Время мушкетёров. Тактика европейских армий XVII века. Солдаты 17 века


Время мушкетёров. Тактика европейских армий XVII века | Наука

Затем, признав, что дым имеет свойствоВздыматься к небесам, — наполнить имОгромный шар и улететь, как дым!Эдмон Ростан «Сирано де Бержерак»

Чем необычен XVII век? До сих пор среди историков нет единства, к какой эпохе его отнести. Иногда он рассматривается как закат средневековья, иногда как рассвет нового времени. Век начался, когда рыцари в полном вооружении уже выглядели нелепо, но ещё не исчезли с полей сражений, а сквозь разрывы и клубы порохового дыма уже блестели штыки.

В это странное время жили кардинал Ришелье и д’Артаньян; философ, поэт, солдат, безбожник и писатель-фантаст, позже сам ставший литературным персонажем, Сирано де Бержерак; математик и мыслитель-рационалист Рене Декарт; физик и по совместительству автор первого варианта «Новой хронологии» Исаак Ньютон.

Герои «переходной эпохи» — наёмные аркебузир, алебардщик и пикинёр. Пикинёры занимали привилегированное положение

В течение XVI-XVII веков традиционные феодальные армии во всё большей мере сменялись армиями наёмными. Что, впрочем, ещё не означало появления регулярного войска. С одной стороны, короли последовательно предпочитали полностью лояльных (пока жалование выплачивалось в срок) ландскнехтов своевольным вассалам. Такие необходимые для развития капитализма прогрессивные преобразования, как ликвидация феодальной раздробленности и появление централизованных национальных государств, были бы невозможны без концентрации всей военной силы в руках правителя. Но, с другой стороны, капитализм-то был развит ещё очень слабо. И на собранные налоги король постоянное войско содержать не мог. Наёмники (желательно иностранцы, чтобы уж точно гарантировать их независимость от местной знати) набирались только в случае войны, обычно сроком на полгода.

Для ускорения процесса вербовки солдаты нанимались не «поштучно», а целыми сработавшимися коллективами. Уже с собственными командирами и, естественно, с оружием. В промежутках между наймами «банды» (полки) ландскнехтов обычно стояли на территориях карликовых германских государств, занимаясь боевой подготовкой и вербовкой личного состава. Передвижения безработных, а потому «нейтральных» полков по Европе, а также их правовой статус в местах базирования оговаривались в то время специальными законами.

Снаряжение мушкетёра: мушкет, подпорка, кортик, рожок с порохом для полки, несколько зарядцев или рог с порохом для стрельбы. И никаких кавалерийских сапог — ботфортов.

Наёмный солдат получал от своих командиров регулярную плату и обучался действиям в строю, но и только. Оружие, продовольствие и экипировку он приобретал сам. Сам нанимал себе прислугу и заботился о перевозке своего имущества (в результате чего нонкомбатантов в войске оказывалось больше, чем солдат). Сам же он оплачивал и уроки фехтования, если желал научиться владеть оружием. Порядок и боеспособность поддерживались каптенармусами (капитанами-оружейниками), следящими за тем, чтобы бойцы имели положенные по штату оружие и экипировку. Тем, кто пропивал свои пики и шпаги, грозило немедленное увольнение.

Желая привлечь на свою сторону полк, наниматель устраивал смотр. При этом в расчёт принималось не только вооружение, но и средний рост солдат, а также их внешний вид. Солдаты, смахивающие на разбойников или бродяг, не котировались, ибо возникали справедливые опасения, что они именно те, кем кажутся… Из боевых качеств проверялись только строевая подготовка, от которой зависела возможность применить пики, и умение мушкетёров набивать свои «трубы».

Процедура заряжания мушкета: отделить фитиль, высыпать в ствол порох из зарядца, извлечь шомпол из ложа, забить шомполом первый пыж из подсумка, забить шомполом пулю, забить второй пыж, убрать шомпол в ложе, открыть полку и высыпать на неё порох из рожка, закрыть полку, присоединить фитиль… В то время редко делали более одного залпа за сражение.

Экстравагантность военного костюма во многом была связана с низким развитием искусства фехтования. Клинком удары почти не парировали. Вражеские выпады отбивали щитом-баклером или… рукавом

Помимо наёмников элитных, составлявших в XVII веке главную ударную силу армии, существовала ещё и обширная категория бойцов «для числа». Как только начиналась война, к армии за символическую плату присоединялись «охочие люди»: итальянцы, немцы, гасконцы, шотландцы, а также искатели приключений уже неопределимой на глаз национальности. Вооружение их было очень разнообразным: тесаки, кортики, клейморы, алебарды, копья, самопалы, арбалеты, луки, круглые щиты. Некоторые приводили и верховых лошадей класса «Росинант».

Организация у наёмников этого сорта отсутствовала. И быстро привнести её было невозможно. Ведь король не располагал «лишними» сержантами и офицерами. Уже на месте из добровольцев стихийно формировались отряды, скорее заслуживающие именоваться ватагами.

Ввиду нулевой боевой ценности задачи этих формирований обычно сводились к охране тылов и коммуникаций.

В мирное время военные силы государства ограничивались гвардией — фактически телохранителями короля. Хрестоматийными примерами подобных подразделений являлись известные из произведений Дюма королевские мушкетёры и гвардейцы кардинала. Не менее знаменитая (хотя и преувеличенная писателем) вражда между которыми была обусловлена тем, что гвардейцы занимались поддержанием порядка в Париже (в других городах ещё не было полиции), а мушкетёры в свободное от охраны Его Величества время слонялись по улицам и хулиганили.

Мушкетёры восточноевропейского образца

Гвардию не распускали в мирное время, но в остальных отношениях её бойцы ничем не отличались от наёмников. Точно так же они приобретали снаряжение сами (за исключением форменного плаща) и сами же учились владеть оружием. Отряды эти предназначались для выполнения церемониальных и полицейских функций, а потому боеспособность их не выдерживала практических испытаний. Так, в первом же настоящем бою обе роты королевских мушкетёров устремились в конную атаку со шпагами наголо, были разбиты и расформированы. Сражаться ни в конном, ни в пешем строю (то есть крутить «караколе» с мушкетами) соратники д’Артаньяна не умели.

Артиллерия

Пушки XVI-XIX веков крепились на позициях канатами за ступицы колёс или за кольца на лафете ко вбитым в землю кольям. После выстрела они откатывались, гася энергию отдачи.

«Ахиллесовой пятой» артиллерии XVII века являлась не материальная часть, а примитивная организация. На каждую пушку приходилось до 90 человек прислуги. Но почти поголовно это были рабочие-нонкомбатанты.

Перевозили пушку и боекомплект нанятые или мобилизованные гражданские возчики, позицию для неё готовили землекопы. Лишь перед боем к орудию направлялись несколько солдат, часто не имевших никакой подготовки. Они могли заряжать пушку и стрелять из неё (это было несложно). Но наводил по очереди каждое из 12 орудий батареи единственный канонир.

В результате артиллерия хорошо показывала себя в обороне. Благо, конница той эпохи окончательно растеряла боевой пыл, а баталии наползали медленно и печально. Но в наступлении пушки были бессильны. Сменить позицию после начала боя они не могли. Ни возчики, ни их лошади просто не пошли бы под огонь.

К началу XVII века вооружение пехоты было довольно пёстрым. Главную силу войска составляли панцирные отряды пикинёров с 4-5-метровыми «габсбургскими» пиками. Функции лёгкой пехоты выполняли алебардщики и стрелки с аркебузами или арбалетами. В ходу оставались круглые щиты (в том числе и «противопульные» рондаши), тесаки и мечи. На вооружении сохранялись и длинные луки. Они, кстати, использовались англичанами ещё в 1627 году в боях за ту самую Ла-Рошель, под стенами которой геройствовал д’Артаньян.

Основой тактики оставалось наступление «баталиями» — компактными построениями 30 на 30 человек, способными отразить атаку конницы с любого направления. Алебардщики и стрелки прикрывали пикинёров.

Пикинёр в позиции для отражения конной атаки

Основной угрозой пехоте ещё в XVI веке стали пушки. Попадание ядра в баталию влекло огромные потери. Опасность представлял также охват — ведь пики подразделения могли быть направлены лишь в какую-то одну сторону. Поэтому предпринимались попытки усовершенствовать строй. В Испании была изобретена «терция»: построение 20 рядов в глубину и 60 — по фронту. Обойти её было труднее, да и число жертв артиллерийского огня несколько сокращалось.

Но больший успех имело построение колоннами 30 человек в глубину и всего 16 по фронту. Казалось бы, 4 колонны являлись столь же лёгкой целью для вражеских ядер, как и 2 баталии. Но первое впечатление обманчиво. Колонне было проще выбирать дорогу, и простреливаемое пространство она преодолевала значительно быстрее. Кроме того, до конца XIX века пушки не имели механизма наведения по горизонтали. Ориентируясь на борозды, оставляемые на земле рикошетирующими ядрами, командир мог пытаться провести свой отряд между линиями огня двух соседних орудий. Наступление колоннами хорошо зарекомендовало себя и практиковалось более 200 лет.

От кулеврины к пушке

Русские пушки «тощих» пропорций

Уже к началу XVI века технологии позволяли высверливать дульный канал в сплошной бронзовой болванке, а не отливать ствол сразу в виде полой трубы, как это было в эпоху бомбард. Соответственно, можно было обойтись без ввинчивающейся казённой части и заряжать орудие со ствола. Пушки стали намного безопаснее.

Тем не менее качество отливки всё ещё оставляло желать лучшего. Закладывать много пороха в орудие опасались. Для того же, чтобы не слишком проиграть в начальной скорости снаряда, ствол удлинялся до 20-30 калибров. Ввиду этого даже после изобретения «жемчужного» — гранулированного — пороха заряжение пушки занимало много времени. Кулеврина же «осадной мощности» вообще имела 5-метровый ствол, «несовместимый с шомполом». Недостаточным было и рассеяние картечи. Поэтому для самообороны батареи в неё, кроме 8-10 кулеврин, включались 2-4 фальконета.

Массовую отливку орудий под мощный заряд, но со стволом, укороченным до 12-14 калибров, удалось наладить в течение XVII века.

Рыцарские доспехи, правда, в основном уже как турнирное и парадное снаряжение, продолжали совершенствоваться до начала XVII века.

В случае войны король по-прежнему мог рассчитывать на ополчения городов (роль которых, впрочем, сводилась к защите стен) и верных вассалов, выставляющих конницу. Ведь военную обязанность знати никто не отменял. Но боевое значение рыцарства уже с начала XVI века стало сходить на нет. Времена изменились. Помещики теперь подсчитывали доходы от своих имений и уже не стремились участвовать в войнах — разве что по традиции. Да и сами короли меньше всего стремились к тому, чтобы магнаты начали набирать личные армии.

Но конница всё-таки была нужна. Поэтому властители начали прибегать к услугам наёмных рейтаров.

«Рейтар» — это третья (после «рыделя» и «рыцаря») попытка русских выговорить немецкое слово «риттер» — всадник. В европейских языках никакой разницы между рыцарем и рейтаром нет. Её не было и на самом деле. Как рыцарская, так и рейтарская конница состояла преимущественно из бедных дворян, не имевших своих поместий. Только прежде они служили в качестве вассалов некоему крупному феодалу за натуральное довольствие, а в XVI-XVII веках за деньги — всякому, кто заплатит их.

Наём рейтаров, впрочем, редко оправдывал себя. Уже с XVI века кавалерия находилась в глубоком кризисе. Длинные пики не оставляли ей шансов. Наиболее эффективный тактический приём — наезд — стал невозможным. Использовать же кавалерию для фланговых охватов в Европе не умели. Да и не годились тяжеловесные рыцарские клинья для манёвров.

Восточноевропейская тяжёлая кавалерия в XVII веке сохраняла на вооружении копья (так как дело с пикинёрами ей приходилось иметь редко). В целом, она была значительно боеспособнее западной

Временный выход был найден в замене копий на длинные колесцовые пистолеты. Предполагалось, что всадник сможет расстреливать пехоту с безопасного расстояния в 5-10 метров. Неторопливо разъезжающая по полю боя и останавливающаяся для выстрела и заряжания конница наверняка производила неизгладимое впечатление. Но никакой пользы от неё не было. Тяжеловооружённый конный стрелок — это нонсенс. Сравнительно с азиатским всадником «огнестрельный» рейтар оказывался вдесятеро дороже и примерно в такой же пропорции хуже. Ибо преимуществами лёгкой кавалерии (скоростью и массовостью) не обладал.

Всё более широкое применение огнестрельного оружия пехотой сделало неспешные атаки «с пистолетом наголо» и вовсе невозможными. Конницу наконец стали переводить на фланги, чтобы использовать для нападения с холодным оружием на лёгкую пехоту врага. Но и там она не добивалась успеха, как вследствие медлительности, так и потому, что… рейтары скверно ездили верхом! В атаку конница устремлялась шагом, в лучшем случае рысью.

Тесно связанная с искусством конного боя «рыцарская» культура Западной Европы пришла в упадок. Не существовали уже орденские и королевские конные школы, в которых рыцарей учили атаковать клином. Между тем движение «стремя к стремени» галопом и конная рубка требуют хорошей подготовки как всадников, так и лошадей. Рейтарам негде было её приобрести.

У всадников начала XVII века даже не имелось оружия, которым они могли бы пользоваться в движении. Кавалерийская шпага, конечно, была длиннее и тяжелее пехотной, но разрубить шлем ею было нельзя. Попытка же колоть противника с наскоку чревата не только потерей клинка, но и переломом запястья.

Ядро

Так как ядра из камня высекали каменотёсы, а не скульпторы, геометрической строгостью формы они не отличались

«Крепким орешком» для артиллеристов XVI-XVII веков стала проблема снаряда. Каменные ядра, бывшие в употреблении в средние века, уже не соответствовали духу времени. Будучи выпущенными из кулеврины, они при ударе о землю раскалывались и рикошета не давали. Обмотанные верёвкой железные болванки летели намного дальше, но очень неточно. С точки зрения дальности стрельбы лучшим материалом являлся свинец. Но при ударе о землю или крепостную стену мягкий металл расплющивался в тонкий блин.

Оптимальным решением было использование бронзы, сочетавшей твёрдость и упругость с технологичностью. Но такие снаряды стоили бы слишком дорого. Находкой оказался чугун — дешёвый и пригодный для литья металл. Но для его производства требовались доменные печи, поэтому даже в начале XIX века Турция, например, испытывала нехватку чугунных ядер.

Из чугуна, кстати, можно было отлить и сами пушки, хотя при той же мощности их стволы оказывались на 10-15 процентов тяжелее бронзовых. По этой причине до конца XIX века бронза оставалась предпочтительным «артиллерийским металлом». Чугун же позволял изготовлять массу дешёвых орудий для вооружения кораблей и крепостей.

