Причины поражения Красной армии в начальный период ВОВ. Тактика ркка в вов


Причины разгрома войск РККА в ВОВ

Планы и развертывание войск РККА

Еще в 1940 году советское руководство и Генеральный штаб, предвидя неизбежность войны с Германией разработало ряд военных планов 1940 г. - «Соображения об основах стратегического развертывания вооруженных сил Советского Союза». Результат размышлений Б. М. Шапошникова над новым профилем границы был отражен в документе, датированном 19 августа 1940 г. По его мнению, следовало построить планирование вокруг следующих тезисов: «Считая, что основной удар немцев будет направлен к северу от устья реки Сан, необходимо и главные силы Красной Армии иметь развернутыми к северу от Полесья. На Юге — активной обороной должны быть прикрыты Западная Украина и Бессарабия и скована возможно большая часть германской армии. Основной задачей наших войск является — нанесение поражения германским силам, сосредоточивающимся в Восточной Пруссии и в районе Варшавы: вспомогательным ударом нанести поражение группировке противника в районе Ивангород, Люблин, Грубешов, Томашев»[58].

Фактически основной идеей плана является воспроизведение действий русской армии 1914 г., штурм цитадели Восточной Пруссии ударами с северо-запада и в обход Мазурских озер[59]. Но после смены руководства генштаба изменения претерпевают и советские военные планы. К. А. Мерецков к тому моменту уже имел печальный опыт штурма «линии Маннергейма» зимой 1939-1940 гг., и штурмовать более совершенные укрепления немцев в Восточной Пруссии посчитали неперспективными задачами. Центр тяжести советских военных планов стал смещаться на юг. Следующий вариант появляется 18 сентября 1940 г. Основные задачи войск обрисованы в нем такими словами: «Главные силы Красной Армии на Западе, в зависимости от обстановки, могут быть развернуты или к югу от Брест-Литовска с тем, чтобы мощным ударом в направлениях Люблин и Краков и далее на Бреслау (Братислав) в первый же этап войны отрезать Германию от Балканских стран, лишить ее важнейших экономических баз и решительно воздействовать на Балканские страны в вопросах участия их в войне; или к северу от Брест-Литовска с задачей нанести поражение главным силам германской армии в пределах Восточной Пруссии и овладеть последней. Окончательное решение на развертывание будет зависеть от той политической обстановки, которая сложится к началу войны, в условиях же мирного времени считаю необходимым иметь разработанными оба варианта». Всего в составе Юго-Западного фронта по «южному» варианту развертывания предполагалось иметь «70 стрелковых дивизий; 9 танковых дивизий; 4 мотострелковые дивизии; 1 кавалерийская дивизия; 5 танковых бригад; 81 полк авиации». В составе Западного и Северо-Западного соответственно «55 стрелковых дивизий; 7 танковых дивизий; 3 мотострелковые дивизии; 3 кавалерийские дивизии; 6 танковых бригад; 1 авиадесантная бригада; 59 полков авиации»[60].

Таким образом, сентябре 1940 г. еще наблюдается дуализм, попытка составить два плана. Один вариант должен был развить идеи Б. М. Шапошникова, второй же придавал первой операции советских войск принципиально иную форму, смещая центр сосредоточения на территорию Украины. Но уже в 1941 году окончательно принимается план на идеях К. А. Мерецкова, смещающий центр основной концентрации войск на Украину. В «Соображениях об основах стратегического развертывания» от 15 мая 1941 г. форма операции в полосе Юго-Западного фронта не претерпела принципиальных изменений: «Юго-Западный фронт — восемь армий, в составе 74 стрелковых, 28 танковых, 15 моторизованных и 5 кавалерийских дивизий, а всего 122 дивизии и 91 полк авиации, с ближайшими задачами:

а) концентрическим ударом армий правого крыла фронта окружить и уничтожить основную группировку противника восточнее р. Вислы в районе Люблин;

б) одновременно ударом с фронта Сенява, Перемышль, Лютовиска разбить силы противника на Краковском и Сандомир-ско-Келецком направлениях и овладеть районами Краков, Катовице, Кельце, имея в виду в дальнейшем наступать из этого района в северном или северо-западном направлении для разгрома крупных сил северного крыла фронта противника и овладения территорией бывшей Польши и Восточной Пруссии;

в) прочно оборонять госграницу с Венгрией и Румынией и быть готовым к нанесению концентрических ударов против Румынии из районов Черновцы и Кишинев, с ближайшей целью разгромить северное крыло румынской армии и выйти на рубеж р. Молдова, Яссы».

Документ написан от руки А. М. Василевским, и в него внесена правка Г. К. Жуковым, который предполагал лишь усилить удар Юго-Западного фронта действиями фронта Западного с южного фаса белостокского выступа, сменив направление удара с Варшавы на Радом[61].

Но, что бы реализовать эти планы на деле, нужно было провести так называемое мобилизационное развертывание. К примеру, по штату мирного времени в полевом управлении армии должно было состоять 268 человек, из них командно-начальствующего состава — 225 человек. В случае развертывания по штату военного времени численность управленческого аппарата армии возрастала до 1530 человек, из них 550 командно-начальствующего состава[62]. При объявлении мобилизации в течение нескольких дней дивизии из некомплектных превращались в полновесные армейские соединения. В течение 1–3 суток прибывали резервисты. Далее подразделения сколачивались, проводились батальонные и полковые учения, и готовое подразделение армии направлялось к фронту.

Такие же изменения претерпевали и механизмы вождения войск, армейские и корпусные управления, тылы, связь и т.п. Принцип был один и тот же: в мирное время необходимый для обучения минимум, в военное — оптимальная для боевых действий оргструктура. Система эта была общей для различных государств, отличия не носили принципиального характера.

Если брать армию в целом, то согласно МП-41 (мобилизационному плану февраля 1941 г.) из 303 стрелковых, мотострелковых, танковых и моторизованных дивизий РККА 172 дивизии имели сроки полной готовности на 2–4-е сутки мобилизации, 60 дивизий — на 4–5-е сутки, а остальные — на 6–10-е сутки.[63]

Перед руководством СССР стояла трудноразрешимая задача: выбор между эскалацией политического конфликта объявлением мобилизации или вступление в войну с неотмобилизованной армией. Объявление мобилизации, как показали события первой мировой войны, было равносильно объявлению войны.

Закладывались мероприятия по скрытой мобилизации и в советских планах развертывания войск: «Мобилизационным планом 1941 года предусматривается проведение мобилизации по двум вариантам:

а) первый вариант предусматривает проведение мобилизации отдельных военных округов, отдельных частей и соединений, устанавливаемых специальным решением Совета Народных Комиссаров Союза ССР — скрытым порядком, в порядке Больших Учебных Сборов (БУС). В этом случае призыв военнообязанных запаса, а также поставка приписанного к частям автотранспорта и конского состава производятся персональными повестками, без объявления приказов НКО.

б) второй вариант предусматривает проведение общей мобилизации всех Вооруженных Сил Союза ССР или отдельных военных округов открытым порядком, т.е. когда мобилизация объявляется Указом Президиума Верховного Совета СССР.

Естественно, все эти механизмы были приведены в действие в 1941 г. В апреле — мае 1941 г. Наркомат обороны и Генеральный штаб приняли решение провести скрытое отмобилизование военнообязанных запаса под прикрытием «Больших учебных сборов» (БУС). Всего на учебные сборы до объявления войны было призвано свыше 802 тыс. человек, что составляло 24% приписного личного состава по мобилизационному плану МП-41, что было явно недостаточно[64].

Это позволило усилить половину всех стрелковых дивизий РККА (99 из 198), расположенных в западных округах, или дивизий внутренних округов, предназначенных для переброски на запад. При этом состав стрелковых дивизий приграничных округов при штатной численности 14 483 человека был доведен: 21 дивизии - до 14 тыс. человек, 72 дивизий - до 12 тыс. человек и 6 стрелковых дивизий - до 11 тыс. человек. Для Юго-Западного фронта, насчитывавшего на 22 июня 1941 г. по списку 764 941 человек, «Большие учебные сборы» означали прибавку 142 105 человек. В Одесский военный округ, формировавший по мобилизации 9-ю армию, БУС добавили всего 51 094 человека при списочной численности войск округа 113 577 человек. Харьковский военный округ получил в рамках БУС 72 949 человек в дополнение численности войск округа 159 196 человек. Одновременно в рамках БУС из народного хозяйства в армию было поставлено 26 620 лошадей. Это небольшая цифра, учитывая, что по МП-41 «потребность в конском составе на укомплектование частей до штатов военного времени составляет — 671 770 лошадей».[65] Но, объявления мобилизации вплоть до начала боевых действий 22 июня 1941 г. не последовало, тем самым были значительно снижены возможности укомплектования дивизий автомашинами, лошадьми и бойцами тыловых подразделений. Изъятие из экономики значительного количества транспортных средств было слишком заметным и масштабным мероприятием, чтобы скрыть его от посторонних глаз, а надежду на политическое разрешение конфликта советское руководство не теряло до самого момента вторжения германских войск.

Единственным примером немецкого способа начала войны, без периода сосредоточения и развертывания была Польша. Никакого периода вялых стычек на границе в процессе мобилизации и развертывания не было. Вермахт сразу начал операции всеми необходимыми силами, Польша, напротив, оказалась перед лицом вторжения с неотмобилизованной и недоразвернутой армией.

Начальник кафедры оперативного искусства Академии Генерального штаба Георгий Самойлович Иссерсон написал о войне в Польше: «При этом отбрасывается старая традиция, согласно которой нужно, прежде чем ударить, предупредить об этом. Война вообще не объявляется. Она просто начинается заранее развернутыми вооруженными силами. Мобилизация и сосредоточение относятся не к периоду после наступления состояния войны, как это было в 1914 году, а незаметно, постепенно проводятся задолго до этого»[66].

А. М. Василевский в интервью, данном в 1965 г. говорит следующее: «Исходя при разработке плана, казалось бы, из правильного положения, что современные войны не объявляются, а они просто начинаются уже изготовившимся к боевым действиям противником, что особенно характерно было продемонстрировано фашистским руководством Германии в первый период Второй мировой войны, соответствующих правильных выводов из этого положения для себя руководство нашими вооруженными силами и Генеральным штабом не сделало и никаких поправок в оперативный план в связи с этим не внесло. Наоборот, план по старинке предусматривал так называемый начальный период войны продолжительностью 15–20 дней от начала военных действий до вступления в дело основных войск страны, (выделил Луценко) на протяжении которого войска эшелонов прикрытия от приграничных военных округов, развернутых вдоль границ, своими боевыми действиями должны были прикрывать отмобилизование, сосредоточение и развертывание главных сил наших войск. При этом противная сторона, т.е. фашистская Германия с ее полностью отмобилизованной и уже воюющей армией, ставилась в отношении сроков, необходимых для ее сосредоточения и развертывания против нас, в те же условия, что и наши Вооруженные Силы»[67].

Но, во-первых, обойтись вообще без периода мобилизации и развертывания просто невозможно. Так или иначе, армия должна быть мобилизована, и ее соединения должны быть переброшены по железной дороге или пешим порядком к границе. При этом момент начала этих мероприятий может быть сдвинут в довоенный период. Мобилизация может быть произведена скрытно, за счет «Больших учебных сборов». Выдвижение войск также может начаться и началось в реальности до того, как одна из сторон начала военные действия. Во-вторых, момент, от которого начинается отсчет времени до первых ударов, выбирается все же не военным, а политическим руководством страны. Соответственно именно политическое руководство страны оценивает опасность или необходимость применения силы[68].

Так, генерал-лейтенант П. С. Кленов, начальник штаба Прибалтийского особого военного округа совещании высшего руководящего состава РККА в декабре 1940 г. сказал следующее: «Я просмотрел недавно книгу Иссерсона «Новые формы борьбы». Там даются поспешные выводы, базируясь на войне немцев с Польшей, что начального периода войны не будет, что война на сегодня разрешается просто — вторжением готовых сил, как это было проделано немцами в Польше, развернувшими полтора миллиона людей. Я считаю подобный вывод преждевременным. Он может быть допущен для такого государства, как Польша, которая, зазнавшись, потеряла всякую бдительность и у которой не было никакой разведки того, что делалось у немцев в период многомесячного сосредоточения войск. Каждое уважающее себя государство, конечно, постарается этот начальный период использовать в своих собственных интересах для того, чтобы разведать, что делает противник, как он группируется, каковы его намерения, и помешать ему в этом»[69].

Руководители нашей страны, разумеется получали различные, часто противоположные разведданные. Соответственно предполагалось, что сосредоточение войск противника будет вскрыто разведкой и можно будет начать подготовительные мероприятия, которые в той или иной фазе перерастут в войну. При этом подготовительный период может отсутствовать, а может и благополучно остаться. Все зависит от момента официального начала конфликта. Приграничные инциденты могут перерасти в вооруженное столкновение на любой фазе мобилизации и развертывания. Кроме того, есть политические признаки назревающей войны, период дипломатических переговоров разной степени ультимативности и политической напряженности в отношениях. К примеру, Германия предъявляла политические требования к польскому правительству с 1938 г. Зондирование политической почвы в Финляндии было начато советским руководством тоже в 1938 г. За этим последовал почти годичный период переговоров на все более повышенных тонах, и только после этого загремели пушки. В 1941 г. всего этого не было. Никаких политических требований Германия к СССР не предъявляла, догадаться, что Третий рейх задумал вторгнуться в СССР во имя устрашения Англии, было затруднительно. Война с СССР, по мнению советского руководства (и это мнение оказалось правильным), была слишком масштабным и трудоемким мероприятием для решения такой вспомогательной задачи, как принуждение Англии к миру. Других же мотивов на первый взгляд не просматривалось. Более того, новинкой, примененной в отношении к СССР, было гробовое молчание дипломатических инстанций Германии.[70]

Планирование боевых действий против СССР генштабом Германии

В сентябре 1940 г. Гальдер поручил разработку плана войны против СССР еще одному видному военачальнику Третьего рейха, генерал-майору Фридриху Паулюсу, только что назначенному первым оберквартирмейстером Генерального штаба[71]. Именно его разработки в конечном итоге и легли в основу плана «Барбаросса». Первые соображения были доложены Гальдеру 17 сентября, затем под руководством Паулюса был проведен ряд игр на картах, уточнивших детали. План получил название «Отто». Главный удар предполагалось нанести севернее Припятских болот ввиду благоприятных дорожных условий и возможности прямого наступления на Москву и в Прибалтику. К восьмому дню операции предполагалось достичь районов между Днестром и Бугом, городов Могилева-Подольского, Львова, Барановичей и Каунаса.

На двадцатые сутки войны «немецкой армии удастся после тяжелых пограничных сражений в Западной Украине, в Белоруссии и в балтийских государствах захватить территорию и достигнуть рубежа: Днепр до района южнее Киева, Мозырь, Рогачев, Орша, Витебск, Великие Луки, южнее Пскова, южнее Пярну и тем самым выйти на линию, которая может стать исходным рубежом для наступления в направлении Москвы». Не позднее сорокового дня войны планировалось осуществить операцию против Москвы, с охватом советских войск западнее Брянска и Вязьмы. Командование сухопутных сил считало, что в сражении под Москвой будут разбиты последние резервы Красной Армии, которые советское командование выставит для обороны столицы, и война закончится до наступления осени. Несмотря на то что разработки Ф. Паулюса не были закончены (часть штабных игр планировалось провести в середине декабря 1940 г.), план был 5 декабря 1940 г. доложен Гальдером Гитлеру[72].

Запись в дневнике Гальдера от 5 декабря 1940 года свидетельствует о степени уверенности и разработке заблаговременного плана боевых действий: "Опыт прежних военных кампаний показывает, что наступление должно начинаться в соответствующий благоприятный момент. Выбор благоприятного времени зависит не только от погоды, но и от соотношения сил сторон, вооружения и т.д. Русские уступают нам в вооружении в той же мере, что и французы. Русские располагают небольшим количеством современных полевых артиллерийских батарей. Все остальное - модернизированная старая материальная часть; наш танк T-III с 50-мм пушкой (весной их будет 1500 шт.), как нам представляется, явно превосходит русский танк. Основная масса русских танков имеет плохую броню. Русский человек - неполноценен. Армия не имеет настоящих командиров. Смогли ли они за последнее время серьезно внедрить правильные принципы военного руководства в армии, более чем сомнительно. Начатая реорганизация русской армии к весне еще не сделает ее лучше. Весной мы будем иметь явное превосходство в командном составе, материальной части, войсках. У русских все это будет, несомненно, более низкого качества. Если по такой армии нанести мощный удар, ее разгром неминуем. Ведя наступление против русской армии, не следует теснить ее перед собой, так как это опасно. С самого начала наше наступление должно быть таким, чтобы раздробить русскую армию на отдельные группы и задушить их в «мешках». Группировка наших войск в исходном положении должна быть такой, чтобы они смогли осуществить широкие охватывающие операции. Если русские понесут поражения в результате ряда наших ударов, то начиная с определенного момента, как это было в Польше, из строя выйдут транспорт, связь и тому подобное и наступит полная дезорганизация"[73].

После некоторых согласований, 21 декабря директива была утверждена. Гитлер дал ей название «Барбаросса». Общий замысел операции был сформулирован так: «Основные силы русских сухопутных войск, находящиеся в западной России, должны быть уничтожены в смелых операциях посредством глубокого, быстрого выдвижения танковых клиньев. Отступление боеспособных войск противника на широкие просторы русской территории должно быть предотвращено» (Директива № 21 Верховного командования вермахта)[74].

Выводы: Армии и генштабу Германии не требовалось проводить мобилизацию армии, так как Вермахт был уже мобилизован для войны с Польшей. Оставалось лишь разработать план удара по СССР и пополнить войска техникой, что при наличии уже мобилизованной живой силы представляло собой более простую задачу, так как армия оставалась полностью боеспособной.

