Крымский Рубикон — Три штурма Перекопа. Штурм перекопа


Штурм Перекопа 1920 — История России

ЮЖНЫЙ ФРОНТ

В июле 1919 г. Южный фронт был объявлен большевиками основным. К нему перебрасывались свежие части, была проведена партийная мобилизация. Командующим фронтом стал В. Егорьев (член РВС фронта — И. Сталин), главкомом вооруженных сил назначен С. Каменев. Был выдвинут лозунг «Пролетарий, на коня!», после которого появились конные корпуса красных, а затем и конные армии. Это позволило свести на нет преимущество белых в коннице. Некоторое время белые еще продвигались вперед, но к концу октября обозначился перелом в ходе кампании. Ударные корпуса генералов Кутепова, Мамонтова и Шкуро были разбиты, что явилось началом конца всей армии Деникина.

Конный корпус С. Буденного, затем развернутый в 1-ю Конную армию, нанес удар на Воронеж и двинулся к Донбассу. Рассе­ченные им надвое деникинцы отступали на Одессу и Ростов-на-Дону. В январе 1920 г. войска Юго-Западного фронта под командованием А. Егорова и Южного под командованием В. Шорина отбили Украину, Донбасс, Дон и Северный Кав­каз. Лишь несогласованные действия под Новороссийском М. Тухачевского и С. Буденного позволили остаткам Добровольческой армии (около 50 тыс. чел.) эвакуироваться в Крым, удерживаемый малочисленными формированиями генерала Я. Слащева. Общее командование белыми силами на юге Деникин сдал генералу барону П. Врангелю.

В июне-августе 1920 г. войска Врангеля, выйдя из Крыма, заняли Северную Таврию до Днепра и запад Донбасса. Тем самым они оказали большую помощь польским войскам. Врангель предложил оставить помещичью землю за крестьянами и сотрудничество — украинским и польским нацио­налистам, но эти меры запоздали и не встретили доверия.

Окончание военных действий с Польшей позволило Красной Армии сосредоточить на крымском направлении основные силы. В сентябре 1920 г. был образован Южный фронт (М. Фрунзе), превосходивший противника по численности. В конце сентября — начале ноября Врангель предпринял последнюю попытку наступления на Донбасс и Правобережную Украину. Завязались бои за Каховку. Части В. Блюхера отбили все атаки белых и перешли в контрнаступление. Только в Северной Таврии красные взяли в плен около 20 тыс. человек. Врангель был заперт в Крыму. Вход в него лежал через Перекопский перешеек, где главная линия обороны проходила по Турецкому валу высотой 8 метров, перед которым располагался глубокий ров. Десятки орудий и пулеметов охраняли к нему все подступы. Близко к материку подходил Литовский полуостров Крыма, но добраться до него можно было только форсировав Сиваш (Гнилое море).

В ночь на 8 ноября 1920 г. несколько дивизий Красной Армии перешли вброд Сиваш, чем отвлекли на себя резервы белых. В то же время другие силы (части Блюхера и отряды Махно) атаковали Турецкий вал. С тяжелыми боями и тысячными потерями позиции белых у Перекопа были прорваны, их попытки организовать сопротивление оказались безрезультатными. Врангелевцы стремительно отступали, ус­пев эвакуировать на французских кораблях около 150 тыс. военных и гражданских лиц в Турцию и уведя остатки Черноморского военного и торгового флота. Последний главнокомандующий Белого движения покинул Севастополь 14 ноября. 15-17 ноября Красная Армия вступила в Севасто­поль, Феодосию, Керчь и Ялту. Сотни офицеров, не успевших эвакуироваться, были расстреляны.

Взятие Крыма и поражение Врангеля означало окончание в основном граж­данской войны, хотя на Дальнем Востоке она продолжалась до 1922 г.

 

М. В. ФРУНЗЕ. ПАМЯТИ ПЕРЕКОПА И ЧОНГАРА

Армии Южного фронта, выполнив с успехом поставленную им первоначальную задачу — разгрома живых сил противника к северу от перешейков, к вечеру 3 ноября стали вплотную у берегов Сиваша, начиная от Геническа и кончая районом Хорды.

Началась кипучая, лихорадочная работа по подготовке форсирования Чонгарского и Перекопского перешейков и овладения Крымом.

Так как вследствие стремительного продвижения наших армий вперед и неналаженности новых линий связи управление войсками из места расположения штаба фронта (г. Харьков) было невозможно, я с полевым штабом и членами РВС тт. Владимировым и Смилгой выехал 3 ноября на фронт. Местом расположения полевого штаба мной был намечен Мелитополь, куда мы и поставили задачей добраться в кратчайший срок...

Как известно, Крым соединяется с материковой частью 3 пунктами: 1) Перекопским перешейком, имеющим около 8 км ширины, 2) Сальковским и Чонгарским мостами (первый железнодорожный), представляющими собой ниточки мостовых сооружений, возведенных частью на дамбе, до 8 м шириной и протяжением до 5 км, и 3) так называемой Арабатской стрелкой, идущей от Геническа и имеющей протяжение до 120 км при ширине от 1/2 км до 3 км.

Перекопский и Чонгарский перешейки и соединяющий их южный берег Сиваша представляли собой одну общую сеть заблаговременно возведенных укрепленных позиций, усиленных естественными и искусственными препятствиями и заграждениями. Начатые постройкой еще в период Добровольческой армии Деникина, позиции эти были с особенным вниманием и заботой усовершенствованы Врангелем. В сооружении их принимали участие как русские, так, по данным нашей разведки, и французские военные инженеры, использовавшие при постройках весь опыт империалистической войны. Бетонированные орудийные заграждения в несколько рядов, фланкирующие постройки и окопы, расположенные в тесной огневой связи, — все это в одной общей системе создало укрепленную полосу, недоступную, казалось бы, для атаки открытой силой...

На Перекопском перешейке наши части 6-й армии еще до 30 октября, развивая достигнутый в боях к северу от перешейков успех, овладели с налета двумя укрепленными линиями обороны и г. Перекопом, но дальше продвинуться не смогли и задержались перед третьей, наиболее сильно укрепленной линией так называемого Турецкого вала (земляной вал высотой в несколько сажен, сооруженный еще во времена турецкого владычества и замыкавший перешеек в самом узком его месте).

Между прочим в тылу этой позиции на расстоянии 15–20 км к югу была возведена еще одна полоса укреплений, известная под именем Юшунских позиций.

На Чонгаре мы, овладев всеми укреплениями Чонгарского полуострова, стояли вплотную у взорванного Сальковского железнодорожного моста и сожженного Чонгарского.

Таким образом при определении направления главного удара надо было выбирать между Чонгаром и Перекопом. Так как Перекоп в силу большой ширины открывал более широкие возможности в смысле развертывания войск и вообще представлял больше удобств для маневрирования, то, естественно, наш решающий удар был нацелен сюда.

Но так как с другой стороны здесь перед нами были очень сильные фортификационные сооружения противника, а также, естественно, здесь должны были сосредоточиться его лучшие части, то внимание фронтового командования было обращено на изыскание путей преодоления линии сопротивления противника ударом со стороны нашего левого фланга.

В этих видах мной намечался обход по Арабатской стрелке Чонгарских позиций с переправой на полуостров в устье р. Салгира, что километрах в 30 к югу от Геническа.

Этот маневр в сторону в 1732 г. был проделан фельдмаршалом Ласси. Армии Ласси, обманув крымского хана, стоявшего с главными своими силами у Перекопа, двинулись по Арабатской стрелке и, переправившись на полуостров в устье Салгира, вышли в тыл войскам хана и быстро овладели Крымом.

Наша предварительная разведка в направлении к югу от Геническа показала, что здесь противник имел лишь слабое охранение из конных частей...

7 и 8 ноября мы провели в расположении частей 6-й армии. 8-го около 4 час. дня, захватив с собою командующего 6-й армией т. Корка, мы приехали в штаб 51-й дивизии, на которую была возложена задача штурма в лоб Перекопского вала. Штаб стоял в с. Чаплинке. Настроение в штабе и у начдива т. Блюхера было приподнятое и в то же время несколько нервное. Всеми сознавалась абсолютная необходимость попытки штурма и в то же время давался ясный отчет в том, что такая попытка будет стоить немалых жертв. В связи с этим у командования дивизии чувствовалось некоторое колебание в отношении выполнимости приказа о ночном штурме в предстоящую ночь. В присутствия командарма мною было непосредственно в самой категорической форме приказано начдиву штурм произвести...

Огонь со стороны противника усиливается, отдельные снаряды попадают в район дороги, идущей по северному берегу Сиваша, по которой едем мы. Впереди и несколько влево от нас вспыхивает сильный пожар...

Развивая свое наступление дальше во фланг и тыл Перекопским позициям противника, дивизия после первых успехов натолкнулась в районе Караджаная на упорное сопротивление противника, бросившего в контратаку одну из лучших своих дивизий — Дроздовскую, подкрепленную отрядом бронемашин...

Очень выгодным для нас обстоятельством, чрезвычайно облегчившим задачу форсирования Сиваша, было сильное понижение уровня воды в западной части Сиваша. Благодаря ветрам, дувшим с запада, вся масса воды была угнана на восток, и в результате в ряде мест образовались броды, правда очень топкие и вязкие, но все же позволившие передвижение не только пехоты, но и конницы, а местами даже артиллерии. С другой стороны, этот момент совершенно выпал из расчетов командования белых, считавшего Сиваш непроходимым и потому державшего на участках наших переправ сравнительно незначительные и притом мало обстрелянные части, преимущественно из числа вновь сформированных.

В результате первых боев была сдача нам в плен целой Кубанской бригады ген. Фостикова, только что прибывшего из Феодосии...

Не могу забыть следующего факта: когда я в штабе 4-й армии сообщил начальнику 30-й стр. дивизии т. Грязнову и бывшему с ним одному из командиров бригад, что Блюхер (он, между прочим, был прежде начальником Грязнова на Восточном фронте) взял Перекоп, то оба побледнели. Через несколько минут смотрю, Грязнова и его комбрига уже нет, они укатили на позицию. А через несколько часов начался знаменитый ночной штурм полками 30-й дивизии Чонгарских позиций противника. Утром 11 ноября, после кровопролитного боя, части дивизии были уже на том берегу и, опрокинув противника, стремительно наступали на Джанкой.

Так решилась участь Крыма, а с ним и судьба всей южнорусской контрреволюции.

Победа, и победа блестящая, была одержана по всей линии. Но досталась она нам дорогой ценой. Кровью 10 тыс. своих лучших сынов оплатили рабочий класс и крестьянство свой последний, смертельный удар контрревоции. Революционный порыв оказался сильнее соединенных усилий природы, техники и смертельного огня.

«Октябрьская революция», Харьков, ноябрь 1922 г. 

 

ОФИЦИАЛЬНОЕ СООБЩЕНИЕ ШТАБА ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО РУССКОЙ АРМИЕЙ. № 661.

Ставка.

21-октября /3-го ноября 1920 года

Заключив мир с Польшей и освободив тем свои войска, большевики сосредоточили против нас пять армий, расположив их в трех группах у Каховки, Никополя и Полог. К началу наступления общая численность их достигла свыше ста тысяч бойцов, из коих четверть состава — кавалерия.

Сковывая нашу армию с севера и северо-востока, красное командование решило главными силами обрушиться на наш левый фланг и бросить со стороны Каховки массу конницы в направлении на Громовку и Сальково, чтобы отрезать Русскую армию от перешейков, прижав ее к Азовскому морю и открыв себе свободный доступ в Крым.

Учтя создавшуюся обстановку, Русская армия произвела соответствующую перегруппировку. Главная конная масса противника, 1-ая конная армия с латышскими и другими пехотными частями, численностью более 10 000 сабель и 10 000 штыков, обрушилась с каховского плацдарма на восток и юго-восток, направив до 6000 конницы на Сальково. Заслонившись с севера частью сил, мы сосредоточили ударную группу и обрушившись на прорвавшуюся конницу красных, прижали ее к Сивашу. При этом славными частями генерала Кутепова уничтожены полностью два полка латышской дивизии, захвачено 216 орудий и масса пулеметов, а донцами взято в плен четыре полка и захвачено 15 орудий, много оружия и пулеметов. Однако, подавляющее превосходство сил, в особенности конницы, подтянутой противником к полю сражения в количестве до 25 000 коней, в течение пяти дней атаковавшей армию с трех сторон, заставили Главнокомандующего принять решение отвести армию на заблаговременно укрепленную Сиваш-Перекопскую позицию, дающую все выгоды обороны. Непрерывные удары, наносимые нашей армией в истекших боях, сопровождав иеся уничтожением значительной части прорвавшейся в наш тыл конницы Буденного, дали армии возможность почти без потерь отойти на укрепленную позицию.