Реформы Густава-Адольфа

В Европе подпорка, снабжённая лезвием и превращённая в бердыш, именовалась «шведским пером». Хотя сами шведы скоро отказались от подпорок вообще

Может сложиться впечатление, что армии XVII века были громоздкими, малоэффективными и избыточно сложными. У правителей той эпохи оно, во всяком случае, сложилось.

Не последнюю роль в этом сыграл технический прогресс. Пушки стреляли всё чаще, потери пехоты росли. Наконец, постепенное вытеснение аркебуз мушкетами, дальность эффективного огня которых превышала 200 метров, делало невозможным прикрытие баталии алебардщиками. Им пришлось бы отойти слишком далеко от пикинёров, а кто бы тогда защитил их самих от вражеской конницы?

В 30-х годах XVII века шведский король Густав-Адольф решился реформировать армию, радикально упростив организацию. Из всех родов пехоты — пикинёров, аркебузиров, арбалетчиков, алебардщиков, мушкетёров, мечников — он сохранил лишь два: мушкетёров и пикинёров. Для снижения потерь от вражеского огня были приняты и менее глубокие построения: для мушкетёров в 4 ряда вместо 10, и 6 вместо 20-30 рядов для пикинёров.

Для повышения мобильности пикинёры были лишены защитного снаряжения, а сами пики укорочены с 5 до 3 метров. Теперь пику можно было не только с трудом удерживать наперевес, зажав тупой конец под мышкой, или упирать в землю, превращая в выставленную на пути вражеской конницы рогатину, но и наносить ею удары. Мушкеты также были значительно облегчены и стали применяться без подпорки.

В России перевооружение по европейскому образцу было начато не при Петре I, а ещё при Алексее Тишайшем. Просто он реформы проводил тихо

Перечисленные меры, конечно, лишили армию Густава-Адольфа иммунитета к атакам конницы. Но, учитывая боевые качества рейтаров, шведы ничем не рисковали. Со своей стороны, король предпринял шаги, направленные на усиление шведской кавалерии. Всадникам запретили использовать доспехи (к тому времени у других народов всё ещё мало отличавшееся от рыцарских лат). От них начали требовать умения атаковать галопом, в строю, холодным оружием. Шведы справедливо полагали, что проблема не в пиках, а в недостаточной манёвренности кавалерии, неспособной обойти баталии.

Наконец, в Швеции армия впервые была переведена на постоянную основу, превратившись в подобие гвардий других государств. Конечно же, это влетало шведам в копеечку, но казну регулярно пополняли контрибуции с побеждённых.

«Реформированная» Швеция, малонаселённая, практически не имевшая в то время городов и вынужденная закупать оружие (но выплавлявшая половину железа в Европе и монопольно снабжавшая Англию и Голландию лесом для строительства кораблей), устроила настоящий террор на континенте. В течение столетия от шведов не было житья. Пока они не узрели под Полтавой кузькину мать.

Полковые пушки

Едва ли не самым радикальным нововведением Густава-Адольфа стало создание полковой артиллерии, произведшей настоящую сенсацию на полях сражений. Причём конструкция пушек не содержала ничего нового: это были самые заурядные фальконеты калибром 4 фунта. Иногда даже использовались кожаные орудия.

Революционной была организация. Каждая из пушек получила упряжку могучих казённых лошадей, постоянно содержавшихся в королевских конюшнях и приученных к грохоту выстрелов и виду крови. А также расчёт из отборных солдат, виртуозно владеющих шомполом и банником. Причём один офицер приходился уже не на 12, а всего на 2 орудия.

В результате пушки, которые до сих пор лишь держали оборону на заранее подготовленной позиции, получили возможность наступать впереди пехоты и даже преследовать противника, осыпая его картечью. Если враг пытался приблизиться, передки подъезжали и отвозили орудия.

* * *

В военном деле XVII век окончился так же, как и начался: досрочно, вопреки календарю. В 80-90-х годах по Европе прокатилась новая волна перевооружений. Облегчённые мушкеты и «шведские» пики спешно сменялись единообразными кремнёвыми ружьями со штыком. В течение нескольких лет армии приобрели тот вид, который практически без изменений и сохраняли до первой трети XIX века. И это была уже другая эпоха.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

www.mirf.ru

Военная история XVI-XVII веков: Современные изображения русской пехоты

Пикинеры солдатских полков. 1653-54 гг. 

Рисунок из книги А. Малова "Московские выборные полки солдатского строя в начальный период своей истории 1656-71 гг." М.: Древлехранилище, 2006 год

Стрельцы в 1613 году. Раскарашеный рисунок из альбома Високватова. Рисунок - отсюда Черно-белый вариант этого рисунка. Рисунок - отсюда Стрелецкий сотник. Автор - С. Кириллов. Рисунок - отсюда Стрелец с саблей. Автор - С. Кириллов. Рисунок - отсюда

Стрелец, вторая половина 16 века. 

"Стрелецкий литаврщик". Рисунок - отсюда

Рисунок из переводного "Оспрея"

1. Стрелец князя Радзивилла 1564 год

2. Русский стрелец, конец 16 века

3. Городской (!!!) пеший казак, начало 17 века

Русская пехота с "вогненным боем" 1550-70-е гг.

1. Выборный дворянин - голова стрелецкого прказа

2. Стрелец полоцского "жилецкого" приказа

3. Боевой холоп в доспехе

4. Городовой казак

Рисунок из журнала "Сержант" № 40. Рисунок - отсюда

Служилые люди Московского государства. Рисунок - М.В. Горелика

Бой под Добрыничами в 1605 году

Битва у Добрыничей. Рисунок - отсюда   Городовой зарайский стрелец и московский стрелец приказа М. Рчинова во время обороны Зарайска в 1610 году. Рисунок  О. Фёдорова. Рисунок - отсюда Епифанские стрельцы 1650-е гг. Рисунок - отсюда

Русские стрельцы. Обложка коробки набора пластиковых фигу фирмы "Звезда"

Стрелец и начальный человек московских приказов. Середина 17 века

Рисунок к статье Р. Паласиос-Фернандеса "Московские стрельцы "Неприменные войска" русского государства XVII века". // Цейхгауз. № 1-1991. Рисунок автора. 

Московские стрельцы в повседневной одежде. 1650-60-е гг.

Рисунок С. Летина из журнала "Империя истории"

Предметы обмундирования и снаряжения стрельцов середины 17 века

Рисунок С. Летина из журнала "Империя истории"

Чины московских стрельцов в парадных "цветных" кафтанах 1670 г. (по акварели "Чертеж изображения в лицах отпуска стрельцов в судах водяным путем на Разина")

1. Полуголова 3-го приказа Федор Лукьянович Яшкин

2. Знаменщик 3-го приказа с сотенным знаменем

3. Голова 3-го приказаз Иван Тимофеевич Лопатин

4 Караульщик головы

Рисунок к статье Р. Паласиос-Фернандеса "Московские стрельцы "Неприменные войска" русского государства XVII века" // Цейхгауз. № 1-1991. Рисунок автора. 

Чины московских стрельцов в парадных "цветных" кафтанах 1670 г. (по акварели "Чертеж изображения в лицах отпуска стрельцов в судах водяным путем на Разина")

5. Выборный стрелец из охраны головы

6. Стрелец

7. Стрелец с "братским" (пятидесятским) знаменем

8. Урядник (пятидесятник)

9. Сотник

10 Барабанщик из малолетних стрельцов

Рисунок к статье Р. Паласиос-Фернандеса "Московские стрельцы "Неприменные войска" русского государства XVII века" // Цейхгауз. № 1-1991. Рисунок автора. 

Чины московских приказов после 1672 года (по Э. Пальмквисту)

1. Голова 1-го приказа Егор Петрович Лутохин

2. Знаменщик с сотеннм знаменем 3-го приказа

3. Стрелец 6-го приказа

4. Стрелец 13-го приказа в походном ("носильном") кафтане

5. Начальный человек (пятисотский или сотник) 3-го приказа

6. Стрелец 6-го приказа

Рисунок к статье Р. Паласиос-Фернандеса "Московские стрельцы "Неприменные войска" русского государства XVII века"// Цейхгауз. № 1-1991. Рисунок автора. 

"Цветное платье" и сотенные знамена московских стрелецких приказов. 1674 г. (по Э. Пальмквисту) Рисунок к статье Р. Паласиос-Фернандеса "Московские стрельцы "Неприменные войска" русского государства XVII века" // Цейхгауз. № 1-1991. Рисунок автора. 

"Цветное платье" и сотенные знамена московских стрелецких приказов. 1674 г. 

Ужасающие стрельцы. Картинка - отсюда

Солдат полка нового строя, наемные пикинер и мушкетер. 

Понятное дело наёмники - на совести автора рисунков  Рисунок - отсюда Копейщик наемных войск начала 17 века. Рисунок - отсюда

Начальные люди или офицеры московских стрелецких полков. 1674 год

Рисунок из альбома Висковатоваили из издания: Брикнер А.Г. История Петра Великого. СПб, 1882-82 г., с. 30

Рисунок - отсюда или отсюда Рядовые стрельцы

Рисунок из издания: Брикнер А.Г. История Петра Великого. СПб, 1882-82 г., с. 30

Стрелец Саввино-Сторожевского монастыря (Звенигород) 1680-е гг.

Рисунок к статье Р. Паласиос-Фернандеса "Московские стрельцы "Неприменные войска" русского государства XVII века" // Цейхгауз. № 1-1991. Рисунок автора. 

Стрельцы с флагом. Рисунок - отсюда Городовой пензенский казак. Черкашенин. 2-я половина 17 века. Художник - О.Федоров. Рисунок - отсюда Новоприбранный солдат конца 1560-х-1660-х гг. в полной солдатской "службе"

Рисунок О.Федорова из книги А. Малова "Московские выборные полки солдатского строя в начальный период своей истории 1656-71 гг." М.: Древлехранилище, 2006 годРисунок - отсюда

Солдат из 4-й шквадроны 2-й тысячи Первого выборного полка А.А. Шепелева с наградным золотым за взятие Старого Быхова. Конец 1659- начало 1660 г. Рисунок О.Федорова из книги А. Малова "Московские выборные полки солдатского строя в начальный период своей истории 1656-71 гг." М.: Древлехранилище, 2006 год Рисунок - отсюда Майор Михаил Кочановский производит смену караула у стен Борисоглебской крепости. На посту - задремавший стрелец на смену которому майор привел "старого" псковского солдата. Около 1666 год. Рисунок О. Федорова. Рисунок - отсюда Русские стрельцы. 17 век. Рисунок - отсюда Стрельцы. Фрагмент картины Владимира Киреева "Стена. Оборона Смоленска". Картина - отсюда Московские стрельцы. Рисунок - отсюда

war16-17.blogspot.com

Униформа армии Речи Посполитой XVI-XVII веков

1

Великий гетман короны Станислав Яблоновский (1682-1702 гг.)Великий гетман короны Станислав Яблоновский командовал флангом польской армии под Веной, а в отсутствие Собеского он становился главнокомандующим.После Вены позиции Яблоновского усилились, и он начал оказывать значительное влияние на развитие польской армии. В 1688-1689 гг. он предпринял попытку реформировать польскую армию. При этом он покусился на «святое», приказав изъять из гусарских частей пики. Это был единственный способ повысить эффективность гусаров, которые обходились казне слишком дорого, тогда как на поле боя практически не играли никакой роли.«Сарматский» чешуйчатый панцирь (karacena) получил свое название от итальянского слова corazzina, также означавшего вид чешуйчатых доспехов. Карацена состояла из металлических чешуй, нашитых на основание из лосиной или оленьей кожи, или закрепленной заклепками на металлическом основании. Такой панцирь стоил целое состояние, его могли позволить себе только очень богатые военачальники. Несмотря на высокую стоимость, боевая ценность карацены была невелика, поэтому ее надевали поверх кольчуги. Неизвестно, использовали ли карацену в боевой обстановке, хотя декоративные элементы «сарматского» стиля на боевых доспехах несомненно имелись. Карацена впервые появилась в 1637 г., хотя популярность приобрела только после победы под Веной и оставалась в употреблении до 1760-х гг. Великолепные карацены изготавливали ведущие польские оружейники в поздний период.Доспехи из краковского Национального музея, сабля из коллекции Чарторыского, булава из ченстоховского казначейства — все принадлежали в свое время Яблоновскому. Пластинки с головой Горгоны восстановлены позднее. Манера ношения леопардовой шкуры показана по портрету того времени. Турецкое седло захвачено под Веной гетманомо Сенявским. Стремена турецкие, вся фурнитура отделана бирюзой, популярной на Востоке, где считалась камнем, защищавшим от ран в бою.

2

Носитель бунчукаНеобычный пример смешанного кольчужно-чешуйчатого панциря из коллекции в Курнике, Польша. Сабля-карабела польского стиля, хотя заимствована у турок. Карабела была обычный парадным оружием в Польше вплоть до XIX в.Штандарт-бунчук происходит от турецкого штандарта-туга, украшавшегося конскими хвостами. Бунчук использовали гетманы и король. В присутствии короля гетман опускал свой бунчук в знак уважения. Носитель бунчука (bunczuczny) — представитель панцерной хоругви. Собеский, например, для охраны своего бунчука держал особый отряд гвардии численностью 200 копий.Польские бунчуки могли иметь разный дизайн, но обычно имелась тенденция украшать его не конскими хвостами, а крыльями. Навершие бунчука обычно украшалось шапкой. Неизвестно, крепились ли шапки к навершию. Этот бунчук использовали гетманы из семейства Любомирских. Обратите внимание на окрашенные перья. Штандарт имел древко длиной около 5 м, навершие диаметром 12 см.

uniforma-army.ru

Военная история XVI-XVII веков: Современные изображения шведской пехоты

Шведский мушкетер в битве под Кирхольмом 1605 года

Вооружен фитильным ружьём и рапирой.

Осада шведами русской крепости. 1496 год.

1 - шведский канонир, 2 - финский арбалетчик, 3 - шведский воин

Шведская пехота 16-17 вв. Рисунок - отсюда

a pikeman of Erik XIV's reign in half armour. 

b crossbowman of the earlier 16th Century. c arquebusier of Erik XIV's reign. Note widely worn fur-trimmed hat. He may be wearing a 'jack'. 

d Swedish soldier of early 16th Century. He wears a pot helmet and may have a breastplate. His odd trousers look almost like cowboy 'chaps'. As well as his peculiar 'knavelspjut' he bears a very large sword - probably a two-hander. 

e 30 Years' War musketeer wearing a very wide skirted buff coat, trimmed in red, and very floppy boots. 

f early 16th Century soldier with spear and crossbow. Felt hat, trousers and boots black, coat white with green trim edged red, leggings white, quiver brown. 

g musketeer of Gustavus Adolphus' period. Sleeveless buff coat, trimmed with ribbon, and boots.

h pikeman of the same period in morion and corselet. He wears a long-skirted buff coat and winter boots. 

i Scot in bonnet, thin trews, and sleeveless buff coat. 

j pikemen, probably end of 16th Century although frilled sleeves seem to have lingered among the Swedes as late as the 30 Years' War

Шведская армия второй половины 16 века, пикинер, мушкетер, рушандир. Картинка - отсюда

Шведский аркебузир XVI века. Рисунок - С. Олейника.

