских культурных владений. Зап. Берлин.4-6 - миниатюры из альбома. Тебриз, 1370-1380-е годы, библ. музея апу-сарай. Стамбул

В «Сокровенном сказании» ламеллярный и ламинарный панцири названы «худесуту хуяг» - пронизанный, прошитый (ремнями) панцирь. Подробнейшее описание хуяга, полностью совпадающее с изображениями на тебризских и ширазских миниатюрах первой половины XIVв.12, оставил Плано Карпини. Однако, неправомерно механически переносить описание Плано Карпини, сделанное в середине XIII в., на монголо-татарский доспех конца XIV в., как это делает А.Н. Кирпичников. Несомненно, что общие принципы структуры и покроя сохранились, но произошли изменения, и весьма немаловажные. Так, панцирь, скроенный в форме халата, со сплошным осевым разрезом спереди и от крестца до подола сзади, видимо, к концу XIVв. практически прекращает свое бытование в западной части земель, находившихся под властью чингизидов. Изменениям подвергся и панцирь, представляющий собой наборную кирасу с привешенными наплечниками и защитой таза и бедер. Наряду со старыми, широкими ламинарными и ламеллярными наплечниками начинает распространяться новая, более совершенная форма защиты плеч и предплечья (её мы рассмотрим ниже). Кроме ламинарных и ламеллярных широких и длинных, либо изредка маленьких набедренников со второй половины XIV в. нижняя часть корпуса получает дополнительную защиту в виде состоящего из сплошных или набранных из пластинок полос маленького прямоугольника, прикреплявшегося спереди к середине подола кирасы, и большой трапеции, прикреплявшейся к подолу кирасы сзади. (Не стоит думать, что здесь мы встречаемся с чем-то принципиально новым для монголо-татарского вооружения. Подобное прикрытие издавна бытовало в Центральной и Восточной Азии, и особенно характерно было для уйгурского домонгольского доспеха.) В монголо-татарских государствах именно уйгуры составляли большинство среди чиновничества, а также среди придворных, поэтов, художников и т.п. При полном господстве монголов уйгурские традиции, видимо, бытовали подспудно, тогда как после ослабления и падения власти чингизидов уйгурские элементы «имперской» культуры получили яркое проявление и развитие, в частности в вооружении.

Особенно были распространены у монголо-татарских воинов панцири из мягких материалов – войлока, кожи, ткани, из многих слоев материала, простеганных и проложенных металлом. По-монгольски они назывались «хатангу дегель»17 – крепкий, твердый (как сталь) халат, кафтан. Халатообразный или кирасообразный покрой «хатангу дегеля» практически не отличался от покроя «хуяга». Отличие состояло в том, что в силу технических причин кираса «хуяга» оставляла открытыми плечи и держалась на лямках, тогда как мягкая кираса «хатангу дегеля» полностью защищала плечи (табл. II, 4). Оплечья «хатангу дегеля» имели вид прямоугольных или фигурно вырезанных листовидных лопастей. Если до середины XIV в. простой мягкий «хатангу дегель», судя по миниатюрам, носился самостоятельно (хотя уже в «Сокровенном сказании» середины XIII в. описывается, как Чжамуха одевает «хатангу дегель» под «худесуту хуяг»), то со второй половины XIV в. он, как правило, поддевается под «хуяг» (табл. II, 1, 2, 3). Судя по миниатюрам, «хатангу дегель», надеваемые под твердый панцирь, во второй половине XIV – начале XV в. покрывались красной тканью, не имели рукавов, подол их едва доходил до колен, редко – ниже колен. Спереди под горлом и сзади под затылком к нему прикреплялись металлические круглые диски, и еще по диску с каждого бока подмышками. Лишь в одном случае на тебризской миниатюре 70-80-х годов XIV в. зафиксирован «хатангу дегель» с оплечьями в виде фигурного листа, выстроченный мелким геометрическим узором, с длинными набедренниками, окаймленными широкой узорной полосой. С начала XV в. на тебризских миниатюрах появляются изображения мягких «хатангу дегель» с широкими и короткими стегаными рукавами (табл. VI, 4) и кафтаны на толстой подкладке с высокими стоячими стегаными воротниками. Их появление на миниатюрах связано, скорее всего, с традиционным костюмом тюрок-огузов, образовавших в конце XIV в. в Северо-Западном Иране государства Кара-Койунлу и Ак-Койунлу. Интересно, однако, что такие же боевые кафтаны известны по описаниям, прекрасным гравюрам в книге Герберштейна 1526 г.23 как один из основных видов доспеха русской конницы с начала XVI в. Нет оснований сомневаться в том, что на землях крымчаков и ногайцев, расположенных между Азербайджаном и Русью, в XV в. бытовал аналогичный доспех, воспринятый ими у огузов и переданный московитам. Важным представляется и то, что этот панцирь в русском языке назывался «тегиляй» – от монгольского «дегель», что свидетельствует о прочном бытовании монгольского термина и определяемого им предмета на большой территории на протяжении очень значительного промежутка времени. Панцирь «хатангу дегель» применялся самостоятельно во второй половине XIV – начале XV в. Одна из переходных его разновидностей настоящие рукава узкие и длинные, простеганные поперек (табл. VI, 2). Этот панцирь имел, помимо обычной пары металлических дисков в середине верхней части груди и спины, усиления в виде выпуклых металлических наплечников. Подобно поддоспешному «хатангу дегель», этот доспех покрывался тканью красного цвета.Табл. III. Сравнительная таблица деталей пластинчатых доспехов Евразия XIII-XVII вв.1 - Абаза, р-н Абакана (в комплекте 54 пластины), XIII-XIV вв. Абаканский музей.2 - пластины из Минусинского музея.3, 4 - р-н Нижнего Абакана. ГЭ, колл. В.В. Раддова, Э. 1123-1129, Э. 1123-1130.5 - пластина панциря, Золотая Орда (Крым или Сев. Кавказ), конец XIV-XV в. ГЭ, № 3.0.6855.6 - из погребения первой половины XVII в. у дер. Вэньцзян, уезд Чэнгун, пров. Юннань, Китай.7 - Переяславль Рязанский, вторая половина XIII-XIV в. 8 - Новгород, вторая половина XIII-XIV в. 9 - Владимиро-Суздальская земля, XIV-XV вв.10 - Готланд, Висбю, 1361 г.11 - Линдхольм, датско-шведское пограничье. XIV в.

Судя по миниатюрам и археологическим находкам, а также ряду письменных источников, очень популярным в татаро-монгольских войсках был «хатангу дегель», усиленный подбоем из металлических пластин. Уже Фридрих Гогенштауфен, император Священной Римской империи, в своем послании к английскому королю от 1241 г. упоминает монгольские доспехи в виде панциря из кожи быков, ослов и лошадей, с внутренней стороны которых укреплены железные пластинки. Изображения такого панциря встречаются и в тебризской, и ширазской миниатюре начала XIV в., и в японском свитке-картине «Сказание о монгольском нашествии» конца XIII в. Но особенно много изображений усиленного «хатангу дегеля» во второй половине XIV – XV в. (табл. II, 4, 5). По покрою и внешнему виду он практически не отличается от неусиленного варианта. Особенность заключается лишь в нескольких деталях : прямоугольные или вырезанные листовидные оплечья-лопасти, как у «хуяга», металлические заклепки от пластин и цвет покрывающей ткани. Почти всегда усиленный «хатангу дегель» покрывался тканью сиреневого, фиалкового, фиолетового или голубого цвета. Может быть, этот цвет должен был имитировать, особенно на далеком расстоянии, железо. Металлические заклепки, часто бронзовые или золоченые, создавали декоративный эффект, который усиливался и немногими металлическими накладками на поверхности панциря (на миниатюрах это обычно пара дисков) на груди и спине.