 

ПРИКАЗ ПРАВИТЕЛЯ ЮГА РОССИИ И ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО РУССКОЙ АРМИЕЙ

Севастополь, 29-го октября 1920 года.

Русские люди. Оставшаяся одна в борьбе с насильниками, Русская армия ведет неравный бой, защищая последний клочок русской земли, где существуют право и правда. В сознании лежащей на мне ответственности, я обязан заблаговременно предвидеть все случайности. По моему приказанию уже приступлено к эвакуации и посадке на суда в портах Крыма всех, кто разделял с армией ее крестный путь, семей военнослужащих, чинов гражданского ведомства, с их семьями, и отдельных лиц, которым могла бы грозить опасность в случае прихода врага. Армия прикроет посадку, памятуя, что необходимые для ее эвакуации суда также стоят в полной готовности в портах, согласно установленному расписанию. Для выполнения долга перед армией и населением сделано все, что в пределах сил человеческих. Дальнейшие наши пути полны неизвестности. Другой земли, кроме Крыма, у нас нет. Нет и государственной казны. Откровенно, как всегда, предупреждаю всех о том, что их ожидает.

Да ниспошлет Господь всем силы и разума одолеть и пережить русское лихолетье.

Генерал Врангель.

 

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ П.Н ВРАНГЕЛЯ

Я направился к катеру. В толпе махали платками, многие плакали. Вот подошла молодая девушка. Она, всхлипывая, прижимала платок к губам:

— Дай Бог вам счастья ваше превосходительство. Господь вас храни.

— Спасибо вам, а вы что же остаетесь?

— Да, у меня больная мать, я не могу ее оставить.

— Дай Бог и вам счастья.

Подошла группа представителей городского управления; с удивлением узнал я некоторых наиболее ярких представителей оппозиционной общественности.

— Вы правильно сказали, ваше превосходительство, вы можете идти с высоко поднятой головой, в сознании выполненного долга. Позвольте пожелать вам счастливого пути.

Я жал руки, благодарил...

Неожиданно подошел, присутствовавший тут же, глава американской миссии адмирал Мак-Колли. Он долго тряс мою руку.

— Я всегда был поклонником вашего дела и более чем когда-либо являюсь таковым сегодня.

Заставы погрузились. В 2 часа 40 минут мой катер отвалил от пристани и направился к крейсеру «Генерал Корнилов», на котором взвился мой флаг. С нагруженных судов неслось «ура».

«Генерал Корнилов» снялся с якоря.

Суда, одно за другим, выходили в море. Все, что только мало-мальски держалось на воде, оставило берега Крыма. В Севастополе осталось несколько негодных судов, две старые канонерские лодки «Терец» и «Кубанец», старый транспорт «Дунай», подорванные на минах в Азовском море паровые шхуны «Алтай» и «Волга» и старые военные суда с испорченными механизмами, негодные даже для перевозки людей. Все остальное было использовано. Мы стали на якорь у Стрелецкой бухты и оставались здесь до двух с половиной часов ночи, ожидая погрузку последних людей в Стрелецкой бухте и выхода в море всех кораблей, после чего, снявшись с якоря, пошли в Ялту, куда и прибыли 2 ноября в девять часов утра.

Около полудня транспорты с войсками снялись. Облепленные людьми проходили суда, гремело «ура». Велик русский дух и необъятна русская душа... В два часа дня мы снялись и пошли на Феодосию. За нами следовал адмирал Дюмениль на крейсере «Waldeck-Rousseau», в сопровождении миноносца. Вскоре встретили мы огромный транспорт «Дон», оттуда долетало «ура». Мелькали папахи. На транспорте шел генерал Фостиков со своими кубанцами. Я приказал спустить шлюпку и прошел к «Дону». В Феодосии погрузка прошла менее удачно. По словам генерала Фостикова тоннажа не хватило и 1-ая кубанская дивизия генерала Дейнеги, не успев погрузиться, пошла на Керчь. Доклад генерала Фостикова внушал сомнения в проявленной им распорядительности. Вернувшись на крейсер «Генерал Корнилов», я послал радиотелеграмму в Керчь генералу Абрамову, приказывая во что бы то ни стало дождаться и погрузить кубанцев.

В два часа дня «Waldeck-Rousseau» снялся с якоря, произведя салют в 21 выстрел — последний салют русскому флагу в русских водах... «Генерал Корнилов» отвечал.

Вскоре было получено радио от капитана 1-го ранга Машукова: «Посадка закончена, взяты все до последнего солдата. Для доклада главкому везу генерала Кусонского. Иду на соединение. Наштафлот». — В 3 часа 40 минут «Гайдамак» возвратился. Посадка прошла блестяще. Войска с барж были перегружены на «Россию». Корабли вышли в море. (На 126 судах вывезено было 145 693 человека, не считая судовых команд. За исключением погибшего от шторма эскадренного миноносца «Живой», все суда благополучно пришли в Царьград).

Спустилась ночь. В темном небе ярко блистали звезды, искрилось море.

Тускнели и умирали одиночные огни родного берега. Вот потух последний...

Прощай Родина!

Врангель П.Н. Записки 

histrf.ru

Последняя крупная битва Гражданской войны

Штурм Перекопа стал последним крупным сражением Гражданской войны. Эта битва продемонстрировала существенный прогресс, достигнутый Красной армией в боевом искусстве за короткий срок. Как писали в истории 51-й дивизии, «от малой полевой войны мы здесь перешли к позиционной, с хорошей техникой и организацией войск». Признавал этот факт и поверженный противник. Вспомним, как происходил прорыв красноармейцев в Крым.

Однажды белым уже удалось отстоять Крым – в марте 1920 года благодаря усилиям генерала Слащёва. Но с тех пор многое изменилось. Успешная оборона Каховки и завершение войны с Польшей дали Красной армии долгожданную возможность окончательно разобраться с армией Врангеля. Ударная Перекопская группа (прославленная 51-я стрелковая дивизия, кавалерия, дивизион тяжелой артиллерии, 18 броневиков и аэропланы) должна была броском через Перекоп ворваться «на плечах» отступающих белых в Крым.

В это же время 1-я конная армия Будённого наступала через Аскания-Нову на Сальково и Геническ. Этими ударами армия Врангеля отрезалась от спасительных путей в Крым. Однако неточные данные разведки и превосходство врангелевцев в технике (особенно в броневиках и авиации) позволили им отбросить силы красных и прорваться в Крым – пусть с потерей более чем половины войск (включая 20 000 пленных), свыше 100 орудий и почти всего железнодорожного состава (по данным красных). По оценке белых, они бросили 5 бронепоездов, множество орудий, около 100 вагонов со снарядами, 10 млн. патронов, 25 паровозов и более 2 млн. пудов хлеба. Только брошенным хлебом можно было бы прокормить население Крыма в течение всей грядущей зимней осады.

​Советский плакат времён гражданской войны propagandahistory.ru - Последняя крупная битва Гражданской войны | Военно-исторический портал Warspot.ruСоветский плакат времён гражданской войны propagandahistory.ru

Утром 30 октября части 51-й дивизии попытались с ходу ворваться в Крым. Но попытки взять Турецкий вал на Перекопе без артиллерии, силами одной лишь уставшей пехоты, привели к большим потерям. Красноармейцы, по их словам, вели уже не бой с отступающим противником, а настоящий штурм укрепленного врангелевского «Вердена».

По описанию «красной» стороны, этот «Верден» представлял собой полоску суши шириной в 8–9 верст между Перекопским заливом с запада и Сивашем с востока, на которой был издавна насыпан Турецкий вал, имевший от 8–10 до 15–20 м в высоту и 12–15 м – в ширину. Перед валом находился ров глубиной от 8–10 до 15–20 м (по разным источникам) и шириной 40–45 м. Однако оборона Перекопа строилась не только на старинной фортификации. Первая линия окопов проходила в 600 шагах от вала и имела заграждения из колючей проволоки в 3–5 кольев. Вторая линия окопов, в которой находилось свыше 70 орудий и около 150 пулеметов, шла по самому Турецкому валу. Впереди вала были установлены две полосы колючей проволоки по 4–6 кольев. Скат вала также был опутан колючей проволокой. Южнее, в промежутках между несколькими непроходимыми соляными озерами, находились Юшуньские позиции – 3–4 ряда «лучших окопов с колючей проволокой, сильной дальнобойной артиллерией» (некоторые окопы были бетонированы). Наиболее сильные укрепления со множеством бетонированных огневых точек и укрытий были обустроены на Чонгаре (полуострове в северной части Сиваша к востоку от Перекопа).

Белогвардейские укрепления на Перекопе и Чонгаре красные считали почти неприступными. Интересно, что такая же оценка дается им и в советском художественном фильме «Служили два товарища», вышедшем на экраны в 1968 году.

Однако белые оценивали собственные укрепления куда более скептически. По словам А. А. Валентинова, офицера полевой ставки Врангеля, укреплений, способных противостоять огню тяжелых, а в 90% случаев и лёгких батарей… не было. Существовавшие полевые укрепления были весьма примитивны: «Вместо обшитых, подготовленных для осенней слякоти и зимней стужи окопов были почти повсеместно традиционные российские канавы». При пересечении Перекопа с юга на север от Юшуни до Перекопского вала к началу осени 1920 года насчитывалось всего 17 рядов колючей проволоки – столько же, а то и больше, в Первую мировую войну могло находиться всего перед одной позицией. Не было построено и четверти железной дороги от Юшуни к Перекопу – крайне важной для подвоза боеприпасов, так как осенние дожди превращали грунтовые дороги в непролазную грязь. Хотя дорогу строили с ранней весны, и надо было проложить всего 20 верст, даже по построенной ее части нельзя было перевозить грузы. Разрекламированные электризуемые заграждения и фугасы оставались на страницах газет, а колючую проволоку, предназначенную для укреплений Перекопа, распродавали в… Константинополе. Что же касается укреплений на Литовском полуострове, то даже по оценке красных, они не были закончены и представляли собой лишь отдельные окопы, нередко даже без проволоки перед ними.

В октябре 1920 года морозы на Перекопе доходили до 10–16 градусов, а у большинства красноармейцев не было ни теплого обмундирования, ни крыши над головой. Базы снабжения Красной армии находились за сотни километров, местность перед Перекопом была малонаселённой и безлесной, остро не хватало топлива, а местами и обычной пресной воды. Зимовка в этих местах обещала быть исключительно тяжёлой, поэтому перед командованием Красной армии вставала необходимость штурма вражеских позиций.

​Карта Перекопско-Чонгарской операции bse.sci-lib.com - Последняя крупная битва Гражданской войны | Военно-исторический портал Warspot.ruКарта Перекопско-Чонгарской операции bse.sci-lib.com

Однако в планы красных вмешалась погода – из-за быстро вставшего льда Азовская флотилия не смогла выйти к Геническу, поэтому план наступления по Арабатской стрелке, ведущей прямо в Крым, пришлось отменить. Оставалось штурмовать Перекоп и Чонгар в лоб.

Врангель держал на Перекопе до 13 500 пехотинцев, до 6000 кавалеристов, около 750 пулеметов и 180 орудий (из них 12 шестидюймовых и 4 восьмидюймовых). Непосредственно Турецкий вал занимали три полка – сводногвардейский, а также 1-й и 4-й Дроздовские, при этом через 2–3 часа после начала боя им на помощь должны были прийти резервы.

По данным командующего 6-й армией РККА А. И. Корка, силы красных насчитывали около 35 000 пехотинцев, 4000 кавалеристов, 965 пулеметов, 165 орудий, 3 танка, 14 броневиков и 7 самолетов. При этом 1-я стрелковая дивизия (6000 пехотинцев и 511 кавалеристов, 24 орудия), охранявшая побережье Черного моря, в наступлении не участвовала. Что же касается танков, то добраться до Перекопа им не удалось – одна машина застряла в Бериславе (в 80 верстах от передовой), а вторая и третья (у которых «вследствие холода и отсутствия спирта» лопнули трубки радиаторов) – в 14 и 30 верстах от Берислава.

Артиллерия 51-й дивизии, которой предстояло атаковать Турецкий вал, насчитывала 34 лёгких орудия, семь 122-мм гаубиц, шесть 152-мм гаубиц, три 107-мм и пять 120-мм пушек. Перед атакой артиллерия наметила будущие цели, командиры батальонов рассказали своим бойцам о специфике штурма укрепленных позиций, а инженерные части сколотили мостики для перехода через ров и подготовили ножницы для резки проволоки. Наступление планировалось в лучших традициях Первой мировой войны – тремя волнами штурмовых полков. Первая волна должна была ножницами и гранатами пробивать проходы в колючей проволоке, вторая – штурмовать укрепления, третья («чистильщики») – уничтожать оставшиеся группы противника.

