Битва за спасение станции "Салют-7". Спасение станции салют 7


Советская операция по спасению мертвой космической станции: engineering_ru

Оригинал на английском тутОригинал перевода тут

Эта история произошла в 1985 году, но в последствии постепенно забылась. Шли годы — многие подробности были искажены, кое-что было выдумано. Даже те, кто первыми рассказал об этих событиях, допускали явные ошибки. Операция «Союза-13» по спасению орбитальной станции «Салют-7» была впечатляющей попыткой проведения ремонта в открытом космосе. Писатель Николай Белаковский собрал все факты воедино и готов впервые за все время предоставить нам полноценный рассказ о тех событиях.

Темнеет и Владимиру Джанибекову становится холодно. У него есть фонарь, но нет перчаток: работать с ними сложнее, а справиться надо быстро. Руки мерзнут, но это неважно. Запасы воды его команды ограничены и если они не починят станцию вовремя, чтобы она успела отогреть свои питьевые емкости, им придется покинуть ее и отправиться домой. Однако допустить этого они не могут: слишком много значит эта станция. Солнце садится. Работать с фонарем одному неудобно, поэтому Джанибеков возвращается на корабль, который доставил их сюда, чтобы отогреться и подождать пока они не пролетят ночную сторону Земли. [1]

Он пытается спасти «Салют-7», новейший из серии проблемных, но все более успешных советских космических станций. Его предшественник — «Салют-6» наконец-то вернул станциям советов титул самых длительных управляемых человеком космических программ, побив 84-дневный рекорд, установленный Американским Skylab в 1974 на 10 дней. Дальнейшие полеты продлили его до 185 дней. А после запуска «Салют-7» на орбиту в апреле 1982 года, первый полет на него обновил рекорд до 211 дней. Станция начала свое существование без каких-либо серьезных проблем. [4]Ситуация изменилась быстро. 11 февраля 1985 года, в тот момент, когда «Салют 7» находился на орбите, управляемый автопилотом в ожидании своей следующей команды, Центр управления полетами обнаружил неполадки. Система телеметрии сообщила о перепаде тока в электрооборудовании, что привело к срабатыванию защиты от перегрузки и отключению электрических схем основного радиопередатчика. Резервные радиопередатчики включились автоматически, устранив возникшую угрозу потери станции. Уставшие под конец своей 24-часовой смены, Операторы ЦУП рекомендовали связаться со специалистами из конструкторского бюро, отвечавшими за создание электрических и радиосистем. Специалисты должны были проанализировать ситуацию, предоставить отчет и рекомендации, однако на тот момент станция была в порядке, и следующая смена была готова заступить на дежурство. [9]

Не дожидаясь, пока прибудут специалисты, а возможно, с самого начала не побеспокоившись им позвонить, операторы следующей смены решили перезапустить главный радиопередатчик. Они предположили, что защита от перегрузки сработала случайно, а если даже и нет, она все еще была активна и если проблема действительно есть — сработала бы опять. Операторы, действуя вопреки сложившимся традициям и процедурам своего ведомства, отдали команду на повторную активацию основного радиопередатчика. В тот же момент по станции пронеслась целая серия коротких замыканий, которая вывела из строя не только передатчики, но и приемники. 11 февраля 1985 года, в 13:20:51 по МСК «Салют-7» замолчал и перестал отвечать на команды Центра. [8][9]

Что делать?

Эта ситуация поставила операторов полета в неудобное положение. Одним из доступных вариантов было просто бросить «Салют-7» и дождаться, пока его преемник — станция Мир станет доступна для программ деятельности человека в космосе. Запуск Мира должен был состояться в течение года, однако ждать его означало не только задержать космическую программу на год. Это также привело бы к тому, что весь объем научной работы и инженерных испытаний, запланированный для «Салюта-7» остался бы невыполненным. Более того, признание поражения было бы позором для советской космической программы, особенно болезненным на фоне количества предыдущих неудач серии «Салют», а также очевидных успехов американцев с их программой Space Shuttle.

Оставался только один вариант: отправить на станцию ремонтную команду, чтобы починить ее изнутри, вручную. Однако затея эта легко могла закончиться еще одной неудачей. Стандартные процедуры стыковки с космической станцией были полностью автоматизированы и очень сильно полагались на информацию о точных орбитальных и пространственных координатах, которую отправляла сама станция. В тех редких случаях, когда автоматика не срабатывала и требовался заход на ручную стыковку, все основные сложности возникали в сотнях метров от станции. Возникал вопрос: «Как выполнить стыковку со спящей станцией?» [9]

Отсутствие коммуникаций создавало другую проблему: узнать состояние бортовых систем было невозможно. Станция была спроектирована для автономных полетов, и в текущей ситуации это было максимальное количество сбоев, с которыми она могла справится, после которого требовалось вмешательство человека. На момент прибытия ремонтной команды она могла быть в хорошем состоянии, требуя проведения ремонтных работ только по замене поврежденных передатчиков. Возможно на ней случился пожар или из-за столкновения с космическим мусором произошла разгерметизация. Случиться могло что угодно, но узнать наверняка было невозможно. [3]

Официально, широкой общественности ничего не известно о том, проводилось ли обсуждение и рассмотрение вариантов решения сложившейся ситуации на уровне высшего руководства. «Известно» однако, что советское руководство решило провести ремонтную операцию. Это означало, что нужно было разработать все процедуры стыковки с чистого листа, надеясь помимо этого и еще и на то, что за время отсутствия связи на борту станции не появилось никаких неисправностей, потому что в противном случае ремонтная команда могла бы не справиться с задачей. Это было смелое решение.

«Стыковка с некооперируемым объектом»

Первостепенной задачей ремонтной команды было определение того, как она могла попасть на станцию. В более благоприятных условиях «Союз» (3-х местный корабль, который использовался для доставки космонавтов на станцию и обратно), едва попав на орбиту, получил бы информацию о станции от ЦУП, задолго до того, как та попала бы в поле зрения экипажа. Сообщения содержали бы информацию об орбите космической станции, которая дала бы подлетающему судну возможность вычислить орбиту сближения. Как только расстояние между судном и станцией достигнет 20-25 км, они установили бы прямое сообщение и автоматическая система свела бы их друг с другом, завершив стыковку. [3]

На первой части изображена нормальная процедура сближения и стыковки «Союза», на второй — ее измененный вариант, который использовал «Союз Т-13». Обратите внимание, что на рисунках 2б и 2в корабль летит боком, для того, чтобы увидеть станцию через иллюминатор.

Пилоты «Союза» проходили обучение ручной стыковке, однако неисправности в работе автоматической системы происходили редко. Самый серьезный случай произошел в июне 1982-го, когда компьютерный сбой прервал процесс автоматического сближения «Союза Т-6» за 900 метров до станции. Владимир Джанибеков немедленно принял на себя управление и успешно пристыковал свой «Союз» к «Салюту-7» на целых 14 минут раньше запланированного времени. [4] Вполне естественно, что Джанибеков был основным кандидатом на роль пилота в любой возможной миссии по спасению «Салют-7».

Необходимо было разработать серию совершенно новых стыковочных техник, что и было сделано в рамках проекта, который получил название «Стыковка с некооперируемым объектом» [5] Орбиту станции предполагалось измерять при помощи наземного радара с передачей этой информации на «Союз», который будет на ее основании планировать курс сближения. Целью было подвести корабль на расстояние 5 км от станции, с которого ручная стыковка считалась теоретически возможной. [3] Инженеры ответственные за разработку новые процедур пришли к выводу, что шансы на успех операции, после внесения соответствующих модификаций на «Союз», составляли 70-80%. [2], [3] Советское правительство пошло на риск, считая станцию слишком ценной для того, чтобы просто позволить ей потерять орбиту в отсутствии управления.

«Союз» начали модифицировать. Систему автоматической стыковки следовало убрать, установив лазерный дальномер в кабину пилотов для того, чтобы помочь команде определить расстояние и скорость приближения. Команду также следовало обеспечить приборами ночного видения на тот случай, если им придется стыковаться на ночной стороне. Посадочное место 3-его члена экипажа было снято, а дополнительные припасы, такие как еда, и, что в последствии окажется жизненно важным, вода были доставлены на борт. Вес, сэкономленный за счет удаления автоматической системы и 3-его места был использован для заполнения топливных баков до максимально возможного уровня. [1], [3], [11]

Кто полетит на операцию?

Когда дело дошло до выбора команды для полета, нужно было учитывать два важных момента. Прежде всего, пилот должен был обладать опытом по выполнению ручной стыковки на орбите, а не только на симуляторах. Во-вторых, бортовой инженер должен был знать системы «Салюта-7» очень хорошо. Только трое космонавтов ранее выполняли ручную стыковку на орбите: Леонид Кизим, Юрий Малышев и Владимир Джанибеков. Кизим только недавно вернулся с длительной миссий на «Салюте-7» и все еще проходил реабилитацию после этого полета, что исключало его из списка возможных кандидатов. У Малышева было мало опыта полетов. Он также не проходил тренировок по выходу в открытый космос, что потребовалось бы позже в ходе операции для того, чтобы установить на станцию дополнительные солнечные панели, в случае, если ее восстановление прошло бы успешно. [1]

Оставался только Джанибеков, который провел в космосе 4 полета длительностью от одной до двух недель, при этом тренированный для длительных операций и выходов в открытый космос. Однако медики запретили ему участвовать в длительных полетах. Джанибекова, который был первым в списке основных кандидатов на роль командира корабля, быстро передали в руки врачей, которые через несколько недель наблюдения и проверок, допустили его до полета, длительность которого не должна была превышать 100 дней. [1]

Список на роль бортинженера был еще короче и состоял всего лишь из одного человека. Виктор Савиных до этого выполнил один вылет на «Салют-6» длительностью 74 дня. В ходе той операции, он обеспечивал работу Джанибекова и первого космонавта Монголии, которые посетили станцию на «Союзе-39». Помимо прочего, он уже проходил подготовку к следующей длительной операции на «Салюте-7», запуск которой был намечен на 15 мая, 1985 года. [1]

К середине марта состав экипажа был утвержден. Владимир Джанибеков и Виктор Савиных были выбраны для попытки провести самую смелую и сложнейшую на тот момент ремонтную деятельность в открытом космосе. [1]

Поехали!

6 июня 1985 года, почти 4 месяца после потери контакта со станцией, «Союз Т-13» стартовал с командиром Владимиром Джанибековым и бортинженером Виктором Савиных на борту. [1], [6] После двух дней полета станция появилась в поле зрения.Во время приближения к станции с корабля велась прямая видеосъемка, которая транслировалось в Центр управления. Вот одно из изображений, полученных тогда:

«Салют», каким его увидел экипаж приближающегося «Союза Т-13».Обратите внимание на то, что солнечные панели наклонены под разными углами.

Операторы ЦУП заметили неладное: солнечные панели станции не были параллельны. Это говорило о серьезном сбое в системе, которая ориентирует солнечные панели на Солнце и вызывало беспокойства о состоянии всей электрической системы станции. [1]

Экипаж продолжил приближение.

В. Джанибеков: «Расстояние 200 метров, включаем двигатели на разгон. Сближение идет с небольшой скоростью, в пределах 1,5 м/сек. Скорость вращения станции в пределах нормы, она практически застабилизировалась. Вот мы зависаем над ней, разворачиваемся… Ну вот, сейчас мы будем немножко мучиться, потому что по солнышку у нас не все хорошо… Вот изображение улучшилось. Кресты совмещены. Рассогласование корабля и станции в допуске… Нормально идет управление, гашу скорость… ждем касания...»

Медленно и тихо экипаж «Союза» летел навстречу переднему стыковочному узлу станции.

В. Савиных: «Есть касание. Есть мехзахват».

Успешная стыковка со станцией была крупной победой и впервые в истории показала, что сблизиться и состыковаться можно практически с любым космическим объектом. Однако праздновать ее было рано: команда не получила от станции какого-либо физического или электронного подтверждения о стыковке. Одно из главных опасений о том, что во время отсутствия связи на станции возникли серьезные проблемы быстро становилось реальностью.

Отсутствие информации на экранах корабля о давлении внутри станции вызвало опасения, что она разгерметизировалась, однако команда осторожно продолжила работу. Первым делом следовало попытаться выровнять давление на корабле и на станции, насколько это было возможно. [1][3]

Как в старом, заброшенном доме

Все советские и российские космические станции, начиная с «Салюта-6» имели по крайней мере 2 стыковочных узла: передний, который соединялся с переходным отсеком и задний, который соединялся с основным отсеком станции. Задний узел также имел сообщение с топливным бакам станции, что давало возможность пополнять их при помощи грузового корабля «Прогресс», который совершал рейсы по доставке грузов на станцию. Команда пристыковалась к переднему узлу и начала выравнивать давление. «Салют-7» был спроектирован на основе «Салюта-6» и имел схожую с ним конструкцию, схема которой дана ниже:

Схема показывает стыковку «Союза» (слева) с «Салютом-4». Корабль соединен с переходным отсеком (G), люки которого ведут в секцию H на «Союзе» и секцию C на станции. Начиная с 6 поколения «Салютов», секция D была модернизирована: в ней находилось не только механическое отделение, но и стыковочный узел. Корабли «Союз» способны стыковаться с обоими узлами, тогда как корабли «Прогресс» могут стыковаться только с задним.

Чтобы попасть в главное отделение станции, которое называется «рабочим отсеком», экипажу нужно было преодолеть, в общей сложности, 3 люка. Сначала, им нужно было открыть люк корабля и, через небольшое отверстие в люке станции, выровнять давление между кораблем и переходным отсеком станции. Сделав это и проверив переходный отсек, они смогли бы начать работу с люком, разделяющим переходный и рабочий отсеки станции.

Земля: «Открывайте люк корабля».В. Савиных: «Люк отодрали».Земля: «Тяжело было? Какую температуру имеет люк [станции]?»В. Джанибеков: «Люк потный [от конденсата]. Другого ничего тут не видим».Земля: «Принято. Аккуратно отворачивайте пробку на 1–2 оборота и быстро уходите в бытовой отсек. Приготовьте все к закрытию люка корабля. Володя (Джанибекову), ты на один оборот открой и послушай, шипит или не шипит».В. Джанибеков: «Стронул я. Немножко шипит. Но не так бурно».Земля: «Ну, чуть-чуть еще отверни».В. Джанибеков: «Ну, отвернул. Зашипело. Выравнивается деление».Земля: «Закрывайте люк [корабля]».В. Савиных: «Люк закрыт».Земля: «Давайте мы еще минуты три посмотрим, а потом будем двигаться дальше».В. Джанибеков: «Давление без изменений… начинает выравниваться. Очень уж медленно».Земля: «Что делать! Нам еще летать и летать. Поэтому спешить некуда».В. Джанибеков: «Давление 700 мм. Перепад образовался в 20–25 мм. Сейчас открываем люк [корабля]. Открыли».Земля: «Пошевелите пробку».В. Джанибеков: «Сейчас».Земля: «Шипит пробка? Пробку пошевелите. Может быть она еще будет травить, и выравнивайте тем самым».В. Джанибеков: «Побыстрее, да?»Земля: «Конечно».В. Джанибеков: «Этот вопрос мы решим быстро. Этот знакомый родной запах… Так, открываю я немножко дырку. Вот, теперь повеселее дело пошло».Земля: «Шипит?»В. Джанибеков: «Да. Давление 714 мм».Земля: «Идет перетечка?»В. Джанибеков: «Идет».Земля: «Если вы готовы к открытию люка станции, можно приступать».В. Джанибеков: «Готовы. Открываю люк. Оп-а, открыл».Земля: «Что ты видишь?»В. Джанибеков: «Нет. Я имею в виду — замок открыл. Сейчаc пытаюсь открыть люк. Заходим».Земля: «Первое ощущение? Температура какая?»В. Джанибеков: «Колотун, братцы!»

В это момент космонавты начали осознавать всю серьезность ситуации. Электрическая система станции лишилась питания, в результате чего система температурного регулирования отключилась. Кроме заморозки жизненно важных запасов, таких, как вода, это означало также, что все системы станции были подвережены воздействию температур, работать в которых они изначально не были приспособлены. Экипаж даже не был уверен в том, что находиться на борту станции было безопасно.

Земля: «Холодно сильно?»В. Джанибеков: «Да».Земля: «Вы тогда люк в бытовой отсек прикройте».В. Джанибеков: «Запахов никаких, но холодно».Земля: «Вы сейчас с иллюминаторов снимите заглушки»В. Джанибеков: «Иллюминаторы открываем сходу».Земля: «На люке, который вы только что открыли, надо завернуть пробку».В. Джанибеков: «Сделаем немедленно».Земля: «Володя, по ощущению, это все же минус или плюс?»В. Джанибеков: «Плюс, такой небольшой, плюс пять может быть есть».Земля: «Попробуйте свет включить».В. Савиных: «Сейчас попробуем свет. Выдали команду. Никакой реакции, хотя бы один светодиодик, что-нибудь загорелось бы...»Земля: «Если холодно, оденьтесь… осмотритесь и не спеша начинайте работать. И всем надо перекусить. С переходом, вас!»В. Джанибеков: «Ну, спасибо».