В РККА СССР все обстояло с точностью наоборот: массы новой и старой техники при подавляющей нехватке личного состава и, особенно, командных кадров, что представляло собой неразрешимую проблему в течение минимум одного-двух лет. Начальную фазу сосредоточения вермахта руководство пропустило под прикрытием версии о вторжении в Англию, а в июне 1941 г. начало советского развертывания уже запоздало. Отмобилизованный и развернутый вермахт нанес удар по неотмобилизованной и недоразвернутой армии очередного объекта «блицкрига». Тем самым все советское военное планирование потеряло смысл. Планы могли быть оборонительными, наступательными, это в условиях недоразвернутой армии уже не имело значения. Политическая изоляция СССР и враждебное отношение стран Запада позволили немецкой армии разгромить РККА летом 1941 года.



biofile.ru

РККА накануне Великой Отечественной войны — часть 2

Продолжение статьи «РККА накануне Великой Отечественной войны», начало смотрите здесь. Вопрос, почему Красная Армия вчистую проиграла приграничные сражения в Белоруссии, на Украине и в Прибалтике давно занимает умы и военных историков, и просто людей, интересующихся историей СССР и России.

РЕПРЕССИИ В РККА

• Мы уже касались темы репрессий, но хотелось бы остановиться на этой теме поподробнее. Виднейшие советские теоретики и практики военного дела, имевшие смелость отстаивать свои взгляды, были объявлены врагами народа и уничтожены.

• Чтобы не быть голословным приведу вкратце такие цифры из доклада начальника Управления по начальствующему составу РККА Наркомата обороны СССР Е. А. Щаденко «О работе за 1939 год» от 5 мая 1940 года. Согласно этим данным в 1937 году только из армии, не считая ВВС и ВМФ, было уволено 18 658 человек, или 13,1% списочной численности ее начсостава. Из них по политическим мотивам было уволено 11 104 человека, а 4 474 подверглись аресту.

• В 1938 году число уволенных составило 16 362 человека, или 9,2%, списочного состава командиров РККА. Из них 7 718 человек было уволено по политическим мотивам, а еще 5 032 — арестовано. В 1939 году уволено было всего 1 878 человек, или 0,7% списочной численности комсостава, а арестовано всего 73 человека.

• Таким образом, за три года только сухопутные войска потеряли 36 898 командиров, из них по политическим мотивам было уволено 19 106, а еще 9 579 человек были арестованы. То есть прямые потери от репрессий только в сухопутных войсках составили 28 685 человек, причинами увольнения еще 4 048 человек были пьянство, моральное разложение и воровство. Еще 4 165 человек были исключены из списков по причине смерти, инвалидности или болезни.

Существуют десятилетиями проверенные во всех армиях мира аксиомы: средних качеств командир взвода может быть подготовлен через 3–5 лет;— командир роты — через 8–12 лет;— командир батальона — через 15–17 лет;— командир полка — через 20–25 лет.Для генералов и маршалов вообще особо исключительные условия.

• Репрессии 30-х годов коснулись всех офицеров Красной Армии. Но более всего страшно: они ее обезглавили. Это очень точное слово — «обезглавили». От слова «голова». Цифры репрессированных просто потрясают:60% маршалов,100% командармов 1-го ранга,100% командармов 2-го ранга,88% комкоров83% комдивов,55% комбригов.

Во флоте же был просто тихий ужас:100% флагманов флота 1-го ранга,100% флагманов флота 2-го ранга,100% флагманов 1-го ранга,100% флагманов 2-го ранга…

• Положение с командными кадрами в РККА стало катастрофическим. В 1938 году некомплект комначсостава достиг 34%! Только кадровой армии требовалось 93 тыс. командиров, некомплект запасников приближался к отметке в 350 тыс. человек. В этих условиях пришлось возвращать многих уволенных «за политику» в ряды армии, за 1937–39 гг. были реабилитированы и восстановлены в армии 11 178 человек, из них 9 247 «политиков» которых просто уволили и еще 1 457 тех, которых уже арестовали и по их делам велось следствие.

Таким образом, безвозвратные потери командного состава сухопутных войск СССР за три мирных года составили 17 981 человек, из них расстреляно около 10 тыс. человек.

• За два года ВС СССР потеряли безвозвратно 738 военачальников, носивших звания соответствующие генеральским. Много это, или мало? Для сравнения: за годы ВОВ погибли и скончались по разным причинам 416 советских генералов и адмиралов. Из них 79 умерли от болезней, 20 погибли в авариях и катастрофах, трое покончили с собой, а 18 расстреляны. Таким образом, чисто боевые потери стали причиной непосредственной гибели 296 представителей нашего генералитета. Кроме того, в плен попали 77 советских генералов, из них 23 погибло и умерло, но они уже учтены в предыдущих цифрах.

• Следовательно, боевые безвозвратные потери высшего командного состава СССР составили 350 человек. Получается, что только за два года репрессий их «убыль» была в два раза больше, чем за четыре года самой страшной кровавой мясорубки.

• На должности репрессированных назначались те, кто оказался под рукой — так называемые «выдвиженцы». По факту, как рассказал на заседании Военного совета 21 ноября 1937 года комкор Н. В. Куйбышев (командующий войсками Закавказского военного округа) это вылилось в то, что тремя дивизиями его округа командовали капитаны, из них один до этого командовал батареей. Одной дивизией командовал майор, бывший до этого преподавателем военного училища. Еще одной дивизией командовал майор, бывший до этого начальником военно-хозяйственного снабжения дивизии.

• На вопрос из зала: «Куда же девались командиры?», комкор кратко ответил: «Все остальные переведены в ведомство НКВД без занятия определенных должностей». Говоря современным языком — просто арестованы. Сам прямодушный комкор Куйбышев Николай Владимирович, ляпнувший ТАКОЕ, был арестован 2 февраля 1938 года и через полгода расстрелян.

• Репрессии не только нанесли чувствительные потери в командных кадрах, не менее тяжело они отразились на морали и дисциплине личного состава. В РККА началась настоящая вакханалия «разоблачений» старших командиров младшими по званию: доносили и по идейным соображениям, и по чисто меркантильным (надеясь занять должность своего начальника). В свою очередь старшие командиры снижали требовательность по отношению к подчиненным, небезосновательно опасаясь их недовольства. Что в свою очередь приводило к еще большему падению дисциплины.

• Серьезнейшим последствием волны репрессий стало нежелание многих советских командиров всех рангов проявлять инициативу из-за боязни репрессивных последствий за ее неудачу. Никто не хотел быть обвиненным во «вредительстве» и «волюнтаризме», со всеми вытекающими отсюда последствиями. Гораздо проще и безопаснее было тупо выполнять спущенные сверху приказы, и пассивно дожидаться новых руководящих указаний. Это сыграло с нашей армией злую шутку, особенно на начальном этапе ВОВ.

• Я, да и никто другой, не можем сказать смогли бы хотя бы остановить наступление вермахта, военачальники, уничтоженные Сталиным. Но они были сильны хотя бы тем, что обладали самостоятельностью и не боялись высказывать свое мнение. Все-таки думается, что в любом случае удалось бы избежать десятков тысяч жертв и такого оглушительного поражения, которое потерпела Красная Армия в приграничных сражениях.

• В конце 30-х годов Сталин знал, что комсостав армии поделен на сторонников Ворошилова и Тухачевского. Для устранения раскола в военном руководстве Сталин должен был сделать выбор между личной преданностью старых соратников и представителями «новой военной интеллигенции».

УРОВЕНЬ ПОДГОТОВКИ КОМАНДНОГО СОСТАВА

• В связи с реорганизацией и резким ростом численности Вооруженных Сил СССР, а также в связи с предвоенными «чистками» уровень подготовки советских командиров тактического звена, а особенно уровень оперативной подготовки высшего комсостава Красной Армии резко снизился.

• Быстрое формирование новых частей и крупных соединений РККА привело к массовому выдвижению на высшие командные должности командиров и штабистов, чей служебный рост был стремительным, но зачастую слабо обоснованным, что и констатировал Нарком обороны в директиве № 503138/оп от 25.01.1941 года:

«1. Опыт последних войн, походов, полевых поездок и учений показал низкую оперативную подготовку высшего командного состава, войсковых штабов, армейских и фронтовых управлений….Высший командный состав… не владеет еще в должной мере методом правильной и полной оценки обстановки и принятия решения в соответствии с замыслом высшего командования…Войсковые штабы, армейские и фронтовые управления… имеют лишь начальные знания и поверхностное представление о характере современной операции армии и фронта.Ясно, что при таком уровне оперативной подготовки высшего командного состава и штабов рассчитывать на решительный успех в современной операции НЕЛЬЗЯ.[…]г) всем армейским управлениям… к 1 июля закончить изучение и отработку армейской наступательной операции, к 1 ноября — оборонительной операции».

[ЦАМО Ф.344 Оп.5554 Д.9 Л.1-9]

• Худо дело обстояло и с командующими оперативно-стратегического уровня, которые на крупных учениях НИКОГДА не выступали в роли обучаемых, а только — руководителей. Это в первую очередь относится ко вновь назначенным командующим приграничными военными округами, которым и предстояло летом 1941 года встретиться лицом к лицу с полностью развернутым вермахтом.

• КОВО (Киевский особый военный округ) в течение 12 лет возглавлял расстрелянный впоследствии И.Якир. Затем округом командовали Тимошенко, Жуков, и только с февраля 1941 года — генерал-полковник М.П.Кирпонос. Командуя во время финской кампании 70-й СД, он получил звание Героя Советского Союза за отличия его дивизии при взятии Выборга. Уже через месяц после окончания «Зимней войны» он командует корпусом, а через полгода — Ленинградским военным округом.

• А за плечами у Михаила Петровича инструкторские курсы Ораниенбаумской офицерской стрелковой школы, военно-фельдшерская школа, служба ротным фельдшером на фронте Первой Мировой войны. В Красной Армии был комбатом, начштаба и командиром полка. В 1922 году закончил школу «червонных старшин» в Киеве, после чего стал ее начальником.

• В 1927 году окончил Военную академию РККА им. Фрунзе. Служил начштаба 51-й СД, с 1934 года начальник и военком Казанского пехотного училища. Судя по послужному списку, у М.П.Кирпоноса, несмотря на его несомненную личную храбрость, просто не было опыта управления таким крупным объединением войск, как военный округ (кстати, самый сильный в СССР!)

• Можно сравнить Кирпоноса с его визави. Фельдмаршал Карл Рудольф Герд фон Рундштедт стал лейтенантом в 1893 году, в 1902 году поступил в военную академию, служил с 1907 по 1910 в Генеральном штабе, закончил Первую Мировую войну майором, на должности начштаба корпуса (в это время Кирпонос еще командовал батальоном). В 1932 году получил звание генерала пехоты и командовал 1-й армейской группой (более половины личного состава рейхсвера). В ходе польской кампании возглавлял ГА «Юг» в составе трех армий, наносившую главный удар. В ходе войны на западе командовал ГА «А» в составе четырех армий и танковой группы, сыгравшей ключевую роль в победе вермахта.

• Должность командующего ЗапОВО, которым в свое время руководил казненный И.П.Уборевич, с июня 1940 года занял генерал армии Д.Г.Павлов. Дмитрий Григорьевич в 1914 году добровольцем ушел на фронт, получил звание старшего унтер-офицера, в 1916 году раненным попал в плен. В РККА с 1919 года, комвзвода, эскадрона, помощник комполка.

• В 1920 году закончил Костромские пехотные курсы, в 1922-м — Омскую высшую кавшколу, в 1931 — Академические курсы Военно-технической академии РККА им. Дзержинского, с 1934 г.— командир мехбригады. Участник боев на КВЖД и в Испании, где заслужил звание ГСС. С августа 1937 на работе в АБТУ РККА, в ноябре того же года становится начальником АБТУ. Во время финской кампании инспектировал войска СЗФ. Вот с таким багажом герой испанской войны был назначен командующим Западным особым военным округом.

• А противостоял ему фельдмаршал Федор фон Бок, ставший лейтенантом в 1898 году. В 1912 году он закончил военную академию, а с началом Первой Мировой войны — стал начальником оперативного отдела пехотного корпуса, в мае 1915 переведен в штаб 11-й армии. Закончил войну начальником оперативного отдела группы армий в звании майора. В 1929 году — генерал-майор, командир 1-й кав.дивизии, в 1931 году руководитель штеттинского военного округа. С 1935 командовал 3-й армейской группой. В войне с Польшей возглавлял ГА «Север» в составе двух армий. Во Франции — командующий ГА «Б», в которую входило 2, а потом 3 армии и танковая группа.

• Командующий ПрибОВО Ф.И.Кузнецов. В 1916 закончил школу прапорщиков. Командир взвода, потом начальник команды пеших разведчиков. В РККА с 1918 года, командир роты, потом батальона и полка. В 1926 году окончил Военную академию РККА им. Фрунзе, а в 1930-м — Курсы усовершенствования высшего начальствующего состава при ней же. С февраля 1933 года начальник Московской, позже — Тамбовской пехотной школы. С 1935 года руководил кафедрой общей тактики Военной академии им. Фрунзе.

• С 1937 старший преподаватель тактики пехоты, а потом и начальник кафедры тактики в этой же академии. В качестве замкомандующего БФ в сентябре 1939 принимает участие в «освободительном» походе в Западную Белоруссию. С июля 1940 — начальник Академии Генштаба РККА, в августе назначен командующим СКВО, а в декабре того же года — командующим ПрибОВО. Из всех трех командующих, именно Федор Исидорович имел наиболее хорошую теоретическую подготовку, но вот опыта практического руководства войсками ему явно недоставало.

• Его противник — командующий ГА «Север» Вильгельм Йозеф Франц фон Лееб поступил вольноопределяющимся в 4-й баварский полк в 1895 году, с 1897 года лейтенант. В 1900 году участвовал в подавлении боксерского восстания в Китае, после окончания военной академии в 1909 году служил в генштабе, потом командовал артбатареей. С марта 1915 года — начальник штаба 11-й баварской ПД. Первую мировую закончил майором в должности начальника материально-технического снабжения армейской группы. В 1930-м — генерал-лейтенант, командир 7-й ПД и одновременно командующий баварским военным округом. В 1933 году командующий 2-й армейской группы. С 1938 года командующий 12-й армией. Участвовал в оккупации Судет. Во французской кампании командовал ГА «Ц».

• Контраст в уровне подготовки, квалификации, служебном и боевом опыте у противостоящих друг другу полководцев, по-моему, очевиден. Полезной школой для вышеперечисленных немецких военачальников стало их последовательное продвижение по служебной лестнице. Им в полной мере удалось отработать на практике тяжелое искусство планирования боевых действий и управления войсками в условиях маневренной современной войны против хорошо оснащенного противника. Основываясь на результатах, полученных в боях, немцы внесли важные улучшения в структуру своих подразделений, частей и соединений, в боевые уставы и методику обучения войск.

• Наши же командующие, вознесенные в одночасье из комдивов в руководители огромными массами войск, явно неуверенно чувствовали себя на этих высочайших должностях. Пример их неудачливых предшественников постоянно висел над ними как Домоклов меч. Они слепо выполняли указания И.В.Сталина, а робкие попытки некоторых из них проявить самостоятельность в решении вопросов повышения готовности войск к нападению немцев пресекались «сверху».

• Эта статья ни в коем случае не направлена на очернение РККА. Просто бытует мнение, что довоенная Красная Армия была могуча и сильна, все в ней было хорошо: и танков много, и самолетов, и винтовок с пушками. Однако это заслонило серьезнейшие проблемы в предвоенной Красной Армии, где количество, к сожалению, так и не перешло в качество. Потребовалось два с половиной года напряженной и кровавой борьбы с сильнейшей армией мира, чтобы наши Вооруженные Силы стали такими, какими мы знаем их в победном 1945 году!

Источники:«Население России в ХХ веке: исторические очерки». Т 2. 1940 — 1959. М. РОССПЭН 2001 г.B. R. Mitchell ‛International Historical Statistics. Europe 1750 — 1993. Exeter, UK.А. Смирнов «Большие маневры» Родина № 4, 2000 г.Известия ЦК КПСС № 1, М. Правда 1990 г.О. Сувениров «Сопротивление личного состава РККА партийно-государственному истреблению военных кадров (1937 — июнь 1941)». ВИА № 11 2007 г.О. Сувениров «Трагедия РККА 1937-1938гг.» М. ТЕРРА 1998 г.«Россия и СССР в войнах ХХ века. Потери вооруженных сил» под редакцией Г. Ф. Кривошеева М. ОЛМА-ПРЕСС 2001 г.«Военный совет при народном комиссаре обороны СССР, ноябрь 1937 года. Документы и материалы». М. РОССПЭН 2006г.Н. Черушев «Невиновных не бывает…» М. Вече 2004г.Всесоюзная перепись населения 1937 года: общие итоги. Сборник документов и материалов. М. РОССПЭН 2007 г.«Русский Архив: Великая Отечественная» Т 13. «Приказы НКО 1937 — 21 июня 1941 года». М. ТЕРРА 1994 г.«Командный и начальствующий состав Красной Армии в 1940 — 1941 гг. Структура и кадры центрального аппарата НКО СССР, военных округов и общевойсковых армий. Документы и материалы». М. Летний сад. 2004г.К. Калашников, В. Феськов, А. Чмыхало, В. Голиков. «Красная Армия в июне 1941 года (статистический сборник)». Новосибирск, Сибирский хронограф 2003 г

/Андрей Кравченко, battlefield.ru/

army-news.ru

история без противоречий. Часть 1 » Военное обозрение

И почему вы в конечном итоге проиграли?Эверт Готфрид (лейтенант, пехота Вермахта): Потому что блоха укусить слона может, а убить — нет.

Любой, кто пытается изучить историю войны в воздухе в Великой Отечественной войне, сталкивается с рядом очевидных противоречий. С одной стороны, совершенно невероятные личные счета немецких асов, с другой — очевидный результат в виде полного поражения Германии. С одной стороны — общеизвестная ожесточенность войны на советско-германском фронте, с другой — наиболее тяжелые потери люфтваффе понесли на Западе. Можно найти и другие примеры.

