Участники штурма дворца Амина рассказывают. Штурм дворца амина


Легендарный штурм дворца Амина советским спецназом в Афганистане

Есть всего несколько операций спецслужб, вписанных золотом в историю. Эта операция была проведена силами КГБ и Советской армии в Тадж-беке – дворце афганского лидера Хафизуллы Амина. 27 декабря 1979 года в 19:30 началась силовая фаза – в бой пошли спецназ КГБ, спецназ ГРУ и специальный мусульманский батальон. В начале декабря на военно-воздушную базу в Баграме прибыла специальная группа КГБ СССР “Зенит” (по 30 человек в каждой), а 23 декабря была переброшена спецгруппа “Гром” (30 чел). Под этими кодовыми названия они действовали в Афганистане, в Центре же они назывались по-другому. Например, группа “Гром” — подразделение “А”, в последующем получившее широкую известность как “Альфа”. Уникальная группа “А” была создана по личному указанию Ю.В. Андропова и готовились для осуществления антитеррористической деятельности. Им помогали мусульманский батальон – 520 человек и рота ВДВ – 87 человек. Система охраны дворца Тадж-Бек была организована тщательно и продуманно. Внутри дворца несла службу личная охрана Хафизуллы Амина, состоявшая из его родственников и особо доверенных людей. Они и форму носили специальную, отличную от других афганских военнослужащих: на фуражках белые околыши, белые ремни и кобуры, белые манжеты на рукавах. Жили они в непосредственной близости от дворца в глинобитном строении, рядом с домом, где находился штаб бригады охраны (позже, в 1987— 1989 годах, в нем будет размещаться Оперативная группа МО СССР). Вторую линию составляли семь постов, на каждом из которых располагалось по четыре часовых, вооруженных пулеметом, гранатометом и автоматами. Смена их производилась каждые два часа. Внешнее кольцо охраны образовывали пункты дислокации батальонов бригады охраны (трех мотопехотных и танкового). Они располагались вокруг Тадж-Бека на небольшом удалении. На одной из господствующих высот были закопаны два танка Т-54, которые могли беспрепятственно прямой наводкой простреливать из пушек и пулеметов местность, прилегающую ко дворцу. Всего в бригаде охраны насчитывалось около 2,5 тысячи чел. Кроме того, неподалеку располагался зенитный полк, на вооружении которого находилось двенадцать 100-мм зенитных пушек и шестнадцать зенитных пулеметных установок (ЗПУ-2), а также строительный полк (около 1 тыс. человек, вооруженных стрелковым оружием). В Кабуле находились и другие армейские части, в частности, две дивизии и танковая бригада. Главная роль в начальный период советского военного присутствия в ДРА отводилась силам “специального назначения”. Действительно, фактически первой боевой акцией в операции “Шторм-333”, которую осуществили 27 декабря группы спецназа КГБ СССР и войсковые подразделения армейского спецназа стал захват дворца Тадж-Бек, где размещалась резиденция главы ДРА, и отстранение от власти Хафизуллы Амина. Нападающие были одеты в афганскую форму с белыми нарукавными повязками, паролем опознавания свой-чужой был окрик «Яша – Миша». Мусульманский батальон был создан из солдат и офицеров выходцев Средней Азии (таджиков, узбеков, туркмен). При отборе особое внимание уделялось физической подготовке, привлекались только отслужившие пол года или год, в основе лежал принцип добровольности, но если специалистов не хватало, хорошего военспеца могли зачислить в отряд и без его согласия. С утра 27 началась конкретная подготовка к штурму дворца Х. Амина. У сотрудников КГБ был детальный план дворца (расположение комнат, коммуникаций, электросети и т. д.). Поэтому к началу операции “Шторм-333” спецназовцы из “мусульманского” батальона и спецгрупп КГБ досконально знали объект захвата: наиболее удобные пути подхода; режим несения караульной службы; общую численность охраны и телохранителей Амина; расположение пулеметных “гнезд”, бронемашин и танков; внутреннюю структуру комнат и лабиринтов дворца Тадж-Бек; размещение аппаратуры радиотелефонной связи и т.д. Перед штурмом дворца в Кабуле спецгруппа КГБ должна была взорвать так называемый “колодец”, а фактически центральный узел секретной связи с важнейшими военными и гражданскими объектами ДРА. Готовились штурмовые лестницы, экипировка, оружие и боеприпасы. Главное — секретность и скрытность. Утром 27 декабря Ю. Дроздов и В. Колесник по старому русскому обычаю перед боем помылись в бане и сменили белье. Затем еще раз доложили о готовности каждый своему руководству. Б.С. Иванов связался с Центром и доложил, что все готово. Затем он протянул трубку радиотелефона Ю.И. Дроздову. Говорил Ю.В. Андропов: " Ты сам пойдешь? Зря не рискую, думай о своей безопасности и береги людей”. В. Колеснику тоже еще раз напомнили, чтобы зря не рисковал и берег людей. Отряд, который из-за своей численности и получил название батальона, состоял из 4 рот. Первая рота получила на вооружение БМП-1, вторая и третья БТР-60пб, четвертая рота была ротой вооружения, она имела в своем составе взвод АГС-17 (только появившийся в войсках), взвод реактивных пехотных огнеметов «Рысь» и взвод саперов. Отряд имел все соответствующие тыловые подразделения: взводы автомобильного и матобеспечения, связи, дополнительно батальону был придан взвод ЗСУ «Шилка». К каждой роте был прикреплен переводчик, но, учитывая национальный состав, их услуги почти не использовались, все таджики, половина узбеков и часть туркменов знали фарси – один из основных языков Афганистана. Курьез вышел только с вакансией офицера-зенитчика, найти необходимого человека нужной национальности не удалось и на эту должность взяли темноволосого русского капитана Паутова, который, когда молчал, не выделялся в общей массе. Отряд возглавил майор Х. Халбаев. Во время обеда Генсек НДПА и многие его гости неожиданно почувствовали себя плохо. Некоторые потеряли сознание. Полностью “отключился” и Х. Амин. Его супруга немедленно вызвала командира президентской гвардии Джандада, который начал звонить в Центральный военный госпиталь (Чарсад Бистар) и в поликлинику советского посольства, чтобы вызвать помощь. Продукты и гранатовый сок были немедленно направлены на экспертизу. Подозреваемые повара задержаны. Усилен режим охраны. Однако основным исполнителям этой акции удалось скрыться. Х. Амин лежал в одной из комнат, раздетый до трусов, с отвисшей челюстью и закатившимися глазами. Он был без признаков сознания, в тяжелой коме. Умер? Прощупали пульс — еле уловимое биение. Умирает? Пройдет довольно значительное время, прежде чем дрогнут веки Х. Амина, и он придет в себя, затем удивленно спросит: “Почему это случилось в моем доме? Кто это сделал? Случайность или диверсия?” Первыми по дворцу прямой наводкой по команде капитана Паутова открыли огонь зенитные самоходные установки ЗСУ-23-4 “Шилки”, обрушив на него море снарядов. Автоматические гранатометы АГС-17 стали вести огонь по расположению танкового батальона, не давая экипажам подойти к танкам. Подразделения “мусульманского” батальона начали выдвижение в районы предназначения. Первой ко дворцу по плану должна была выдвигаться рота старшего лейтенанта Владимира Шарипова, на десяти БМП которой в качестве десанта находились несколько подгрупп спецназовцев из “Грома” во главе с О. Балашовым, В. Емышевым, С. Головым и В. Карпухиным. Общее руководство ими осуществлял майор Михаил Романов. Майор Я. Семенов со своим “Зенитом” на четырех бронетранспортерах должен был выдвигаться к торцовой части дворца, а затем совершить бросок по пешеходной лестнице, которая вела вверх к Тадж-Беку. У фасада обе группы должны были соединиться и действовать совместно.Реактивный пехотный огнемет «Рысь». Однако в последний момент план изменили и первыми к зданию дворца на трех БТРах выдвинулись подгруппы “Зенита”, старшими которых были А. Карелин, Б. Суворов и В. Фатеев. Общее руководство ими осуществлял Я. Семенов. Четвертая подгруппа “Зенита” во главе с В. Щиголевым оказалась в колонне “Грома”. Боевые машины сбили внешние посты охраны и устремились по единственной дороге, которая круто серпантином взбиралась в гору с выездом на площадку перед дворцом. Дорога усиленно охранялась, а другие подступы были заминированы. Едва первая машина миновала поворот, из здания ударили крупнокалиберные пулеметы. У шедшего первым БТРа были повреждены все колоса, а боевую машину Бориса Суворова сразу же подбили, она загорелась. Сам командир подгруппы погиб, а личный состав получил ранения. Выскочив из бронетранспортеров “зенитовцы” вынуждены были залечь, и стали стрелять по окнам дворца, а также при помощи штурмовых лестниц стали взбираться вверх в гору. В четверть восьмого вечера в Кабуле прогремели сильные взрывы. Это подгруппа КГБ из “Зенита” (старший группы Борис Плешкунов) подорвала так называемый “колодец” связи, отключив афганскую столицу от внешнего мира. Взрыв должен был послужить началом штурма дворца, но спецназовцы начали несколько раньше. Подгруппы “Гром” тоже сразу попали под плотный огонь крупнокалиберных пулеметов. Прорыв групп шел под ураганным огнем. Спецназовцы быстро выскочили на площадку перед Тадж-Беком. Командиру первой подгруппы “Грома” О. Балашову осколками пробило бронежилет, но он в горячке сначала не почувствовал боли и бросился вместе со всеми ко дворцу, но затем все же был отправлен в медсанбат. Капитан 2-го ранга Э. Козлов еще сидя в БМП, едва успел выставить ногу наружу, как ее тут же прострелили. Первые минуты боя были самыми тяжелыми. На штурм Тадж-Бека пошли спецгруппы КГБ, а основные силы роты В. Шарипова прикрывали внешние подступы ко дворцу. Другие подразделения “мусульманского” батальона обеспечивали внешнее кольцо прикрытия. “Шилки” били по Тадж-Беку, 23-мм снаряды отскакивали от стен, как резиновые. Из окон дворца продолжался ураганный огонь, который прижал спецназовцев к земле. И поднялись они лишь тогда, когда “Шилка” подавила пулемет в одном из окон дворца. Продолжалось это недолго — может быть минут пять, но бойцам показалось, что прошла целая вечность. Я. Семенов со своими бойцами бросились вперед к зданию, где у входа во дворец встретились с группой М. Романова. Когда бойцы выдвинулись к главному входу, огонь еще более усилился, хотя казалось, что этого уже сделать невозможно. Творилось нечто невообразимое. Всё смешалось. Еще на подступах к дворцу был убит Г. Зудин, ранены С. Кувылин, А. Баев и Н. Швачко. В первые же минуты боя у майора М. Романова было ранено 13 человек. Самого командира группы контузило. Не лучше обстояло дело и в “Зените”. В. Рязанов, получив сквозное ранение в бедро, сам сделал перевязку ноги и пошел в атаку. В числе первых к зданию прорвались А. Якушев и В. Емышев. Афганцы со второго этажа бросали гранаты. Едва начав подниматься по лестнице, А. Якушев упал, сраженный осколками гранаты, а бросившийся к нему В. Емышев был тяжело ранен в правую руку. Позже ее пришлось ампутировать. Бой в самом здании сразу же принял ожесточенный и бескомпромиссный характер. Группа в составе Э. Козлова, М. Романова, С. Голова, М. Соболева, В. Карпухина, А. Плюснина, В. Гришина и В. Филимонова, а также Я. Семенова с бойцами из “Зенита” В. Рязанцевым, В. Быковским и В. Поддубным ворвались через окно с правой стороны дворца. Г. Бояринов и С, Кувылин в это время вывели из строя узел связи дворца. А. Карелин, В. Щиголев и Н. Курбанов штурмовали дворец с торца. Спецназовцы действовали отчаянно и решительно. Если из помещений не выходили с поднятыми руками, то выламывались двери, в комнату бросались гранаты. Затем без разбору стреляли из автоматов. Сергея Голова буквально “посекло” осколками гранаты, потом их в нем насчитали целых 9 штук. Николаю Берлеву во время боя пулей разбило магазин автомата. На его счастье рядом оказался С. Кувылин, который во время успел отдать ему свой рожок. На секунду позже бы и выскочивший в коридор афганец-гвардеец, скорее всего, успел бы выстрелить первым, но на сей раз он опоздал с выстрелом. Был тяжело ранен П. Климов. Во дворце офицеры и солдаты личной охраны Х. Амина, его телохранители (около 100 — 150 чел.) сопротивлялись отчаянно, не сдаваясь в плен. “Шилки” снова перенесли огонь и стали бить по Тадж-Беку и по площадке перед ним. В здании на втором этаже начался пожар. Это оказало сильное моральное воздействие на обороняющихся. Однако, по мере продвижения спецназа ко второму этажу Тадж-Бека, стрельба и взрывы усиливались. Солдаты из охраны Амина, принявшие спецназовцев сперва за собственную мятежную часть, услышав русскую речь и мат, сдались им как высшей и справедливой силе. Как потом выяснилось, многие из них прошли обучение в десантной школе в Рязани, где, видимо, и запомнили русский мат на всю жизнь. Я. Семенов, Э. Козлов, В. Анисимов, С. Голов, В Карпухин и А. Плюснин бросились на второй этаж. М. Романову из-за сильной контузии пришлось остаться внизу. Спецназовцы атаковали яростно и жестко. Без разбору стреляли из автоматов и бросали гранаты во все комнаты, попадающиеся на пути. Когда группа спецназовце в составе Э. Козлова, Я. Семенова, В. Карпухина, С. Голова, А. Плюснина, В. Анисимова, А Карелина и Н. Курбанова, бросая гранаты и ведя беспрерывный огонь из автоматов, ворвалась на второй этаж дворца, то увидели Х. Амина, лежащего возле стойки бара в адидасовских трусах и маечке. Чуть позже к этой группе присоединился В. Дроздов. Бой во дворце продолжался недолго (43 минуты). “Внезапно стрельба прекратилась, — вспоминал майор Яков Семенов — я доложил по радиостанции “Воки-Токи” руководству, что дворец взят, много убитых и раненых, главному конец”. Всего в спецгруппах КГБ непосредственно при штурме дворца погибло пять человек, в том числе и полковник Г.И. Бояринов. Почти все были ранены, но те, кто мог держать оружие в руках, продолжали сражаться. Опыт штурма дворца Тадж-Бек подтверждает, что в подобных операциях успешно могут выполнить задачу только высоко подготовленные профессионалы. И даже им действовать в экстремальной обстановке очень нелегко, а что говорить о необученных восемнадцатилетних мальчишках, которые и стрелять то по настоящему не умеют. Однако после роспуска спецподразделений ФСБ и ухода профессионалов с государственной службы именно необученных юношей послали в Чечню в декабре 1994 года для захвата так называемого президентского дворца в Грозном. Теперь лишь матери оплакивают своих сыновей. Закрытым Указом Президиума Верховного Совета СССР большая группа сотрудников КГБ СССР (около 400 чел.) была награждена орденами и медалями. Полковнику Г.И. Бояринову за мужество и героизм, проявленные при оказании интернациональной помощи братскому афганскому народу, было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно). Такого же звания были удостоены полковник В.В. Колесник, Э.Г. Козлов и В.Ф. Карпухин. Генерал-майора Ю.И. Дроздова наградили орденом Октябрьской Революции. Командир группы “Гром” майор М.М. Романов был награжден орденом Ленина. Подполковника О.У. Швеца и майора Я.Ф. Семенова наградили орденами Боевого Красного Знамени.