Вскоре после этого, они пропали из зоны действия наземных станции и потеряли связь с Центром управления. Сегодня спутники-ретрансляторы на высокой орбите обеспечивают постоянное сообщение с МКС, однако в то время потеря связи была нормальной ситуацией. Позже в тот же день, экипаж восстановил связь с Центром управления, готовясь к анализу атмосферы рабочего отсека, который планировалось прокачать через индикаторные трубки. Они показали бы присутствие аммиака, углекислого газа, угарного газа и других компонентов, наличие которых в атмосфере могло бы свидетельствовать о том, что на борту произошел пожар или возгорание.

Земля: «Как температура?»В. Савиных: «Градусов три-четыре тепла. Прохладненько».Земля: «Как давление в отсеке?»В. Савиных: «Давление 693 мм. Приступаем к газовому анализу».Земля: «Просьба: при проведении анализа индикаторные трубки держите в руках для повышения их температуры. Это даст повышение точности замеров… Вы работаете с фонариком?»В. Савиных: «Нет, мы открыли все иллюминаторы, здесь светло. А в ночи с фонариком работаем».Земля: «На следующем витке планируем открытие люка. И, наверное, на сегодня на этом закончим. Вы уже достаточно устали. Завтра с утра будем продолжать».В. Савиных: «Понятно».

Индикаторные трубки показали, что атмосфера на станции была в норме, поэтому команда измерила давление между отсеками, подобно тому, как они делали это через внешний люк станции, разделявший корабль и переходный отсек. На всякий случай, Центр управления рекомендовал им одеть противогазы и открыть люк.

В зимних куртках и фонарями в руках, они вплыли в темноту и холод рабочего отсека, стены которого были покрыты ледяным налетом. Савиных попытался включить свет, но как он и ожидал — безрезультатно. Они сняли противогазы, так как те еще больше ухудшали видимость в темноте. Запахов пожара не было. Савиных нырнул к полу и открыл шторку иллюминатора. Слой яркого света лег на потолок, слегка осветив станцию. На столе они нашли сухари и соль, гостеприимно оставленные предыдущим экипажем — русская традиция, которая до сих пор практикуется на МКС. Бортовая документация была аккуратно закреплена на полках. Вентиляторы и другие обычно издававшие шум устройства были выключены. Савиных вспоминает в своем космическом дневнике: «В этот момент у меня было ощущение, что я оказался в старом заброшенном доме. Жуткая тишина давила на уши.» [1]

Теперь, когда команда и Центр управления оценили ситуацию, им нужно было что-то предпринять. На следующее утро экипаж проснулся и получил распоряжения с Земли: в первую очередь исследовать «Родник», систему хранения питьевой воды и проверить не замерзла ли в ней вода. Центр строго ограничил космонавтов на предмет техники безопасности. Из-за отсутствия вентиляции на замерзшей станции, продукты дыхательной деятельности космонавтов скапливались вокруг них, что могло легко повлечь за собой отравление углекислым газом. Поэтому Центр управления разрешил только одному из членов экипажа работать внутри, в то время как второй, должен был следить за состоянием своего товарища с корабля. Джанибеков отправился первым.

Земля: «Володя, а вот если плюнуть, замерзнет или нет?»В. Джанибеков: «Немедленно делаю. Плюнул. И замерзло. В течение трех секунд».Земля: «Это ты прямо на иллюминатор или куда?»В. Джанибеков: «Нет, на термоплату. Вот тут резина замерзла. Она стала, как камень, твердая».Земля: «Это нас не воодушевляет».В. Джанибеков: «А нас тем более...»

Савиных занял его место и попытался прогнать воздух через воздушные подушки «Родника».

В. Савиных: «Схему «Родника» собрали. Насос подстыковали. А клапаны не открываются. Там, где «воздух», из клапана торчит сосулька».Земля: «Понятно, с «Родником» временно работу прекращаем. Бежим в другую сторону. Нам надо понять, сколько «живых» блоков аккумуляторов, которые можно реанимировать… Мы готовим предложение, как от солнечной батареи станции выйти напрямую на эти блоки. В свободное время посмотрите, пожалуйста, как батареи станции ориентированы на Солнце».

Проблема с «Родником» была серьезной. Запасов воды экипажа хватало на 8 дней — достаточно, чтобы остаться на станции до 14 июня. Шел уже третий день полета. Они могли свести использование воды к минимуму и воспользоваться экстренным запасом воды «Союза». Если бы при этом им удалось разогреть пару пакетов воды со станции, они смогли бы растянуть свои запасы до 21 июня, выиграв еще 12 дней для ремонта станции. [1]

Савиных на холоде во время ремонта «Салюта-7»

В нормальных условиях, подзарядка аккумуляторов контролировалась автоматической системой, работа которой также требовала электроэнергию. Экипажу нужно было найти способ подать электричество на батареи. Самым простым способом перезарядить их было подать питание от батарей «Союза», однако состояние электросистемы станции было изучено не до конца. Если в проводке все еще было замыкание, оно могло также вывести из строя электросистему «Союза», и тогда космонавты оказались бы отрезаны от внешнего мира. [1]

Вместо этого, руководство придумало сложную последовательность действий, которые команда должна была выполнить. Сначала, им нужно было проверить аккумуляторы на возможность принять заряд. К их большой радости, 6 из 8 батарей, судя по всему, были пригодны к восстановлению. Далее, команда подготовила кабели для подключения батарей напрямую к солнечным панелям. В общем, им нужно было соединить 16 проводов, скручивая их жилы голыми руками, на холоде. Соединив провода, команда должна была перелезть в «Союз» и использовать двигатели ориентации корабля для изменения пространственного положения таким образом, чтобы солнечные панели были обращены к Солнцу.

Земля: «Будем делать закрутку вокруг оси Y с помощью системы управления корабля «Союз Т-13»: чтобы четвертая батарея была освещена. До следующего сеанса связи нужно, чтобы вы подключили на всех хороших блоках плюсовые разъемы, кроме четвертого, с ним мы больше работать не будем. Потом сделаем закрутку и начнем питать первый блок».В. Джанибеков: «Мы это вручную делаем?»Земля: «Да, вручную… Ручку в нейтральное положение и гасить закрутку».В. Савиных: «Хорошо».В. Джанибеков: «Я готов к работе».Земля: «Разворачиваемся по тангажу до попадания Солнца в визире. И как только оно пришло, начинаем тормозить».В. Джанибеков: «Хорошо. Ручку вниз. Работаю по тангажу».Земля: «Уже начали тормозить?»В. Джанибеков: «Нет еще».Земля: «Еще нас волнует воздух. Надо в рабочем отсеке организовать воздуховод».В. Джанибеков: «Понятно. Но у нас работает один регенератор: поэтому не так все быстро выходит на должный уровень».Земля: «Мы подумаем: может поставим второй регенератор».В. Джанибеков: «Проводов у нас хватит… Солнце в центральном поле зрения… Пошел на разворот по часовой стрелке».В. Савиных: «Как в хорошую зимнюю погоду. На иллюминаторах снег, светит солнце!»Земля: «Будем считать, что заряд начался».В. Джанибеков: «Ну, с Богом!»Земля: «Не поняли, не слышим».В. Савиных, В. Джанибеков (вместе): «С Богом!»Земля: «Исторический момент».

В своем космическом дневнике Савиных пишет: «Именно этот день стал первой радостью, искоркой надежды в той массе проблем, неизвестностей, трудностей, которые нам с Володей предстояло разрешить».

Все это время космонавты не знали наверняка, смогут ли они остаться на станции или запасы воды закончатся раньше. Они старались не обсуждать ситуацию, сосредоточившись вместо этого на работе. После изменения пространственного положения и одного дня ожидания, пять батарей были заряжены.

Экипаж отсоединил их от своей суррогатной зарядной системы и подсоединил к электросети станции. Они включили свет… и к своему большому облегчению увидели, что он загорелся.

В течении следующих нескольких дней, они работали над перезапуском различных бортовых систем станции. Они включили вентиляцию и воздушные регенераторы, что дало им возможность работать на станции вдвоем. Работы было так много, что они провели на станции целый день, чтобы после вернуться на «Союз» и с радостью заснуть. [1]

12 июня, на 6 день полета экипаж приступил к замене сгоревшей системы коммуникации и проверке воды из медленно отогревающегося «Родника» на предмет загрязнения.

13 июня, на 7 день полета, экипаж продолжил работать над системой коммуникации и к полудню по московскому времени Центр управления восстановил связь со станцией. Они также проверили автоматическую систему стыковки, понимая, что если она не пройдет испытание, им придется отправиться домой. Станция нуждалась в провизии, доставить которую в больших количествах могли только грузовые корабли, управлять которыми вручную, как «Союзом», было невозможно. К счастью, проверка прошла успешно и космонавты продолжили свою миссию.

И наконец, 16 июня, на 10 день, когда запасы уже 2 дня как должны были закончиться, работоспособность «Родника» была полностью восстановлена. Наступил момент, когда на станции было достаточно работающих систем и припасов для продолжения операции. [1]

Джанибеков и Савиных докладывают из недавно восстановленного «Салюта-7»

Остальная часть истории

Причиной, по которой станция погрузилась в холодную тьму, оказалась неисправность одного-единственного датчика, следившего за состоянием заряда 4-ой батареи. Он был запрограммирован на отключение от системы подзарядки, как только батарея, с которой он работал, становилась полностью заряжена, предотвращая ее чрезмерную зарядку. Каждая из семи основных и одной резервной батарей имели такие датчики и любой из них, не зависимо от того основной он или резервный, имел право отключить систему подзарядки. [3]

В какой-то момент после потери связи со станцией датчик 4-ой батареи начал сбоить. Он посылал сигналы о том, что батарея заряжена даже в тех случаях, когда это было не так. Один раз в день, когда бортовой компьютер посылал команду на зарядку батарей, датчик 4-ой батареи немедленно прекращал этот процесс. В конце концов бортовые системы забрали из аккумуляторов всю имевшуюся в них энергию и станция начала медленно замерзать. Если бы связь с ней не прерывалась, операторы могли бы вмешаться и заблокировать неисправный датчик. Однако в отсутствие связи сказать, когда он отказал, было невозможно. [3],[12]

Джанибеков пробыл на станции в течении 110 дней. Он вернулся домой на «Союзе Т-13» с Георгием Гречко, который прилетел на станцию с Владимиром Васютиным и Александром Волковым на «Союзе Т-14» в сентябре 1985 года. Васютин, Волков и Савиных остались на борту для проведения длительной операции, которая, впрочем, была досрочно прервана в ноябре, когда Васютин заболел и это заставило их немедленно вернуться на Землю.

19 февраля 1986 года был запущен базовый модуль преемницы «Салюта-7» — станции «Мир». Несмотря на то, что замена «Салюту-7» была уже на орбите, его роль в советской космической программе еще не подошла к концу. Первый экипаж, отправившийся на «Мир» сделал нечто беспрецедентное. После прибытия на «Мир» и выполнения предварительных операций по запуску станции, они поднялись на борт «Союза» и отправились на «Салют-7». Это был первый и единственный в истории перелет экипажа с одной станции на другую. Там они завершили работу, которую оставил невыполненной экипаж «Союза Т-14», после чего вернулись на «Мир», чтобы в дальнейшем вернуться на Землю.

Советский Союз надеялся продолжать использовать «Салют-7» даже после того, как его покинул «Союз Т-15», поэтому, с целью сохранения станции, она была помещена на высокую орбиту. Однако с развалом советской, а затем, и российской экономики планы по финансированию будущих полетов на «Салют-7», при помощи кораблей «Союз» или находящихся тогда в разработке шаттлов «Буран», так и не воплотились в жизнь. Станция медленно теряла орбиту пока контроль над ней не был потерян и она не вошла в атмосферу над Южной Америкой в 1991 году. [7]

Несмотря на то, что станции, как таковой больше нет, ее наследие в виде торжества над превратностями судьбы остается с нами. Из всей серии «Салютов», седьмой номер прошел, вероятно, через самые серьезные испытания за всю их историю. Однако, в то время, как другие станции были потеряны, мастерство и решительность конструкторов, инженеров, операторов управления и космонавтов «Салюта-7» удержало его в полете. Этот дух живет и по сей день на Международной Космической Станции, которая находится на орбите вот уже более 15 лет. Она также испытывала системные сбои, утечки охлаждающего вещества и другие проблемы, однако также, как и их предшественники, которые работали над «Салютом-7», современные конструкторы, инженеры, операторы полета, космонавты и астронавты с той же решительностью продолжают ее полет.

Использованная литература

1. Савиных В. П. Записки с мертвой станции. — М.: ИД «Системы Алиса», 1999. militera.lib.ru/explo/savinyh_vp/index.html2. В.Е.Гудилин, Л.И.Слабкий. РАКЕТНО-КОСМИЧЕСКИЕ СИСТЕМЫ. (История. Развитие. Перспективы). Москва 1996. www.buran.ru/htm/gudilin2.htm3. Благов В. «Резервы техники, мастерство и мужество людей.» «Наука и жизнь» 1985, №11, стр. 33-40, 4 с. вкл. epizodsspace.no-ip.org/bibl/n_i_j/1985/11/letopis.html4. Portree, David S. F… Mir hardware heritage. Washington, DC: National Aeronautics and Space Administration, 1995. Print. Web. ston.jsc.nasa.gov/collections/TRS/_techrep/RP1357.pdf5. Глазков Ю. Н., Эвих А. Ф. «Ремонт на орбите». Наука в СССР, 1986, том 4. epizodsspace.no-ip.org/bibl/nauka-v-ussr/1986/remont.html6. «Soyuz T-13.» Wikipedia. Wikimedia Foundation, 21 Apr. 2014. Web. en.wikipedia.org/wiki/Soyuz_T-137. Mcquiston, John. «Salyut 7, Soviet Station in Space, Falls to Earth After 9-Year Orbit.» The New York Times. The New York Times, 6 Feb. 1991. Web. www.nytimes.com/1991/02/07/world/salyut-7-soviet-station-in-space-falls-to-earth-after-9-year-orbit.html8. Костин А.Н. Эргономическая история спасения орбитальной станции «Салют-7» Эргономист, Февраль 2013, том 27: страницы 18-22. [ссылка по состоянию на 26 мая 2014] www.ergo-org.ru/newsletters.html.9. Черток Б.Е. Ракеты и люди (в 4-х тт.) — М.: Машиностроение, 1999. militera.lib.ru/explo/chertok_be/index.html10. Нестерова В., Леонова О., Борисенко О. «На связи — Земля». Вокрут света, октябрь 1987, выпуск №10(2565).www.vokrugsveta.ru/vs/article/3714/.11. Canby, Thomas Y. «Are the Soviets Ahead in Space?» National Geographic 170.4 (1986): 420-59. Print.12. Савиных В. П. «Вятка — Байконур — Космос.» — М.: ИД МИИГАиК, 2002. epizodsspace.airbase.ru/bibl/savinyh/v-b-k/obl.html

engineering-ru.livejournal.com

История спасения станции "Салют-7" - Helperia

 

Эта история произошла в 1985 году, но в последствии постепенно забылась. Шли годы — многие подробности были искажены, кое-что было выдумано. Даже те, кто первыми рассказал об этих событиях, допускали явные ошибки. Операция «Союза-13» по спасению орбитальной станции «Салют-7» была впечатляющей попыткой проведения ремонта в открытом космосе. Писатель Николай Белаковский собрал все факты воедино и готов впервые за все время предоставить нам полноценный рассказ о тех событиях.

Темнеет и Владимиру Джанибекову становится холодно. У него есть фонарь, но нет перчаток: работать с ними сложнее, а справиться надо быстро. Руки мерзнут, но это неважно. Запасы воды его команды ограничены и если они не починят станцию вовремя, ее системы не успеют отогреть питьевые емкости, и им придется покинуть ее и отправиться домой. Допустить этого нельзя: станция слишком важна. Солнце садится. Работать с фонарем одному неудобно, поэтому Джанибеков возвращается на корабль, который доставил их сюда, чтобы отогреться и подождать пока они не пролетят ночную сторону Земли. [1] 

Он пытается спасти «Салют-7», новейший из серии проблемных, но все более успешных советских космических станций. Его предшественник — «Салют-6» наконец-то вернул станциям советов титул самых длительных управляемых человеком космических программ, побив 84-дневный рекорд, установленный Американским Skylab в 1974 на 10 дней. Дальнейшие полеты продлили его до 185 дней. А после запуска «Салют-7» на орбиту в апреле 1982 года, первый полет на него обновил рекорд до 211 дней. Станция начала свое существование без каких-либо серьезных проблем. [4]Ситуация изменилась быстро. 11 февраля 1985 года, в тот момент, когда «Салют 7» находился на орбите, управляемый автопилотом в ожидании своей следующей команды, Центр управления полетами обнаружил неполадки. Система телеметрии сообщила о перепаде тока в электрооборудовании, что привело к срабатыванию защиты от перегрузки и отключению электрических схем основного радиопередатчика. Резервные радиопередатчики включились автоматически, устранив возникшую угрозу потери станции. Уставшие под конец своей 24-часовой смены, Операторы ЦУП рекомендовали связаться со специалистами из конструкторского бюро, отвечавшими за создание электрических и радиосистем. Специалисты должны были проанализировать ситуацию, предоставить отчет и рекомендации, однако на тот момент станция была в порядке, и следующая смена была готова заступить на дежурство. [9]Не дожидаясь, пока прибудут специалисты, а возможно, с самого начала не побеспокоившись им позвонить, операторы следующей смены решили перезапустить главный радиопередатчик. Они предположили, что защита от перегрузки сработала случайно, а если даже и нет, она все еще была активна и если проблема действительно есть — сработала бы опять. Операторы, действуя вопреки сложившимся традициям и процедурам своего ведомства, отдали команду на повторную активацию основного радиопередатчика. В тот же момент по станции пронеслась целая серия коротких замыканий, которая вывела из строя не только передатчики, но и приемники. 11 февраля 1985 года, в 13:20:51 по МСК «Салют-7» замолчал и перестал отвечать на команды Центра. [8][9]

Что делать?