Весьма интересным объектом исследования являются пластины подбоя. На огромной территории от Тихого океана до Балтийского и Черного морей найдено множество комплексов пластинчатых наборов (табл. III). Их составляли железные пластины прямоугольной или квадратной формы, некоторые со скошенными углами, довольно крупные, 6-10х4-6 см, слегка изогнутые по вертикальной или горизонтальной оси, имеющие систему отверстий, в некоторых из которых сохранились заклепки. Пластины пришивались или приклепывались к мягкой основе; нередко оба способа прикрепления совмещались. Уяснению вопроса о датировке и определении типа панциря, к которому принадлежали пластины, и особенно о его происхождении, помогли недавние находки в Туве и в Минусинской котловине. Прежде всего это относится к комплексу из Абазы, недалеко от Абакана (табл. III, 1). Вопреки мнению Ю.С. Худякова, датирующего комплекс XII-XIII вв.26, мы относим его к XIII-XIV вв., соглашаясь с Я.И. Сунчугашевым, поскольку в составе комплекса имеется литой чугунный котел, характерный именно для этого периода (никак не раньше).

Видимо, к этому же периоду можно отнести и пластины из случайных находок, хранящиеся в Минусинском музее и в Государственном Эрмитаже (табл. III, 2, 3). Особую ценность для нашего исследования имеет находка двух практически полных наборов панцирных пластин в горном тайнике в Бий-Хеймском районе Тувы (табл. IV). Ряд деталей одного из них (табл. IV, 2 г,е,ж) находят точные аналогии в тебризской миниатюре 70-80-х годов XIV в. (табл. II, 4, 6). Таким образом, почти на всей бывшей территории империи чингизидов мог существовать практически одинаковый тип панциря, причем нам известны и внешний его вид, и детали, и крой, и конструкция. Уточнению ряда деталей способствуют и панцири рассматриваемого типа, хранящиеся в Государственном Эрмитаже, особенно один из них, имеющий отдельно надеваемые оплечья (табл. V, 1). Его по ряду признаков можно отнести к Золотой Орде конца XIV – начала XV вв., и он требует особо тщательного исследования специалиста по культуре Золотой Орды.

Табл. IV. Детали доспехов из Тувы. Пластины панцирных наборов из тайника на северном склоне горы Ийн-Кулак в Бий-Хемском р-не Тувы, железо конец XIV в.1 - первый набор, 172 пластины.2 - второй набор, 193 пластины: a - рядовые пластины набора груди и спины, 125 шт.;б - крайние пластины с пряжками, 3 шт.; в - пластины у ворота и пройм, 18 шт.;г - пластины хребта, 5 шт.; д - наружные пластинки с латунной чеканной накладкой, 3 шт.; е - пластины предплечий 37 шт.;ж - оплечья с латунными чеканными накладками, 2 шт.

Все эти материалы позволяют сделать достаточно вероятную реконструкцию двух разновидностей усиленного «хатангу дегель» (табл. V, 2, 3).

Существенным для данной темы является вопрос о терминологии. Некоторое недоумение исследователей может вызвать то, что термином «усиленный хатангу дегель» мы обозначаем панцирь, который и в источниках, и специальной литературе называется «куяк». Однако история развития и самого панциря, и термина свидетельствует о том, что оба термина приложимы к одному явлению. Как видно из табл. III, принцип конструкции «хатангу дегель», равно как и особенности бронирующих пластин, нашел широкое распространение на Руси (табл. III, 7-9), в Прибалтике и Западной Европе (табл. III, 10, 11). Разница состояла в том, что в русских панцирях пластины в силу давней, еще византийской, традиции могли нашиваться поверх основы, а западноевропейские панцири имели другой покрой. Важно то, что изображения и находки определенного типа панцирей и их деталей в Европе встречаются только со второй половины XIII в., т.е. после монголо-татарских завоеваний в Восточной Европе (этому может противоречить изображение панциря с рядами точек между горизонтальными полосами, могущими обозначать заклепки на его изнанке, на вратах Суздальского собора начала XIII в; но на западноевропейских изображениях XI-XIII вв. мы видим подобную же разделку поверхности панциря, причем изображена заведомо кольчуга). Панцирь, в котором металлические пластины пришивались к изнанке основы или зашивались и заклепывались между слоями мягкого материала, известен в IX-XIII вв. от Центральной Азии до Испании, причем распространение его шло с востока на запад, но тогда он был редок, а в Европу, видимо, вообще не попадал. Но с XIV в. он распространен уже повсеместно, что, видимо, следует связывать с его бурным развитием в монголо-татарских государствах. В связи с этим показательно, что панцирь этого типа у маньчжур и китайцев (табл. III, 6), бытовавший до начала XX в., носил у них название «татарского».

Табл. V. Панцири типа "хатангу дегель".1 - панцирь золотоордынский (Крым или Сев. Кавказ?), конец XIV-XV в., кожа, бархат, железные вороненные пластины.ГЭ. 3.0.6855.2 - реконструкция панциря на базе 1-го набора из Бий-Хемского р-на Тувы. Музей на Куликовом поле. Разработка реконструкции М. В. Горелика, мастер Л. А. Парусников. 3. - реконструкция панциря на базе 2-го набора из Бий-Хемского р-на Тувы и тебризской миниатюры. Разработка реконструкции М. В. Горелика, мастер Л. А. Парусников.

Одновременно с этим процессом происходит вытеснение ламеллярного доспеха, который к XVI в. сохраняется только в Монголии, Тибете и Китае, а металлический ламинарный доспех уже в XV в. получает новый способ соединения полос металла – путем наклепывания их на ремни. Таким образом, резко сужаются зоны бытования типов панцирей, называвшихся по-монгольски «хуяг», по тюркски – «куяк». Но на территориях, где ламеллярный и ламинарный панцири вышли из употребления, именно усиленный «хатангу дегель» оставался единственным типом панциря из металлических пластин, унаследованным от монгольского времени. Распространившиеся тут в XV-XVIвв. новые типы панцирей – пластинчато-кольчатые – имели и новые, собственные, названия. Поэтому старый термин «куяк» – панцирь из металлических пластин – остался за старым же доспехом, также из металлических пластин, но совсем другой конструкции, нежели монгольский «хуяг». Обратимся к самому термину. А.Н. Кирпичников в 1971 г. писал, что «куяк» – слово тюркское, заимствованное монголами, поскольку впервые упоминается в тюркском тексте XI в., тогда как в монгольском языке оно известно с XIII в. В 1976 г. он объявляет это слово монгольским, но уже без разъяснений. В действительности же впервые слово «куяк» зафиксировано в тексте книги «Кутадгу билик» Юсуфа Баласагунского (1069-1070), но только в одной из рукописей этой книги, правда, самой ранней наманганской, конца XII – первой половины XIII в. Но это и единственный факт для всего огромного количества памятников древнетюркской письменности, где панцирь многократно упоминается под термином «ярык», «ярак», «куба». «Хуяг» известен в «Сокровенном сказании» XIII в., но более ранних монгольских литературных текстов просто нет. Главное же, что здесь «хуяг» – единственный термин для твердого панциря, неоднократно повторяемый, имеющий определения и этимологию – он происходит от монгольского глагола «хуягу» – привязать, связать, сплести, с прилагательным «хедусуту» – «продернутый ремнями», от «худесу» – «ремень». В древнетюркском же языке никаких этимологий для «куяка» нет. Употребление же его среднеазиатским переписчиком тюркского литературного текста в конце XII – первой половине XIII в. (характерно, что слова «куяк» нет в словаре тюркского языка Махмуда Кашгарского, одновременного «Кутадгу билик», зато у него есть «ярык») легко объясняется заимствованием из языка монголоязычных киданей-кара-китаев, чье государство как раз в это время охватывало значительные территории Средней Азии.