Шведский кнехт в алебардой второй половине XVI века. Рисунок - С. Олейника

Шведская пехота 17 века. Рисунок - отсюда Восточный фронт. Финский мушкетер и разведчик лапландец. Иллюстрации  Ричарда Хука к Оспревскому изданию "Армия Густава-Адольфа. Часть 1. Пехота" (Серия Men-at-arms № 235). Рисунок - отсюда

Диорама, изображающая шведскую пехоту перед боем. Музей шведской армии. 

По дороге на войну. 1626 год. Слева направо - пикинер, капрал мушкетеров, капитан, барабанщик, мушкетер полковничей роты. Иллюстрации  Ричарда Хука к Оспревскому изданию "Армия Густава-Адольфа. Часть 1. Пехота" (Серия Men-at-arms № 235). 

Бой с польскими кораблями в устье реки Висла. 1628 г.

Шведские артиллеристы и король Густав-Адольф (слева). Иллюстрации  Ричарда Хука к Оспревскому изданию "Армия Густава-Адольфа. Часть 1. Пехота" (Серия Men-at-arms № 235). Рисунок - отсюда

Мушкетеры и пикинеры "желтого" полка Старой гвардии в битве при Лютцене 1632 г.

 Иллюстрации  Ричарда Хука к Оспревскому изданию "Армия Густава-Адольфа. Часть 1. Пехота" (Серия Men-at-arms № 235). Рисунок - отсюда Полковник "желтого" полка Старой гвардии, мушкетер и прапорщик королевской гвардейской  роты в битве при Лютцене 1632 г. Иллюстрации  Ричарда Хука к Оспревскому изданию "Армия Густава-Адольфа. Часть 1. Пехота" (Серия Men-at-arms № 235). Рисунок - отсюда Разгром "синей" шведской бригады в битве под Лютценом 1632 г. Иллюстрации  Грэма Тернера к Оспреевскому изданию "Лютцен. 1632" (Серия Campaign № 68). Рисунок - отсюда

Шведские драгуны. В центре - конный егерь. Иллюстрации  Ричарда Хука к Оспревскому изданию "Армия Густава-Адольфа. Часть 1. Пехота" (Серия Men-at-arms № 235). 

Развал армии. Северная Германия и Пруссия 1634-35 гг. Слева направо: ветеран в мундире образца 1633 года, ветеран в полушубке, шведский крестьянский рекрут. 

Иллюстрации  Ричарда Хука к Оспревскому изданию "Армия Густава-Адольфа. Часть 1. Пехота" (Серия Men-at-arms № 235). Рисунок - отсюда Мушкетер желтого полка шведской армии периода Тридцатилетней войны. Рисунок - отсюда Планшет. Мушкетеры желтого полка шведской армии периода Тридцатилетней войны. Планшет - отсюда

Планшет. Мушкетеры Синего полка шведской армии периода Тридцатилетней войны. 

Планшет. Мушкетеры Красного полка шведской армии периода Тридцатилетней войны. 

Мушкетер синего полка шведской армии периода Тридцатилетней войны. Рисунок - отсюда Шотландцы на шведской службе периода Тридцатилетней войны. Рисунок - отсюда Шведский офицер. Осада Ясногорского монастыря. 1655 год. Рисунок - отсюда Середина 17 века. Рисунок - отсюда Пехотинец с алебардой. Рисунок - отсюда Артиллеристы 17 века. Рисунок - отсюда Ну тут все вместе. Рисунок - отсюда

war16-17.blogspot.com

Войска, тактика, вооружение и стратегия войны в 17 веке

Русский царь Петр, шведский король Карл, король Дании Фредерик, польский король Август, король Франции Людовик, Вильгельм Английский, Леопольд Австрийский и большинство других королей и принцев той эпохи рано или поздно всегда выносили свои разногласия на суд войны. В XVII и XVIII столетиях, точно так же, как и в XX, войне отводилась роль международного арбитра в спорах между народами. Соперничество династий, установление границ, право на обладание городами, крепостями, торговыми путями и колониями — все решалось с помощью войны. Как лаконично сформулировал эту аксиому один из молодых придворных Людовика XIV: «Пушки — самые беспристрастные судьи. Их суждения метки, и они — неподкупны».

Численность армий России и Швеции во времена Петра I

На протяжении пятидесяти лет — всю вторую половину XVII века - самой могущественной и вызывавшей наибольшее восхищение в Европе была французская армия. По количеству солдат она намного превосходила любую другую европейскую армию. В мирное время Франция содержала постоянную армию в 150000 человек, а в годы войны численность ее возрастала до 400000. Во время войны за Испанское наследство восемь больших армий под командованием маршалов Франции одновременно вели военные действия в Нидерландах, на Рейне, в Италии и в Испании. Попечением короля и его военного министра Лувуа, французские солдаты были обучены, вооружены и снаряжены лучше всех в Европе. Благодаря таким генералам, как Тюренн, Конде и Ван-дом, им постоянно сопутствовал успех. Сокрушительный удар, который герцог Мальборо нанес маршалу Таллару при Бленхейме (Гохштедте) не без помощи принца Евгения Савойского, сражавшегося на стороне герцога, было первым крупным поражением французских войск, начиная со средних веков*. Это было время, когда численность, огневая мощь и разрушительная сила всех армий стремительно возрастала. По мере того, как энергичные министры финансов увеличивали налоговую основу для содержания армий, становилось возможным выставлять на поле битвы все большее количество войск. В первой половине XVII века в европейских баталиях с обеих сторон могли участвовать не более 25 000 солдат. В 1644 году при Марстон-Муре — решающем сражении гражданской войны в Англии - Кромвель выставил 8 000 человек против равного количества войск Карла I. Шестьдесят пять лет спустя при Мальплаке Мальборо вел 110000 союзных войск против 80 000 французов**. 

* Эта битва произошла в Баварии 13 августа 1704 г. Англичане и австрийцы разбили французов и баварцев.

** Битва при Мальплаке (Фландрия) произошла 11 сентября 1709 года. Австрийский полководец принц Евгений Савойский и английский герцог Мальборо разбили французские войска маршала Виллара.

На вершине своей военной мощи Швеция, при собственном населении в полтора миллиона человек, содержала армию в 110 000 солдат. Петр, даже после роспуска дезорганизованного нерегулярного дворянского ополчения, которое он получил в наследство от Софьи и Голицына, в конечном итоге создал и обучил совершенно новую армию численностью 220 000 человек.

Хотя в эпоху непрерывных войн воинская повинность для всех сословий стала необходимым средством пополнения армейских рядов, большинство армий этого периода все же состояло из профессиональных солдат Многие из них — и офицеры и рядовые — были иностранными наемниками: в то время солдат по собственному усмотрению мог вступить в любую армию и воевать против кого угодно, кроме своего короля. Зачастую короли и принцы, придерживавшиеся нейтралитета, поставляли целые полки наемников для воюющих соседей. Так, во французской армии были швейцарские, шотландские и ирландские полки, в голландской армии — датские и прусские, а в армии империи Габсбургов служили представители всех германских государств. Некоторые офицеры переходили из одной армии в другую с такой же легкостью, с какой современные клерки меняют место работы, но ни те, у кого они служили раньше, ни их будущие наниматели, не видели в этом ничего предосудительного. Мальборо, будучи двадцатичетырехлетним полковником, служил у маршала Тюренна, выступал против голландцев и на большом параде удостоился похвалы самого Людовика XIV. Впоследствии, командуя армией, состоявшей в основном из голландцев, Мальборо чуть было не скинул с трона Короля-Солнце. Некоторое время — до и после вступления Петра на трон — старшие офицеры русской армии почти сплошь были иностранцы; и если бы не они, царь выводил бы на поде боя не войска, а толпу мужиков. Обычно профессиональные солдаты вели военные действия согласно общепринятым правилам. Так, почти без исключений соблюдался сезонный ритм: лето и осень отводились для военных кампаний и сражений, зима и весна — для отдыха, вербовки и пополнения всяческих запасов. В основном эти правила диктовались погодой, Урожаем на полях и состоянием дорог. Каждый год армии Ждали, пока стает снег и зазеленеют луга, чтобы было Достаточно свежей зеленой травы для кавалерийских и обозных коней. В мае и июне, едва подсыхала дорожная грязь, длинные колонны людей и обозов приходили в движение. Проводить маневры, осаждать крепости и ввязываться в сражения генералы имели возможность до октября. К ноябрю, с первыми морозами, войска начинали переходить на зимние квартиры. Эти почти ритуальные правила неукоснительно соблюдались в Западной Европе. Десять лет подряд, пока длилась кампания на континенте во время войны за Испанское наследство, Мальборо ежегодно оставлял армию в ноябре и до весны возвращался в Лондон. В те же самые месяцы старшие французские офицеры возвращались в Париж или Версаль. Давно исчезнувшим атрибутом тех цивилизованных войн были паспорта-пропуски, выдаваемые заслуженным офицерам для проезда по территории неприятеля кратчайшим путем к месту зимнего отпуска. Рядовые, разумеется, подобными привилегиями не пользовались. Для них вопрос о побывке дома до конца войны вообще не стоял. Если им везло, они в течение самых холодных месяцев располагались на постой в городах. Однако гораздо чаще они оказывались в переполненных ветхих казармах и бараках зимних лагерей, где становились добычей стужи. болезней и голода. По весне свежие пополнения рекрут г восстанавливали потери в рядах.

В то время армии на марше двигались медленно, даже когда их продвижение не встречало препятствий. Немногие армии могли пройти в день более десяти миль, обычный же дневной переход составлял пять. Исторический бросок Мальборо от Нидерландов вверх по Рейну в Баварию перед сражением при Бленхейме в то время сочли «молниеносным» — 250 миль было пройдено за пять недель. Обычно движение замедляла артиллерия. Лошади, с трудом тянущие тяжеленные, громоздкие пушки, колеса которых оставляли на дорогах устрашающие рытвины, просто не могли двигаться быстрее.

Армии продвигались длинными колоннами, батальон за батальоном; впереди и по флангам кавалерийский заслон, в хвосте подводы, фуры и зарядные ящики для пушек. Обычно армия пускалась в путь с восходом солнца и становилась на бивуак под вечер. Ежедневная разбивка лагеря на ночь требовала почти столько же усилий сколько и дневной переход. Нужно было поставить рядами палатки, распаковать поклажу, развести костры для приготовления пищи, наносить воды для людей и животных и отвести лошадей пастись. Если неприятель был неподалеку, место для лагеря приходилось подыскивать особенно тщательно и затем еще сооружать временные земляные укрепления с деревянным частоколом — на случай возможного нападения. А наутро, чуть свет, не успевших отдохнуть людей уже поднимали, и в предрассветном сумраке приходилось сворачивать лагерь и снова грузить все на подводы для следующего дневного перехода.

Разумеется не все, даже самое необходимое, можно было увезти в обозе. Армия численностью от пятидесяти до ста тысяч человек могла содержать, себя, лишь двигаясь по плодородной местности и за счет этого удовлетворяя многие из своих нужд или получая дополнительные припасы водным путем. В Западной Европе большие реки служили главными дорогами войны. В России реки текут на север и на юг, а военные действия русских и шведских войск развивались в направлении восток—запад, поэтому водные пути имели меньшее значение и зависимость армий от вещевых обозов и местного фуражирования была сильнее. В Западной Европе военные кампании велись, как правило, неспешно. Были популярны осады - их явно предпочитали значительно большему риску и неприятным сюрпризам, которые сулило сражение в открытом поле. Осадные операции проводились с ювелирной, почти математической точностью; в любую минуту командующий и одной и другой стороны мог ответить на вопрос, как обстоят дела на данный момент и как они будут развиваться дальше. Людовик XIV был горячим приверженцем осадных операций: тут не было опасности потерять большую армию, созданную ценой немалых усилий и огромных затрат. К тому же они позволяли и ему самому поучаствовать в Марсовых забавах без риска для жизни. И наконец, в распоряжении Короля- Солнце был крупнейший в истории военного дела мастер фортификации и осадного искусства

—   Себастьен де Вобан. Служа своему государю, он успешно провел осаду пятидесяти городов и везде добивался успеха, а построенные им укрепления считались образцовыми на протяжении всего столетия. Вдоль всей границы Франции выросла густая сеть крепостей — от отдельных сугубо военных фортов до больших укрепленных городов. Все эти крепости, идеально приспособленные к особенностям местности, не только великолепно соответствовали своему назначению, но были подлинными произведениями искусства. Обычная их форма — гигантская звезда, при этом каждая стена располагалась так, что была защищена от продольного (анфиладного) артиллерийского или, по меньшей мере, мушкетного флангового огня. Каждый угол звезды представлял собой самостоятельный форт с собственной артиллерией, гарнизоном, тайными ходами для неожиданных вылазок. Могучие каменные стены были окружены рвами в двадцать футов глубиной и сорок футов шириной, также выложенными камнем, перед которыми наступавшая пехота чувствовала себя очень неуютно. Когда строились эти крепости, французские армии вели наступательные действия, и эти исполненные грозного величия сооружения с массивными, украшенными золочеными королевскими лилиями воротами, предназначались не для пассивной обороны, а для того, чтобы служить опорными пунктами французских полевых армий. Впоследствии, когда войска Мальборо рвались к Парижу и Версалю, укрепления Вобана сохранили Людовику его трон. Сам Король-Солнце отдавал должное своему маршалу: «Город, обороняемый Вобаном, неприступен; город, осаждаемый Вобаном, уже взят»*. 

* Однако когда Людовик XIV сам присутствовал при осаде, Вобану приходилось делить лавры с королем. Как выразился Людовик: «Месье Вобан предложил мне ряд действий, которые я счел наилучшими». 

Тактика ведения войны в 17 веке

Осадные операции под руководством Вобана были подобны безукоризненно поставленным и разыгранным по часам театральным представлениям. Окружив крепость неприятеля, войска Вобана начинали рыть серию зигзагообразных траншей, постепенно подбираясь к стенам. Вобан с математической точностью рассчитывал углы обстрела и располагал окопы таким образом, чтобы огонь со стен крепости практически не наносил урона пехоте, которая подкапывалась все ближе и ближе. Тем временем, артиллерия осаждающих день и ночь вела огонь по укреплениям, заставляя умолкнуть пушки защитников и пробивая бреши в стенах. В момент штурма пехотинцы устремлялись из окопов и, засыпая рвы фашинами — тугими вязанками хвороста, — преодолевали их и врывались в проломы в изрешеченных стенах. Однако осады нечасто достигали этого кульминационного момента. Когда становилось очевидным, что крепость обречена, осажденные, в соответствии со строгим этикетом, которого придерживались обе стороны, были вольны согласиться на почетную капитуляцию, причем не только неприятель, но и их собственное правительство ничего другого в этой ситуации от них и не ждали. Но если нерасчетливые или чересчур пылкие защитники отказывались сдаться, тем самым вынуждая нападавших идти на приступ, теряя время и людей, захваченный город подвергался насилию и разграблению и предавался огню.