В ночь на 8 ноября две стрелковые дивизии (15-я и 52-я), две кавалерийские бригады, а также отряды махновцев под командованием Семёна Каретника должны были переправиться через Сиваш на Литовский полуостров, захватить его и ударить в тыл белогвардейцам, удерживавшим Турецкий вал. Из лучших бойцов формировались штурмовые колонны, затворы винтовок при необходимости заменялись на новые, и каждый боец получил две гранаты, брезентовую сумку и полный патронташ. Чтобы облегчить переправу через Сиваш, саперы сбрасывали в него возы с соломой, расставляли вехи. Известно, что красным помог западный ветер, отогнавший воду Сиваша в море и обнаживший броды, доступные даже для артиллерии. Перейдя «Гнилое море», первые группы красноармейцев ползком подобрались к проволоке и прорезали ее. Затем вперед пошли более крупные силы. После отчаянных рукопашных боев горстке уцелевших штурмовиков удалось прорваться за проволоку и закрепиться там.

​Переход через Сиваш. Художник – М. И. Самсонов armyansk.info - Последняя крупная битва Гражданской войны | Военно-исторический портал Warspot.ruПереход через Сиваш. Художник – М. И. Самсоновarmyansk.info

Тем временем на Перекопе части двух штурмовых полков перед рассветом подошли к укреплениям белых, окопались перед ними, а затем прорезали проходы в проволоке. Из-за густого тумана артиллерия красных не могла стрелять до 8–10 часов утра, но затем открыла такой огонь, что орудийные стволы раскалялись. Однако после полудня снаряды стали подходить к концу. Атакующим помогло то, что штурм застал белогвардейские войска во время смены частей, а потому многие позиции были заняты новоприбывшими солдатами, незнакомыми с местностью. Несколько раз пехота поднималась в атаку, но огневая завеса и колючая проволока не давали ей добраться до вала. Однако минометы, бомбометы и пироксилиновые шашки постепенно сносили колючую проволоку, и около 13 часов атакующие были в сорока шагах от противника. Группы, собранные из представителей различных родов войск – пехотинцев, гранатометчиков, саперов – несмотря на потери, упорно подходили все ближе. В рядах пехоты шли и пулеметчики, которые подавляли вражеские огневые точки. На проволочные заграждения летели доски, соломенные маты, шинели…

Несмотря на отчаянную храбрость красноармейцев, первые атаки успехом не увенчались. Белые расстреливали наступавших из пулеметов и винтовок, косили картечью, забрасывали гранатами. Красные несли тяжелые потери – так, 1-й огневой полк потерял 60% состава, а из команды разведчиков в 20 человек в строю осталось лишь двое. Был подбит и пушечный броневик «Гарфорд», который также принимал участие в штурме. Но и атака конницы Барбовича, одних из лучших частей белых, не удалась – казаки напоролись на пулеметы Каретника.

​Штурм Турецкого вала reenactors-krim.info - Последняя крупная битва Гражданской войны | Военно-исторический портал Warspot.ruШтурм Турецкого валаreenactors-krim.info

К 22 часам стало известно, что юго-восточный ветер гонит воду из Азовского моря в Сиваш – таким образом, части красных на Литовском полуострове могли быть отрезаны от основных сил. После полуночи бойцы пошли на последний штурм, карабкаясь по обледенелому валу. Часть из них вброд или вплавь в ледяной воде обошла вал по Перекопскому заливу и вышла в тыл оборонявшимся. 9 ноября около 3 часов ночи Перекопский вал был взят, и белые отошли к Юшуни. 10 ноября начался штурм Юшуньских позиций, а в ночь на 11 ноября через Сиваш удалось навести переправу в два бревна шириной. После кровопролитных боев последняя преграда пала, и войска красных устремились в Крым. В ночь с 11 на 12 ноября врангелевцы начали отход к портам, а 14 ноября последние суда покинули Севастополь. 16 ноября пала Керчь, 17 ноября – Ялта. Южный фронт был ликвидирован.

По данным А. И. Корка, за четверо суток штурма Красная армия потеряла 5027 человек, из них убитыми – 45 командиров и 605 красноармейцев, а остальные были ранены или контужены. Кроме того, немало бойцов получили обморожения.

​Михаил Васильевич Фрунзе, командующий Южным фронтом webhistoryrussia.ru - Последняя крупная битва Гражданской войны | Военно-исторический портал Warspot.ruМихаил Васильевич Фрунзе, командующий Южным фронтомwebhistoryrussia.ru

Штурм Перекопа стал последним крупным сражением Гражданской войны, продемонстрировав существенный прогресс, достигнутый Красной армией в боевом искусстве. Как писали в истории 51-й дивизии, «от малой полевой войны мы здесь перешли к позиционной, с хорошей техникой и организацией войск». Признавал этот факт и поверженный противник. К примеру, белогвардейский генерал Е. И. Достовалов писал:

«В Северной Таврии мы увидели применение в красных полках пулеметных групп в наступлении, в полках – команды гренадер и огнеметы, и в Крыму они победили нас не столько своим численным превосходством, сколько выучкой, организацией и лучшим нашего управлением войсками»

При этом можно утверждать, что белым в какой-то мере «повезло», так как из-за бездорожья красные не успели вовремя доставить к Перекопу тяжелую артиллерию, а также снаряды и баллоны с отравляющими газами. Если бы им это удалось, то штурм Турецкого вала и Юшуни осуществлялся бы «по заветам» Первой мировой войны – в облаках хлора и фосгена.

Источники:

  1. 51-я Перекопская дивизия (История боевой и мирной жизни за 5 лет 1919–1924). Политотдел 51-й Стрелковой дивизии, 1925
  2. Бобков Александр. Об одном случае подготовки газовой атаки во время Гражданской войны, http://scepsis.net/library/id_3051.html
  3. Валентинов А. А. Крымская эпопея (По дневникам участников и по документам) // Архив русской революции. 1922. Т. 5. (Берлин)
  4. Гражданская война в России: Оборона Крыма. – М: ACT; СПб.: Terra Fantastica, 2003
  5. Голованов В. Я. Нестор Махно. М., Молодая гвардия, 2008
  6. Какурин Н. Е., Вацетис И. И. Гражданская война. 1918–1921. – СПб.: Полигон, 2002
  7. Корк А. И. Взятие перекопско-юшуньских позиций войсками 6-й армии в ноябре 1920 г. В сб: Поликарпов В.Д. (ред. сост.) Этапы большого пути: Воспоминания о гражданской войне. М.: Воениздат, 1963
  8. От Зимнего до Перекопа. Сборник воспоминаний. Составители: К. Белоцкий, Василий Сухоруков. Москва: Воениздат, 1978
  9. Очерки Е. И. Достовалова, http://feb-web.ru/feb/rosarc/ra6/ra6–637-.htm
  10. Перекоп и Чонгар. – М.: Государственное военное издательство, 1933

warspot.ru

Апрель 1944-го: последний штурм Перекопа | Warspot.ru

8 апреля 1944 года советские войска начали штурм Перекопа. Почти за четверть века до этого Красная армия уже брала его укрепления, но теперь противник был гораздо сильнее. В новой операции советские военачальники использовали удивительный сплав традиционных и новейших методов взлома укрепленных полос.

22 февраля 1944 года 2-ой гвардейской армии генерала Георгия Федоровича Захарова поставили задачу — прорвать Перекоп и захватить порты черноморского побережья в Крыму. В то же время, 51-я армия Якова Григорьевича Крейзера должна была атаковать с плацдарма за Сивашем, захваченного в осенних боях 1943 года. Хотя «немец был уже не тот», что в предыдущие годы, задача оставалась весьма непростой.

Перешеек и пробка из бутылки

Узкий (длиной 6 км, с учетом извилистой линии фронта — около 15 км) Перекопский перешеек уже по природным условиям представлял собой отличное место для обороны. К тому же немецкие войска постарались максимально укрепить местность.

Советским частям предстояло прорвать четыре полосы. Южнее Армянска проходил промежуточный рубеж обороны. В самом городе почти 300 подвалов были укреплены и подготовлены к круговой обороне. Затем шли сильно укрепленные Ишуньские позиции — с предпольем и двумя оборонительными полосами. Во второй полосе было четыре линии траншей. Общая протяженность траншей только на перешейке составляла 75 км. Насчитывалось 87 тяжелых и 42 легких ДЗОТа и 8 ДОТов. Позиции немцев прикрывал противотанковый ров длиной 8 км, 65 км проволочных заграждений и свыше 100 000 мин. Наконец, на южном берегу реки Чатырлык размещались полевые укрепления — как «танковый барьер» для прикрытия отхода основных сил.

​Турецкий вал, современное состояние. https://crimeatour.info/ - Апрель 1944-го: последний штурм Перекопа | Военно-исторический портал Warspot.ruТурецкий вал, современное состояние. https://crimeatour.info/

Север Крыма обороняли две немецкие и две румынские дивизии. У противника было по 280 ручных и станковых пулеметов, 75 противотанковых орудий, до 160 минометов, до 150 полевых орудий, до 50 зениток, свыше 15 реактивных шестиствольных минометов. С учётом такой огневой мощи, обороняющиеся могли обрушивать на каждый метр фронта до 42 пуль в минуту, а также по снаряду на каждые два метра.

Командир 2-ой гвардейской армии Захаров решил расчленить немецкую оборону на две части, окружить и уничтожить передовые опорные пункты, а затем на плечах отступающих немцев ворваться на Ишуньские позиции и на четвертые сутки выйти к Чатырлыку. «Тараном» советского наступления должны были послужить 3-я гвардейская и 126-я стрелковые дивизии.

3-я гвардейская дивизия сражалась под Ленинградом и Сталинградом, освобождала Донбасс. Теперь ей предстояло ворваться в Крым и «выскочить вперед, как пробка из бутылки шампанского» (дословная цитата из доклада Захарова). 126-я дивизия также прославилась под Сталинградом и на Донбассе.

«Победа куется до боя»

Перед решающим наступлением части пополнялись людьми, призванными из освобождённой Северной Таврии, а также выздоровевшими из госпиталей — стрелковые дивизии доводились до численности примерно в 6000 человек, гвардейские — до 7100. Но неопытность такого пополнения (до половины бойцов 51-ой армии оказались необучены) вызывала понятные опасения.

Снабжение войск затруднялось отставшими на 100–200 км тылами, отсутствием дорог и непролазной грязью, доходившей почти до колен. Иногда необходимое приходилось тащить буквально на себе. Только для 51-ой армии запасной полк и местное население перенесли на руках 220 т боеприпасов. Неимоверными усилиями, доставляя грузы вьюками, 2-я гвардейская армия смогла иметь к началу операции от 3 до 5 боекомплектов снарядов.

Уже в ходе наступления 15 апреля была издана специальная директива по тылу 4-го Украинского фронта: «Тыловые части и учреждения армий, а также и имущество вводить в Крым только крайне необходимое, подвозить войскам только горючее, боеприпасы и колониальные продукты». Предполагалось широко использовать местное зерно и фураж, а также трофейный транспорт.

​Переправа боеприпасов через Сиваш на крымскую землю. Декабрь 1943 года. http://waralbum.ru/ - Апрель 1944-го: последний штурм Перекопа | Военно-исторический портал Warspot.ruПереправа боеприпасов через Сиваш на крымскую землю. Декабрь 1943 года. http://waralbum.ru/

В первом эшелоне наступления на Перекоп находилось шесть дивизий, еще две — во втором. К исходу 26 февраля нужно было подготовить плацдармы для атаки — оборудовать командные и наблюдательные пункты, выкопать ходы-«усы» к противнику, ступеньки, закопать проводную связь. Траншеи и «усы» позволяли приблизиться к противнику на расстояние до 75–100 м, а местами даже на 50 м.

Общая готовность войск ожидалась к утру 28 февраля. Но тут на Сиваше случился шторм, разрушивший переправы. Затем разразился сильнейший снежный буран — и наступление было отложено ещё раз. Зато войска получили время для подготовки.

Хорошо забытое старое

Чтобы немцы не обнаружили подготовки наступления, сапёры каждую ночь проделывали проходы во вражеских проволочных заграждениях. Войска, идущие к фронту, тщательно маскировались, особенно машины. Чтобы получить максимум данных для вскрытия вражеской обороны, авиация с 24 февраля по 7 апреля пять раз проводила плановую аэросъемку укреплений на Перекопе, последний раз — за день до атаки.

2 марта Захаров приказал каждому соединению создать точные копии сооружений противника, которые предстояло прорвать. Выкапывались в точности такие же траншеи и артиллерийские окопы, строились макеты ДОТов и даже насыпались курганы. Линия обороны прикрывалась такими же проволочными заборами, как у немцев, а также боевыми минами. Проводились учения, во время которых огневые точки «противника» постоянно смещались. Опыт показал, что немцы после артподготовки успевают занять свои места за 3–5 минут. Поэтому советская пехота тренировалась в беге, чтобы успеть преодолеть 150–200 м за 1,5–2 минуты и занять первую-вторую траншеи.