Характерным явлением второй половины XIV в. является развитие системы защиты плеч и предплечий. На смену большим прямоугольным или листовидным по форме, ламеллярным или ламинарным по конструкции оплечьям приходит система, где плечо прикрывает выпуклая кованая пластина, а предплечье – связанная с ней полоса из узких горизонтальных пластинок, набранных на вертикальные ремни. Пластинки изогнуты, так что набор плотно охватывает предплечье (табл. II, 1-3, 6; табл. IV, 2е, ж). Прототипом этой системы было, видимо, оплечье, состоящее из округлой выпуклой пластины для защиты плеча и соединенной с ней подпрямоугольной изогнутой по длинной оси пластины для прикрытия предплечья; эта система зафиксирована на ширазской миниатюре 1330-1340-х годов (табл. VI, 1).

Совершенно такая же система и в это же самое время находит отражение в западноевропейских изобразительных памятниках. Получают распространение и наплечники в виде металлической выпуклой пластины прямоугольной, подтреугольной или округлой формы. Наиболее ранние из них происходят из погребения кочевника второй половины XIIIв. В Чолёсе, Венгрия (табл. VI, 9), причем там они прикреплялись к кольчуге. Подтреугольные наплечники, прикреплявшиеся к лямкам кирасы, известны в тебризской миниатюре со второй четверти XIV в. (табл. VI, 4). С XV в. они становятся почти непременной деталью мамлюкско-турецкого зерцального доспеха. Начиная со второй четверти XIV в. наплечники появляются на Руси и в Западной Европе (табл. VI, 5-8).

М.В. Горелик.Монголо-татарское вооружение второй половины XIV- начала XV вв.// Куликовская битва в истории и культуре нашей Родины: Сборник / Под ред. Б.А.Рыбакова. - М., 1983.Взято у http://swordmaster.org/

mihalchuk-1974.livejournal.com

Оружие монголов - Военная история

Во время татаро-монгольского нашествия столкнулись две средневековых концепции ведения войны. Условно говоря – европейская и азиатская. Первая ориентирована на ближний бой, когда исход сражения решается в рукопашной схватке. Естественно схватка велась с применением всего комплекса боевых средств ближнего боя. Метательное оружие и дистанционный бой являлись вспомогательными. Вторая концепция, наоборот, ориентировалась на бой дистанционный. Противник изматывался и истощался непрерывным обстрелом, после чего опрокидывался в рукопашной. Здесь главным был маневренный дистанционный бой. Монгольская армия эпохи завоеваний довела эту тактику до совершенства.Таким образом, если основным оружием европейского рыцаря и русского дружинника являлось копье, то основным оружием монгольского воина был лук со стрелами. С конструктивной точки зрения монгольский лук принципиально не отличался от арабского или, к примеру, корейского. Он был сложносоставным, изготовлялся из дерева, рога, кости и сухожилий. Деревянная основа лук изготавливалась из гибких и распространенных в данной местности пород дерева, была популярна береза. С внутренней (обращенной к лучнику) стороны основы от рукояти до концов (рогов) наклеивались роговые пластины. С внешней стороны (обращенной к мишени) на всю длину лука приклеивались сухожилия. На рукоять и на концы прикреплялись костяные накладки. Деревянная основа могла изготавливаться из нескольких пород дерева. Использование роговых накладок связано с тем, что рог обладает высокой упругостью при сжатии. В свою очередь, сухожилия обладают большой упругостью при растяжении. Длина лука составляла 110 – 150 см.

Многие любят сравнивать монгольский лук с древнерусским. Доказывая, что древнерусский был ничем ни хуже монгольского или, наоборот, во всем ему уступал. С конструктивной точки зрения, основное отличие древнерусского лука была в отсутствие роговых накладок. Это, при прочих равных, делало его менее мощным. Впоследствии, под монгольским влиянием конструкция русского лука потерпела изменения, и в нее данные накладки были добавлены. Назывались подзоры. Однако, преимущество монгольского лука подавляющим не было. Древнерусский лук также был сложносоставным, изготовлялся из двух пород дерева, сухожилий и кости. Уступал, но не сильно.

Основным клинковым оружием ближнего боя монгольских воинов была сабля. Монгольские сабли объединяли в себе, в том числе и сабли покоренных народов, поэтому трудно выделить какой-либо конкретный тип сабли и назвать ее монгольской. В целом монгольские сабли имели слабый изгиб (как и все сабли того времени), могли иметь гарду в виде перекрестья или в виде диска. Длина составляла около метра.

Наряду с саблями широко использовались палаши, мечи и боевые ножи. Из короткого древкового оружия ближнего боя монголы применяли боевые топоры, булавы и шестоперы. Как и клинковое, древковое оружие отличалось большим разнообразием конструктций.

Длинное древковое оружие было представлено копьями и пальмой. Наконечники копий могли быть удлиненно-треугольной, ромбической, лавролистной или пикообразной формы. Часто наконечник имел крюк, для стаскивания противника с коня. Пальма представляла собой копье с длинным ножевидным наконечником.

Монгольские щиты были выпуклые, круглой формы, относительно небольшие и легкие. Изготавливались из гибких и прочных прутьев (ивовых, бамбуковых и пр.). Прутья концентрически сплетались и соединялись сплошной обвязкой из разноцветных нитей. В центре щита устанавливался металлический умбон. Диаметр составлял 50-80 см. При ношении щит закидывался за спину. Также монголы использовали щиты, изготовленные из дерева и кожи.