Искусство Вобана навсегда осталось непревзойденным. Однако в те времена (как, впрочем, и сейчас) крупнейшие полководцы — Мальборо, Карл XII, принц Евгений — предпочитали вести маневренную войну. Величайшим из них, несомненно, был Джон Черчилль, герцог Мальборо, который с 1701 по 1711 год командовал коалиционными европейскими армиями в войнах против Людовика XIV. Не было сражения, которое бы он проиграл, и не было крепости, которая бы перед ним устояла. За десять лет войны, сражаясь с одним за другим маршалами Франции, он победил их всех, и когда в результате политических изменений в Англии лишился командования, его войска неудержимо двигались сквозь барьер мощных укреплений Вобана прямо на Версаль. Мальборо не довольствовался обычной, ограниченной стратегией того времени, и устремления его простирались много дальше покорения отдельной крепости или города. Он был убежденным сторонником решительных, крупномасштабных действий, хотя бы и сопряженных с большим риском. Его целью было уничтожить французскую армию и посрамить Короля-Солнце на поле боя. Он был готов рискнуть, поставив судьбу провинции, кампании, войны и даже королевства в зависимость от исхода одного дня. Мальборо был наиболее удачливым и разносторонним начальником своего времени. Он был одновременно полевым командиром, главнокомандующим коалиционными войсками, министром иностранных дел и фактическим премьер-министром Англии это примерно то же самое, как если бы он один исполнял обязанности Черчилля, Идена, Эйзенхауэра и Монтгомери во время второй мировой войны.

Но стиль командования Мальборо всегда отличался определенной взвешенностью, умением соразмерить масштабную стратегию и тактические задачи. Самым же напористым и дерзким полководцем того времени был король Швеции — Карл XII. В глазах своих противников, да и всей Европы, Карл был воином, рвавшимся в бой в любой момент, независимо от соотношения сил. Тактике его были присущи стремительность и внезапность. Его импульсивность и жажда боя навлекли на него обвинение в безрассудстве, граничащим с фанатизмом. И, пожалуй, он охотно подписался бы под девизом Джорджа С. Паттона: «Атаковать, только атаковать!»* 

* Паттон, Джордж Смит (1885-1945), американский генерал, участник первой и второй мировых войн, освободитель Франции в 1944 г.

Но в основе атак шведских войск лежала не слепая ярость, а жесткая муштра, железная дисциплина, всеобщая преданность делу, уверенность в победе и превосходная система оперативного управления войсками. Барабаны подавали сигналы, посыльные разносили приказы и командиры подразделений всегда знали, что от них требуется. Любая слабость в собственной армии быстро искоренялась, любая слабость в войсках неприятеля немедленно использовалась. Карл охотно нарушил бы традицию сезонного ведения боевых действий; твердый промерзший грунт лучше выдерживал тяжесть подвод и орудий, да и его солдаты привыкли к морозной погоде — словом, он был готов воевать и зимой. Очевидно, что в маневренной войне преимущество имеет та армия, которая обладает большей мобильностью. Судьба кампании зависела от транспорта и работы тыла в той же степени, что и от генеральных сражений. Все, что могло увеличить мобильность, имело значение; французы, например, были в полном восторге от появления передвижных пекарен, благодаря которым открылась возможность получать свежий хлеб в считанные часы.

Когда армия неприятеля находилась неподалеку, командиры, конечно, были настороже, хотя в XVII и XVIII столетиях сражения редко происходили, если этого не желали обе стороны. Отыскать подходящий плацдарм и произвести необходимое построение людей, лошадей и орудий было совсем непросто. И военачальник, не расположенный вступать в бой, мог легко от него уклониться, укрыв свои силы среди холмов, кустов и оврагов. На то, чтобы привести войска в боевой порядок, уходили часы, и стоило только одному генералу начать построение, как другой, если он не стремился к баталии, мог спокойно отступить. Таким образом, две враждующие армии могли целыми днями находиться в относительной близости, избегая серьезного столкновения.

Когда же оба командира были вынуждены сражаться — например, за контроль над речной переправой или за опорный пункт на главной дороге, — армии занимали позиции в 300-600 ярдах друг от друга. Если позволяло время, та армия, которая намеревалась защищаться (скажем, русские против Карла XII или французы против Мальборо), воздвигала перед линией пехоты надолбы из вбитых в землю заостренных кольев (chevaux de frise), которые в какой-то степени сдерживали атаки наступающей кавалерии. По линии фронта артиллерийские офицеры устанавливали орудия, стрелявшие ядрами весом 3, 6 и 8 фунтов, а тяжелые пушки даже ядрами в 16 и 24 фунта, на 450-600 ярдов вглубь вражеских рядов. Сражение обычно начиналось с артиллерийского обстрела. Град пушечных ядер мог нанести урон, но редко имел решающее значение в бою против опытных и дисциплинированных войск. С поразительной выдержкой солдаты стояли в строю, тогда как в воздухе со свистом проносились ядра и, отскакивая рикошетом от земли, пробивали в их рядах кровавые бреши. В XVII веке полевая артиллерия была значительно усовершенствована шведами. Густав Адольф стандартизировал калибры полевых орудий, и в разгар боя одни и те же боеприпасы могли подходить к любому орудию. Впоследствии, когда внимание к артиллерий стало превращаться в самоцель, шведские генералы сообразили, что артиллеристы нередко забывают о необходимости поддерживать собственную пехоту. Чтобы устранить этот недостаток, каждому пехотному батальону придали по две легких пушки, которые оказывали поддержку солдатам, стреляя прямой наводкой по атакующей этот батальон неприятельской пехоте. Позднее шведы придали артиллерию даже кавалерийским подразделениям.

 

Конная артиллерия была чрезвычайно мобильна — распрячь лошадей, открыть огонь по кавалерии противника и отойти на новую позицию она могла в считанные минуты. Но исход сражения решала не артиллерия и не кавалерия, а пехота. Великие битвы того времени выигрывали пехотные батальоны, построенные фалангами, вооруженные мушкетами, кремневыми ружьями и пиками, а впоследствии багинетами. XVII век принес быстрые перемены в снаряжение и тактику пехоты. Веками старинная пика — тяжелое древко длиной от четырнадцати до шестнадцати футов со стальным острием — была всепобеждающей «королевой сражений». С длинными пиками наперевес ряды пикинеров наступали друг на друга, и исход боя определялся напором ощетинившегося копьями строя. С развитием огнестрельного оружия, прославленная пика стала устаревать. Пика не могла соперничать с мушкетом: мушкетеры вели огонь с безопасного расстояния, выбивая пикинеров из строя. К концу века пикинеры на полях сражений появлялись редко, и их единственным назначением стала защита мушкетеров от кавалерии противника. Всаднику по-прежнему требовалось немалое мужество, чтобы мчаться навстречу барьеру из длинных отточенных пик, но пока атакующий противник не приближался к пикинерам вплотную, от них не было никакой пользы. ОРИ бестолково стояли в строю, косимые огнем артиллерийских батарей и мушкетными пулями, выставив длинные пики и ожидая, когда кто-нибудь сам насадит себя на острие.

Вооружение солдат времён Петра I

Выручил багинет, или штык, с помощью которого мушкет объединил в себе две функции: во- первых, из него по-прежнему можно было стрелять, а во вторых, к стволу крепилось острие, и стоило неприятелю приблизиться, как мушкет превращался в короткую пику. Сначала острие вставляли прямо в мушкетный ствол. Но это мешало вести огонь, и скоро был введен багинет, крепившийся на кольце — в таком виде он продолжал применяться и в нашем столетии. Пехотинец мог вести огонь до сближения с противником, а затем пустить в ход сверкающий штык. Багинет, то есть мушкет с при-мкнутым штыком, появился как раз вначале Северной войны. Драбанты - шведская гвардия - были вооружены багинетами в 1700 году, и за несколько последующих лет их приняло на вооружение большинство армий, включая и русскую.

В конце XVII века был значительно усовершенствован и сам мушкет. Старинное фитильное ружье было громоздким и весило более пятнадцати фунтов*. 

* То есть 6 кг.

Для того, чтобы наводить и удерживать его, мушкетеру был необходим длинный деревянный подсошник с развилкой наверху: его втыкали в землю и, оперев ствол на развилку, целились и стреляли. Чтобы зарядить ружье и произвести всего один выстрел, требовалось выполнить двадцать два отдельных приема, в том числе: засыпать порох, забить пыж и пулю, вставить запал, поднять на плечо, навести с подсошника в цель, зажечь фитиль и поднести его к запальному отверстию. Иногда отсыревший фитиль никак не хотел воспламеняться, и мушкетер, ожидавший, когда же раздастся выстрел, нередки бывал разочарован — если разочарование то чувство, какое испытываешь при виде бегущего прямо на тебя пехотинца или скачущего во весь опор кавалериста.

На смену фитильному замку пришел кремневый, в котором искра высекалась механически, от удара стального кресала по кусочку кремня, и падала прямо в пороховую камеру. Оружие стало полегче, правда, только относительно — теперь оно весило десять фунтов, что позволяло обходиться без подсошника, а количество приемов, необходимых для выстрела, сократилось вдвое. Хороший стрелок мог произвести несколько выстрелов в минуту. Кремневый мушкет вскоре стал стандартным вооружением пехоты во всех западных армиях. Только русские и турки продолжали изготавливать неуклюжие фитильные пищали старого образца, что явно не способствовало усилению огневой мощи их пехоты.

Пехота, оснащенная новым оружием — кремневым мушкетом с примкнутым штыком — стала высокоэффективной, грозной, а очень скоро и ведущей силой на полях сражений. Багинет не просто соединил в себе два вида оружия — возникло новое оружие, не такое неуклюжее, как пика, и мобильность пехоты с его появлением значительно возросла. Увеличение скорострельности потребовало разработки новых тактических приемов и боевого порядка, чтобы максимально использовать возросшую огневую мощь. Кавалерия, которая веками господствовала на поле боя, теперь отступила на второй план. Мальборо первый сумел оценить и использовать новые преимущества пехоты. Английских солдат учили быстро разворачиваться из колонн в шеренги и, взвод за взводом, вести непрерывный, методичный огонь. Поскольку теперь меньшим числом людей можно было добиться той же интенсивности огня, личный состав батальонов сократился и ими стало легче управлять. Командование и контроль за выполнением приказов упростились и ускорились. Для того, чтобы иметь возможность одновременно навести на неприятеля как можно больше стволов, равно как и для того, чтобы уменьшить глубину мишени для вражеской артиллерии, пехота стала растягиваться по флангам, что, в свою очередь, расширяло саму линию фронта. Все действия солдата должны были быть доведены до безошибочного автоматизма, и с этой целью в мирное время проводились бесконечные учения. А испытание наступало в тот леденящий сердце момент, когда на мушкетеров накатывалась волна вражеских всадников с поднятыми клинками и времени перезарядить мушкеты уже не было.

Именно благодаря существенно возросшей огневой мощи пехоты, к началу XVIII века поле боя стало более опасным местом, чем когда-либо прежде. Уничтожать людей смертоносными мушкетными залпами было куда проще, чем сходиться вплотную и сражаться врукопашную — как это приходилось делать на протяжении веков. Раньше нормальными потерями считались десять процентов личного состава, теперь эта цифра резко подскочила. Несмотря на то, что пехота стала господствовать на поле сражения, ее собственная безопасность зависела от соблюдения идеального порядка. Если пехотинцы удерживали строй и не давали его прорвать, они своим опустошительным огнем могли нанести огромный урон атакующей кавалерии. Да и сама жизнь пехотинцев зависела от сохранения строя: вокруг вихрем кружила неприятельская кавалерия, готовая при малейшем ослаблении боевых порядков смять ряды и втоптать пехоту в пыль.

Организация боя — поддержание боевого порядка в многотысячном войске, прибытие необходимых формирований в нужное время и в нужное место, и все это под вражеским огнем — сама по себе сложнейшая задача. Природа тоже частенько устраивала полководцам какой-нибудь подвох — трудно было не наткнуться на перелесок, канаву, а то и просто изгородь, которые мешали движению колонн и могли сломать построение. Но как бы ни складывалась обстановка, спешить было нельзя. Продвигаться в зону смертоносного огня неприятеля приходилось медленно, но верно; поспешность могла нарушить скоординированность действий армии. Нередко, даже когда солдаты падали один за одним, приходилось останавливать наступавшую колонну, чтобы восстановить нарушенный строй или дать возможность параллельной колонне с ней поравняться.

За редкими исключениями, удача сопутствовала полководцам, предпочитавшим наступление. Мальборо неизменно начинал сражение атакой, направленной на самый сильный участок боевых порядков противника. Как правило, он использовал для этой цели собственную, великолепно обученную английскую пехоту. Встревоженный неприятельский командир начинал стягивать на атакуемый участок все новые резервы, но Мальборо не снижал и даже усиливал натиск, не считаясь с потерями. Наконец, когда другие участки вражеской обороны оказывались сильно ослабленными, Мальборо бросал в бой свои резервы, направляя лавину кавалерии на какой-нибудь особенно оголенный отрезок неприятельского фронта. И вот, в который раз оборона противника прорвана, и герцог с триумфом проезжает по полю боя.

Однако, если на первое место ставить стремительность и напор атаки, то лучшими пехотинцами и кавалеристами в Европе были не англичане, а шведы. Шведские солдаты вообще не были приучены думать ни о чем, кроме наступления. Если противник каким-то образом перехватывал инициативу и сам начинал наступать, шведы немедленно устремлялись ему навстречу, чтобы сорвать наступление контратакой. В отличие от английской армии Мальборо, пехотная тактика которой была основана на максимальном использовании огневой мощи, шведы в атаке полагались на armes blanches — холодное оружие. Как пехота, так и кавалерия огню мушкетов и пистолетов предпочитали ближний бой, в котором все решали клинок и штык.