Эта ситуация поставила операторов полета в неудобное положение. Одним из доступных вариантов было просто бросить «Салют-7» и дождаться, пока его преемник — станция Мир станет доступна для программ деятельности человека в космосе. Запуск Мира должен был состояться в течение года, однако ждать его означало не только задержать космическую программу на год. Это также привело бы к тому, что весь объем научной работы и инженерных испытаний, запланированный для «Салюта-7» остался бы невыполненным. Более того, признание поражения было бы позором для советской космической программы, особенно болезненным на фоне количества предыдущих неудач серии «Салют», а также очевидных успехов американцев с их программой Space Shuttle. 

Оставался только один вариант: отправить на станцию ремонтную команду, чтобы починить ее изнутри, вручную. Однако затея эта легко могла закончиться еще одной неудачей. Стандартные процедуры стыковки с космической станцией были полностью автоматизированы и очень сильно полагались на информацию о точных орбитальных и пространственных координатах, которую отправляла сама станция. В тех редких случаях, когда автоматика не срабатывала и требовался заход на ручную стыковку, все основные сложности возникали в сотнях метров от станции. Возникал вопрос: «Как выполнить стыковку со спящей станцией?» [9]

Отсутствие коммуникаций создавало другую проблему: узнать состояние бортовых систем было невозможно. Станция была спроектирована для автономных полетов, и в текущей ситуации это было максимальное количество сбоев, с которыми она могла справится, после которого требовалось вмешательство человека. На момент прибытия ремонтной команды она могла быть в хорошем состоянии, требуя проведения ремонтных работ только по замене поврежденных передатчиков. Возможно на ней случился пожар или из-за столкновения с космическим мусором произошла разгерметизация. Случиться могло что угодно, но узнать наверняка было невозможно. [3]

Официально, широкой общественности ничего не известно о том, проводилось ли обсуждение и рассмотрение вариантов решения сложившейся ситуации на уровне высшего руководства. «Известно» однако, что советское руководство решило провести ремонтную операцию. Это означало, что нужно было разработать все процедуры стыковки с чистого листа, надеясь помимо этого и еще и на то, что за время отсутствия связи на борту станции не появилось никаких неисправностей, потому что в противном случае ремонтная команда могла бы не справиться с задачей. Это было смелое решение. 

 

«Стыковка с некооперируемым объектом»

Первостепенной задачей ремонтной команды было определение того, как она могла попасть на станцию. В более благоприятных условиях «Союз» (3-х местный корабль, который использовался для доставки космонавтов на станцию и обратно), едва попав на орбиту, получил бы информацию о станции от ЦУП, задолго до того, как та попала бы в поле зрения экипажа. Сообщения содержали бы информацию об орбите космической станции, которая дала бы подлетающему судну возможность вычислить орбиту сближения. Как только расстояние между судном и станцией достигнет 20-25 км, они установили бы прямое сообщение и автоматическая система свела бы их друг с другом, завершив стыковку. [3]

На первой части изображена нормальная процедура сближения и стыковки «Союза», на второй — ее измененный вариант, который использовал «Союз Т-13». Обратите внимание, что на рисунках 2б и 2в корабль летит боком, для того, чтобы увидеть станцию через иллюминатор.

Пилоты «Союза» проходили обучение ручной стыковке, однако неисправности в работе автоматической системы происходили редко. Самый серьезный случай произошел в июне 1982-го, когда компьютерный сбой прервал процесс автоматического сближения «Союза Т-6» за 900 метров до станции. Владимир Джанибеков немедленно принял на себя управление и успешно пристыковал свой «Союз» к «Салюту-7» на целых 14 минут раньше запланированного времени. [4] Вполне естественно, что Джанибеков был основным кандидатом на роль пилота в любой возможной миссии по спасению «Салют-7». 

Необходимо было разработать серию совершенно новых стыковочных техник, что и было сделано в рамках проекта, получившего название «Стыковка с некооперируемым объектом» [5] Орбиту станции предполагалось измерять при помощи наземного радара с передачей информации на «Союз», который будет на ее основании планировать курс сближения. Целью было подвести корабль на расстояние 5 км от станции, с которого ручная стыковка считалась теоретически возможной. [3] Ответственные за разработку новых процедур инженеры пришли к выводу, что шансы на успех операции, после внесения соответствующих модификаций на «Союз», составляли 70-80%. [2], [3] Советское правительство пошло на риск, считая станцию слишком ценной для того, чтобы просто позволить ей потерять орбиту в отсутствии управления.

«Союз» начали модифицировать. Систему автоматической стыковки следовало убрать, установив лазерный дальномер в кабину пилотов для того, чтобы помочь команде определить расстояние и скорость приближения. Команду также следовало обеспечить приборами ночного видения на тот случай, если им придется стыковаться на ночной стороне. Посадочное место 3-его члена экипажа было снято, а дополнительные припасы, такие как еда, и, что в последствии окажется жизненно важным, вода были доставлены на борт. Вес, сэкономленный за счет удаления автоматической системы и 3-его места был использован для заполнения топливных баков до максимально возможного уровня. [1], [3], [11]

Кто полетит на операцию?

Когда дело дошло до выбора команды для полета, нужно было учитывать два важных момента. Прежде всего, пилот должен был обладать опытом по выполнению ручной стыковки на орбите, а не только на симуляторах. Во-вторых, бортовой инженер должен был знать системы «Салюта-7» очень хорошо. Только трое космонавтов ранее выполняли ручную стыковку на орбите: Леонид Кизим, Юрий Малышев и Владимир Джанибеков. Кизим только недавно вернулся с длительной миссий на «Салюте-7» и все еще проходил реабилитацию после этого полета, что исключало его из списка возможных кандидатов. У Малышева было мало опыта полетов. Он также не проходил тренировок по выходу в открытый космос, что потребовалось бы позже в ходе операции для того, чтобы установить на станцию дополнительные солнечные панели, в случае, если ее восстановление прошло бы успешно. [1]

Оставался только Джанибеков, который провел в космосе 4 полета длительностью от одной до двух недель, при этом тренированный для длительных операций и выходов в открытый космос. Однако медики запретили ему участвовать в длительных полетах. Джанибекова, который был первым в списке основных кандидатов на роль командира корабля, быстро передали в руки врачей, которые через несколько недель наблюдения и проверок, допустили его до полета, длительность которого не должна была превышать 100 дней. [1]

Список на роль бортинженера был еще короче и состоял всего лишь из одного человека. Виктор Савиных до этого выполнил один вылет на «Салют-6» длительностью 74 дня. В ходе той операции, он обеспечивал работу Джанибекова и первого космонавта Монголии, которые посетили станцию на «Союзе-39». Помимо прочего, он уже проходил подготовку к следующей длительной операции на «Салюте-7», запуск которой был намечен на 15 мая, 1985 года. [1]

К середине марта состав экипажа был утвержден. Владимир Джанибеков и Виктор Савиных были выбраны для попытки провести самую смелую и сложнейшую на тот момент ремонтную деятельность в открытом космосе. [1]

Поехали!

6 июня 1985 года, почти 4 месяца после потери контакта со станцией, «Союз Т-13» стартовал с командиром Владимиром Джанибековым и бортинженером Виктором Савиных на борту. [1], [6] После двух дней полета станция появилась в поле зрения.Во время приближения к станции с корабля велась прямая видеосъемка, которая транслировалось в Центр управления. Вот одно из изображений, полученных тогда:

Операторы ЦУП заметили неладное: солнечные панели станции не были параллельны. Это говорило о серьезном сбое в системе, которая ориентирует солнечные панели на Солнце и вызывало беспокойства о состоянии всей электрической системы станции. [1]

Экипаж продолжил приближение.

В. Джанибеков: «Расстояние 200 метров, включаем двигатели на разгон. Сближение идет с небольшой скоростью, в пределах 1,5 м/сек. Скорость вращения станции в пределах нормы, она практически застабилизировалась. Вот мы зависаем над ней, разворачиваемся… Ну вот, сейчас мы будем немножко мучиться, потому что по солнышку у нас не все хорошо… Вот изображение улучшилось. Кресты совмещены. Рассогласование корабля и станции в допуске… Нормально идет управление, гашу скорость… ждем касания...»

Медленно и тихо экипаж «Союза» летел навстречу переднему стыковочному узлу станции. 

В. Савиных: «Есть касание. Есть мехзахват».

Успешная стыковка со станцией была крупной победой и впервые в истории показала, что сблизиться и состыковаться можно практически с любым космическим объектом. Однако праздновать ее было рано: команда не получила от станции какого-либо физического или электронного подтверждения о стыковке. Одно из главных опасений о том, что во время отсутствия связи на станции возникли серьезные проблемы быстро становилось реальностью. 

Отсутствие информации на экранах корабля о давлении внутри станции вызвало опасения, что она разгерметизировалась, однако команда осторожно продолжила работу. Первым делом следовало попытаться выровнять давление на корабле и на станции, насколько это было возможно. [1][3] 

Как в старом, заброшенном доме

Все советские и российские космические станции, начиная с «Салюта-6» имели по крайней мере 2 стыковочных узла: передний, который соединялся с переходным отсеком и задний, который соединялся с основным отсеком станции. Задний узел также имел сообщение с топливным бакам станции, что давало возможность пополнять их при помощи грузового корабля «Прогресс», который совершал рейсы по доставке грузов на станцию. Команда пристыковалась к переднему узлу и начала выравнивать давление. «Салют-7» был спроектирован на основе «Салюта-6» и имел схожую с ним конструкцию, схема которой дана ниже:

Схема показывает стыковку «Союза» (слева) с «Салютом-4». Корабль соединен с переходным отсеком (G), люки которого ведут в секцию H на «Союзе» и секцию C на станции. Начиная с 6 поколения «Салютов», секция D была модернизирована: в ней находилось не только механическое отделение, но и стыковочный узел. Корабли «Союз» способны стыковаться с обоими узлами, тогда как корабли «Прогресс» могут стыковаться только с задним. 

Чтобы попасть в главное отделение станции, которое называется «рабочим отсеком», экипажу нужно было преодолеть, в общей сложности, 3 люка. Сначала, им нужно было открыть люк корабля и, через небольшое отверстие в люке станции, выровнять давление между кораблем и переходным отсеком станции. Сделав это и проверив переходный отсек, они смогли бы начать работу с люком, разделяющим переходный и рабочий отсеки станции. 

Земля: «Открывайте люк корабля».В. Савиных: «Люк отодрали».Земля: «Тяжело было? Какую температуру имеет люк [станции]?»В. Джанибеков: «Люк потный [от конденсата]. Другого ничего тут не видим».Земля: «Принято. Аккуратно отворачивайте пробку на 1–2 оборота и быстро уходите в бытовой отсек. Приготовьте все к закрытию люка корабля. Володя (Джанибекову), ты на один оборот открой и послушай, шипит или не шипит».В. Джанибеков: «Стронул я. Немножко шипит. Но не так бурно».Земля: «Ну, чуть-чуть еще отверни».В. Джанибеков: «Ну, отвернул. Зашипело. Выравнивается деление».Земля: «Закрывайте люк [корабля]».В. Савиных: «Люк закрыт».Земля: «Давайте мы еще минуты три посмотрим, а потом будем двигаться дальше».В. Джанибеков: «Давление без изменений… начинает выравниваться. Очень уж медленно».Земля: «Что делать! Нам еще летать и летать. Поэтому спешить некуда».В. Джанибеков: «Давление 700 мм. Перепад образовался в 20–25 мм. Сейчас открываем люк [корабля]. Открыли».Земля: «Пошевелите пробку».В. Джанибеков: «Сейчас».Земля: «Шипит пробка? Пробку пошевелите. Может быть она еще будет травить, и выравнивайте тем самым».В. Джанибеков: «Побыстрее, да?»Земля: «Конечно».В. Джанибеков: «Этот вопрос мы решим быстро. Этот знакомый родной запах… Так, открываю я немножко дырку. Вот, теперь повеселее дело пошло».Земля: «Шипит?»В. Джанибеков: «Да. Давление 714 мм».Земля: «Идет перетечка?»В. Джанибеков: «Идет».Земля: «Если вы готовы к открытию люка станции, можно приступать».В. Джанибеков: «Готовы. Открываю люк. Оп-а, открыл».Земля: «Что ты видишь?»В. Джанибеков: «Нет. Я имею в виду — замок открыл. Сейчаc пытаюсь открыть люк. Заходим».Земля: «Первое ощущение? Температура какая?»В. Джанибеков: «Колотун, братцы!»

В это момент космонавты начали осознавать всю серьезность ситуации. Электрическая система станции лишилась питания, в результате чего система температурного регулирования отключилась. Кроме заморозки жизненно важных запасов, таких, как вода, это означало также, что все системы станции были подвережены воздействию температур, работать в которых они изначально не были приспособлены. Экипаж даже не был уверен в том, что находиться на борту станции было безопасно. 

Земля: «Холодно сильно?»В. Джанибеков: «Да».Земля: «Вы тогда люк в бытовой отсек прикройте».В. Джанибеков: «Запахов никаких, но холодно».Земля: «Вы сейчас с иллюминаторов снимите заглушки»В. Джанибеков: «Иллюминаторы открываем сходу».Земля: «На люке, который вы только что открыли, надо завернуть пробку».В. Джанибеков: «Сделаем немедленно».Земля: «Володя, по ощущению, это все же минус или плюс?»В. Джанибеков: «Плюс, такой небольшой, плюс пять может быть есть».Земля: «Попробуйте свет включить».В. Савиных: «Сейчас попробуем свет. Выдали команду. Никакой реакции, хотя бы один светодиодик, что-нибудь загорелось бы...»Земля: «Если холодно, оденьтесь… осмотритесь и не спеша начинайте работать. И всем надо перекусить. С переходом, вас!»В. Джанибеков: «Ну, спасибо».

Вскоре после этого, они пропали из зоны действия наземных станции и потеряли связь с Центром управления. Сегодня спутники-ретрансляторы на высокой орбите обеспечивают постоянное сообщение с МКС, однако в то время потеря связи была нормальной ситуацией. Позже в тот же день, экипаж восстановил связь с Центром управления, готовясь к анализу атмосферы рабочего отсека, который планировалось прокачать через индикаторные трубки. Они показали бы присутствие аммиака, углекислого газа, угарного газа и других компонентов, наличие которых в атмосфере могло бы свидетельствовать о том, что на борту произошел пожар или возгорание.  

Земля: «Как температура?»В. Савиных: «Градусов три-четыре тепла. Прохладненько».Земля: «Как давление в отсеке?»В. Савиных: «Давление 693 мм. Приступаем к газовому анализу».Земля: «Просьба: при проведении анализа индикаторные трубки держите в руках для повышения их температуры. Это даст повышение точности замеров… Вы работаете с фонариком?»В. Савиных: «Нет, мы открыли все иллюминаторы, здесь светло. А в ночи с фонариком работаем».Земля: «На следующем витке планируем открытие люка. И, наверное, на сегодня на этом закончим. Вы уже достаточно устали. Завтра с утра будем продолжать».В. Савиных: «Понятно».

Индикаторные трубки показали, что атмосфера на станции была в норме, поэтому команда измерила давление между отсеками, подобно тому, как они делали это через внешний люк станции, разделявший корабль и переходный отсек. На всякий случай, Центр управления рекомендовал им одеть противогазы и открыть люк.