Надо сказать, что копья и щиты были относительно слабо распространены в монгольской армии. Главным образом среди тяжеловооруженной ударной кавалерии. Легкой кавалерии щит и копье были не нужны, поскольку мешали пользоваться основным оружием – луком.

arcanag.livejournal.com

Оружие и доспехи воинов-монголов (часть первая) » Военное обозрение

«Я низвергну тебя с небесного свода,Снизу вверх подброшу тебя словно лев,Не оставлю в живых никого в твоем царстве,Огню предам города, края и земли твои».(Фазлуллах Рашид-ад-Дин. Джами-ат-Таварих. Баку: «Нагыл Еви», 2011. С.45)

Недавняя публикация на «Военном обозрении» материала «Зачем создали фальшивку про "монгольское" нашествие на Русь» вызвала обильную, по-иному и не скажешь, полемику. И одним она понравилась, другим нет. Что естественно. Но в данном случае речь пойдет не о содержательной стороне данного материала, а о… «формальной», то есть принятых правилах написания подобного рода материалов. В публикациях на историческую тему, тем более если материал автора претендует на нечто новое, принято начинать с историографии вопроса. Хотя бы коротко, потому, что «мы все стоим на плечах гигантов», вернее тех, кто был раньше нас. Второе, любые априорные утверждения обычно доказываются ссылками на заслуживающие доверия источники. Равно, как и утверждения адептов материала о том, что монголы не оставили и следа в военной истории. И так как сайт ВО ориентируется именно на нее, то есть смысл рассказать о нем поподробнее, основываясь не на мифических откровениях, а на данных современной исторической науки.

Схватка конных монгольских отрядов. Иллюстрация из рукописи «Джами' ат-таварих», XIV век. (Государственная библиотека, Берлин)

Начать следует с того, что вряд ли есть какой другой народ, о котором было так много всего написано, но известно в сущности совсем немного. Действительно, хотя тексты Плано Карпини, Гильома де Рубрукаи Марко Поло [1] неоднократно цитировалась (в частности, первый перевод работы Карпини на русский язык был опубликован еще в 1911 году), от их пересказа письменных источников у нас, в общем-то, не прибавилось.

Переговоры. Иллюстрация из рукописи «Джами' ат-таварих», XIV век. (Государственная библиотека, Берлин)

Зато нам есть с чем сравнивать их описания, поскольку на Востоке свою «историю монголов» написал Рашид ад-Дин Фазлуллах ибн Абу-ль-Хайр Али Хамадани (Рашид ад-Доулэ; Рашид ат-Табиб — «врач Рашид») (ок. 1247 — 18 июля 1318,) — известный персидский государственный деятель, врач и ученый-энциклопедист; бывший министром в государстве Хулагуидов (1298 — 1317). Его перу принадлежит написанный на персидском языке исторический труд под названием «Джами' ат-таварих» или «Сборник летописей», представляющий собой ценнейший исторический источник по истории Монгольской империи и Ирана эпохи Хулагуидов [2].

Осада Аламута 1256 г. Миниатюра из рукописи «Тарих-и джахангушай». (Национальная библиотека Франции, Париж)

Другим важным источником по данной теме является историческое сочинение «Та’рих-и джахангушай» («История мирозавоевателя») Ала ад-дин Ата Малик ибн Мухаммеда Джувейни (1226 — 6 марта 1283), еще одного персидского государственного деятеля и историка все той же эпохи Хулагуидов. Его сочинение включает три основные части:Первая: история монголов, а также описания их завоеваний до событий, последовавших после смерти хана Гуюка, включая рассказ о потомках ханов Джучи и Чагатая;Вторая: история династии хорезмшахов, и здесь же дана история монгольских наместников Хорасана до 1258 года;Третья: в ней продолжается история монголов до их победы над ассасинами; и рассказывается о самой этой секте [3].

Завоевание монголами Багдада в 1258 г. Иллюстрация из рукописи «Джами' ат-таварих», XIV век. (Государственная библиотека, Берлин)

Археологические источники есть, но они не слишком богаты. Но их на сегодня уже вполне достаточно, чтобы делать доказательные выводы, а тексты о монголах как оказалось, существуют не только на европейских языках, но и на китайском. Китайские источники, о которых в данном случае идет речь, заключаются в династийных историях, в данных государственной статистики и государственных летописях. И вот они-то подробно и по годам, со свойственной китайцам тщательностью, описывают и войны, и походы, и размеры дани, выплачиваемой монголам в виде риса, бобов и крупного рогатого скота, и даже тактические приемы ведения войны. Отправлявшиеся к монгольским правителям китайские путешественники также оставили свои записки о монголах и Северном Китае первой половины XIII в. «Мэн-да бэй-лу» («Полное описание монголо-татар») – практически это самый древний источник, написанный на китайском языке по истории Монголии. Данное «Описание» содержит рассказ южносунского посла Чжао Хуна, который побывал в Яньцзине в 1221 г. у главнокомандующего монгольскими войсками в Северном Китае Мухали. «Мэн-да бэй-лу» был переведен на русский язык В. П. Васильевым еще в 1859 г. и для того времени эта работа представляла большой научный интерес. Однако сегодня она уже устарела и необходим новый, более качественный ее перевод.

Междоусобица. Иллюстрация из рукописи «Джами' ат-таварих», XIV век. (Государственная библиотека, Берлин)

Существует и такой ценный исторический источник, как «Чан-чунь чжэнь-жэнь си-ю цзи» («Записка о путешествии на Запад праведника Чан-чуня») —посвященный путешествиям даосского монаха по Центральной Азии во время западного похода Чингисхана (1219—1225 гг.). Полный перевод этого труда был осуществлен П.И Кафаровым в 1866 году и это единственный на сегодня полный перевод этого труда, который не потерял своего значения и сегодня. Есть «Хэй-да ши-люе» («Краткие сведения о черных татарах») — еще более важный источник (и самый богатый!) сведений о монголах по сравнению с «Мэн-да бэй-лу» и «Чан-чунь чжэнь-жэнь си-ю цзи». Он представляет собой записки сразу двух китайских путешественников — Пэн Да-я и Сюй Тина, побывавших в Монголии при дворе Угэдэя в составе южносунских дипломатических миссий, и сведенные воедино. Однако на русском языке мы имеем лишь половину этих записок.

Интронизация монгольского хана. Иллюстрация из рукописи «Джами' ат-таварих», XIV век. (Государственная библиотека, Берлин)

Наконец, есть и собственно монгольский источник, и памятник собственно монгольской национальной культуры XIII в. «Монгол-ун ниуча тобчан» («Тайная история монголов»), открытие которого непосредственным образом связано и с китайской историографией. В нем рассказывается о предках Чингисхана и о том, как он боролся за власть в Монголии. Изначально она была записана при помощи уйгурского алфавита, который монголы позаимствовали в начале XIII в., однако она дошла до нас в транскрипции, сделанной китайскими иероглифами и (к счастью для нас!) с точным подстрочным переводом всех монгольских слов и кратким комментарием каждого из параграфов, написанном на китайском языке.

Монголы. Рис. Ангуса МакБрайда.

Кроме этих материалов имеется значительный массив информации, заключенный в китайских документах эпохи монгольского владычества в Китае. Например, «Тун-чжи тяо-гэ» и «Юань дянь-чжан», в которых записаны указы, административные и судебные решения по самым разным вопросам, начиная с указаний, как правильно зарезать овцу по обычаю монголов, и заканчивая указами правивших в Китае монгольских императоров, и описаний общественного положения различных классов тогдашнего китайского общества. Понятно, что в качестве первоисточников эти документы имеют большую ценность для историков, изучающих время владычества монголов в Китае. Словом, существует обширный пласт источников в области синологии, которые имеют непосредственное отношение и к истории средневековой Монголии. Но понятно, что все это надо изучать, как, собственно, и любую отрасль истории прошлого. «Кавалерийская атака на историю» по типу «пришел, увидел, победил» с ссылками только на одного Гумилева и Фоменко и К (как это мы довольно часто встречаем в сопутствующих комментариях), в данном случае совершенно неуместна.