back-in-ussr.com

Штурм дворца Амина » Военное обозрение

27 декабря 1979 года штурмом был взять дворец Амина под Кабулом. В результате спецоперации под кодовым названием «шторм-333» был ликвидирован президент Афганистана Хафизулла Амин. Эта операция, активная фаза которой длилась около 1 часа, стала прологом ввода советским войск в Афганистан и положила начало череде локальных конфликтов с участием нашей страны в конце XX начале XXI века.

В операции по захвату резиденции Амина приняло участие около 650 человек. Мусульманский батальон – 520 человек, рота ВДВ – 87 человек и две группы специального назначения КГБ СССР «Гром» (24 человека) и «Зенит» (30 человек), которые должны были непосредственно захватить дворец. Нападающие были одеты в афганскую форму с белыми нарукавными повязками, паролем опознавания свой-чужой был окрик «Яша – Миша».

Мусульманский батальон был создан из солдат и офицеров выходцев Средней Азии (таджиков, узбеков, туркмен). При отборе особое внимание уделялось физической подготовке, привлекались только отслужившие пол года или год, в основе лежал принцип добровольности, но если специалистов не хватало, хорошего военспеца могли зачислить в отряд и без его согласия. Отряд, который из-за своей численности и получил название батальона, состоял из 4 рот. Первая рота получила на вооружение БМП-1, вторая и третья БТР-60пб, четвертая рота была ротой вооружения, она имела в своем составе взвод АГС-17 (только появившийся в войсках), взвод реактивных пехотных огнеметов «Рысь» и взвод саперов. Отряд имел все соответствующие тыловые подразделения: взводы автомобильного и матобеспечения, связи, дополнительно батальону был придан взвод ЗСУ «Шилка». К каждой роте был прикреплен переводчик, но, учитывая национальный состав, их услуги почти не использовались, все таджики, половина узбеков и часть туркменов знали фарси – один из основных языков Афганистана. Курьез вышел только с вакансией офицера-зенитчика, найти необходимого человека нужной национальности не удалось и на эту должность взяли темноволосого русского капитана Паутова, который, когда молчал, не выделялся в общей массе. Отряд возглавил майор Х. Халбаев.

Отряд получил афганскую форму и документы и прибыл в Афганистан на базу Баграм уже в августе 1979 года. Официально батальон должен был осуществлять охрану президента ДРА Хафизуллы Амина, на самом же деле батальон был использован прямо противоположно. Если называть вещи своими именами, руководство СССР сразу готовило батальон для осуществления государственного переворота в Афганистане с установлением у власти просоветского правительства. До этого Афганистан уже просил оказать ему военную помощь и обращался и к СССР, и к США, руководство СССР решило пойти своим путем, оказать помощь только после устранения действующего руководителя страны.

Для осуществления задуманного в Баграм были передислоцирована рота ВДВ и два отряда специального назначения, формированием которых занималось КГБ СССР. Отряд «Зенит» состоял из 24 человек специальной группы А, которая позднее стала известна, как группа «Альфа». Отряд «Гром» состоял из 30 человек офицеров специального резерва КГБ СССР. Все полразделения участвующие в штурме были вооружены современнейшим на тот момент оружием. Так взятие дворца Амина стало первым случаем применения РПГ-18 «Муха». Данный гранатомет получил широкую известность, и теперь образ солдата с «Мухой» прочно ассоциируется в сознание с участниками первой и второй Чеченских войн.

Взять дворец Амина было непростой задачей. Вокруг дворца была развернута пехотная бригада в составе 3-х батальонов, дополнительно охрана дворца была усилена танковым батальоном и зенитным полком, на вооружении которого было 12 100-мм пушек и большое количество пулеметов ДШК, учитывая то, что дворец стоял на возвышенности, эта артиллерия могла стать непреодолимой преградой для штурмующих. Непосредственно во дворце располагалась рота личной охраны Амина, во многом состоящая из его родственников. Таким образом, силы обороняющихся во много раз превосходили силы атакующих.

План операции

План операции предусматривал захват дворца и уничтожение средств ПВО зенитного полка. Остальные подразделения предполагалась блокировать в военных городках. Для уничтожения средств ПВО выделялись 2 расчета АГС-17 и инженерный взвод. Гранатометы должны были отсечь зенитчиков от средств ПВО, расположенных на позициях, в это время инженерный взвод должен был осуществить их подрыв.

Отдельная группа должна была захватить 3 танка, вкопанных возле дворца. Для этой цели было выделено 12 человек. Два снайпера, которые должны были снять охрану у танков, 2 пулеметчика, танковые экипажи. Они должны были проехать на автомобиле ГАЗ-66 мимо позиций 3 батальона охраны и осуществить захват танков.

2 и 3 роты мусульманского батальона и приданная им рота десантников должны были блокировать расположение батальонов бригады охраны и танкового полка. Для штурма дворца привлекалась первая рота, которая на своих БМП должна была подвезти к дворцу штурмовые отряды «Гром» и «Зенит».

Штурм

Штурм дворца удалось осуществить в соответствии с планом операции, активная фаза боя длилась около часа, хотя стрельба не прекращалась еще сутки, некоторые солдаты и офицеры пехотной бригады не хотели сдаваться в плен и с боями пробивались в горы. Афганские потери составили около 200 человек убитыми, включая Амина и его сына, в плен сдались около 1700 военнослужащих. Наши потери составили 19 человек, 5 из состава штурмовых групп КГБ, еще 5 потеряли десантники, 9 человек потерял «мусульманский батальон». Почти все члены штурмовых групп получили ранения.

Первыми выехала группа на автомобиле ГАЗ-66, но когда автомобиль проезжал мимо расположения 3 батальона, в нем уже была объявлена тревога, в центре плаца стоял комбат и его заместители, солдаты получали оружие и боеприпасы. Командир группы Сахатов не растерялся и принял решение захватить руководство батальона. Автомобиль на полной скорости выехал на плац, разведчики мгновенно захватили афганских офицеров и рванули с места. Когда афганцы опомнились, было уже поздно, отъехав подальше, группа залегла у дороги и встретила пустившихся в погоню афганских солдат огнем, наступая толпой без руководства офицеров, они стали легкой добычей. Снайперы группы в это время уничтожили часовых у танков.

Как только началась стрельба у позиций 3-го батальона, начался общий штурм. Две «Шилки» стали работать по дворцу, еще 2 и расчеты АГС начали обстреливать казармы и дворики, не давая солдатам покинуть казармы. Одновременно для блокирования казарм выдвинулась мотопехота. А ко дворцу на БМП выдвинулись штурмовые группы. Афганцы довольно быстро пришли в себя и открыли шквальный огонь по движущимся по серпантину БМП, первую машину им удалось подбить, десантником пришлось покинуть ее и карабкаться в гору используя специально приготовленные для такого случая лестницы. В итоге боевые машины были у дворца через 20 минут после начала операции, далее последовал штурм и бой за каждое помещение дворца, одновременно с началом штурма должны были замолчать «Шилки», но этого не произошло. Канал связи был забит просьбами о помощи командира одного из БТР, который свалился в канаву, поэтому для прекращения огня по дворцу в расположение «Шилок» пришлось отправлять связного. Через час президент Хафизулла Амин был уже мертв.

topwar.ru

Штурм дворца Амина

Тридцацать семь лет назад советский спецназ взял штурмом дворец Дар-уль-аман, известный как "дворец Амина". Он же Тадж-бек.

Долгое время события в Кабуле 27-го декабря 1979 года проходили в Советском Союзе под кодовым названием "Второй этап Апрельской (Саурской) революции в Афганистане". О людях, совершивших этот "второй этап", не было известно ровным счетом ничего. Вся информация об этой беспрецедентной в мировой истории операции оказалась засекречена.

Однако в народе ходили самые невероятные и фантастические слухи. Помню разговор, подслушанный нами, пацанами. Дело было в 1981 году. Один "бывалый" человек рассказывал про штурм дворца Амина, за который, по его словам, все "участники операции получили по Звезде Героя Советского Союза". Мы слушали, затаив дыхание. Полной картины того, что произошло в Кабуле 27 декабря 1979 года, до сих пор не существует. Много лжи, много тенденциозных материалов, поданных с учетом текущего "политического момента". Были, конечно, и искренние попытки разобраться в этом "горячем" материале.

Но все эти исследования грешили, - как тогда, на заре перестройки, так и сейчас, - одним обстоятельством: они рассматривали операцию спецназа с точки зрения сегодняшнего дня.А это некорректно. Образно говоря, понять без "чувства крови во рту", какой подвиг совершили наши бойцы, - невозможно.

Если говорить об участниках штурма дворца Амина, то в бой они шли, конечно, без "группы крови на рукаве". Обычная афганская форма, без каких либо знаков различия. Только белые повязки на рукаве, чтобы видеть - где свой, где чужой. Свои - это специальные группы КГБ СССР "Гром" (М.М. Романов) и "Зенит" (Я.Ф. Семенов), а также бойцы "мусульманского" батальона, которым предстояло захватить и разоружить располагавшиеся неподалеку от Тадж-бека зенитный и строительный полки.

Руководил действиями спецназа начальник управления "С" (нелегальная разведка) КГБ СССР генерал Ю.И. Дроздов. Он понимал, что поставленная перед его подчиненными задача может быть выполнена только при условии внезапности и военной хитрости. В противном случае - никому живым не уйти.

Офицеры "Грома" и "Зенита" М. Романов, Я. Семенов, В. Федосеев и Е. Мазаев провели рекогносцировку местности. Неподалеку от дворца, на высотке, находился ресторан (казино), где обычно собирались высшие офицеры афганской армии. Под предлогом того, что требуется заказать нашим офицерам места для встречи Нового года, спецназовцы побывали и там.

Оттуда Тадж-Бек был виден как на ладони. Вот он, дворец Амина: сооружен на высоком, поросшем деревьями и кустарником крутом холме, все подступы заминированы. К нему ведет одна-единственная дорога, охраняемая круглосуточно. Сам дворец тоже является труднодоступным сооружением. Его толстые стены способны выдержать удар артиллерии. Местность вокруг пристреляна танками и крупнокалиберными пулеметами. Трудная задача была поставлена перед нашим спецназом.

