Еще 5 самых грозных боевых топоров. Совня фото


Совня

Славянский вариант западноевропейской глефы, совня (совь) – это простое оружие с длинным древком, представляющее собой обычную реконструированную косу, где изогнутый однолезвийный клинок косы вертикально насажен на древко.

Тем не менее, несмотря на схожесть этих двух видов старинного холодного оружия, ставить их рядом не стоит. Глефа изначально была создана как оружие, и все элементы её конструкции были сделаны для увеличения эффективности именно в бою. А совня – изначально мирный сельскохозяйственный инструмент, вынужденный пройти эволюционный путь до оружия из-за отсутствия лучших образцов вооружения.

Вероятно, совня использовалась на Руси уже в XII веке (упоминания встречаются в Новгородской летописи), и, следуя европейским тенденциям, стала довольно широко распространена среди ратников к концу XIV века. Во время борьбы с поляками и шведами в Смутное время, для ополчения это было чуть ли не единственное подходящее оружие, поскольку совня отличалась дешевизной и простотой изготовления – но, несмотря на это, качество этого оружия оставляло желать лучшего. К XVII веку совня становится очень распространенной среди славян и, соответственно, улучшается и качество выпускаемых образцов. В этот период появляются искусно выкованные наконечники, наварные лезвия из высокоуглеродистой стали и совня становится оружием офицерского состава. По версиям некоторых историков, некоторые низкокачественные совни – это на самом деле простонародный её аналог под названием «ласка» — по сути, нож на палке, которые имели наконечники произвольной формы, которые в зависимости от способностей владельца по-разному крепились к укороченному древку.

Несмотря на множество поздних иллюстраций, где всадники изображены вооруженными совней, ни одного исторического подтверждения, что совня использовалась кавалеристами – нет. В том или ином виде совня находится на вооружений русских войск до начала XIX века, например, «ножи на ратовище», которым вооружались во времена князя Потемкина-Таврического гренадеры Екатеринославля – не что иное, как совня, хоть и не имеет прямой связи с историческими предшественниками.

www.holodnoe-oruzhie.ru

Совня - что же за оружие?

Доброго времени суток! Сегодня мы посмотрим на еще один вид древкового холодного оружия. Это оружие носит название совня, но конструктивные особенности и некоторые моменты в ее происхождении несколько затрудняют классиффикацию данного типа холодного оружия. Вот именно в этом мы сегодня и разберемся.

Совня или совь — тип славянского древкового оружия. Многие ошибочно относят его к рогатинам, однако, это неверное утверждение. Изогнутая форма лезвия-наконечника у совни такова, что позволяет наносить удары всех типов, т.е. колющие, рубящие и режущие. В связи с этим совь относят к типу глефы или алебарды. Это не глефа, как таковая, но одна из разновидностей длинно древкового холодного оружия для ведения ближнего боя.

Особенности строения совни

Совня

Как полагают исследователи, родился этот тип оружия путем трансформации крестьянской косы, что теоретически предполагает возможность ее изготовления в домашних условиях. Появление совни можно называть вынужденной мерой: воины пехоты испытывали острую недостачу в эффективном вооружении для ведения ближнего боя. Из-за отсутствия иных образцов они стали переделывать сельскохозяйственное орудие в боевое оружие.

Состоит совня из:

—          изогнутого наконечника с одним лезвием, напоминающим по форме и типу лезвие косы,

—          длинного деревянного древка, традиционно превышающего человеческий рост.

В качестве материала изготовления наконечника использовали твердые сорта стали. В суровые времена затяжных войн в целях экономии совни производили из низкоуглеродистых сталей и уменьшали лезвие до 20-30 см длину наконечника. Традиционно же оно было широким (до 10 см) и длинным (до 80 см). Его прочно насаживали вертикально на древко и закрепляли на нем с помощью втульчатого крепления, сделанного довольно небрежно.

Совни и рогатины

Совни начального периода, т.е. примерно 10 века, отличались крайне низким качеством исполнения, поскольку производство их не было поставлено на поток. Однако, постепенно качество улучшилось. К 17 веку они стали наиболее важным видом длинно древкового холодного оружия после копья. Производство совни было налажено, и качество исполнения возросло.

Часто оружие дополняли шипами и крюками, что и делало его похожим на рогатину. По своей форме обух наконечника имеет скос. Острие клинка изгибали вверх. В некоторых модификациях он был изогнут даже под прямым углом, чем еще сильнее напоминал косу. Считается, что совня пришла на смену дорогостоящим и трудоемким в производстве боевым топорам. В любом случае, с ее появлением воины получили очень важное преимущество — возможность ведения боя на дистанции.

Применение совни

Основной период своей истории совня поступала на вооружение строевым пехотинцам. Принцип ее действия сравним с секирой, алебардой, бердышом, с которыми она состоит в близких «родственных отношениях». Аналогами совни считаются также японская нагината и китайское холодное оружие гуань дао. В сравнении со своими аналогами, помимо колющих и рубящих ударов совня позволяла пехотинцам наносить режущие раны.

Воины с совней

Очень сложно с точностью определить, когда на Руси появилось это оружие. Первые упоминания о совне, вернее, об аналоге, похожем на нее по описаниям, относятся к 10 столетию. В общей сложности совь официально стояла на вооружении в русских войсках с 14 по 17 век.

Оружие не получило очень сильное распространение, как раз напротив, его считают редким. К данному выводу ученые пришли лишь потому, что при раскопках поселений было найдено совсем немного образцов. Малое число находок и привело их к выводу об отсутствии внимания к совне.

С помощью совни можно было легко и быстро превратить простого крестьянина и ремесленника в добровольца или ополченца. Крестьяне называли ее лаской, от слова «полоснуть«. Они говорили, что она может и ласкать, и ударить, и порезать. Как правило, сами же крестьяне и ремесленники ковали для себя это оружие. Возможно, даже существовали некие общие стандарты, поскольку найденные образцы укладываются в некую схему.

Совня

Пример совни у воина

Совня активно применялась в период русско-польской войны 1605-1618 годов. Ее взяли на вооружение народные ополченцы и в последующие годы. Существовали совни укороченного типа. Считается, что их делали для конных воинов, однако, данное утверждение пока не имеет доказательств. В 17 веке совни отошли на вооружение офицерскому составу. Ими пользовался стрелецкий голова. В конце 18 века она поступила на вооружение гренадерских полков Екатерины. Там их называли «ножи на ратовище«, однако, по сути своей это была именно совня.

В этот период стали делать искусно выполненные совни. Они имели наварные лезвия, выполненные из качественных сортов высокоуглеродистой стали, хотя применялись в бою крайне редко и в основном служили украшением для офицеров. Применяли совню  до начала 19 века.

На этом на сегодня все! В заключении — небольшой видеоролик! Чтобы не пропустить выход новых статей — подписывайтесь на наши новости! А также, не забываем комментировать посты, принимая тем самым участие в конкурсе «Лучший комментатор«!