Монгол гонит пленных. Рис. Ангуса МакБрайда.

Однако следует подчеркнуть, что, приступая к изучению данной темы, намного проще иметь дело со вторичными источниками, включая и те, что основаны не только на изучении первичных письменных источников европейских и китайских авторов, но и на результатах археологических раскопок, проведенных в свое время советскими и российскими учеными. Ну, а для общего развития в области истории своей Родины можно порекомендовать выложенные в открытом доступе Институтом археологии РАН 18 томов серии «Археология СССР», вышедших за период с 1981 по 2003 год. Ну и, разумеется, для нас главный источник информации это ПСРЛ – Полное собрание русских летописей. Отметим, что на сегодня нет никаких реальных свидетельств их фальсификации ни в эпоху Михаила Романова, ни Петра I, ни Екатерины II. Все это не что иное, как измышления дилетантов от «фолк-хистори», не стоящие и выеденного яйца. Самое интересное, что о летописных рассказах (последних, кстати, не один, а много!) слышали все, но почему-то мало кто их читал. А зря!

Монгол с луком. Рис. Вайна Рейнольдса.

Что касается собственно оружиеведческой темы, то здесь важное место занимают исследования целого ряда отечественных историков, признанных как в России, так и за рубежом [4]. Есть целые школы, созданные известными историками в отдельных вузах нашей страны и подготовившие по данной теме ряд интересный и значимых публикаций [5].

Очень интересную работу «Оружие и доспехи. Сибирское вооружение: от каменного века до средневековья», изданную в 2003 году, написал А.И. Соколов, на момент ее издания кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института археологии и этнографии Сибирского отделения РАН, который более 20 лет занимался археологическими изысканиями на Алтае и в степях Минусинской котловины [6].Одна из книг Стивена Тёрнбулла.

Уделили свое внимание теме военного дела у монголов и англоязычные историки, публикующиеся в издательстве «Оспрей», и в частности, такой известный специалист, как Стивен Тёрнбулл [7]. Знакомство с англоязычной литературой в данном случае выгодно вдвойне: дает возможность познакомиться с материалом и усовершенствоваться в английском, не говоря о том, что иллюстративная сторона изданий «Оспрей» отличается высоким уровнем достоверности.

Тяжеловооруженные монгольские воины. Рис. Вайна Рейнольдса.

Познакомившись, пусть даже и очень кратно, с историографической основой темы монгольского [8] военного искусства, можно рассмотреть его уже и в целом, оставив ссылки на каждый конкретный факт для сугубо научных работ в этой области.Начать, однако, рассказ о монгольском вооружении следует не с оружия, а… с конской упряжи. Именно монголы догадались заменить удила с псалиями на удила с большими наружными кольцами — трензелями. Они находились на концах удил, а уже к ним крепились ремни оголовья и подвязывались поводья. Так, удила и уздечки приобрели современный вид и остаются таковыми и сегодня.

Монгольские удила, трензельные кольца, стремена и подковы.

Усовершенствовались ими и седла. Теперь луки седел стали делать так, чтобы получить более широкое основание. А это, в свою очередь, позволило уменьшить давление всадника на спину животного и повысить маневренные качества монгольской конницы.

Что же касается метательного оружия, то есть лука и стрел, то ими, как это отмечается всеми источниками, монголы владели мастерски. Впрочем, и сама конструкция их луков была близка к идеальной. Они использовали луки, имеющие фронтальную роговую накладку, и «весловидные» оконечности. По мнению археологов, распространение данных луков в эпоху средневековья было связано именно с монголами, поэтому их нередко даже называют «монгольскими». Фронтальная накладка давала возможность увеличить сопротивление центральной части лука на излом, но в целом его гибкости не снижала. Кибить лука (достигавшая 150—160 см) собиралась из нескольких пород дерева, а изнутри ее усиливали пластинами из рогов парнокопытных — козла, тура, быка. На деревянную основу лука с внешней его стороны приклеивали сухожилия со спины оленя, лося или быка, что повышало его гибкость. У бурятских мастеров, луки которых больше всего похожи на древнемонгольские, этот процесс занимал до недели, поскольку толщина сухожильного слоя должна была достигать полутора сантиметров, а каждый слой наклеивали лишь после полного высыхания предыдущего. Готовый лук оклеивали берестой, стягивали в кольцо и сушили… не менее года. А всего на один такой лук нужно было не меньше двух лет, так что одновременно выделывалось, наверное, сразу множество луков в запас.

Несмотря на это луки часто ломались. Поэтому монгольские воины брали с собой, как сообщает Плано Карпини, два или три лука. Наверное, они также имели и запасные тетивы, нужные в разных климатических условиях. Например, известно, что тетива из скрученных бараньих кишок хорошо служит летом, но не выносит осенней слякоти. Так что для успешной стрельбы в любое время года и погоду нужна была разная тетива.

Находки и их реконструкции из музея Золотаревского городища под Пензой.

Натягивали лук способом, который был, однако, известен задолго до того, как монголы появились на исторической арене. Назывался он «способ с кольцом: «Собираясь натянуть лук, берут его… в левую руку, кладут тетиву за агатовое кольцо на большой палец правой руки, передний сустав которого загибают вперед, сохраняют его в этом положении с помощью среднего сустава указательного пальца, прижатого к нему, и натягивают тетиву до тех пор, пока левая рука вытянется, а правая подойдет к уху; наметив свою цель, отнимают указательный палец от большого, в ту же минуту тетива соскальзывает с агатового кольца и кидает стрелу со значительной силой» (Ук. Соч. А.И. Соловьев – С.160).

Кольцо лучника из нефрита. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк)

Практически все дошедшие до нас письменные источники отмечают мастерство, с которым монгольские воины пользовались луком. «С ними очень опасно начинать бой, так как даже в небольших стычках с ними так много убитых и раненых, как у других в больших сражениях. Это является следствием их ловкости в стрельбе из лука, так как их стрелы пробивают почти все виды защитных средств и панцири», — писал армянский царевич Гайтон в 1307 году. Причина такой успешной стрельбы была связана с высокими поражающими качествами наконечников монгольских стрел, имевших большие размеры и отличавшихся большой остротой. Плано Карпини писал о них так: «Железные наконечники стрел весьма остры и режут с обеих сторон наподобие обоюдоострого меча», а те из них, что использовались «...для стреляния птиц, зверей и безоружных людей, в три пальца ширины».

Наконечники стрел, найденных на Золотаревском городище под Пензой.

Наконечники были плоскими в сечении, черешковые. Есть асимметрично-ромбические наконечники, но известны и такие, у которых поражающая часть имела прямую, тупоугольную или даже полукруглую форму. Это так называемые срезни. Реже встречаются двурогие, служили для стрельбы по лошадям и противнику, не защищенному доспехами.

Наконечники стрел из Тибета, XVII – XIX вв. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк)

Интересно, что у многих крупноформатных наконечников было зигзагообразный или «молниеобразное» сечение, то есть одна половинка наконечника немного выступала над другой, то есть в разрезе напоминала зигзаг молнии. Высказывалось предположение, что такие наконечники могли вращаться в полете. Но так ли это на самом деле никто так и не проверил.