Для разрешения этих противоречий историки и публицисты пытаются выстроить различного рода теории. Теория должна быть такой, чтобы увязать все факты в единое целое. У большинства это получается довольно плохо. Для увязки фактов историкам требуется изобретать фантастические, невероятные аргументы. Например, о том, что ВВС РККА задавила противника числом, — оттуда и большие счета асов. Большие потери немцев на Западе объясняются якобы тем, что война в воздухе на Восточном фронте была слишком легкой: советские пилоты были примитивными и несерьезными противниками. И в эти фантазии большинство обывателей верит. Хотя не нужно рыться в архивах, чтобы понять, насколько эти теории абсурдны. Достаточно иметь некоторый жизненный опыт. Если те недостатки, которые приписывают ВВС РККА, были бы в реальности, то никакой победы над фашистской Германией не получилось бы. Не бывает чудес. Победа — это результат тяжелой и, главное, успешной работы.

В настоящей статье автор попытался увязать некоторые известные факты о войне в воздухе в единую стройную теорию без надуманных фантастических объяснений.

Начало войны на Востоке и личные счета немецких асов

Предвоенная теория воздушного боя основывалась на требовании достижения решительной победы в воздушном бою. Каждый бой требовалось заканчивать победой — уничтожением самолета противника. Это представлялось главным способом завоевания господства в воздухе. Сбивая самолеты противника, удавалось наносить ему максимальный урон, сводя численность его авиапарка к минимуму. Данная теория была описана в трудах множества предвоенных тактиков как в СССР, так и в Германии.

Нельзя утверждать уверенно, но, судя по всему, именно в соответствии с этой теорией немцы выстраивали тактику применения своих истребителей. Предвоенные взгляды требовали максимального сосредоточения именно на победе в воздушном бою. Ориентация на уничтожение максимального числа самолетов противника отчетливо видна по тем критериям, которые брались за основные, при оценке эффективности боевых действий — личный счет сбитых самолетов противника.

Сами счета немецких асов часто ставятся под сомнение. Кажется невероятным, что немцы умудрились достичь такого числа побед. Почему такой огромный разрыв в числе побед по сравнению с союзниками? Да, в начальный период второй мировой войны немецкие летчики были подготовлены лучше своих американских, британских или советских коллег. Но не в разы! Поэтому велик соблазн обвинить немецких летчиков в банальной фальсификации своих счетов в угоду пропаганде и своему самолюбию.

Однако автор настоящей статьи считает счета немецких асов достаточно правдивыми. Правдивыми — насколько это вообще возможно в военной неразберихе. Потери противника почти всегда завышаются, но это объективный процесс: сложно в боевой обстановке точно установить, сбил ты самолет врага или только повредил. Поэтому, если счета немецких асов и завышены, то не в 5-10 раз, а в 2-2,5 раза, не более. Сути это не меняет. Сбил ли Хартман 352 самолета, или только 200, все равно он слишком оторвался в этом деле от летчиков антигитлеровской коалиции. Почему? Неужели он был каким-то мистическим киборгом-убийцей? Как будет показано ниже, он, как и все немецкие асы, не был намного сильней своих коллег из СССР, США или Великобритании.

Косвенно достаточно высокая точность счетов асов подтверждается статистикой. Так, например 93 лучших аса сбили 2 331 самолет Ил-2. Советское командование считало погибшими от атак истребителей 2 557 самолетов Ил-2. Плюс некоторое количество из числа «неустановленная причина» наверняка было сбито немецкими истребителями. Или другой пример — сто лучших асов сбило на восточном фронте 12 146 самолетов. А советское командование считает сбитыми в воздухе 12 189 самолетов, плюс, как и в случае с Ил-2, какая-то часть из «неустановленных». Цифры как видим сопоставимые, хотя очевидно, что асы свои победы все же завышали.

Если взять победы всех немецких летчиков на Восточном фронте, то окажется, что этих побед больше, чем ВВС РККА потеряли самолетов. Поэтому завышение, конечно, имеется. Но проблема в том, что большинство исследователей уделяют этому вопросу чрезмерно большое внимание. Суть противоречий кроется вовсе не в счетах асов и числе сбитых самолетов. И это будет показано ниже.

Накануне

Германия напала на СССР, имея существенное качественное превосходство в авиации. В первую очередь это касается летчиков, имевших богатый боевой опыт войны в Европе. За плечами немецких летчиков и командиров полномасштабные кампании с массированным применением авиации: Франция, Польша, Скандинавия, Балканы. В активе советских летчиков всего лишь ограниченные по размаху и масштабам локальные конфликты — советско-финская война и… и, пожалуй, все. Остальные довоенные конфликты слишком малы по размаху и массовости применения войск, чтобы их можно было сравнить с войной в Европе в 1939-1941 годах.

Военная техника немцев была превосходной: наиболее массовые советские истребители И-16 и И-153 уступали немецким Bf-109 модели Е по большинству характеристик, а модели F абсолютно. Автор не считает правильным сравнивать технику по табличным данным, но в этом конкретном случае даже нет необходимости влезать в детали воздушных боев, чтобы понять, насколько И-153 далек от Bf-109F.

СССР подошел к началу войны в стадии перевооружения и перехода на новую технику. Только что начавшие поступать образцы еще не успели освоить в совершенстве. Роль перевооружения у нас традиционно недооценивается. Считается, что если самолет покинул ворота завода, он уже идет в зачет общему числу самолетов в ВВС. Хотя ему еще надо прибыть в часть, его должен освоить летный и наземный экипаж, а командиры должны вникнуть в детали боевых качеств новой техники. На все это у считанных советских пилотов было несколько месяцев. ВВС РККА были распределены по обширной территории от границы до Москвы и не смогли слаженно и концентрировано отразить удары в первые дни войны.

Из таблицы видно, что на «новых» типах самолетов реально могли воевать 732 летчика. Но по Як-1 и ЛаГГ-3 для них не хватало самолетов. Так что общее число боеготовых единиц — 657. Ну и наконец, нужно тщательно вдуматься в термин «переучено летчиков». Переучено — это не значит, что они освоили новую технику в совершенстве и сравнялись в умении вести воздушный бой с немецкими оппонентами. Вдумайтесь сами: самолеты типов Як-1 и ЛаГГ-3 начали поступать войска в 1941 году, т.е. за оставшиеся до войны месяцы летчики просто физически не могли успеть набраться достаточного и полноценного опыта ведения боя на новом самолете. Это просто нереально за 3-4 месяца. Для этого нужны хотя бы год-два непрерывных тренировок. С МиГ-3 ситуация чуть лучше, но не в разы. Только самолеты, попавшие в войска в 1940 году, могли быть более-менее качественно освоены экипажами. Но в 1940 году от промышленности было получено всего 100 МиГ-1 и 30 МиГ-3. Причем получено осенью, а зимой, весной и осенью в те годы были известные трудности с полноценной боевой подготовкой. Бетонных ВПП в приграничных округах не было, их только начали строить весной 1941 года. Поэтому не стоит переоценивать качество подготовки летчиков на новых самолетах осенью и зимой 1940-1941 гг. Ведь летчик-истребитель должен не просто уметь летать — он должен уметь выжимать из своей машины все до предела и еще чуть-чуть. Немцы это умели. А наши только получили новые самолеты, ни о каком равенстве и речи быть не может. Зато те наши летчики, что уже долго и прочно «вросли» в кабины своих самолетов, — это пилоты устаревших И-153 и И-16. Получается, там, где есть опыт летчика, нет современной техники, а там, где есть современная техника, еще нет опыта.

Блицкриг в воздухе

Первые сражения принесли советскому командованию тяжелое разочарование. Выяснилось, что уничтожать самолеты противника в воздухе на имеющейся военной технике крайне сложно. Высокий опыт и мастерство немецких летчиков, плюс совершенство техники оставляли мало шансов. Вместе с тем, стало очевидным, что судьба войны решается на земле, сухопутными войсками.

Все это подталкивало вписать действия ВВС в единый, глобальный замысел действий вооружённых сил в целом. Авиация не могла быть вещью в себе, действовать в отрыве от ситуации на переднем крае. Нужно было работать именно в интересах сухопутных войск, которые решали судьбу войны. В связи с этим, резко повышалась роль штурмовой авиации, а Ил-2, по сути, становился главной ударной силой ВВС. Теперь все действия авиации были нацелены на помощь своей пехоте. Характер начавшейся войны быстро принял формы борьбы именно над линией фронта и в ближнем тылу сторон.

Истребители также были переориентированы на решение двух главных задач. Первое — защита своих ударных самолетов. Второе — защита порядков своих наземных войск от ответных ударов авиации противника. В этих условиях ценность и значение понятия «личная победа» и «сбитие» резко стали падать. Критерием эффективности истребителей стал процент потерь защищаемых штурмовиков от истребителей противника. Собьешь ты при этом немецкий истребитель или просто стрельбой по курсу заставишь его уклониться от атаки и уйти в сторону, неважно. Главное — не дать немцам прицельно стрелять по своим Ил-2.

Голодников Николай Герасимович (летчик-истребитель): «У нас правило такое было, что «лучше никого не сбить, и ни одного своего «бомбера» не потерять, чем сбить троих и потерять один бомбардировщик».

С ударными самолетами противника схожая ситуация — главное не дать сбросить бомбы по своим пехотинцам. Для этого не обязательно именно сбить бомбардировщик — можно заставить его избавиться от бомб до подлета к целям.

Из Приказа НКО № 0489 от 17 июня 1942 г. о действиях истребителей по уничтожению бомбардировщиков противника: «Истребители противника, прикрывающие своих бомбардировщиков, естественно стремятся сковать наших истребителей, не допустить их к бомбардировщикам, а наши истребители идут на эту уловку врага, ввязываются в воздушную дуэль с вражескими истребителями и тем самым дают возможность бомбардировщикам противника безнаказанно сбрасывать бомбы на наши войска или на другие объекты нападения.Ни летчики, ни командиры полков, ни командиры дивизий, ни командующие ВВС фронтов и воздушных армий не понимают этого и не понимают, что основная и главная задача наших истребителей заключается в том, чтобы в первую очередь уничтожить вражеских бомбардировщиков, не дать им возможности сбросить свой бомбовый груз на наши войска, на наши охраняемые объекты».

Эти изменения в характере боевой работы советской авиации стали причиной послевоенных обвинений со стороны проигравших немцев. Описывая типового советского летчика-истребителя немцы писали об отсутствии инициативы, азарта, желания побеждать.

Вальтер Швабедиссен (генерал люфтваффе): «Нельзя забывать и о том, что русский менталитет, воспитание, специфические черты характера и образование не способствовали развитию у советского летчика индивидуальных борцовских качеств, крайне необходимых в воздушном бою. Примитивное, а часто и тупое следование концепции группового боя делали его безынициативным в индивидуальном поединке и, как следствие, менее агрессивным и настойчивым, чем его немецкие оппоненты».

Из этой высокомерной цитаты, в которой немецкий офицер, проигравший войну, описывает советских летчиков периода 1942-1943 годов, отчетливо видно, что нимб сверхчеловека не дает ему опуститься с высот сказочных «индивидуальных поединков» до бытового, но очень нужного на войне мордобоя. Мы опять видим противоречие — как же тупое коллективное русское начало одержало верх над индивидуально непревзойденным немецким рыцарским началом? Ответ тут прост: ВВС РККА использовали совершенно верную в той войне тактику.

Клименко Виталий Иванович (летчик-истребитель): «Если завязался воздушный бой, то по договоренности у нас одна пара выходила из боя и забиралась вверх, откуда наблюдала за происходящим. Как только видели, что на нашего заходит немец, они на них сразу сверху сваливались. Там даже не надо попадать, только перед носом у него показать трассу, и он уже выходит из атаки. Если можно сбить, так сбивали, но главное — выбить его с позиции для атаки».

Судя по всему, немцы так и не поняли, что такое поведение советских летчиков вполне осознанное. Они не стремились сбивать, они стремились не давать сбить своих. Поэтому отогнав немецких перехватчиков от опекаемых Ил-2 на некоторое расстояние, они выходили из боя и возвращались. Ил-2 нельзя было надолго оставлять в одиночестве, ведь их могли атаковать другие группы истребителей противника с других направлений. А за каждый потерянный Ил-2 по прилету жестко спросят. За то, что бросил без прикрытия штурмовиков над линией фронта, можно было легко пойти в штрафбат. А за несбитый мессер — нет. Основная часть боевых вылетов советских истребителей пришлась именно на сопровождение штурмовиков и бомбардировщиков.

В то же время в тактике немцев ничего не менялось. Счета асов по прежнему росли. Где-то кого-то они продолжали сбивать. Но кого? Знаменитый Хартман сбил 352 самолета. Но всего лишь 15 из них — это Ил-2. Еще 10 — бомбардировщики. 25 ударных самолетов, или 7% от общего числа сбитых. Очевидно, господин Хартман очень хотел жить, и очень не хотел идти на оборонительные огневые установки бомбардировщиков и штурмовиков. Лучше вертеться с истребителями, которые может быть за весь бой ни разу не выйдут в позицию для атаки, в то время как атака Ил-2 — это гарантированный веер пуль в лицо.

Аналогичная картина у большинства немецких экспертов. В числе их побед — не более 20% ударных самолетов. Лишь Отто Киттель выделяется на этом фоне — он сбил 94 Ил-2, чем принес своим наземным войскам больше пользы, чем, например, Хартман, Новотны и Баркхорн, вместе взятые. Правда и судьба у Киттеля сложилась соответствующе — он погиб в феврале 1945 года. Во время атаки Ил-2 он был убит в кабине своего самолета бортстрелком советского штурмовика.

А вот советские асы заходить в атаки на «Юнкерсы» не боялись. Кожедуб сбил 24 ударных самолета — почти столько же, сколько Хартман. В среднем, в общем числе побед у первых десяти советских асов ударные самолеты составляют 38%. Вдвое больше, чем у немцев. Что же делал Хартман в реальности, сбив столько истребителей? Отражал их атаки советских истребителей на свои пикировщики? Сомнительно. Судя по всему, сбивал охранение штурмовиков, вместо того, чтобы прорываться через это охранение к главной цели — штурмовикам, убивающим пехотинцев вермахта.

Клименко Виталий Иванович (летчик-истребитель): «С первой атаки надо сбивать ведущего — все по нему ориентируются, да и бомбы часто «по нему» бросают. А если хочешь лично сбить, то надо ловить летчиков, которые летят последними. Те ни хрена не соображают, там обычно — молодежь. Если он отбился — ага, это мой».

Охрану своих бомбардировщиков немцы осуществляли совершенно не так, как советские ВВС. Их действия носили упредительный характер — расчистка неба на пути следования ударных групп. Непосредственного сопровождения они не осуществляли, стараясь не сковывать свой маневр привязанностью к медлительным бомбардировщикам. Успешность такой тактики немцев зависела от умелого противодействия советского командования. Если оно выделяло несколько групп истребителей перехватчиков, то ударные самолеты немцев с высокой степенью вероятности перехватывались. Пока одна группа сковывала немецкие истребители расчистки неба, другая группа нападала на незащищенные бомбардировщики. Вот где стала сказываться многочисленность советских ВВС, пусть даже не с самой совершенной техникой.

Голодников Николай Герасимович: «Могли немцы в бой ввязаться, когда это совсем не нужно было. Например, при прикрытии своих бомбардировщиков. Мы этим всю войну пользовались, у нас одна группа в бой с истребителями прикрытия ввязывалась, «на себя» их отвлекала, а другая атаковала бомбардировщики. Немцы и рады, шанс сбить появился. «Бомберы» им сразу побоку и плевать, что другая наша группа эти бомбардировщики бьет насколько сил хватает. …Формально немцы свои ударные самолеты прикрывали очень сильно, но только в бой ввяжутся, и все — прикрытие побоку, довольно легко отвлекались, причем на протяжении всей войны».

Разгром не удался

Итак, сумев перестроить тактику и получив новую технику, ВВС РККА начали добиваться первых успехов. Полученные в достаточно большом количестве истребители «новых типов» уже не уступали немецким самолетам настолько катастрофически, как И-16 и И-153. На этой технике уже можно было воевать. Был налажен процесс ввода в бой новых летчиков. Если в 41-м и начале 42-го года это были, действительно, «зеленые» авиаторы, еле освоившие взлет и посадку, то уже в начале 43-го им стали давать возможность аккуратно и постепенно вникать в тонкости воздушной войны. Новичков перестали бросать сразу в пекло. Освоив в училище основы пилотирования, летчики попадали в ЗАПы, где проходили боевое применение, и лишь потом шли в строевые полки. А в полках их тоже перестали бездумно бросать в бой, давая вникнуть в обстановку и налетать опыт. После Сталинграда такая практика стала нормой.

Клименко Виталий Иванович (летчик-истребитель): «Приходит, допустим, молодой летчик. Школу закончил. Ему дают немножко полетать вокруг аэродрома, потом — облет района, потом в конце концов его можно брать в пару. Сразу в бой его не пускаешь. Постепенно… Постепенно… Потому что мишень за хвостом возить мне не нужно».

ВВС РККА удалось достичь главной цели — это не дать противнику завоевать господство в воздухе. Конечно, немцы по прежнему могли добиваться господства в определенное время, над определенным участком фронта. Это делалось концентрацией усилий и расчисткой неба. Но, в целом, им не удалось полностью парализовать советскую авиацию. Более того, объемы боевой работы нарастали. Промышленность смогла наладить массовое производство пусть не самых лучших в мире самолетов, но в больших количествах. И уступающих по ТТХ немецким весьма незначительно. Первые звонки для люфтваффе прозвучали — продолжая сбивать как можно большее число самолетов и накручивая счетчики личных побед, немцы постепенно вели себя к пропасти. Уничтожать самолетов больше, чем выпускал советский авиапром у них уже не получалось. Рост числа побед не приводил к реальным, ощутимым на практике результатам — советские ВВС не прекращали боевой работы, и даже наращивали ее интенсивность.