До новых встреч!

spiculo.ru

Совня — википедия фото

Ранние сведения

Точная дата появления совней на вооружении русского войска неизвестна. Ранние упоминания есть в I Новгородской летописи. В 1234 году новгородцы во главе с князем Ярославом разгромили литовцев, которые побежали, побросав оружие, в числе которого были совни (сови). В ходе этой битвы со стороны новгородцев погибло 10 человек, литовцев — гораздо больше, в том числе у них было отбито 300 коней.[4] Однако есть мнение, что под совнями здесь подразумевали сулицы. Это связано с тем, что в оригинале летописи стёрта буква между со и вни, поэтому употреблённый термин неизвестен[5]. Копья с ножевидным наконечником односторонней заточки также иногда называют совнями, но они были довольно редки. Встречались, в основном, в землях Северо-Западной Руси. Ранние археологические находки таких наконечников на Руси относятся к X веку. К тому же они, как правило, отличаются довольно коротким пером.[6] Такие копья совнями не являются.

Русское царство

Бытование совней на Руси зафиксировано в XVII веке. Наиболее близким оружием, согласно Висковатову, являются относящиеся к тому же периоду типы рогатин с мечевидным наконечником. Совни имели колющее, рубящее и режущее действие. Остриё наконечника было изогнуто вверх, иногда почти под прямым углом. По-видимому преимущественно использовалось в пехоте, где выполняло роль офицерского оружия (в частности сохранилась совня стрелецкого головы)[7][неавторитетный источник?], и в этом плане было аналогом алебард или протазанов. Также совни, согласно реконструкции Висковатова, использовала конница. Однако надо отметить, что в настоящее время не известны письменные или изобразительные источники, подтверждающие применение совней в кавалерии, а сам термин в Московских документах не встречается. В то же время возможно, что похожее оружие могло фигурировать под названием «рогатина». Длина наконечника составляла до 80 см (такой же длины хвостовик), ширина — около 6 см[7]. Однако, в целом, широкого распространения совни не имели, с чем связана их редкость в музеях. Например, в Оружейной палате в 1914 году числилась лишь одна совня XVII века из Большой Государевой Казны под номером 5644[8], в действительности оказавшаяся крупным копьём[9]. В каталоге Артиллерийского музея, составленного в 1877 году, под номером CLXX упоминается совня, украшенная гравировкой с изображением двуглавого орла[10]. Подобного оружия, относящегося к началу XVII века и более раннего времени в музеях нет вовсе[9]. Помимо боевых совней, существовали исключительно субординационные. Например, сохранился прапор XVII века: «Древко крашеное, навершье железное, прорезное копьё, совня длинная и плоская, под нею вырезан венок, и в нём св. Архангел Михаил с мечом в руке»[11].

Изображения, основанные на рисунке Висковатова.

Народное ополчение

  Нож-косарь для колки лучины, конец XIX века.

Во времена борьбы с польско-шведской интервенцией и позднее совни активно применялись пешими народными ополченцами. Тогда надо было срочно изготовить большое число оружия для ополчения, наконечники изготавливались целиком из низкоуглеродистой стали.[12] В других случаях наконечники ковались качественно, с наварным лезвием из твёрдой стали[13]. Подобные наконечники известны по находкам XVI—XVII веков в Москве, Коломне, Белгороде, Чебоксарах. Их длина составляет 275—397 мм, длина пера — 200—275 мм, ширина — 35—72 мм, а диаметр втулки — 30—47 мм.[9] Похожие предметы бытуют в России до начала XX века, но в некоторых случаях это может быть не совня, а, к примеру, нож-косарь для лучины[14], инструмент для колки углей в печи[15] или что-либо похожее. Тем не менее, по предположению О. В. Двуреченского, некоторые из подобных предметов могли применяться и в качестве оружия, как об этом свидетельствуют укреплённая втулка и заострённый наконечник[9]. Кроме того, ряд историков полагает, что некоторые типы этого оружия — не совня, а её простонародный аналог, возможно, с другим происхождением, известный как ласка. Это оружие отличалось от совни произвольной формой наконечника (чаще — с обоюдоострой заточкой), коротким древком (не более 1—1,5 м), произвольным креплением наконечника к рукояти. Оно сохранилось в артелях до XX века и в вырожденной форме представляло собой нож на небольшом древке.[13] В XVII веке и позднее под влиянием сибирских народов казаки и другие люди, заселявшие Сибирь, нередко использовали пальмы, конструктивно аналогичные совням. Они использовались как боевое и охотничье оружие.

«Нож на ратовище»

  Солдаты сводных гренадерских батальонов Екатеринославской армии, вооружённые кавалерийскими карабинами и холодным оружием на древках — «ножами на ратовищах». 1788 г.

В конце XVIII века на вооружении сводных гренадерских батальонов Екатеринославской армии находилось оружие, называемое «ножами на ратовищах». Это оружие было введено по инициативе Потёмкина. 30 марта 1788 года он написал Суворову следующее письмо: «Отправил одного егеря для образца, как быть вооружену баталиону гренадерскому, находящемуся в третьей дивизии. 500 для сего ножей уже к вам отправлено чрез Херсон, а другие 500 отдайте запорожцам. Егеря обучены здесь как прицеливаться с помощью ножа. Выдумка моя ежели вас понравится, я буду рад. Вместо ружей гренадерам дайте карабины, которые стреляют лутче, нежели ружьи, а столько же далеко, будучи легче несравненно и удобнее для заряда скорого. Прикажите пули перелить по калибру карабинов, ружьи от них отобрать, выучить стрелять в цель и ножами, вместо штыков, колоть и рубить вместо сабли». О технике работы ножом он упоминал и в следующем письме от 4 апреля: «Отправляю к тебе, друг сердешной, унтер-офицера Екатеринославского егерского корпуса, который одет и вооружен так, как быть гренодерскому батальону, составленному из рот ярославских и муромских. Прикажи ему перед собой приложиться, утвержаясь на ноже, стоя и на коленках, закинуть ружье за плечо и колоть, и рубить ножем». Суворова новое оружие заинтересовало, и он его модифицировал, добавив, вероятно, погонный ремень, о чём он писал Н. А. Зубову: «Прибудет к Вам гренадер с ножем и помочью для закидывания ножа за плечо к удобности в походе и атак пальбою, что прошу Вас наискорее исправить». В рапорте от 7 апреля сообщалось о доставке в Херсон, помимо «винтовальных» и «гладких» карабинов, 1500 «ножей на ратовищах». Этими ножами были вооружены, кроме двух сводных гренадерских батальонов, запорожские казаки, а в 1790 в Туле было изготовлено 5000 ножей для корпуса пеших Малороссийских стрелков. «Ножи на ратовищах» представляли собой довольно широкие однолезвийные клинки, закреплённые на коротких древках. Клинок был с небольшим изгибом. Насколько видно из писем, они предназначались для нанесения колющих и рубящих ударов, а также для прицеливания. К московским совням это оружие никакого отношения не имеет, однако возможна их связь с простонародными совнями или охотничьими ножами, которые укреплялись на недлинном древке[16].

org-wikipediya.ru

Еще 5 самых грозных боевых топоров » Военное обозрение

Боевой топор в умелых руках — средство универсальное: и всадника с коня стащит, и уязвимость в доспехе найдет, и щит разрубит в щепки. Сегодня продолжим наш рассказ о том, какими топорами сражались в прошлом суровые воители во всем мире.

В прошлый раз мы поговорили о пятерке самых известных боевых топоров минувших эпох. Конечно, разнообразие видов этого замечательного оружия этим не исчерпывается. Сегодня мы расскажем о еще нескольких наиболее интересных разновидностях боевых топоров и продемонстрируем, почему со временем они стали буквально универсальным способом сражения в ближнем бою.