Зрелище было устрашающее. Медленно, методично, молча, под грохот барабанов продвигалась вперед шведская пехота, не открывая огонь до последней минуты. Сблизившись с противником, колонны разворачивались, и на поле боя вырастала стена желто-голубых мундиров в четыре шеренги глубиной. Строй замирал, грохотал залп, и со штыками наперевес шведы врывались в дрогнувшие ряды неприятеля. Прошло немало лет, прежде чем русские воины Петра научились отражать неудержимо атакующих шведов. Непревзойденная мощь шведской атаки была обусловлена религиозным фатализмом, с одной стороны, и непрерывной муштрой, с другой. Все — от короля до солдата — верили в то, что «Господь никому не позволит пасть в бою, покуда не придет его час». Эта убежденность порождала неколебимое мужество, а месяцы и годы, проведенные на плацу под звуки строевых команд, обеспечивали шведской армии такую маневренность и сплоченность, что сравниться с ней не мог никто,

Роль пехоты и кавалерии в войне со Швецией

Несмотря на возросшую роль пехоты в качестве решающего рода войск, действия кавалерии по-прежнему наполняли драматизмом картину боя: стоило противнику дрогнуть, кавалерия прорывала его ряды и добывала победу. Легкая кавалерия служила для прикрытия армии, разведки, фуражировки и внезапных набегов на неприятеля. Русские для этих целей использовали казаков, а турки — татар. У шведов одни и те же кавалерийские части участвовали и в боях и во вспомогательных операциях. Тяжелая регулярная кавалерия была организована в эскадроны численностью в 150 человек: кавалеристы носили кирасы, прикрывавшие спину и грудь, и были вооружены палашами и пистолетами, которые пускались в ход, если эскадрон попадал в засаду. В большинстве армий того времени кавалерию обучали тактическим маневрам не менее тщательно и строго, чем пехоту. Но существовали факторы, ограничивающие возможности ее применения. Одним из них, безусловно, являлся ландшафт: для действий кавалерии необходимы мягкий рельеф и открытое пространство. Другим фактором была выносливость лошади: даже самые лучшие кавалерийские кони не могли выдержать больше пяти часов напряженной схватки. Был и еще один фактор — усиление пехотного огня. Кавалерии приходилось держаться начеку, учитывая возросшую меткость и скорострельность кремневых мушкетов. И Мальборо, и Карл XII посылали кавалерию в бой только в решающий момент, когда она, как ударная сила, могла прорвать распадающиеся вражеские ряды, атаковать с флангов наступающую пехоту или, преследуя противника, превратить его отступление в разгром.

Хотя возможности применения кавалерии и были ограничены, время ее славы еще далеко не миновало. До битвы при Ватерлоо, с ее массированными кавалерийскими атаками, оставалось целое столетие, а до атаки английской легкой бригады под Балаклавой — полтораста лет*. Кавалеристы составляли от четверти до трети численности всех армий, а в шведской армии их процент был еще выше. Карл обучал свою кавалерию идти в атаку сомкнутым строем. Шведские конники надвигались на неприятеля медленной рысью, построившись плотным клином. Клин имел глубину в три шеренги и прорывал ряды кавалерии или пехоты противника подобно широченной стреле, послушной воле командира.

* Сражение под Балаклавой произошло 13 октября 1854 года во время Восточной (Крымской) войны 18531856 гг. Примечательно эффектной атакой бригады английской легкой кавалерии лорда Кардигана, которая привела к поражению русских гусар. В свою очередь, англичане не выдержали удара русских и потеряли почти половину своих солдат и офицеров, большая часть которых принадлежала к английской аристократии.

Если наблюдать кавалерийскую атаку издали, война могла бы показаться великолепным зрелищем: по открытому полю мчатся всадники в разноцветных мундирах, клинки и кирасы сверкают на солнце, вымпелы и флаги реют на ветру. Но для участников битвы это поле — место кровавой резни, подобие ада: пушки грохочут и извергают пламя, пехотинцы по команде заряжают ружья и стреляют, изо всех сил пытаясь удержать строй, а возле их ног корчатся в агонии изувеченные товарищи; верховые на полном скаку обрушиваются на линию пехоты: крики, вопли, стоны; кто-то пытается подняться и падает, всадники в исступлении полосуют отточенными клинками всякого, кто попадется под руку; пешие почти вслепую яростно колют штыками — кому-то достался удар в спину, кому-то в грудь; мгновенная острая боль, последняя вспышка удивления, осознание того, что случилось, и хлынувший из раны поток алой крови; бегут люди, мечутся кони, потерявшие всадников, и надо всем этим медленно ползут тяжелые облака слепящего, удушающего дыма. А когда смолкала канонада и рассеивался дым, взору открывалось пропитанное кровью поле, слышались стоны и крики раненых. Тут же лежали те, кто утих навеки, устремив в небо невидящие глаза. Таким образом разрешались противоречия между народами.



biofile.ru

Полки «Иноземного строя» - это... Что такое Полки «Иноземного строя»?

Полки «Иноземного строя» (полки «нового строя», войска «нового строя») — воинские части, сформированные в XVII веке в России из «охочих» вольных людей, казаков, иностранцев и других, позже и из даточных людей по образцу (организации, обучению) западноевропейских армий. В конце XVII — начале XVIII веков эти полки были использованы при формировании регулярной русской армии.

Первая организация

Ратные люди солдатского строя «Учение и хитрость ратного строения пехотных людей». 1647[1]

В начале XVII века для борьбы с польским войском нанимались войска со всей Европы, но пользы от них было немного. В частности, в Тверском сражении 11 июля 1609 года французская и немецкая конница не выдержала атаки польско-литовских гусар и обратилась в паническое бегство, понеся тяжёлые потери. Но немецкая и шведская пехота, находящаяся в центре, выдержала и стойко отразила польскую атаку. Михаил Скопин-Шуйский обратил внимание на их качества и решил организовать русское войско по нидерландскому образцу, которого придерживались и шведы. Оно было собрано в Новгороде и состояло преимущественно из крестьян-ополченцев, насчитывало 18 000 человек. Это войско обучал бельгиец Христиер Сомме. Люди обучались, в частности, военному строю, а также владению оружием. Тактика борьбы с кавалерией подразумевала ряд пикинёров, прикрывавший мушкетёров. Поэтому основным оружием войска были пехотные пики и пищали. Полевые укрепления, игравшие важную роль и в нидерландской, и в русской тактике, ополченцы умели строить и без того. В условиях тяжёлого положения в стране необходимые на организацию войска деньги давали с городов, помогали также купцы и посадские люди, а особо значительную помощь оказали монастыри. Новое войско было собрано в августе 1609 г. и в сентябре приступило к действиям. Оно смогло одержать несколько крупных побед над поляками, снять блокаду Москвы, вернуть несколько городов и отбросить войска захватчиков. Тушинский лагерь прекратил существовать. Но вскоре Скопин-Шуйский был отравлен, а войско разошлось.

Вторая организация

Упражнения с пикой «Учение и хитрость ратного строения пехотных людей». 1647

Необходимо было вернуть Смоленск, утерянный в войне. Однако войско было ослаблено. Поэтому в апреле 1630 года приступили к формированию полков нового строя. Помощь Руси в этом оказали Швеция и Голландия. Важную роль в их создании сыграл Александр Лесли-младший. В 1631 в Москве было сформировано 2 солдатских полка, в каждом по 1600 человек. Вначале они комплектовались из беспоместных детей боярских, однако те не проявляли интереса к пехотной службе — к сентябрю их записалось лишь около 60 человек. Поэтому в полки разрешили принимать стрелецких детей, «охочих вольных людей», казаков и др., в результате чего к декабрю 1631 численность полков составила уже 3323 человека.

Полками командовали 176 начальных людей — преимущественно, иностранцы. Полки делились на 8 рот во главе с полковником, подполковником, майором и 5 капитанами; в роте было 200 солдат — 120 мушкетёров и 80 копейщиков. К началу 1632 года число солдатских полков достигло 6, а численность — 9000 человек.

В середине 1632 года началось формирование рейтарского полка из дворян и детей боярских. К декабрю численность рядовых рейтар составила 1721 человек. В составе полка была организована драгунская рота. Так что общая численность полка была около 2400 человек. В 1633 году они были отправлены на войну. Вскоре был сформирован отдельный драгунский полк, численностью 1600 человек, из которых 1440 рядовых. Он делился на 12 рот.

В начале русско-польской войны 1632—1634 было сформировано 10 полков нового строя, численностью до 17 000 человек. Они хорошо проявили себя в войне, успешно противостояв численно превосходящей польской армии, однако война окончилась для России неудачно. После войны полки были распущены. Иностранцы, по желанию, могли вернуться домой или остаться на Руси. Причиной этого были экономические трудности.

Третья организация

Томас Томасович Далейль. Английский эмигрант-роялист, генерал русской службы, руководил подготовкой полков нового строя в Новгородском разряде

Вскоре правительство возобновило формирование полков нового строя для охраны южных границ. К осени 1638 года там было сосредоточено 5055 драгун и 8686 солдат. Для формирования солдат пришлось провести принудительный набор даточных людей. Они служили только с весны до осени, а на зиму отпускались по домам. Однако они отличались недостаточным уровнем обучения. Поэтому в 1643—1648 были национализированы некоторые южные сёла и деревни, а их крестьяне — записаны в драгуны. Для обучения туда направились русские начальные люди и вооружение. Однако для пограничной службы крестьяне должны были использовать своих коней и запасы. На севере поступили аналогичным образом, однако массовые наборы привели к разорению селений. Поэтому с 1662 года крестьян тех мест освободили от податей.

Во время русско-польской войны 1654—1667 полки нового строя стали основной частью вооруженных сил. Солдатские и драгунские полки комплектовались из даточных людей на пожизненную службу. Повинность была общегосударственной — солдата брали со 100, а впоследствии — с 20—25 дворов. Ежегодно и ежемесячно им выдавалось денежное и хлебное жалование или надел 12—25 четвертей. Рейтары комплектовались не только из даточных, но и из мелкопоместных и беспоместных дворян и детей боярских и за свою службу также получали денежное жалование, а некоторые и поместья. В ходе войны из состава рейтар выделились конные копейщики — гусары. Все они сами снабжали себя в дорогу. Оружие им либо продавалось, либо давалось бесплатно из казны. В мирное время часть полков распускалась. В середине века более 2/3 командного состава составляли иностранцы, однако все они подчинялись русскому воеводе.

Происходили и переформирования полков. Так, например, в 1658 году Белгородский воевода князь Григорий Ромодановский получил указ царя Алексея Михайловича «тульского драгунского строю Аристова полку Фамендина драгунам быть в рейтарском строе». Бывшим драгунам было положено жалованье «против рейтар», а новообразованная рейтарская шквадрона вошла в состав Большого полка Белгородского воеводы[2].

В 1650-х годах, столкнувшись с превосходными рейтарами шведского короля, русская армия подверглась значительной реформе. Дворянские сотни переводились в рейтарский строй. Шведский опыт оказался особенно полезен ввиду сходства в качествах русской и шведской конницы: «меринки» русских детей боярских, как и скандинавские лошади шведов, проигрывали чистокровным турецким лошадям польской «гусарии», зато государство имело возможность в избытке снабдить своих рейтар огнестрельным оружием, а их полки — подготовленным офицерским составом. Новосформированные рейтары сразу выделились в среде русской конницы выучкой и снаряжением, привлекая к себе внимание иноземцев: «Конница щеголяла множеством чистокровных лошадей и хорошим вооружением. Ратные люди отчетливо исполняли все движения, в точности соблюдая ряды и необходимые размеры шага и поворота. Когда заходило правое крыло, левое стояло на месте в полном порядке, и наоборот. Со стороны, эта стройная масса воинов представляла прекрасное зрелище», — писал польский хронист Веспасиан Коховский в 1660 году[3].

В ходе войны было набрано не менее 100 000 человек; из которых на службе к 1663 году находилось 50—60 тысяч человек в 55 солдатских полках; а в мирное время численность сократилась до 25—30 тысяч. В 1681 было 33 солдатских (61 000 человек) и 25 драгунских и рейтарских (29 000 человек) полков. В конце XVII века они составляли свыше половины всех войск и в начале XVIII века были использованы для формирования регулярной русской армии.

Русские гусары

Первая организация

Вариант боевого построения пехотного полка. «Учение и хитрость ратного строения пехотных людей», 1647

Первые гусарские роты в России появились в Смоленскую войну 1632—1634 годов. Комплектовались они первоначально выходцами из Речи Посполитой.

7 января 1634 года по царскому указу была организована сводная шквадрона «гусарсково да… рейтарсково, да… драгунского строю». В 1650 году гусарские роты были развернуты в тысячный полк «гусарского строя» за счет беспоместных «новиков» из детей боярских. Этот набор «худых» и «непожалованных» служилых людей предопределил их главное несоответствие гусарскому стандарту: русский и польско-литовские гусары стали занимать несопоставимое положение в обществе и армии (по имущественному статусу и знатности). Тогда же к полку была придана драгунская шквадрона в 600 драгун, расписанных в 6 рот, которым были выданы 600 «мушкетов драгунских» и 12 протазанов начальным людям шквадроны[4]. Таким образом, общая численность полка была доведена до 1600 человек, что делало этот полк одним из самых больших в русской армии.

Весной 1654 русские гусары, во главе со своим полковником Христофором Рыльским, торжественно выступают из Москвы и через год уже пропадают из документов. Судя по всему, они не оправдали себя и были переведены в рейтарский строй[5].

Гусарский полк Новгородского разряда князя Хованского

В сентябре 1660 года, после поражения под Полонкой, князь Иван Хованский приказал выбрать из каждого рейтарского полка по 100 рядовых для рот «гусарского строя». В гусары отбирались дворяне «служилые по отечеству» и только состоятельные, ни одного городового дворянина в гусары переведено не было. Гусар получал значительное денежное содержание «для ево тяжелой гусарской службы»[6]. Для подготовки новых гусар был назначен «учитель гусарского строя» Варфоломей (из поляков или литовцев), который стоял вне чиновной системы[6].

К марту 1661 были сформированы три роты гусар, которые возглавляли список первого новгородского полка рейтарского строя. В отличие от польских гусар в русской гусарской роте не было «товарищей» и «почтовых», командовали ротой ротмистр, поручик и прапорщик («хорунжий»). В отличие от рейтар, у новгородских гусар не имелось капралов и подпрапорщиков, так как они не придерживались линейного строя[6].

Первое боевое применение гусар состоялось в октябре 1660 года. Тогда Хованский смелым броском вышел в тыл польско-литовской армии за Днепром. Этим он отвлёк на себя лучшую часть ее конницы и нарушил равновесие сил, установившееся на реке Басе после боёв Чарнецкого, Сапеги и Паца с войском князя Юрия Долгорукова, литовцы были вынуждены спешно отступить оттуда к Шклову[7].

К августу 1661 года гусарские роты были развернуты в полк, который из Оружейной палаты получил «гусарские древки» (копья) и доспехи[7]. «Государь указал гусарские латы и шишаки послать к боярину князю Ивану Андреевичу Хованскому с товарищи… сколько на гусар надобет, и о том в Оружейный приказ послать „память“ — послать 400 лат с наручи и шишаки»[8].