1942 год характеризуется всплеском числа боевых вылетов люфтваффе. Если за 1941 год они сделали 37 760 вылетов, то уже в 1942 — 520 082 вылета. Это выглядит как переполох в спокойном и размеренном механизме блицкрига, как попытка затушить полыхнувший пожар. Вся эта боевая работа легла на весьма малочисленные авиационные силы немцев — на начало 1942 годы в люфтваффе числилось 5 178 самолетов всех типов на всех фронтах. Для сравнения, в тот же момент в ВВС РККА уже было более 7000 штурмовиков Ил-2 и более 15000 истребителей. Объемы просто несопоставимы. За 1942 год ВВС РККА сделали 852 000 вылетов — яркое подтверждение тому, что никакого господства немцы не имели. Живучесть Ил-2 повысилась с 13 вылетов на 1 погибший самолет до 26 вылетов.

За всю войну от действий ИА люфтваффе советское командование достоверно подтверждает гибель примерно 2550 Ил-2. Но есть еще графа «неустановленные причины потери». Если сделать большую уступку немецким асам и предположить, что все «неустановленные» самолеты сбиты исключительно ими (а на деле такого быть не могло), то получится, что в 1942 году ими было перехвачено всего около 3% боевых самолето-вылетов Ил-2. И, несмотря на продолжающийся рост личных счетов, этот показатель стремительно падает и далее, до 1,2% в 1943 году и 0,5% в 1944 году. Что это означает на практике? Что в 1942 году до своих целей Ил-2 долетели 41 753 раза. И в 41 753 раза на головы немецких пехотинцев что-то падало. Бомбы, НУРСы, снаряды. Это, конечно, грубая оценка, так как Ил-2 гибли и от зенитной артиллерии, и реально не каждый из 41 753 вылетов завершался попаданием бомб в цель. Важно другое — немецкие истребители никак этому не могли воспрепятствовать. Кого-то они сбивали. Но в масштабах огромного фронта, на котором работали тысячи советских Ил-2, это была капля в море. Немецких истребителей было слишком мало для Восточного фронта. Даже делая по 5-6 вылетов в день, они не могли уничтожить советские ВВС. И ничего, у них все хорошо, счета растут, вручаются кресты со всякими листьями и бриллиантами — все нормально, жизнь прекрасна. И так было до 9 мая 1945 года.

Голодников Николай Герасимович: «Прикрываем штурмовиков. Появляются немецкие истребители, крутятся, но не атакуют, считают что их мало. «Илы» обрабатывают передний край — немцы не нападают, концентрируются, стягивают истребители с других участков. Отходят «илы» от цели, вот тут и начинается атака. Ну, а какой в этой атаке смысл? «Илы»-то уже «отработали». Только на «личный счет». И такое было часто. Да бывало и еще интереснее. Немцы могли вот так «прокрутится» вокруг нас и вообще не атаковать. Они ж не дураки, разведка у них работала. «Красноносые» «кобры» — 2-й ГИАП ВМС КСФ. Ну что они, совсем безголовые, с элитным гвардейским полком связываться? Эти и сбить могут. Лучше дождаться кого-нибудь «попроще».

Продолжение следует…

topwar.ru

Анатолий Цыганок: Причины поражения Красной армии в начальный период ВОВ

Поражения РККА в начальном периоде Великой Отечественной войны объясняются целой совокупностью политических, экономических, профессиональных, исторических, психологических и других факторов. Огромные потери людских и материальных ресурсов нельзя объяснить искусственно навязываемым тезисом о внезапности нападения, преимуществом немецкого вооружения или превосходством в стратегии и тактике немецких войск. Основной политической причиной поражений является исключительно безграмотное в военном отношении правительство СССР во главе с И.В.Сталиным, не сумевшее на основе достоверной максимальной информации, на основе полных данных оценить характер войны 1939-1941 годов и внести соответствующие коррективы в планы стратегического развертывания сил и средств РККА.

Навязанная ВКП(б) в 1939 году наступательная доктрина руководству ГШ РККА почти не вызывала возражений – да и кому было возражать, если командующие округов командовали 1-2 года, Народный комиссар обороны Тимошенко чуть больше. Руководство подбирало такие кадры, которые не смели бы возражать генеральной линии партии. Поэтому и выполнялось распоряжение ЦК готовить наступательные операции, невзирая на то, что с 1939 по 1941 годы ситуация кардинально изменилась, а Генеральный штаб тупо исполнял те директивы, которые были разработаны за два года до войны.

За ходом двухлетней войны в Европе Генеральный штаб внимательно наблюдал, но выводы делались поверхностные. Народный комиссар обороны маршал С.К. Тимошенко на совещании высшего руководящего состава РККА (1-30 декабря 1940 года) заявлял, что «в смысле стратегического творчества, опыт войны в Европе, пожалуй, не дает ничего нового». Не были замечены достижения немецкого командования по сосредоточению сил танковых соединений на направлении главных ударов, использованию оперативных и тактических десантов, быстрому переносу усилия, взаимодействию сил сухопутных войск, авиации, флота. Отрицалось вступление в сражения с началом той или иной кампании одновременно основных сил. Запоздало и принятие Политбюро в июне 1941 года «Постановления о дислокации войск второго стратегического эшелона» («второй линии») в основном по р. Днепр. Этим же Постановлением намечалось строительство государственного рубежа обороны на подступах к г. Москве. (1)

Череда замен народных комиссаров и начальников Генерального штаба привела к тому, что в Генеральный штаб за два, за один, за полгода до начала войны допустил просчеты в сроках ее вероятного начала, в оперативном построении войск первого стратегического эшелона, а главное – просчитались в направлении главных ударов. Два года европейской войны показали, что немцы планируют операции на направлениях максимальных пропускных способностей железных дорог, т.к. организация снабжения и 90% переброски войск проводились, в основном, по ним. Да и как показал послевоенный анализ, за основу плана «Барбаросса» взято наличие железных дорог на направлении основных ударов. Несмотря на то что колея в Европе уже, проще было использовать имеющиеся железные дороги. Поэтому и выбрано первое направление на Ленинград, второе – Минск-Москва и третье – на Винницу, так как местность благоприятствовала применению танков. (2)

Наркоматом обороны в предвоенные годы в угоду политическим амбициям Сталина завышалась оценка своих войск, и недооценивались войска противника. Так, командующий Западным особым военным округом генерал армии Д. Павлов 28 декабря 1940 года утверждал, что «советский танковый корпус способен решить задачу уничтожения 1-2 механизированных дивизий или 4-5 пехотных дивизий», а 13 января 1941 года Начальник Генерального штаба командарм 2-го ранга К.А. Мерецков заявил: «При разработке полевого устава мы исходили из того, что наша дивизия значительно сильнее дивизии немцев и во встречном бою она разобьет немецкую. В обороне одна наша дивизия отразит удар 2-3 дивизий противника».

Отрицательно сказались и чистки РККА в 1937-1938 годах. На фоне всей череды чисток, ликвидацию сословий и отдельных классов за предшествующие войне 23 года советской власти, эта, хоть и была одной из последних, но оказалась особенно выпуклой и символичной на фоне надвигающейся войны.

Бездарное политическое и военное руководство СССР готовило страну к войне, но не к обороне, как пытаются убедить и доказать многие авторы советской формации, защитники всего советского; к войне наступательной, агрессивной, на чужой территории, и, зная боевую фактическую готовность Красной Армии, не малой кровью.

Второй основной причиной поражений являются экономические условия вступления Красной Армии в войну. К сожалению, армия не сумела, несмотря на поставку новых боевых самолетов и танков, превратиться в современную армию. Наиболее характерными выглядели авиапромышленность и танкостроение. Сравнительный анализ выпуска боевых самолетов СССР и Германии (таблица 1) (3) показывает, что невоюющий СССР до войны, в 1939 и 1940 годах, выпускал боевых самолетов больше, чем Германия. По просьбе 13 мая 1940 г. наркома обороны С.К. Тимошенко и начальника Генштаба РККА Б.М. Шапошникова Политбюро авиационная промышленность была переведена на военное положение с одновременным реструктурированием и расширением.

Таблица 1
год   Боевых самолетов Всего самолетов Потери самолетов
1939 СССР 6 460 2   937
Германия 1 645 2 518 3 937
1940 СССР 8 233 2    
Германия 7 180 10 247 3 5 324 4
1941 СССР 3 950 2 11 500 1 21 200 4
Германия 8 703 12 401 3 2 160
1942 СССР 19 772 2 25 400 1 14 700 4
Германия 11 137 3 15 409 3 13 769
1943 СССР 28 205 2 34 900 1 26 700 4
Германия 18 813 3 24 807 3 17 495
1944 СССР   40 200 1 30 500 4
Германия 2 287 3 40 593 3 32 280
1945 СССР   10 100 1 13 300 4
Германия - 7 540 3  
Итого СССР 106 400 4
Германия 71 065

Строились 9 новых и реконструировались 9 действующих самолетостроительных заводов; строились 6 новых мотостроительных и реконструировались все имеющиеся заводы. Парк авиации к началу войны составил 15990 боевых самолетов, из них 9917 дислоцировались на западном стратегическом направлении (7133 – в военных округах, 1445 – в ВРКФ, 1339 – самолеты дальней авиации). Германия к 22 июня имела 1820 и 770 самолетов союзников. Таким образом (по общему парку самолетов) превосходство по самолетам у советской стороны 4,5:1. Но только за первый день боев было потеряно 1811 самолетов, из них сожжено на земле – 1489, и к 10 июля 1941 года в советских ВВС осталось 2516 самолетов, одна треть от имевшихся. Почти вся авиапромышленность была утеряна в 1941 году. Кроме того, было поставлено по ленд-лизу из США и Великобритании 22150 самолетов. (4)

Соотношение между советскими и германскими сбитыми самолетами составило 5:1 (за первый месяц боев), а за всю войну – 1,5:1. Все предвоенные усилия по развитию авиации оказались бессмысленными и разорительными из-за слабой личной выучки (летчики имели по 4 часа полетов в Киевском особом ВО, а летчики Прибалтийского военного округа провели в воздухе всего по 15 часов), скученности на полевых аэродромах, отсутствия управления и неподготовленности аэродромной сети. Преимущество в количестве было утеряно сразу, а в качестве боестолкновений авиации мы уступали немцам до конца войны.

Кстати сказать, история повторяется. К сожалению, нынешний налет летчиков российских ВВС не больше. Летчики, например, флотской авиации Балтфлота имеют годовой налет на Су (истребителях и бомбардировщиках) – 5-7 часов. В ВВС и ПВО годовой налет летчиков в среднем за последние десять лет составляет 10-15 часов.

Примерно таким же положение дел было и с танками. К началу войны СССР имел 22600 танков. За годы войны промышленность выпустила 96500 танков, по ленд-лизу из США и Великобритании получено на территории СССР 38100 единиц танков, к 9 мая на фронте осталось 8100 танков. При этом СССР потерял за годы войны 96500 танков, а немцы на всех фронтах – 48000 танков.

Получалось, что немцы при одном подбитом танке – уничтожали два советских. Причин этого достаточно много. До войны более половины всех танков были легкие, хотя и они были равноценны аналогичным немецким (I, II, Fe, 38(t)). При примерном равенстве в огневой мощи, проходимости и бронезащите как легких, так средних танков, советские танки не были радиофицированы, в отличие от тотальной радиофикации немецких танков, САУ и бронемашин. До 1943 года были радиофицированы только машины командиров рот, батальонов, т.е. один танк из десяти. Поэтому немцы стремились подбить в первую очередь танки с антеннами, а остальные становились глухими и неуправляемыми, поскольку управление в бою шло по принципу «делай как я». Оптика также уступала немецкой, что вкупе с небольшим обзором, после уничтожения машин с рациями командиров рот и батальонов, превращала танки в слепые коробки. Требование ведения огня с ходу (немцы, в основном, вели огонь из танков с коротких остановок), являлось бессмысленной тратой боеприпасов и скорее надеждой на психологическую неустойчивость противника, но делало танки безоружными через некоторое время. Многие танки выводились из строя из-за неумелой эксплуатации. Механики-водители имели лишь 1,5-2-часовую практику вождения. Танкистами становились, в основном, конники и пехотинцы, которые совершенно не имели навыков ни стрельбы, ни вождения, ни управления.

Третья причина поражений – профессиональная. Вся система управления в СССР, подготовка и уровень руководства народными комиссариатами, в том числе и РККА, носили ярко выраженный партийно-полицейский характер и направлены были на последовательное и планомерное уничтожение инакомыслящих, к которым причислялись священнослужители, дворяне, купцы, помещики и капиталисты, наиболее трудоспособные крестьяне, по той терминологии – кулаки и единоличники. Им на смену выращивался слой трудовой интеллигенции, воспринимающей большевизм как благо, который поддерживал существующий строй и мирился с террором, бесчеловечным отношением к личности, с «врагами народа», с бесчисленными концлагерями, ссыльнопоселенцами, лишенцами прав, всевозможными чистками и показательными судами. При этом ведущим в стране был комиссариат внутренних дел (НКВД), который контролировал всю жизнь в экономике, промышленности, науке, армии.

Выбив полностью профессиональный костяк из армии в 1937-1939 годах, ВКП(б) и НКВД под руководством И.В. Сталина сделали столько для снижения боеспособности страны, сколько не сделали даже гитлеровцы. Профессиональная подготовка командующих округов, армий, дивизий, полков и батальонов не шла ни в какое сравнение с немецкой. Запуганные, забитые командующие слепо выполняли требования полевых уставов, стараясь ни на йоту не отступить от требований партии, ибо расплата может последовать немедленно. Поэтому и отмечались в годы войны шаблоны в оперативном искусстве, а на тактическом уровне атаки проводились прямолинейно, толпами по 500-1000 человек, по минным полям, поскольку сзади находились заградительные отряды и штрафные роты, т.к. те, кто сомневался в их настоятельной необходимости, тут же расстреливались.

Только Политбюро, правительство СССР и НКВД виновно в том, что стратегические запасы страны были переброшены в тылы приграничных округов. Складированные запасы не только не были в достаточной степени обеспечены железнодорожным транспортом, что было и практически невыполнимо, но также не предусмотрено было их уничтожение – из-за отсутствия и специалистов, и средств подрыва. Только комиссариат ВД виновен в том, что, несмотря на предупреждения военных специалистов, начались одновременные реконструкционные работы на всех аэродромах по увеличению длины взлетно-посадочных полос, а самолеты скапливались на ограниченном количестве аэродромов, которые были придвинуты к границе, что сделало их уязвимыми от авиации гитлеровцев. План оборонного строительства и оборудования противотанковых и противопехотных заграждений – кстати, также под контролем НКВД – был выполнен на 25%.

Профессиональные навыки саперов, инженеров были явно недостаточны. Специалисты ВВС и ВМФ были слабо обучены, не знали ни новой, ни старой боевой техники. Средства связи в тактическом звене отсутствовали почти полностью, поэтому войска даже в звене армия – корпус не имели устойчивой связи. Противовоздушная оборона войск и объектов не отвечала требованиям своего времени из-за отсутствия аппаратуры обнаружения и связи. Причины можно было бы перечислять бесконечно – мы остановились только на основных.

На наш взгляд, обелять сейчас руководящую роль КПСС и сталинское отношение к тем убитым, раненым, обмороженным, погибшим от голода гражданам страны в годы войны – уже преступление. Именно сейчас, когда в кабинетах российских силовых структур появляются вновь портреты Ф.Э. Дзержинского, И.В. Сталина, Г.К. Жукова и льется неудержимая лесть всему советскому в честь шестьдесят первой годовщины Победы, следует признать исторический факт, что Германия и СССР 40-х годов – близнецы-братья. Во главе обоих государств стояли партии под руководством диктаторов, сросшиеся с государством и имевшие одинаковую партийную полицию (Гестапо в Германии, НКВД – в СССР), одинаково преследовали инакомыслящих вплоть до помещения в концлагеря, сжигали книги или изымали их в спецхранилища. При внешней несопоставимости идей национал-социализма и коммунизма, между ними было много общего. Если заменить «класс» на «расу», «арийцев» на «пролетариат» и «мировой сионистский заговор против Великого Рейха» на «мировой заговор империалистов против первого рабоче-крестьянского государства», то идеологические различия как в отношении к своему народу, так и другим народам окажется не столько велика. Одинаково были сформулированы причины нападения на Польшу: немцы – для защиты «фольксдойч», СССР – для защиты братьев-славян. Одинаково назывались государственные преступники: «враги народа» в СССР и «враги нации» – в Германии. По степени принуждения граждан, по тотальному контролю за сознанием людей, по размаху репрессий режимы опять-таки схожи, хотя практическое воплощение было разным.

Два диктатора – один во благо немецкой нации, а другой во благо избранной для защиты части общества, «только рабочих и крестьян», – одновременно готовились к войне друг против друга. И один из них нанес упреждающий удар и выиграл начальный период войны.

Многие авторы, особенно те, кто до сих пор верит в эфемерное счастье только рабочих и крестьян, полуправдами и намеками обвиняя в фальсификации одних или других авторов, не поддерживающих их взгляды, особенно рьяно пытаются отстоять миф об оборонительном характере начального периода войны, стыдливо признавая часть правды и спустя шестьдесят лет пытаясь обелить одного из диктаторов. Думается, что пора прекратить праздновать и следует задуматься о том, что наша страна потеряла только в составе Красной Армии более 29 млн 623 тыс. человек. (5)

Пора в новой России по справедливости оценивать военачальников – не за то, что они награждены многими высшими орденами, а за то, какой ценой достигалась войсками победа под их руководством в сражениях на полях войны.