На направлении главного удара плотность артиллерии должна была достигать 199 стволов на 1 км фронта. Готовились к бою даже 280-мм мортиры Бр-5. Управление артиллерией было централизованным. Вся противотанковая, полковая и батальонная артиллерия ставилась в боевые порядки полков первого эшелона. Артиллеристы должны были иметь лямки для перекатывания орудий. Были и новинки тактики: контрбатарейная борьба начиналась не в период артподготовки, а с начала атаки, перед каждым налетом штурмовиков подавлялась зенитная артиллерия. 48 Ил-2 работали «внакладку» с артиллерией, группами по шесть штурмовиков.

​Расчеты двух советских 280-мм мортир Бр-5 готовятся открыть огонь. www.nationaalarchief.nl. - Апрель 1944-го: последний штурм Перекопа | Военно-исторический портал Warspot.ruРасчеты двух советских 280-мм мортир Бр-5 готовятся открыть огонь. www.nationaalarchief.nl.

Для создания огневого вала все миномёты стрелкового полка собирались в общую группу. Через каждые 150–200 м намечались рубежи, совпадающие с траншеями противника. Темп стрельбы назначался 4 мины на ствол в минуту. Чтобы не накрыть недолётами собственные войска, дополнительные заряды пороха приказывалось просушить и хранить в резиновых камерах. Впереди огневого вала за 800–1000 м ставился дымовой вал, 6 дымовыми минами в минуту.

На одном из учений солдаты добежали до рубежа «противника» раньше, чем долетели выпущенные мины — в итоге, 2 человека погибло и 18 было ранено. Для расчета переноса огня было учтено, что пехота добегает до врага за 1,5 минуты, а мины из минометов в 300 м от наших траншей долетают за 2 минуты. Как только пехота достигала траншей или установленных рубежей, она давала красные ракеты. Увидев ракеты, миномётчики должны были без команды самостоятельно переносить огонь на следующий рубеж.

При прорыве Перекопа 3-я гвардейская дивизия, имея фронт в 1,5 км, должна была наступать двумя эшелонами. В первом эшелоне было два полка. Каждый полк тоже строился в два эшелона — в первом эшелоне два батальона и один — во втором.

Типичный батальон наступал цепями — в первой четыре взвода, вооруженных автоматами. Во второй — три, и в третьей цепи — два взвода. Цепи поднимались в атаку с интервалом в две минуты — пока предыдущая пройдёт 200 м. Роты и взводы первой линии должны были расчищать путь только для себя, двигаться вперед, не обращая внимания на огонь противника и даже на свои потери.

Батальон, наступая на фронте 350 м, поддерживался 11 орудиями калибра 122 мм, 26–76-мм, 8–45-мм, сводной ротой миномётов — 11 минометов 82 мм и 27–120 мм. А также −12 орудий 152-мм, 8 «Катюш» М-13 и 4 зенитки. На 350 м приходилось 99 стволов — без реактивной артиллерии. Кроме того, с места стреляли 24 станковых пулемета полка. На метр фронта приходилось 52 пули и 5 снарядов в минуту. Вся эта невообразимая мощь в первые две минуты атаки поддерживала, по сути, четыре бегущих впереди взвода — около сотни автоматчиков.

ДОТами и ДЗОТами занимались специальные штурмовые группы — взвод (реже рота) пехоты, отделение саперов, 1–3 химика, взвод станковых пулеметов, по 1–2 45-мм и 76-мм орудия, взвод ПТР и 2–3 танка. Поддерживала штурмовую группу батарея, а то и дивизион артиллерии.

​Прорыв немецких укреплений на Перекопе. http://militera.lib.ru/ - Апрель 1944-го: последний штурм Перекопа | Военно-исторический портал Warspot.ruПрорыв немецких укреплений на Перекопе. http://militera.lib.ru/

Интересно, что методика изучения противника, построение своих войск и вывод их в атаку почти ничем (кроме наличия массового автоматического оружия, танков и некоторых других деталей) не отличались от подготовки Брусиловского прорыва 1916 года.

И ещё более любопытно, что такая тактика эшелонирования боевых порядков прямо противоречила приказу Ставки № 306 (еще осени 1942 года) и могла привести к большим потерям — что не раз случалось в предыдущих операциях, когда немцы получали возможность накрыть огнем сразу несколько эшелонов войск. Однако Захаров решил рискнуть.

Штурм

В 8.00 8 апреля началось артиллерийское наступление. 1359 орудий и минометов за день расстреляли 193000 снарядов и мин.

Для обмана немцев после ложного переноса огня (половина орудий перенесла огонь, а половина была готова открыть его по старым целям) в 9.25 из траншей с криками «Ура!» выставили 1200–500 чучел с касками. Когда через 5 минут немцы, отражая «атаку», заняли первые траншеи и открыли огонь — на них снова обрушились снаряды. Такой трюк был повторен еще раз. В итоге за 15–30 минут атаки батальоны первых эшелонов захватили все траншеи противника. Этот эпизод даже попал в художественный фильм об освобождении Крыма «Третий удар».

​Кадр из фильма «Третий удар» - Апрель 1944-го: последний штурм Перекопа | Военно-исторический портал Warspot.ruКадр из фильма «Третий удар»

За 8 апреля советские войска потеряли убитыми 375 человек, ранеными — 662, всего — 1037. Подсчитанные потери немцев только убитыми — 7233 человека. При прорыве перешейка было израсходовано от 3 до 5 боекомплектов снарядов и мин, или 677 вагонов боеприпасов. На каждые 7–9 м2 оборонительных рубежей приходилась одна воронка. Всего при прорыве «ворот» Крыма 4-ый Украинский фронт потерял 3923 человека убитыми и 12166 ранеными.

Но случались и накладки — 3-я гвардейская дивизия при развитии атаки не использовала имеющийся кулак в 300 стволов артиллерии и остановилась на промежуточной полосе обороны у Джулги. Перед Армянском атакующие танки напоролись на густое минное поле и противотанковый ров, и, обходя их под сильным огнем, понесли большие потери — до 64% состава. На Ишуньских позициях рвы и ловушки тоже не дали танкам сразу выполнить задачу. К чести сапёров, они работали не покладая рук, за первые три дня боев сняв свыше 100 000 мин. А огнемётные танки в Армянске выжигали пехоту из укрытий, другие машины иногда просто давили ДЗОТы.

​СУ-152 в Симферополе. http://waralbum.ru/ - Апрель 1944-го: последний штурм Перекопа | Военно-исторический портал Warspot.ruСУ-152 в Симферополе.http://waralbum.ru/

Ночью с 9 на 10 апреля во фланг и тыл немцам был высажен батальон 1271-го полка, сорвавший плавный отход к Ишуньским позициям. Германская оборона разваливалась. 10 апреля Захаров сформировал для армейского подвижного отряда танковую группу — один Т-34, четыре КВ-85 и восемь огнеметных ТО-34 (по другим данным, было 9 ТО-34). В артиллерийский отряд вошли два КВ-1С и пять Су-152. Подвижный отряд к 17 часам (до того восемь часов ожидая прорыва обороны) 12 апреля начал форсировать реку Чатырлык, за ночь совершил марш в 60 км и к 9 утра 13 апреля овладел Евпаторией.

Впереди лежал Крым.

Источники:

  1. Материалы сайта «Подвиг народа».
  2. Боевые действия стрелковой дивизии. — М.: Воениздат, 1958.
  3. Исаев А. В., Хазанов Д. Б., Романько О. В. и др. «Битва за Крым 1941–1944». М., Эксмо, 2016 г.
  4. Редкий А. Атака укреплённой полосы: 101-я пехотная дивизия в Луцком прорыве 4–6 июня 1916 г. Военно-исторический журнал №6 за 1940 год.
  5. Цит. по: Материалы военно-исторической конференции «Крым в истории России: к 70-летию освобождения. 1944—2014». http://encyclopedia.mil.ru

warspot.ru

4. ШТУРМ ПЕРЕКОПА И ЧОНГАРА. Фрунзе

4. ШТУРМ ПЕРЕКОПА И ЧОНГАРА

Еще во времена владычества турецких султанов и крымских ханов их подневольные рабы перекопали глубоким рвом перешеек — узкую полосу земли, соединяющую полуостров Крым со степями Северной Таврии. Так возник в северной части Перекопского перешейка Турецкий вал, высокая земляная стена длиной в одиннадцать километров. В середине вала была воздвигнута каменная четырехугольная крепость.

После присоединения Крыма к России военное значение Турецкого вала утратилось. Но теперь барон Врангель использовал это старинное сооружение для своей обороны. Вал с крепостью в центре был под руководством врангелевских и иностранных военных инженеров превращен в настоящую современную крепость. Фасы и кронверки его были забетонированы. Высота вала от уровня земли превосходила десять метров, ширина у основания достигала двадцати метров. Перед валом шел сплошной ров, глубиной до десяти метров и шириной в сорок метров. Стены и дно рва были опутаны проволочными заграждениями.

Впереди вала, к северу, через многометровые интервалы врангелевцы построили три линии окопов с ходами сообщения. На всем протяжении вала были сделаны блиндажи, бетонированные пулеметные гнезда, установки для траншейных орудий, сотни закрытых стрелковых точек с бойницами на север.

За южным скатом вала стояла артиллерия, мощные тяжелые орудия — крепостные батареи на железобетонных установках, привезенные с севастопольских морских фортов.

Пулеметы располагались через каждые сто шагов, а в закрытых проходах вала пушечные бронемашины и танки готовы были в любую минуту начать огонь.

На многие километры к северу от Турецкого вала, по направлению к позициям советских войск, лежала ровная, открытая степь.

К югу от вала, на перешейке, в Армянске, был расположен аэродром, а в Перекопском и Каркинитском заливах Черного моря боевые корабли белогвардейского Черноморского флота сторожили берега — подступы с моря к Перекопскому перешейку.

В южной части Перекопского перешейка, между озерами, упираясь флангами в Каркинитский залив Черного моря и Сиваш, были сооружены также мощные укрепления — Юшуньские позиции.

Белогвардейцы были уверены, что в Крыму они неуязвимы. «Гнилое море» — Сиваш — считалось в это время года непроходимым, а укрепления перешейков вообще неприступными.

Иначе смотрел на дело Фрунзе. Стремясь уменьшить жертвы, командование фронта 1 ноября обратилось с призывом к солдатам и офицерам врангелевской армии прекратить военные действия, сложить оружие, организовать военно-революционные комитеты. В призыве объявлялось прошение всем добровольно перешедшим на сторону Красной Армии. Это воззвание являлось частью огромной работы большевистской партии на фронте и в тылу врангелевской армии, где неутомимо, самоотверженно действовали подпольные организации и партизанские группы.

3 ноября Фрунзе, верный своему принципу лично руководить войсками на направлении главного удара, вновь выехал из штаба фронта, из Харькова, на передовые позиции.

Позднее, в своих воспоминаниях «Памяти Перекопа и Чонгара», он писал:

«Сейчас, когда пишутся эти строки, — 3 ноября.

В этот день, два года тому назад, завершился отходом врангелевских войск за крымские перешейки первый акт кровавой трагедии, известной под именем борьбы с южно-русской контрреволюцией. Невольно мысль переносится к этим незабвенным дням, становящимся уже историческим прошлым, и в сознании одна за другой всплывают картины этого, одного из наиболее драматических периодов истории нашей борьбы.

Армии Южного фронта… к вечеру 3 ноября стали вплотную у берегов Сиваша, начиная от Геническа и кончая районом Хорлы…

Участок железной дороги от ст. Большой Утлюг и вплоть до ст. Рыково представлял картину хаотического разрушения. Почти на всем протяжении он был забит остатками многочисленных железнодорожных составов, выброшенных белыми с севера, но не успевших проскочить в Крым. Большинство из них было уничтожено огнем и взрывами, но большое количество и уцелело. Многие составы продолжали гореть, и оттуда то и дело раздавались глухие снарядные взрывы и треск взрывающихся патронов. Все пространство, на протяжении 15–20 сажен от пути, было усеяно гильзами от патронов и снарядов разных калибров.

…Приезжаем на ст. Рыково.

Станция сплошь забита вагонами. Станционные постройки сильно пострадали: это место было свидетелем целого ряда боевых схваток. Полевой штаб армии… помещался в комнатке одной из сравнительно уцелевших станционных построек.