Брандт Ю. «Гусар». Русские гусары были организованы как польские, только на флажках и доспехах вместо крестов изображался золотой двуглавый орел на белом поле

Этот полк стал одним из самых образцовых в Новгородском полку. Во время отступления русской армии после поражения под Кушликами именно гусарам Хованский поручил охрану Государева знамени. За 25 вёрст до Полоцка, возле переправы, отступающей армии пришлось принять еще один бой. «Сотенные люди» и рейтары Хованского навели литовцев на поставленную в лесу пехоту, а атака русских гусар обеспечила победу. Князь докладывал в Москву: «и учал быть бой жестокий… неприятельские люди стали наступать на… ратных пеших людей… чтобы их разорвать и побить, и… пешие люди… стали твердо и не уступили неприятелю места, бились, не щадя голов своих; и мы, взяв гусар и что было с нами всяких чинов твоих ратных людей, скочили на польских людей… и польских людей сорвали и пешим людям вспоможенье учинили. И был бой жестокий с 1 часу дни… польских людей многих побили и с поля сбили, и отошли в целости в Полоцк»[3][8].

В 1662 году этим полком командовал подполковник Никифор Караулов. В полку служили: майор-1, ротмистров-4, поручиков-9, прапорщиков — 2, хорунжих — 3, гусарского строю дворян и детей боярских — 352. Всего 372 человека[8]. К 1662 году полк был увеличен до 405 человек, «гусар новгородцев, тверич, новоторжцев, пскович, лучан, торопчан и пусторжевцев».

В 1673 году полком командовал полковник Кирилл Нарышкин, дед Петра I. В 1678 году его сменил Михаил Тимофеевич Челищев, пожалованный в полковники гусарского строя по именному указу царя Федора Алексеевича. Челищев командовал полком, как минимум, до 1696 года[8].

Полк принимал участие в Крымских походах князя Василия Голицына в 1687 и 1689 годах. Свой боевой путь гусары этого полка закончили уже в Великую Северную войну. Новгородские гусары входили в состав рейтарских полков Ивана Кокошкина, Михаила Франка и Федора Ушакова «из рейтар, копейщиков, гусар и служилых людей сотенной и полковой службы Новгородского разряда». Они сражались в Ингерманландии, у Печерского монастыря и на Ижоре. В конце 1701 года эти полки были расформированы, образовав драгунские части. Последним командиром сводного копейно-рейтарско-гусарского полка был стольник и полковник Яков Челищев. 20 октября 1701 года окольничий и новгородский воевода Пётр Апраксин сформировал Новгородский драгунский полк, в состав которого вошли «сотенные гусары, копейщики, рейтары, набранные в… Бежецкой, Обонежской и Шелонской пятинах и в городах: Твери, Новом Торжке и Старице». Этим актом закончилась история гусарского полка Новгородского разряда XVII века[8].

Внутренняя организация

Ротное знамя 9-й роты солдатского полка. XVII в.[9]

В 1638 году система командных чинов выглядела следующим образом:

  • Старший полковник (А. Лесли)
  • Полковник
  • Подполковник
  • Майор
  • Ротмистр
  • Капитан
  • Поручик
  • Полковой окольничий
  • Полковой обозник
  • Прапорщик
  • Сержант или пятидесятник
  • Ружейный дозорщик
  • Ротный заимщик или ротный квартирмейстер
  • Подпрапорщик
  • Капрал
  • Барабанщик
  • Трубачей

Полками нового строя управляли в Разрядном, Стрелецком, Иноземном, Рейтарском приказах и в Приказе сбора ратных людей.

В числе одного из последних командиров полков иноземного строя достоин упоминания П. Гордон — сподвижник Петра I.

Некоторые полки нового строя и их численность

Пикинёры солдатских полков. 1653—54 г.

Рейтарские полки

  • Рейтарский полк Я. Фанрозербаха (фон Розенбаха) (1658) — 1200 чел.
  • Рейтарский полк С. Скорнякова-Писарева (1658) — 600 чел.
  • Рейтарский полк И. Шепелева (1658) — 600 чел.[10]
  • Рейтарский полк А. Г. Фанстробеля (фон Стробеля) (1659) — 1265 чел.
  • Рейтарский полк В. Змеева (1659) — 1272 чел.
  • Рейтарский полк В. Джонстона (1659) — 1000 чел.
  • Рейтарская шквадрона В. Фангалена (фон Галена)
  • Рейтарская шквадрона И. Саса (бывший «тульского драгунского строя Аристова полк»)

— в двух шквадронах на 1659—1091 чел.[11]

Драгунские (конной и пешей службы) полки

  • Драгунский полк В. Фанзейца (фон Зейца) (1658) — 1251 чел.
  • Драгунский полк Р. Корсака (1658) — 1329 чел.
  • Драгунский полк Х. Гундермарка (1658) — 1299 чел.
  • Драгунский полк Я. Фанзагера (фон Зангера) (1658) — 1121 чел.[10]
  • Драгунский полк Х. Юнгмана (1659) — 768 чел.
  • Драгунский полк С. Брыкина (1659) — 1124 чел.
  • Драгунский полк И. Мевса (1659) — 533 чел.
  • Драгунский полк Я. Гевиша-Фенгобена (Гевиша фон Гобена)(1659) — 510 чел.
  • Драгунский полк Я. Ивалта (1659) — 390 чел.[11]

Солдатские полки

  • Белгородский солдатский полк Ф. А. Фанбуковена (фон Буковена)
  • Яблонский солдатский полк Я. Лесли
  • Солдатский полк Я. Краферта
  • Карповский солдатский полк Я. Фанзагера (фон Загера)

— в четырех полках на 1659 — 4298 чел

  • Солдатский полк (усиленного инженерного назначения) Н. Баумана (1659) — 1500 чел.[11]
  • Усердский солдатский полк Ф. Вормзера (1658) — 1481 чел.;
  • Верхососенский солдатский полк Я. Инвалта (1658) — 1400 чел.
  • Козловский солдатский полк Я. Ронарта (1658) — 1575 чел.[10]

Вооружение

Пехотные латы XVII века

Униформа солдат мало отличалась от стрелецкой — они носили почти такие же кафтаны из цветной лятчины. Пикинёры были вооружены пиками — в 50—60-х годах они закупались в Голландии, а длина ясеневого древка составляла около 4,73 м. Применялись также полупики. Хотя позднее пикинёры, как класс, были упразднены. Солдаты вооружались как импортными, так и отечественными шпагами. Шпага носились на «шпажном ремне». Кроме того, по старинке они комплектовались бердышами, поскольку это было очень удобное и эффективное оружие. В первой половине века, помимо этого, к оружию полков нового строя относились протазаны и алебарды. В солдатских полках использовались латы, состоящие из кирасы и латной юбки, иногда с ожерельем. Поначалу они импортировались, но вскоре начались производиться и в России. В середине XVII века стоимость таких лат, произведённых на тульско-каширских заводах, составляла 2 рубля, что было относительно немного. Используемые шлемы, отмеченные, как «шишаки» — скорее всего, морионы и кабассеты. Однако во второй половине века, когда полки нового строя составляли основную всех вооружённых сил, доспехи в солдатских и драгунских полках не использовались, кроме выборных полков. Солдаты вооружались пищалями или мушкетами. А с 60-х годов появляются также гранатчики, метавшие ручные гранаты массой 0,5—2 кг.

Драгуны были вооружены пищалью или мушкетом, реже — карабином. Они должны были выполнять функции и пехоты, и конницы, но конный бой практически не вели. Из холодного оружия они иногда вооружались шпагой или другим клинковым оружием, а также на их вооружении были драгунские копья, бердыши и даже рогатины.

Рейтары были вооружены карабином и двумя пистолетами, а также саблей (реже — шпагой или палашом). Сабли у рейтар, как и у дворян и детей боярских сотенной службы, были свои, а не выдавались из казны[12].

Оружием гусар были кавалерийские пики («гусарские копьеца») и пистолеты.

Снаряжение рядовых, урядников и начальных людей полков солдатского строя. «Учение и хитрость ратного строения пехотных людей». 1647

Соответственно в коннице также использовались доспехи — рейтарские и гусарские, которые выдавались из казны. В 1640-54 годах в Европе было закуплено более пяти тысяч «лат рейтарских», что позволяло обеспечить полки примерно наполовину. К концу войны с Польшей, когда их производство было налажено на Тульско-Каширских заводах, одоспешенность рейтар возросла. Новгородские рейтары, например, были обеспечены ими полностью: в 1667 во Пскове они сдали в арсенал 1890 шишаков и 2080 лат[12].

Наиболее дорогим был доспех гусарский. Сохранилось описание полного гусарского доспеха из Оружейной палаты: «Латы с нарамками и с наколенками, в лице высподи по три доски прикреплены гвоздьми медными репейчатыми, на передней доске орел двоеглавной с коруною, опушкою около всех лат бархат червчатой, прикреплен гвоздми репейчатыми; привяска и обшит червчатым бархатом, в том числе на верхних по плащу железному, в лице исподние привяски пришиваны золотом пряденым, у передней доски две пряжки медных, у задней одна, гвозди все золочены; наручи в лице в длину по четыре дола поперег протерто, у тех наручей по три доски медных, прикреплены на красном бархате гвоздьми медными золочены, рукавицы бархатные червчатые, на них шиты травы пряденым золотом, шапка чешуйчатая вороненая, на ней десять орлов, наушки медные, на них выбиты лошки, по них дол опушен бархатом червчатым, покреплен гвоздми медными репейчатыми, золочен, полка медная, нос железной, в лице наверху репей медный золочен». Этот доспех и сейчас хранится в Оружейной палате, но с утратами, общий вес доспеха 28,3 кг[8].

В случае необходимости гусары могли использовать и рейтарские латы. Так, например, поступил князь Хованский в 1661 году, когда он не успел получить гусарские латы. Как писал князь: «360 лат у меня в полк приняты. Из этого числа отдано гусаром 91 латы, по нужде на время, покамест по Твоему (царскому) указу присланы будут ко мне гусарские латы, а достальные 269 латы отданы в полк полковника Давыда Зыбина рейтарам… А гусарские латы и шишаки ко мне в полк июля по 7 число не бывали, а гусаром без лат и шишаков и без наручней отнюдь нельзя быть»[8].

14 декабря 1659 года в частях, действовавших на территории Украины, были произведены изменения вооружения. В драгунских и солдатских полках вводились бердыши. Царский указ гласил: «… в салдацских и драгунских во всех полкех у салдатов и драгунов и в стрелецких приказех у стрельцов велел учинить по пике короткой, с копейцы на обеих концах, вместо бердышей, и пики долгие в салдацких полкех и в стрелецких приказех учинить же по рассмотрению; а у остальных салдатех и у стрельцов велел быть шпагам. А бердышей велел учинить в полкех драгунских и салдатских вместо шпаг во всяком полку у 300 человек, а достальным по прежнему в шпагах быть. А в стрелецких приказех бердышей учинить у 200 человек, а достальным быть в шпагах попрежнему»[13].

В 1660 году по указу царя для «солдатцкого строя полку Миколая Бодмана салдатам на 1000 на 319 человеком» из Пушкарского приказа было выделено 8 «пушечек скорострельных с клинем» на лёгких станках, «да под ними 16 колёс на 2 колеса, по 5 пуд железа… адын станок по 3 пуда…».[14]

Знамёна полков иноземного строя

Образцы драгунских, рейтарских и солдатских знамен для Белгородского полка Б. А. Репнина. 1665

Каждая рота имела своё знамя. Первые знамёна изготовлялись из шёлковых тканей. Размеры и вид знамени определял ротмистр по своему желанию.

Олеарий описывает встречу Турского посланника в Москве. У встречавших посланника войск, было шесть знамён. Одно из белого атласа, в лавровом венке написан двуглавый орёл под тремя коронами с надписью Virtute Supero (Доблестью побеждаю). Три знамени голубых с белым: на одном изображён гриф, на другом улитка, на третьем рука с мечом. Одно знамя из красной камки, на нём написана голова Януса. Одно красное знамя без изображений.

Рейтарские знамёна

Знамёна рот рейтарского и копейного строя одинаковые. Каждая рота имела своё знамя. Знамёна изготовлялись из шёлковых разноцветных тканей. Размер стороны знамени — 12 вершков. Знамёна опушались каймой и бахромой. В верхнем левом углу знамени изображался крест с подножием. В середине знамени размещались изображения льва, грифа или зверей. Количество звёзд соответствовало номеру роты. Признаки всегда серебряные. Древки крашеные. Под гротиками повязывались шёлковые шнуры и кисти.

Знамёна рейтарских полковников белого цвета. Обшивались золотой бахромой, признаки и шнуры золотые. В таком виде рейтарские знамёна просуществовали до конца XVII века.

Драгунские знамёна

В драгунских ротах знамёна двух типов: солдатские и драгунские.

В первой половине XVII века драгунские знамёна квадратные, размер стороны от 12 вершков до 1¼ аршина. В центре знамени разцветы — то есть изображения животных. К правой стороне знамени пришивался откос — ткань в форме прямоугольного треугольника. Длина откоса от 1 до 3 аршин. Иногда знамёна имели два откоса.

Полковничье знамя белого цвета. В них часто нашивался двуглавый орёл.

Во время царствования Алексея Михайловича драгунские знамёна были приведены к единому образцу. Знамёна опушались каймой. В центр нашивался крест из угла в угол. К правой стороне пришивалось два хвоста длиной от 2 аршин 12 вершков до 3 аршин.

С 1652 года на драгунских знамёнах признаки начинают писать золотом, серебром и красками.

Древки крашеные, чехлы суконные красного цвета.

В таком виде драгунские знамёна просуществовали до 24 июля 1700 года.

Солдатские знамёна

В каждом солдатском полку было полковое знамя (полковничье), подполковничье и ротные (по числу рот). Все знамёна изготовлялись по указу полковника из тафты и дорогов разных цветов. Длина знамени 3 аршина, ширина 2½ аршина. В середине знамени нашивался крест. Все знамёна в одном полку одинаковые. Отличалось только полковничье знамя — из тафты белого цвета. Солдатские знамёна никогда не имели каймы. Древки крашеные, знамя прибивалось к древку гвоздями. Чехлы суконные.

Во время царствования Алексея Михайловича изменились размеры знамён (длина могла быть от 3 до 4 аршин). В левый верхний угол пришивался 8-ми конечный крест с подножием, количество звёзд означало номер роты в полку. Эти правила строго не соблюдались.

В 1668 году появился новый образец солдатских знамён. В середину знамени вшивался круг, в котором размещалось изображение льва, инрога, грифа и т. д. Эти изображения получают название разцвет. Крест остаётся в левом верхнем углу, звёзды размещаются на полях вокруг круга.

В конце XVII века на знамёнах встречаются изображения гербов городов.

Значки

Значки — разновидность прапора, личный знак нижних чинов: сержантов, фурьеров, каптенармусов. Значки применялись только в полках Иноземного строя. Изготовлялись в полках, вероятно, единого стандарта не имели. Описания значков в архивах Оружейной палаты встречаются с 1685 года.