Воспоминает Виктор Карпухин (в будущем - командир Группы "А"): "Перед началом штурма Зудин Геннадий Егорович решил поначалу всё скрупулезно записывать: кому две гранаты дал, кому - три, кому столько-то патронов… А потом плюнул и говорит: "Да, берите всё подряд, чего хотите". И мы взяли весь боекомплект. Какая-то отрешённость была в человеке. Такое ощущение, что он прямо из жизни уходит. Он у нас в группе "дедом" считался. Сорок два года… Наверно, жизненный опыт сказывался. Видимо, с годами человек тяжелее переживает ситуации, связанные с риском для жизни. Я тогда этого не понимал, сейчас понимаю…"

Начинать пришлось раньше. Подразделения "мусульманского" батальона начали выдвижение на исходные позиции. Первой должна была выдвигаться рота старшего лейтенанта В. Шарипова. На ее пяти БМП в качестве десанта находились несколько подгрупп "альфовцев" из "Грома" во главе с О. Балашовым, В. Емышевым, С. Головым и В. Карпухиным.

Общее руководство осуществлял майор Михаил Романов. Но в последний момент в план внесли коррективы. Первыми на трех бронетранспортерах начали выдвижение подгруппы "Зенита", старшими которых были А. Карелин, Б. Суворов и В. Фатеев, при общем руководстве Я. Семенова. Четвертая подгруппа "Зенита" во главе с В. Щиголевым оказалась в колонне "Грома".

По дворцу по команде старшего лейтенанта Василия Параутова прямой наводкой открыли огонь две зенитные самоходные установки ЗСУ-23-4 ("Шилки"). Но 23-мм снаряды отскакивали от стен Тадж-бека, словно резиновые мячики. К тому же, в секторе обстрела находилась только треть дворца. Остальные две "Шилки" били по расположению пехотного батальона, поддерживая роту десантников. Автоматические гранатометы АГС-17 накрыли танковый батальон, не давая экипажам подойти к машинам.

Боевые машины "Зенита" сбили внешние посты охраны и устремились по единственной дороге, что серпантином взбиралась в гору с выездом на площадку перед дворцом. Едва первая машина миновала поворот, как из резиденции Амина ударили крупнокалиберные пулеметы. У шедшего первым БТРа оказались повреждены колеса... Боевую машину Бориса Суворова сразу же подбили, она загорелась. Сам командир подгруппы погиб, а личный состав получил ранения.

Выскочив из бронетранспортеров, "зенитовцы" залегли и открыли стрельбу по окнам дворца. Затем, осмотревшись, с помощью штурмовых лестниц стали взбираться вверх, в гору.

Тем временем подгруппы "Грома" по серпантину поднимались к Тадж-Беку, преодолевая круги земного ада. В половине восьмого вечера в Кабуле прогремели сильные взрывы. Это подгруппа КГБ из "Зенита" подорвала так называемый "колодец" связи, отключив афганскую столицу от внешнего мира. Подгруппы "Грома" тоже попали под плотный огонь крупнокалиберных пулеметов. Прорывались под ураганным огнем.

Первой оказалась у цели боевая машина Виктора Карпухина. Вспоминает Виктор Карпухин: "Я был командиром одной из подгрупп. Когда БМП по дороге остановилась, я слегка припугнул оператора-наводчика. Сказал ему, чтобы не жалел боекомплекта, а стрелял в максимальном темпе. И он постарался, да так, что от дыма в машине просто нечем было дышать.

Очень скоро все снаряды и патроны к пулемёту, спаренному с пушкой, были израсходованы. Я заставлял механика-водителя подъехать поближе к дворцу. Под таким плотным огнём не то что десантироваться, а высунуться - и то было просто безрассудно. Поэтому механик-водитель подогнал БМП почти к самому главному входу. Благодаря этому в моём экипаже легко ранили только двух человек. Все остальные подгруппы пострадали гораздо сильнее. Я выскочил первым, рядом со мной оказался Саша Плюснин.

Открыли прицельный огонь по афганцам, которые стреляли из окон. Тем самым дали возможность десантироваться всем остальным бойцам нашей подгруппы. Они сумели быстро проскочить под стены и прорваться во дворец". Командиру одной из подгрупп "Грома" Олегу Балашову осколками пробило бронежилет, но он в горячке не почувствовал боли, бросился вместе со всеми к дворцу, однако сил хватило не надолго, и он был отправлен в медсанбат.

Эвальд Козлов, еще сидя в БМП, едва успел выставить ногу наружу, как ее тут же прострелили... Первые минуты боя - самые тяжелые, самые страшные. Из окон дворца продолжался ураганный огонь, он прижал спецназовцев к земле. И поднялись они лишь тогда, когда "Шилка" подавила пулемет в одном из окон дворца. Продолжалось это недолго - может быть, минут пять, но бойцам показалось - вечность. Я.Семенов со своими бойцами бросился к дворцу, у входа встретился с группой М. Романова...

Плотность стрельбы была такой, что на всех БМП разнесло триплексы, а фальшборты были пробиты на каждом квадратном сантиметре. Спецназовцев спасли бронежилеты, хотя практически все получили ранения. Творилось нечто невообразимое. Все смешалось, но бойцы действовали в едином порыве. Не было ни одного, кто бы старался увильнуть или отсидеться в укрытии, переждав штурм.

Еще на подступах "альфовцы" понесли потери: убит Геннадий Зудин, ранены Сергей Кувылин, Алексей Баев и Николай Швачко. Не лучше обстояло дело и в "Зените". В. Рязанов получил сквозное ранение в бедро, но из боя не вышел, а сам перевязал ногу и пошел в атаку. В числе первых к зданию прорвались А. Якушев и В. Емышев. Афганцы со второго этажа бросали гранаты.

Едва начав подниматься по наружной лестнице, А. Якушев упал, сраженный осколками гранаты, а бросившийся к нему В. Емышев был ранен в руку, - позже ее ампутировали. Группа в составе Э. Козлова, М. Романова, С. Голова, М. Соболева, В. Карпухина, А. Плюснина, В. Гришина и В. Филимонова, а также Я. Семенова с бойцами из "Зенита" - В. Рязанцевым, В. Быковским и В. Поддубным - ворвалась через окно с правой стороны дворца. А. Карелин, В. Щиголев и Н. Курбанов штурмовали дворец с торца. Г. Бояринов, В. Карпухин и С. Кувылин выполнили очень важную задачу - вывели из строя узел связи дворца.

Воспоминает Виктор Карпухин: "По лестнице я не бежал, я туда заползал, как и все остальные. Бежать там было просто невозможно, и меня бы убили три раза, если б я там бегал. Там каждая ступенька завоёвывалась, примерно как в рейхстаге. Сравнить, наверное, можно. Мы перемещались от одного укрытия к другому, простреливали всё пространство вокруг, и потом - к следующему укрытию.

Что я лично делал? Ну, я помню Бояринова, который посмертно стал Героем Советского Союза. Он был ранен и слегка контужен, каска у него была на боку. Он чего-то пытался сказать, но ничего не было слышно. Единственно, что я помню, как Берлев крикнул мне: "Спрячь его, он полковник, ветеран войны". Думаю, надо его где-то спрятать, мы всё-таки были помоложе его. Но там, где стреляют, - там укрыться, в общем-то, достаточно трудно... Когда Бояринов вышел во двор, его настигла шальная пуля".

С. Голова буквально "посекло" осколками гранаты, потом их насчитали целых девять штук. Н. Берлеву пулей разбило магазин автомата. На его счастье, рядом оказался С. Кувылин, он успел отдать ему свой рожок. Секунда промедления, и выскочивший в коридор гвардеец-афганец выстрелил бы первым. Во дворце офицеры и солдаты личной охраны Амина, его телохранители (около 100 - 150 человек) стойко сопротивлялись, но бог войны был не на их стороне. Э. Козлов, С. Голов, В. Карпухин, Я. Семенов, В. Анисимов и А. Плюснин бросились на штурм второго этажа. М. Романову из-за сильной контузии пришлось остаться внизу.

Спецназовцы атаковали яростно, стреляли из автоматов, бросали гранаты во все комнаты. Во дворце везде горел свет. Электропитание было автономным. Где-то в глубине здания, возможно в подвале, работали электрогенераторы, но их некогда было искать. Некоторые бойцы стреляли по лампочкам, чтобы хоть как-то укрыться в темноте.

Воспоминает Эвальд Козлов: "Вообще впечатления от событий, восприятие действительности в бою и в мирной жизни очень разняться. vk.com/historylink Через несколько лет, уже в спокойной, естественно, обстановке, вместе с генералом Громовым я ходил по дворцу. Все выглядело по-другому, совсем иначе, чем тогда

В декабре 1979 года мне казалось, что мы преодолевали какие-то бесконечные "потемкинские" лестницы, а оказалось - там лестница узенькая, как в подъезде обычного дома. Как мы в ввосьмером шли по ней - непонятно. И, главное, как остались в живых? Так случилось, что я шел без бронежилета. Теперь даже жутко представить, а в тот день и не вспомнил. Казалось, внутри я "опустел", все было вытеснено и занято одним стремлением, - выполнить задачу. Даже шум боя, крики людей воспринимались иначе, чем обычно. Все во мне работало только на бой, и в этом бою я должен был победить".

Постепенно пороховой дым рассеялся, и атакующие увидели Амина. Он лежал возле стойки бара - в адидасовских трусах и майке. Диктатор был мертв. Возможно, его настигла пуля кого-то из спецназовцев, возможно - осколок гранаты. "Внезапно стрельба прекратилась, - вспоминал майор Я. Семенов. - Я доложил по радиостанции Ю. И. Дроздову, что дворец взят, много убитых и раненых, главному конец".

Закрытым Указом президиума Верховного Совета СССР Героями Советского Союза стали только четыре офицера - полковник Г.И. Бояринов (посмертно), В.В. Колесник, Э.Г Козлов и В.В. Карпухин. Командир группы "Гром" майор М.М. Романов стал кавалером ордена Ленина, а его боевой товарищ командир "Зенита" Я.Ф. Семенов получил орден Боевого Красного Знамени. Всего орденами и медалями было награждено около четырехсот человек.

Через пару дней после штурма дворца большая часть офицеров из "Грома" и "Зенита" вылетела в Москву. Встречали их с почестями, но сразу же предупредили, что об этой операции нужно всем забыть.

"Прошло двадцать лет, - говорит Михаил Романов, - но я по-прежнему живу этими воспоминаниями. Время, конечно, может что-то стереть из памяти. Но то, что мы пережили, что совершили тогда, всегда со мной. Как говорится, до гробовой доски. Я год мучился бессонницей, а когда засыпал, то видел одно и то же: Тадж-бек, который нужно взять штурмом, моих ребят…"

Россия по праву может гордиться офицерами спецназа, совершившими 27 декабря 1979 года невозможное: выполнили поставленную задачу, и остались живы. А те, кто погиб… На общей перекличке подразделения "Альфа" - они всегда в строю.

-Зудин! Присутствует.-Волков! Присутствует....

Они шли на штурм

Анисимов В.И. награждён орденом Красной ЗвездыГолов С.А. награждён орденом ЛенинаГуменный Л.В. награждён орденом Красного ЗнамениЗудин Г.В. награждён орденом Красного Знамени посмертноСоболев М.В. награждён орденом Красного ЗнамениФилимонов В.И. награждён орденом Красного ЗнамениБаев А.И. награждён орденом Красной ЗвездыБалашов О.А. награждён орденом Красной ЗвездыШвачко Н.М. награждён орденом Красного ЗнамениФедосеев В.М. награждён орденом Красного ЗнамениБерлев Н.В. награждён орденом Красного ЗнамениГришин В.П. награждён орденом Красной ЗвездыКарпухин В.Ф. присвоено звание Герой Советского СоюзаКоломеец С.Г. награждён орденом Красной ЗвездыПлюснин А.Н. награждён орденом Красного ЗнамениЕмышев В.П. награждён орденом Красного ЗнамениКувылин С.В. награждён орденом Красного ЗнамениКузнецов Г.А. награждён орденом Красного ЗнамениРоманов М.М. награждён орденом ЛенинаМазаев Е.П. награждён орденом Красной ЗвездыРепин А.Г. награждён орденом Красного Знамени

fishki.net

Участники штурма дворца Амина рассказывают: mikle1

Когда мы увидели объект, который предстояло брать силами двух взводов, то сразу притихли. Нам противостояло 200 гвардейцев охраны Амина, занимавших прекрасно защищенный «крепкий орешек». Брали дворец следующими силами: 500 человек (батальон) ГРУ — «мусбат» и спецназ КГБ. Задача «мусбата» — осуществить внешнее блокирование. За рычагами боевых машин также действительно сидели некоторые их бойцы — обычные солдаты-срочники, преимущественно таджикской и узбекской национальности. Нас — бойцов из спецназа КГБ — было 48 человек. 24 офицера из «Грома» и 24 из «Зенита».