Томагавк

Томагавк — боевой топорик североамериканских индейцев. Первоначально tomahawk'ами (английская транслитерация оригинального диалекта индейцев) назывались различные дубинки и палицы, излюбленное оружие аборигенов. После это название перенеслось на металлические топоры, но в некоторых языковых группах сохранялись и собственные обозначения этого оружия.

Томагавки весьма разнообразны. «Лодочный» томагавк характерен обухом с чашечкой для курительных смесей, у «эспонтонного» томагавка клинок перпендикулярен рукояти. Помимо этого, на обухе мог быть закреплен небольшой молоток или дополнительное острие. Часто навершие было украшено заостренным рогом или шипом — получалась миниатюрная алебарда.

Благодаря масс-медиа, многие полагают, что томагавк — оружие исключительно метательное, и что индейцы кидали их залпом, как римские легионеры метали свои пилумы. История и здравый смысл говорят об обратном: томагавк — оружие ближнего боя, и метать его хоть и удобно, но на такой шаг воин пойдет исключительно в случае крайней необходимости.

Франциска

Франциска, как не трудно догадаться из названия, была боевым топором франков и других германских племен. Наибольшее распространение она получила у меровингских франков в V—VI вв. Известны две разновидности франциски: для ближнего боя и для метания.

Топор для ближнего боя насаживался на длинное (метр и больше) топорище, что позволяло брать его как одноручным, так и двуручным хватом, что для секиры весьма важно. Топорище метательных францисок было короче длины руки воина, но все же заметно длиннее, чем у других топоров для метания.

Лохаберакст

Свое название лохаберский топор получил в честь местности Лохабер, что на территории Шотландии. Длинный пехотный топор напоминает бердыш: полутораметровое древко венчает длинное (до 50 см), ровное лезвие, больше похожее не на секиру, а на алебарду. Часто край лезвия был волнистым: как и у фламбергов, это придавало оружию отличные режущие свойства и позволяло буквально пропиливать наиболее тонкие участки доспеха.

Учитывая обилие тяжелобронированных боевых единиц в армиях XIV—XVI вв.еков, популярность лохаберакста весьма объяснима. К обуху часто крепился крюк, которым можно было стаскивать всадников из седел и выдергивать пехотинцев из плотного строя. Подобная универсальность делала оружие незаменимым: бытует мнение, что алебарда появилась именно как эволюция лохаберского топора.

Алебарда

Фактически, алебарда — уже не классический боевой топор, а самостоятельный подвид древкового холодного оружия. Ее характеризует в первую очередь комбинированная боевая часть: помимо рубящего края топора, навершие алебарды украшал длинный граненый наконечник копейного острия, а обух снабжался крюком или шипом-противовесом. Длинное (1,5−2,3 метра) древко делало алебарду отличным оружием против конницы: ощетинившийся алебардами отряд мог остановить даже тяжелобронированную конницу на полном скаку.

Как и в случае лохаберакса, популярной алебарду сделала ее универсальность: этим оружием можно и колоть, и рубить, и резать врага, при этом между им и вами сохраняется внушительная дистанция. Протектированная стальными полосками рукоять предохраняла древко от разрубания, но даже без этих мер предосторожности разрубить длинную, гладкую жердь весьма непросто. Существовала и абордажная модификация алебарды: она оснащалась большим крюком и еще более длинным (до 3 метров) древком.

Глефа

Глефа, она же глевия — еще один вид древкового оружия, представляющего собой нечто среднее между копьем и топором. Она состоит из полутораметрового древка и наконечника в форме узкого, вытянутого полумесяца, длина которого достигает 40−60 см. Отличительная особенность глефы — «острый палец», представляющий собой острый наконечник обуха, направленный к лезвию перпендикулярно или под небольшим углом. С его помощью можно было захватить оружие противника или же постараться проткнуть его самого.

topwar.ru

Совна Википедия

Наконечник совни[1]

Совня, совна — термин, введённый А. В. Висковатовым по отношению к древковому оружию типа глефы.

Использование термина Висковатовым

В работе А. В. Висковатова «Историческое описание одежды и вооружения российских войск» 1841 г., в разделе, посвящённом русскому оружию с XIV до второй половины XVII в., даётся следующее определение:

Совня — походила на рогатину, только имела кривую полосу, вместо прямой, и была с одним лезвием, в виде большого ножа.

Это оружие в его книге изображено на двух иллюстрациях. На одной из них наконечник совни изображён вместе с наконечниками рогатин; на другой — ей вооружён всадник поместной кавалерии.

Критика термина

До работы Висковатова термин «совня» по отношению к какому-либо оружию никогда не применялся. Ни в одном письменном источнике он не встречается. Единственное упоминание похожего термина есть в одном из списков I Новгородской летописи под 1234 (6742) годом — когда разбитые литовцы «побегоша на лес, пометавше оружие и щиты и сови (или совни) все от себе». Однако, слово «сови» в рукописи записано неразборчиво, в связи с чем его точное прочтение невозможно[4]. В других же списках данной летописи в этом месте употребляется слово «сулицы».[5]

В XIX веке слово «совня» зафиксировано в одном из русских говоров — оно означало «корзинку, лукошко, из которого сеют хлеб»[6].

Как отмечает А. Н. Чубинский, «совня» — это авторский термин Висковатова, не имеющий отношения к исторической терминологии[7].

Хотя известно достаточно много источников по вооружению русской конницы, не существует ни письменных, ни изобразительных, ни каких-либо других источников, свидетельствующих о возможности применения в ней оружия подобного типа.

Образец оружия, который мог послужить прототипом для рисунков Висковатова, в настоящее время неизвестен. О. В. Двуреченский в исследовании по русскому вооружению конца XV — начала XVII в. отмечает, что подобного оружия, относящегося к данному периоду, в музейных коллекциях нет; более поздние артефакты им не рассматривались[8]. По мнению А. Н. Чубинского, это могла быть пальма XVII века[9].

Использование термина другими авторами

В некоторых источниках «совнями» или «совнами» называются другие типы оружия. Например, в каталоге Оружейной палаты 1914 года так названо крупное копьё XVII века из Большой Государевой Казны[10][8]. В работах Л. П. Яковлева 1860-х годов данный термин использовался для обозначения наконечников знамён, которые представляли собой протазаны и алебарды[11][12]. Он также использовался Н. Е. Браденбургом в каталоге Артиллерийского музея 1877 года[13].

Нож-косарь для колки лучины, конец XIX века.