См. также

Бельские немцы

Примечания

  1. ↑ Устав был написан в Голландии по заказу русского правительства. В качестве иллюстраций использовались европейские гравюры, в частности эта повторяет голландскую гравюру 1615 года
  2. ↑ И. Б. Бабулин «Поход белгородского полка на Украину осенью 1658 года»//Единороъ. Материалы по военной истории Восточной Европы эпохи Средних веков и Раннего Нового времени, М., 2009, вып.1
  3. ↑ 1 2 Курбатов О. А. Морально-психологические аспекты тактики русской конницы в середине XVII века // Военно-историческая антропология: Ежегодник, 2003/2004: Новые научные направления. — М., 2005. — С. 193—213
  4. ↑ Малов А. В. Московские выборные полки солдатского строя в начальный период своей истории 1656—1671 гг. М.: «Древлехранилище», 2006
  5. ↑ Курбатов О. А. Из истории военных реформ в России во 2-й половине XVII века. Реорганизация конницы на материалах Новгородского разряда 1650-х — 1660-х гг./Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук, М., 2002, стр. 114
  6. ↑ 1 2 3 Курбатов О. А. Из истории военных реформ в России во 2-й половине XVII века. Реорганизация конницы на материалах Новгородского разряда 1650-х — 1660-х гг./Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук, М., 2002, стр. 116
  7. ↑ 1 2 Курбатов О. А. Из истории военных реформ в России во 2-й половине XVII века. Реорганизация конницы на материалах Новгородского разряда 1650-х — 1660-х гг./Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук, М., 2002, стр. 117
  8. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 Бабулин И. Б. Гусарские полки в русской армии XVII века // Рейтар. 2004. № 12. С.31-36
  9. ↑ Номеру роты соответствует количество звездочек на знамени
  10. ↑ 1 2 3 Бабулин И. Б. Поход Белгородского полка на Украину осенью 1658 г.//Единорогъ. Материалы по военной истории Восточной Европы эпохи Средних веков и Раннего Нового времени, вып.1, М., 2009
  11. ↑ 1 2 3 Бабулин И. Б. Битва под Конотопом. 28 июня 1659 года. — М.: Цейхгауз, 2009. — ISBN 978-5-9771-0099-1
  12. ↑ 1 2 Курбатов О. А. Русская армия в период 1656-61 гг: Войска «полковой службы» Новгородского разряда в 1656-58 гг (по материалам РГАДА). М., 1998.
  13. ↑ Акты, относящиеся к истории Южной и Западной России, М., 1872, т.7, стр. 317
  14. ↑ Журнал «Родина»

Литература

  • Бабулин И. Б. Полки нового строя в Смоленской войне 1632—1634 гг // Рейтар. — 2005. — № 22.
  • Волков В. А. Войны и войска Московского государства. — М.: Эксмо, Алгоритм, 2004. — ISBN 5-699-05914-8
  • Каргалов В. В. Русские воеводы XVI—XVII в. — М.: Вече, 2005. — ISBN 5-9533-0813-2
  • Малов А. В. Конница нового строя в русской армии в 1630-1680-е годы // Отечественная история. — 2006. — № 1. — С. 121-122.
  • Малов А. В. Государевы выборные Московские полки солдатского строя // Цейхгауз. — 2001. — № 13, 14. — ISSN 0868-801X.
  • Малов А. В. Русская пехота XVII века // Цейхгауз. — 2002. — № 17. — ISSN 0868-801X.
  • Чернов А. В. Вооруженные силы Рyccкого Государства в XV-XVII вв. — М.: Воениздат, 1954.
  • Русские старинные знамёна // Древности русского государства. Дополнения к III отделению / Сост. Лукиан Яковлев. — М.: Синодальная типография, 1865.
  • Журнал «Родина»

dic.academic.ru

Русское войско в XVII в.

Боеспособность русского войска в 17 веке

Организацию и боеспособность русского войска в начале XVII в. («Смутное время») можно оценить по отпору Лжедмитрию I.  Несмотря на то, что центральная власть России проявила беспомощность в организации защиты от захватчиков, русское войско достойно встретило противника. «Смута» еще не отразилась на боеспособности русской огнестрельной рати и ее организационных основах, заложенных в предшествующий период.  13 октября 1604 г. Лжедмитрий I с войском перешел на левый берег Днепра в районе устья Десны. Против самозванца было направлено войско во главе с воеводой Ф.М.Мстиславским. 21 января 1605 г. у с. Добрыничи недалеко от г. Севска между русскими и польско-шляхетским войском произошло решительное сражение. На левом фланге — конница: 2 тыс. поляков и столько же русских. В центре — 4 тыс. пеших казаков, усиленных артиллерий. На правом фланге — 8 тыс. конных казаков. Все войско самозванца насчитывало около 16 тыс. человек. Атаку начинала польско-русская конница — наиболее подготовленная часть войска. Конные казаки должны были сковать левый фланг рати Мстиславского. Центр, состоящий из пехоты и 13 пушек, предназначался для резерва, который в случае неожиданной контратаки мог служить защитой для перестроения. Фланговая атака при ее успехе отбрасывала русскую рать к р. Сев. Польская конница из 7 хоругвей в первой линии и 1 хоругвь совместно с русской конницей, одетой в белые рубахи поверх лат, атаковала правый фланг правительственных войск. Иноземная конница не выдержала атаки и в беспорядке начала отступать. Развивая наметившийся успех, польские хоругви повернули вправо и пошли в атаку на стрельцов. Допустив неприятеля на очень близкое расстояние, русская пехота произвела артиллерийский залп, а затем первые две шеренги (3 тыс. человек), произведя вздваивание, выстрелили из пищалей. Заступив на их места, дали залп и другие две шеренги (3 тыс. человек). Конница поляков, понеся ощутимые потери, в полном беспорядке отхлынула назад. В это время конница левого фланга рати Мстиславского, опрокинув конных казаков, начала общее преследование. Стрелецкая пехота решительно вышла из-за обоза и обрушилась на пехоту противника. Пешее войско самозванца, оставленное без помощи, оказалось в окружении. 500 поляков, пытавшихся укрыться за своей пехотой, были убиты. 

Преследование противника продолжалось на расстоянии 8 км, после чего гонцы от Мстиславского вернули русскую конницу, что спасло Лжедмитрия от пленения. Всего войско самозванца потеряло около 6 тыс. человек, 13 пушек были захвачены московским войском. Правительственные войска потеряли 525 человек. Сражение под Добрыничами свидетельствовало об окончательном утверждении линейной тактики в России. Линейный боевой порядок русских войск имел свои особенности. В отличие от наемных армий Западной Европы, которые вели огневой бой в сомкнутых строях и, сближаясь с противником, делали остановки для заряжания ружей, стрелецкая пехота после залповых выстрелов переходила в атаку, применяя холодное оружие. Петр I, разрабатывая армейский устав в 1700—1702 гг., сообразуясь с привычными действиями стрелецкой пехоты, отказался от стрельбы «нидерфален» (отстрелявшиеся шеренги становились на колени для заряжания ружей). Для стрельбы пехота выстраивалась в 6 шеренг, которые вели огонь вздваивая первые две шеренги. Они, отстреляв, уходили назад, уступая место следующим шеренгам.  Под Добрыничами стрелецкая пехота, ведя оборонительный бой, опрокинула массированным ружейным и артиллерийским огнем конницу противника. Стрельцы умело использовали искусственное укрепление — обоз. В наемных армиях западных стран мушкетеры также прикрывались искусственным палисадом. Но в западноевропейских армиях искусственное ограждение изготовлялось специально выделенными людьми. Стрельцы, развивая опыт применения гуляй-города, сами устраивали укрепление из подручных средств и под его защитой быстро производили перестроения, что способствовало интенсивному ведению залпового огня. В ходе сражения стрельцы, взаимодействуя с конницей, осуществили окружение лагеря противника.  В сражении при Добрыничах наиболее наглядно просматриваются развитие и оформление линейного боевого порядка: центр, состоявший из пехоты, вооруженной огнестрельным оружием, был построен в 8 шеренг. Такое глубокое построение объяснялось недостаточным еще совершенством вооружения. Артиллерия размещалась в интервалах, на флангах и впереди боевого порядка. Конница действовала на флангах. Одновременный залп производили две первые шеренги, вздвоив ряды. Затем следовал залп 3-й и 4-й шеренг, встающих на место первых. Последние 4 шеренги не стреляли. Они составляли резерв и были предназначены для действия холодным оружием. В этом построении заключалось своеобразие тактики стрелецкого войска, которое умело сочетало огневой бой с ударом холодным оружием. Даже гораздо позднее, в конце XVII в., русский публицист И.Т.Посошков, хорошо знакомый с приемами стрельбы и сам в совершенстве воадевший ею, указывал, что нельзя стрелять всем сразу. Должна стрелять половина рядов, а другая быть в запасе и действовать холодным оружием. Он возмущался иностранцами-командирами, которые приказывали воинам стрелять всем сразу. И.Т.Посошков писал: «...Что за повычай древний солдатской, что только ладят, чтобы все вдруг выстрелить бутто из одной пищали. И такая стрельбы угодна при потехе..., а при банкете (празднике — авт.) кровавом тот артикул не годится» (2). Он категорически протестовал против боя, который превращался в огневое состязание противоборствующих сторон.  Весной 1605 г. интервенты возобновили поход на Москву. 13 апреля 1605 г. скоропостижно скончался Борис Годунов. Царская армия не присягнула 16-летнему сыну Годунова Федору. Бояре перешли на сторону самозванца. Это позволило ставленнику польских феодалов Лжедмитрию I 20 июня 1605 г. вступить в Москву. Но недолго властвовал новоявленный правитель. Воцарившись в Москве, Лжедмитрий I показал свое истинное лицо. Польские приспешники проматывали огромные деньги, бесчинствовали на улицах города. 

Терпение москвичей истощилось. 17 мая 1606 г. на рассвете под звуки набата московский люд выступил против иноземцев. Москвичи, во главе которых встали бояре Шуйские, перебили более тысячи поляков, ворвались в Кремль. Лжедмитрий, спасаясь от преследователей, выпрыгнул из окна кремлевского терема, но был настигнут и убит.  На трон был посажен выборный от бояр — Василий Иванович Шуйский (1606—1610 гг.). Однако воцарение боярского ставленника не принесло спокойствия стране. Борьба народа против угнетателей продолжалась, поскольку боярский царь и не думал улучшить его пложение. На 1606—1607 гг. приходится кульминационный этап крестьянской войны под предводительством Ивана Исаевича Болотникова. С большим трудом правительству Шуйского, не раз оказывавшемуся на грани падения, удалось разгромить восставших крестьян.  Между тем в стране разгоралось национально-освободительное движение. Отряды польской шляхты и тушинцев с целью грабежа проникали в отдаленные уголки России. Насилие интервентов, пришедших с очередным Лжедмитрием II, воочию убедило русское население, что несет им новоявленный «царь». С конца 1608 г. в стране возникло партизанское движение. Ряд городов восстал и не признавал власти польского ставленника. Города Ярославль, Кострома, Коломна и другие освободились от захватчиков. Польские интервенты получали повсеместный отпор. Доблестно в течение 16 месяцев (с сентября 1608 г.) сражалась крепость Троице-Сергиева монастыря. Успешно выдерживала наскоки тушинского воинства Москва. Тем временем польский король Сигизмунд III, усмотрев закат «тушинского вора», решил взять инициавтиву в свои руки. Под предлогом, что русское государство заключило 28 февраля 1609 г. Выборгский мирный договор со враждебной Польше Швецией, он двинул 10-тысячное коронное войско к Смоленску. Воевода Михаил Шеин, имея 4 тысячи ратников, закрылся в городе. В защите Смоленска приняли участие и его жители. Король подтянул к крепости еще 30 тыс. воинов, но Смоленск устоял и польское войско надолго застряло под городом.  Заключив договор со Швецией, русское правительство предприняло попытку освободить страну от захватчиков. Во главе русского войска был поставлен талантливый 23-летний полководец М.В.Скопин-Шуйский, племянник царя. Русские войска под его руководством провели ряд успешных операций против интервентов. Но при подготовке русской рати к походу на Смоленск молодой полководец умер при загадочных обстоятельствах. Согласно молве, он был отравлен. Царь ревниво относился к растущей популярности племянника. Однако брат царя Д.И.Шуйский не выполнил задачу по освобождению Смоленска. В июле 1610 г. под Клушиным (недалеко от Гжатска, ныне г. Гагарин) русские войска потерпели поражение от поляков. И в этом сражении отличилась стрелецкая пехота. Поляк Самуил Маскевич, находившийся в войске интервентов, свидетельствовал: когда дворянская конница Д.Шуйского была опрокинута, стрельцы в лагере «стояли крепко», не допускали к себе. «Наши силя иссякали», — в отчаянии писал Маскевич (3), но предательство шведского наемного отряда под командованием Я.Делагарди и бегство Д.Шуйского с поля боя вынудили стрельцов отступить к Москве.  Борьба с интервентами потребовала от правительства России создать сильную армию, но В.Шуйский не проявил должной организаторской способности. И за это поплатился — он был свергнут с трона. Более энергично действовали воеводы, не связанные со столичной аристократией и с царским окружением. Рязанский воевода П.П.Ляпунов смог создать Первое народное ополчение и хотя оно распалось в 1611 г., мысль о всенародном вооружении не исчезла. Д.М.Пожарский и К.Минин проявили истинный патриотизм и энергию в организации Второго ополчения и в 1612 г. оно освободило столицу России — Москву. XVII в. предъявил к русскому войску жесткие требования — быть постоянно готовым к отпору внешним врагам. 