Стали готовиться к бою. За несколько дней, чтобы притупить бдительность охраны дворца, мы приучали гвардейцев к шуму двигателей машин, по ночам намеренно ездили туда-сюда, отрабатывали высадку из БМП на ходу. На вопросы гвардейцев аргументированно отвечали, что проводим учения. За 2 дня до штурма обжили казарму, переоделись в выданную форму афганской армии, нашили на ней дополнительные карманы для гранат и магазинов… Разбились по пятеркам, каждый тащил по 45 кило амуниции, расселись по машинам. Мы — группа «Гром» — сидели в БМП, «зенитовцы» находились в БТРах. Всего машин было девять. Пять — у «Грома» и четыре — у «Зенита». В день операции я волновался, мандражировал. Ни у кого из наших реального опыта военных действий не было… Выпили по 150 граммов. Перед посадкой на технику я уединился, чтобы настроиться. Попрощался с семьей, с близкими на всякий случай. Один из моих командиров, Балашов, подколол меня перед самым прыжком: «Щас посмотрим, как ведут себя в бою диверсанты!» Меня это разозлило.

Начало штурма — 19.00. Сразу же первую машину подбили еще на самом верху, перед выездом на верхнюю площадку у Тадж-Бека. Вторая «броня» ее столкнула, а я ехал в третьей. Всего гвардейцы сожгли два наших БТРа и повредили одну БМП. Возможно, нашей пятерке повезло, что сумели «подать лимузин» к самому крыльцу, чуть ли не на ступени заехали! Из башенной пушки БМП вынесли входные двери (секунда), спешились (две секунды) и подскочили под козырек (еще три секунды). Десантировался я первым. Потом мы прикрывали высадку десанта (полминуты), потом под огнем гвардейцев просочились в холл дворца (минут пять, а то и меньше). В бою время тянулось необыкновенно медленно. Каждый рывок, каждый бросок от колонны к колонне, от угла к стене — эти секунды, они были такими длинными, ноги не хотели двигаться, и я до сих пор помню некоторые колонны, потому что я смотрел на них и думал — успею добежать, чтобы прикрыться?

Сам бой в холле занял еще минут пять. Быстро нужно было действовать. Стремительно!

Вначале был хаос. Мы же все были необстрелянные. Когда вживую стреляешь по людям, а они — по тебе, когда бежишь мимо своих трупов, когда поскальзываешься на их крови… Скольких гвардейцев я убил тогда в бою? Не помню, честно… Может быть, пять, может, больше… Зная, что сил наших становится с каждой секундой все меньше (уже были у нас убитые и тяжелораненые), я сразу побежал по парадной лестнице на второй этаж. За мной бежал Коломеец. Не дойдя двух ступеней до верха лестничного марша, я вынужден был залечь: огонь был плотным, и гранаты сыпались, словно огурцы. Некоторые, правда, не взрывались… Афганцы, с которыми мы воевали, были ребята спортивные, под два метра ростом, многие проходили подготовку в Рязанском училище ВДВ. Одного такого атлета на моих глазах снял из «Мухи» Анисимов. Он стрелял снизу, с расстояния в 15 метров. Высокий пулеметчик-афганец, сидевший на балконе с ручным пулеметом, с грохотом рухнул сверху на пол мраморного холла. После падения он… поднялся в полный рост, прошел четыре метра до крыльца, сел возле колонны и там умер.

Я швырнул гранату в дверь зала заседаний совмина. Она находилась левее стеклянной двери личных покоев диктатора. Силу броска я не рассчитал, граната ударилась о стену и отскочила ко мне. К счастью, скоба не дала ей покатиться гладко, и взрыв ушел в колонну. Меня лишь контузило да обдало мраморной крошкой. Коломеец не выдержал напряжения, сбежал вниз. Я его не виню, разумеется, тем более что он получил в бою ранение. Перевернувшись на спину, я стал стрелять лежа, снизу вверх, по гвардейцам, дуэль эта продолжалась еще полминуты. Потом я огляделся и понял, что на пятачке перед входом на террасу второго этажа я остался… один. Я продолжал стрелять, пока не закончился боекомплект. Сразу же нашел мертвый угол, куда не доставали пули и осколки. Прикрывшись стенами и воспользовавшись тем, что скорострельная «Шилка», стрелявшая снаружи, не давала гвардейцам на этом участке высовываться, я «чирикал» патроны в магазин из мешка. Снарядил я из мешка пять-шесть магазинов, а тут по лестнице поднялись Голов, Карпухин, Берлев и Семенов…

Итак, нас было пятеро у этой двери, и надо было действовать. Идти дальше. Пока гвардейцы не догадались занять круговую оборону и не смяли нас. Я выбил ногою стеклянную дверь и швырнул внутрь гранату. Оглушительный взрыв. Потом сразу же дикий, истошный, пронзительный женский крик «Амин! Амин! Амин!», разлетевшийся по коридорам и этажам. Заскочив в комнату, первой я увидел жену Амина. Она громко рыдала, сидя над трупом диктатора. В том, что Хафизулла Амин был мертв, сомнений уже не было. Он лежал на полу, в одних трусах и в майке. Лежал на боку, в луже собственной крови, скрюченный и какой-то маленький. В комнате было темно, мы посветили фонариками и убедились, что все — готов. Так уж вышло, что моя граната взорвалась в самой глубине маленькой комнаты, убив самого Амина, прятавшегося за своими бабами и детьми, и ранив его домочадцев. Помню, что кроме семьи Амина в комнате мы нашли нашу медсестру из бригады советских врачей, приставленную к диктатору после попытки его отравления…

Если бы гвардейцы заняли круговую оборону и сумели продержаться до подхода их пятой танковой армии, то нам пришлось бы очень туго, но практически сразу же после ликвидации Амина его охрана начала сдаваться. Их усаживали в холле, на полу, на корточках, руки на затылке. И они забили весь холл и вестибюль…

Для официального опознания трупа Амина пригласили наших афганских товарищей Гулябзоя и Сарвари, которых позднее мне приказали вывезти из дворца любой ценой и доставить в наше посольство. Три часа у нас на это ушло. Намаялись. То БМП заглохнет, то мы заблудимся. Потом, после их выступления по кабульскому радио, в котором они сказали о «победе народа над кровавым диктатором», мы еще три дня с ними возились, пока не вернулись в свое расположение.

Кабульская операция спецназа КГБ вошла в историю спецслужб мира. Ничего подобного до этого история ведомства не знала. Тем не менее такова была политическая воля руководства нашего государства. Сейчас я считаю, что лезть туда, в Афган, не нужно было. И сейчас я бы туда не пошел. Жаль советских ребят, которые за десять лет сложили «за речкой» головы, и тех, что были искалечены в чужой стране, а потом забыты нашим государством.

Меня списали из органов в 1982 году в звании старшего лейтенанта. После увольнения я три года не мог себе найти место. Сначала пошел работать на завод. Снова сварщиком. Потом устроился в службу безопасности одного отеля. О своей работе в спецназе КГБ я молчал лет двадцать.

Я слышал позднее байку про то, что в случае, если штурм захлебнется, был приказ накрыть «Градом» сам дворец со всеми, кто там будет. Не знаю, правда это или нет. Многие из наших в это верят. Еще был слух, что самолет, которым мы улетали домой, должны были сбить. Ну, чтобы свидетелей не оставлять… С другой стороны — почему не сбили? А сам штурм, сам бой с охраной, без зачистки, занял минут сорок, от силы час. Но мне это показалось вечностью. Нас было мало. Единственным преимуществом спецназа КГБ вечером 27 декабря 1979 года были только скорость, русский мат и удача. Я часто вспоминаю тот вечер в декабре. Многие из спецназовцев КГБ считают 27 декабря своим вторым днем рождения.

* * *«В госпитале мы плясали от радости, что выжили в аду под Кабулом…»

Репин Александр Георгиевич, полковник КГБ СССР, работа в КГБ – с 1974 по 1998 год, оперуполномоченный в составе второго набора Группы «А» с 1978 года.

На момент, когда стартовала кабульская эпопея, я находился в звании прапорщика и мне стукнуло всего лишь 26 лет. Я, как и большинство моих коллег по Группе, родился в мирное время, и что такое война, представлял себе только по фильмам о Великой Отечественной, боевого опыта не имел. Меня вызвали в отдел по тревоге. Всех собрали в ленинской комнате и объявили о том, что мы летим в командировку. Каждому дали по бутылке водки и комплект экипировки: бронежилет, усиленный БК, автомат, пистолет. Я также получил снайперскую винтовку СВД. Мы брали довольно много теплых вещей, потому что предыдущая смена нам сказала: «Тепло вас там не ждет». Сказать по правде, ночи зимой в Афганистане очень холодные, и мы, кроме того, что очень тепло одевались, на сон согревались водкой. Отправлялись мы бортом Андропова из Чкаловского, перед самым вылетом Серега Кувылин успел нас сфотографировать, несмотря на запреты особистов. Он и потом нас снимал — там, в Баграме и в «мусбате». Если бы не он, так и не было бы никакой исторической памяти о кабульской операции. Летел я в самолете рядом с Димой Волковым, который потом погиб в бою, в Кабуле. Некоторые наши водку распечатали еще в самолете. Перед приземлением Ту-154 неожиданно выключил все посадочные огни. Садились в полнейшей темноте. За минуту до касания колесами взлетки Баграма Романов скомандовал всем: «Зарядиться!» Это был самый первый признак того, что нас ждет что-то серьезное. Впрочем, сели благополучно, «штатно», как говорят.

На следующий день по прибытии мы отправились пристреливать оружие. Учителем моим был Головатов. Он хорошо меня подготовил. Я понимал, что от эффективности работы снайпера мог зависеть весь исход операции. Я уже знал, что в горном разреженном воздухе пуля летит по другой траектории, как бы притягиваясь к земле, поэтому перед работой необходимо было понять, каково превышение, внести поправки на прицелах. Мы это выполнили. Поселили нас в одной из казарм «мусбата». Питание в батальоне было организовано хорошо, и помню, что спал я все ночи, проведенные под Кабулом, великолепно. Ничто не тревожило. Когда вечером 26 декабря в «мусбат» доставили все будущее политбюро Афганистана, их никому не показали. Я понятия не имел, кого доставили. Всех спрятали в отдельном помещении, в самом неприметном углу расположения батальона. Помимо внешнего охранения самого «мусбата», по периметру помещения, где укрывали неизвестных нам лиц, также выставили охрану. В караул на ночь назначили меня и В. Гришина. Помню, что той ночью было очень холодно, и мы завидовали черной завистью нашим сотрудникам Н. Швачко и П. Климову, которые закрылись вместе с неизвестными изнутри и, как мы подозревали, пили с ними чай или что-то покрепче. Так прошла ночь. На следующий день Романов нам наконец сказал, что поступил приказ взять штурмом резиденцию президента Афганистана, дворец Тадж-Бек, и уничтожить «человека Икс», который находился во дворце. Никакой особенной политработы не проводилось, никого не собирали и не читали каких-то лекций, а просто сказали, что к власти в дружественной нам стране рвутся «нездоровые силы» и нам нужно помочь их остановить. До этого по батальону уже шли «тихие» разговоры о том, что штурмом брать будем красавец дворец, располагавшийся на горе, прямо над нами, в 15 минутах езды по серпантину, и шутили на тему штурмовых лестниц. Мы их даже принялись сколачивать, согласно приказу Романова. Еще Михаил Михайлович дал указание «погонять» технику, чтобы охрана дворца привыкла к шуму боевых машин, и провести рекогносцировку. Все это я всерьез не воспринимал тогда, в силу молодости. Нет, я понимал, что предстоит настоящая боевая работа, что нужно будет стрелять, в том числе и по живым целям, и к этому был готов. Но до самого момента десантирования из БМП я не предполагал, что за ад нас ждал. Вечером 27 декабря мы стартовали к Тадж-Беку. Я сидел самым крайним к выходу из машины. Вместе со мной находились майор Романов, капитан II ранга Эвальд Козлов, Г. Толстиков, Е. Мазаев и один из лидеров оппозиции А. Сарвари — будущий член правительства Афганистана.