Считается, что стрелами с такими вот массивными срезнями было в обычае стрелять «навесом». Это позволяло поражать воинов без доспехов, стоявших в задних рядах плотных построений, а также тяжело ранить лошадей. Что до воинов в доспехах, то против них обычно использовали массивные трех-, четырехгранные либо совсем круглые, шиловидные, бронебойные наконечники.

Небольшого размера наконечники ромбической формы, в прежнее время популярные еще у тюрков, также встречались и их можно увидеть среди находок археологов. А вот трехлопастные и четырехлопастные наконечники с широкими лопастями и пробитыми в них отверстиями в монгольское время практически перестали встречаться, хотя до этого были весьма популярны. Дополнением к наконечникам были костяные «свистунки» в форме двойного конуса. в них проделывались по паре отверстий и в полете они издавали пронзительный свист.

Преследование бегущих. Иллюстрация из рукописи «Джами' ат-таварих», XIV век. (Государственная библиотека, Берлин)

Плано Карпини сообщал, что у каждого монгольского лучника при себе было «три больших колчана, полные стрелами». Материалом для колчанов служила береста и вмещали они примерно по 30 стрел каждый. Стрелы в колчанах для защиты от непогоды закрывали специальным чехлом — тохтуем. Стрелы в колчаны могли укладываться и наконечниками вверх, и вниз, и даже в разные стороны. Колчаны было в обычае украшать роговыми и костяными накладками с нанесенным на них геометрическим рисунком и изображениями различных животных и растений.

Колчан и налуч. Тибет или Монголия, XV – XVII вв. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк)

Кроме таких колчанов, стрелы могли храниться также в плоских кожаных футлярах, своей формой похожих на налучья с одной прямой стороной, и другой — фигурной. Они хорошо известны по китайским, персидским и японским миниатюрам, а также по экспозиции в Оружейной палате Московского Кремля, и среди этнографического материала из районов Забайкалья, Южной и Восточной Сибири, Дальнего Востока и западносибирской лесостепи. Стрелы в такие колчаны всегда укладывали оперением вверх, так что наружу они выступали более чем на половину своей длины. Носили их на правом боку так, чтобы они не мешали ездить верхом.

Китайский колчан XVII в. (Метролитен-музей, Нью-Йорк)

Библиографический список1. Плано Карпини Дж. Дель. История Монгалов // Дж. Дель Плано Карпини. История Монгалов / Г. де Рубрук. Путешествие в Восточные страны / Книга Марко Поло. — М.: Мысль, 1997.2. Рашид ад-Дин. Сборник летописей / Пер. с персидского Л. А. Хетагурова, редакция и примечания проф. А. А. Семенова. — М., Л.: Издательство Академии Наук СССР, 1952. — Т. 1, 2,3; Фазлуллах Рашид-ад-Дин. Джами-ат-Таварих. — Баку: «Нагыл Еви», 2011.3. Ата-Мелик Джувейни. Чингисхан. История Завоевателя Мира = Genghis Khan: the history of the world conqueror / Перевод с текста Мирзы Мухаммеда Казвини на английский язык Дж. Э. Бойла, с предисловием и библиографией Д. О. Моргана. Перевод текста с английского на русский язык Е. Е. Харитоновой. — М.: «Издательский Дом МАГИСТР-ПРЕСС», 2004.4. Горелик М. В. Ранний монгольской доспех (IX — первая половина XVI вв.) // Археология, этнография и антропология Монголии. — Новосибирск: Наука, 1987. — С. 163-208; Горелик М. В. Армии монголо-татар X—XIV вв.: Воинское искусство, оружие, снаряжение. — М.: Восточный горизонт, 2002; Горелик М. В. Степной бой (из истории военного дела татаро-монголов) // Военное дело древнего и средневекового населения Северной и Центральной Азии. — Новосибирск: ИИФФ СО АН СССР, 1990. - С. 155-160.5. Худяков Ю. С. Вооружение средневековых кочевников Южной Сибири и Центральной Азии. — Новосибирск: Наука, 1986; Худяков Ю. С. Вооружение кочевников Южной Сибири и Центральной Азии в эпоху развитого средневековья. — Новосибирск: ИАЭТ, 1997.6. Соколов А.И. «Оружие и доспехи. Сибирское вооружение: от каменного века до средневековья». — Новосибирск: «ИНФОЛИО-пресс», 2003.7. Stephen Turnbull. Genghis Khan & the Mongol Conquests 1190–1400 (ESSENTIAL HISTORIES 57), Osprey, 2003; Stephen Turnbull. Mongol Warrior 1200–1350 (WARRIOR 84), Osprey, 2003; Stephen Turnbull. The Mongol Invasions of Japan 1274 and 1281(CAMPAIGN 217), Osprey, 2010; Stephen Turnbull. The Great Wall of China 221 BC–AD 1644 (FORTRESS 57), Osprey, 2007. 8. Понятно, что монгольское войско никогда не было многонациональным, а представляло собой пеструю смесь монголоязычных, а позже и тюркоязычных кочевых племен. Поэтому само понятие «монгольский» в данном случае несет в себе более собирательное, нежели этническое содержание.

Продолжение следует…

topwar.ru

Гумелёв В.Ю., Пархоменко А.В. Вооружение ордынцев и способы ведения войны во второй половине XV века

Гумелёв Василий Юрьевич1, Пархоменко Александр Викторович21Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище (военный институт) имени генерала армии В.Ф. Маргелова, канд. техн. наук2Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище (военный институт) имени генерала армии В.Ф. Маргелова, доцент

Gumelev Vasiliy Yuryevich2, Parhomenko Alexander Viktorovich31Ryazan high airborne command school (the military institute) name of the General of the army V. Margelov, candidate of technical Sciences2Ryazan high airborne command school (the military institute) name of the General of the army V. Margelov, associate professor

Библиографическая ссылка на статью:Гумелёв В.Ю., Пархоменко А.В. Вооружение ордынцев и способы ведения войны во второй половине XV века // История и археология. 2013. № 7 [Электронный ресурс]. URL: http://history.snauka.ru/2013/11/818 (дата обращения: 23.09.2018).

В начале XV века Золотая Орда распалась на несколько независимых ханств. Крупнейшим и сильнейшим из них была Большая Орда. Осенью 1480 года в сражении на реке Угре войска Великого княжества Московского одержали победу над армией Большой Орды. Так закончился период отечественной истории, известный как монголо-татарское иго. Московское княжество стало суверенным бурно развивающимся государством, а ордынские ханства продолжили дробиться (рисунок 1)  и воевать друг с другом.

Рисунок 1 – Распад Золотой Орды (XV – начало XVI века.)

Исход любой войны, любой битвы во многом определяется вооружением, численностью, боевой подготовкой и организационной структурой армий противоборствующих сторон. Сражение на реке Угре – яркое тому подтверждение.

Отметим, что при Иване III русская армия интенсивно перевооружалась – ее войсковые подразделения постепенно насыщались стрелковым огнестрельным оружием и артиллерией. В связи с широким освоением огнестрельного оружия менялась организационная структура боевых подразделений армии с целью обеспечить эффективное применение нового вооружения, а новая организационная структура требовала изменения тактики ведения боя, появилась возможность решать стратегические задачи военной кампании новыми методами и средствами. Резко повысилась зависимость результатов боевых действий русской армии от своевременного и полного тылового обеспечения.