В ряде работ название «совня» применяется к археологическим находкам. По находкам XVI—XVII веков в Москве, Коломне, Белгороде, Чебоксарах известны ножевидные втульчатые наконечники. Их общая длина составляет 275—397 мм, длина пера — 200—275 мм, ширина — 35—72 мм, а диаметр втулки — 30—47 мм. Похожие предметы бытуют в России до начала XX века и представляют собой инструмент — нож-косарь или секач, используемый для щепания лучины[14], колки углей в печи и других бытовых целей. Тем не менее, некоторые из этих наконечников имеют укреплённую втулку с кантом и заострённое остриё, в связи с чем нельзя исключать, что они могли применяться и в качестве оружия.[8]

А. В. Кулагин использует термин «совня» по отношению к образцу оружия из Угличского государственного историко-архитектурного и художественного музея. Это древковое оружие, которое имеет втульчатый наконечник с коротким изогнутым железком, причём заточена его вогнутая сторона. Наконечник изготовлен из некачественной низкоуглеродистой стали. Оно датируется началом XVII века и связывается со Смутным временем — по предположению Кулагина, оно принадлежало кому-то из рядовых ополченцев.[15]

В. Е. Коршун подвергает сомнению атрибутацию наконечников, найденных Подмосковной археологической экспедицией на селище Тарасовка. Они датируются XVIII—XIX в., один из них является копьём, а два других предстовляют собой втульчатые ножевидные наконечники, которые были атрибутированы экспедицией, как совни. Известно, что один из них имел наваренное лезвие. В. Е. Коршун предлагает собственную атрибутацию ножевидных наконечников — по его мнению, они принадлежали простонародному оружию, известному как ласка. Это оружие имело недлинную рукоять — 1—1,5 м, и наконечник произвольной формы, как с односторонней заточкой, так и, что чаще, обоюдоострый. Оно использовалось в крестьянских боевых артелях.[16][17]

ГОСТ Р 51215-98 допускает использование термина «совна» по отношению к оружию типа глефы, имеющего железко с лезвием на вогнутой[A] стороне.[18]

Примечания

Комментарии

  1. ↑ Однако, нагината, имеющая лезвие на выпуклой стороне, в данном ГОСТе определена как разновидность совны.

Источники

  1. ↑ Илл. 67. // Историческое описание одежды и вооружения российских войск, с рисунками, составленное по высочайшему повелению: в 30 т., в 60 кн. / Под ред. А. В. Висковатова. — Т. 1.
  2. ↑ Илл. 92. // Историческое описание одежды и вооружения российских войск, с рисунками, составленное по высочайшему повелению: в 30 т., в 60 кн. / Под ред. А. В. Висковатова. — Т. 1.
  3. ↑ Историческое описание одежды и вооружения российских войск, с рисунками, составленное по высочайшему повелению: в 30 т., в 60 кн. / Под ред. А. В. Висковатова. — Т. 1. — С. 66.
  4. ↑ Летописец Новгородский, начинающийся от 6525 (1017) году, и кончащийся 6860 (1352) годом. — М.: Синодальная типография, 1819. — С. 153. — 224 с.
  5. ↑ Чубинский А. Н. К вопросу о русских названиях древкового средневекового оружия. — С. 311.
  6. ↑ Чубинский А. Н. К вопросу о русских названиях древкового средневекового оружия. — С. 335. прим. 10.
  7. ↑ Чубинский А. Н. К вопросу о русских названиях древкового средневекового оружия. — С. 311—312.
  8. ↑ 1 2 3 Двуреченский О. В. Холодное наступательное вооружение Московского государства.
  9. ↑ Чубинский А. Н. К вопросу о русских названиях древкового средневекового оружия. — С. 335. прим. 11.
  10. ↑ Арсеньев В., Трутовский В. Путеводитель по Оружейной палате. — М., 1914. Под номером 5644.
  11. ↑ Древности Российского Государства. Дополнение к III отделению. «Русские старинные знамёна». Лукиан Яковлев (помощник директора Оружейной палаты). Москва, Синодальная типография, 1865.
  12. ↑ Чубинский А. Н. К вопросу о русских названиях древкового средневекового оружия. — С. 312.
  13. ↑ Н. Е. Бранденбург. Исторический каталог С.-Петербургского Артиллерийского музея. Часть I. 1877. В каталоге под номером CLXX.
  14. ↑ Лучина // Толковый словарь живого великорусского языка : в 4 т. / авт.-сост. В. И. Даль. — 2-е изд. — СПб. : Типография М. О. Вольфа, 1880—1882.
  15. ↑ Кулагин А.В. Осада Углича. — Углич: Историко-музыкальный музей «Угличские звоны», 2008. — С. 21. — 47 с.
  16. ↑ Коршун В. Е. Воинские союзы на Руси // Независимая газета. — 2004. — 24 сентября.
  17. ↑ Иванов М. К., Коршун В. Е. Найденный клинок - эхо утеряных традиций? // Древности и старина. — 2005. — № 5. — С. 5—7.
  18. ↑ ГОСТ Р 51215-98. Оружие холодное. Термины и определения. / Б.12.1

Литература

  • Двуреченский О. В. Холодное наступательное вооружение Московского государства (конец XV — начало XVII века). Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. — СПб., 2008.
  • А. Н. Чубинский. К вопросу о русских названиях древкового средневекового оружия. Рогатины, копья, сулицы и совни // Война и оружие. Новые исследования и материалы. Труды Седьмой Международной научно-практической конференции. — 2016. — Т. 5. — С. 310—340. — ISBN 378-5-7937-1305-4.

См. также

Ссылки

wikiredia.ru

Совня — Википедия (с комментариями)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Со́вня, совна, совь — древковое оружие с изогнутым однолезвийным наконечником, насаженным на длинное деревянное древко. В широком смысле слова совней называется любое оружие типа глефы с однолезвийным наконечником[2], подобное оружие использовалось многими народами и могло дополняться крюками или шипами. Применительно к русскому оружию данный термин впервые встречается у А. В. Висковатова, который рассматривает совню, как разновидность рогатины[3]. Однако совня, ввиду формы наконечника, обладала не только колющими, но рубящими и режущими свойствами. К её конструктивным аналогам относятся западноевропейское оружие глефа, китайское гуань дао, японская нагината и сибирская пальма.

История

Ранние сведения

Точная дата появления совней на вооружении русского войска неизвестна. Ранние упоминания есть в I Новгородской летописи. В 1234 году новгородцы во главе с князем Ярославом разгромили литовцев, которые побежали, побросав оружие, в числе которого были совни (сови). В ходе этой битвы со стороны новгородцев погибло 10 человек, литовцев — гораздо больше, в том числе у них было отбито 300 коней.[4] Однако есть мнение, что под совнями здесь подразумевали сулицы. Это связано с тем, что в оригинале летописи стёрта буква между со и вни, поэтому употреблённый термин неизвестен[5]. Копья с ножевидным наконечником односторонней заточки также иногда называют совнями, но они были довольно редки. Встречались, в основном, в землях Северо-Западной Руси. Ранние археологические находки таких наконечников на Руси относятся к X веку. К тому же они, как правило, отличаются довольно коротким пером.[6] Такие копья совнями не являются.