Примечания

1. Кулаков Е., Мятков М., Ржешевкий О., Война 1941-1945. Факты и документы М.: Олма-Пресс, 2001., С.46

2. Лен Дейтон. Мировая война…ошибки…промахи…потери…., М.: Эксмо-Пресс, 2002, с. 490-496

3. Гриф секретности снят. Цит.соч.С.349; 2. Спасибо В.И. Все больше и больше и больше…,а зачем.НВО.2003.№15.: 3. Мировая война 1939-1945 4. Взгляд побежденных.М.АСТ.С.716: 4- Гриф секретности снят.Цит.соч.С359-361

4. Вислых А.П. Спасительный ленд – лиз. Не надо преуменьшать его значение в нашей победе в Великой Отечественной войне. Независимое Военное Обозрение, 2001, 12-18 октября. № 38 (260). С.5

5. Гриф секретности снят. Цит. соч. С. 144.

 См. также:

polit.ru

ВОВ: О национальностях в Красной Армии

Национальные части в РККА во время Великой Отечественной

Во время Великой Отечественной войны эксперимент с формированием национальных частей провалился. Кто-то, как калмыки, массово переходили на строну немцев. Другие – среднеазиатские части – оказались неспособны к боевым действиям. Лишь тувинцы, да коренные народа Севера показали себя настоящими солдатами.

В своей знаменитой речи после Победы Сталин предложил тост за русский народ-победитель. Это, пожалуй, единственный пример в советской истории, когда публично провозглашались здравицы в честь какой-либо нации. Официальная пропаганда предпочитала видеть коллективного победителя (в отличие от проигравших – «безродных космополитов» или «германских шпионов») усреднённым: советским. Для такого отношения к «нациям-победителям» были свои причины.История военного дела в Московии, России и раннем СССР свидетельствует не просто о наличии национальных частей в нашей армии, но и о целенаправленном поощрении этой практики властями. В основе существования подобных подразделений всегда лежали принцип «разделяй и властвуй» и практика грамотного использования в военном деле особенностей и традиционных навыков того или иного народа. До совершенства эту практику довели красные в Гражданскую войну: на их стороне сражались до 65 тыс. человек из национальных формирований, прежде всего латыши, венгры, чехи, китайцы, финны.

Однако в 30-е годы новая тактика ведения войн нивелировала достоинства национальных частей. С лёгкой руки тогдашних военных стратегов на первый план вышли не зоркий глаз, способности следопыта или умение вращать саблей, а техническая оснащенность воина, его универсальность. Кроме того, военные машины достигли той стадии развития, на которой «человек с копьём» (а малые нации всех европейских стран, включая СССР, негласно представлялись именно такими) уже ничего не мог им противопоставить. Поэтому унифицированный солдат в то время признавался единственно верной моделью для всех армий Европы.

В Советском Союзе отказ от формирования национальных частей был законодательно закреплен 7 марта 1938 года постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О национальных частях и формированиях РККА». Впрочем, к тому времени реальное их число не превышало десятка батальонов – латышского, горского и т. п.

Первыми возвратили национальные части в армию фашисты. Благодаря успехам кампании 1939-1940 годов ряды немцев пополнились не только сотнями тысяч добровольцев из побежденных стран, но и десятками дивизий, которые марионеточные режимы оккупированных территорий пожелали влить в германскую армию. Только войска СС зачислили в свой штат в общей сложности 400 тыс. «европейских добровольцев», а всего на стороне Гитлера в войне участвовали около 1,9 млн. «войск союзников». Вплоть до самых экзотических: например, военные архивы СССР свидетельствуют, что среди нацистских военнопленных числились 3608 монголов, 10173 еврея, 12918 китайцев и даже 383 цыгана.

СССР не мог похвастаться не только сопоставимым числом союзников, но и иностранными добровольцами. Де-юре только две страны официально предложили нам помощь своих национальных армий – Мексика и Тува. Однако Сталин, по воспоминаниям Молотова, заподозрил мексиканцев в «мягкотелости» и отказался от их услуг. Зато с Тувой, до 1944 года считавшейся независимым государством, всё вышло просто замечательно.

Тувинский Сталин – Баян-Бадорху пишет письмо братскому русскому народуВ 1941 году население Тувы составляло около 80 тыс. человек, страна под руководством местных комиссаров вела полуфеодальный образ жизни, и даже половина жителей столицы – Кызыла – подстраивалась под миграцию скота, регулярно уходя из города за стадами на горные пастбища. Но, несмотря на нищету и малонаселенность, республика уже через несколько дней после начала войны приняла решение о братской помощи СССР. В течение 1941-42 годов на фронт из Тувы было отправлено более 40 тыс. лошадей, а также около 1 млн. голов скота. А в сентябре 1943 года в республике сформирован кавалерийский эскадрон из 206 человек.

Это была классическая национальная часть: под собственным командованием и даже в национальных одеждах (позже, в начале 1944 года, тувинцев все же переодели в советскую военную форму). Правда, советское командование уже на территории СССР попросило тувинцев отослать назад на родину «предметы буддийского культа».

Их привезли в город Ковров, поселили в отдельных казармах и принялись обучать современной воинской тактике, а также русскому языку. В декабре 1943 года тувинцы прибыли на передовую, под село Снегирёвку в Смоленской области. Однако после недельного раздумья советское командование все же решило не посылать тувинцев на фронт отдельной единицей и в качестве вспомогательных частей, а влить их в 31-й гвардейский Кубано-Черноморский кавалерийский полк 8-й гвардейской дивизии имени Морозова 6-го кавкорпуса 13-й армии 1-го Украинского фронта.

В полку на тувинцев была возложена задача устрашать противника, и с нею они прекрасно справились. Так, 31 января 1944 года в первом же бою под Дуражно кавалеристы выскочили на маленьких лохматых конях и с саблями на передовые немецкие части. Чуть позже пленный немецкий офицер вспоминал, что зрелище деморализующе подействовало на его солдат, на подсознательном уровне воспринявших «этих варваров» как полчища Аттилы.

Немцы после этого боя дали им название der Schwarze Tod – Чёрная Смерть. Ужас немцев был связан еще и с тем, что тувинцы, приверженные собственным представлениям о воинских правилах, принципиально не брали противника в плен.

В марте 1944 года советское командование неожиданно решило отправить тувинцев, доблестно проявивших себя в нескольких боях, обратно домой. Почему, до сих пор неизвестно. Советские офицеры, воевавшие бок о бок с тувинцами, уверяли, что причиной явились как раз те самые «собственные воинские правила».

Однако, скорее всего, истинная причина отправки тувинцев домой – страх Сталина перед какими бы то ни было национальными частями в Советской Армии. Память об их роли в революции и Гражданской войне была ещё свежа, и гипотетическая возможность того, что они могут повернуть оружие вспять, пугала Сталина сильнее, чем оголение фронтов. Пример польской армии под командованием Андерса, сформированной на территории СССР из польских граждан и депортированных с западных рубежей страны поляков, показал, что такие соединения быстро начинают «качать права». Или, хуже того, неприкрыто изменять Родине.

13 ноября 1941 года Государственный комитет обороны принял решение о формировании национальных добровольческих кавалерийских дивизий в Туркменистане, Узбекистане, Казахстане, Киргизии, Калмыкии, Башкирии, Чечено-Ингушетии, Кабардино-Балкарии, а также в казачьих районах Дона и Северного Кавказа. Интересно, что все эти соединения должны были содержаться за счет местных, республиканских бюджетов, а также специальных фондов, средства в которые опять же вносили граждане этих республик.

Туркмены идут бить ГитлераЗдесь показателен пример калмыцких частей. С июня 1941-го по апрель 1942 года в них было записано более 18 тыс. добровольцев. Часть их была отправлена в 56-ю армию, а другая образовала 189-й отдельный Калмыцкий полк. Однако толком повоевать им не удалось. Осенью 1942 года командир немецкой 16-й моторизованной дивизии генерал-майор Хайнриц сформировал в Элисте первый калмыцкий кавалерийский эскадрон. К ноябрю 1942 года на стороне немцев в районе Северного Кавказа сражались уже около 2000 калмыков. Еще больше их было во вспомогательных немецких частях. Разумеется, наблюдая весьма активный переход местного населения на сторону врага, ГКО приняло решение распихать калмыков по разным частям, где они находились бы под надзором «старшего брата».

Не лучше обстояли дела и с другими нацчастями. Из 19 кавалерийских «национальных дивизий», которые должны были быть созданы согласно решению от 13 ноября 1941 года, сформировали только шесть: Таджикскую, Туркменскую, Узбекскую, вышеупомянутую Калмыкскую, Башкирскую и Кабардино-Балкарскую. Недостающие 13 дивизий ГКО честно пытался укомплектовать и отправить на фронт, но не тут-то было. Например, призывники из Средней Азии не знали русского языка, не слишком хорошо обучались и не проявляли «должного воинского духа». Их подготовка в солдаты в итоге растянулась на несколько лет. Худо-бедно к лету 1943 года обучили и направили на фронт ещё 7 дивизий (5 узбекских и 2 туркменские). Однако и эти части в дальнейшем предпочитали использовать в тылу – для охраны аэродромов, складов, конвоирования пленных немцев и т. д. К этому же времени сам собой отпал вопрос о формировании чечено-ингушских, кабардино-балкарских и дополнительных казачьих частей: пример их соплеменников, решивших послужить немцам, не слишком вдохновлял Верховного Главнокомандующего. Да и в тылу они попортили немало крови. Например, по данным отдела борьбы с бандитизмом НКВД СССР, на территории Ставропольского края действовали 109 антисоветских бандформирований, в Чечено-Ингушетии – 54, в Кабардино-Балкарии – 47, в Калмыкии – 12. По большей части в эти банды шли дезертиры, которых в том же Ставропольском крае насчитывалось более 18 тыс. человек, а на Северном Кавказе около 63 тыс. Общее число дезертиров и лиц, уклонившихся от службы, по данным отдела борьбы с бандитизмом НКВД СССР, на 1 января 1945 года составляло примерно 1,6 млн человек.

Сыграли свою роль и большие потери личного состава в национальных частях. Так, дважды формировались азербайджанские 77-я горнострелковая, 416-я и 233-я стрелковые дивизии, а также 392-я Грузинская стрелковая дивизия. После переформирования в Закавказье их национальный состав размылся с 70-80% грузин и азербайджанцев до 40-50%. Часто из-за таких изменений национальные части вообще теряли свои первоначальные названия. Например, 87-я Туркменская отдельная стрелковая бригада превратилась в 76-ю стрелковую дивизию, а 100-я Казахская стрелковая бригада – в 1-ю стрелковую дивизию.

Особую специализацию для среднеазиатских частей составляло конвоирование пленныхДа и большинство образцовых национальных формирований, гордо пронесших собственное имя через всю войну, можно «привязать к местности» лишь с натяжкой. Например, в самом первом сформированном национальном соединении, 201-й Латышской стрелковой дивизии, латыши составляли 51%, русские – 26%, евреи – 17%, поляки – 3%, прочие национальности – 6% (при этом дивизия на 95% состояла из граждан Латвии). К 1944 году доля латышей в дивизии уменьшилась до 39%. Фактически единственным национальным соединением, не претерпевшим за годы войны никаких трансформаций (в численности, национальном составе, самоназвании) оказалась 88-я отдельная Китайская стрелковая бригада, созданная на Дальневосточном фронте в августе 1942 года директивой заместителя наркома обороны СССР. Однако повоевать ей пришлось только спустя три года после момента формирования – против Японии, с 9 августа по 2 сентября 1945 года.

Гораздо успешнее проявили себя северные народы СССР – хотя бы потому, что из-за их малочисленности из них нельзя было сформировать ни дивизии, ни даже полка. Якутов, ненцев или эвенков часто определяли в общевойсковые соединения, но и там они фактически находились на особом счету как отдельные боевые единицы, пусть и по пять человек на дивизию. Особым указом ГКО малочисленные народы Севера не призывались в действующую армию, однако уже в первые дни войны появились сотни добровольцев из их числа. Так, в течение 1942 года на фронт ушли более 200 нанайцев, 30 орочей, около 80 эвенков. В общей сложности более 3 тыс. аборигенов Сибири и Севера воевали в действующей армии. При этом советское командование разрешило формировать отделения по клановому принципу только этим народам. Отделение или даже взвод могли состоять из одних Кимов, Онеко или Дигоров.

Эвенкийский снайпер НомоконовЭти люди, как и большинство в узбекских или киргизских частях, почти не знали русского языка. Не могли ходить строем, были слабы в политической подготовке. Но взамен почти все добровольцы из числа малых народов имели одно неоспоримое преимущество перед другими солдатами нашей армии: они умели сливаться с природой и из десяти выстрелов как минимум девять раз попадали в глаз белке. За это им прощали внешнее и внутреннее несоответствие образу советского солдата, а также маленьких деревянных идолов, которых они носили под формой из оленьих шкур. Да-да, ряд командиров дозволяли некоторым представителям северных народов такую слабость – собственную военную форму: как правило, это были унты, шапки и полушубки из оленьих шкур. Знаменитый снайпер, нанаец Торим Бельды даже нашил на одеяние из оленьей шкуры погоны.

Имена снайперов из числа этих народов хорошо знали не только в СССР, но и в Германии. Например, за уничтожение нанайца Максима Пассара немецкое командование обещало 100 тыс. рейхсмарок. С 21 июля 1942 года и до момента своей гибели в январе 1943 года он уничтожил 236 фашистов. А его отделение, составленное из народов Севера, только за сентябрь-октябрь 1942 года положило 3175 немцев.

Сталинское руководство всё же предпринимало спорадические попытки сформировать национальные части из представителей европейских народов. Но толкали его к этому скорее политические мотивы, а не военные: СССР было важно показать всему миру, что не все покоренные или сотрудничающие с Гитлером народы разделяют фашистские взгляды. И если формирование польской армии на территории СССР фактически провалилось, то с комплектацией других «европейских соединений» получилось чуть лучше. В составе воинских частей Советской Армии воевали с немцами 1-я и 2-я армии Войска Польского, Чехословацкий армейский корпус, французский авиаполк «Нормандия-Неман». Однако состояли они (кроме «Нормандии-Неман») в основном из граждан СССР польского или чешского происхождения, да и боевые задачи перед ними ставились минимальные: разминирование местностей после отступления немцев, тыловое обеспечение, зачистка территорий. Или показные мероприятия – например, торжественный вход польских частей в освобожденный от немцев родной город. Кроме того, эти части даже формально нельзя было считать советскими. К примеру, личный состав Чешского армейского корпуса был обмундирован в чехословацкую военную форму, имел чехословацкие воинские звания и проходил службу по воинским уставам чехословацкой армии. По организационным вопросам батальон подчинялся чехословацкому правительству в изгнании.

Чешские легионеры маршируют по приуральскому городу Бузулуку, 1942 г.Даже формирование частей из Югославии, наиболее близкого и искреннего союзника СССР в годы войны, на территории СССР носило фантасмагорический характер. Сербский антифашист Обрадович, боровшийся с немцами в партизанском отряде у себя на родине, вспоминал: «Мы узнали, что в СССР сформирована югославская бригада. Мы в Югославии никак не могли понять, откуда в СССР столько югославов. Только в 1945-м мы поняли, что югославская бригада состояла из военнослужащих хорватского полка, взятого в плен под Сталинградом. В советском лагере из него отобрали чуть больше 1 тыс. человек во главе с командиром Месичем, потом добавили туда югославских политэмигрантов из Коминтерна, а руководство соединением осуществляли советские офицеры и офицеры госбезопасности. В частности, молодой генерал НКВД Жуков».Памятник погибшим якутамДалеко не всем нациям, даже при их большом желании, советское руководство дозволяло создавать собственные части. В октябре 1939 года в Бресте НКВД арестовало двух руководителей Бунда (еврейской социалистической партии) – Эрлиха и Альтера. После подписания в Лондоне 30 июля 1941 года советско-польского соглашения и прилагавшегося к нему «Протокола о предоставлении амнистии всем польским гражданам, находившимся на территории СССР в качестве военнопленных или на других основаниях» Эрлих и Альтер были освобождены из советской тюрьмы в сентябре 1941 года. Уже через месяц они предложили создать Еврейский легион, который должен был состоять не только из советских, но и палестинских, американских и прочих евреев. В США инициатива бундовцев была встречена с огромным восторгом, и только за ноябрь 1941 года вступить в Легион пожелали более 500 американских евреев. Но, видимо, апелляция к международному еврейству и сгубила Эрлиха с Альтером. В декабре 1941 года они были вновь арестованы по обвинению в связи с германской разведкой и позднее расстреляны.

eto-fake.livejournal.com

Национальные части РККА - selenadia

Во время Великой Отечественной войны эксперимент с формированием национальных частей провалился.

Кто-то, как калмыки, массово переходили на сторону немцев.Другие – среднеазиатские части – оказались неспособны к боевым действиям. Лишь тувинцы, да коренные народа Севера показали себя настоящими солдатами.

В своей знаменитой речи после Победы Сталин предложил тост за Русский народ-победитель.Это, пожалуй, единственный пример в советской истории, когда публично провозглашались здравицы в честькакой-либо нации.Официальная пропаганда предпочитала видеть коллективного победителя(в отличие от проигравших – «безродных космополитов» или «германских шпионов») усреднённым: советским.Для такого отношения к «нациям-победителям» были свои причины.

История военного дела в Московии, России и раннем СССР свидетельствует не просто о наличии национальных частейв нашей армии, но и о целенаправленном поощрении этой практики властями.

В основе существования подобных подразделений всегда лежали принцип «разделяй и властвуй» и практика грамотного использования в военном деле особенностей и традиционных навыков того или иного народа.До совершенства эту практику довели красные в Гражданскую войну: на их стороне сражались до 65 тыс. человекиз национальных формирований, прежде всеголатыши, венгры, чехи, китайцы, финны.