Тридцать лет прошло. Это сейчас всем и все понятно. А тогда… Я не представлял себе, какой шквал огня на нас обрушится, и совершенно не был готов к развитию ситуации. При посадке обратил внимание на то, что Козлов садился без бронежилета. Сейчас я думаю, что он знал больше нас и предполагал, что нам все равно п… ц. Я был в броне, в «тиговской» каске, вооружен был автоматом, пистолетом, РПГ-7 и СВД, которую я так и не достал из БМП. Как только мы приблизились к дворцу, несколько тысяч невидимых человечков, вооруженных молотками, окружили наш БМП и принялись звонко молотить по броне. Это был град пуль, обрушившийся на нас. Несколько мгновений мы сидели в броне и слушали эти «молотки». Потом Романов дал команду: «К машине!», и я, повинуясь приказу, нажал на кнопку, открыл люк и буквально вывалился на асфальт. Как только я коснулся земли, по ногам что-то больно ударило и по левой голени потекло теплое. Сразу этому я никакого значения не придал. Организм мобилизовался на выполнение задачи — нужно было гасить огневые точки противника, прикрывать своих штурмующих. Мы с Женей Мазаевым сразу же открыли огонь из автоматов из-за парапета по окнам дворца. До крыльца здания было около 25 метров, и результаты своей работы я видел. Из двух окон после того, как я их обстрелял, выпало по гвардейцу. Мы работали около пятнадцати минут. Потом Романов снова скомандовал: «К машине!» Он решил на броне подскочить к самому крыльцу дворца. Я сделал шаг и неожиданно ноги мне отказали. Я осел на правое колено, попытался встать, но ни правая, ни левая меня не слушали. Я крикнул Мазаеву: «Женя! Я идти не могу!» Тогда они ушли на БМП к главному входу, а я остался один на открытом, простреливаемом месте все в тех же 25 метрах от дворца. Я понял, что серьезно ранен гранатой, которая взорвалась под самыми ногами. Со злости я расстрелял все пять выстрелов РПГ-7 по окнам дворца, после чего кое-как начал ковылять к его стенам. Передвигался я на коленях. Кругом все грохотало и трещало. Сзади били «Шилки», спереди — защитники Тадж-Бека. Как меня не убило в этом аду — ума не приложу. Я добрался до бокового крыльца. На ступенях сидел Гена Кузнецов, тоже раненный в ноги. Он, видимо, был еще серьезно контужен, потому что разговаривал неадекватно. Я знал о приказе не оказывать помощь раненым до выполнения главной задачи и хотел его оставить там и двигаться к главному входу, но он стал меня уговаривать не бросать его и помочь. Я начал его бинтовать. Как потом выяснилось, от волнения (первый раз врачевал настоящую рану) я превосходно забинтовал ему и раненую, и абсолютно здоровую ногу! (Врачи потом от души посмеялись в медпункте). Да, в этом аду я тоже был неадекватен…

Представьте себе: я отдал часть своего снаряженного боекомплекта солдатику из «мусбата», который особенно яростно рвался в бой и «поливал» по дворцу, говоря всем, что «они, эти, из дворца, убили брата» и что теперь он «всех порвет». Что-то я отдал еще и Кузнецову, а сам полез перезаряжаться… на площадку, ярко освещенную прожектором дворца. Идеальная мишень — и я нелогичности своих действий не осознавал! Только после того как меня вернул к реальности громкий мат Федосеева, я вернулся к Геннадию и уже снарядил магазины там, за колоннами. До главного входа оставалось еще метров десять, которые мы — два инвалида, Кузнецов и Репин — все-таки преодолели с грехом пополам. У самого входа нас встретили коллеги из «Зенита» и сказали: «Давайте гребите к Емышеву!» Кузнецов остался с Петровичем, которому оторвало руку в самом начале боя в холле, а я поковылял к парадной лестнице, где снова столкнулся с обрадованным Мазаевым. Он мне улыбнулся и крикнул: «А мне Михалыч (Романов) сказал, что тебе уже п… ц!» Мне тоже стало смешно. Я подумал: «Поживу еще».

Уже стало известно, что «Главному» — конец. Гвардейцы стали сдаваться. Романов приказал мне ехать в госпиталь вместе с другими ранеными — Баевым, Федосеевым и Кузнецовым. Вместе с нами находилось тело убитого при штурме советского врача Кузнеченкова. По дороге мы, как и положено, заблудились и чуть не заехали в казармы гвардейцев Амина. Но это еще не все. На подъезде к посольству нас обстреляли свои же десантники. Выручил опять ядреный русский мат! В самом советском посольстве, растревоженном как пчелиный улей и превращенном во временный медсанбат, все стояли на ушах. Жены наших дипломатов рыдали, глядя на раненых спецназовцев. Нас прооперировали, а на следующий день спецбортом отправили в Ташкент.

Новый, 1980-й год мы встречали в Узбекистане. Погуляли мы тогда хорошо! Местные товарищи из управления КГБ по Узбекистану нам оказали в этом всяческое содействие, создав все условия. И вот там нас отпустило! Там, в госпитале, я и мои друзья начали осознавать, ЧТО это было! Позабыв про ранения, мы плясали от радости, что выжили в декабрьском аду под Кабулом. Серега Кувылин, не обращая внимания на свою искалеченную траками БМП стопу, «жарил» гопака! На следующий день нога у него болела, но это были пустяки… Смешно еще получилось с Геной Кузнецовым: мы его выкатили на коляске в коридор, чтобы накрыть стол в палате, и забыли про голодного и трезвого Геннадия! Он нам орал и стучал из коридора — бесполезно! Вспомнили про него, когда все уже выпили!

Через два дня, перед самой операцией, я потерял сознание в коридоре. Шел и упал. Очнулся уже на операционном столе, где мне должны были удалить оставшиеся мелкие осколки из ног. Все, кстати, так и не удалили. Семь штук осталось.

* * * Окончание следует...

mikle1.livejournal.com

Штурм дворца Амина - Секретов.Нет

Осенью 1979 года в Афганистане произошло обострение внутренней ситуации. Оппозиция начала вооруженные выступления, что породило мятежи в армии. Внутрипартийная борьба в рядах Народно-демократической партии привела к убийству ее лидера Н. Тараки. Все эти события не могли не вызвать серьезное беспокойство у руководства Советского Союза, которое позже приняло решение ликвидировать Тараки. 

Ликвидация Хафизуллы Амина

С началом осени 1979 года в Афганистане произошло обострение внутренней ситуации. Исламская оппозиция начала вооруженные выступления, что породило мятежи в армии. Внутрипартийная борьба в рядах Народно-демократической партии Афганистана привела сначала к аресту ее лидера Н. Тараки, а затем и его убийству по приказу отстранившего его от власти Хафизуллы Амина.

Все эти события не могли не вызвать серьезное беспокойство у руководства Советского Союза, которое настороженно следило за действиями Амина, будучи прекрасно осведомленным об амбициях последнего и личной его жестокости в достижении своих целей.

Хафизулла Амин: предатель, националист или американский шпион?

Фигура Х. Амина была весьма противоречивой. По окончании сначала высшего педагогического училища, а затем и научного факультета Университета Кабула на родине, он продолжил образование в колледже при Колумбийском университете в Нью-Йорке в США. Именно там и началось увлечение Амина марксистским учением. По мнению бывшего сотрудника КГБ В. Широнина где-то с 1958 года началось сотрудничество Амина с ЦРУ, об этом Широнин упоминает в своей книге «КГБ — ЦРУ. Секретные пружины перестройки». Вернувшись на родину, Амин завоевал репутацию пушту-националиста, а при переведении его из кандидаты НДПА в действительные члены в 1968 году было отмечено что как человек он компрометирует себя «фашистскими чертами».

Хаффизула Амин

Хафизулла Амин

Бывший премьер-министр Афганистана Султан Али Кештманд в своей книге «Политические записи и исторические события» назвал период правления Амина темным пятном в истории Афганистана, так как последний, сосредоточив в своих руках все рычаги власти, создал тем самым тоталитарный режим в стране. При Амине в Афганистане развернулся настоящий террор, репрессии которого коснулись и исламистов, и бывших сторонников Тараки, и, самое главное, армии — главной опоры НДПА, что породило массовые дезертирства.

Читайте также: Классика шпионажа: операция «Златоуст»

Советское руководство весьма оправданно беспокоилось, что ослабление армии может привести к падению режима НДПА и возможности прихода к власти в стране недружественных СССР сил. К тому же спецслужбам Советского союза было известно о связях Амина с ЦРУ еще с 1960-х и о сегодняшних, уже после убийства Тараки, тайных контактах его посланников с американскими официальными представителями. Поскольку режим Амина не пользовался поддержкой среди жителей Афганистана и его положение как президента было весьма непрочным, то Хафизулла вполне мог разрешить размещение военных баз НАТО на территории своей страны. Но руководство Советского Союза никак не могло допустить развития такого сценария и появления, согласно нему, войск вероятного противника у своих границ.

12 декабря 1979 года было созвано заседание Политбюро ЦК КПСС, резолюцией которого явилось секретное постановление «К положению в Афганистане». Советским руководством было принято решение об устранении Х. Амина и приведении к власти более лояльного к СССР лидера — Б. Кармаля, который был тогда послом Афганистана в Чехословакии и чья кандидатура была предложена председателем КГБ Ю. Андроповым.

«К положению в Афганистане» выглядело примерно вот так:

  • Одобрить соображения и мероприятия, изложенные тт. Андроповым Ю. В., Устиновым Д. Ф., Громыко А. А. Разрешить им в ходе осуществления этих мероприятий вносить коррективы непринципиального характера. Вопросы, требующие решения ЦК, своевременно вносить в Политбюро. Осуществление всех этих мероприятий возложить на тт. Андропова Ю. В., Устинова Д. Ф., Громыко А. А.
  • Поручить тт. Андропову Ю. В., Устинову Д. Ф., Громыко А. А. информировать Политбюро ЦК о ходе выполнения намеченных мероприятий.

Также было принято решение направить ограниченный контингент Советских войск в Афганистан для стабилизации положения. Надо упомянуть, что с начала декабря в г. Баграм (Афганистан) дислоцировался так называемый «мусульманский батальон» Советской Армии для охраны президента Тараки и выполнения особых задач в Афганистане. «Мусульманскими батальонами» называли формирования специального назначения Советской Армии (ГРУ) ВС СССР, которые были сформированы для службы в Афганистане и укомплектованы офицерами и военнослужащими среднеазиатских национальностей, к которым потенциально не должно было быть неприятия у мусульманских жителей Афганистана. Операцию по свержению режима Амина планировалось осуществить силами 154-го отряда Х. Т. Халбаева и ОСН «Зенит» КГБ СССР, который был залегендирован под 6 роту «мусбата» и состоял из наиболее подготовленных сотрудников из числа командиров оперативно-боевых групп.

9 и 10 декабря самолетами личный состав 154-го отряда спецназа был переброшен на базу в Баграме. Все назревающие события были составляющей единого оперативного замысла, план которого был утвержден представителями КГБ СССР и Министерства обороны СССР. Будущие потенциальные главные руководители нового правительства Афганистана, в том числе и Бабрак Кармаль, завезены и размещены на авиабазе ВВС в Баграме, где их под охрану приняли сотрудники антитеррористического подразделения КГБ СССР. Аналитики, изучив систему принятия решений при Амине, выделили только трех человек, которые могли руководить и отдавать приказы находившимся в Кабуле силам. Это были сам Амин, начальник Генерального штаба Махаммад Якуб и начальник службы безопасности Асадулла, кстати, он был племянником диктатора. Поэтому в первую очередь необходимо было нейтрализовать именно эти лица.

Читайте также: Операция «Гнев Божий»

Операция была разделена на несколько этапов. Планировалось «помочь» «здоровым силам в НДПА» устранить центральную тройку при помощи советской агентуры. Затем из Баграма должны быть броском выдвинуты советские подразделения и совместно с силами объединившихся между собой противников Амина из фракций «Хальк» и «Парчам» захвачены важные государственные и стратегические объекты в Кабуле. И, не допуская возникновения осложнений, стабилизация обстановки в стране под контролем советских войск. 25 декабря начался ввод ограниченного контингента советских войск в Афганистан.

27 декабря в Кабуле был выброшен десант 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, который, заблокировав афганскую авиацию и батареи ПВО, установил контроль над аэропортом. Другие подразделения этой дивизии приступили к блокированию основных правительственных учреждений, афганских воинских частей, важных объектов в городе и его окрестностях. Над Баграмским аэродромом также был установлен контроль.

Штурм дворца Амина: хронология событий

Руководить непосредственно штурмом Тадж-Бека, так назывался дворец Амина, было поручено полковнику КГБ Бояринову Г.И., тогда начальнику Курсов усовершенствования офицеров КГБ СССР. В его подчинении находилось две группы: «Гром», из 24 бойцов группы « Альфа» под командованием Романова М. М., и «Зенит», состоящий из 30 офицеров специального резерва КГБ СССР с командиром Семеновым Я.Ф. «Вторым эшелоном» прикрытия были 520 бойцов «мусбата» под командованием Халбаева Х.Т. и 9-я рота 345-го отдельного гвардейского парашютно-десантного полка, 80 бойцов с командиром Востротиным В. во главе. На всех советских бойцах, участвующие в штурме , была афганская военная форма, не имеющая знаков различия. Только белая повязка на рукаве могла служить опознавательным знаком для своих и окрики-пароли Яша» — «Миша».