Русское царство

Бытование совней на Руси зафиксировано в XVII веке. Наиболее близким оружием, согласно Висковатову, являются относящиеся к тому же периоду типы рогатин с мечевидным наконечником. Совни имели колющее, рубящее и режущее действие. Остриё наконечника было изогнуто вверх, иногда почти под прямым углом. По-видимому преимущественно использовалось в пехоте, где выполняло роль офицерского оружия (в частности сохранилась совня стрелецкого головы)[7][неавторитетный источник?], и в этом плане было аналогом алебард или протазанов. Также совни, согласно реконструкции Висковатова, использовала конница. Однако надо отметить, что в настоящее время не известны письменные или изобразительные источники, подтверждающие применение совней в кавалерии, а сам термин в Московских документах не встречается. В то же время возможно, что похожее оружие могло фигурировать под названием «рогатина». Длина наконечника составляла до 80 см (такой же длины хвостовик), ширина — около 6 см[7]. Однако, в целом, широкого распространения совни не имели, с чем связана их редкость в музеях. Например, в Оружейной палате в 1914 году числилась лишь одна совня XVII века из Большой Государевой Казны под номером 5644[8], в действительности оказавшаяся крупным копьём[9]. В каталоге Артиллерийского музея, составленного в 1877 году, под номером CLXX упоминается совня, украшенная гравировкой с изображением двуглавого орла[10]. Подобного оружия, относящегося к началу XVII века и более раннего времени в музеях нет вовсе[9]. Помимо боевых совней, существовали исключительно субординационные. Например, сохранился прапор XVII века: «Древко крашеное, навершье железное, прорезное копьё, совня длинная и плоская, под нею вырезан венок, и в нём св. Архангел Михаил с мечом в руке»[11].

Изображения, основанные на рисунке Висковатова.

Народное ополчение

Во времена борьбы с польско-шведской интервенцией и позднее совни активно применялись пешими народными ополченцами. Тогда надо было срочно изготовить большое число оружия для ополчения, наконечники изготавливались целиком из низкоуглеродистой стали.[12] В других случаях наконечники ковались качественно, с наварным лезвием из твёрдой стали[13]. Подобные наконечники известны по находкам XVI—XVII веков в Москве, Коломне, Белгороде, Чебоксарах. Их длина составляет 275—397 мм, длина пера — 200—275 мм, ширина — 35—72 мм, а диаметр втулки — 30—47 мм.[9] Похожие предметы бытуют в России до начала XX века, но в некоторых случаях это может быть не совня, а, к примеру, нож-косарь для лучины[14], инструмент для колки углей в печи[15] или что-либо похожее. Тем не менее, по предположению О. В. Двуреченского, некоторые из подобных предметов могли применяться и в качестве оружия, как об этом свидетельствуют укреплённая втулка и заострённый наконечник[9]. Кроме того, ряд историков полагает, что некоторые типы этого оружия — не совня, а её простонародный аналог, возможно, с другим происхождением, известный как ласка. Это оружие отличалось от совни произвольной формой наконечника (чаще — с обоюдоострой заточкой), коротким древком (не более 1—1,5 м), произвольным креплением наконечника к рукояти. Оно сохранилось в артелях до XX века и в вырожденной форме представляло собой нож на небольшом древке.[13] В XVII веке и позднее под влиянием сибирских народов казаки и другие люди, заселявшие Сибирь, нередко использовали пальмы, конструктивно аналогичные совням. Они использовались как боевое и охотничье оружие.

«Нож на ратовище»

В конце XVIII века на вооружении сводных гренадерских батальонов Екатеринославской армии находилось оружие, называемое «ножами на ратовищах». Это оружие было введено по инициативе Потёмкина. 30 марта 1788 года он написал Суворову следующее письмо: «Отправил одного егеря для образца, как быть вооружену баталиону гренадерскому, находящемуся в третьей дивизии. 500 для сего ножей уже к вам отправлено чрез Херсон, а другие 500 отдайте запорожцам. Егеря обучены здесь как прицеливаться с помощью ножа. Выдумка моя ежели вас понравится, я буду рад. Вместо ружей гренадерам дайте карабины, которые стреляют лутче, нежели ружьи, а столько же далеко, будучи легче несравненно и удобнее для заряда скорого. Прикажите пули перелить по калибру карабинов, ружьи от них отобрать, выучить стрелять в цель и ножами, вместо штыков, колоть и рубить вместо сабли». О технике работы ножом он упоминал и в следующем письме от 4 апреля: «Отправляю к тебе, друг сердешной, унтер-офицера Екатеринославского егерского корпуса, который одет и вооружен так, как быть гренодерскому батальону, составленному из рот ярославских и муромских. Прикажи ему перед собой приложиться, утвержаясь на ноже, стоя и на коленках, закинуть ружье за плечо и колоть, и рубить ножем». Суворова новое оружие заинтересовало, и он его модифицировал, добавив, вероятно, погонный ремень, о чём он писал Н. А. Зубову: «Прибудет к Вам гренадер с ножем и помочью для закидывания ножа за плечо к удобности в походе и атак пальбою, что прошу Вас наискорее исправить». В рапорте от 7 апреля сообщалось о доставке в Херсон, помимо «винтовальных» и «гладких» карабинов, 1500 «ножей на ратовищах». Этими ножами были вооружены, кроме двух сводных гренадерских батальонов, запорожские казаки, а в 1790 в Туле было изготовлено 5000 ножей для корпуса пеших Малороссийских стрелков. «Ножи на ратовищах» представляли собой довольно широкие однолезвийные клинки, закреплённые на коротких древках. Лезвие было с небольшим изгибом. Насколько видно из писем, они предназначались для нанесения колющих и рубящих ударов, а также для прицеливания. К московским совням это оружие никакого отношения не имеет, однако возможна их связь с простонародными совнями или охотничьими ножами, которые укреплялись на недлинном древке[16].

Напишите отзыв о статье "Совня"

Примечания

  1. ↑ Илл. 92. // Историческое описание одежды и вооружения российских войск, с рисунками, составленное по высочайшему повелению: в 30 т., в 60 кн. / Под ред. А. В. Висковатова.
  2. ↑ ГОСТ Р 51215-98
  3. ↑ Висковатов, «Историческое описание одежды и вооружения Российских войск», ч.1.
  4. ↑ [litopys.org.ua/novglet/novg07.htm I Новгородская летопись]
  5. ↑ Лѣтописецъ новгородскій, начинающійся отъ 6525 (1017) году, и кончащійся 6860 (1352) годомъ. Москва, в Синодальной типографии 1819 года.
  6. ↑ А. Р. Артемьев, «О редких типах наконечников копий в Новгороде и Новгородской земле», 1990.
  7. ↑ 1 2 [www.tforum.info/forum/index.php?showtopic=2248 ТФорум]
  8. ↑ Путеводитель по Оружейной палате. В.Арсеньев, В.Трутовский. 1914.
  9. ↑ 1 2 3 4 Двуреченский О. В. «Холодное наступательное вооружение Московского государства (конец XV — начало XVII века)», 2008.
  10. ↑ Н. Е. Бранденбург. Исторический каталог С.-Петербургского Артиллерийского музея. Часть I. 1877.
  11. ↑ Древности Российского Государства. Дополнение к III отделению. «Русские старинные знамёна». Лукиан Яковлев (помощник директора Оружейной палаты). Москва, Синодальная типография, 1865.
  12. ↑ [web.archive.org/web/20090830045101/uglitcheskiezvony.narod.ru/KulturaUglitchaXVIIstoletiya.htm Культура Углича XVII столетия]
  13. ↑ 1 2 [nvo.ng.ru/notes/2004-09-24/8_unions.html Воинские союзы на Руси]
  14. ↑ Лучина // Толковый словарь живого великорусского языка : в 4 т. / авт.-сост. В. И. Даль. — 2-е изд. — СПб. : Типография М. О. Вольфа, 1880—1882.</span>
  15. ↑ [kvest-kite.narod.ru/ve/kl.html Найденный клинок — эхо утерянных традиций!?]
  16. ↑ Олег Леонов «Вооружение „потёмкинских“ гренадер. 1786-96» // «Цейхгауз» № 21
  17. </ol>

Ссылки

  • [www.memorandum.ru/viskowatov/T01/pic/[email protected] Русское вооружение с XIV до второй половины XVII столетия. Рогатины и совня.]