Однако в 30-е годы новая тактика ведения войн нивелировала достоинства национальных частей.С лёгкой руки тогдашних военных стратегов на первый план вышли не зоркий глаз,способности следопыта или умение вращать саблей, а техническая оснащенность воина, его универсальность.Кроме того, военные машины достигли той стадии развития, на которой «человек с копьём»(а малые нации всех европейских стран, включая СССР, негласно представлялись именно такими)уже ничего не мог им противопоставить.Поэтому унифицированный солдат в то время признавался единственно верной моделью для всех армий Европы.

В Советском Союзе отказ от формирования национальных частей был законодательно закреплен 7 марта 1938 года постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О национальных частях и формированиях РККА».

Впрочем, к тому времени реальное их число не превышало десятка батальонов – латышского, горского и т. п.

Первыми возвратили национальные части в армию фашисты.Благодаря успехам кампании 1939-1940 годов ряды немцев пополнились не только сотнями тысячдобровольцев из побежденных стран, но и десятками дивизий,которые марионеточные режимы оккупированных территорий пожелали влить в германскую армию.

Только войска СС зачислили в свой штат в общей сложности 400 тыс. «европейских добровольцев»,а всего на стороне Гитлера в войне участвовали около 1,9 млн. «войск союзников».

Вплоть до самых экзотических:например, военные архивы СССР свидетельствуют, что среди нацистских военнопленных числились3608 монголов, 10173 еврея, 12918 китайцев и даже 383 цыгана.

СССР не мог похвастаться не только сопоставимым числом союзников, но и иностранными добровольцами.Де-юре только две страны официально предложили нам помощь своих национальных армий – Мексика и Тува.Однако Сталин, по воспоминаниям Молотова, заподозрил мексиканцев в «мягкотелости» и отказался от их услуг.Зато с Тувой, до 1944 года считавшейся независимым государством, всё вышло просто замечательно.

(Тувинский Сталин – Баян-Бадорху пишет письмо братскому русскому народу)

В 1941 году население Тувы составляло около 80 тыс. человек,страна под руководством местных комиссаров вела полуфеодальный образ жизни, и даже половина жителей столицы – Кызыла – подстраивалась под миграцию скота, регулярно уходя из города за стадами на горные пастбища.Но, несмотря на нищету и малонаселенность, республика уже через несколько дней после начала войныприняла решение о братской помощи СССР.В течение 1941-42 годов на фронт из Тувы было отправлено более 40 тыс. лошадей, а также около 1 млн. голов скота.А в сентябре 1943 года в республике сформирован кавалерийский эскадрон из 206 человек.

Это была классическая национальная часть:под собственным командованием и даже в национальных одеждах(позже, в начале 1944 года, тувинцев все же переодели в советскую военную форму).Правда, советское командование уже на территории СССР попросило тувинцев отослать назад на родину«предметы буддийского культа».

Их привезли в город Ковров, поселили в отдельных казармах и принялись обучать современной воинской тактике,а также русскому языку.В декабре 1943 года тувинцы прибыли на передовую, под село Снегирёвку в Смоленской области.Однако после недельного раздумья советское командование все же решило не посылать тувинцев на фронт отдельной единицей и в качестве вспомогательных частей,а влить их в 31-й гвардейский Кубано-Черноморский кавалерийский полк 8-й гвардейской дивизии имени Морозова6-го кавкорпуса 13-й армии 1-го Украинского фронта.

В полку на тувинцев была возложена задача устрашать противника, и с нею они прекрасно справились.Так, 31 января 1944 года в первом же бою под Дуражно кавалеристы выскочили на маленькихлохматых конях и с саблями на передовые немецкие части.Чуть позже пленный немецкий офицер вспоминал, что зрелище деморализующе подействовало на его солдат,на подсознательном уровне воспринявших «этих варваров» как полчища Аттилы.

Немцы после этого боя дали им название der Schwarze Tod – Чёрная Смерть.Ужас немцев был связан еще и с тем, что тувинцы, приверженные собственным представлениям о воинских правилах, принципиально не брали противника в плен.

В марте 1944 года советское командование неожиданно решило отправить тувинцев,доблестно проявивших себя в нескольких боях, обратно домой.Почему, до сих пор неизвестно. Советские офицеры, воевавшие бок о бок с тувинцами, уверяли, что причиной явились как раз те самые «собственные воинские правила».

Однако, скорее всего, истинная причина отправки тувинцев домой – опасения Сталина за какими бы то ни было национальные части в Советской Армии.Память об их роли в революции и Гражданской войне была ещё свежа,и гипотетическая возможность того, что они могут повернуть оружие вспять больше, чем оголение фронтов,вынуждала Сталина к осторожности.

Пример польской армии под командованием Андерса, сформированной на территории СССР из польских граждан и депортированных с западных рубежей страны поляков, показал,что такие соединения быстро начинают «качать права».Или, хуже того, неприкрыто изменять Родине.

13 ноября 1941 года Государственный комитет обороны принял решение о формировании национальныхдобровольческих кавалерийских дивизий вТуркменистане, Узбекистане, Казахстане, Киргизии, Калмыкии, Башкирии,Чечено-Ингушетии, Кабардино-Балкарии, а также в казачьих районах Дона и Северного Кавказа.Интересно, что все эти соединения должны были содержаться за счет местных, республиканских бюджетов,а также специальных фондов, средства в которые опять же вносили граждане этих республик.

(Туркмены идут бить Гитлера)

Здесь показателен пример калмыцких частей.С июня 1941-го по апрель 1942 года в них было записано более 18 тыс. добровольцев.Часть их была отправлена в 56-ю армию, а другая образовала 189-й отдельный Калмыцкий полк.Однако толком повоевать им не удалось.

Осенью 1942 года командир немецкой 16-й моторизованной дивизии генерал-майор Хайнрицсформировал в Элисте первый калмыцкий кавалерийский эскадрон.К ноябрю 1942 года на стороне немцев в районе Северного Кавказа сражались уже около 2000 калмыков.Еще больше их было во вспомогательных немецких частях.Разумеется, наблюдая весьма активный переход местного населения на сторону врага, ГКО приняло решение распихать калмыков по разным частям, где они находились бы под надзором «старшего брата».

Не лучше обстояли дела и с другими нацчастями.Из 19 кавалерийских «национальных дивизий», которые должны были быть созданы согласно решениюот 13 ноября 1941 года, сформировали только шесть:Таджикскую, Туркменскую, Узбекскую, вышеупомянутую Калмыкскую, Башкирскую и Кабардино-Балкарскую.

Недостающие 13 дивизий ГКО честно пытался укомплектовать и отправить на фронт, но не тут-то было.Например, призывники из Средней Азии не знали русского языка,не слишком хорошо обучались и не проявляли «должного воинского духа».Их подготовка в солдаты в итоге растянулась на несколько лет.

Худо-бедно к лету 1943 года обучили и направили на фронт ещё 7 дивизий (5 узбекских и 2 туркменские).Однако и эти части в дальнейшем предпочитали использовать в тылу – для охраны аэродромов, складов, конвоирования пленных немцев и т. д.К этому же времени сам собой отпал вопрос о формированиичечено-ингушских, кабардино-балкарских и дополнительных казачьих частей:пример их соплеменников, решивших послужить немцам, не слишком вдохновлял Верховного Главнокомандующего.

Да и в тылу они попортили немало крови.Например, по данным отдела борьбы с бандитизмом НКВД СССР,на территории Ставропольского края действовали 109 антисоветских бандформирований,в Чечено-Ингушетии – 54,в Кабардино-Балкарии – 47,в Калмыкии – 12. По большей части в эти банды шли дезертиры, которых в том же Ставропольском крае насчитывалосьболее 18 тыс. человек, а на Северном Кавказе около 63 тыс.Общее число дезертиров и лиц, уклонившихся от службы, по данным отдела борьбы с бандитизмом НКВД СССР,на 1 января 1945 года составляло примерно 1,6 млн человек.

Сыграли свою роль и большие потери личного состава в национальных частях.Так, дважды формировались азербайджанские 77-я горнострелковая, 416-я и 233-я стрелковые дивизии, а также 392-я Грузинская стрелковая дивизия.После переформирования в Закавказье их национальный состав размылся с 70-80% грузин и азербайджанцев до 40-50%.

Часто из-за таких изменений национальные части вообще теряли свои первоначальные названия.Например, 87-я Туркменская отдельная стрелковая бригада превратилась в 76-ю стрелковую дивизию,а 100-я Казахская стрелковая бригада – в 1-ю стрелковую дивизию.

(Особую специализацию для среднеазиатских частей составляло конвоирование пленных)

Да и большинство образцовых национальных формирований,гордо пронесших собственное имя через всю войну, можно «привязать к местности» лишь с натяжкой.Например, в самом первом сформированном национальном соединении,201-й Латышской стрелковой дивизии, латыши составляли 51%, русские – 26%, евреи – 17%, поляки – 3%,прочие национальности – 6%(при этом дивизия на 95% состояла из граждан Латвии).

К 1944 году доля латышей в дивизии уменьшилась до 39%. Фактически единственным национальным соединением,не претерпевшим за годы войны никаких трансформаций (в численности, национальном составе, самоназвании)оказалась 88-я отдельная Китайская стрелковая бригада, созданная на Дальневосточном фронте в августе 1942 года директивой заместителя наркома обороны СССР.Однако повоевать ей пришлось только спустя три года после момента формирования – против Японии,с 9 августа по 2 сентября 1945 года.

Гораздо успешнее проявили себя северные народы СССР – хотя бы потому,что из-за их малочисленности из них нельзя было сформировать ни дивизии, ни даже полка.Якутов, ненцев или эвенков часто определяли в общевойсковые соединения, но и там они фактически находились на особом счету как отдельные боевые единицы, пусть и по пять человек на дивизию.

Особым указом ГКО малочисленные народы Севера не призывались в действующую армию,однако уже в первые дни войны появились сотни добровольцев из их числа.Так, в течение 1942 года на фронт ушли более 200 нанайцев, 30 орочей, около 80 эвенков.В общей сложности более 3 тыс. аборигенов Сибири и Севера воевали в действующей армии. При этом советское командование разрешило формировать отделения по клановому принципу только этим народам.Отделение или даже взвод могли состоять из одних Кимов, Онеко или Дигоров.

(Эвенкийский снайпер Номоконов)

Эти люди, как и большинство в узбекских или киргизских частях, почти не знали русского языка.Не могли ходить строем, были слабы в политической подготовке.Но взамен почти все добровольцы из числа малых народов имели одно неоспоримое преимуществоперед другими солдатами нашей армии:они умели сливаться с природой и из десяти выстрелов как минимум девять раз попадали в глаз белке.

За это им прощали внешнее и внутреннее несоответствие образу советского солдата,а также маленьких деревянных идолов, которых они носили под формой из оленьих шкур.Да-да, ряд командиров дозволяли некоторым представителям северных народов такую слабость – собственную военную форму: как правило, это были унты, шапки и полушубки из оленьих шкур.Знаменитый снайпер, нанаец Торим Бельды даже нашил на одеяние из оленьей шкуры погоны.

Имена снайперов из числа этих народов хорошо знали не только в СССР, но и в Германии.Например, за уничтожение нанайца Максима Пассара немецкое командование обещало 100 тыс. рейхсмарок.С 21 июля 1942 года и до момента своей гибели в январе 1943 года он уничтожил 236 фашистов.А его отделение, составленное из народов Севера, только за сентябрь-октябрь 1942 года положило 3175 немцев.

Сталинское руководство всё же предпринимало спорадические попытки сформироватьнациональные части из представителей европейских народов.

Но толкали его к этому скорее политические мотивы, а не военные: СССР было важно показать всему миру,что не все покоренные или сотрудничающие с Гитлером народы разделяют фашистские взгляды.

И если формирование польской армии на территории СССР фактически провалилось,то с комплектацией других «европейских соединений» получилось чуть лучше.

В составе воинских частей Советской Армии воевали с немцами 1-я и 2-я армии Войска Польского,Чехословацкий армейский корпус, французский авиаполк «Нормандия-Неман».Однако состояли они (кроме «Нормандии-Неман») в основном из граждан СССР польского или чешского происхождения,да и боевые задачи перед ними ставились минимальные:разминирование местностей после отступления немцев, тыловое обеспечение, зачистка территорий.

Или показные мероприятия – например, торжественный вход польских частей в освобожденный от немцев родной город. Кроме того, эти части даже формально нельзя было считать советскими.К примеру, личный состав Чешского армейского корпуса был обмундирован в чехословацкую военную форму,имел чехословацкие воинские звания и проходил службу по воинским уставам чехословацкой армии.По организационным вопросам батальон подчинялся чехословацкому правительству в изгнании.

(Чешские легионеры маршируют по приуральскому городу Бузулуку, 1942 г.)

Даже формирование частей из Югославии, наиболее близкого и искреннего союзника СССР в годы войны,на территории СССР носило фантасмагорический характер.

Сербский антифашист Обрадович, боровшийся с немцами в партизанском отряде у себя на родине, вспоминал:«Мы узнали, что в СССР сформирована югославская бригада.Мы в Югославии никак не могли понять, откуда в СССР столько югославов.Только в 1945-м мы поняли, что югославская бригада состояла из военнослужащих хорватского полка,взятого в плен под Сталинградом.В советском лагере из него отобрали чуть больше 1 тыс. человек во главе с командиром Месичем, потом добавили туда югославских политэмигрантов из Коминтерна, а руководство соединением осуществляли советские офицеры и офицеры госбезопасности.В частности, молодой генерал НКВД Жуков».

Далеко не всем нациям, даже при их большом желании, советское руководство дозволяло создавать собственные части.

В октябре 1939 года в Бресте НКВД арестовало двух руководителей Бунда(еврейской соцпартии) – Эрлиха и Альтера.

После подписания в Лондоне 30 июля 1941 года советско-польского соглашения и прилагавшегося к нему«Протокола о предоставлении амнистии всем польским гражданам, находившимся на территории СССРв качестве военнопленных или на других основаниях»Эрлих и Альтер были освобождены из советской тюрьмы в сентябре 1941 года.

Уже через месяц они предложили создать Еврейский легион, который должен был состоять не только из советских,но и палестинских, американских и прочих евреев.В США инициатива бундовцев была встречена с огромным восторгом,и только за ноябрь 1941 года вступить в Легион пожелали более 500 американских евреев.Но, видимо, апелляция к международному еврейству и сгубила Эрлиха с Альтером.

В декабре 1941 года они были вновь арестованы по обвинению в связи с германской разведкой и позднее расстреляны.(Памятник погибшим якутам)Источник

***

Профессиональные русские националисты тоже не остались в стороне.Один из этих пассионариев на тему достойно награжденных отметился так:Крылов говорит: О наградах.Удивительно не то, что 135 евреев получили «Героя», а то, что русским ТОЖЕ давали «Героев».Впрочем, совсем уж не давать было нельзя, но «препорция» соблюдалась, ага.Кто наградные листы-то подписывал? Интернационалисты, ага.Специально для Вас подчёркиваю - не обязательно евреи.Просто люди, которые знали, что к чему в стране Советской сделано.

Ему ответили списком

Списки Героев Советского Союза по национальностям:— 8182 русских,2072 украинца, 311 белорусов,161 татарин, 108 евреев, 96 казахов,91 грузин, 90 армян, 69 узбеков,61 мордвин, 44 чуваша, 43 азербайджанца,39 башкир, 32 осетина, 18 марийцев, 18 туркмен,15 литовцев, 14 таджиков, 13 латышей, 12 киргизов, 10 коми, 10 удмуртов, 9 эстонцев, 9 карелов, 8 калмыков,7 кабардинцев, 6 адыгейцев, 5 абхазцев, 3 якута, 2 молдаванина имногие другие сыны и дочери братской семьи советских народов.---------------------------------------------------------------------------------------Список 3.По национальному составу большинство Героев составляли русские - 8160 человек;украинцев было 2069 человек, белорусов 309,татар 161, евреев 104, казахов 96, грузин 90, армян 90, узбеков 69,мордвин 61, чувашей 44, азербайджанцев 43, башкир 39,осетин 32, марийцев 18, туркмен 18, литовцев 15, таджиков 14,латышей 13, киргизов 12, удмуртов 10, карелов 9, эстонцев 8,калмыков 8, кабардинцев 7, адыгейцев 7, адыгейцев 6, абхазцев 5, якутов 3, молдаван 2.[не учтены те, кто получил награду после 1945 г.]

selenadia.livejournal.com

«Роль кавалерии Красной Армии в ВОВ 1941-1945г г. Мифы и реальность»

Тема: «Роль кавалерии Красной Армии в ВОВ 1941-1945г.г.

Мифы и реальность»

Выполнил:

ученик 4 «В» класса

МОУ СОШ №124

г.о. Самара

Мельченков Михаил

Руководитель:

учитель начальных классов

Антонова Ольга Алексеевна

Самара.

Россия

Оглавление

Введение…………………………………………………………………………................................3

Часть 1. Отношение советского командования к роли кавалерии в современной войне в предвоенные годы.… ……………………………………………..…..........................……………..4

Часть 2. Теория и практика применения кавалерии РККА. ………………...................................6

Часть 3. Основные операции кавалерии РККА в 1941-1945 годах……………………….......…..8

Заключение …………………………………………………………………..……………………...16

Список используемых источников и литературы...…………..…………………………………..18

Введение

«С шашками на танки...»

Данное исследование представляется актуальным, поскольку в начале 90-х годов ХХ века в России идеологические шторы пали, и многие сочли нужным продемонстрировать свой "профессионализм" и "прогрессивные взгляды" в вопросе полнейшего унижения роли кавалерии Красной Армии в ВОВ 1941-1945 годов.