27 декабря, днем, во время торжественного обеда по случаю возвращения из Москвы секретаря ЦК НДПА Панджшири, многие гости и сам Х. Амин почувствовали себя плохо, некоторые, в том числе и Амин потеряли сознание. Это дало о себе знать так называемое «спецмероприятие» КГБ. Поскольку о дате проведения торжественного обеда было известно заранее, и была возможность подготовиться, внедренный в окружение охраны Амина нелегал в ходе приема подмешал в еду порошок, вызвавший пищевое, не смертельное отравление афганского Президента и его ближайших сподвижников. Перед началом операции нужно было вывести руководство страны из строя хотя бы на время. Была срочно вызвана медицинская помощь из Центрального военного госпиталя и поликлиники советского посольства. Продукты и напитки были отправлены на срочную экспертизу, а повара были задержаны. Произошедшее насторожило охрану и была объявлена тревога.

Читайте также: Прерванный полет Гарри Пауэрса

По злой иронии судьбы спасением Амина занимались именно советские врачи, которые не имели не малейшего понятия о планируемой операции по свержению диктатора. Существуют воспоминания С. Коноваленко, полковника медицинской службы запаса, который был направлен в Афганистан в составе хирургической бригады в мае 1979 года по приглашению афганского правительства. С началом гражданской войны много местных врачей уехало из страны и Афганистан очень нуждался в медиках, особенно в хирургах. 27 декабря 1979 года доктор Тутохел, главный хирург Афганистана, подполковник медицинской службы, приехал за бригадой советских врачей, сказав что необходимо срочно ехать во Дворец. Военные хирурги Алексеев А. и Коноваленко С., анестезиолог Шанин А. и терапевт Кузниченко В. немедленно отправились туда. Проходя через зал заседаний увидели необычную картину — члены правительства, а их было где-то восемь человек, то ли спали, то ли были без сознания. На столе стояли различные напитки, закуска… Врачей быстро провели мимо, прямо в кабинет Амина, где в задней комнате тот лежал на кровати без сознания. Врачи начали приводить его в чувство, применяя все необходимые для этого средства. Когда минут через 20 Амин пришел в себя, он тут же, взяв автомат, направился куда-то в сопровождении охранников. По мнению врачей, и Амин и члены правительства не были отравлены, скорее всего, им дали снотворное, чтоб на какое-то время «выключить». Выполнив свою работу, врачи собрались покинуть дворец, но буквально сразу же началась стрельба и внезапно везде погас свет, раздались взрывы. С. Коноваленко вспоминал: «Стреляли все, со всех сторон, а мы лежали на полу. Темнота сплошная. Нападавшие, занимая каждую комнату, непременно стреляли. Ворвавшиеся в нашу кричали — «русские есть?» и услышав наш ответ очень обрадовались что наконец нас нашли». В этом штурме погиб врач Кузниченко В.

Штурм Тадж-Бека начался 27 декабря 1979 года в 19:30 по местному времени. Советскими снайперами были сняты часовые у танков, которые были вкопаны в землю рядом с дворцом. Затем самоходные зенитки «Шилка» открыли огонь по дворцу и по расположению афганского танкового батальона охраны, чтоб не дать афганским экипажам добраться к танкам. Бойцы «мусбата» плотным огнем заблокировали батальон охраны, не давая возможности тем выбраться из казармы. Под эти прикрытием спецназовцы КГБ на четырех БТР направились ко дворцу. Попав в здание, штурмующие «зачищали» этаж за этажом, ведя автоматный огонь и применяя гранаты в помещениях.

Штурм дворца Амина

Начавшийся бой в здании дворца был жестокий. Внутрь удалось прорваться лишь группе из двадцати пяти бойцов, причем многие из них были ранены. Спецназовцы действовали отчаянно и решительно. Погиб полковник Бояринов, который не мог отправить на штурм подчиненных, а сам руководить боем из штаба. Он не только координировал действия групп спецназа, но фактически действовал в качестве простого штурмовика. Офицеры и солдаты личной охраны Амина, а их было около 150 человек, сопротивлялись стойко, не сдаваясь в плен. Но в основном все они были вооружены немецкими пистолет-пулеметами МП-5, которые не пробивали советские бронежилеты, поэтому их сопротивление заранее было обречено. По свидетельству взятого позже в плен адъютанта Амина, «хозяин» до последней минуты сомневался, что подвергся нападению советских войск. Когда рассеялся дым от взрывов и прекратилась стрельба, возле стойки бара было обнаружено тело мертвого Амина. Осталось неясным что именно стало причиной его гибели: пуля спецназовца, или осколок гранаты, или может его застрелили сами афганцы (было и такое предположение).

Читайте также: Гитлер остался жив?

После захвата Тадж-Бека по радио Кабула было передано сообщение, что по решению ревтрибунала предатель Хафизулла Амин приговорен к смертной казни и приговор приведен в исполнение. А в 2 часа ночи 28 декабря народы Афганистана услышали речь обратившегося к ним нового лидера Бабрака Кармаля. Он сказал: «Сегодня сломана машина пыток Амина и его приспешников, диких палачей, узурпаторов и убийц десятков тысяч наших соотечественников…». После взятия дворца значительная часть афганских солдат бригады охраны сдалась, но некоторые особо преданные Амину подразделения продолжали оказывать сопротивление. Еще сутки «мусульманский» батальон сражался с ними, после чего афганцы ушли в горы. В то же время, когда шел захват Дворца, группы спецназа КГБ вместе десантниками с боями захватили генеральный штаб афганской армии, узел связи, особо важные объекты, радио и телевидение. Были заблокированы дислоцировавшиеся в Кабуле афганские части, подавив вооруженное сопротивление некоторых из них.

Дворец Амина после штурма

В ходе проведения штурма дворца Амина с советской стороны помимо упомянутых полковника Бояринова и врача Кузниченко погибло 20 человек солдат и офицеров различного подчинения, многие были ранены. С афганской стороны помимо самого Амина , погибли его два малолетних сына и ранена дочь, а также около 200 афганских военнослужащих. Все убитые афганцы, включая малолетних сыновей Амина, были похоронены неподалеку от дворца в братской могиле. Отдельно от остальных там же похоронили и Амина. Никаких памятных надгробий установлено не было.

Руководство Советского Союза наградило орденами и медалями в апреле 1980 года имевших отношение и непосредственно участвовавших в операции около четырехсот сотрудников КГБ СССР, получили правительственные награды также около трехсот офицеров и солдат «мусульманского» батальона. Так же за героизм, проявленный при штурме, четыре человека были удостоены звания Героя Советского Союза.  

nosecret.com.ua

Штурм дворца Амина - это... Что такое Штурм дворца Амина?

Штурм дворца Ами́на — спецоперация под кодовым названием «Шторм-333», предшествующая вводу советских войск и началу Афганской войны 1979—1989 гг., в ходе которой спецподразделениями КГБ СССР и Советской Армии в резиденции «Тадж-бек» 34.454828, 69.11334434°27′17.38″ с. ш. 69°06′48.04″ в. д. / 34.454828° с. ш. 69.113344° в. д. (G) (O) в районе Кабула «Дар-Уль-Аман» 27 декабря 1979 г. был убит президент Афганистана Хафизулла Амин. Так же при штурме погибли два его малолетних сына и дочь.[источник?]

Решение устранить Амина

Развитие ситуации в Афганистане в 1979 г. — вооруженные выступления исламской оппозиции, мятежи в армии, внутрипартийная борьба и особенно события сентября 1979 года, когда лидер НДПА Н.Тараки был арестован и затем убит по приказу отстранившего его от власти Х.Амина — вызвали серьёзное беспокойство у советского руководства. Оно настороженно следило за деятельностью Амина во главе Афганистана, зная его амбиции и жестокость в борьбе за достижения личных целей. При Амине в стране развернулся террор не только против исламистов, но и против членов НДПА, бывших сторонниками Тараки. Репрессии коснулись и армии, главной опоры НДПА, что привело к падению её и без того низкого морального боевого духа, вызвало массовое дезертирство и мятежи. Советское руководство боялось, что дальнейшее обострение ситуации в Афганистане приведет к падению режима НДПА и приходу к власти враждебных СССР сил. Более того, по линии КГБ поступала информация о связи Амина в 1960-е годы с ЦРУ и о тайных контактах его эмиссаров с американскими официальными представителями после убийства Тараки.

В результате было решено готовить устранение Амина и замену его более лояльным СССР лидером. В качестве такового рассматривался Б.Кармаль, чью кандидатуру поддерживал председатель КГБ Ю.Андропов.

При разработке операции по свержению Амина было решено использовать просьбы самого Амина о советской военной помощи (всего с сентября по декабрь 1979 г. было 7 таких обращений). В начале декабря 1979 г. в Баграм был направлен так называемый «мусульманский батальон» (отряд специального назначения ГРУ, специально сформированный летом 1979 г. из советских военнослужащих среднеазиатского происхождения для охраны Тараки и выполнения особых задач в Афганистане).[1]

Решение об устранении Амина и о вводе советских войск в Афганистан было принято на заседании Политбюро ЦК КПСС 12 декабря 1979 г.

К положению в «А».

1. Одобрить соображения и мероприятия, изложенные тт. Андроповым Ю. В., Устиновым Д. Ф., Громыко А. А. Разрешить им в ходе осуществления этих мероприятий вносить коррективы непринципиального характера. Вопросы, требующие решения ЦК, своевременно вносить в Политбюро. Осуществление всех этих мероприятий возложить на тт. Андропова Ю. В., Устинова Д. Ф., Громыко А. А.

2. Поручить тт. Андропову Ю. В., Устинову Д. Ф., Громыко А. А. информировать Политбюро ЦК о ходе выполнения намеченных мероприятий". [2]

14 декабря в Баграм был направлен батальон 345-го гвардейского отдельного парашютно-десантного полка, для усиления батальона 111-го гвардейского парашютно-десантного полка 105-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, который с 7 июля 1979 г. охранял в Баграме советские военно-транспортные самолеты и вертолеты. Одновременно Б.Кармаль и несколько его сторонников были тайно привезены в Афганистан 14 декабря и находились в Баграме среди советских военнослужащих. 16 декабря было произведена попытка убийства Амина, но он остался жив и Б.Кармаля срочно вернули в СССР. 20 декабря из Баграма в Кабул был переброшен «мусульманский батальон», который вошел в бригаду охраны дворца Амина, что существенно облегчило подготовку к запланированному штурму этого дворца. Для этой операции в середине декабря в Афганистан прибыли также 2 спецгруппы КГБ.

К переброске в Афганистан, кроме сухопутных войск, также была подготовлена 103-я гвардейская воздушно-десантная дивизия из Белоруссии, которая уже 14 декабря была переброшена на аэродромы в Туркестанском военном округе.

25 декабря начался ввод советских войск в Афганистан. В Кабуле части 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии к полудню 27 декабря, закончили десантирование посадочным способом и взяли под свой контроль аэропорт, блокировав афганскую авиацию и батареи ПВО. Другие подразделения этой дивизии сосредоточились в назначенных районах Кабула, где получили задачи по блокированию основных правительственных учреждений, афганских воинских частей и штабов, других важных объектов в городе и его окрестностях. Над Баграмским аэродромом после стычки с афганскими военнослужащими установили контроль 357-й гвардейский парашютно-десантный полк 103-й дивизии и 345-й гвардейский парашютно-десантный полк. Они также обеспечивали охрану Б. Кармаля, которого с группой ближайших сторонников вновь доставили в Афганистан 23 декабря.[1]

Начальник управления «С» (нелегальная разведка) ПГУ КГБ Ю.Дроздов, находившийся тогда в Кабуле, позднее вспоминал, что 27 декабря примерно в 15:00 по местному времени в разговоре по телефону Андропов сказал ему: «Не хотелось бы, но придется», добавив «Это не я тебя посылаю», после чего перечислил всех членов Политбюро, бывших в комнате рядом с ним.[1]

Участники операции

План операции был утвержден представителями КГБ СССР и Министерства обороны СССР (Б. С. Иванов, С. К. Магометов), завизирован генерал-лейтенантом Н. Н. Гуськовым (начальник оперативной группы Штаба ВДВ, прибывшей в Афганистан 23 декабря[1]), генерал-лейтенантом КГБ В. А. Кирпиченко (заместителем начальника ПГУ КГБ[1]), Е. С. Кузьминым, Л. П. Богдановым и В. И. Осадчим (резидент КГБ СССР). Руководство силами и средствами осуществлялось с пункта управления «Микрон», развернутого на стадионе, здесь находились генералы Николай Никитович Гуськов, Султан Кекезович Магометов, Борис Семенович Иванов и Евгений Семенович Кузьмин, а также из советского посольства, где генерал Вадим Алексеевич Кирпиченко и полковник Леонид Павлович Богданов обеспечивали координацию их действий и отслеживали изменения обстановки в стране. Они постоянно находились на прямой связи с Москвой. Действиями спецгрупп КГБ руководил генерал-майор Ю. Дроздов, а «мусульманского батальона» — полковник ГРУ В. Колесник[1].