В зимних куртках и фонарями в руках, они вплыли в темноту и холод рабочего отсека, стены которого были покрыты ледяным налетом. Савиных попытался включить свет, но как он и ожидал — безрезультатно. Они сняли противогазы, так как те еще больше ухудшали видимость в темноте. Запахов пожара не было. Савиных нырнул к полу и открыл шторку иллюминатора. Слой яркого света лег на потолок, слегка осветив станцию. На столе они нашли сухари и соль, гостеприимно оставленные предыдущим экипажем — русская традиция, которая до сих пор практикуется на МКС. Бортовая документация была аккуратно закреплена на полках. Вентиляторы и другие обычно издававшие шум устройства были выключены. Савиных вспоминает в своем космическом дневнике: «В этот момент у меня было ощущение, что я оказался в старом заброшенном доме. Жуткая тишина давила на уши.» [1]

Теперь, когда команда и Центр управления оценили ситуацию, им нужно было что-то предпринять. На следующее утро экипаж проснулся и получил распоряжения с Земли: в первую очередь исследовать «Родник», систему хранения питьевой воды и проверить не замерзла ли в ней вода. Центр строго ограничил космонавтов на предмет техники безопасности. Из-за отсутствия вентиляции на замерзшей станции, продукты дыхательной деятельности космонавтов скапливались вокруг них, что могло легко повлечь за собой отравление углекислым газом. Поэтому Центр управления разрешил только одному из членов экипажа работать внутри, в то время как второй, должен был следить за состоянием своего товарища с корабля. Джанибеков отправился первым. 

Земля: «Володя, а вот если плюнуть, замерзнет или нет?»В. Джанибеков: «Немедленно делаю. Плюнул. И замерзло. В течение трех секунд».Земля: «Это ты прямо на иллюминатор или куда?»В. Джанибеков: «Нет, на термоплату. Вот тут резина замерзла. Она стала, как камень, твердая».Земля: «Это нас не воодушевляет».В. Джанибеков: «А нас тем более...»

Савиных занял его место и попытался прогнать воздух через воздушные подушки «Родника». 

В. Савиных: «Схему «Родника» собрали. Насос подстыковали. А клапаны не открываются. Там, где «воздух», из клапана торчит сосулька».Земля: «Понятно, с «Родником» временно работу прекращаем. Бежим в другую сторону. Нам надо понять, сколько «живых» блоков аккумуляторов, которые можно реанимировать… Мы готовим предложение, как от солнечной батареи станции выйти напрямую на эти блоки. В свободное время посмотрите, пожалуйста, как батареи станции ориентированы на Солнце».

Проблема с «Родником» была серьезной. Запасов воды экипажа хватало на 8 дней — достаточно, чтобы остаться на станции до 14 июня. Шел уже третий день полета. Они могли свести использование воды к минимуму и воспользоваться экстренным запасом воды «Союза». Если бы при этом им удалось разогреть пару пакетов воды со станции, они смогли бы растянуть свои запасы до 21 июня, выиграв еще 12 дней для ремонта станции. [1] 

В нормальных условиях, подзарядка аккумуляторов контролировалась автоматической системой, работа которой также требовала электроэнергию. Экипажу нужно было найти способ подать электричество на батареи. Самым простым способом перезарядить их было подать питание от батарей «Союза», однако состояние электросистемы станции было изучено не до конца. Если в проводке все еще было замыкание, оно могло также вывести из строя электросистему «Союза», и тогда космонавты оказались бы отрезаны от внешнего мира. [1]

Вместо этого, руководство придумало сложную последовательность действий, которые команда должна была выполнить. Сначала, им нужно было проверить аккумуляторы на возможность принять заряд. К их большой радости, 6 из 8 батарей, судя по всему, были пригодны к восстановлению. Далее, команда подготовила кабели для подключения батарей напрямую к солнечным панелям. В общем, им нужно было соединить 16 проводов, скручивая их жилы голыми руками, на холоде. Соединив провода, команда должна была перелезть в «Союз» и использовать двигатели ориентации корабля для изменения пространственного положения таким образом, чтобы солнечные панели были обращены к Солнцу. 

Земля: «Будем делать закрутку вокруг оси Y с помощью системы управления корабля «Союз Т-13»: чтобы четвертая батарея была освещена. До следующего сеанса связи нужно, чтобы вы подключили на всех хороших блоках плюсовые разъемы, кроме четвертого, с ним мы больше работать не будем. Потом сделаем закрутку и начнем питать первый блок».В. Джанибеков: «Мы это вручную делаем?»Земля: «Да, вручную… Ручку в нейтральное положение и гасить закрутку».В. Савиных: «Хорошо».В. Джанибеков: «Я готов к работе».Земля: «Разворачиваемся по тангажу до попадания Солнца в визире. И как только оно пришло, начинаем тормозить».В. Джанибеков: «Хорошо. Ручку вниз. Работаю по тангажу».Земля: «Уже начали тормозить?»В. Джанибеков: «Нет еще».Земля: «Еще нас волнует воздух. Надо в рабочем отсеке организовать воздуховод».В. Джанибеков: «Понятно. Но у нас работает один регенератор: поэтому не так все быстро выходит на должный уровень».Земля: «Мы подумаем: может поставим второй регенератор».В. Джанибеков: «Проводов у нас хватит… Солнце в центральном поле зрения… Пошел на разворот по часовой стрелке».В. Савиных: «Как в хорошую зимнюю погоду. На иллюминаторах снег, светит солнце!»Земля: «Будем считать, что заряд начался».В. Джанибеков: «Ну, с Богом!»Земля: «Не поняли, не слышим».В. Савиных, В. Джанибеков (вместе): «С Богом!»Земля: «Исторический момент».

В своем космическом дневнике Савиных пишет: «Именно этот день стал первой радостью, искоркой надежды в той массе проблем, неизвестностей, трудностей, которые нам с Володей предстояло разрешить».

Все это время космонавты не знали наверняка, смогут ли они остаться на станции или запасы воды закончатся раньше. Они старались не обсуждать ситуацию, сосредоточившись вместо этого на работе. После изменения пространственного положения и одного дня ожидания, пять батарей были заряжены.

Экипаж отсоединил их от своей суррогатной зарядной системы и подсоединил к электросети станции. Они включили свет… и к своему большому облегчению увидели, что он загорелся.

В течении следующих нескольких дней, они работали над перезапуском различных бортовых систем станции. Они включили вентиляцию и воздушные регенераторы, что дало им возможность работать на станции вдвоем. Работы было так много, что они провели на станции целый день, чтобы после вернуться на «Союз» и с радостью заснуть. [1]

12 июня, на 6 день полета экипаж приступил к замене сгоревшей системы коммуникации и проверке воды из медленно отогревающегося «Родника» на предмет загрязнения.

13 июня, на 7 день полета, экипаж продолжил работать над системой коммуникации и к полудню по московскому времени Центр управления восстановил связь со станцией. Они также проверили автоматическую систему стыковки, понимая, что если она не пройдет испытание, им придется отправиться домой. Станция нуждалась в провизии, доставить которую в больших количествах могли только грузовые корабли, управлять которыми вручную, как «Союзом», было невозможно. К счастью, проверка прошла успешно и космонавты продолжили свою миссию.

И наконец, 16 июня, на 10 день, когда запасы уже 2 дня как должны были закончиться, работоспособность «Родника» была полностью восстановлена. Наступил момент, когда на станции было достаточно работающих систем и припасов для продолжения операции. [1]

Остальная часть истории

Причиной, по которой станция погрузилась в холодную тьму, оказалась неисправность одного-единственного датчика, следившего за состоянием заряда 4-ой батареи. Он был запрограммирован на отключение от системы подзарядки, как только батарея, с которой он работал, становилась полностью заряжена, предотвращая ее чрезмерную зарядку. Каждая из семи основных и одной резервной батарей имели такие датчики и любой из них, не зависимо от того основной он или резервный, имел право отключить систему подзарядки. [3]

В какой-то момент после потери связи со станцией датчик 4-ой батареи начал сбоить. Он посылал сигналы о том, что батарея заряжена даже в тех случаях, когда это было не так. Один раз в день, когда бортовой компьютер посылал команду на зарядку батарей, датчик 4-ой батареи немедленно прекращал этот процесс. В конце концов бортовые системы забрали из аккумуляторов всю имевшуюся в них энергию и станция начала медленно замерзать. Если бы связь с ней не прерывалась, операторы могли бы вмешаться и заблокировать неисправный датчик. Однако в отсутствие связи сказать, когда он отказал, было невозможно. [3],[12]

Джанибеков пробыл на станции в течении 110 дней. Он вернулся домой на «Союзе Т-13» с Георгием Гречко, который прилетел на станцию с Владимиром Васютиным и Александром Волковым на «Союзе Т-14» в сентябре 1985 года. Васютин, Волков и Савиных остались на борту для проведения длительной операции, которая, впрочем, была досрочно прервана в ноябре, когда Васютин заболел и это заставило их немедленно вернуться на Землю.

19 февраля 1986 года был запущен базовый модуль преемницы «Салюта-7» — станции «Мир». Несмотря на то, что замена «Салюту-7» была уже на орбите, его роль в советской космической программе еще не подошла к концу. Первый экипаж, отправившийся на «Мир» сделал нечто беспрецедентное. После прибытия на «Мир» и выполнения предварительных операций по запуску станции, они поднялись на борт «Союза» и отправились на «Салют-7». Это был первый и единственный в истории перелет экипажа с одной станции на другую. Там они завершили работу, которую оставил невыполненной экипаж «Союза Т-14», после чего вернулись на «Мир», чтобы в дальнейшем вернуться на Землю.

Советский Союз надеялся продолжать использовать «Салют-7» даже после того, как его покинул «Союз Т-15», поэтому, с целью сохранения станции, она была помещена на высокую орбиту. Однако с развалом советской, а затем, и российской экономики планы по финансированию будущих полетов на «Салют-7», при помощи кораблей «Союз» или находящихся тогда в разработке шаттлов «Буран», так и не воплотились в жизнь. Станция медленно теряла орбиту пока контроль над ней не был потерян и она не вошла в атмосферу над Южной Америкой в 1991 году. [7]

Несмотря на то, что станции, как таковой больше нет, ее наследие в виде торжества над превратностями судьбы остается с нами. Из всей серии «Салютов», седьмой номер прошел, вероятно, через самые серьезные испытания за всю их историю. Однако, в то время, как другие станции были потеряны, мастерство и решительность конструкторов, инженеров, операторов управления и космонавтов «Салюта-7» удержало его в полете. Этот дух живет и по сей день на Международной Космической Станции, которая находится на орбите вот уже более 15 лет. Она также испытывала системные сбои, утечки охлаждающего вещества и другие проблемы, однако также, как и их предшественники, которые работали над «Салютом-7», современные конструкторы, инженеры, операторы полета, космонавты и астронавты с той же решительностью продолжают ее полет.

Использованная литература

  1. Савиных В. П. Записки с мертвой станции. — М.: ИД «Системы Алиса», 1999.
  2. В.Е.Гудилин, Л.И.Слабкий. РАКЕТНО-КОСМИЧЕСКИЕ СИСТЕМЫ. (История. Развитие. Перспективы). Москва 1996.
  3. Благов В. «Резервы техники, мастерство и мужество людей.» «Наука и жизнь» 1985, №11, стр. 33-40, 4 с. вкл.
  4. Portree, David S. F… Mir hardware heritage. Washington, DC: National Aeronautics and Space Administration, 1995. Print. Web.
  5. Глазков Ю. Н., Эвих А. Ф. «Ремонт на орбите». Наука в СССР, 1986, том 4.
  6. «Soyuz T-13.» Wikipedia. Wikimedia Foundation, 21 Apr. 2014. Web.
  7. Mcquiston, John. «Salyut 7, Soviet Station in Space, Falls to Earth After 9-Year Orbit.» The New York Times. The New York Times, 6 Feb. 1991. Web.
  8. Костин А.Н. Эргономическая история спасения орбитальной станции «Салют-7» Эргономист, Февраль 2013, том 27: страницы 18-22. [ссылка по состоянию на 26 мая 2014] .
  9. Черток Б.Е. Ракеты и люди (в 4-х тт.) — М.: Машиностроение, 1999.
  10. Нестерова В., Леонова О., Борисенко О. «На связи — Земля». Вокрут света, октябрь 1987, выпуск №10(2565)..
  11. Canby, Thomas Y. «Are the Soviets Ahead in Space?» National Geographic 170.4 (1986): 420-59. Print.
  12. Савиных В. П. «Вятка — Байконур — Космос.» — М.: ИД МИИГАиК, 2002.

Источник https://geektimes.ru/post/215627/

Оригинал: http://arstechnica.com/science/2014/09/the-little-known-soviet-mission-to-rescue-a-dead-space-station/ 

helperia.ru

Орбитальная станция «Салют-7» » Военное обозрение

К 60-летию запуска первого советского спутника российские кинематографисты приурочили показ фильма «Салют-7». Вчера его посмотрел президент России Владимир Путин. Сегодня картину продемонстрировали в пресс-центре «Россия Сегодня».

О художественных достоинствах и недостатках картины, роли в которой сыграли замечательные русские актеры Владимир Вдовиченков, Мария Миронова, Павел Деревянко, Александр Самойленко и Оксана Фандера, вы сможете узнать завтра.

А сегодня, мы расскажем о реальной истории орбитальной станции «Салют-7». Как это было? И в чем заключался драматизм ситуации, которая стала основой для фильма?

Орбитальная станция «Салют-7» представляла собой филигранно доработанный отечественными конструкторами «Салют-6». Была установлена система атомной навигации, которая, пройдя предварительную проверку, радовала беспрецедентной точностью.

«Апгрейд» принес отличную систему обнаружения пожара «Сигнал-В». На борту находился ультрасовременный рентгеновский телескоп, который значительно облегчал задачу наблюдения за космическими объектами. Была здесь и уникальная фотоаппаратура французского производства, дававшая возможность детального исследования космических и земных просторов.

Новое оборудование значительно увеличило надежность станции и обеспечило автоматизацию многих процессов. Доработки позволили максимально расширить программу проводившихся на протяжении нескольких лет научных экспериментов.

Но 11 февраля 1985 года в 9 часов 23 минуты, контроль над пустовавшей несколько месяцев станцией был утрачен!

Что это было за время? 1985-86 чем-то напоминает 2017-й. Холодная война в самом разгаре. СССР и США обмениваются «любезностями», «симметрично» высылая работников посольств восвояси. Дипломатические скандалы следуют один за другим. А февраль 1985-го и вовсе вошел в историю, как время, когда была провозглашена легендарная «Доктрина Рональда Рейгана».

В чем ее суть? Всё просто. Штаты в открытую начали поддерживать любые антисоветские и антикоммунистические проявления на всей Земле. Никарагуа и Мозамбик, Камбоджа и Лаос, афганские моджахеды и ангольская УНИТА получали практически ничем не ограниченную поддержку со стороны «самой демократической страны мира» в своей борьбе с Советским Союзом.

Горбачев придет к власти только в марте 1985 года. Курс на заискивание с Западом еще не взят. Маховик ослабления страны изнутри, которым останется доволен Запад, не включен.

Пустовавшая вот уже полгода станция, на которой был проведен ряд бесценных научных и медицинских экспериментов, перестала отвечать на сигналы, посылаемые из Центра управления полетов, и начала свое медленное движение к Земле.

Где упадет многотонная махина? Какой город и в какой стране «накроет» собой она? Под угрозой были не только жизни людей, но и репутация СССР в мире! Но уничтожить станцию ракетным ударом – значило отбросить Советский Космос, как минимум, на 10 лет назад.

Тех людей, в чьих руках было будущее советской космонавтики, обстановка, скажем прямо, «бодрила». В ЦК нервничали и неспроста. Потенциальный конфликт – кто знает! — вполне мог плавно перерасти в Третью мировую войну и поставить жирную точку в истории человечества.

Ситуация требовала немедленного урегулирования и была доверена экипажу самых опытных космонавтов Советского Союза. К предполетным тренировкам приступили Владимир Джанибеков и Виктор Савиных.

На кандидатурах именно этих пилотов настаивал не кто-нибудь, а сам Алексей Архипович Леонов – первый человек в открытом космосе.

На «персональном балансе» Владимира Джанибекова, которому в 1985 исполнялось 43 года, были 4 полета в космос, в ходе которых он безукоризненно выполнил работу командира корабля, за что и был удостоен звания Героя Советского Союза дважды.

Именно этот летчик-космонавт имел бесценный в данных предлагаемых обстоятельствах опыт ручной стыковки, искусство которой ему предстояло продемонстрировать при вхождении в контакт с «мертвой станцией». Его коллега Виктор Савиных, был бортинженером от Бога, знавшим «Салют-7» «от и до».

Как вспоминал Валерий Рюмин: «Перед экипажем стояла уникальная задача: состыковаться с 20-тонным «кирпичом», которым и стал, по сути, «Салют-7» после поломки».

Адреналина в кровь устроителей полета и космонавтов, летевших прямиком в неизвестность, добавлял тот факт, что никто, в сущности, и представить не мог, что в действительности случилось на орбитальной станции?

Подлежит ли она восстановлению?

Удастся ли зайти на нее?

Можно ли будет предпринять хоть что-то для того, чтобы сдвинуть многотонную конструкцию с орбиты?