Особенности и состав русских войск 17 века

События XVII в. показали огромное значение пехоты, вооруженной огнестрельным оружием. «Огневой бой» стал внедряться и в русскую конницу. С 1643 г. царские указы предписывали дворянам являться на службу с карабином и с парой пистолей. Возросла потребность и в артиллерии. «Наряд» с обслугой насчитывал в середине XVII в. до 4,5—5 тыс. человек.  Известно, что до середины XVII в. ядром вооруженных сил русского государства являлось поместное ополчение. В борьбе против иноземных захватчиков в начале XVII в. выявились невысокие боевые качества поместного войска. Оно оказалось неспособным обеспечить надежную оборону страны от внешних врагов.  В 30—40-х годах XVII в. в России были проведены военные реформы, цель которых состояла в том, чтобы увеличить численность, улучшить организацию и повысить боевую подготовку русского войска. Первоначальный Разрядный приказ в 1630 г. разослал в крупные города России указ о наборе боярских детей, а затем и вольных охочих людей, годных к службе, в солдатские полки. Вооружались и содержались солдаты за счет государственной казны. В период службы под знаменами им полагалось жалование.  В 1633 г. был образован приказ Сбора даточных людей. В его обязанности входило комплектование из крестьян и посадского населения (1 человек от 20—25 дворов) контингента войсковых частей, предназначенных для устройства и ремонта засечных линий. В период военных действий они исправляли дороги и несли обозную службу. В 1654 г. дела приказа были переданы в Разрядный и Рейтарский (1649—1686 гг.) приказы. Из даточных людей начали формировать полки «нового строя».  С 1637 по 1654 гг. функционировал приказ Сбора ратных людей, который формировал солдатские (пехота) и драгунские (конная и пешая служба) полки «нового строя». Они комплектовались из населения порубежных деревень и городов по 1 чел. от 3—5 дворов для несения воинской службы на засечных линиях. Полки собирались весной, а осенью их распускали. С 1649 г. обязанности по комплектованию полков «нового строя» — рейтарских, драгунских и солдатских также возлагались на созданный Рейтарский приказ. Так, постепенно в ходе реформ создавались полки «нового строя». Они состояли из конных и пеших полков. Конные полки подразделялись на драгунские и рейтарские. Драгунская конница была обучена действиям в конном и пешем строях, тогда как рейтары сражались только в конном строю. Кроме того, в составе войск «нового строя» имелась в небольшом количестве легкая конница — гусары. Пешее войско составляли солдатские полки, вооруженные мушкетами и бердышами. В качестве защитного вооружения иногда употреблялись латы.  Войска «нового строя» получили единую организацию. Все полки, как конные, так и пешие, имели по 10 рот. В конных ротах числилось по 100 чел., в пеших — по 160 чел. Войска комплектовались из вольных и охочих людей. Поступившие на службу в армию получали от государства вооружение, денежное жалование, а многие — земельные наделы.  В мирное время солдаты жили по домам, им разрешалось заниматься торговлей и разными промыслами. Часть солдатских полков находилась на постоянной службе, составляя, наряду со стрельцами, постоянное войско.  Ежегодно в течение одного месяца полки нового строя собирались в крупные города для воинского обучения, которое велось по уставам. До нас дошли два устава того времени: «Устав ратных, пушечных и других дел» (1607 и 1621 гг.) (5) и «Учение и хитрость ратного строения пехотных людей» (1647 г.) (6).  В «Уставе ратных, пушечных и других дел» говорилось об обучении и дисциплине войск, о вождении войск на театре военных действий, о боевых и походных порядках, взаимодействии войск в бою, устройстве лагерей, организации и движении обозов, способах овладения крепостями и их обороне. Большое число статей было посвящено артиллерийским вопросам и правилам стрельбы, что свидетельствует о важном значении, которое приобретал этот род войск.  В Уставе неоднократно подчеркивалась мысль о необходимости повседневного обучения войск. Только «ежедневное навыкание, — говорится в одной из статей, — дает или приносит мастерство». Большое внимание уделялось также соблюдению воинского порядка и дисциплины. От воинов требовалась взаимная поддержка в службе «делом и разумом». За измену и передачу тайн врагу, за грабеж, убийство мирных жителей, утерю оружия в боевых условиях виновные подвергались смертной казни.  Войско, говорилось в Уставе, всегда должно быть готово к войне. Маневр войск, который совершается с целью разгрома врага, должен быть быстрым, так как медлительность «портит многие домысды». Противнику необходимо наносить стремительные удары, а также предохранять свои войска от внезапного нападения врага.  Другой устав — «Учение и хитрость ратного строения пехотных людей» — был издан в 1647 г. В нем излагалась организация роты и полка, описывались приемы обращения с мушкетом и пикой, определялись боевые и походные порядки. Устав резко выступал против западноевропейского наемничества. «Нигде такого бесчинства не сыщешь, — говорилось в нем, — как в германских, сиречь, цесарских региментах ». Наемники способны лишь на «свары и брани, кражу и грабеж». Наемничество не соответствовало задачам обороны страны, оно было чуждл воинским традициям русского народа.  В 1642 г. из лучших выборных (отобранных) стрельцов в Москве сформировали два солдатских полка: Бутырский и Московский. Они жили в солдатских слободах: в Бутырках и за Яузой, напротив немецкой слободы. Солдаты выборных полков проходили ежедневное обучение и находились на казарменном положении. Эти полки, как и московские стрельцы, образовали ядро будущей русской регулярной армии. Бутырским полком командовал И.О.Кравков, а с 1687 г. — генерал П.Гордон; Московским — с 1661 г. А.А.Шепелев, а с 1692 г. — Ф.Лефорт. Следует отметить, что из этих полков и стрелецкого Л.П.Сухарева полка в 1687 г. образовались Преображенский и Семеновский полки — будущая гвардия регулярной русской армии. По существу московские выборные солдатские полки, укомплектованные стрельцами, явились прообразом частей регулярной армии, находящейся на полном содержании государства и проходившего постоянную военную подготовку. В 1681 г. эти полки, а вернее — корпуса, имели 52—60 рот по 100 человек и были разделены в свою очередь на 3—4 полка. Командовали Бутырским и Московским полками, а точнее корпусами, генералы; полками, входящими в корпуса — полковники. В целом верное направление по способу комплектования и обучения московских полков еще не могло найти полного развития в тот период. Обеспечение дворянской конницы и стрельцов стоило дешевле, чем содержание полков «нового строя». Чтобы смягчить напряженность государственного бюджета, правительство вынуждено было сохранять ратных людей в старом составе (7).  Несмотря на крупные изменения в организации вооруженных сил, происходивших в XVII в., русское войско еще не сложилось в качестве армии, обладавшей всеми признаками регулярности. И нет оснований утверждать, как это делает в своей книге А.В.Чернов, что полки нового строя «являлись регулярным войском» (8).  XVII век являлся важным периодом в строительстве русской армии. Военные реформы Петра I были подготовлены всем предыдущим развитием Русского государства. Они основывались на прочном фундаменте, созданном его предшественниками. Постоянная служба стрелецкого войска, зародившаяся при Иване IV, явилась первым и главным признаком создания в дальнейшем регулярной русской армии.  По сути дела в XVI—XVII вв. единственным постоянным войском в этот период была стрелецкая пехота. Следующим этапом в развитии постоянного войска явились солдатские выборные полки, которые в отли  чие от стрелецких были переведены на казарменное положение. Однако государство могло их содержать в ограниченном количестве: в середине XVII в. — два полка, а в конце века — только четыре. Они носили все признаки регулярного войска, но способы их комплектования оставались прежними — из вольных и охочих людей, а главным образом — набор из стрелецких полков. Остальные солдатские полки «нового строя» формировались только в военное время, что значительно снижало их боевой потенциал. Военный историк П.О.Бобровский совершенно справедливо писал, что если армия после войны распускается по домам, «там войско всегда остается не выученным, не приспособленным к военному делу».  Стрелецкое войско, ударная сила в войнах XVI—XVII в., в конце XVII в. стало постепенно терять свое значение и этому явлению были свои причины. Оно стало доукомплектовываться людьми (в том числе и дворянами), сосланными в него за различные преступления. Сотенные головы и полковники облагали стрельцов налогами и поборами, часто злоупотребляя своим положением. Основная масса стрельцов, не получая жалованья, кормилась «черной работой». Полицейские функции, возложенные на них, не вызывали энтузиазма. Стрельцы часто выступали на стороне угнетенного люда. В итоге тяготы службы, разорение и недовольство своим бытом привели к стрелецким восстаниям в 1682 и 1698 гг., которыми воспользовались боярские кланы в своих корыстных интересах.  П.О.Бобровский указывал: «Государство лишается спокойствия и силы, когда от неисправного содержания солдата расстраивается благосостояние армии, когда от злоупотреблений по довольствию войск нарушаются интересы государственной или общественной казны, когда, вследствии самоуправства военнослужащих, наносится ущерб праву собственности граждан. Во всех подобных правонарушениях колеблется авторитет власти, подрывается дисциплина и в военный быт вносится деморализация, губящая самую сильную армию» (10). Предостережение весьма серьезное — в стрелецком восстании 1698 г. участвовал и солдатский полк Жданова.  Тем не менее стрелецкие полки оставались наиболее боеспособной частью войска даже в конце XVII в. По условиям службы стрелецкие полки, как постоянное войско, можно с полным правом назвать более регулярными частями, чем полки солдат, распускаемыми после окончания военных действия «по домам». К тому же стрельцы не стояли в стороне от новых веяний в военном деле и не предназначались, как ошибочно утверждают некоторые историки, «для внутренней охраны государства» (11). Петр I, несмотря на свою неприязнь к стрельцам, наиболее подготовленные кадры перевел в состав регулярной армии, других, не подвергшихся наказанию, отослал в городовые стрельцы, создал гарнизонные войска. В целом, стрелецкие полки просуществовали до конца первой четверти XVIII в., но их время прошло. Однако постоянная стрелецкая служба была предшественником создававшейся регулярной армии. Своего же полного развития и становления регулярные войска достигли в период окончательного утверждения абсолютной монархии — в эпоху Петра Великого. 

Реформы в русском войске в XVII в. предопределяли создание регулярной армии, комплектуемой по единому принципу, вооружаемой и содержащейся за счет государства, но это стало возможным только при окончательном утверждении абсолютизма.  Русская армия, готовясь к возвращению Смоленска, захваченного Польшей, проводила учения. С этой целью русское правительство приглашало иностранных офицеров на службу, нанимало иностранных солдат. Но во время Смоленской войны (1632—1634 гг.) иностранцы показали себя не с лучшей стороны. Многие из них переходили на службу в польские войска. Пришлось обратиться к национальной основе обучения и набора в войсках. Русское правительство, озабоченное охраной границ, начало набирать ратных людей в полки нового строя. В 1649 г. из крестьян стали формировать пашенных солдат. Им выдавали казенные мушкеты и шпаги. С переходом от частных к общегосударственным призывам даточных людей русская армия численно возрастала. В 1661—1663 гг. на службе находилось: 42 солдатских полка — 24 377 офицеров и рядовых; 8 драгунских полков — 9 334; 22 рейтарских полка — 18 795 чел.; два полка копейщиков — 1 185 и один полк гусар — 757 чел. В 1661—1663 гг. во всех стрелецких приказах числилось 48 263 чел. Из росписи видно, что основным ядром войска становилась пехота.  В XVII в. изменилась организационная структура русского войска. Унаследованное от XVI в. деление армии на «полки» было заменено «разрядами». Русская армия состояла из разрядов — корпусов войск, имеющих определенную самостоятельную стратегическую задачу.  Во главе разряда назначался воевода, который подчинялся главному воеводе. При главном воеводе (главнокомандующем) формировался походный штаб, в состав которого стали включаться от каждого полка (стрелецкого, нового строя) «сторожеставцы» и «станоставцы». Они возглавляли разведывательные отряды, определяли места для расположения войск (лагери, станы). Так совершенствовалась, говоря современным языком, служба генерального штаба. В Уставе от 1621 г. указывалось, что в обязанности окольничего (в конце XVII в. — квартирмейстера) вменялось: «А коли доведется с стану подыматься (войску) и ему на перед посылать по дороге добных конных вестовщиков дозираши всех мостов и стежек, которые в той земле ведуща были (т.е. велась разведка всех дорог по маршруту следования войск)». Так же предписывалось при устройстве войскового лагеря сторожевому полку «стояли ополчася». В штабе непременно действовала канцелярия (дьяки), осуществлявшая делопроизводство и разрабатывавшая указания главнокомандующего подчиненным ему воеводам. Главный воевода получал от царя, боярской Думы наказ — каким образом вести войну, где действовать объединенными полками — разрядами. Таким образом, «разряд» — как военный корпус становился самостоятельным и обретал определенную свободу действий. В конце XVII в. разряды приобрели значение военных округов, в которых постоянно дислоцировались полки русского войска, готовые к отражению противника. 

Совершенствовалась тактика русского войска, причем на национальной основе. По этой причине весьма странными выглядят утверждения о том, что все изменения в русской армии XVII в. происходили под воздействием иностранных заимствований.  Профессор Чикагского университета Ричард Хелли в своей объемной монографии утверждает, что тактика русского войска в первой половине XVII в. являлась «татарской», а затем переориентировалась на тактику западноевропейских армий. Только иноземное влияние повлекло реформы в русской армии — создание полков нового строя, тактики, качественный и количественный рост артиллерии, становление военно-инженерного искусства (12). Взаимодействие опыта никто не отрицает, но в развитии русского военного искусства в XVII в. ярко прослеживается его самобытность, национальная основа.  И если говорить об иноземном влиянии на боевую подготовку русских войск, то следует отметить и негативные стороны такого опыта. И.Т.Посошков свидетельствовал, что под Азовом в 1695 г. произошел конфуз: при атаке татарской конницы «на русский пехотный Швартов полк» иноземный командир приказал стрелять всему полку сразу. Татары смяли солдат и, как «овец погнали» в свою землю вместе с полковником. Подобных промашек стрелецкая пехота не допускала за всю историю своего существования. Она всегда имела в резерве одну линию (из двух-четырех шеренг), готовую применить холодное орудие, что придавало устойчивость боевому порядку.  Относительно создания полков «нового строя» прав был советник Петра I князь Я.Ф.Долгорукий, который в 1717 г. сказал царю: «Этим делом (военным — авт.) отец твой многие похвалы заслужил и великую пользу государству принес, устройством регулярных войск путь показал; но после него неразумные люди все его начинания расстроили, так что ты почти все вновь начинал и в лучшее состояние привел».  Достаточно указать, что в составе петровской армии во время Азовского похода 1695 г. находилось всего 4 регулярных и несколько других солдатских полков — 14 тыс. человек из 30 тыс. ратников. Кроме этого, в походе участвовало 120 тыс. дворянской конницы, что свидетельствовало о вынужденном возврате к старому способу комплектования.  Петру I пришлось заново пройти путь строительства вооруженных сил, с учетом опыта, приобретенного в течении всего предшествующего периода.  Таким образом, XVII век являлся важным периодом в строительстве русских вооруженных сил и развития национального военного искусства. 

Литература: 1. Скрынников Р.Г. Социально-политическая борьба в Русском государстве в начале XVII века. Л., 1985. С.194.  2. Посошков И.Т. Книга о скудости и богатстве и другие сочинения. М., 1951. С.47.  3. Сказания современников о Дмитрии Самозванце. СПб., 1859. Ч.2. С.39—40.  4. Палицын А. Сказание. М., 1774. С.244.  5. Устав ратных, пушечных и других дел... в 663 указах... СПб., 1777. Ч.1; СПб., 1781. Ч.2. 6. Учение и хитрость ратного строения пехотных людей. СПб., 1904.  7. Чернов А.В. Зарождение регулярной армии в России. Военная мысль, 1950, № 8. С.70.  8. Чернов А.В. Вооруженные силы Русского государства в XV—XVII вв. М., 1954. С.155.  9. Бобровский П.О. Переход России к регулярной армии.СПб., 1885. С.106.  10. Там же. С.1.  11. См.: Епифанов П.П. Войско. В кн.: Очерки русской культуры в VII веке. М., 1979. Ч.1. С.251.  12. Hellie R. Enserfmant and Military Change in Moscovy. Chicago. 1971. pp.30—32; 168, 178, 180—181.

Оглавление. Военная история России IX-XVII вв.

www.protown.ru