В штабе шла кипучая работа. Надо было прежде всего обеспечить размещение частей и их снабжение. Задача же эта при сравнительно слабой населенности района, отсутствии или крайнем недостатке фуража, полном отсутствии топлива, отсутствии местами (весь Чонгарский полуостров и целый ряд районов, прилегающих к Сивашу) даже питьевой воды была необычайно тяжелой. К этому надо добавить установившуюся необычайно холодную погоду — морозы доходили до 10с, тогда как огромное большинство войск не имело теплого обмундирования, вынуждено в то же время… располагаться под открытым небом.

Такова была внешняя, материальная обстановка, в условиях которой шла с напряженной энергией работа по подготовке последнего, решительного наступления.

Наряду с этим штабу приходилось спешно проводить реорганизацию частей…

И, наконец, шла самая энергичная работа по подготовке штурма Чонгарского перешейка.

…Небывалый подъем настроения и величайший героизм всего состава армий фронта совершают невозможное. Почти не было слышно жалоб на вопиющие условия боевой работы. Каждый красноармеец, командир и политработник держались лишь крепко засевшей в сознании всех мыслью: во что бы то ни стало ворваться в Крым, ибо там конец всем лишениям…»

* * *

Как всегда, Фрунзе тщательно изучает обстановку. Он проводит рекогносцировку побережья Сиваша, изучает историческое прошлое — боевые операции русской армии по овладению Крымом, анализирует и взвешивает все возможности скорейшего освобождения Крыма.

Фрунзе задумывается: а не последовать ли оперативному примеру русского фельдмаршала П. П. Ласси? В 1732 году фельдмаршал Ласси с пехотой и конницей вторгся через Арабатскую стрелку в Крым (около устья реки Салгир, в тридцати километрах южнее Геническа). Смелый удар русских войск в тыл всем укреплениям Сиваша и Перекопа решил тогда участь турецкой армии и участь Крыма.

Но сейчас подобную операцию нужно было обеспечить со стороны Азовского моря.

Командующему Азовской флотилией было приказано идти на Геническ. Однако красный флот не смог пробиться через льды, сковавшие Таганрогскую бухту.

Лично осмотрев побережье и убедившись, что на скорое прибытие флота надежды нет, время же не терпело, Фрунзе с сожалением отказался от намерения использовать для удара Арабатскую стрелку.

Он окончательно решает теперь нанести главный удар на Перекопском участке фронта путем обходного движения в тыл укреплениям Перекопа, через «Гнилое море» — Сиваш с одновременной атакой Турецкого вала в лоб.

Осуществление этой главной задачи было поручено войскам 6-й армии. Тюп-Джанкойскими и Таганашскими позициями на Чонгаре и укреплениями

Арабатской стрелки должны были овладеть войска 4-й армии.

Еще 16 октября В. И. Ленин телеграфировал Фрунзе: «…Готовьтесь обстоятельнее, проверьте — изучены ли все переходы вброд для взятия Крыма».

Сейчас конным и пешим разведчикам было дано задание разведать Сиваш, изучить дно, отыскать броды. Уровень воды на Сиваше зависит от ветра. Если дует ветер с востока, он гонит воду из Азовского моря на запад, внутрь Сиваша; тогда заливаются все броды и Сиваш делается непроходимым. Если ветер дует с запада, вода медленно уходит к востоку и броды мелеют. В осеннее время Сиваш считают весьма труднопроходимым: дно вязкое, илистое, изобилует ямами, топями, в которых не только пеший, но и конный может исчезнуть навсегда.

Ширина Сиваша от Строгановки до Литовского полуострова достигает девяти километров. Было решено вызвать в штаб 15-й дивизии проводников — местных жителей. Надо было точно установить броды, по которым пойдут полки. Из числа проводников были выделены два — старый крестьянин-столяр Оленчук из Строгановки и пастух Ткаченко из Ивановки. В ночь с 6 на 7 ноября Оленчук и Ткаченко ходили с разведчиками на Сиваш, затем пошли туда же с саперами — ставить вехи. Той же ночью у самого берега саперы укладывали фашины, пуки соломы, доски для укрепления дна.

6 ноября Фрунзе выехал из штаба 4-й армии на Перекопский участок в войска, предназначенные для главного удара. Там он и провел все наиболее тяжелые и решающие дни операции. Еще до наступления темноты 6 ноября Фрунзе прибыл в штаб 51-й дивизии, расположенной в Чаплинке, в десяти километрах от Турецкого вала. Михаил Васильевич подробно выслушал доклад начальника штаба дивизии об общей обстановке, о состоянии дивизии, ее готовности к штурму. Вечером Фрунзе выехал в Первую Конную армию.

Наступило 7 ноября 1920 года. День празднования третьей годовщины Великой Октябрьской социалистической революции совпадал с началом штурма Перекопа, одной из славнейших операций Красной Армии времен гражданской войны.

Фрунзе, Ворошилов и Буденный послали Владимиру Ильичу Ленину телеграмму от имени войск Южного фронта и Первой Конной армии:

«Сегодня, в день годовщины рабоче-крестьянской революции, от имени армий Южного фронта, изготовившихся к последнему удару на логовище смертельно раненного зверя, и от имени славных орлов 1-й Конной армии — привет. Железная пехота, лихая конница, непобедимая артиллерия, зоркая стремительная авиация дружными усилиями освободят последний участок Советской земли от всех врагов…»

* * *

Берег Сиваша, участок Строгановка — Ивановка. Здесь расположена 15-я Инзенская стрелковая дивизия, наносящая главный удар через Сиваш.

Иней тонким слоем лежит на крышах хат, на сараях, плетнях. Тоненький ледок затянул лужи. Сиваш весь окутан туманом.

Третью годовщину Великой Октябрьской социалистической революции бойцы встречают накануне решительного боя. Они готовятся к ночному форсированию «Гнилого моря». В каждой бригаде выделены штурмовые колонны.

С утра штурмовики готовились к бою.

Вот прошли праздничные митинги в честь Октября, на которых просто и ясно говорилось о том, что страна ждет от бойцов победы, что Крым должен быть освобожден.

— Смерть Врангелю! Даешь Крым! — дружно и горячо отзывались бойцы.

Наступил час выполнения приказа. Ровно в 22 часа 15-я Инзенская дивизия двинулась в темный туманный Сиваш. Впереди шли 254 штурмовика с 60 конниками, за ними — полки 45-й бригады. Казалось, будто все они проваливаются куда-то в туман, в темноту ночи. Вел штурмовиков проводник Оленчук.

Тихо. В полном молчании спускались полки в Сиваш. Воды у берега почти не было. Западный ветер отогнал ее на восток. Кругом липкий серый туман. Холод пронизывает насквозь. Ночную тишину изредка нарушает ржание лошадей, порой звякает оружие, кое-где слышна отданная вполголоса команда.

Чем дальше шли полки, тем хуже становился брод. Изредка то слева, то справа раздавались приглушенные крики: это бойцы попадали в топи. Застревали орудия. Лошади напрягали последние силы. Им помогали люди…

В 2 часа ночи 8 ноября штурмовики вышли на берег Литовского полуострова. Завязался ожесточенный бой со сторожевыми охранениями кубанской бригады генерала Фостикова. Но под натиском выходивших на берег советских бойцов белые бежали, их погнали в глубь Литовского полуострова.

Вскоре целиком две бригады 15-й дивизии сражались уже на Литовском полуострове. Вот стали выходить из Сиваша и полки 52-й дивизии, а еще западнее, где воды было меньше, — две бригады 51-й дивизии. Они наступали на Караджанай. Охваченные паникой, врангелевцы не выдержали удара. Теснимые 15-й и 52-й дивизиями, они стали отходить на заранее подготовленные Юшуньские позиции.

Начался рассвет. К белым подошли резервы. Бой разгорался все сильнее и сильнее. Навстречу наступавшим цепям красных бойцов врангелевцы бросили броневики. Но вот выдвинулись вперед наши легкие орудия, и броневики были отогнаны. Снова советские бойцы бросились вперед.

Врангель ввел в бой свои пехотные резервы, а также конницу генерала Барбовича.

15-я дивизия потеряла уже около 800 человек убитыми и ранеными, но продолжала вести упорный бой. Спасение было только в движении вперед. К наступлению темноты 8 ноября вода в Сиваше в результате изменившегося ветра стала прибывать. Но угроза быть отрезанными от материка, а следовательно, и от резервов, не уменьшила мужества и наступательного порыва бойцов. Контратакующим врангелевцам не удалось сбросить в Сиваш советские полки. 15-я дивизия в этот день сама отбила у белых 4 орудия и взяла в плен 150 человек.

Как же проходил в это время штурм Турецкого вала?

Врангелевцы на валу нервничали, они то и дело открывали пулеметный и ружейный огонь. В темноту неба взвивались ракеты; с треском разрываясь, они неслись с шипением к земле, освещая равнину, громаду Турецкого вала и притаившихся красных бойцов, готовых к решающей атаке.

К 8 часам утра туман медленно рассеялся. Вся артиллерия 51-й дивизии обрушила огонь на Турецкий вал. Загремели один за другим страшные взрывы у проволочных заграждений: саперы взорвали динамит. Одновременно это был сигнал к наступлению.

Саперы сделали свое дело. В густо натянутых проволочных заграждениях от взрывов образовался ряд проходов, которые резчики стали расчищать, расширять ножницами.

Цепи начали подвигаться к проволочным заграждениям и проходам в них, чтобы затем броситься в атаку.

Все кругом грохотало. В это время в штаб 51-й дивизии, в Чаплинку, вновь приехал командующий фронтом М. В. Фрунзе.

Фрунзе понимал, что много жертв потребует лобовой штурм Турецкого вала, что многие храбрецы не вернутся с поля боя… Но обстановка требовала категорически подтвердить приказ о штурме.

Фрунзе остался здесь же, в штабе 51-й дивизии. Весть о том, что Фрунзе в дивизии, вызвала у бойцов новый прилив бодрости и отваги:

— Возьмем вал!

Смело двинулись полки на штурм Турецкого вала.

Вот первый батальон 456-го полка перебежками продвигается вперед и подходит вплотную к проволочным заграждениям у рва…

Скрытые перед рвом пулеметы косят смельчаков… Они останавливаются… Отходят назад и «застрельщики», рвавшие и резавшие проволоку. Первая атака не удалась.

Снова пять часов подряд била наша артиллерия. В батареях ощущался уже недостаток боеприпасов.

При поддержке двух отрядов бронемашин в- 6 часов вечера бригады опять бросились в атаку.

Несущиеся впереди бронемашины 14-го и 42-го бронеотрядов подошли к проволочным заграждениям и стали их рвать.

Однако, несмотря на необыкновенный подъем духа бойцов, несмотря на их беззаветную храбрость, ураганный огонь противника снова заставил атакующих отойти от Турецкого вала. Бригады потеряли больше половины своего состава.

Целый день, напряженного, беспримерного сражения, день героических атак не принес победы…

С наступлением темноты началась упорная подготовка к ночной атаке Турецкого вала.

Фрунзе беседует с бойцами резервных частей. Настроение у бойцов приподнятое. Резервные батальоны готовятся идти на поддержку своих товарищей.

Холодно. Костры разводить нельзя. Курить тоже нельзя: вспышками огня можно обнаружить себя. Прыгают, толкаются бойцы, пытаются хоть так согреться.

В темноте по дороге подходят новые резервы. Это полки Латышской дивизии.

Фрунзе, отдав необходимые приказания начдиву 51-й, выехал по северному берегу Сиваша на стареньком автомобиле с членом Реввоенсовета фронта в штабы 52-й и 15-й стрелковых дивизий. Посетив штаб 52-й дивизии, расположенный в селе Владимировке, Фрунзе около полуночи 8 ноября приехал в штаб 15-й стрелковой дивизии, расположенной в селе Строгановке. Начдива в штабе не было, он, как и начдив 52-й, находился с бригадами и полками за Сивашем. В штабе 15-й дивизии Фрунзе встретил рапортом высокий, стройный, со строгим, чисто выбритым лицом начальник штаба дивизии Петр Ярчевский. Коротко и точно Ярчевский доложил командующему фронтом о напряженных боях на Литовском полуострове и южнее его, о достигнутых успехах, взятых пленных, трофеях, а также о трудностях, испытываемых войсками, перешедшими через Сиваш.

С берега Сиваша слышно было, как у Литовского полуострова, у Караджаная и на подступах к тылу Турецкого вала глухо били пушки и гремели взрывы. Там, за Сивашем, храбрые красные полки продолжали упорный бой с врангелевцами, стремясь зайти в тыл Турецкому валу. А в это время ветер с юго-востока все гнал и гнал воду из Азовского моря, поднимая ее уровень на Сиваше.