Интересные сведения об армии Московского княжества времен Ивана III, в том числе и о ее численности (скорее всего, очень сильно завышенной), приведены московским послом в Милане Георгием Перкамотой [1]:

« … из своей страны [Герцог] имеет большое количество конницы, татары, живущие у границы, дают ему еще множество конных. [Говорил он], что во время войны они пользуются легкими панцирями, такими, какие употребляют мамелюки султана, и наступательным оружием у них являются по большей части секира (scimitarra) и лук; некоторые пользуются копьем для нанесения удара; кроме перечисленного обычного оружия, после того как немцы совсем недавно ввезли к ним самострел и мушкет, сыновья дворян освоили их так, что арбалеты, самострелы и мушкеты (stambuchine, balestre et schiopetti) введены там и широко применяются».

Вообще-то основы рациональной, а вместе с тем крайне жестокой и опередившей свое время тактики и стратегии монголо-татарской армии XII – XIII столетий были очень быстро освоены их соседями, многими побежденными ими народами (русские были в числе самых старательных учеников), а также врагами ордынцев. Кроме того, накапливаемый опыт применения огнестрельного оружия менял психологию людей, ведущих войны – появилась возможность быстро, относительно недорого и массово готовить из простых крестьян и горожан хорошо вооруженные боеспособные армии. Профессиональные воины, например, европейские рыцари, имевшие хоть какие-то письменно или устно кодифицированные понятия о честном ведении войн, стали регулярно проигрывать сражения наемным армиям из вооруженного огнестрельным оружием простонародья. Накапливался новый опыт ведения войн в эпоху огнестрельной революции [2].

Это привело к тому, что с конца XIV – первой половины XV века многие военные и политические руководители разных рангов, духовные лица, государственные чиновники начисто отбросили в сторону понятия о так называемом честном ведении войны. Они стали бессовестно хитрить и обманывать, как в мирное, так и в военное время, применяя такую тактику для эффективного достижения своих военных и политических целей.

В военном деле новые вооружения привели к возникновению новой тактики и стратегии вооруженной борьбы. Значительно возросло значение тыловых подразделений, а за разгром противником оставленного беззащитным тыла приходилось очень дорого платить. Обеспечение безопасности и всесторонняя разведка, скрытое накапливание сил, всемерная сдержанность проявления любой активности накануне решающих сражений стали в XV веке оцениваться как основные профессиональные качества военачальников [3].

Рассмотрим вооружение и организацию армии Большой Орды, а также применяемые ею способы ведения войны.

Надо сразу отметить, что ханства Золотой Орды за десятилетия после ее распада значительно деградировали.

Первая причина этого явления – разгром ордынских городов, который в 1395 году учинил Тимур-Аскак, эмир Турана [4]. Орда от этого удара так никогда не оправилась. Многие крупнейшие города Орды превратились в дымящиеся развалины и никогда не возродились более. Жители городов – умелые ремесленники и оборотистые торговцы были или истреблены или угнаны в Среднюю Азию (Туран). Только, видимо, поэтому, в ордынских ханствах не удалось наладить промышленного производства огнестрельного оружия, так как была разгромлена материально-производственная база и уничтожены кадры, способные это производство организовать, да и просто на нем работать. Например, основным занятием населения Большой Орды стало скотоводство: отгонное или кочевое [5]. С гибелью городов среднего и нижнего Поволжья экономика ордынских ханств стала приобретать ярко выраженный набеговый характер.

Основные принципы, лежавшие в основе организационной структуры войска, не изменились: войско делилось на два крыла, в основе формирования подразделений лежала десятичная система, но, не трудно предположить, что за годы распада ордынской государственности дисциплина в армии значительно упала. Нередко кто-нибудь из многочисленных царевичей-огланов организовывал на свой страх и риск вооруженные нападения на соседей. Или, вообще, в набеги самостоятельно водили достаточно крупные отряды простые татарские мурзы. Русские, а также и другие народы, подвергшиеся нападению, эти отряды самостийных грабителей неоднократно обращали в бегство или уничтожали. Ханы Большой Орды предпочитали такие безобразия не замечать. То есть, после разгрома бандитствующих группировок своих подчиненных, отмстить не торопились, а зачастую сами такие группировки и возглавляли. Характерный пример – неудачный набег хана Ахмата на Переяславль-Рязанский в 1460 году.

Тактика и стратегия ведения боевых действий соответствовала имеющемуся вооружению и практически не менялась с чингисовых времен.

Она делилась на три ярко выраженных этапа.

Первый – измотать противника. Для этого применялись подразделения легковооруженных лучников. Их летучие отряды шли впереди основных сил, обеспечивая скрытность передвижения (уничтожались возможные разведчики противника), снабжение своей армии (путем грабежа) и, по возможности, захват стратегических объектов (переправ, мостов, крепостей). В ходе самого сражения лучники обстреливали противника градом стрел, а постоянно маневрируя на поле боя, пытались нарушить его боевые порядки. Легковооруженные татары часто применяли такой маневр, как ложное отступление. И, если противник попадался на эту удочку, по сражение быстро заканчивалось его полным разгромом.

Потому, что начинался следующий этап сражения, задачей которого было  разгромить противника. На втором этапе в дело вступали подразделения тяжелой и средней кавалерии, наносившие противнику, измотанному борьбой с легковооруженными отрядами, сокрушающий удар, как правило, заканчивавшийся полным разгромом противоположной стороны.

После этого начинался третий этап, главной задачей которого было истребить противника – уничтожались отдельные очаги сопротивления разгромленного противника и его воины, бегущие с поля боя [3, 6, 7, 8].

В последние два десятилетия, предшествующих сражению на Угре трудности в битвах против русских у войска Большой Орды стали возникать постоянно [9], и главным образом, на втором этапе сражения.

Причины этому были достаточно просты:

- во-первых, русские крайне добросовестно и на своей шкуре изучили особенности ведения боевых действий ордынцами и сумели сделать необходимые выводы о том, как эффективно бороться с таким противником;

- во- вторых, армия Московского княжества во второй половине XV века неуклонно и активно перевооружалась – для этого имелись ресурсы и кадры, а у ордынской армии с перевооружением возникли большие трудности по рассмотренной ранее причине. Хотя огнестрельное оружие в XV веке было еще технически несовершенным и на вооружении русской армии находилось в относительно небольшом количестве [10], но оно уже стало оказывать заметное влияния на развитие военного искусства и исход сражений;

- в-третьих, главная сила ордынских армий – ударные подразделения средней и тяжелой кавалерии – в Большой Орде должна была иметь достаточно ограниченную численность. Причина все та же – деградация городской жизни государства. Исчезла возможность обеспечить защитными доспехами и необходимым  вооружением большие массы воинов.

Сабля – главное оружие татарского воина. В XV – XVI веках она имела лезвие длиной около одного метра с обоюдоострым расширением на конце клинка – елманью. Такая сабля позволяла наносить противнику мощные рубяще-колющие удары. А боевые ножи в решающую минуту поединка нередко спасали жизнь воина.