Так или иначе, действовать было надо. Право, не ждать же, когда советское «чудо техники» накроет Токио, Берлин или Вашингтон? Ведь всего 6 лет назад в Австралии рухнула американская орбитальная станция. Но кто вспомнит о просчете американцев, если подобный прецедент случится с СССР? Поблажек не будет.

На подготовку отвели всего 3 месяца. По космическим меркам – экстремально короткое время! Тренировки велись в усиленном режиме. Казалось, что устроители грядущего полета предприняли все возможное для того, чтобы исключить любые неожиданности для и без того опытных пилотов.

Отрабатывались всевозможные нештатные ситуации, создавались искусственные трудности, которые могли произойти в ходе полета, подвергались выводу из строя приборы и системы тренажера, на котором моделировались условия «спасательной операции».

— Мы допускали просчеты, но впоследствии их становилось все меньше и меньше, - вспоминал космонавт Виктор Савиных в своем бестселлере «Записки с мертвой станции».

Космический корабль «Союз-Т», на котором предстояло совершить полет, был избавлен от «балласта». Ненужное для выполнения конкретной задачи оборудование было убрано. Добавили емкости, в которых хранились запасы питания и воды.

Установили дополнительные приборы ночного видения. Задействовали лазерные целеуказатели, которые могли бы поспособствовать удачной стыковке, ведь… второй попытки могло и не быть.

И вот! В первые летние деньки 1985 года бодрым голосом Игоря Кириллова в программе «Время» сообщили об успешном старте «Т-13», в задачи которого входило «предусмотренное программой» проведение работ. И далее дежурное «Системы космического корабля работают нормально, космонавты чувствуют себя хорошо!».

А проблем на борту было много. Допущенные в спешке погрешности, которые могли стать роковыми, произошли еще на земле! Один из блоков космического корабля «Т-13», предназначенный для чистки атмосферы корабля, был перепутан с блоком, вырабатывающим кислород.

Это чуть не привело к трагедии, когда давление начало стремительно расти, и возникла угроза возгорания. Беду удалось предотвратить только благодаря опыту и внимательности советских космонавтов.

Перелистывая страницы книги «Записки с мертвой станции», ты погружаешься в бесценные технические детали, из которых соткано одно из уникальных событий в истории пилотируемой космонавтики. Называется этот эпизод «ручная стыковка «Т-13» и «мертвой» орбитальной станции «Салют-7».

В 11 часов утра, 8 июня космонавты увидели «объект». Орбитальная станция была ярче Юпитера!

Перейдя в ручной режим, космонавты приступили к выполнению задачи, за которую не взялся никто кроме них: догнать станцию и состыковаться, не врезавшись при этом в нее. В случае неуспеха надежды на спасение «Салюта-7» были бы безвозвратно утрачены, как и контроль над ситуацией, за развитием которой сейчас внимательно следили на Земле.

«В момент сближения я не выдержал! — признавался Виктор Петрович Савиных. — «Гаси скорость!» — закричал я Володьке. И услышал рядом спокойный голос Джанибекова, который передал на землю: «Заря, гашу скорость».

Можем ли мы, сегодняшние, прочувствовать отчаяние момента, когда оба космонавта поняли, что подошли к станции… не с той стороны и «заходят» на «нерабочий» стыковочный узел?

Наша песня хороша – начинай сначала! Требовалось облететь «Салют-7» с другой стороны и повторить филигранную работу, которая, казалось, была практически завершена…

Когда долгожданное касание и стыковка произошли, никто не радовался лишь по одной причине. На это просто не было сил, которые были потрачены на работу, ставшую притчей во языцех и одним из самых напряженных моментов в сюжете фильма.

Космонавты молча сидели в своих креслах, не глядя друг на друга.

«Сложно ли было? А что там сложного? Это моя работа, мое ремесло! – вспоминал Владимир Александрович Джанибеков годы спустя. — Подлинные герои работают на шахтах в Луганской области, где мне довелось побывать. Вот там, действительно, страшно… А то, что со мной произошло… Я к этому шел! И мечтал об этом всю жизнь».

На следующем этапе было необходимо определить, герметична ли станция? Если нет, это самое страшное, что могло произойти (после, разумеется, гибели экипажа, которая была возможна в момент столкновения со станцией, на подлете к ней). В этом случае ситуация с «Салютом-7» была бы не поправима. На «Т-13» банально не хватило бы кислорода для выполнения широчайшего спектра работ!

…Станция была герметична. Леденящий сухой холод и тишина, а в тишине удары твоего сердца под скафандром, едва слышные, но учащенные. Вышла из строя система ориентации солнечных батарей! Ремонтировать или плюнуть и улететь?

И Владимир Джанибеков плюнул. Правда, сделал он это по просьбе Валерия Викторовича Рюмина, находившегося в ЦУПе. Слюна мгновенно замерзла. Предстояла работа, чудовищно напряженная работа в климатических условиях, которые были далеки от идеала настолько, насколько советские космонавты были далеко от земли.

А где-то там, внизу бодро рапортовал ТАСС об успешной и беспроблемной стыковке, позитивном настроении и хорошем самочувствии советских космонавтов. Спустя 2 дня, в самый разгар работы, космонавтам было необходимо предстать перед населением Советского Союза, «помахав рукой в телеэфире».

Благо! Пар изо рта уже не шел (что было заблаговременно проверено). И для советского зрителя была создана иллюзия плановой и безопасной работы в космосе.

Измотанные до предела работой без сна и отдыха «Памир-1» и «Памир-2» выглядели, действительно, бодро после двухдневного безостановочного скручивания электрических проводов голыми руками с их последующей обмоткой изолентой…

Невозможное было совершено! Силами космонавтов — всего 2-х человек! — аккумуляторы станции были соединены с солнечными батареями напрямую и… «Салют-7» начал оживать.

Лед таял! «Весна» приходила на орбитальную станцию. Но если там, внизу, тающие лед и снега поглощаются землей, то где взять землю здесь? Воды было много. На борьбу с «космическим паводком» были брошены все силы и все имеющееся в распоряжении Джанибекова и Саввиных тряпки на корабле (включая одежду и белье, которые также были пущены в ход).

Ура! 23 июня с земли пришла «гуманитарная помощь». Грузовой «Прогресс-24» привез «подарок из ЦУПа» — «контейнер» с неимоверным количеством полотенец. «Почта с Земли» включала в себя необходимое для ремонта оборудование, запасы топлива и воды. Чтобы космонавты не скучали, им прислали… парочку номеров газеты «Правда».

Впереди были еще 100 дней невероятно напряженной и опасной работы, о которой режиссером Климом Шипенко снят фильм «Салют-7». О том, как это было в кино, вы узнаете завтра.

topwar.ru

Как мы спасали мертвый "Салют-7" — Российская газета

По нервам бьет: "Мы сможем вернуть на Землю только одного человека!"... Эти слова - из широко разрекламированного фильма "Салют-7", в основу которого положены реальные драматические события 1985 года.

Тогда на корабле "Союз Т-13" на орбиту полетел экипаж - Владимир Джанибеков и Виктор Савиных. У одного - пятый полет, у другого - второй. Задача - состыковаться с космической станцией "Салют-7", провести технические эксперименты и регламентные работы. Но это официальная версия.

На самом деле все было очень плохо. На "Салюте-7" произошла техническая авария: станция не подавала сигналы, вышла из-под контроля и стала терять высоту, неуклонно снижаясь к Земле. ЧП! Куда конкретно она упадет - непредсказуемо. Как и последствия падения. В истории космонавтики уже была трагедия американской станции "Скайлэб". Ее обломки долетели до Австралии.

О деталях уникального спасения станции "Салют-7", "РГ" рассказывает один из героев-спасателей - бортинженер "Союза Т-13", дважды Герой Советского Союза Виктор Савиных.

Виктор Петрович, а какой прогноз давали баллистики по времени неуправляемого схода с орбиты "Салют-7"? Я где-то читала, что примерно 178 суток.

Виктор Савиных: Да, где-то полгода-год. Но точного прогноза не было.

Что отказало на станции?

Виктор Савиных: Вначале отказала система радиосвязи. Произошел отказ датчика по электричеству. Автоматика сработала неверно - полетело все энергопитание. Станция замерзла. В том числе система подачи кислорода, горячей воды и т.д. "Салют-7" превратился в ледяной дом.

Это чисто техническая неполадка, от которой не застрахован ни один аппарат?

Виктор Савиных: Конечно. Кстати, моя жена перед полетом связала нам пуховые шапки. Как чувствовала.

Рассказывают, в ЦУПе, чтобы понять, насколько холодно на станции, Владимира Джанибекова попросили плюнуть. Он плюнул, и слюна замерзла на иллюминаторе?

Виктор Савиных: Было такое. Когда мы туда попали - жуткая тишина, темнота и холод. Мертвый дом. Понадобились огромные усилия, чтобы все перезапустить и перенастроить.

Космонавт Валерий Рюмин, который был с вашим экипажем постоянно на связи в ЦУПе, сказал: "Стыковка "Союза Т-13" с "Салютом-7" - это то же самое, что стыковаться с булыжником. А какое сравнение было у вас?

Виктор Савиных: Можно сказать и так. Перед нами был неуправляемый объект. Это примерно то же самое, как если автоновичок въезжает в гараж задом. Представляете?

Ведь до вас никто и никогда не выполнял подход и стыковку корабля с неуправляемым космическим телом?

Виктор Савиных: Никто и никогда. То, что сделал наш экипаж в ручном режиме, вошло в учебники. После этого стало ясно, что можно "подплывать" и ремонтировать на орбите любые аппараты.

В комментариях спасения "Салюта-7" многие называли вас "смертниками". А вы сами понимали всю опасность и риск экспедиции?

Виктор Савиных: Конечно, понимали. Но все было в наших руках.

Скажите, а действительно была реальная угроза, что станцию-махину в 20 тонн могут захватить американцы?

Виктор Савиных: Идея витала. Как раз в то время за океаном разрабатывали глобальную систему стратегической инициативы. Знаменитую СОИ, которая способна уничтожать в космосе любые спутники и ракеты. Но что касается "Салюта-7", это было бы чрезвычайно сложно. Я считаю, что невозможно. Убрать солнечные батареи, антенны... Эти 20 тонн надо было еще как-то закрепить.

На станции стала плюсовая температура, и весь лед, который был вокруг, растаял. Это был самый страшный момент

Правда, что один их американских филателистов прислал вам три фото "Салюта-7", снятого с американского шаттла "Челленджер". То есть якобы он реально подлетал к "Салюту"?

Виктор Савиных: Да, фото были. Но подлетал не "Челленджер", а другой космический аппарат.

В экипаже "Челленджера", который вроде как должен был забрать "Салют-7", был француз Патрик Бодри, ранее готовившийся к полету на нашу станцию. То есть он все про нее знал. Вы с ним когда-нибудь говорили на тему "захвата"?

Виктор Савиных: Никогда не говорили. Но вот в ближайшее время встретимся в Париже. Спрошу.

Когда станция начала "оттаивать", главной проблемой стали тряпки, чтобы убирать потоки воды? Джанибеков рассказывал: сунул руку за одну панель, за другую - сплошь вода.

Виктор Савиных: Мы сантиметр за сантиметром, шажочком, бочком вживались в пространство станции. И каждый день победой не считали, а лишь очередной выполненной задачей, которая помогала справиться со следующей проблемой. После того как на станции стала плюсовая температура, весь лед, который был вокруг, растаял. Это был самый страшный момент. Потому что вся станция покрылась тонкой пленкой воды. По стенке стукнешь, а оттуда брызги...

Чтобы справиться с потопом, в ход пошло все, что было под рукой. Включая вещи от предыдущей экспедиции. Рвали в лоскуты даже комбинезоны. Но дефицит тряпок - это не самая большая проблема. Была реальная опасность пожара: вода и электричество, как известно, несовместимы. Обошлось просто каким-то чудом.

Знаю, что космонавты, как правило, не суеверны. А как ваша жена отреагировала, что полетите на корабле "Союз Т-13"?

Виктор Савиных: Нормально. Мы живем в 13-й квартире.

Какие-то секреты спасения "мертвой станции" остались?

Виктор Савиных: Никаких.

Вы видели фильм "Салют-7"?

Виктор Савиных: Видел. Категорически был против эпизода, где космонавт кувалдой чинит солнечный датчик. Высказал свое мнение, но эпизод в фильме все-таки остался. Не хочу никого и ничего критиковать. Скажу только: на съемки меня не пригласили. С актерами, в том числе который играет меня, не встречался.

Вы наверняка смотрели американский фильм "Армагеддон". Говорили, что русский космонавт в ушанке - это как раз Савиных и Джанибеков в одном лице.

Виктор Савиных: Да, где-то проскочило наше фото в шапочках. Хотя мы, даже когда на станции было еще очень холодно, на время репортажей их снимали. Ну что? Увидели "Армагеддон" - посмеялись.

Кстати

Всероссийская премьера фильма "Салют-7" состоится 4 октября в Государственном Кремлевском дворце.

Инфографика "РГ" / Леонид Кулешов / Наталия Ячменникова

rg.ru

правда или ложь, реальность или вымысел — разбиралась Лариса Малюкова

Новый фильм про подвиги космонавтов определенно вызовет разноречивые мнения. Рядом с жарким одобрением уже слышны обвинения в клюкве, неправде, патриотической заказухе. А как на самом деле?

Фильм Клима Шипенко — смесь голливудской и советской героики (в духе «Аполлона-13» про лунную миссию или «Укрощения огня», где впервые была приоткрыта завеса над суперсекретной ракетно-космической сферой).

Фильм про подвиг двух выдающихся космонавтов, про историю спасения станции «Салют-7». Владимир Джанибеков и Виктор Савиных в 1985 году полетели к мертвой оледеневшей станции, смогли пристыковаться и оживить ее. В истории освоения космоса эта страница — одна из наиболее ярких и фантастичных.

Сценарий «Салюта-7» Наташа Меркулова и Алексей Чупов написали после встречи с журналистом Самолетовым, рассказавшим им о захватывающем дух экстремальном путешествии в космос. Среди источников вдохновения книга Виктора Савиных «Записки с мертвой станции».

Кадр из фильма

…Космическая гонка набирает обороты, если не оживить впавшую в кому станцию, она может свалиться на землю (обломки гигантской американской станции «Скайлэб» долетели аж до Австралии) или ее могут забрать американцы и узнать наши секретные секреты. Поэтому отправление космонавтов ведется в спешке. Вы скажете, в космической сфере так не бывает? А вам ответят: у нас бывает все и во всех сферах. Даже в секретных и сверхточных: и авралы, и пятилетка в четыре года, и «как бы доложить наверх… чтобы не влетело». На околоземную орбиту отправляется космический корабль «Союз Т-13» с экипажем из опытных космонавтов — командиром корабля Владимиром Федоровым (прототип — Владимир Джанибеков) и бортинженером Виктором Алехиным (прототип — Виктор Савиных). Двадцатитонная станция не просто мертва (замерзла система подачи кислорода, горячей воды и т.д.) — превратилась в дом изо льда.

На протяжении всего действия космонавтам приходится не только решать нерешаемые проблемы, рисковать жизнью, спасать и поддерживать друг друга, но и делать сложный нравственный выбор. Космонавты экзамен выдержат. На земле не все…

Кадр из фильма

Среди напряженных моментов — сама стыковка без лазерного дальномера, вручную, со станцией, которая вертится с огромной скоростью. Космонавт Валерий Рюмин, который был на связи с экипажем в ЦУПе, потом скажет: «Стыковка «Союза Т-13» со станцией «Салют-7» — то же самое, что стыковаться с булыжником».А еще охлаждение температуры на станции до минусовой температуры (замерзшая вода разорвала трубы), возвращение к жизни покрытой инеем станции и даже пожар.

Что в этом кино хорошо. Изображение.

Оно сконструировано с помощью сложных устройств замечательным оператором Сергеем Астаховым, отрисовано компьютерщиками так точно, что многие профессионалы уверены, что часть съемок проводилась в космосе.

Из смысловых вещей понравилась оппозиция «земля—небо». Если внизу в ЦУПе альтернативе «репутация» или «человеческая жизнь» выбирают честь державы (а нехорошие военные еще и требуют взорвать станцию вместе с людьми, чтобы не досталась врагу), то в небе побеждает человечность. И вот еще. Когда техника отказывает — космос осваивается вручную: руками откручивают, замерзшими пальцами связывают, стыкуют, собирают тряпками воду после того, как станция оттаяла. (Это рассказывал и Савиных, как «голыми руками скручивали электрические провода и обматывали их изолентой. И так 16 раз».)

И если есть превосходство нашей космонавтики перед американской, оно прежде всего в его в человеческом факторе. Как и в реальности, пилоты «Союза» с несчастливым номером «13» в экстремальной ситуации едва ли не все делают вопреки приказу ЦУПа. Им сверху виднее. На Земле, уже после возвращения Савиных, месяц решали: наградить космонавтов или наказать — те не всегда действовали по инструкции и в соответствии с командами ЦУПа.