Непосредственное руководство штурмом осуществлял полковник КГБ Григорий Иванович Бояринов, начальник Курсов усовершенствования офицерского состава (КУОС) КГБ СССР. Участники штурма были разбиты на две группы: «Гром» — 24 чел. (бойцы группы «Альфа», командир — замначальника группы «Альфа» М. М. Романов) и «Зенит» — 30 чел. (офицеры специального резерва КГБ СССР, выпускники КУОС; командир Я. Семенов). Во «втором эшелоне» находились бойцы так называемого «мусульманского батальона» майора Х. Т. Халбаева (520 человек) и 9-я рота 345-го отдельного гвардейского парашютно-десантного полка под руководством старшего лейтенанта Валерия Востротина (80 человек).[3][4]

Нападавшие были одеты в афганскую форму без знаков различия с белой повязкой на рукаве. Паролем опознания своих были окрики «Яша» — «Миша».

Штурм

Днем 27 декабря во время обеда Х.Амин и многие его гости почувствовали себя плохо, некоторые, в том числе и Амин потеряли сознание. Это было результатом спецмероприятия КГБ. Жена Амина немедленно вызвала командира президентской гвардии, который начал звонить в Центральный военный госпиталь и в поликлинику советского посольства, чтобы вызвать помощь. Продукты и сок были немедленно направлены на экспертизу, а повара были задержаны. Во дворец прибыла группа советских врачей и афганский доктор. Советские врачи, не осведомленные о спецоперации, оказали помощь Амину. Эти события насторожили афганскую охрану.

В 19:10 группа советских диверсантов на автомашине приблизилась к люку центрального распределительного узла подземных коммуникаций связи, проехала над ним и «заглохла». Пока часовой-афганец приближался к ним, в люк была опущена мина и через 5 минут прогремел взрыв, оставивший Кабул без телефонной связи.[1]

Штурм начался в 19:30 по местному времени. За пятнадцать минут до начала штурма бойцы одной из групп «мусульманского» батальона, проезжая через расположение третьего афганского батальона охраны, увидели, что в батальоне объявлена тревога — в центре плаца стояли командир и его заместители, а личный состав получал оружие и боеприпасы. Автомобиль с разведчиками «мусульманского» батальона остановился возле афганских офицеров, и они были захвачены, но афганские солдаты открыли огонь вслед удаляющейся машине. Разведчики «мусульманского» батальона залегли и открыли огонь по атакующим солдатам охраны. Афганцы потеряли убитыми более двухсот человек. Снайперы тем временем сняли часовых у вкопанных у дворца в землю танков.

Затем две самоходные зенитные установки ЗСУ-23-4 «Шилка» «мусульманского» батальона открыли огонь по дворцу, а ещё две — по расположению афганского танкового батальона охраны для того, чтобы не допустить его личный состав к танкам. Расчеты АГС-17 «мусульманского» батальона открыли огонь по расположению второго батальона охраны, не позволяя личному составу покинуть казармы.

На 4 БТР спецназовцы КГБ двинулись ко дворцу. Одна машина была подбита[5] охраной Х. Амина. Подразделения «мусульманского» батальона обеспечивали внешнее кольцо прикрытия. Ворвавшись во дворец, штурмующие «зачищали» этаж за этажом, используя в помещениях гранаты и ведя огонь из автоматов.

Когда Амин узнал о нападении на дворец, он приказал своему адъютанту сообщить об этом советским военным советникам, сказав: «Советские помогут». Когда адъютант доложил, что нападают именно советские, Амин в ярости швырнул в него пепельницу и крикнул «Врёшь, не может быть!»[6]

Хотя значительная часть солдат бригады охраны сдалась (всего было пленено около 1700 человек), часть подразделений бригады продолжала оказывать сопротивление. В частности, с остатками третьего батальона бригады «мусульманский» батальон сражался ещё сутки, после чего афганцы ушли в горы.

Одновременно со штурмом дворца Тадж-Бек группами спецназа КГБ при поддержке десантников 345 парашютно-десантного полка, а также 317-го и 350-го полков 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии были захвачены генеральный штаб афганской армии, узел связи, здания ХАД и МВД, радио и телевидение. Афганские части, дислоцированные в Кабуле были блокированы (в некоторых местах пришлось подавлять вооруженное сопротивление).[7][1]

В ночь с 27 на 28 декабря в Кабул из Баграма под охраной сотрудников КГБ и десантников прибыл новый афганский лидер Б. Кармаль. Радио Кабула передало обращение нового правителя к афганскому народу, в котором был провозглашен «второй этап революции».[1] Советская газета «Правда» 30 декабря написала, что «в результате поднявшейся волны народного гнева Амин вместе со своими приспешниками предстал перед справедливым народным судом и был казнён»[8].

Потери

В ходе штурма Тадж-бека погибли 5 офицеров спецназа КГБ, 6 человек из «мусульманского батальона» и 9 десантников. Погиб и руководитель операции — полковник Бояринов. Почти все участники операции были ранены.[9] Также от огня своих погиб находившийся во дворце советский военный врач полковник В. П. Кузнеченков (посмертно его наградили орденом Красного Знамени).[10]

С противоположной стороны погибли Х. Амин, его два малолетних сына и около 200 афганских охранников и военнослужащих. Также погибла находившаяся во дворце жена министра иностранных дел Ш. Вали. Вдова Амина и их дочь, раненая при штурме, отсидев несколько лет в кабульской тюрьме, затем выехали в СССР.[источник?]

Убитых афганцев, в том числе и двоих малолетних сыновей Амина, похоронили в братской могиле неподалеку от дворца. Амина похоронили там же, но отдельно от остальных. Никакого надгробия на могиле поставлено не было.[1]

Итоги

Несмотря на то что в военном плане операция была проведена успешно, сам факт убийства главы государства стал трактоваться западными странами как свидетельство советской оккупации Афганистана, а следующих руководителей ДРА (Кармаль, Наджибулла) руководство этих стран называло марионеточными лидерами.

Награды

В апреле 1980 года около 400 сотрудников КГБ СССР, имевших отношение к операции, были награждены орденами и медалями. Получили правительственные награды также около 300 офицеров и солдат «мусульманского» батальона.[1]

За героизм, проявленный в операции «Шторм 333», штурме дворца Амина «Тадж-бек» в Дар-Уль-Амане в период Афганской войны, звания Героя Советского Союза были удостоены:

  1. Бояринов, Григорий Иванович (ПГУ КГБ СССР) — Указ Президиума ВС СССР от 28.04.1980 г. (посмертно).
  2. Исаков, Михаил Иванович (МВД СССР) — Указ Президиума ВС СССР от 04.10.1980 г.
  3. Карпухин, Виктор Фёдорович (ПГУ КГБ СССР) — Указ Президиума ВС СССР от 28.04.1980 г.
  4. Козлов, Эвальд Григорьевич (ПГУ КГБ СССР) — Указ Президиума ВС СССР от 28.04.1980 г.
  5. Колесник, Василий Васильевич (ГШ.ВС) — Указ Президиума ВС СССР от 28.04.1980 г.

Воспоминания участников

Заместитель руководителя операции полковник запаса Олег Балашов:[11]

Мы знали, что практически идём на смерть, но «это надо сделать». Не хочу сказать, что боялись, но как-то неуютно было. Нам 100 грамм налили обязательных войсковых. Но, грубо говоря, они просто не лезли… Мне жизнь спасла ФРГшная каска. Одна пуля попала в триплекс. Удержал. Две другие — в сферу. Выдержала. Ну а то, что бронежилет был весь в лохмотьях — это уже ерунда… 80 % наших бойцов были ранены, но мы своё дело сделали.

См. также

Примечания

Ссылки

dic.academic.ru

ШТУРМ ДВОРЦА АМИНА . 100 великих военных тайн

ШТУРМ ДВОРЦА АМИНА 

К тому моменту, когда в Кремле была дана команда на устранение президента Афганистана Хафизуллы Амина, советское руководство решило раз и навсегда покончить с «афганской проблемой». Советский Союз почувствовал, что благодаря усилиям ЦРУ США он очень скоро может окончательно потерять свое влияние в Афганистане, а это не приведет к осуществлению давней мечты, преследующей Россию еще с имперских времен. Однако, если раньше, в имперские времена, речь шла о получении возможности выхода к южным морям, то теперь, хотя, возможно, и это тоже не упускалось из виду, все-таки приходилось довольствоваться менее грандиозными планами – обеспечением безопасности южных границ СССР.

В 1978 году в Афганистане произошел государственный переворот, после чего к власти пришла народно-демократическая партия во главе с Тараки. Но очень скоро в стране разгорелась гражданская война. Противники лояльной Москве власти – радикальные исламисты моджахеды, пользующиеся поддержкой немалого количества населения, стремительно продвигались к Кабулу. В создавшейся обстановке Тараки заклинал о вводе советских войск в его страну. В противном случае шантажировал Москву падением своего режима, что однозначно привело бы СССР к потере всех позиций в Афганистане.

Однако в сентябре Тараки был неожиданно свергнут своим соратником Амином, опасным для Москвы тем, что был беспринципным узурпатором власти, готовым легко поменять своих внешних покровителей.

Одновременно накалялась и политическая обстановка вокруг Афганистана. В конце 1970-х годов во время «холодной войны» ЦРУ предпринимало активные усилия по созданию «Новой Великой Османской империи» с включением в нее южных республик СССР. По некоторым данным, американцы намеревались даже развернуть басмаческое движение в Средней Азии, чтобы позже получить доступ к урану Памира. На юге Советского Союза отсутствовала надежная система ПВО, что в случае размещения в Афганистане американских ракет типа «Першинг» поставило бы под угрозу многие жизненно важные объекты, в том числе космодром Байконур. Афганские урановые месторождения могли быть использованы Пакистаном и Ираном для создания ядерного оружия. А кроме того, в Кремль поступила информация, что президент Афганистана Амин, возможно, сотрудничает с ЦРУ…

В таких условиях СССР решил довольно грубо вмешаться во внутренние дела Афганистана, что, как показало время, было большой и непростительной ошибкой в политике последних десяти–пятнадцати лет его существования. Решать афганскую проблему следовало исключительно дипломатическим и экономическим путем.

Еще до принятия окончательного решения – а оно состоялось в начале декабря 1979 года – об устранении президента Афганистана, в ноябре в Кабул уже прибыл так называемый «мусульманский» батальон численностью 700 человек. Его сформировали несколькими месяцами ранее из бойцов частей спецназначения, имевших азиатское происхождение либо просто похожих на азиатов. Солдаты и офицеры батальона носили афганскую военную форму. Официально их целью являлась охрана афганского диктатора Хафизуллы Амина, чья резиденция находилась во дворце Тадж-Бек в юго-западной части Кабула. Амин, на жизнь которого было совершено уже несколько покушений, опасался лишь своих соплеменников. Поэтому советские солдаты казались ему самой надежной опорой. Их разместили неподалеку от дворца. Но в первых числах декабря 1979 года командование батальона получило секретный приказ из Москвы: готовиться к захвату важнейших правительственных учреждений в Кабуле и к подавлению возможного сопротивления перевороту со стороны афганской армии и полиции.

Кроме «мусульманского» батальона, в Афганистан были переброшены специальные группы КГБ СССР, подчинявшиеся внешней разведке, и отряд ГРУ Генерального штаба. По просьбе Амина в Афганистан намечался ввод «ограниченного контингента» советских войск. В афганской армии уже имелись советские военные советники. Лечился Амин исключительно у советских врачей. Все это придавало особый характер мероприятию по его свержению и устранению.

Система охраны дворца Тадж-Бек была – с помощью наших советников – организована тщательно и продуманно, с учетом всех его инженерных особенностей и характера окружающей местности, что делало его труднодоступным для нападающих. Внутри дворца службу несла охрана Х. Амина, состоявшая из его родственников и особо доверенных людей. В свободное от службы во дворце время они жили в непосредственной близости от дворца, в глинобитном доме, и постоянно находились в боевой готовности. Вторую линию составляли семь постов, на каждом из которых находились по четыре часовых, вооруженных пулеметом, гранатометом и автоматами. Внешнее кольцо охраны обеспечивали три мотострелковых и танковых батальона бригады охраны. На одной из господствующих высот были вкопаны два танка Т-54, которые могли прямой наводкой простреливать местность, прилегающую ко дворцу. В бригаде охраны было две с половиной тысячи человек. Помимо этого, неподалеку разместились зенитный и строительный полки.