Выслушав доклад Ярчевского и ознакомившись в оперативном отделе штаба дивизии с деталями обстановки, Фрунзе сказал:

— Несмотря на огромные недостатки и тяжелое положение в войсках, находящихся уже в Крыму, для меня все же совершенно ясно, что мы поступили правильно, решившись идти на штурм без всяких проволочек и даже не дождавшись прибытия всей нашей тяжелой артиллерии. Убежден, что уже этой ночью победа будет в наших руках. Маневр через Сиваш принесет свои плоды.

Фрунзе приказал помощнику начальника штаба 15-й дивизии [36] немедленно выехать на Сиваш — проверить уровень воды и состояние бродов.

На Сиваше дует пронзительный ветер. Волнуется «Гнилое море». Темно.

Обследовав броды, помощник начальника штаба дивизии доложил Фрунзе о положении на Сиваше. Уровень воды продолжал подниматься.

После короткого совещания с работниками штаба

15-й дивизии и членом Реввоенсовета фронта Фрунзе принял решение:

1. Начдиву 7-й кавалерийской немедленно двигаться в Строгановку для перехода через Сиваш на помощь 15-й и 52-й дивизиям.

2. Командарму повстанческой та же задача — двигаться к Строгановке для перехода через Сиваш.

3. Начдиву 51-й немедленно атаковать вал и взять его во что бы то ни стало.

Второй час ночи. Тихо в оперативном отделе штаба 15-й дивизии. Мягко ложится свет керосиновой лампы на озабоченные лица. За окном полнейший мрак. В центре у стола над оперативной картой склонился Фрунзе. Вот он делает в приказаниях последние поправки. Распоряжения Фрунзе тотчас вступают в силу.

В два часа ночи 9 ноября в Строгановку пришла 7-я кавалерийская дивизия. Фрунзе разъяснил начдиву задачу. Через несколько минут голова колонны уже входила в Сиваш.

Вызванные «повстанцы» (махновцы) явились в начале третьего часа. Самого Махно с ними не было. Он боялся показаться на глаза Фрунзе. Вместо него прибыл так называемый «командарм» некий Каретников. «Степных волков» можно было распознать сразу. Они держались вызывающе.

Фрунзе позвал к себе Каретникова и конкретно, у карты, поставил ему задачу. Однако этим предателям, не верившим в успех советских войск и не желавшим его, явно не хотелось идти за Сиваш. Положение самого Фрунзе и штаба дивизии в эти минуты было довольно опасным. У штаба имелась лишь небольшая охрана.

Это был поистине драматический момент — быть может, самый драматический лично для Фрунзе за столь насыщенную волнующими событиями историческую ночь Перекопского штурма.

Подкрепление для войск, сражавшихся на северном берегу Крыма, было абсолютно необходимо. Войска эти — части 15-й и 52-й дивизий и две бригады 51-й дивизии — подверглись, как уже сказано выше, яростным контратакам и угрозе окружения со стороны оперативных резервов Врангеля — Кубанской бригады, кавалерийской группы Барбовича, подкрепленной броневиками, и пехотной дивизии генерала Дроздова.

Ликвидация красного сивашского десанта поставила бы под угрозу весь стратегический замысел Фрунзе…

Два раза выходили для «совещания» и возвращались к Фрунзе «командарм» махновцев со своим окружением.

Но Фрунзе невероятным усилием воли сохранял хладнокровие, выдержку.

— Отданный мной приказ должен быть вами выполнен, — железным голосом отчеканил он в лицо Каретникову. — Даю вам десять минут…

Каретников потускнел. Взгляд его не выдержал стального блеска глаз Михаила Васильевича Фрунзе. Понурясь, он вышел и ровно через десять минут «повстанческая» двинулась в сивашскую воду… Конный брод еще существовал, но путь назад был отрезан.

Фрунзе ни на миг не смыкал глаз, с нетерпением ожидая донесений о ходе боя под Турецким валом.

А там, у Турецкого вала, после взрыва динамита под проволочными заграждениями, в два часа ночи началась новая атака. Около тысячи членов партии коммунистов шли впереди. Бойцы решили взять вражеские укрепления во что бы то ни стало. Каждый понимал, что если белые удержат вал, то сражавшиеся в Крыму войска могут быть уничтожены врагом, навалившимся на них всеми своими силами.

Ослепляемые светом прожекторов, под сильным артиллерийским и пулеметным огнем, бойцы бросились в последний штурм.

Вот уже в ров спустилась советская пехота.

На всем одиннадцатикилометровом протяжении вала вновь завязалась упорная, решительная борьба, уже перешедшая в рукопашную схватку у самого вала.

Наконец ворвались на вал.

В разных местах сначала слабо, потом все сильнее и сильнее загремело «ура».

В 3 часа 30 минут утра 9 ноября советские войска водрузили свои знамена на Турецком валу, а в 3 часа 35 минут Фрунзе, находившийся в штабе 15-й дивизии, получил короткое донесение:

«Турецкий вал взят. Противник отходит к Юшуньским позициям».

Велика была радость Михаила Васильевича в эти минуты. Главное было сделано — Турецкий вал взят. Однако естественное чувство полководца — чувство ответственности за ход всей операции продолжало им владеть.

До рассвета оставалось немного. Фрунзе прилег на скамье здесь же, в оперативном отделе дивизии, прикрывшись бекешей. Это был краткий отдых полководца после огромного напряжения двух бессонных ночей.

Едва забрезжил рассвет 9 ноября, как Фрунзе уже выехал в штаб 4-й армии, а оттуда в штаб 30-й Иркутской дивизии, части которой были нацелены на штурм Тюп-Джанкойских и Таганашских позиций с Чонгарского полуострова.

Приезд Фрунзе вдохновил бойцов, командиров и политработников.

В своих воспоминаниях о штурме Перекопа и Чонгара Фрунзе писал:

«…убедившись, что события на фронте 6-й армии развиваются нормально, мы выехали к ст. Рыково, в штаб 4-й армии, дабы ускорить наш удар отсюда и тем не дать противнику возможности обрушиться всеми силами на Перекопское направление…

В районе мостов заканчивались спешные приготовления полков 30-й стрелковой дивизии к ночному штурму. Настроение полков было выше всяких похвал. Переданное мною частям сообщение о взятии 6-й армией Перекопа еще более подняло настроение и вызвало горячий дух соревнования.

Не могу забыть следующего факта: когда я в штабе 4-й армии сообщил начальнику 30-й стрелковой дивизии Грязнову и бывшему с ним одному из командиров бригад, что Блюхер взял Перекоп, то оба побледнели. Через несколько минут, смотрю… они укатили на позицию. А через несколько часов начался знаменитый ночной штурм полками 30-й дивизии Чонгарских позиций противника. Утром 11 ноября после кровопролитного боя части дивизии уже были на том берегу и, опрокинув противника, стремительно наступали на Джанкой».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

biography.wikireading.ru

Штурм перекопа

13 февраля 2013 02:38 Михаил Кечинов

7 ноября 1920 г. Республика Советов отмечала свою третью годовщину. За эти три года у нее были только считанные месяцы относительно мирной передышки. Все остальное время она боролась с врагами — интервентами и белогвардейцами. Республика жаждала мира. Ее хозяйство было вконец разорено. Народ голодал. Близились зимние холода, и рабочие снова с тревогой думали о том, что им придется жить и трудиться в нетопленных помещениях, без воды и света. Крестьянские семьи ждали с войны мужчин — без них некому было пахать и сеять. Продолжение гражданской войны грозило новыми тяжелыми испытаниями, новыми жертвами.

ЦК РКП(б) и Советское правительство решили предпринять все возможное, чтобы покончить с войной до наступления новой зимы. «…Мысль об ужасах зимней кампании была для меня невыносима»,— говорил В. И. Ленин. Советское командование получило наказ — во что бы то ни стало в кратчайший срок разгромить последнего самого опасного врага — белогвардейскую армию генерала Врангеля. Именно с таким напутствием был направлен В. И. Лениным на Южный фронт М. В. Фрунзе.

В течение октября в ожесточенных сражениях на полях Южной Украины советские войска нанесли огромный урон белогвардейцам, которые отошли в Крым. Попытка Красной Армии с ходу прорваться на полуостров I успеха не имела. Весь флот на Черном море был в руках белогвардейцев, мосты они взорвали при отступлении. На Перекопском перешейке, а также у Чонгара — в самом узком месте Сивашского залива — Гнилого моря, отделяющего Крым от материка с севера, — врангелевцы создали мощные узлы обороны. Укрепленные позиции располагались двумя полосами. Одна — у самого входа на перешеек, по высокому Турецкому валу и глубокому рву перед ним, другая — южнее, у Юшуни, где перешеек изрезан солеными озерами. Окопы с проволочными заграждениями тянулись вдоль всего южного берега Сиваша, пересекали Арабатскую стрелку. Местность, с которой советские войска должны были вести наступление на Крым, была ровной, как стол. Белогвардейцы пристреляли на ней каждый камень.

Командующий фронтом М. В. Фрунзе приказал разведать возможность форсирования Сиваша. Оказалось, что при западном ветре Сиваш можно перейти вброд.

В ночь на 8 ноября советские войска Южного фронта начали переход через Сиваш. Западный ветер гнал воду из залива, обнажая илистое, местами топкое дно. Пройдя в тумане 8 километров, первые советские полки 15-й, 51-й и 52-й дивизий неожиданно бросились на белогвардейские окопы и заставили врага отступить. Но вскоре ветер переменил направление и погнал воду в залив, грозя отрезать переправившиеся полки. М. В. Фрунзе срочно послал через Сиваш подкрепление, мобилизовал окрестных жителей на строительство дамбы и приказал 51-й дивизии немедленно начать штурм Турецкого вала. Трижды штурмовые цепи пытались пробиться сквозь колючую паутину. И только после четвертой атаки 18-метровая высота Турецкого вала была взята. Бои переместились к Юшуни и шли там с переменным успехом.

Фрунзе 10 ноября назначил штурм Чонгарской переправы. Балансируя на узком мостике, наспех сделанном из попарно связанных бревен, в ночь на 11 ноября бросились в атаку полки 30-й дивизии. Они шли с винтовками и пулеметами под ураганным артиллерийским огнем, ослепляемые прожекторами, и, буквально пройдя сквозь огонь и воду, овладели укреплениями врага. 11 ноября сопротивление врангелевцев было сломлено.

Победа над Врангелем досталась тяжелой ценой. Около 10 тысяч героев сложили свои головы ради свободы и мира для советского народа. 24 декабря 1920 г. Совет Труда и Обороны в своем постановлении за подписью В. И. Ленина объявил благодарность войскам Южного фронта. Победу над Врангелем В. И. Ленин назвал одной из самых блестящих страниц в истории Красной Армии.

Другие материалы по теме:

comstol.info

Штурм Перекопа » Военное обозрение

Крымский поход

Миних, оставив Донскую армию под Азовом, к 7 (18) апреля 1736 г. добрался до Царицынки, где обнаружил, что войска к походу на Крым ещё не готовы. Однако война тоже ещё не была объявлена, и бои под Азовом формально начали не воюющие друг с другом державы. Даже когда в начале апреля до Константинополя дошли известия об осаде Азовской крепости, с русским посланником Вешняковым продолжали обращаться вежливо и, вопреки обычаю, в Семибашенный замок не бросили. Причина такой «вежливости» заключалась в крайне неприятной для османов ситуации на Персидском фронте. Там Турция продолжала терпеть поражения и официально главой Персии стал воинственный и энергичный Кули-хан, который окончательно отстранил от власти и шаха Тахмаспа, и его малолетнего сына Аббаса, и стал править под именем Надир-шаха.

Вешняков, видя слабость Османской империи, продолжал побуждать Петербург действовать решительно. «Дерзновенно и истинно донесу, — писал он в столицу, — что в Турции нет ни начальников политических, ни руководителей военных.... Все находится в страшном расстройстве и при малейшем бедствии будет находиться на краю бездны. Страх перед турками держится на одном предании, ибо теперь турки совершенно другие, чем были прежде: сколько прежде они были воодушевлены духом славы и свирепства, столько теперь малодушны и боязливы, все как будто предчувствуют конец своей незаконной власти.... Татары, зная все это, теперь, как здесь говорят, в верности Порте начинают колебаться. Насчет христианских подданных турки опасаются, что все восстанут, как только русские войска приблизятся к границам. Здешние константинопольские греки большею частью бездельники, ни веры, ни закона не имеющие, их главный интерес — деньги, и ненавидят нас больше самих турок, но греки областные и еще более болгары, волохи, молдаване и другие так сильно заботятся об избавлении своем от турецкого тиранства и так сильно преданы России, что при первом случае жизни не пожалеют для Вашего Императорского Величества, как уповаемой избавительницы. Все это турки знают».