Сложный лук в комплекте с различными типами стрел был в XV веке самым основным оружием дистанционного боя. И не только у татар. Особенно эффективным было традиционное для ордынских армий массированное применение луков большими кавалерийскими отрядами в маневренных сражениях.

Но стрельба из лука – это всегда искусство, тем более стрельба из лука с коня. Подготовка такого лучника – долгий и трудный процесс. Практически он должен быть профессионалом. От лучников-ополченцев в бою толку было мало (что и было подтверждено в сражении на Угре). А обедневшим ордынским ханствам, в том числе и Большой Орде, содержать большое количество лучников-профессионалов было просто не по карману.

Далеко не каждый легковооруженный воин имел щит, как правило, круглый и небольшого (в пределах 50 см в диаметре) размера. Шлем тоже был доступен не каждому. А вот так мог выглядеть легковооруженный татарский воин (рисунок 2) в XV веке.

Рисунок 2 – Татарский лучник. Художник Wacław Pawliszak (1866–1905). Польша

ДЛЯ СПРАВКИ. Примерно таким же оружием, естественно, с поправкой на время – были вооружены башкирские полки, сражавшиеся против французов в Отечественной войне 1812 года. Луки у башкир встречались гораздо чаще, чем ружья и пистолеты. Так что войсковые подразделения, сформированные и вооруженные еще по золотоордынскому образцу XIII века, вполне успешно сражались в составе русской армии уже в XIX веке против войск великого полководца и французского императора Наполеона.

Копья были крайне разнообразны как по своей форме, так и по назначению. Тяжеловооруженные кавалеристы – главная ударная сила ордынских армий – обычно вооружались копьями с узкими, вытянутыми, часто четырехгранными наконечниками. Такие наконечники были насажены на древки длиной от 3 до 4 м. Атакующий отряд тяжеловооруженных всадников-копьеносцев мог даже в атаке с ходу развернутым строем (лавой) разгромить нестойкого противника.

На вооружении татар состояли разнообразные виды боевых топоров. Огланы, князья, мурзы – татарская знать, составляющая костяк тяжелой и средней конницы – использовали чеканы (кавалерийские топорики с выступающим обухом). Дополнительным вооружением мурзы мог быть также шестопер – род булавы с шестью железными (в виде лезвий) боевыми сторонами и клевец (топоры с узким клиновидным лезвием). Они предназначались для того, чтобы одним ударом в стремительном кавалерийском бою пробить доспехи противника.

Доспехи надежно защищали воина и не ограничивали его подвижность в бою. Одним из видов кольчуги была байдана – широкий, длинный халата с разрезом спереди (для защиты бедер кавалериста), собранный из широких шайб.

Голову воина защищал шлем – «мисюрка» – стальная круглая шапочка, имеющая железные науши и защитную сетку из стальных колец от ударов в лицо и горло воина. Широко были распространены высокие конические шлемы – «ерихонки». Вооружение крымских, казанских татар, ногайцев и воинов Большой Орды имели много общего и в XIV – XVI веках принципиального изменения не претерпевало.

Согласно рисунку 3 представлена подборка реконструкций вооружения татар, выполненная современными художниками. Она в своих основных чертах соответствует вооружению воинов Большой Орды в XV веке.

Рисунок 3 – Вооружение татарских воинов

а                                                                   б                                                      в

а – знатный воин Крымкого ханства. Художник О. Федоров; б – знатный воин Казанского ханства. Художник О.Ю. Брандуков; в – костюм воина. Джучиев Улус (Золотая Орда). Конец XIV в. Предметная реконструкция М.В. Горелика

Стоит отметить, что в рядах армии Ахмат-хана просто обязаны были иметься пехотные подразделения, предназначенные для штурма городских укреплений. Иначе завоевательная война против Руси теряла смысл – она превратилась бы всего лишь только в очередной набег, а не в завоевательный поход. Двести сорок лет ига показали, что напугать и усмирить Русь набегами нельзя. В ответ на татарский набег последовало бы не менее опустошительные нападения русского десанта  на татарские города и села [9, 11, 12].

Численность войска Большой Орды и его боевую подготовку обсуждать в данной работе не будем по причине отсутствия хоть сколько-нибудь достоверных данных. Отметим только, что в 1480 году, подняв свою орду в поход на Русь, Ахмат-хан совершил роковую ошибку, лично ему стоившую жизни.

Библиографический список
  1. Сайт «Восточная литература». Сообщение о России, продиктованное в 1486 г. в канцелярии Сфорца московским послом Георгием Перкамотой. Заметка, содержащая сведения о делах и властителе России. [Электронный ресурс] – URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/XV/1480-1500/Perkamota/text.htm
  2. Гумелёв В.Ю. Огнестрельная революция. // Политика, государство и право. – Март, 2013 [Электронный ресурс]. URL: http://politika.snauka.ru/2013/03/668
  3. Похлебкин, В.В. Татары и Русь. 360 лет отношений Руси с татарскими государствами в XIII – XVI вв. 1238 – 1598 гг. (От битвы на р. Сить до покорения Сибири). Справочник. [Текст] / В.В. Похлебкин – М.: Международные отношения, 2000. – 189 с.
  4. Б.Д. Гpeкoв, A.Ю. Якубoвcкий. 3oлoтaя Opдa и eе пaдeниe. Часть третья. Падение Золотой Орды. Aкaдeмия нaук CСCP. Cepия «Итoги и пpoблeмы coвpeмeннoй науки». [Электронный ресурс] –http://krotov.info/lib_sec/04_g/gre/grekov_03.htm
  5. Каргалов, В.В. Русь и кочевники [Текст] / В.В. Каргалов – М.: Вече, 2008. – 480 с.
  6. Почекаев, Р.Ю. Цари ордынские. Биографии ханов и правителей Золотой Орды. [Текст] / Р.Ю. Почекаев – СПб.: ЕВРАЗИЯ, 2010. – 408 с.
  7. Трепавлов, В.В. Золотая Орда в XIV столетии [Текст] / В.В. Трепавлов – М.: Квадрига, 2010. – 72 с.
  8. Горелик Михаил Викторович. Армии монголо-татар X – XIV веков: воинское искусство, снаряжение, оружие. [Электронный ресурс] – URL: http://info.rove.biz/voenoe-delo/1.htm#bookmark25
  9. Гумелёв В.Ю., Пархоменко А.В. Русский десант. Войны Руси против татарских ханств в XV веке // История и археология. – Сентябрь 2013. – № 5 [Электронный ресурс]. URL:http://history.snauka.ru/2013/09/797  (дата обращения: 11.09.2013).
  10. Сайт «Военная литература». Разин, Евгений Андреевич. История военного искусства. [Электронный ресурс] – URL: http://militera.lib.ru/science/razin_ea/index.html
  11. Гумелёв В.Ю. Русские десантные операции против Золотой Орды (1359–1380 года). // Гуманитарные научные исследования. – Май, 2013 [Электронный ресурс]. URL: http://human.snauka.ru/2013/05/2740
  12. Гумелёв В.Ю. Русские десантные операции против Золотой Орды (с 1380 года до ее распада). // Гуманитарные научные исследования. – № 6 (22) Июнь 2013 [Электронный ресурс]. URL: http://human.snauka.ru/2013/06/3380

Все статьи автора «Гумелёв Василий Юрьевич»

history.snauka.ru