Сама операция по устранению Амина получила кодовое название «Шторм-333». Сценарий переворота выглядел следующим образом: в день «X» бойцы «мусульманского» батальона, пользуясь тем, что внешне они неотличимы от афганских военных, захватывают генеральный штаб, министерство внутренних дел, тюрьму Пули-Чархи, где содержались тысячи противников Амина, радиостанцию и телефонные узлы, некоторые другие объекты. В это же время штурмовая группа в количестве 50 человек, укомплектованная офицерами спецназа внешней разведки КГБ (группы «Гром» и «Зенит»), врывается во дворец Амина и ликвидирует последнего. В это же время на аэродроме Баграм, являющемся главной базой афганских ВВС, высаживаются две дивизии ВДВ (103-я и 104-я), которые полностью берут под контроль базу и посылают несколько батальонов в Кабул на помощь «мусульманскому» батальону. Одновременно танки и БТР Советской армии начинают вторжение в Афганистан через государственную границу.

Подготовку к боевым действиям по захвату дворца возглавили В.В. Колесник, Э.Г. Козлов, О.Л. Швец, Ю.М. Дроздов. Дело усложняло отсутствие плана дворца, который наши советники не удосужились составить. Кроме того, ослабить его оборону они не могли по соображениям конспирации, но 26 декабря сумели провести во дворец разведчиков-диверсантов, которые все внимательно осмотрели и составили его поэтажный план. Офицеры отрядов спецназа провели разведку огневых точек на ближайших высотах. Разведчики вели круглосуточное наблюдение за дворцом Тадж-Бек.

Кстати, пока разрабатывался детальный план штурма дворца, части советской 40-й армии перешли государственную границу Демократической Республики Афганистан. Это произошло в 15.00 25 декабря 1979 года.

Не захватив вкопанные танки, державшие под прицелом все подходы ко дворцу, начинать штурм было нельзя. Для их захвата выделили 15 человек и двух снайперов из КГБ.

Чтобы раньше времени не вызвать подозрения, «мусульманский» батальон начал проводить отвлекающие действия: стрельбу, выход по тревоге и занятие установленных участков обороны, развертывание и т. д. В ночное время пускали осветительные ракеты. Из-за сильного мороза прогревали моторы бронетранспортеров и боевых машин чтобы их можно было завести сразу по сигналу. Сначала это вызвало беспокойство командования бригады охраны дворца. Но их успокоили, разъяснив, что идет обычная учеба, а ракеты пускают, чтобы исключить возможность внезапного нападения моджахедов на дворец. «Учения» продолжались 25-го, 26-го и первую половину дня 27 декабря.

26 декабря для установления более тесных отношений в «мусульманском» батальоне устроили прием для командования афганской бригады. Ели и пили много, провозглашались тосты за боевое содружество, за советско-афганскую дружбу…

Непосредственно перед штурмом дворца спецгруппой КГБ был взорван так называемый «колодец» – центральный узел секретной связи дворца с важнейшими военными и гражданскими объектами Афганистана.

Находившиеся в афганских частях советники получили разные задания: некоторые должны были остаться в частях на ночь, организовать ужин для командиров (для этого им выдали спиртное и продукты) и ни в коем случае не допустить выступления афганских войск против советских. Другим, наоборот, было приказано долго в подразделениях не задерживаться. Остались только специально проинструктированные люди.

Ничего не подозревавший Амин выразил радость по поводу вступления советских войск в Афганистан и приказал начальнику генштаба Мохаммеду Якубу наладить взаимодействие с их командованием. Амин устроил обед для членов Политбюро и министров. Позже он собирался выступить по телевидению.

Однако этому помешало одно странное обстоятельство. Одних участников обеда вдруг потянуло в сон, некоторые потеряли сознание. «Отключился» и сам Амин. Его супруга подняла тревогу. Вызвали врачей из афганского госпиталя и из поликлиники советского посольства. Продукты и гранатовый сок немедленно направили на экспертизу, поваров-узбеков арестовали. Что это было? Скорее всего, сильная, но не смертельная доза снотворного, чтобы в буквальном смысле «усыпить» бдительность Амина и его приближенных. Хотя кто знает….

Возможно, это была первая, но неудавшаяся попытка устранить Амина. Тогда бы отпала необходимость в штурме дворца и сохранились бы десятки и сотни жизней. Но так или иначе, этому помешали советские врачи. Их была целая группа – пять мужчин и две женщины. Они сразу поставили диагноз «массовое отравление» и тут же принялись оказывать помощь пострадавшим. Врачи, полковники медицинской службы В. Кузнеченков и А. Алексеев, исполняя клятву Гиппократа и не зная, что нарушают чьи-то планы, приступили к спасению президента.

Почему так получилось с врачами? Уж если действительно существовал замысел устранить Амина путем отравления, то человек, взявший на себя ответственность за это решение, должен был бы довести его до конца – любой ценой не допустить, чтобы наши врачи попали во дворец. В той обстановке это сделать было не так трудно. Скорее всего, виноваты несогласованность и излишняя скрытность: тот, кто отправлял врачей, не знал, что они там не нужны.

Охрана дворца сразу приняла дополнительные меры безопасности: выставила внешние посты, пыталась связаться с танковой бригадой. Бригада была приведена в состояние боевой готовности, но приказа о выступлении так и не получила, ведь колодец спецсвязи был уже взорван.

Переворот начался в 19 часов 30 минут 27 декабря 1979 года, когда два спецназа – ГРУ Генштаба и КГБ – в тесном взаимодействии начали спецоперацию. Лихим «кавалерийским» налетом на машине ГАЗ-66 группа во главе с капитаном Сатаровым сумела захватить вкопанные танки, вывести их из окопов и направилась на них ко дворцу.

По дворцу прямой наводкой начали бить зенитные самоходки. Подразделения «мусульманского» батальона выдвинулись в районы предназначения. К дворцу двинулась рота боевых машин пехоты. На десяти БМП в качестве десанта находились две группы КГБ. Общее руководство ими осуществлял полковник Г.И. Бояринов. БМП сбили внешние посты охраны и помчались к Тадж-Беку по узкой горной дороге, серпантином поднимающейся вверх. Первая БМП была подбита. Члены экипажа и десант покинули ее и с помощью штурмовых лестниц стали взбираться на гору. Вторая БМП столкнула в пропасть подбитую машину и освободила путь остальным. Вскоре они оказались на ровной площадке перед дворцом. Выскочившая из одной машины группа полковника Бояринова ворвалась во дворец. Бои сразу же приняли ожесточенный характер.

Спецназовцы рвались вперед, пугая противника выстрелами, дикими криками и громким русским матом. Кстати, именно по этому последнему признаку в темноте узнавали своих, а не по белым повязкам на рукавах, которые не были видны. Если из какой-нибудь комнаты не выходили с поднятыми руками, то взламывалась дверь и в комнату летели гранаты. Так бойцы продвигались вверх по коридорам и лабиринтам дворца. Когда штурмовые группы разведчиков-диверсантов ворвались во дворец, участвовавшие в бою спецназовцы «мусульманского» батальона создали огневое кольцо, уничтожая вокруг все живое и защищая атакующих. Офицеры и солдаты личной охраны Амина и его личные телохранители отчаянно сопротивлялись, не сдаваясь в плен: они приняли нападавших за собственную мятежную часть, от которой нельзя было ждать пощады. Но, услышав русские крики и мат, стали поднимать руки – ведь многие из них прошли обучение в десантной школе в Рязани. А русским сдавались потому, что считали их высшей и справедливой силой.

Бой шел не только во дворце. Одному из подразделений удалось отрезать личный состав танкового батальона от танков, а затем захватить эти танки. Спецгруппа взяла целый зенитный полк и его вооружение. Практически без боя было захвачено здание министерства обороны Афганистана. Лишь начальник генерального штаба Мохаммад Якуб забаррикадировался в одном из кабинетов и начал по рации вызывать подмогу. Но, убедившись, что никто не спешит ему на помощь, сдался. Афганец, сопровождавший советских десантников, тут же зачитал ему смертный приговор и застрелил на месте.

Примерно так же разворачивались события и в других правительственных учреждениях: короткий штурм, арест ставленников Амина, расстрел некоторых из них, доставка в тюрьму Пули-Чархи остальных. А из самой тюрьмы тем временем уже тянулись вереницы освобожденных противников режима свергнутого диктатора.

Что происходило в это время с Амином и советскими врачами? Вот что пишет Ю.И. Дроздов в своей документальной книге «Вымысел исключен»:

«Советские врачи попрятались кто куда мог. Сначала думали, что напали моджахеды, затем – сторонники Н.М. Тараки. Только позднее, услышав русский мат, поняли, что действуют советские военнослужащие.

А. Алексеев и В. Кузнеченков, которые должны были идти оказывать помощь дочери Х. Амина (у нее был грудной ребенок), после начала штурма нашли «убежище» у стойки бара. Спустя некоторое время они увидели Амина, который шел по коридору, весь в отблесках огня. Был он в белых трусах и в майке, держа в высоко поднятых обвитых трубками руках, словно гранаты, флаконы с физраствором. Можно было только представить, каких это усилий ему стоило и как кололи вдетые в кубитальные вены иглы.

А. Алексеев, выбежав из укрытия, первым делом вытащил иглы, прижав пальцами вены, чтобы не сочилась кровь, а затем довел его до бара. Х. Амин прислонился к стене, но тут послышался детский плач – откуда-то из боковой комнаты шел, размазывая кулачками слезы, пятилетний сынишка Амина. Увидев отца, бросился к нему, обхватил за ноги. Х. Амин прижал его голову к себе, и они вдвоем присели у стены.

Спустя много лет после тех событий А. Алексеев рассказывал мне, что они не могли больше находиться возле бара и поспешили уйти оттуда, но когда шли по коридору, то раздался взрыв, и их взрывной волной отбросило к двери конференц-зала, где они и укрылись. В зале было темно и пусто. Из разбитого окна сифонило холодным воздухом и доносились звуки выстрелов. Кузнеченков стал в простенке слева у окна, Алексеев – справа. Так судьба их разделила в этой жизни».

По свидетельству участников штурма, в конференц-зале осколком гранаты был сражен врач полковник Кузнеченков. Однако все время находившийся рядом с ним Алексеев утверждает, что когда они вдвоем прятались в конференц-зале, то какой-то автоматчик, заскочив туда, дал на всякий случай очередь в темноту. Одна из пуль попала в Кузнеченкова. Он вскрикнул и сразу же умер…

Тем временем спецгруппа КГБ прорвалась к помещению, где находился Хафизулла Амин, и в ходе перестрелки он был убит офицером этой группы. Труп Амина завернули в ковер и вынесли.

Количество убитых афганцев так и не было установлено. Их вместе с двумя малолетними сыновьями Амина закопали в братской могиле неподалеку от дворца Тадж-Бек. Завернутый в ковер труп Х. Амина той же ночью был погребен там же, но отдельно от других. Никакого надгробия не поставили.

Оставшихся в живых членов семьи Амина новая афганская власть посадила в тюрьму Пули-Чархи, где они сменили семью Н.М. Тараки. Даже дочь Амина, которой во время боя перебило ноги, оказалась в камере с холодным бетонным полом. Но милосердие было чуждо людям, у которых по приказу Амина были уничтожены их родные и близкие. Теперь они мстили.

Бой во дворе продолжался недолго – всего 43 минуты. Когда все стихло, В.В. Колесник и Ю.И. Дроздов перенесли командный пункт во дворец.

В тот вечер потери спецназа (по данным Ю.И. Дроздова) составили четверо убитых и 17 раненых. Был убит общий руководитель спецгрупп КГБ полковник Г.И. Бояринов. В «мусульманском» батальоне погибли 5 человек, ранены 35, из которых 23 остались в строю.

Вполне вероятно, что в суматохе ночного боя кое-кто пострадал от своих. На следующее утро спецназовцы обезоружили остатки бригады охраны. Более 1400 человек сдались в плен. Однако и после поднятия белого флага с крыши здания раздались выстрелы, один русский офицер и два солдата погибли.

Израненных и уцелевших спецназовцев КГБ отправили в Москву буквально через пару дней после штурма. А 7 января 1980 года Кабул покинул и «мусульманский» батальон. Всех участников операции – живых и мертвых – наградили орденом Красной Звезды.

«В ту драматическую ночь в Кабуле произошел не просто очередной государственный переворот, – вспоминал позже офицер «мусульманского» батальона, – при котором власть из рук «халькистов» перешла в руки "парчамистов", поддержанных советской стороной, а было положено начало резкой активизации гражданской войны в Афганистане. Была открыта трагическая страница как в афганской истории, так и в истории Советского Союза. Солдаты и офицеры – участники декабрьских событий – искренне верили в справедливость своей миссии, в то, что они помогают афганскому народу избавиться от тирании Амина и, выполнив свой интернациональный долг, вернутся к себе домой. Они не были политологами и историками, учеными и социологами, которые должны были бы предсказать дальнейший ход событий и дать ему оценку. Они были солдатами, выполнившими приказ».

Советские стратеги даже в кошмарном сне не могли предвидеть то, что их ждет: на борьбу с чужеземцами вскоре поднимутся 20 миллионов горцев, гордых и воинственных, фанатично верующих в догматы ислама.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

military.wikireading.ru