В начале апреля Миних отправил из Царичанки к реке Самаре небольшой отряд пехоты во главе с подпоручиком Болотовым для разведки местности. Такое же поручение получил конный отряд полковника Лесевицкого. Разведывательные отряды также должны были установить «посты летучей почты» и постоянно сообщать в Царичанку о возможных передвижениях противника. Торопясь с началом похода, фельдмаршал решил вести войска к Самаре пятью колоннами, отправляя их по мере готовности. Фактор времени играл большую роль, нельзя была дать противнику укрепить позиции и перебросить подкрепления в Крым.

11 (22) апреля из Царичанки выступила первая колонна под командованием генерал-майора Шпигеля, в её состав входили четыре пехотных и два драгунских полка. На следующий день, 12 (23) апреля 1736 г. Остерман направил турецкому визирю письмо, гласившее: «...желание России найти удовлетворение за оскорбление и урон, причиненные сей Портой миронарушательными предприятиями, и установить мир, на условиях могущих гарантировать более прочным образом безопасность государства и подданных, вынуждают двинуть против турок свои войска». Война, наконец, была объявлена.

13 апреля начала движение колонна Девица с одним пехотным и тремя драгунскими полками. 14 апреля в поход отправилась колонна генерал-лейтенанта Леонтьева: шесть регулярных полков и 10 тысяч человек ландмилиции. 17 апреля начала наступление колонна принца Гессен-Гомбургского: один пехотный, три драгунских полка, полевая артиллерия, чугуевские и малороссийские казаки. 19 апреля выступила колонна генерал-майора Репнина: четыре пехотных и один драгунский полки. Все остальные полки Днепровской армии также должны были стягиваться к Царичанке, на них возлагалась защита коммуникаций и транспортов с провиантом и другими припасами. Полкам, стоявшим на Дону и Донце, приказали идти самостоятельно к реке Самаре. Идущие в поход четыре тысячи донских казаков также шли с Дона отдельно от других войск, с которыми им надлежало встретиться уже у Каменного Затона.

14 (25) апреля авангард Шпигеля вышел к реке Самаре и навел через неё два деревянных и два понтонных моста. Форсировав реку, двумя днями позже, отряд остановился, и солдаты начали строительство двух опорных пунктов. Один из них возводили у впадения Самары в Днепр, а другой — на самой Самаре, на месте старинной Богородицкой крепости. Для строительства первого, Усть-Самарского укрепления была использована располагавшееся здесь более старая крепость. Её обнесли обширной земляной оградой, под защитой которой разместились казармы, офицерские квартиры и лазарет. Еще два укрепления на высоте к востоку от крепости. Вся эта оборонительная система с открытой для вражеской конницы стороны от реки Самары до Днепра имела дополнительную защиту в виде линии рогаток и частокола. Комендантом Усть-Самарского укрепления назначили полковника Чичерина. Богородицкую крепость обнесли со всех сторон высоким земляным валом, а на старом, собственно крепостном валу, поставили ряды рогаток.

19 апреля колонна Шпигеля отправилась дальше, а ей на смену, на Самару прибыли колонны Леонтьева и, днем позже, принца Гессен-Гомбургского. 22 апреля к реке подошла колонна Репнина. Так колонны сменяли друг друга и слаженно двигались вперёд, создавая по пути опорные пункты и склады-магазины. С переходом через Самару Днепровская армия вступила на вражескую территорию, поэтому Миних усилил меры предосторожности. Каждая колонна имела возможность поддержать соседнюю, на привалах обязательно выставляли рогатки или строили из повозок вагенбург. Однако первоначально никаких известий о противнике не было. Главной заботой солдат были марши и строительство укреплений. Генерал-майор Шпигель доносил 20 апреля: «И как в немалых маршах, так в работах и переправах очень людям трудно, ибо днем маршируют, а ночью работают и такой труд имеют, что уже пехотных полков люди едва ходить могут».

26 апреля 1736 г. Миних лично прибыл к авангарду Шпигеля, которая находилась в трех днях пути от Каменного Затона. Постепенно подтягивались и другие отряды. К 4 мая под началом фельдмаршала на правом берегу реки Белозерки собралось 10 драгунских и 15 пехотных полков (более 28 тыс. человек), 10 тыс. человек ландмилиции, 3 тыс. запорожских казаков, 13 тыс. малороссийских казаков, гусары, слободские и чугуевские казаки. Всего свыше 58 тысяч человек. В Каменном Затоне провели военный совет, который должен был решить, каким путем идти в Крым: прямо через степь или вдоль берега Днепра через Кызы-Кермен. Выбрали второй вариант.

4 (15) мая авангард русской армии выступил от реки Белозерки в дальнейший поход. Командовал авангардом по-прежнему генерал Шпигель. На следующий день двинулись вперед главные силы под командованием принца Гессен-Гомбургского. С ними ехал и фельдмаршал Миних. Кроме того, для защиты тылов был выделен арьергард под командованием генерал-майора Гейна. Для доставки в армию припасов сформировали обоз, для его защиты выделили большой отряд подполковника Фринта.

7 (18) мая русский авангард достиг Кызы-Кермена. Здесь также возвели крепкий опорный пункт. Солдаты построили мощный ретрашемент, усиленный со стороны степи шестью редутами, которые протянулись на 33 км. Еще десять редутов построили между Белозерским и Кызы-Керменским опорными пунктами. В каждом редуте разместился небольшой гарнизон в 40-50 человек из заболевших и ослабленных солдат и казаков, которые были неспособны к походу. По пути к Кызы-Кермен стали показываться небольшие татарские отряды, но в бой по-прежнему не вступали. Для разведки местности Шпигель выделил из состава своих сил кавалерийский отряд под командованием полковника Кречетникова (400 драгун, 150 гусар, одна сотня казаков Изюмского слободского полка, 500 малороссийских и «все доброконные» запорожские казаки). Еще по отряду, полковников Виттена (1200 человек) и Тютчева (1400 человек), направили на разведку Леонтьев и принц Гессен-Гомбургский. Для связи между разведывательными отрядами выделили два отдельных, небольших отряда под общим командованием подполковника Фермора.

Крымскотатарский лучник

Разведчики Виттена разгромили отряд ногайских татар. Пленники сообщили, что в двадцати верстах, близ урочища Черная Долина, стоит 100-тысячная татарская армия во главе с самим ханом. Известив командующего, Виттен соединил все разведывательные отряды вместе и продолжил движение вперед, чтобы проверить слова «языков». Всего в его распоряжении имелось 3800 кавалеристов и казаков.

Утром 8 (19) мая кавалерийский отряд Виттена вышел к большому татарскому лагерю. Это были передовые силы крымской армии под началом наследника ханского престола, калги-султана. Увидев русских, татарская конница немедленно бросилась в атаку. Русские командиры стали быстро строить драгун в каре, а запорожским и малороссийским казакам приказали прикрыть фланги. Однако при первом же натиске противника казаки побежали. Татары обрушились на не достроившееся каре. Драгунам пришлось тяжело: в спешке на задний фас каре успели поставить только одну шеренгу солдат. Двигавшийся на помощь Виттену с отрядом кавалерии Шпигель был остановлен 15-тысячным татарским войском и сам едва не попал в окружение.

Увидев, что начинается большое сражение, Миних с небольшим конвоем бросился к Шпигелю. Он пробился к колонне, которая встала в каре. Затем, изучив ситуацию, он, в сопровождении всего восьмидесяти драгун и сотни казаков, поехал назад, к главным силам. По пути конвой Миниха была атакован татарским отрядом, и едва избежал гибели. Татарская конница наседала весь день, пытаясь опрокинуть русских. Вечером подошёл отряд Леонтьева и открыл артиллерийский огонь. Татары, услышав грохот канонады, сразу же отступили, оставив на поле боя более двухсот человек убитыми. Потери русских составили около 50 человек убитыми и ранеными, ранения получили генерал Шпигель и полковник Вейсбах.

Первое столкновение с крымской ордой показало эффективность драгунских полков, их стойкость и хорошую подготовку. Целый день они сдерживали натиск превосходящих сил татарской конницы. Миних проявил личное мужество, но показал неверие в способности своих командиров, предпочитая всё делать сам. Бежавшие с поля боя малороссийские казаки были отданы под суд.

Пленные татары рассказали командующему, что главные силы крымской орды стоят в восьмидесяти верстах от места битвы. Кроме того, казаки захватили нескольких турецких гонцов и нашли у них письма, из которых выяснили, что турки не вышлют войска на помощь хану. Поэтому армия продолжила поход. 11 (22) мая армия продолжила путь, причем, в виду близости татарской конницы, все отряды построились в одно общее каре. Стороны (фасы) гигантского прямоугольника образовали регулярные полки, вставшие в четыре шеренги. Драгуны шли в пешем строю, отдав коней казакам, которые образовали пятую (внутреннюю) шеренгу. Артиллерия размещалась впереди и по углам каре, а иррегулярные войска — в центре. Движение каре требовало четкой согласованности действий всех воинских частей, и было очень утомительным для солдат и офицеров, но это не смущало Миниха.

14 (25) мая войско Миниха подошел к реке Каланчик, где снова построили укрепление. Здесь к армии присоединился 4-тыс. отряд донских казаков. На следующий день русскую армию атаковали татары. Каре встретило неприятеля шквальным артиллерийско-ружейным огнем. Миних приказал завести повозки внутрь каре и разместить на них казаков, которые стреляли из ружей через головы стоявших в шеренгах солдат. А. Байов писал: «Татары с дикими криками и обнаженными саблями атаковали армию со всех сторон. Едва они приблизились, как их встретили сильным ружейным и картечным огнем. Отбитая атака повторялась еще несколько раз в течение двух часов. Чтобы положить конец этим атакам, Миних двинул вперед свою армию, после чего татары отступили, оставив на месте значительное число убитых. У русских потерь не было». Таким образом, русская армия сломила сопротивление противника. Татарская конница отошла за укрепления Перекопа.

Укрепления Перекопа

Штурм Перекопа

17 (28) мая армия Миниха подошла к Перекопу и встала лагерем на берегу Гнилого моря (Сиваша). Впервые со времен Василия Голицына русские полки подошли вплотную к воротам Крымского ханства. Перекопский перешеек, соединяющий Крымский полуостров с материком, на протяжении столетий имел стратегическое значение, и поэтому был оснащён мощной системой оборонительных сооружений. Она состояла из 8-километрового вала высотой около 20 метров, простиравшегося от Чёрного моря до озера Сиваш. Перед валом располагался широкий ров. По всему валу стояли семь каменных башен, вооруженных артиллерией. Они служили дополнительными узлами обороны и были способны вести фланкирующий огонь вдоль рва. Единственный проход за линию защищали каменные ворота, находившиеся в трех километрах от Сиваша и в семи километрах от побережья Черного моря. Ворота эти были вооружены артиллерией, а сразу за ними стояла крепость Op-Кап. Она имела вид продолговатого четырехугольника с каменными стенами и бойницами у исходящих углов бастионов. Гарнизон крепости состоял из четырех тысяч янычар и сипахов. Перед воротами располагалось небольшое селение, прикрытое еще одним, невысоким валом. По укрепленной линии были поставлены 84 пушки, сконцентрированные преимущественно в башнях и крепости. Турецкий гарнизон поддерживала многочисленная татарская конница.

Подойдя к Перекопу, Миних потребовал крымского руководства капитулировать и признать владычество императрицы. Хан в ответ стал тянуть время, ссылаясь на мир с Россией и уверять, что все набеги делали не крымские, а ногайские татары. Не желая медлить, русский фельдмаршал стал готовиться к атаке. Уже в день прибытия армии напротив крепости Op-Кап был возведен редут на пять пушек и одну мортиру, который на рассвете 18 мая открыл огонь по воротам и самой крепости.

Штурм был назначен на 20 мая. Для его осуществления Миних разделил войска на три большие колонны (каждая из пяти плутонговых колонн) под началом генералов Леонтьева, Шпигеля и Измайлова. Они должны были нанести удар в промежуток между крепостью Op-Кап и Черным морем. Одновременно казаки должны были произвести отвлекающую атаку на саму крепость. Драгуны спешивались и присоединялись к пехотным полкам. В каждой атакующей колонне солдаты третьего плутонга несли с собой топоры и рогаточные копья. Всем солдатам выдали по 30 патронов, а гренадерам, сверх того, по две ручные гранаты. Миних распорядился также снабдить гранатами часть фузилеров (по одной гранате на человека). Артиллерия, как полковая, так и полевая, получила приказ следовать при колоннах, а пушки, установленные на редутах, — прикрывать наступление своим огнем. Всего для штурма было выделено 15 пехотных и 11 драгунских полков общей численностью около 30 тысяч человек.