Кадр из фильма

На реальной станции пожара не было, не было еще целого ряда чисто киношных подробностей. Например, кувалды, которой бьют по кожуху датчика системы ориентации, мешающего «оживить» электропитание станции (вроде бы космонавты возражали против этого эпизода, но кинематографисты сделали по-своему). В реальности застряла лебедка — не снималась с фиксатора, нельзя было вернуть к жизни солнечную батарею (об этом писал Виктор Савиных в своих «Записках с мертвой станции»). Не было, конечно, и сигареты, да и глупо закуривать сразу после пожара. Кстати, о пожаре, так возмутившем некоторых критиков. На «Салюте» его не было, а вот на «Союзе ТМ-25» он случился в 1997-м из-за бракованной кислородной шашки. Да и американцы, как рассказал в одном из интервью Савиных, подлетали к нашей станции.

Но «Салют-7» — не документальное кино, не реконструкция, а зрелищный блокбастер, вольная фантазия на тему реального космического полета. Авторы жертвовали точностью ради экшена. Поэтому фамилии космонавтов изменены. Джанибеков стал Федоровым (его роль исполнил Владимир Вдовиченков), Савиных — Алехиным (Павел Деревянко). Именно зрелищность, образность, эмоциональность — сильные стороны фильма, за которые прощаешь не только неточности (и в «Аполлоне-13» астронавты обнаружили море ошибок, а Джим Ловелл заявил, что его персонаж «неправдоподобен»), но и слабость «женской линии» (не прописана она была и в фильме-конкуренте «Времени первых»), некоторые эпизоды, в которых режиссер не сумел быть убедительным.

«В нашем повествовании исторические факты переплетены с элементами вымысла», — говорит один из авторов Алексей Чупов. Безусловно, не было кувалды в космосе, но зато сразу возникают смысловые рифмы с эпохальными фильмами «Коммунист» или «Как закалялась сталь». Не случайно для героя Вдовиченкова в его шкале ценностей: жена и дочка, футбол и… строительство коммунизма. «Я знаю, ты настоящий коммунист», — говорят летчику-испытателю Астахову в «Чистом небе». Это кино про забытое сегодня превосходство «должен» над «могу». В фильме Шипенко первое, что увидели космонавты, когда отогрели станцию, — фото Гагарина, проявившееся под инеем. Вымысел ли, правда — не знаю. Но красиво.

Думаю, если бы фильм назвали просто «Салют», и претензий бы не было, и название для космического триллера отличное.

А про спорные моменты мы решили спросить у авторов и самих космонавтов — самых строгих экспертов.

Виктор Савиных

космонавт, дважды герой СССР, участник космической экспедиции «Салют-7»

— Фильм хороший, зрелищный, народу точно понравится. Особенно хочу отметить замечательное качество изображения космоса, невесомости: компьютерная грамматика воссоздает размах и красоту неба. Что касается неточностей, ну да, они есть. Вопрос, сбивать ли станцию, вообще не стоял. Вместо кувалды у нас была просто монтировка, ею мы пытались ликвидировать совсем другую неисправность. Мы не курили, не горели. Хотя в космосе действительно было несколько пожаров. Но по существу вранья нет. Поэтому в целом фильм пришелся по душе. А если бы я не работал в космосе, понравился бы еще больше. Трудно смотреть на придуманное на экране, когда знаешь, как все было на самом деле. К примеру, моя жена не рожала во время нашего полета, моей дочке было уже 16. Вот на днях покажут документальный фильм «Салют-7. История одного подвига», в котором мы с Джанибековым, Рюминым и Соловьевым расскажем, как все было на самом деле». Это будет история от первого лица.

Юрий Батурин

космонавт

— Наверное, спрашивать мое мнение о художественном кино про космонавтов неправильно, потому что человек, занятый в любой сфере профессионально, смотрит и видит иначе, чем обычный зритель. Нас цепляют неточности, мешают восприятию.

Продюсеры Юлия Мишкинене и Бакур Бакурадзе:  

— Перед съемками была большая подготовительная работа. Мы общались со специалистами из Центра подготовки космонавтов, РКК «Энергия», Музея космонавтики, корпорации «Роскосмос». Консультанты из НПП «Звезда» помогали в производстве скафандров. Режиссер, оператор, специалисты по спецэффектам ездили на Байконур, присутствовали при запуске космического корабля. Благодаря этому художники-постановщики точно воссоздали детали и Центра подготовки полетов, и космического корабля, и станции. Виктор Благов, главный специалист РКК «Энергия», бывший руководителем полетов, смотрел фильм на стадии монтажа и попросил показать сцены из ЦУПа еще раз — не мог поверить, что все это воспроизведено в декорациях. На подготовительном этапе много встреч было и с участниками событий — с Владимиром Джанибековым и Виктором Савиных. Их рассказы, книги, архив фотографий очень помогли в прописывании деталей экспедиции по спасению космической станции.

Про детали.

Мы старались основываться на реальных фактах, происходивших в космосе. Станция «Салют-7» действительно потеряла контроль, было оледенение, потом затопление, с которым справлялись подручными средствами: пошли вход даже личные вещи космонавтов. Из-за обилия воды возникла угроза короткого замыкания и пожара.

Часть деталей взяли из других космических экспедиций. Так, пожар возник на орбитальной станции «Мир» в 1997 году. На орбитальной станции «Салют-4» жила муха Нюрка, которую космонавты очень берегли. Была и специальная исследовательская программа с запуском в космос 54 тараканов.

Надо сказать, что в советское время да и сейчас все, что касается космоса, было под грифом секретности, можно было найти только официальную информацию. Поэтому не будем ни на кого конкретно ссылаться, но из личных разговоров знаем, что проносили космонавты с собой в космос и водку, и сигареты. Правда, курить там довольно сложно.

Теперь про кувалду. Много у нас было разговоров и споров с Виктором Петровичем по поводу кувалды. Но раз кувалда на космическом корабле есть, значит, ею пользуются. В самой же экспедиции действительно застряла солнечная батарея. Пришлось выйти в открытый космос, натянуть трос. Потом применить физическую силу… Это была борьба человека с железом в экстремальных условиях. Мы заменили трос на кувалду, так как зрительно это понятнее. Все-таки мы снимали не документальное кино, а жанровое. Это космическая катастрофа. И конечно, здесь возможен символизм, метафоричность и некоторые преувеличения для визуальной выразительности. Мне кажется, наши друзья-космонавты больше нас понимают, что жизнь, в том числе космическая, гораздо шире наших самых смелых представлений о ней.

www.novayagazeta.ru

Настоящая история спасения станции «Салют-7»

Подвиг советских космонавтов Владимира Джанибекова и Виктора Савиных — одна из самых замечательных страниц в истории отечественной космонавтики. 19 апреля 1982 года на орбиту была выведена станция «Салют-7» — передовое достижение конструкторской мысли и космической промышленности своего времени. Главной целью станции было осуществление научных и технических экспериментов и исследований в космических условиях. Для исследовательской работы на станцию периодически доставляли меняющиеся экипажи. Всего «Салют-7» посетили 6 основных экипажей и 5 экспедиций, в состав которых входили космонавты Советского Союза, а также первые космонавты Франции и Индии. Самые долгие экспедиции на «Салют-7» длились 211 суток и 237 суток. Со станции космонавты совершили в общей сложности 13 выходов в открытый космос, длившихся 48 часов 33 минуты.

В мае 1982 года на станцию «Салют-7» отправилась первая основная экспедиция, вышедшая в космос на корабле «Союз Т-5». В августе 1982 года на станцию отправилась советская женщина — космонавт (вторая в мире после Валентины Терешковой) Светлана Савицкая, а в феврале — октябре 1984 года на станции работали шесть космонавтов одновременно. Именно на «Салюте-7» экспедицией в составе Леонида Кизима, Владимира Соловьева и Олега Атькова был установлен абсолютный на тот период рекорд продолжительности космического полета — 237 суток.

Затем некоторое время экспедиции на станцию не отправлялись, а 11 февраля 1985 года связь со станцией «Салют-7» прервалась. В это время станция совершала полет в автоматическом режиме, космонавтов на ее борту не было. Что произошло и почему станция перестала выходить на связь? Ответить на этот вопрос в центре управления полетами не могли. Единственное, что удалось установить — станция не была разрушена полностью. Это выяснили, использовав оптические средства системы противоракетной обороны, которые показали, что «Салют-7» остается цельным объектом, то есть — не подвергся тотальному разрушению вследствие каких-либо воздействий. Станция «Салют-7» представляла большую ценность, а ее возможное падение могло привести к самым непредсказуемым последствиям. Поэтому руководство советского государства и космической отрасли задумалось о возможных путях выхода из проблемной ситуации.

Как спасали «Салют»

После долгих консультаций было решено попытаться спасти дорогостоящую и ценную космическую станцию. Решение этой задачи могло быть достигнуто только одним путем — отправкой на станцию спасательной экспедиции. Таких примеров в истории мировой космонавтики еще не было — советским людям опять было суждено стать пионерами в космосе, на этот раз — в спасении космической станции.

Конечно, операция была очень рискованной. Во-первых, никто прежде не совершал подобных операций, поэтому у космонавтов не было ни личного опыта, ни возможности проконсультироваться у «старших товарищей». Во-вторых, космонавты могли столкнуться с потерявшей управление станцией, погибнуть или отравиться продуктами горения. Ведь на Земле даже точно не знали, что произошло на станции «Салют-7». Не исключалась и вероятность пожара на станции. Однако медлить было нельзя — ведь примерно через полгода после потери управления «Салют-7» должна была начать снижаться и в конечном итоге упасть в каком-либо месте Земли, возможно — на крупный город, промышленный объект, что могло бы вызвать большие человеческие жертвы и техногенную катастрофу.

Понятно, что полет на станцию «Салют-7» руководство космической отраслью могло доверить только опытнейшим и высокопрофессиональным космонавтам. Это должны были быть лучшие из лучших — цвет отечественной космонавтики. Таких людей нашли довольно быстро, изучив весь список действующих и подходящих по возрасту, состоянию здоровья и профессиональным качествам советских космонавтов.

Бортинженером экспедиции был утвержден Виктор Петрович Савиных. К этому времени ему было уже 45 лет, а за плечами почти двадцатилетний опыт работы в космической отрасли. Виктор Петрович родился в 1940 году и в молодости, наверное, и сам не предполагал, что станет космонавтом. Он окончил Пермский техникум железнодорожного транспорта с квалификацией «техник-путеец», служил в железнодорожных войсках, а после армии поступил на оптико-механический факультет Московского института инженеров геодезии, аэрофотосъёмки и картографии. Отличное окончание института позволило ему устроиться в ЦКБ экспериментального машиностроения (с 1974 года — НПО «Энергия») в отдел, которым руководил академик Борис Раушенбах. Здесь Виктор Петрович проработал двадцать лет, занимаясь разработкой систем управления космических кораблей.

Станцию «Салют-7» Виктор Савиных знал прекрасно. Кроме того, он уже имел опыт полета в космос — с 12 марта по 26 мая 1981 года он совершил полет в качестве бортинженера корабля «Союз Т-4», которым командовал Владимир Васильевич Ковалёнок. Естественно, что выбор пал на Виктора Савиных и в этот раз — спустя пять лет после своего первого полета в космос ему предстояло лететь вновь, на этот раз — в сложнейшую и опаснейшую экспедицию на «потерявшуюся» станцию.

Если с кандидатурой на должность бортинженера все было понятно с самого начала, то относительно кандидата на роль командира экипажа некоторое время велись дискуссии. В конечном итоге решили остановиться на кандидатуре полковника Владимира Джанибекова. Это также был опытнейший советский космонавт, отважный и решительный человек. К моменту описываемых событий Владимир Александрович Джанибеков уже был дважды Героем Советского Союза. Он был на два года младше Виктора Савиных — родился в 1942 году. Его путь в космонавтику также не был «линейным». Владимир Александрович в 1960 году окончил Ташкентское суворовское военное училище, но сначала поступил на физический факультет Ленинградского государственного университета и лишь затем выдержал вступительные экзамены в Ейское высшее военное авиационное училище летчиков, которое окончил в 1965 году. Некоторое время Владимир Александрович служил летчиком-инструктором в военно-воздушных силах, а в 1970 году был зачислен в отряд космонавтов, где прошел полный курс подготовки и в 1974 году стал космонавтом 3-го отдела программы ЭПАС 1-го управления. За полеты в 1978 и 1981 гг. Владимир Джанибеков получил две Золотые Звезды Героя Советского Союза.

В середине 1980-х годов полковник Владимир Джанибеков уже был самым опытным космонавтом Советского Союза. Он совершил четыре полета в космос, причем все в качестве командира космического корабля. Он вернулся с орбиты в июле 1984 года, поэтому сначала предстояло проверить здоровье полковника — выдержит ли он повторную сложнейшую экспедицию в космос, все же не шутка столь часто летать в космос. Когда врачи сказали, что Джанибеков может лететь, его официально утвердили командиром экипажа космического корабля.

Кроме подготовки экипажа, было необходимо тщательно подготовить и усовершенствовать и корабль «Союз Т-13», на котором им предстояло лететь в космос. Прежде всего, с корабля убрали кресло третьего космонавта, а также систему автоматического сближения, зато установили лазерный дальномер. Освобождение места за счет кресла третьего космонавта носило вполне утилитарный смысл — на корабле разместили дополнительные запасы топлива и питьевой воды. Для увеличения продолжительности автономного полета на корабле установили специальные дополнительные регенераторы очистки воздуха. Были созданы максимально возможные условия для того, чтобы космонавты могли подольше находиться в режиме автономного полета в случае какой-либо непредвиденной ситуации.

Корабль «Союз Т-13» стартовал с космодрома Байконур 6 июня 1985 года в 10:39 по московскому времени. О запуске космического корабля сообщили средства массовой информации Советского Союза. Но подлинная цель экспедиции Джанибекова и Савиных не разглашалась. Только когда корабль уже находился в космосе несколько недель, в прессе постепенно стали сообщать некоторые подробности о необычной экспедиции советских космонавтов. Уже 8 июня 1985 года была произведена стыковка «Союз Т-13» с обнаруженной станцией «Салют-7». При этом обеспечение стыковки осуществляли средства противоракетной обороны Советского Союза, благодаря которым «Союз Т-13» и был успешно наведен на «Салют-7».

Однако после приближения к станции стали выясняться интересные подробности. Выяснилось, что на станции не работала система ориентации солнечных батарей. Джанибеков и Савиных перешли на станцию «Салют-7». Первой реакцией командира космического корабля была краткая фраза «Колотун, братцы!». Температура на «Салюте-7» действительно опустилась очень сильно — примерно до 4 градусов тепла.

Примечательно, что когда 12 июня 1985 года Владимир Джанибеков и Виктор Савиных провели первый телевизионный репортаж со станции «Салют-7», они были без головных уборов. Снять шапки космонавтов попросило руководство, поскольку об аварийно-спасательных работах на станции граждане Советского Союза и мировая общественность не знали и экипаж должен был выглядеть повседневно, будто ничего не произошло. Только когда сеанс связи со станцией завершился, Джанибеков и Савиных смогли вновь достать теплые головные уборы.

Космонавты приступили к ремонту станции. Работать было сложно, но опытные специалисты не сдавались и практически сделали невозможное. За несколько дней им удалось не только выявить неисправность в системе контроля электропитания, но и устранить ее. 16 июня 1985 года космонавты смогли подключить аккумуляторы станции к солнечным батареям, прогреть станцию и восстановить ее работоспособность. Это был настоящий подвиг, каких не знала прежняя история космонавтики — и советской, и американской.

23 июня к станции «Салют-7» пристыковался «Прогресс-24», который доставил запасы воды и другие необходимые космонавтам грузы. Следующим героическим поступком Джанибекова и Савиных был выход в открытый космос 2 августа 1985 года, когда космонавты смогли установить дополнительные элементы солнечной батареи, которые увеличивали рабочую поверхность. 17 сентября 1985 года стартовал корабль «Союз Т-14», а 18 сентября он успешно пристыковался к станции «Салют-7», доставив на станцию еще троих космонавтов — Владимира Васютина, Александра Волкова и Георгия Гречко. На протяжении недели пятеро космонавтов работали на станции «Салют-7» и лишь 26 сентября Владимир Джанибеков и Георгий Гречко на корабле «Союз Т-13» вернулись на землю.

Работать на станции продолжали Владимир Васютин, Александр Волков и Виктор Савиных. Первое время командиром экспедиции был Владимир Васютин, но затем на эту должность был назначен Виктор Савиных. Однако по определенным обстоятельствам (проблемы со здоровьем у Владимира Васютина) им пришлось прервать экспедицию намного раньше намеченного срока. Сорвались и планы по отправке на станцию «Салют-7» первой в мире экспедиции, укомплектованной исключительно женщинами — космонавтами. 21 ноября 1985 года Васютин, Волков и Савиных вернулись на землю.