Отрывок, характеризующий Совня

– Мой друг, право лучше не будить, он заснул, – умоляющим голосом сказала княжна. Князь Андрей встал и, на цыпочках, с рюмкой подошел к кроватке. – Или точно не будить? – сказал он нерешительно. – Как хочешь – право… я думаю… а как хочешь, – сказала княжна Марья, видимо робея и стыдясь того, что ее мнение восторжествовало. Она указала брату на девушку, шопотом вызывавшую его. Была вторая ночь, что они оба не спали, ухаживая за горевшим в жару мальчиком. Все сутки эти, не доверяя своему домашнему доктору и ожидая того, за которым было послано в город, они предпринимали то то, то другое средство. Измученные бессоницей и встревоженные, они сваливали друг на друга свое горе, упрекали друг друга и ссорились. – Петруша с бумагами от папеньки, – прошептала девушка. – Князь Андрей вышел. – Ну что там! – проговорил он сердито, и выслушав словесные приказания от отца и взяв подаваемые конверты и письмо отца, вернулся в детскую. – Ну что? – спросил князь Андрей. – Всё то же, подожди ради Бога. Карл Иваныч всегда говорит, что сон всего дороже, – прошептала со вздохом княжна Марья. – Князь Андрей подошел к ребенку и пощупал его. Он горел. – Убирайтесь вы с вашим Карлом Иванычем! – Он взял рюмку с накапанными в нее каплями и опять подошел. – Andre, не надо! – сказала княжна Марья. Но он злобно и вместе страдальчески нахмурился на нее и с рюмкой нагнулся к ребенку. – Ну, я хочу этого, сказал он. – Ну я прошу тебя, дай ему. Княжна Марья пожала плечами, но покорно взяла рюмку и подозвав няньку, стала давать лекарство. Ребенок закричал и захрипел. Князь Андрей, сморщившись, взяв себя за голову, вышел из комнаты и сел в соседней, на диване. Письма всё были в его руке. Он машинально открыл их и стал читать. Старый князь, на синей бумаге, своим крупным, продолговатым почерком, употребляя кое где титлы, писал следующее: «Весьма радостное в сей момент известие получил через курьера, если не вранье. Бенигсен под Эйлау над Буонапартием якобы полную викторию одержал. В Петербурге все ликуют, e наград послано в армию несть конца. Хотя немец, – поздравляю. Корчевский начальник, некий Хандриков, не постигну, что делает: до сих пор не доставлены добавочные люди и провиант. Сейчас скачи туда и скажи, что я с него голову сниму, чтобы через неделю всё было. О Прейсиш Эйлауском сражении получил еще письмо от Петиньки, он участвовал, – всё правда. Когда не мешают кому мешаться не следует, то и немец побил Буонапартия. Сказывают, бежит весьма расстроен. Смотри ж немедля скачи в Корчеву и исполни!» Князь Андрей вздохнул и распечатал другой конверт. Это было на двух листочках мелко исписанное письмо от Билибина. Он сложил его не читая и опять прочел письмо отца, кончавшееся словами: «скачи в Корчеву и исполни!» «Нет, уж извините, теперь не поеду, пока ребенок не оправится», подумал он и, подошедши к двери, заглянул в детскую. Княжна Марья всё стояла у кроватки и тихо качала ребенка. «Да, что бишь еще неприятное он пишет? вспоминал князь Андрей содержание отцовского письма. Да. Победу одержали наши над Бонапартом именно тогда, когда я не служу… Да, да, всё подшучивает надо мной… ну, да на здоровье…» и он стал читать французское письмо Билибина. Он читал не понимая половины, читал только для того, чтобы хоть на минуту перестать думать о том, о чем он слишком долго исключительно и мучительно думал.