Началось все с высокомерной фразы в мемуарах Гейнца Гудериана "Воспоминания солдата": "Польская поморская кавалерийская бригада из-за незнания конструктивных данных и способов действий наших танков атаковала их с холодным оружием и понесла чудовищные потери". Слова эти были поняты буквально и творчески развиты в художественной литературе: "По крупповской броне звонко стучали клинки отважных варшавских жолнеров, об эту же броню ломались пики польской кавалерии. Под гусеницами танков погибло все живое...". Кавалеристы стали представляться какими-то буйно помешанными, бросающимися в конном строю на танки с шашками и пиками. Бой мифических "жолнеров" с танками Гудериана стал символом победы техники над устаревшим оружием и тактикой. Такие атаки стали приписывать не только полякам, но и конникам Красной Армии, и даже изображать рубку шашками танков на киноленте. Очевидная странность такого действа, что солдат и офицер 1930-х годов - это не пришедший из глубины веков монгол и даже не крестоносец, и будучи в здравом уме и твердой памяти, не станет пытаться рубить металлические предметы шашкой. Это хотя и бросалось в глаза, но не объяснялось. Кавалеристы надолго получили клеймо отважных, но туповатых дикарей, не знакомых со свойствами современной техники.

Данная проблема не до конца исследована и доведена до «широких масс», о чем свидетельствует опрос, проведённый мной и моим отцом среди одноклассников, друзей, людей старшего и среднего возраста. Большинство опрошенных считает, что кавалерия Красной Армии в годы Великой Отечественной войны была устаревшим видом войск и ходила в атаки с шашками на механизированные дивизии Вермахта.

Целью нашего исследования является доказать, что кавалерия Красной Амии не являлась устаревшим видом войск в 30-х и 40-х годах ХХ века и внесла большой вклад в Победу советского народа в ВОВ.

Задачи исследования: 1) имела ли место в предвоенные годы среди советского командования переоценка роли кавалерии в современной войне?; 2) изучить теорию и практику применения кавалерии РККА; 3) показать, что кавалерийские корпуса были одними из наиболее боеспособных соединений Красной Армии.

Часть 1.

Отношение советского командования к роли кавалерии в современной войне

в предвоенные годы. Многие писатели и публицисты считают, что в предвоенные годы среди советского командования имела место переоценка роли кавалерии в современной войне. В то время как основные капиталистические государства значительно сократили конницу своих армий, считают они, в СССР она численно выросла. При этом приводится цитата наркома обороны К.Е. Ворошилова: "Конница во всех армиях мира переживает кризис и во многих армиях почти, что сошла на нет. Мы стоим на иной точке зрения. Мы убеждены, что наша доблестная конница еще не раз заставит о себе говорить как о мощной и непобедимой Красной кавалерии". Известный отечественный исследователь начального периода войны В.А. Анфилов пишет: "Согласно поговорке "У кого что болит, тот про то и говорит", и приводит такой комментарий на выступление С.К. Тимошенко на совещании командного состава в декабре 1940 г.: "Не мог, конечно, бывший начальник дивизии в Конной армии Буденного не воздать должное кавалерии. "Конница в современной войне занимает важное место среди основных родов войск, - вопреки здравому смыслу заявил он, - хотя о ней здесь, на нашем совещании, мало говорили (правильно поступали - Авт.). На наших обширных театрах конница найдет широкое применение в решении важнейших задач развития успеха и преследования противника, после того как фронт прорван". Особенно радует "глубокомысленное" замечание В.А. Анфилова - "правильно поступали".

Но в предвоенные годы удельный вес кавалерийских соединений постоянно снижался. Документом, вполне однозначно характеризующим планы развития кавалерии в РККА, является доклад народного комиссара обороны в ЦК ВКП(б), датируемый осенью 1937 г., о перспективном плане развития РККА в 1938-- 1942 гг.

Цитата: "Состав конницы в мирное время к 1.01.1938. Конница в мирное время (к 1.01.1938) состоит из: 2 кавалерийских дивизий, отдельных кавалерийских бригад, одного отдельного и 8 запасных кавалерийских полков и 7 правлений кавалерийских корпусов. Численность конницы мирного времени на 1.01.1938 - 95 690 человек.

В 1938 году:

а) число кавалерийских дивизий предлагается сократить на 7 (с 32 до 25), расформировав 7 кавалерийских дивизий с использованием их кадров для пополнения остающихся дивизий и для усиления механизированных войск и артиллерии;

б) расформировать два управления кавалерийских корпусов;

в) расформировать два запасных кавалерийских полка;

д) сократить состав кавалерийской дивизии с 6600 человек до 5900 человек".

Невооруженным глазом видно, что документ целиком состоит из предложений вида "сократить" и "расформировать". Может быть, после богатого на репрессии в армии 1938 г. эти разумные со всех сторон планы были преданы забвению? Ничего подобного, процесс расформирования кавалерийских корпусов и сокращения конницы в целом шел не останавливаясь.

Осенью 1939 г. планы сокращения конницы получили свое практическое воплощение. По предложению наркома обороны от 4 июля 1940 г. число кавалерийских корпусов сокращалось до трех, число кавалерийских дивизий - до двадцати, бригада оставалась одна и запасных полков - пять. И этот процесс продолжался до весны 1941 г. В итоге из имевшихся в СССР к 1938 г. 32 кавалерийских дивизий и 7 управлений корпусов к началу войны осталось 4 корпуса и 13 кавалерийских дивизий.

Критики конницы были последовательны и, помимо дикости и отсталости, обвинили кавалеристов в уничтожении передовых родов войск: "Не так давно Кулик собрал всех кавалеристов, и они совместно постановили расформировать танковые корпуса". Но и это высказывание не соответствует действительности. Кавалерийские соединения переформировывались в механизированные. В частности, такая судьба постигла 4-й кавалерийский корпус, управление и 34-я дивизия которого стали основой для 8-го механизированного корпуса. Командир кавалерийского корпуса генерал-лейтенант Дмитрий Иванович Рябышев возглавил механизированный корпус и повел его в июне 1941 г. в бой против немецких танков под Дубно.

Показательно также мнение С.М. Буденного, представляемого часто матерым тупым кавалеристом, врагом механизации армии. На самом деле его позиция по роли кавалерии в войне была более чем взвешенной: "Причины возвышения или упадка конницы следует искать в отношении основных свойств этого рода войск к основным данным обстановки определенного исторического периода. Во всех случаях, когда война приобретала маневренный характер и оперативная обстановка требовала наличия подвижных войск и решительных действий, конные массы становились одним из решающих элементов вооруженной силы. Это проявляется известной закономерностью во всей истории конницы; как только развертывалась возможность маневренной войны, роль конницы сейчас же повышалась, и ее ударами завершались те или другие операции". Семен Михайлович указывает на область применения кавалерии - маневренная война, условия для которой могут возникнуть на любом этапе исторического развития тактики и техники. Конница для него не символ, вынесенный из Гражданской, но отвечающее современным условиям средство ведения войны.

Никакого возвеличивания конницы не наблюдается. Тезис о переоценке советским командованием роли конницы попросту не соответствует действительности.

Часть 2.

Теория и практика применения кавалерии РККА Теория

Теорией боевого применения конницы в СССР занимались вполне трезво смотревшие на вещи люди. Это, например, бывший кавалерист царской армии, ставший в СССР начальником Генерального штаба, Борис Михайлович Шапошников. Именно его перу принадлежит теория, ставшая основой практики боевого применения конницы в СССР.

Борис Михайлович вполне вразумительно обрисовал роль конницы в новых условиях и мероприятия по ее приспособлению к этим условиям: "Изменения, вносимые под влиянием современного оружия в деятельность и устройство конницы, сводятся:

В тактике. Современное могущество огня затруднило до крайности ведение конного боя конницей, сводя его к исключительным и редким случаям. Нормальным видом боя конницы является комбинированный бой. Конный и пеший бои являются равноценными способами действий конницы наших дней.

В стратегии. Мощность, губительность и дальность современного оружия затруднили оперативную работу конницы, но не уменьшили ее значения и, наоборот, в ней открывают для конницы истинное поле успешной деятельности как самостоятельного рода войск. Однако успешная оперативная работа конницы будет возможна лишь тогда, когда конница в своей тактической деятельности проявит самостоятельность в решении задач в соответствии с современной обстановкой ведения боя, не уклоняясь от решительных действий в пешем строю.

В организации. Борьба с современным вооружением на поле боя, приближая таковую в коннице к пехотным действиям, требует изменения в организации конницы ближе к пехотной, намечая численное увеличение соединений конницы и подразделение последних для пешего боя аналогично принятому в пехотных частях.

В вооружении. Конница наших дней должна принять на вооружение своих всадников винтовки со штыком, аналогичные пехотным, револьвер, ручные гранаты и автоматические ружья; увеличить число пулеметов, как в дивизионных, так и полковых командах, усилить артиллерию, как в числе, так и в калибре, введя обязательно гаубицу и зенитные орудия; усилить себя придачей авто броневых средств с пушками и пулеметами, легкими автомобилями с теми же средствами огня, танками и содействием огня воздушных эскадрилий".

Если обратиться от теоретических изысканий к документам, предпочтительный вариант действий конницы становится вполне однозначным. Боевой устав кавалерии предписывал наступление в конном строю только в случае, если "обстановка благоприятствует (есть укрытия, слабость или отсутствие огня противника)". Естественно, вводились в правила применения конницы новые средства борьбы. Полевой устав 1939 г. указывал на необходимость использования кавалерии совместно с техническими новинками: "Наиболее целесообразно использование кавалерийских соединений совместно с танковыми соединениями, моторизованной пехотой и авиацией - впереди фронта (в случае отсутствия соприкосновения с противником), на заходящем фланге, в развитии прорыва, в тылу противника, в рейдах и преследовании. Кавалерийские соединения способны закрепить свой успех и удержать местность. Однако при первой возможности их нужно освобождать от выполнения этой задачи, чтобы сохранить их для маневра. Действия кавалерийского соединения должны быть во всех случаях надежно прикрыты с воздуха".

Практика

Может быть, все эти фразы предавались забвению на практике? Ветеран-кавалерист, Иван Александрович Якушин, лейтенант, командир противотанкового взвода 24-го гвардейского кавалерийского полка 5-й гвардейской кавалерийской дивизии, вспоминал: "Как действовала кавалерия в Отечественную войну? Лошадей использовали как средство передвижения. Были, конечно, и бои в конном строю - сабельные атаки, но это редко. Если противник сильный, сидя на коне, с ним не справиться, то дается команда спешиться, коноводы забирают коней и уходят. А конники работают как пехота».

Нашли свое место на войне и сохранившиеся в советской коннице пулеметные тачанки. Иван Александрович вспоминает: "Тачанки тоже использовались только как средство передвижения. А как завязался бой, так пулемет с тачанки снимают, коноводы коней уводят, тачанка тоже уходит, а пулемет остается".

Н.Л. Дупак (8-я гвардейская кавалерийская Ровенская Краснознаменная ордена Суворова дивизия имени Морозова) вспоминает: "В атаку в конном строю я ходил только в училище, а так чтобы рубить - нет, и с кавалерией противника встречаться не приходилось. Воевали спешившись».

Тактически кавалерия была ближе всего к мотопехотным частям и соединениям. Моторизованная пехота на марше передвигалась на автомашинах, а в бою - на своих двоих. При этом никто не рассказывает страшные сказки о грузовиках с пехотинцами, таранящих танки и стучащих бамперами в "крупповскую сталь". Механизм боевого применения мотопехоты и кавалерии во Второй мировой войне был весьма похожим. В первом случае пехотинцы перед боем высаживались с грузовиков, водители отгоняли машины в укрытия. Во втором случае кавалеристы спешивались, а в укрытия отгонялись лошади.

Область применения атаки в конном строю напоминала условия использования БТРов вроде немецкого "ганомага" - система огня противника расстроена, его моральный дух низок. Во всех остальных случаях кавалерия в конном строю и БТРы на поле боя не появлялись. И советские кавалеристы с шашками наголо, и атакующие на гробообразных "ганомагах" немцы не более чем кинематографический штамп. Броня БТРов предназначалась для защиты от осколков дальнобойной артиллерии на исходных позициях, а не на поле боя.

Часть 3.

Основные операции кавалерии РККА в 1941-1945 годах. 1941 г.

После всех сокращений кавалерия РККА встретила войну в составе 4 корпусов и 13 кавалерийских дивизий. Все эти соединения были старыми соединениями РККА с установившимися боевыми традициями. Кавалерийские корпуса оказались самыми устойчивыми соединениями Красной Армии в 1941 г. В отличие от корпусов механизированных, они смогли выжить в бесконечных отступлениях и окружениях 1941 г. Кавалерийские корпуса П.А. Белова и Ф.В. Камкова стали "пожарной командой" Юго-Западного направления. Гудериан написал об этих событиях следующее: "18 сентября сложилась критическая обстановка в районе Ромны. Свежие силы противника - 9-я кавалерийская дивизия и еще одна дивизия совместно с танками - наступали с востока на Ромны тремя колоннами. 24-му танковому корпусу было поручено отразить наступление противника. Угрожаемое положение города Ромны вынудило меня 19 сентября перевести свой командный пункт обратно в Конотоп». На этот раз у Гудериана не прослеживается никакого излишнего презрения относительно атакующих кавалеристов. Ромны не стали последним сражением 2-го кавалерийского корпуса. Поздней осенью 1941 г. корпус П.А. Белова сыграл важную роль в битве под Москвой, где получил звание гвардейского.

В начале июля 1941г. под Ставрополем началось формирование 50-й и 53-й кавалерийских дивизий. Основной кадровый состав дивизий составляли призывники и добровольцы кубанских станиц, терские казаки ставропольских сел. Командиром 50-й дивизии был назначен полковник Исса Александрович Плиев, 53-й - комбриг Кондрат Семенович Мельник. Так началась история еще одного легендарного кавалерийского корпуса - 2-го гвардейского Л.М. Доватора.

Гвардии генерал-майор Л.М. Доватор с кавалеристами своего корпуса. Действуя против превосходящих сил противника, советские кавалеристы порой добивались выдающихся результатов. Так, 2-й (впоследствии 1-й гвардейский) кавалерийский корпус П.И. Белова, дислоцируясь в начале войны в Молдавии, с первых дней успешно сражался против немецко-румынских войск и ни разу не отступил без приказа. После прорыва главных сил группы армий «Юг» вглубь Украины корпус успешно избежал окружений под Уманью и Киевом, а в конце сентября разбил под Штеповкой 25-ю моторизованную дивизию немцев. Участвуя в обороне Москвы, соединение Белова совместно с корпусом Доватора атаковало фланги 4-й германской армии, вынудив её отказаться от наступления. Затем переброшенные под Каширу гвардейцы нанесли поражение двигающейся на город 3-й танковой дивизии армии Гудериана. В ходе контрнаступления корпус прорвался в немецкий тыл, совместно с десантниками занял Дорогобуж, четыре месяца активно действовал на вражеских коммуникациях и 18 июля 1942 года успешно прорвался к своим.

Не только проверенные соединения с давними боевыми традициями завоевывали гвардейские звания, но и свежесформированные корпуса и дивизии. Причину этого, пожалуй, стоит искать в необходимом каждому кавалеристу уровне физической подготовки, который неизбежно оказывал воздействие и на моральные качества бойца.

1942 г.

В 1942г. советская кавалерия пережила пик своего развития. Число кавалерийских соединений резко подскочило вверх. В зимней кампании 1942г. свежесформированные кавалерийские дивизии активно использовались в боях. Характерный пример - это бои на южном секторе фронта. Воевавший там Э. фон Маккензен впоследствии вспоминал: "На момент приема командования группой в Сталино после полудня 29 января противник уже опасно приблизился к железной дороге Днепропетровск - Сталино и тем самым к жизненно важной (так как она была единственной) железнодорожной линии снабжения 17-й армии и 1-й танковой армии. Только в ходе упорной борьбы с бросанием в бой саперов из понтонных батальонов немцам удалось удержаться. Противником его была едва ли не одна кавалерия. Причины такого широкого использования кавалерии вполне очевидны. В Красной Армии на тот момент попросту не было крупных подвижных соединений. В танковых войсках наибольшим подразделением была танковая бригада, которая могла оперативно использоваться только как средство поддержки пехоты. Единственным средством, позволяющим осуществлять глубокие охваты и обходы, была кавалерия.

По такому же сценарию, ввод кавалерии в глубокий прорыв, действовал 1-й гвардейский кавалерийский корпус П.А. Белова. Группе Белова были поставлены действительно масштабные задачи. В директиве командования Западного фронта от 2 января 1942 г. указывалось: "Создалась очень выгодная обстановка для окружения 4-й и 9-й армий противника, причем главную роль должна сыграть ударная группа Белова, оперативно взаимодействуя через штаб фронта с нашей Ржевской группировкой".

Прорывы, в которые вошел сначала кавалерийский корпус, а потом 33-я армия, были закрыты немцами путем фланговых ударов. Фактически попавшим в окружение войскам пришлось перейти к полупартизанским действиям. Кавалеристы в этом качестве действовали вполне успешно. Важную роль в общем развитии событий сыграла подвижность 1-го гвардейского кавалерийского корпуса, обеспечиваемая лошадьми. Благодаря этому корпусу П.А. Белова удалось выйти к своим не кратчайшим путем, проламывая лбом заслон немцев, а кружным путем. Напротив, 33-я армия М.Г. Ефремова, не обладая маневренными возможностями кавалеристов, в апреле 1942г. была разбита при попытке прорыва к своим в полосу 43-й армии. Лошади были транспортом и, как ни цинично это звучит, самостоятельно передвигающимися продуктовыми запасами. Это обеспечило большую устойчивость кавалерии в не всегда удачных наступательных операциях 1942г. Не стала исключением операция "Марс", впоследствии ставшая самым большим секретом советских историков. Эта была попытка срезать Ржевский выступ ударами Западного и Калининского фронтов в ноябре - декабре 1942 г.