За экспедицию на «Салют-7» Виктор Савиных, к этому времени уже имевший на счету полет в космос, получил вторую Золотую Звезду Героя Советского Союза. Владимир Джанибеков и так был дважды Героем Советского Союза, а космонавтам больше двух звезд не давали. Поэтому Джанибекова наградили орденом Ленина и присвоили очередное воинское звание — генерал-майора авиации.

После возвращения с «Салюта-7», Владимир Джанибеков в 1985-1988 гг. командовал отрядом космонавтов в Центре подготовки космонавтов имени Ю. А. Гагарина, а затем, с 1988 по 1997 гг. руководил Управлением теоретической и научно-исследовательской подготовки Центра подготовки космонавтов имени Ю. А. Гагарина. В 1997 году он устроился профессором-консультантом кафедры космической физики и экологии радиофизического факультета Томского государственного университета.

Виктор Савиных с 7 по 17 июня 1988 года совершил свой третий космический полет в экипаже с командиром Анатолием Соловьевым и болгарским космонавтом Александром Александровым. В том же 1988 году Виктор Петрович был избран ректором Московского государственного университета геодезии и картографии (МИИГАиК) и занимал эту должность до 2007 года — почти двадцать лет, а в 2007 году был утвержден президентом МИИГАиК. Известный ученый, Виктор Савиных внес большой вклад в развитие космической отрасли и наук о космосе. В то же время, Виктор Петрович не чужд и общественно-политической деятельности. Еще в 1989-1992 гг. он был народным депутатом СССР, затем стал президентом Ассоциации российских вузов, а в марте 2011 года был избран депутатом Законодательного Собрания Кировской области.

Экспедиция на станцию «Салют-7» и выполнение на ней ремонтных работ стало одним из наиболее ярких триумфов в истории советской космонавтики, а космонавты Джанибеков и Савиных продемонстрировали всему миру самоотверженность и высочайшее профессиональное мастерство советских специалистов.

leon-rumata.livejournal.com

Битва за спасение станции "Салют-7": yuripasholok

Оригинал на английском тутОригинал перевод тут

Эта история произошла в 1985 году, но в последствии постепенно забылась. Шли годы — многие подробности были искажены, кое-что было выдумано. Даже те, кто первыми рассказал об этих событиях, допускали явные ошибки. Операция «Союза-13» по спасению орбитальной станции «Салют-7» была впечатляющей попыткой проведения ремонта в открытом космосе. Писатель Николай Белаковский собрал все факты воедино и готов впервые за все время предоставить нам полноценный рассказ о тех событиях.

Темнеет и Владимиру Джанибекову становится холодно. У него есть фонарь, но нет перчаток: работать с ними сложнее, а справиться надо быстро. Руки мерзнут, но это неважно. Запасы воды его команды ограничены и если они не починят станцию вовремя, чтобы она успела отогреть свои питьевые емкости, им придется покинуть ее и отправиться домой. Однако допустить этого они не могут: слишком много значит эта станция. Солнце садится. Работать с фонарем одному неудобно, поэтому Джанибеков возвращается на корабль, который доставил их сюда, чтобы отогреться и подождать пока они не пролетят ночную сторону Земли. [1]

Он пытается спасти «Салют-7», новейший из серии проблемных, но все более успешных советских космических станций. Его предшественник — «Салют-6» наконец-то вернул станциям советов титул самых длительных управляемых человеком космических программ, побив 84-дневный рекорд, установленный Американским Skylab в 1974 на 10 дней. Дальнейшие полеты продлили его до 185 дней. А после запуска «Салют-7» на орбиту в апреле 1982 года, первый полет на него обновил рекорд до 211 дней. Станция начала свое существование без каких-либо серьезных проблем. [4]Ситуация изменилась быстро. 11 февраля 1985 года, в тот момент, когда «Салют 7» находился на орбите, управляемый автопилотом в ожидании своей следующей команды, Центр управления полетами обнаружил неполадки. Система телеметрии сообщила о перепаде тока в электрооборудовании, что привело к срабатыванию защиты от перегрузки и отключению электрических схем основного радиопередатчика. Резервные радиопередатчики включились автоматически, устранив возникшую угрозу потери станции. Уставшие под конец своей 24-часовой смены, Операторы ЦУП рекомендовали связаться со специалистами из конструкторского бюро, отвечавшими за создание электрических и радиосистем. Специалисты должны были проанализировать ситуацию, предоставить отчет и рекомендации, однако на тот момент станция была в порядке, и следующая смена была готова заступить на дежурство. [9]

Не дожидаясь, пока прибудут специалисты, а возможно, с самого начала не побеспокоившись им позвонить, операторы следующей смены решили перезапустить главный радиопередатчик. Они предположили, что защита от перегрузки сработала случайно, а если даже и нет, она все еще была активна и если проблема действительно есть — сработала бы опять. Операторы, действуя вопреки сложившимся традициям и процедурам своего ведомства, отдали команду на повторную активацию основного радиопередатчика. В тот же момент по станции пронеслась целая серия коротких замыканий, которая вывела из строя не только передатчики, но и приемники. 11 февраля 1985 года, в 13:20:51 по МСК «Салют-7» замолчал и перестал отвечать на команды Центра. [8][9]

Что делать?

Эта ситуация поставила операторов полета в неудобное положение. Одним из доступных вариантов было просто бросить «Салют-7» и дождаться, пока его преемник — станция Мир станет доступна для программ деятельности человека в космосе. Запуск Мира должен был состояться в течение года, однако ждать его означало не только задержать космическую программу на год. Это также привело бы к тому, что весь объем научной работы и инженерных испытаний, запланированный для «Салюта-7» остался бы невыполненным. Более того, признание поражения было бы позором для советской космической программы, особенно болезненным на фоне количества предыдущих неудач серии «Салют», а также очевидных успехов американцев с их программой Space Shuttle.

Оставался только один вариант: отправить на станцию ремонтную команду, чтобы починить ее изнутри, вручную. Однако затея эта легко могла закончиться еще одной неудачей. Стандартные процедуры стыковки с космической станцией были полностью автоматизированы и очень сильно полагались на информацию о точных орбитальных и пространственных координатах, которую отправляла сама станция. В тех редких случаях, когда автоматика не срабатывала и требовался заход на ручную стыковку, все основные сложности возникали в сотнях метров от станции. Возникал вопрос: «Как выполнить стыковку со спящей станцией?» [9]

Отсутствие коммуникаций создавало другую проблему: узнать состояние бортовых систем было невозможно. Станция была спроектирована для автономных полетов, и в текущей ситуации это было максимальное количество сбоев, с которыми она могла справится, после которого требовалось вмешательство человека. На момент прибытия ремонтной команды она могла быть в хорошем состоянии, требуя проведения ремонтных работ только по замене поврежденных передатчиков. Возможно на ней случился пожар или из-за столкновения с космическим мусором произошла разгерметизация. Случиться могло что угодно, но узнать наверняка было невозможно. [3]

Официально, широкой общественности ничего не известно о том, проводилось ли обсуждение и рассмотрение вариантов решения сложившейся ситуации на уровне высшего руководства. «Известно» однако, что советское руководство решило провести ремонтную операцию. Это означало, что нужно было разработать все процедуры стыковки с чистого листа, надеясь помимо этого и еще и на то, что за время отсутствия связи на борту станции не появилось никаких неисправностей, потому что в противном случае ремонтная команда могла бы не справиться с задачей. Это было смелое решение.

«Стыковка с некооперируемым объектом»

Первостепенной задачей ремонтной команды было определение того, как она могла попасть на станцию. В более благоприятных условиях «Союз» (3-х местный корабль, который использовался для доставки космонавтов на станцию и обратно), едва попав на орбиту, получил бы информацию о станции от ЦУП, задолго до того, как та попала бы в поле зрения экипажа. Сообщения содержали бы информацию об орбите космической станции, которая дала бы подлетающему судну возможность вычислить орбиту сближения. Как только расстояние между судном и станцией достигнет 20-25 км, они установили бы прямое сообщение и автоматическая система свела бы их друг с другом, завершив стыковку. [3]

На первой части изображена нормальная процедура сближения и стыковки «Союза», на второй — ее измененный вариант, который использовал «Союз Т-13». Обратите внимание, что на рисунках 2б и 2в корабль летит боком, для того, чтобы увидеть станцию через иллюминатор.

Пилоты «Союза» проходили обучение ручной стыковке, однако неисправности в работе автоматической системы происходили редко. Самый серьезный случай произошел в июне 1982-го, когда компьютерный сбой прервал процесс автоматического сближения «Союза Т-6» за 900 метров до станции. Владимир Джанибеков немедленно принял на себя управление и успешно пристыковал свой «Союз» к «Салюту-7» на целых 14 минут раньше запланированного времени. [4] Вполне естественно, что Джанибеков был основным кандидатом на роль пилота в любой возможной миссии по спасению «Салют-7».

Необходимо было разработать серию совершенно новых стыковочных техник, что и было сделано в рамках проекта, который получил название «Стыковка с некооперируемым объектом» [5] Орбиту станции предполагалось измерять при помощи наземного радара с передачей этой информации на «Союз», который будет на ее основании планировать курс сближения. Целью было подвести корабль на расстояние 5 км от станции, с которого ручная стыковка считалась теоретически возможной. [3] Инженеры ответственные за разработку новые процедур пришли к выводу, что шансы на успех операции, после внесения соответствующих модификаций на «Союз», составляли 70-80%. [2], [3] Советское правительство пошло на риск, считая станцию слишком ценной для того, чтобы просто позволить ей потерять орбиту в отсутствии управления.

«Союз» начали модифицировать. Систему автоматической стыковки следовало убрать, установив лазерный дальномер в кабину пилотов для того, чтобы помочь команде определить расстояние и скорость приближения. Команду также следовало обеспечить приборами ночного видения на тот случай, если им придется стыковаться на ночной стороне. Посадочное место 3-его члена экипажа было снято, а дополнительные припасы, такие как еда, и, что в последствии окажется жизненно важным, вода были доставлены на борт. Вес, сэкономленный за счет удаления автоматической системы и 3-его места был использован для заполнения топливных баков до максимально возможного уровня. [1], [3], [11]

Кто полетит на операцию?

Когда дело дошло до выбора команды для полета, нужно было учитывать два важных момента. Прежде всего, пилот должен был обладать опытом по выполнению ручной стыковки на орбите, а не только на симуляторах. Во-вторых, бортовой инженер должен был знать системы «Салюта-7» очень хорошо. Только трое космонавтов ранее выполняли ручную стыковку на орбите: Леонид Кизим, Юрий Малышев и Владимир Джанибеков. Кизим только недавно вернулся с длительной миссий на «Салюте-7» и все еще проходил реабилитацию после этого полета, что исключало его из списка возможных кандидатов. У Малышева было мало опыта полетов. Он также не проходил тренировок по выходу в открытый космос, что потребовалось бы позже в ходе операции для того, чтобы установить на станцию дополнительные солнечные панели, в случае, если ее восстановление прошло бы успешно. [1]

Оставался только Джанибеков, который провел в космосе 4 полета длительностью от одной до двух недель, при этом тренированный для длительных операций и выходов в открытый космос. Однако медики запретили ему участвовать в длительных полетах. Джанибекова, который был первым в списке основных кандидатов на роль командира корабля, быстро передали в руки врачей, которые через несколько недель наблюдения и проверок, допустили его до полета, длительность которого не должна была превышать 100 дней. [1]

Список на роль бортинженера был еще короче и состоял всего лишь из одного человека. Виктор Савиных до этого выполнил один вылет на «Салют-6» длительностью 74 дня. В ходе той операции, он обеспечивал работу Джанибекова и первого космонавта Монголии, которые посетили станцию на «Союзе-39». Помимо прочего, он уже проходил подготовку к следующей длительной операции на «Салюте-7», запуск которой был намечен на 15 мая, 1985 года. [1]

К середине марта состав экипажа был утвержден. Владимир Джанибеков и Виктор Савиных были выбраны для попытки провести самую смелую и сложнейшую на тот момент ремонтную деятельность в открытом космосе. [1]

Поехали!

6 июня 1985 года, почти 4 месяца после потери контакта со станцией, «Союз Т-13» стартовал с командиром Владимиром Джанибековым и бортинженером Виктором Савиных на борту. [1], [6] После двух дней полета станция появилась в поле зрения.Во время приближения к станции с корабля велась прямая видеосъемка, которая транслировалось в Центр управления. Вот одно из изображений, полученных тогда:

«Салют», каким его увидел экипаж приближающегося «Союза Т-13».Обратите внимание на то, что солнечные панели наклонены под разными углами.

Операторы ЦУП заметили неладное: солнечные панели станции не были параллельны. Это говорило о серьезном сбое в системе, которая ориентирует солнечные панели на Солнце и вызывало беспокойства о состоянии всей электрической системы станции. [1]

Экипаж продолжил приближение.

В. Джанибеков: «Расстояние 200 метров, включаем двигатели на разгон. Сближение идет с небольшой скоростью, в пределах 1,5 м/сек. Скорость вращения станции в пределах нормы, она практически застабилизировалась. Вот мы зависаем над ней, разворачиваемся… Ну вот, сейчас мы будем немножко мучиться, потому что по солнышку у нас не все хорошо… Вот изображение улучшилось. Кресты совмещены. Рассогласование корабля и станции в допуске… Нормально идет управление, гашу скорость… ждем касания...»

Медленно и тихо экипаж «Союза» летел навстречу переднему стыковочному узлу станции.

В. Савиных: «Есть касание. Есть мехзахват».

Успешная стыковка со станцией была крупной победой и впервые в истории показала, что сблизиться и состыковаться можно практически с любым космическим объектом. Однако праздновать ее было рано: команда не получила от станции какого-либо физического или электронного подтверждения о стыковке. Одно из главных опасений о том, что во время отсутствия связи на станции возникли серьезные проблемы быстро становилось реальностью.

Отсутствие информации на экранах корабля о давлении внутри станции вызвало опасения, что она разгерметизировалась, однако команда осторожно продолжила работу. Первым делом следовало попытаться выровнять давление на корабле и на станции, насколько это было возможно. [1][3]

Как в старом, заброшенном доме

Все советские и российские космические станции, начиная с «Салюта-6» имели по крайней мере 2 стыковочных узла: передний, который соединялся с переходным отсеком и задний, который соединялся с основным отсеком станции. Задний узел также имел сообщение с топливным бакам станции, что давало возможность пополнять их при помощи грузового корабля «Прогресс», который совершал рейсы по доставке грузов на станцию. Команда пристыковалась к переднему узлу и начала выравнивать давление. «Салют-7» был спроектирован на основе «Салюта-6» и имел схожую с ним конструкцию, схема которой дана ниже:

Схема показывает стыковку «Союза» (слева) с «Салютом-4». Корабль соединен с переходным отсеком (G), люки которого ведут в секцию H на «Союзе» и секцию C на станции. Начиная с 6 поколения «Салютов», секция D была модернизирована: в ней находилось не только механическое отделение, но и стыковочный узел. Корабли «Союз» способны стыковаться с обоими узлами, тогда как корабли «Прогресс» могут стыковаться только с задним.

Чтобы попасть в главное отделение станции, которое называется «рабочим отсеком», экипажу нужно было преодолеть, в общей сложности, 3 люка. Сначала, им нужно было открыть люк корабля и, через небольшое отверстие в люке станции, выровнять давление между кораблем и переходным отсеком станции. Сделав это и проверив переходный отсек, они смогли бы начать работу с люком, разделяющим переходный и рабочий отсеки станции.

Земля: «Открывайте люк корабля».В. Савиных: «Люк отодрали».Земля: «Тяжело было? Какую температуру имеет люк [станции]?»В. Джанибеков: «Люк потный [от конденсата]. Другого ничего тут не видим».Земля: «Принято. Аккуратно отворачивайте пробку на 1–2 оборота и быстро уходите в бытовой отсек. Приготовьте все к закрытию люка корабля. Володя (Джанибекову), ты на один оборот открой и послушай, шипит или не шипит».В. Джанибеков: «Стронул я. Немножко шипит. Но не так бурно».Земля: «Ну, чуть-чуть еще отверни».В. Джанибеков: «Ну, отвернул. Зашипело. Выравнивается деление».Земля: «Закрывайте люк [корабля]».В. Савиных: «Люк закрыт».Земля: «Давайте мы еще минуты три посмотрим, а потом будем двигаться дальше».В. Джанибеков: «Давление без изменений… начинает выравниваться. Очень уж медленно».Земля: «Что делать! Нам еще летать и летать. Поэтому спешить некуда».В. Джанибеков: «Давление 700 мм. Перепад образовался в 20–25 мм. Сейчас открываем люк [корабля]. Открыли».Земля: «Пошевелите пробку».В. Джанибеков: «Сейчас».Земля: «Шипит пробка? Пробку пошевелите. Может быть она еще будет травить, и выравнивайте тем самым».В. Джанибеков: «Побыстрее, да?»Земля: «Конечно».В. Джанибеков: «Этот вопрос мы решим быстро. Этот знакомый родной запах… Так, открываю я немножко дырку. Вот, теперь повеселее дело пошло».Земля: «Шипит?»В. Джанибеков: «Да. Давление 714 мм».Земля: «Идет перетечка?»В. Джанибеков: «Идет».Земля: «Если вы готовы к открытию люка станции, можно приступать».В. Джанибеков: «Готовы. Открываю люк. Оп-а, открыл».Земля: «Что ты видишь?»В. Джанибеков: «Нет. Я имею в виду — замок открыл. Сейчаc пытаюсь открыть люк. Заходим».Земля: «Первое ощущение? Температура какая?»В. Джанибеков: «Колотун, братцы!»