19 мая генерал Штофельн произвел рекогносцировку того участка укреплений, который предстояло атаковать. Вечером того же дня русские войска стали выдвигаться на исходные позиции. 20 мая (1 июня) 1736 г. штурм начался. По сигналу полевая артиллерия открыла огонь. Затем передняя колонна дала ружейный залп и стремительно бросилась вперед. Солдаты спустились в ров, а затем стали взбираться на вал. При этом им очень пригодились рогатки, которые солдаты втыкали в склон и по ним лезли вверх. В дело шли также и штыки. Вскоре пехотинцы не только поднялись на гребень вала, но и втянули за собой на веревках несколько пушек. Татары, совершенно не ожидавшие появления русских на этом участке обороны, запаниковали и побежали. Степняки не ожидали, что такой глубокий и широкий ров так быстро и ночью можно форсировать. Уже через полчаса после начала штурма русский флаг развевался над Перекопом.

После этого русские войска начали штурмовать башни, в которых располагались турецкие гарнизоны. Ближайшая к русской армии башня открыла артиллерийский огонь. Миних приказал команде из шестидесяти пехотинцев во главе с капитаном Петербургского пехотного полка Манштейном атаковать башню. После ожесточенного боя часть гарнизона была перебита, часть сдалась в плен. После этого, защитники всех прочих башен поспешно капитулировали.

План №10. Атака перекопской линии в кампанию 1736 г. Источник: Байов А. К. Русская армия в царствование императрицы Анны Иоанновны. Война России с Турцией в 1736-1739 гг.

Итоги

22 мая турецкий гарнизон крепости Op-Кап, с позволения Миниха, оставил линию, чтобы вернуться на родину, а его место занял русский гарнизон — восемьсот гренадер под началом полковника Виттена. Еще 2,5 тысячи турок и татар были взяты в плен. У стен Перекопской крепости был возведен укрепленный лагерь. По официальному рапорту Миниха, за весь штурм Перекопа русская армия потеряла 6 человек убитыми и 177 ранеными. Манштейн в мемуарах пишет, что погибло 30 солдат и 1 офицер. В результате путь в Крым был открыт ценой минимальных потерь.

Перекоп, стратегическая турецко-татарская крепость, которая закрывала единственный сухопутный проход в Крым через Перекопский перешеек, был взят. Русские войска получили возможность занять полуостров.

Продолжение следует…

topwar.ru

Крымский Рубикон — Три штурма Перекопа

Такое уж это необыкновенное место — Крым и его необыкновенность начинается с его северных ворот — с Перекопа, овеянного славой трёх штурмов.

В советское время (в городе Красноперекопске есть  памятник «Три штурма Перекопа»): победные штурмы гражданской войны (1918-1919 годы), прорыв немецко-фашистской обороны, освобождение Армянска (1944 год, 8 апреля) и трудовой штурм, связанный с началом строительства химического завода (Крымского завода пигментной двуокиси титана), а также пуск Северокрымского канала, который предсказал Н. Г. Чернышевский в «Четвёртом сне Веры Павловны» в романе «Что делать?»

Штурм Перекопских позиций, 1918 год, гражданская война

Особой романтикой окрашены стихи советских поэтов, посвящённых первому штурму Перекопа. Мы приводим несколько самых ярких из них. Но сначала хочется вспомнить строчки из вступления в поэму «Во весь голос»:

В курганах книг, похоронивших стих, железки строк случайно обнаруживая, вы с уважением ощупываете их, как старое, но грозное оружие.

—В. В. Маяковский

Нам кажется, что именно с таким чувством мы, читатели нашего времени, относимся к стихам классиков советской литературы, не исключая сохранившейся до наших дней художественно-эстетической и исторической их ценности.

Сегодня легко (все стали смелыми) говорить о поэтах советского времени как о людях, выполнявших социальный заказ, воспевавших эпоху социализма, обласканных различными премиями и званиями, — всё это, не убавить не прибавить, имело место, но они были горячо искренними и в большей степени правдивыми.

Самое главное — высокий патриотический пафос и героизация прошлого — это дорого стоит и сегодня, без этого нельзя — отечество, народ и его духовность ещё никто не отменил, без этого ни одно государство не состоится и не выстоит на трудном историческом пути своего существования, развития и расцвета.

Итак, самое яркое, знаменитое и романтическое стихотворение Николая Тихонова «Перекоп», сохранившее в себе художественные образы, ритм, своеобразный рисунок стиха, ему одному присущую оригинальную и самобытную творческую манеру.

Как и в других его стихах о Гражданской войне («Баллада о синем пакете», «Песня об отпускном солдате», «Баллада о гвоздях», давшая знаменитый поэтических афоризм: «Гвозди бы делать из этих людей — Крепче б не было в мире гвоздей.») просматривается возвышенно-романтический стиль, основанный на земной романтике, не оторванной от жизни, а связанной с нею романтикой всенародной борьбы.

Перекоп

Катятся звёзды, к алмазу алмаз, В кипарисовых рощах ветер затих, Винтовка, подсумок, противогаз И хлеба - фунт на троих. Тонким кружевом голубым Туман обвил виноградный сад. Четвёртый год мы ночей не спим, Нас голод глодал, и огонь, и дым, Но приказу верен солдат. Красным полкам - За капканом капкан... ...Захлебнулся штык, приклад пополам, На шее свищет аркан. За море, за горы, за звёзды спор, Каждый шаг - наш и не наш, Волкодавы крылатые бросились с гор, Живыми мостами мостят Сиваш! Но мёртвые прежде, чем упасть, Делают шаг вперёд - Не гранате, не пуле сегодня власть, И не нам отступать черёд. За нами ведь дети без глаз, без ног, Дети большой беды; За нами - города на обломках дорог, Где ни хлеба, ни огня, ни воды. За горами же солнце, и отдых, и рай, Пусть это мираж - всё равно! Когда тысячи крикнули слово: "Отдай!" - Урагана сильней оно. И когда луна за облака Покатилась, как рыбий глаз, По сломанным, рыжим от крови штыкам Солнце сошло на нас. Дельфины играли вдали, Чаек качал простор, И длинные серые корабли Поворачивали на Босфор. Мы легли под деревья, под камни, в траву, Мы ждали, что сон придёт Первый раз не в крови и не наяву, Первый раз на четвёртый год. Нам снилось, если сто лет прожить - Того не увидят глаза, Но об этом нельзя ни песен сложить, Ни просто так рассказать!

—Николай Тихонов

Сорокалетнему юбилею событий Гражданской войны посвящает в 1958 году свое стихотворение с таким же чётким и коротким, как выстрел, названием «Перекоп» знаменитый на весь СССР поэт-фронтовик Алексей Сурков, автор популярнейших стихов всех времён и славянских народов «В землянке» (Бьётся в тесной печурке огонь…1941 год), на которые композитор Константин Листов написал музыку, и получился мега-хит военных, послевоенных лет, да и в наше время современные исполнители включают её в свой репертуар, но стихи Суркова остаются неизменными в своей гениально трогательной простоте и сердечности.

Стихотворение это, к сожалению, не имело такой популярности, как у поэта Николая Тихонова, но заслуживает не меньшего внимания. Состоящее из двух частей, оно обозначает как бы две исторические вехи между Гражданской войной и сорока годами истории огромной советской родины, неотъемлемой частью которой тогда был и наш полуостров Крым.

В нём  проводится сквозная идея преемственности поколений, нерушимости мира, завоёванного такой немыслимой ценой и всеобщим народным героизмом. Завершает стихотворение социальная  утопия возможности построения коммунизма, которую исповедовал вместе с большинством советских людей и поэт Алексей Сурков. Что делать — это был гвоздь социалистической ментальности в СССР.

Зато как дороги сердцу каждого, кто живёт в северной части Крыма да и всем крымчанам, упоминаемая в контексте этого стихотворения наша крымская топонимика: Перекоп, Турецкий вал, Сиваш, Ишунь, Чонгар, Севастополь и Крым.

Перекоп

| Ноябрь дождём и стужей обдавал, Дырявые шинели тормоша. Ишунь, Чонгар, крутой Турецкий вал, Солёные барашки Сиваша. Как позабудем эту ночь и час, Когда мы к бою строились, когда Колючим холодом терзала нас Солёная сивашская вода. Бой бесновался, пулями звеня, Но был приказ неотвратим и прост. И комиссар, перед стеной огня, Вскричал: - Вперёд! - И встал над ротой в рост. Пусть он лежит в воронке недвижим, Мы поклялись сквозь смерть на вал взойти. Над нами знамя. - Мы вперёд бежим. Мы всё сметаем на своём пути. Пусть сто ракет дырявят вышину. Пусть кони ржут и топчут нас живьём. Нам Ленин приказал убить войну. И будет так. И мы войну убьём. Мы вырвали победу в эту ночь Отчаянным броском, атакой в лоб. Враг убежал на юг, за море, прочь. Стал песней и легендой Перекоп. Текли года, как вешняя вода. Жизнь совершает свой обычный круг, Где дед отвоевался навсегда, Взметает зябь русоволосый внук. Текут года, как вешняя вода, Вступают в жизнь солдатские сыны. Пусть им в глаза не глянет никогда Холодный ужас из глазниц войны. || Незабываем и неповторим День гордого орлиного полёта. Клубясь, врубались эскадроны в Крым, Текла неотвратитмая пехота. Белел под первым утренником луг. Под серой пылью увядали розы. Тяжёлыми коллоннами на юг, На Севастополь двигались обозы. Ощерив орудийные стволы, Плыл флагман к дальней дали небосклона. В кают-компанье белые орлы, Нахохлясь, ждали чёрного барона. Юлили по привычке адъютанты... Но, море злобы вычерпав до дна, С угрюмыми линкорами Антанты За дымный горизонт ушла война. Лучи заката багрянили реки, Стекали кровью по стволу ружья. Российская империя навеки Отшвартовала в ночь небытия. Ещё разгорячён недавним боем, В минуту непривычной тишины Товарищ Фрунзе говорил героям О мире, вырванном из лап войны. И разорвало тишину в ответ Ура! -порывом радостного вздоха. . . . . . . . . . . . . . . . . . С тех пор минуло ровно сорок лет. Не сорок лет, а целая эпоха. Над морем крови и над морем слёз Встал ясный день, загаданный заране, Когда, кавалерист, стрелок, матрос Братались на Малаховом кургане. Как миг один, промчались сорок лет. На наших лицах - коммунизма свет.

—1958

Последовавшее десятилетие в развитии тогда молодого советского государства, мучительно заживлявшего раны, нанесённые Гражданской войной, и разрухой на территории бывших военных действий, было сложным и в социальном и ментальном плане.

Герои гражданской войны, всё ещё  пребывающие в ореоле боевой славы, вынуждены были вернуться к трудовым и суровым будням, где уже заявила о себе новая социальная сила — так называемые «нэпманы», по сути реанимированные буржуи. Кто помнит киноленту «Гадюка»(1965 год), где  снялись Нинель Мышкова, Борис Зайденберг, Иван Миколайчук, Раиса Недашковская, Александр Мовчан и Константин Степанков.

Фильм был поставлен по одноимённой повести А. Н. Толстого, рассказывающей историю купеческой дочери Ольги Зотовой, которая волею судьбы став смелым и мужественным бойцом кавалерийского эскадрона Красной Армии, не раз смотревшая смерти в лицо, собранная и уверенная в правоте идей, за которые ей было не жалко жизни, после войны не смогла найти себе места в новой мирной жизни с размытыми идеалами.

Так вот, эта социальная ситуация была подмечена и поэтом Владимиром Маяковским в его резко критическом стихотворении «Перекопский энтузиазм». Ставший поистине легендарным энтузиазм и героизм участников боевых действий на Перекопских рубежах, по мнению поэта, остаётся актуальным и в нелегкие годы социалистического строительства.

Хорошо бы и самим крымчанам не забывать о «перекопском энтузиазме», уже прославившем наш край и не потерявшем своей востребованности ни сегодня, ни завтра и никогда.

Перекопский энтузиазм!

Часто сейчас по улицам слышишь разговорчики в этом роде: "Товарищи, легче, товарищи, тише. Это вам не 18-й годик!" В нору влезла гражданка Кротиха, в нору влез гражданин Крот. Радуются: "Живём ничего себе, тихо. Это вам не 18-й год!" Дама в шляпе рубликов на сто кидает кому-то, запахивая котик: "Не толкаться! Но-но! Без хамства! Это вам не 18-й годик!" Малого мелочь работой скосила. В унынье у малого опущен рот... "Куда, мол, девать молодецкие силы? Это вам не 18-й год!" Эти потоки слюнявого яда часто сейчас по улице льются... Знайте, граждане! И в 29-м длится и ширится Октябрьская революция. Мы живём приказом октябрьской воли. Огонь "Авроры" у нас во взоре. И мы обывателям не позволим баррикадные дни чернить и позорить. Года не вымерить по единой мерке. Сегодня равноценны храбрость и разум. Борись и в мелочах с баррикадной энергией в стройку влей перекопский энтузиазм.

—1929

www.perekop.ru