Билибин находился теперь в качестве дипломатического чиновника при главной квартире армии и хоть и на французском языке, с французскими шуточками и оборотами речи, но с исключительно русским бесстрашием перед самоосуждением и самоосмеянием описывал всю кампанию. Билибин писал, что его дипломатическая discretion [скромность] мучила его, и что он был счастлив, имея в князе Андрее верного корреспондента, которому он мог изливать всю желчь, накопившуюся в нем при виде того, что творится в армии. Письмо это было старое, еще до Прейсиш Эйлауского сражения. «Depuis nos grands succes d'Austerlitz vous savez, mon cher Prince, писал Билибин, que je ne quitte plus les quartiers generaux. Decidement j'ai pris le gout de la guerre, et bien m'en a pris. Ce que j'ai vu ces trois mois, est incroyable. «Je commence ab ovo. L'ennemi du genre humain , comme vous savez, s'attaque aux Prussiens. Les Prussiens sont nos fideles allies, qui ne nous ont trompes que trois fois depuis trois ans. Nous prenons fait et cause pour eux. Mais il se trouve que l'ennemi du genre humain ne fait nulle attention a nos beaux discours, et avec sa maniere impolie et sauvage se jette sur les Prussiens sans leur donner le temps de finir la parade commencee, en deux tours de main les rosse a plate couture et va s'installer au palais de Potsdam. «J'ai le plus vif desir, ecrit le Roi de Prusse a Bonaparte, que V. M. soit accueillie еt traitee dans mon palais d'une maniere, qui lui soit agreable et c'est avec еmpres sement, que j'ai pris a cet effet toutes les mesures que les circonstances me permettaient. Puisse je avoir reussi! Les generaux Prussiens se piquent de politesse envers les Francais et mettent bas les armes aux premieres sommations. «Le chef de la garienison de Glogau avec dix mille hommes, demande au Roi de Prusse, ce qu'il doit faire s'il est somme de se rendre?… Tout cela est positif. «Bref, esperant en imposer seulement par notre attitude militaire, il se trouve que nous voila en guerre pour tout de bon, et ce qui plus est, en guerre sur nos frontieres avec et pour le Roi de Prusse . Tout est au grand complet, il ne nous manque qu'une petite chose, c'est le general en chef. Comme il s'est trouve que les succes d'Austerlitz aurant pu etre plus decisifs si le general en chef eut ete moins jeune, on fait la revue des octogenaires et entre Prosorofsky et Kamensky, on donne la preference au derienier. Le general nous arrive en kibik a la maniere Souvoroff, et est accueilli avec des acclamations de joie et de triomphe. «Le 4 arrive le premier courrier de Petersbourg. On apporte les malles dans le cabinet du Marieechal, qui aime a faire tout par lui meme. On m'appelle pour aider a faire le triage des lettres et prendre celles qui nous sont destinees. Le Marieechal nous regarde faire et attend les paquets qui lui sont adresses. Nous cherchons – il n'y en a point. Le Marieechal devient impatient, se met lui meme a la besogne et trouve des lettres de l'Empereur pour le comte T., pour le prince V. et autres. Alors le voila qui se met dans une de ses coleres bleues. Il jette feu et flamme contre tout le monde, s'empare des lettres, les decachete et lit celles de l'Empereur adressees a d'autres. А, так со мною поступают! Мне доверия нет! А, за мной следить велено, хорошо же; подите вон! Et il ecrit le fameux ordre du jour au general Benigsen «Я ранен, верхом ездить не могу, следственно и командовать армией. Вы кор д'арме ваш привели разбитый в Пултуск: тут оно открыто, и без дров, и без фуража, потому пособить надо, и я так как вчера сами отнеслись к графу Буксгевдену, думать должно о ретираде к нашей границе, что и выполнить сегодня. «От всех моих поездок, ecrit il a l'Empereur, получил ссадину от седла, которая сверх прежних перевозок моих совсем мне мешает ездить верхом и командовать такой обширной армией, а потому я командованье оной сложил на старшего по мне генерала, графа Буксгевдена, отослав к нему всё дежурство и всё принадлежащее к оному, советовав им, если хлеба не будет, ретироваться ближе во внутренность Пруссии, потому что оставалось хлеба только на один день, а у иных полков ничего, как о том дивизионные командиры Остерман и Седморецкий объявили, а у мужиков всё съедено; я и сам, пока вылечусь, остаюсь в гошпитале в Остроленке. О числе которого ведомость всеподданнейше подношу, донеся, что если армия простоит в нынешнем биваке еще пятнадцать дней, то весной ни одного здорового не останется. «Увольте старика в деревню, который и так обесславлен остается, что не смог выполнить великого и славного жребия, к которому был избран. Всемилостивейшего дозволения вашего о том ожидать буду здесь при гошпитале, дабы не играть роль писарскую , а не командирскую при войске. Отлучение меня от армии ни малейшего разглашения не произведет, что ослепший отъехал от армии. Таковых, как я – в России тысячи». «Le Marieechal se fache contre l'Empereur et nous punit tous; n'est ce pas que с'est logique! «Voila le premier acte. Aux suivants l'interet et le ridicule montent comme de raison. Apres le depart du Marieechal il se trouve que nous sommes en vue de l'ennemi, et qu'il faut livrer bataille. Boukshevden est general en chef par droit d'anciennete, mais le general Benigsen n'est pas de cet avis; d'autant plus qu'il est lui, avec son corps en vue de l'ennemi, et qu'il veut profiter de l'occasion d'une bataille „aus eigener Hand“ comme disent les Allemands. Il la donne. C'est la bataille de Poultousk qui est sensee etre une grande victoire, mais qui a mon avis ne l'est pas du tout. Nous autres pekins avons, comme vous savez, une tres vilaine habitude de decider du gain ou de la perte d'une bataille. Celui qui s'est retire apres la bataille, l'a perdu, voila ce que nous disons, et a ce titre nous avons perdu la bataille de Poultousk. Bref, nous nous retirons apres la bataille, mais nous envoyons un courrier a Petersbourg, qui porte les nouvelles d'une victoire, et le general ne cede pas le commandement en chef a Boukshevden, esperant recevoir de Petersbourg en reconnaissance de sa victoire le titre de general en chef. Pendant cet interregne, nous commencons un plan de man?uvres excessivement interessant et original. Notre but ne consiste pas, comme il devrait l'etre, a eviter ou a attaquer l'ennemi; mais uniquement a eviter le general Boukshevden, qui par droit d'ancnnete serait notre chef. Nous poursuivons ce but avec tant d'energie, que meme en passant une riviere qui n'est рas gueable, nous brulons les ponts pour nous separer de notre ennemi, qui pour le moment, n'est pas Bonaparte, mais Boukshevden. Le general Boukshevden a manque etre attaque et pris par des forces ennemies superieures a cause d'une de nos belles man?uvres qui nous sauvait de lui. Boukshevden nous poursuit – nous filons. A peine passe t il de notre cote de la riviere, que nous repassons de l'autre. A la fin notre ennemi Boukshevden nous attrappe et s'attaque a nous. Les deux generaux se fachent. Il y a meme une provocation en duel de la part de Boukshevden et une attaque d'epilepsie de la part de Benigsen. Mais au moment critique le courrier, qui porte la nouvelle de notre victoire de Poultousk, nous apporte de Petersbourg notre nomination de general en chef, et le premier ennemi Boukshevden est enfonce: nous pouvons penser au second, a Bonaparte. Mais ne voila t il pas qu'a ce moment se leve devant nous un troisieme ennemi, c'est le православное qui demande a grands cris du pain, de la viande, des souchary, du foin, – que sais je! Les magasins sont vides, les сhemins impraticables. Le православное se met a la Marieaude, et d'une maniere dont la derieniere campagne ne peut vous donner la moindre idee. La moitie des regiments forme des troupes libres, qui parcourent la contree en mettant tout a feu et a sang. Les habitants sont ruines de fond en comble, les hopitaux regorgent de malades, et la disette est partout. Deux fois le quartier general a ete attaque par des troupes de Marieaudeurs et le general en chef a ete oblige lui meme de demander un bataillon pour les chasser. Dans une de ces attaques on m'a еmporte ma malle vide et ma robe de chambre. L'Empereur veut donner le droit a tous les chefs de divisions de fusiller les Marieaudeurs, mais je crains fort que cela n'oblige une moitie de l'armee de fusiller l'autre.

wiki-org.ru

Совня - это... Что такое Совня?

Наконечник совни

Со́вня, совна, совь — древковое оружие с изогнутым однолезвийным наконечником, насаженным на длинное деревянное древко. В широком смысле слова совней называется любое оружие типа глефы с однолезвийным наконечником[1], подобное оружие использовалось многими народами и могло дополняться крюками или шипами. Применительно к русскому оружию данный термин впервые встречается у А. В. Висковатова, который рассматривает совню, как разновидность рогатины[2]. Однако совня, ввиду формы наконечника, обладала не только колющими, но рубящими и режущими свойствами. К её конструктивным аналогам относятся западноевропейское оружие глефа, китайское гуань дао, японская нагината и сибирская пальма.

История

Ранние сведения

Точная дата появления совней на вооружении русского войска неизвестна. Ранние упоминания есть в I Новгородской летописи. В 1234 году новгородцы во главе с князем Ярославом разгромили литовцев, которые побежали, побросав оружие, в числе которого были совни (сови). В ходе этой битвы со стороны новгородцев погибло 10 человек, литовцев — гораздо больше, в том числе у них было отбито 300 коней.[3] Однако есть мнение, что под совнями здесь подразумевали сулицы. Это связано с тем, что в оригинале летописи стёрта буква между со и вни, поэтому употреблённый термин неизвестен[4]. Копья с ножевидным наконечником односторонней заточки также иногда называют совнями, но они были довольно редки. Встречались, в основном, в землях Северо-Западной Руси. Ранние археологические находки таких наконечников на Руси относятся к X веку. К тому же они, как правило, отличаются довольно коротким пером.[5] Такие копья совнями не являются.