В это момент космонавты начали осознавать всю серьезность ситуации. Электрическая система станции лишилась питания, в результате чего система температурного регулирования отключилась. Кроме заморозки жизненно важных запасов, таких, как вода, это означало также, что все системы станции были подвережены воздействию температур, работать в которых они изначально не были приспособлены. Экипаж даже не был уверен в том, что находиться на борту станции было безопасно.

Земля: «Холодно сильно?»В. Джанибеков: «Да».Земля: «Вы тогда люк в бытовой отсек прикройте».В. Джанибеков: «Запахов никаких, но холодно».Земля: «Вы сейчас с иллюминаторов снимите заглушки»В. Джанибеков: «Иллюминаторы открываем сходу».Земля: «На люке, который вы только что открыли, надо завернуть пробку».В. Джанибеков: «Сделаем немедленно».Земля: «Володя, по ощущению, это все же минус или плюс?»В. Джанибеков: «Плюс, такой небольшой, плюс пять может быть есть».Земля: «Попробуйте свет включить».В. Савиных: «Сейчас попробуем свет. Выдали команду. Никакой реакции, хотя бы один светодиодик, что-нибудь загорелось бы...»Земля: «Если холодно, оденьтесь… осмотритесь и не спеша начинайте работать. И всем надо перекусить. С переходом, вас!»В. Джанибеков: «Ну, спасибо».

Вскоре после этого, они пропали из зоны действия наземных станции и потеряли связь с Центром управления. Сегодня спутники-ретрансляторы на высокой орбите обеспечивают постоянное сообщение с МКС, однако в то время потеря связи была нормальной ситуацией. Позже в тот же день, экипаж восстановил связь с Центром управления, готовясь к анализу атмосферы рабочего отсека, который планировалось прокачать через индикаторные трубки. Они показали бы присутствие аммиака, углекислого газа, угарного газа и других компонентов, наличие которых в атмосфере могло бы свидетельствовать о том, что на борту произошел пожар или возгорание.

Земля: «Как температура?»В. Савиных: «Градусов три-четыре тепла. Прохладненько».Земля: «Как давление в отсеке?»В. Савиных: «Давление 693 мм. Приступаем к газовому анализу».Земля: «Просьба: при проведении анализа индикаторные трубки держите в руках для повышения их температуры. Это даст повышение точности замеров… Вы работаете с фонариком?»В. Савиных: «Нет, мы открыли все иллюминаторы, здесь светло. А в ночи с фонариком работаем».Земля: «На следующем витке планируем открытие люка. И, наверное, на сегодня на этом закончим. Вы уже достаточно устали. Завтра с утра будем продолжать».В. Савиных: «Понятно».

Индикаторные трубки показали, что атмосфера на станции была в норме, поэтому команда измерила давление между отсеками, подобно тому, как они делали это через внешний люк станции, разделявший корабль и переходный отсек. На всякий случай, Центр управления рекомендовал им одеть противогазы и открыть люк.

В зимних куртках и фонарями в руках, они вплыли в темноту и холод рабочего отсека, стены которого были покрыты ледяным налетом. Савиных попытался включить свет, но как он и ожидал — безрезультатно. Они сняли противогазы, так как те еще больше ухудшали видимость в темноте. Запахов пожара не было. Савиных нырнул к полу и открыл шторку иллюминатора. Слой яркого света лег на потолок, слегка осветив станцию. На столе они нашли сухари и соль, гостеприимно оставленные предыдущим экипажем — русская традиция, которая до сих пор практикуется на МКС. Бортовая документация была аккуратно закреплена на полках. Вентиляторы и другие обычно издававшие шум устройства были выключены. Савиных вспоминает в своем космическом дневнике: «В этот момент у меня было ощущение, что я оказался в старом заброшенном доме. Жуткая тишина давила на уши.» [1]

Теперь, когда команда и Центр управления оценили ситуацию, им нужно было что-то предпринять. На следующее утро экипаж проснулся и получил распоряжения с Земли: в первую очередь исследовать «Родник», систему хранения питьевой воды и проверить не замерзла ли в ней вода. Центр строго ограничил космонавтов на предмет техники безопасности. Из-за отсутствия вентиляции на замерзшей станции, продукты дыхательной деятельности космонавтов скапливались вокруг них, что могло легко повлечь за собой отравление углекислым газом. Поэтому Центр управления разрешил только одному из членов экипажа работать внутри, в то время как второй, должен был следить за состоянием своего товарища с корабля. Джанибеков отправился первым.

Земля: «Володя, а вот если плюнуть, замерзнет или нет?»В. Джанибеков: «Немедленно делаю. Плюнул. И замерзло. В течение трех секунд».Земля: «Это ты прямо на иллюминатор или куда?»В. Джанибеков: «Нет, на термоплату. Вот тут резина замерзла. Она стала, как камень, твердая».Земля: «Это нас не воодушевляет».В. Джанибеков: «А нас тем более...»

Савиных занял его место и попытался прогнать воздух через воздушные подушки «Родника».

В. Савиных: «Схему «Родника» собрали. Насос подстыковали. А клапаны не открываются. Там, где «воздух», из клапана торчит сосулька».Земля: «Понятно, с «Родником» временно работу прекращаем. Бежим в другую сторону. Нам надо понять, сколько «живых» блоков аккумуляторов, которые можно реанимировать… Мы готовим предложение, как от солнечной батареи станции выйти напрямую на эти блоки. В свободное время посмотрите, пожалуйста, как батареи станции ориентированы на Солнце».

Проблема с «Родником» была серьезной. Запасов воды экипажа хватало на 8 дней — достаточно, чтобы остаться на станции до 14 июня. Шел уже третий день полета. Они могли свести использование воды к минимуму и воспользоваться экстренным запасом воды «Союза». Если бы при этом им удалось разогреть пару пакетов воды со станции, они смогли бы растянуть свои запасы до 21 июня, выиграв еще 12 дней для ремонта станции. [1]

Савиных на холоде во время ремонта «Салюта-7»

В нормальных условиях, подзарядка аккумуляторов контролировалась автоматической системой, работа которой также требовала электроэнергию. Экипажу нужно было найти способ подать электричество на батареи. Самым простым способом перезарядить их было подать питание от батарей «Союза», однако состояние электросистемы станции было изучено не до конца. Если в проводке все еще было замыкание, оно могло также вывести из строя электросистему «Союза», и тогда космонавты оказались бы отрезаны от внешнего мира. [1]

Вместо этого, руководство придумало сложную последовательность действий, которые команда должна была выполнить. Сначала, им нужно было проверить аккумуляторы на возможность принять заряд. К их большой радости, 6 из 8 батарей, судя по всему, были пригодны к восстановлению. Далее, команда подготовила кабели для подключения батарей напрямую к солнечным панелям. В общем, им нужно было соединить 16 проводов, скручивая их жилы голыми руками, на холоде. Соединив провода, команда должна была перелезть в «Союз» и использовать двигатели ориентации корабля для изменения пространственного положения таким образом, чтобы солнечные панели были обращены к Солнцу.

Земля: «Будем делать закрутку вокруг оси Y с помощью системы управления корабля «Союз Т-13»: чтобы четвертая батарея была освещена. До следующего сеанса связи нужно, чтобы вы подключили на всех хороших блоках плюсовые разъемы, кроме четвертого, с ним мы больше работать не будем. Потом сделаем закрутку и начнем питать первый блок».В. Джанибеков: «Мы это вручную делаем?»Земля: «Да, вручную… Ручку в нейтральное положение и гасить закрутку».В. Савиных: «Хорошо».В. Джанибеков: «Я готов к работе».Земля: «Разворачиваемся по тангажу до попадания Солнца в визире. И как только оно пришло, начинаем тормозить».В. Джанибеков: «Хорошо. Ручку вниз. Работаю по тангажу».Земля: «Уже начали тормозить?»В. Джанибеков: «Нет еще».Земля: «Еще нас волнует воздух. Надо в рабочем отсеке организовать воздуховод».В. Джанибеков: «Понятно. Но у нас работает один регенератор: поэтому не так все быстро выходит на должный уровень».Земля: «Мы подумаем: может поставим второй регенератор».В. Джанибеков: «Проводов у нас хватит… Солнце в центральном поле зрения… Пошел на разворот по часовой стрелке».В. Савиных: «Как в хорошую зимнюю погоду. На иллюминаторах снег, светит солнце!»Земля: «Будем считать, что заряд начался».В. Джанибеков: «Ну, с Богом!»Земля: «Не поняли, не слышим».В. Савиных, В. Джанибеков (вместе): «С Богом!»Земля: «Исторический момент».

В своем космическом дневнике Савиных пишет: «Именно этот день стал первой радостью, искоркой надежды в той массе проблем, неизвестностей, трудностей, которые нам с Володей предстояло разрешить».

Все это время космонавты не знали наверняка, смогут ли они остаться на станции или запасы воды закончатся раньше. Они старались не обсуждать ситуацию, сосредоточившись вместо этого на работе. После изменения пространственного положения и одного дня ожидания, пять батарей были заряжены.

Экипаж отсоединил их от своей суррогатной зарядной системы и подсоединил к электросети станции. Они включили свет… и к своему большому облегчению увидели, что он загорелся.

В течении следующих нескольких дней, они работали над перезапуском различных бортовых систем станции. Они включили вентиляцию и воздушные регенераторы, что дало им возможность работать на станции вдвоем. Работы было так много, что они провели на станции целый день, чтобы после вернуться на «Союз» и с радостью заснуть. [1]

12 июня, на 6 день полета экипаж приступил к замене сгоревшей системы коммуникации и проверке воды из медленно отогревающегося «Родника» на предмет загрязнения.

13 июня, на 7 день полета, экипаж продолжил работать над системой коммуникации и к полудню по московскому времени Центр управления восстановил связь со станцией. Они также проверили автоматическую систему стыковки, понимая, что если она не пройдет испытание, им придется отправиться домой. Станция нуждалась в провизии, доставить которую в больших количествах могли только грузовые корабли, управлять которыми вручную, как «Союзом», было невозможно. К счастью, проверка прошла успешно и космонавты продолжили свою миссию.

И наконец, 16 июня, на 10 день, когда запасы уже 2 дня как должны были закончиться, работоспособность «Родника» была полностью восстановлена. Наступил момент, когда на станции было достаточно работающих систем и припасов для продолжения операции. [1]

Джанибеков и Савиных докладывают из недавно восстановленного «Салюта-7»

Остальная часть истории

Причиной, по которой станция погрузилась в холодную тьму, оказалась неисправность одного-единственного датчика, следившего за состоянием заряда 4-ой батареи. Он был запрограммирован на отключение от системы подзарядки, как только батарея, с которой он работал, становилась полностью заряжена, предотвращая ее чрезмерную зарядку. Каждая из семи основных и одной резервной батарей имели такие датчики и любой из них, не зависимо от того основной он или резервный, имел право отключить систему подзарядки. [3]

В какой-то момент после потери связи со станцией датчик 4-ой батареи начал сбоить. Он посылал сигналы о том, что батарея заряжена даже в тех случаях, когда это было не так. Один раз в день, когда бортовой компьютер посылал команду на зарядку батарей, датчик 4-ой батареи немедленно прекращал этот процесс. В конце концов бортовые системы забрали из аккумуляторов всю имевшуюся в них энергию и станция начала медленно замерзать. Если бы связь с ней не прерывалась, операторы могли бы вмешаться и заблокировать неисправный датчик. Однако в отсутствие связи сказать, когда он отказал, было невозможно. [3],[12]

Джанибеков пробыл на станции в течении 110 дней. Он вернулся домой на «Союзе Т-13» с Георгием Гречко, который прилетел на станцию с Владимиром Васютиным и Александром Волковым на «Союзе Т-14» в сентябре 1985 года. Васютин, Волков и Савиных остались на борту для проведения длительной операции, которая, впрочем, была досрочно прервана в ноябре, когда Васютин заболел и это заставило их немедленно вернуться на Землю.

19 февраля 1986 года был запущен базовый модуль преемницы «Салюта-7» — станции «Мир». Несмотря на то, что замена «Салюту-7» была уже на орбите, его роль в советской космической программе еще не подошла к концу. Первый экипаж, отправившийся на «Мир» сделал нечто беспрецедентное. После прибытия на «Мир» и выполнения предварительных операций по запуску станции, они поднялись на борт «Союза» и отправились на «Салют-7». Это был первый и единственный в истории перелет экипажа с одной станции на другую. Там они завершили работу, которую оставил невыполненной экипаж «Союза Т-14», после чего вернулись на «Мир», чтобы в дальнейшем вернуться на Землю.

Советский Союз надеялся продолжать использовать «Салют-7» даже после того, как его покинул «Союз Т-15», поэтому, с целью сохранения станции, она была помещена на высокую орбиту. Однако с развалом советской, а затем, и российской экономики планы по финансированию будущих полетов на «Салют-7», при помощи кораблей «Союз» или находящихся тогда в разработке шаттлов «Буран», так и не воплотились в жизнь. Станция медленно теряла орбиту пока контроль над ней не был потерян и она не вошла в атмосферу над Южной Америкой в 1991 году. [7]

Несмотря на то, что станции, как таковой больше нет, ее наследие в виде торжества над превратностями судьбы остается с нами. Из всей серии «Салютов», седьмой номер прошел, вероятно, через самые серьезные испытания за всю их историю. Однако, в то время, как другие станции были потеряны, мастерство и решительность конструкторов, инженеров, операторов управления и космонавтов «Салюта-7» удержало его в полете. Этот дух живет и по сей день на Международной Космической Станции, которая находится на орбите вот уже более 15 лет. Она также испытывала системные сбои, утечки охлаждающего вещества и другие проблемы, однако также, как и их предшественники, которые работали над «Салютом-7», современные конструкторы, инженеры, операторы полета, космонавты и астронавты с той же решительностью продолжают ее полет.

Использованная литература

1. Савиных В. П. Записки с мертвой станции. — М.: ИД «Системы Алиса», 1999. militera.lib.ru/explo/savinyh_vp/index.html2. В.Е.Гудилин, Л.И.Слабкий. РАКЕТНО-КОСМИЧЕСКИЕ СИСТЕМЫ. (История. Развитие. Перспективы). Москва 1996. www.buran.ru/htm/gudilin2.htm3. Благов В. «Резервы техники, мастерство и мужество людей.» «Наука и жизнь» 1985, №11, стр. 33-40, 4 с. вкл. epizodsspace.no-ip.org/bibl/n_i_j/1985/11/letopis.html4. Portree, David S. F… Mir hardware heritage. Washington, DC: National Aeronautics and Space Administration, 1995. Print. Web. ston.jsc.nasa.gov/collections/TRS/_techrep/RP1357.pdf5. Глазков Ю. Н., Эвих А. Ф. «Ремонт на орбите». Наука в СССР, 1986, том 4. epizodsspace.no-ip.org/bibl/nauka-v-ussr/1986/remont.html6. «Soyuz T-13.» Wikipedia. Wikimedia Foundation, 21 Apr. 2014. Web. en.wikipedia.org/wiki/Soyuz_T-137. Mcquiston, John. «Salyut 7, Soviet Station in Space, Falls to Earth After 9-Year Orbit.» The New York Times. The New York Times, 6 Feb. 1991. Web. www.nytimes.com/1991/02/07/world/salyut-7-soviet-station-in-space-falls-to-earth-after-9-year-orbit.html8. Костин А.Н. Эргономическая история спасения орбитальной станции «Салют-7» Эргономист, Февраль 2013, том 27: страницы 18-22. [ссылка по состоянию на 26 мая 2014] www.ergo-org.ru/newsletters.html.9. Черток Б.Е. Ракеты и люди (в 4-х тт.) — М.: Машиностроение, 1999. militera.lib.ru/explo/chertok_be/index.html10. Нестерова В., Леонова О., Борисенко О. «На связи — Земля». Вокрут света, октябрь 1987, выпуск №10(2565).www.vokrugsveta.ru/vs/article/3714/.11. Canby, Thomas Y. «Are the Soviets Ahead in Space?» National Geographic 170.4 (1986): 420-59. Print.12. Савиных В. П. «Вятка — Байконур — Космос.» — М.: ИД МИИГАиК, 2002. epizodsspace.airbase.ru/bibl/savinyh/v-b-k/obl.html

yuripasholok.livejournal.com