11 сентября 1942 г., по директиве Военного совета Западного фронта была образована конно-механизированная группа, в которую вошли 2-й гвардейский кавалерийский корпус и 6-й танковый корпус. Группа насчитывала 21011 солдат и офицеров, 16155 лошадей, 2667 пистолетов-пулеметов "ППШ" и "ППД", 95 станковых пулеметов, 33 зенитных пулемета "ДШК", 384 противотанковых ружья, 226 минометов калибра 50 мм, 71 миномет калибра 82 мм, 64 миномета калибром 120 мм. Артиллерию группы Крюкова составляли сорок восемь 45-мм противотанковых пушек, сорок девять 76,2-мм пушек полковой и дивизионной артиллерии, двенадцать 37-мм зенитных пушек. Бронированный кулак группы образовывали 120 танков. Одним словом, вооружены кавалеристы Крюкова были не только саблями.

Операция началась 25 ноября. Из-за того, что немцами было вскрыто сосредоточение советских войск для наступления, быстрого прорыва обороны не получилось. Введенный в бой 26 ноября 6-й танковый корпус потерял в ходе прорыва до 60% своих танков и также не добился решительного результата. Фактически кавалерия была вынуждена не входить в пробитую пехотой и танками брешь, но до прорывать очаговую оборону немцев. Группа кавалеристов корпуса В.В. Крюкова смогла вечером 28 ноября в конном строю проскочить в промежутках между опорными пунктами немцев и оказалась в окружении. Вскоре танки 6-го танкового корпуса были вкопаны на достигнутых позициях вследствие выработки горючего. Попытки пробиться к блокированным кавалеристам и танкистам извне успеха также не имели. Немцы подтянули резервы и прочно "запечатали" прорыв. В отличие от механизированных соединений - 6-го танкового корпуса Поля Армана - прорвавшиеся в глубину обороны немцев кавалерийские части не были разгромлены. Они прошли Ржевский выступ насквозь, уничтожая склады, солдат и офицеров противника, на ее счету оказалось даже 8 самолетов. Наконец, спустя почти полтора месяца с момента ввода в прорыв, кавалеристы корпуса В.В. Крюкова вышли к своим на участке 22-й армии Калининского фронта. В таком стиле могла работать только кавалерия. У моторизованных и механизированных частей в изолированном прорыве быстро заканчивалось топливо. Пехота была слишком малоподвижной. Только конники могли даже в крайне неблагоприятной ситуации, словно саламандры, пройти через огонь неудачного наступления.

Сталинград - забытый подвиг кавалерии.

Сталинградская битва стала одним из решающих сражений Второй мировой войны. И кавалерийские корпуса сыграли в наступательной фазе Сталинградской битвы роль, которую сложно переоценить. В любой операции на окружение требуется не только отрезать путь к отступлению и линии снабжения окружаемым, но обеспечить внешний фронт кольца. Если не создать прочный внешний фронт окружения, то ударами извне противник может деблокировать окруженных, и все наши труды пойдут насмарку.

Под Сталинградом в ноябре 1942 г. эта роль была поручена трем кавалерийским корпусам. Выбор пал именно на кавалерию, поскольку у Красной Армии на тот момент было мало хорошо подготовленных механизированных соединений.

Что собой представляли соединения, которым предстояло пробиваться вглубь заснеженной степи, а затем отражать атаки немецких танков? Это 8-й, 4-й кавалерийский и 3-й гвардейский кавалерийский корпуса. Самые тяжелые бои выпали на долю 4-го кавалерийского корпуса. По злой иронии судьбы, он был наименее укомплектованным людьми и техникой из всех трех, участвовавших в операции. В район сосредоточения корпус прибыл после длительного марша (350-550 км). В скобках заметим, что такой же марш для танкового соединения в тот же период закончился бы массовым выходом танков из строя еще до ввода в бой.

Кавалерийский корпус был введен в прорыв 20 ноября 1941 г. Противником конников были румынские части, и поэтому первая цель - Абганерово - была захвачена утром 21 ноября атакой в конном строю. Однако следующая задача, поставленная 4-му кавалерийскому корпусу - овладеть Котельниковом, - требовала преодолеть за сутки 95 км, что является нетривиальной задачей даже для механизированного соединения. Утром 27 ноября 81-я кавалерийская дивизия вышла к Котельникову, но захватить город с ходу не смогла. Более того, здесь кавалеристов ждал неприятный сюрприз в лице прибывшей по железной дороге из Франции свежей 6-й танковой дивизии, которая представляла собой серьезную силу. В ноябре 1942 г. в составе дивизии числилось 159 танков, подавляющее большинство которых было новейших образцов, способных противостоять "Т-34". Фактически полнокровная танковая дивизия выстроилась вокруг усиленной артиллерией кавалерийской дивизии, обладая и качественным, и количественным превосходством. 4 декабря все 150 танков обоих танковых батальонов 6-й танковой дивизии с пехотой атаковали расположение 81-й кавалерийской дивизии в районе Похлебина. К 14.00 81-я кавалерийская дивизия была полностью окружена. Кавалеристы вели бой в течение всего дня, а с наступлением темноты стали мелкими группами пробиваться из окружения.

Все это происходило за несколько дней до событий, описанных в "Горячем снеге" Бондарева. Несмотря на трагический исход боев за Котельниково, советские кавалеристы сыграли важную роль в начальном этапе оборонительного сражения против попыток деблокировать армию Паулюса. 81-я кавалерийская дивизия вела изолированный бой в глубине построения противника в отрыве от соседей против крупного резерва немцев. Если бы ее не было, ничто не мешало 6-й танковой дивизии Рауса не тратить время и уже с прибытием первых эшелонов продвигаться ближе к Сталинграду, выгружаясь на станциях севернее Котельникова. Присутствие советской кавалерии заставило выдержать паузу на период прибытия основных сил дивизии в Котельниково и затем тратить время на оборонительный, а затем наступательный бой с ней. Только 12 декабря немецкие войска главными силами своей Котельниковской группировки переходят в контрнаступление с целью прорвать с юго-запада кольцо окружения, сжимающее 6-ю армию Ф. Паулюса под Сталинградом.

Так получилось, что был многократно воспет в литературе и на киноэкране подвиг 2-й гвардейской армии на реке Мышковке. Действия тех, кто обеспечил развертывание 2-й гвардейской армии, к сожалению, остались безвестными. В наибольшей степени это относилось к кавалерии, в частности 4-му кавалерийскому корпусу. Поэтому кавалерия долгие годы несла на себе клеймо устаревшего и не пафосного рода войск. Без него на самом деле окружение армии Паулюса под Сталинградом могло потерпеть неудачу.

1943 г.

Зимой 1943 г. кавалерия вновь была использована в качестве средства образования внешнего фронта окружения. На этот раз события развивались куда менее драматично, чем под Сталинградом. В январе 1943 г. Воронежский фронт проводил Острогожско-Россошанскую операцию. Основной ударной силой фронта была 3-я танковая армия П.С. Рыбалко, но конникам в этой операции была вновь поручена важная задача прорыва на максимальную глубину с последующим образованием внешнего фронта окружения. Использование для этой цели кавалерии было вполне объяснимым: она меньше зависела от снабжения горючим и соответственно могла работать на более длинном плече подвоза.

Прорыв обороны противника был завершен 15 января 1943 г., и в созданную брешь вошла 3-я танковая армия, а с юга ее прикрывал кавалерийский корпус, который в дальнейшем ушел вперед на 100 км, не встречая сопротивления противника. Никаких атак лавой с шашками наголо и громовым "Ура!", разумеется, не было. Успешно выполнив задачу по захвату железнодорожного узла Валуйки, кавалерийский корпус к утру 19 января создал внешний фронт окружения.

Перед нами классический способ использования кавалерии в операциях советских войск в 1943-1945 гг. Используя нетребовательные к снабжению и качеству дорог кавалерийские части, наступающие советские войска могли плодотворно использовать период отсутствия сплошного фронта для захвата важных пунктов и рубежей в глубоком тылу противника.

Конники против "пантер" у Карачева

Наступление советских войск в Курской битве началось 12 июля 1943 г. По решению командующего Западным фронтом В.Д. Соколовского, из 2-го гвардейского кавалерийского, 16-го гвардейского стрелкового и 1-го танкового корпусов была создана оперативная группа под руководством командира 2-го гвардейского кавкорпуса генерала В.В. Крюкова. На оперативную группу была возложена задача прорвать оборону противника, затем часть сил 2-го гвардейского кавалерийского корпуса должна была овладеть городом Карачевом (перерезав тем самым железнодорожное сообщение по линии Орел-Брянск) и закрепить его за собой до подхода пехоты.

Однако немецкое командование прекрасно осознавало угрозу войскам 2-й танковой и 9-й полевой армий, сосредоточенным в орловском выступе. Утром 25 июля немцы внезапно перешли в контрнаступление крупными силами пехоты и танков. Основной ударной силой немецкого наступления была переброшенная по железной дороге из состава группы армий "Юг" моторизованная дивизия "Великая Германия", 51-й танковый полк который получил 96 новеньких танков "пантера". Помимо них, в элитном соединении вермахта числилось 15 "тигров" и 84 танка "Pz.IV". С этой крупной массой новейшей техники кавалеристы оказались фактически один на один.

В четырехдневных боях в труднопроходимой лесисто-болотистой местности достичь решительного успеха ни одной из сторон не удалось. Но кавалеристам все же удалось продемонстрировать свои маневренные возможности. 30 июля два полка 4-й гвардейской кавалерийской дивизии совершили смелый рейд по тылам противника с целью подорвать железную дорогу Карачев - Брянск и нарушить железнодорожное сообщение в тылу немцев. Противнику группой Крюкова были нанесены чувствительные потери: на вечер 2 августа в составе "Великой Германии" числилось только 26 "Pz.IV" и 5 "тигров". Потери 51-го полка "пантер" оцениваются в 2/3 общей численности, из них до 20% - безвозвратно. Немцы задействовали против "архаичных" кавалеристов элитное механизированное соединение, которое понесло чувствительные потери, нанесенные явно не сабельными ударами по броне.

"Зарубленные шашками" танки "пантера"

1944 г.

Кавалерия, действовавшая в тесном взаимодействии с танками, стала одним из деятельных участников операций Красной Армии в 1944 г., когда были проведены крупные наступления и освобождена огромная территория. Характерной особенностью боевого применения кавалерии в этот период было создание конно-механизированных групп, когда под одним командованием объединялись кавалерийские и танковые или механизированные корпуса.

В качестве характерного примера боевого применения конников рассмотрим 3-й гвардейский

кавалерийский корпус, которым командовал Н.С. Осликовский. Летом 1944 г. 3-й гвардейский кавалерийский корпус должен был участвовать в самой крупной наступательной операции советских войск за всю воину, получившей название "Багратион". Напарником кавалерии стал 3-й гвардейский механизированный корпус. Вместе они составляли конно-механизированную группу 3-го Белорусского фронта. Наступление началось 23 июня 1944 г. К концу дня в построении немецких войск образовалась брешь, в которую была введена конно-механизированная группа. Она устремилась в обход "крепости Витебск" вглубь построения немецких войск. С 24 по 28 июня, за пять дней после ввода в прорыв, совершая ежедневные марши по 40-50 км и действуя впереди пехоты, группа продвинулась вперед на 150-200 км. Кавалеристы и танкисты мешали отступающим немецким войскам восстанавливать фронт. Тем самым она обеспечила высокий темп наступления 11-й гвардейской и 5-й армиям 3-го Белорусского фронта.

3 гвардейский кавалерийский корпус. Операция «Багратион»

Следующим этапом действий конно-механизированной группы стало форсирование реки Березина. С подходом понтонного парка в районе Лещины был наведен мост, по которому весь кавалерийский корпус к 17 часам 1 июля полностью закончил переправу через р. Березина. Тем самым был создан плацдарм на реке, которая могла быть использована немецкими войсками для восстановления фронта. На этом операция не закончилась. После боев в течение четырех дней за р. Березину конно-механизированная группа, пройдя в трудных условиях лесисто-болотистой местности 100-150 км, вышла на железную дорогу Минск-Вильнюс и перерезала ее. Тем самым минская группировка немцев была лишена важнейших путей отхода на Вильнюс и Лиду. Далее конно-механизированная группа развивала наступление и, снова формируя внешний фронт окружения, на этот раз минской группировке немцев.

Разведка 3 гвардейского кавалерийского корпуса. Операция «Багратион»

В том же духе использовались в проводившейся в июле 1944 г. Львовско-Сандомирской операции две конно-механизированные группы. Первая состояла из 25-го танкового корпуса Ф.Г. Аникушина и 1-го гвардейского кавалерийского корпуса В.К. Баранова. Что характерно, группу возглавлял командир кавалерийского корпуса, называлась она "КМГ Баранова". Группа образовывала внешний фронт окружения немцев западнее города Броды, а в дальнейшем захватывала рубеж по реке Сан. Вторая конно-механизированная группа, в состав которой входил 6-й гвардейский кавалерийский корпус, действовала севернее и выходила к Висле.

В южном секторе советско-германского фронта в 1944 г. Действовала конно-механизированная группа И.А. Плиева в составе 4-го гвардейского кавалерийского и 4-го гвардейского механизированного корпусов. В целом стилистика применения кавалерии Красной Армии в различных операциях 1944 г. была схожей: глубокий "колющий" удар.

1945 г. Последний бой

Кавалерия нашла себе применение даже в такой насыщенной фортификационными сооружениями местности, как Восточная Пруссия. Вот что пишет об использовании кавалерийского корпуса в Восточно-Прусской операции К.К. Рокоссовский: "Наш конный корпус Н.С. Осликовского, вырвавшись вперед, влетел в Алленштайн (Ольштын), куда только что прибыли несколько эшелонов с танками и артиллерией. Лихой атакой (конечно, не в конном строю!), ошеломив противника огнем орудий и пулеметов, кавалеристы захватили эшелоны".

Мы видим, что Константин Константинович на всякий случай, для наслушавшихся рассказов о шашках по крупповской броне, уточняет - "не в конном строю", с восклицательным знаком. Действительно, уже знакомый нам 3-й гвардейский кавалерийский корпус был введен после прорыва обороны противника и передвигался до Алленштайна на лошадях, вступив затем в бой в пешем строю. С воздуха корпус Н.С. Осликовского поддерживала 230-я штурмовая авиадивизия, прикрываемая 229-й истребительной авиадивизией. Одним словом, кавалерийский корпус был полноценным подвижным соединением, "устарелость" которого заключалась только в использовании лошадей вместо автомашин.

Заключение

Рассказы о тупых, отсталых кавалеристах, кидающихся с шашками на танки, - это в лучшем случае заблуждение людей, слабо разбирающихся в тактических и оперативных вопросах. Как правило, эти заблуждения есть следствие недобросовестности историков и мемуаристов. Кавалерия была вполне адекватным времени средством ведения маневренных боевых действий в 1939-- 1945 гг. Ярче всего это продемонстрировала Красная Армия. Кавалерия РККА в предвоенные годы подверглась резкому сокращению. Считалось, что она не может составить серьезной конкуренции танковым и моторизованным соединениям на поле боя. Однако опыт войны показал, что с сокращением кавалерии поспешили. Создание только моторизованных частей и соединений было, во-первых, неподъемным для отечественной промышленности, а во-вторых, характер местности в Европейской части СССР во многих случаях не благоприятствовал использованию автотранспорта. Все это привело к возрождению крупных кавалерийских соединений. Даже в конце войны, когда характер боевых действий существенно изменился по сравнению с 1941-- 1942 гг., в составе Красной Армии успешно действовали 7 кавалерийских корпусов, 6 из них носили почетные наименования гвардейских. Фактически в период своего заката кавалерия вернулась к стандарту 1938 г. -- 7 управлений кавалерийских корпусов.

В 1941-- 1942 гг. конники сыграли важнейшую роль в оборонительных и наступательных операциях РККА. Фактически кавалерия до появления в Красной Армии крупных самостоятельных механизированных соединений и объединений была единственным маневренным средством оперативного уровня. В 1943-- 1945 гг., когда были, наконец, отлажены механизмы танковых армий, кавалерия стала тонким инструментом для решения особо важных задач в наступательных операциях. Что характерно, число кавалерийских корпусов было примерно равно числу танковых армий. Танковых армий в 1945 г. было шесть штук, кавалерийских корпусов - семь. Большая часть и тех и других носила к концу войны звания гвардейских. Если танковые армии были мечом Красной Армии, то кавалерия - острой и длинной шпагой. Типовой задачей кавалеристов в 1943-- 1945 гг. было образование внешнего фронта окружения, прорыв далеко в глубь обороны противника в период, когда старый фронт рассыпался, а новый еще не создан. На хорошем шоссе кавалерия, безусловно, отставала от мотопехоты. Но на грунтовых дорогах и в лесисто-болотистой местности она могла наступать с вполне сравнимым с мотопехотой темпом. К тому же, в отличие от мотопехоты, кавалерия не требовала себе постоянной доставки многих тонн горючего. Это позволяло кавалерийским корпусам наступать глубже большей части механизированных соединений и обеспечивать высокий темп наступления армий и фронтов в целом. Прорывы кавалерии на большую глубину позволяли экономить силы пехотинцев и танкистов.

Утверждать, что кавалерия - это отсталый род войск, лишь по недомыслию руководства остававшийся в Красной Армии, может только человек, не имеющий ни малейшего понятия о тактике кавалерии и туманно представляющий себе ее оперативное использование.

Казаки перед парадом Победы. 1945г.

Список используемых источников и литературы

  1. Исаев А.В. Антисуворов. Десять мифов Второй мировой. М., 2004.
  2. Г. Гудериан. "Воспоминания солдата"- М.: Воениздат, 1954.
  3. [Электронный ресурс]
http://voinanet.ucoz.ru/Кавалерия (дата обращения: 20.01.11).
  1. [Электронный ресурс]
http://kz44.narod.ru/1928_rkka.htm/Боевой устав кавалерия Р.К.К.А. (дата обращения: 21.01.11).
  1. [Электронный ресурс]
http://www.free-lance.ru/blogs/Роль кавалерии в ВОВ (дата обращения: 19.01.11).

mognovse.ru