Русское царство

Бытование совней на Руси зафиксировано в XVII веке. Наиболее близким оружием, согласно Висковатову, являются относящиеся к тому же периоду типы рогатин с мечевидным наконечником. Совни имели колющее, рубящее и режущее действие. Остриё наконечника было изогнуто вверх, иногда почти под прямым углом. По-видимому преимущественно использовалось в пехоте, где выполняло роль офицерского оружия (в частности сохранилась совня стрелецкого головы)[6][неавторитетный источник?], и в этом плане было аналогом алебард или протазанов. Также совни, согласно реконструкции Висковатова, использовала конница. Однако надо отметить, что в настоящее время не известны письменные или изобразительные источники, подтверждающие применение совней в кавалерии, а сам термин в Московских документах не встречается. В то же время возможно, что похожее оружие могло фигурировать под названием «рогатина». Длина наконечника составляла до 80 см (такой же длины хвостовик), ширина — около 6 см[6]. Однако, в целом, широкого распространения совни не имели, с чем связана их редкость в музеях. Например, в Оружейной палате в 1914 году числилась лишь одна совня XVII века из Большой Государевой Казны под номером 5644[7], в действительности оказавшаяся крупным копьём[8]. В каталоге Артиллерийского музея, составленного в 1877 году, под номером CLXX упоминается совня, украшенная гравировкой с изображением двуглавого орла[9]. Подобного оружия, относящегося к началу XVII века и более раннего времени в музеях нет вовсе[8]. Помимо боевых совней, существовали исключительно субординационные. Например, сохранился прапор XVII века: «Древко крашеное, навершье железное, прорезное копьё, совня длинная и плоская, под нею вырезан венок, и в нём св. Архангел Михаил с мечом в руке»[10].

Изображения, основанные на рисунке Висковатова.

Народное ополчение

Нож-косарь для колки лучины, конец XIX века.

Во времена борьбы с польско-шведской интервенцией и позднее совни активно применялись пешими народными ополченцами. Тогда надо было срочно изготовить большое число оружия для ополчения, наконечники изготавливались целиком из низкоуглеродистой стали.[11] В других случаях наконечники ковались качественно, с наварным лезвием из твёрдой стали[12]. Подобные наконечники известны по находкам XVI—XVII веков в Москве, Коломне, Белгороде, Чебоксарах. Их длина составляет 275—397 мм, длина пера — 200—275 мм, ширина — 35—72 мм, а диаметр втулки — 30—47 мм.[8] Похожие предметы бытуют в России до начала XX века, но в некоторых случаях это может быть не совня, а, к примеру, нож-косарь для лучины[13], инструмент для колки углей в печи[14] или что-либо похожее. Тем не менее, по предположению О. В. Двуреченского, некоторые из подобных предметов могли применяться и в качестве оружия, как об этом свидетельствуют укреплённая втулка и заострённый наконечник[8]. Кроме того, ряд историков полагает, что некоторые типы этого оружия — не совня, а её простонародный аналог, возможно, с другим происхождением, известный как ласка. Это оружие отличалось от совни произвольной формой наконечника (чаще — с обоюдоострой заточкой), коротким древком (не более 1—1,5 м), произвольным креплением наконечника к рукояти. Оно сохранилось в артелях до XX века и в вырожденной форме представляло собой нож на небольшом древке.[12] В XVII веке и позднее под влиянием сибирских народов казаки и другие люди, заселявшие Сибирь, нередко использовали пальмы, конструктивно аналогичные совням. Они использовались как боевое и охотничье оружие.

«Нож на ратовище»

Солдаты сводных гренадерских батальонов Екатеринославской армии, вооружённые кавалерийскими карабинами и холодным оружием на древках — «ножами на ратовищах». 1788 г.

В конце XVIII века на вооружении сводных гренадерских батальонов Екатеринославской армии находилось оружие, называемое «ножами на ратовищах». Это оружие было введено по инициативе Потёмкина. 30 марта 1788 года он написал Суворову следующее письмо: «Отправил одного егеря для образца, как быть вооружену баталиону гренадерскому, находящемуся в третьей дивизии. 500 для сего ножей уже к вам отправлено чрез Херсон, а другие 500 отдайте запорожцам. Егеря обучены здесь как прицеливаться с помощью ножа. Выдумка моя ежели вас понравится, я буду рад. Вместо ружей гренадерам дайте карабины, которые стреляют лутче, нежели ружьи, а столько же далеко, будучи легче несравненно и удобнее для заряда скорого. Прикажите пули перелить по калибру карабинов, ружьи от них отобрать, выучить стрелять в цель и ножами, вместо штыков, колоть и рубить вместо сабли». О технике работы ножом он упоминал и в следующем письме от 4 апреля: «Отправляю к тебе, друг сердешной, унтер-офицера Екатеринославского егерского корпуса, который одет и вооружен так, как быть гренодерскому батальону, составленному из рот ярославских и муромских. Прикажи ему перед собой приложиться, утвержаясь на ноже, стоя и на коленках, закинуть ружье за плечо и колоть, и рубить ножем». Суворова новое оружие заинтересовало, и он его модифицировал, добавив, вероятно, погонный ремень, о чём он писал Н. А. Зубову: «Прибудет к Вам гренадер с ножем и помочью для закидывания ножа за плечо к удобности в походе и атак пальбою, что прошу Вас наискорее исправить». В рапорте от 7 апреля сообщалось о доставке в Херсон, помимо «винтовальных» и «гладких» карабинов, 1500 «ножей на ратовищах». Этими ножами были вооружены, кроме двух сводных гренадерских батальонов, запорожские казаки, а в 1790 в Туле было изготовлено 5000 ножей для корпуса пеших Малороссийских стрелков. «Ножи на ратовищах» представляли собой довольно широкие однолезвийные клинки, закреплённые на коротких древках. Лезвие было с небольшим изгибом. Насколько видно из писем, они предназначались для нанесения колющих и рубящих ударов, а также для прицеливания. К московским совням это оружие никакого отношения не имеет, однако возможна их связь с простонародными совнями или охотничьими ножами, которые укреплялись на недлинном древке.[15]

Примечания

  1. ↑ ГОСТ Р 51215-98
  2. ↑ Висковатов, «Историческое описание одежды и вооружения Российских войск», ч.1.
  3. ↑ I Новгородская летопись
  4. ↑ Лѣтописецъ новгородскій, начинающійся отъ 6525 (1017) году, и кончащійся 6860 (1352) годомъ. Москва, в Синодальной типографии 1819 года.
  5. ↑ А. Р. Артемьев, «О редких типах наконечников копий в Новгороде и Новгородской земле», 1990.
  6. ↑ 1 2 ТФорум
  7. ↑ Путеводитель по Оружейной палате. В.Арсеньев, В.Трутовский. 1914.
  8. ↑ 1 2 3 4 Двуреченский О. В. «Холодное наступательное вооружение Московского государства (конец XV — начало XVII века)», 2008.
  9. ↑ Н. Е. Бранденбург. Исторический каталог С.-Петербургского Артиллерийского музея. Часть I. 1877.
  10. ↑ Древности Российского Государства. Дополнение к III отделению. «Русские старинные знамёна». Лукиан Яковлев (помощник директора Оружейной палаты). Москва, Синодальная типография, 1865.
  11. ↑ Культура Углича XVII столетия
  12. ↑ 1 2 Воинские союзы на Руси
  13. ↑ Словарь Даля, «Лучина»
  14. ↑ Найденный клинок — эхо утерянных традиций!?
  15. ↑ Олег Леонов «Вооружение „потёмкинских“ гренадер. 1786-96» // «Цейхгауз» № 21

Ссылки

dal.academic.ru