Украденная история России - 5 Кем писалась история России. Шлецер миллер байер


Украденная история России - 5 Кем писалась история России

Поддержи нас в социальных сетях!

Как «великие» «русские» «историки» Миллер, Шлёцер, Байер и Кун уничтожали исторические документы и мистифицировали русскую историю. Создание «русской» академиии с 28 членами не менее, чем Миллер «русскими» и не менее, чем Байер «историками», в течение ста лет продолжавшие мистифицировать и уничтожать исторические документы, свидетельствовавшие о великом прошлом России.

 

Сегодня основоположниками русской истории являются великие «русские» «историки»: Готлиб Байер (1694-1738), Герард Фридрих Миллер (1705-1783), Август Шлёцер (1735-1809), Арист Куник (1814-1899), которые осчастливили нас норманнской “теорией” происхождения руссов. Сюда ещё относят В.Н. Татищева, хотя написанная им “История Российская с самых древнейших времён” на самом деле исчезла, и мы сегодня имеем под этим заголовком татищевские “черновики”, изданные Миллером.

 

Нельзя доверять и такому источнику русской истории, как труды М.В. Ломоносова. Как только он занялся древней историей России, то неожиданно скоропостижно скончался на 54-ом году жизни, будучи совершенно здоровым человеком. А изданный Миллером после его смерти под его именем труд по истории был исправлен в нужном направлении, где уже не было расхождений между Ломоносовым и Миллером. Ломоносов был первым критиком норманнской “теории”, которую пытался навязать нам Миллер и Ко, хотя в изданной Миллером трудов Ломоносова, не слова не сказано о критике этой теории.

 

Норманнской теории до сих пор придерживаются западные учёные, хотя уже в 1917 году в России она была признана антинаучной. Но если вспомнить, что за критику Миллера М.В. Ломоносов был приговорён к смертной казни через повешивание и год отсидел в тюрьме в ожидании приговора, пока не пришло царское помилование, то понятно, что в фальсификации русской истории были заинтересованы руководство Российского государства. Российскую историю писали немцы, вернее католики, специально для этой цели выписанные императором Петром I из Германии. И уже во времена Елизаветы, самым главным «летописцем» стал Миллер, прославившийся ещё и тем, что прикрываясь императорской грамотой, ездил по русским монастырям и уничтожал все сохранившиеся древние исторические документы.

 

Начиная с 1725 года, когда была создана Российская академия и до 1841 года, фундамент русской истории переделывали прибывшие с Европы плохо говорящие по-русски, но быстро становившимися знатоками русской истории следующие «благодетели» русского народа, заполонившие историческое отделение Российской Академии:

Коль Петер (1725), Фишер Иоганн Эбергард (1732), Крамер Адольф Бернгард (1732), Лоттер Иоганн Георг (1733), Леруа Пьер-Луи (1735), Мерлинг Георг (1736), Брем Иоганн Фридрих (1737), Таубер Иоганн Гаспар (1738), Крузиус Христиан Готфрид (1740), Модерах Карл Фридрих (1749), Стриттер Иоган Готгильф (1779), Гакман Иоганн Фридрих (1782), Буссе Иоганн Генрих (1795), Вовилье Жан-Франсуа (1798), Клапрот Генрих Юлиус (1804), Герман Карл Готлоб Мельхиор (1805), Круг Иоганн Филипп (1805), Лерберг Август Христиан (1807), Келер Генрих Карл Эрнст (1817), Френ Христиан Мартин (1818), Грефе Христиан Фридрих (1820), Шмидт Иссак Якоб (1829), Шенгрен Иоганн Андреас (1829), Шармуа Франс-Бернар (1832), Флейшер Генрих Леберехт (1835), Ленц Роберт Христианович (1835), Броссе Мари-Фелисите (1837), Дорн Иоганн Альбрехт Бернгард (1839). В скобках указан год вступления названного иностранца в Российскую Академию.

 

Как видите за сто десять лет существования «Руссой академии» из 28-ми её членов, «создателей» русской истории ни одной русской фамилии и только с 1841 года из 42 действительных членов Российской академии 37 уже русские. Но что толку. Историю России уже переписали, да и история всего Человечества была придумана вышеперечисленными «специалистами-историками». Они были не только специалистами по фальсификации историй, они были также специалистами, по фабрикации и подделке летописей.

 

Поэтому всё, что написали Байер, Миллер, Шлёцер, натворившие делов ещё до создания «русской» академии, не соответствует никакой действительности. Эти же специалисты создали немецкую историю, историю Рима и Греции, увязав их, а вернее сделав независимыми от истории Российской Державы. Поэтому, сегодняшние историки удивляются, как мог Н.А. Морозов не поверить в историю Египта, Рима, Греции, Китая, ведь есть же летописи. Но в том то и дело, что большинство древних летописей написаны в XVIII-XIX веках в Питербурге, а все древние летописи России подделаны этими же историками и “летописцами”, проникших во все конфессии, где только требовались летописцы.

 

То, что существует единый центр подделки летописей и переделки истории, убеждает нас такой, например факт, как постоянная редакции священной книги землян – Библии, которая, тем не менее, оказывается одинаково переделана, как у католиков, так и у протестантов, как у православных, так и у старообрядцев.

 

Например, книги Макавея, существовавшие ещё в XIX веке, одновременно исчезли из католического и православного изданий. Это без всяких Вселенских соборов и вердиктов митрополита или папы. Захотели, взяли и вычеркнули и даже не посмотрели на то, что в Священных писаниях нельзя ничего вычёркивать и вообще нельзя переделывать ни одно слово. Но если подделывается и переделывается священное писание, то историю сам бог велел переделать. Причём, это делается не взирая на мнение и знания народа. Например, сегодня мы из школьного учебника новейшей истории внедрённого нам Соросом узнаём, что во Второй мировой войне победили американцы, а Россия и её народы вообще не причём.

Немецкий историк Миллер – автор “шедевра” русской истории нам рассказывает, что Иван IV был из рода Рюриковичей. Сделав такую незамысловатую операцию, Миллеру было уже нетрудно оборвавшийся род Рюриковичей с их несуществующей историей приживить к истории России. Вернее зачеркнуть историю Российского царства и заменить её историей Киевского княжества, чтобы потом сделать заявление, что Киев – мать русских городов (хотя Киев по законам русского языка должен был быть отцом, ну да простим ему плохое знание русского языка). А ведь эта фраза даёт возможность сегодня нашим недругам стравливать людей между собой.

 

Рюрики никогда не были царями в России, потому что такого царского рода никогда не существовало. Был безродный завоеватель Рюрик, который пытался воссесть на русский престол, но был убит Святополком Ярополковичем. Точно также и Киев никогда не был и не мог быть столицей России. В русском языке сохранилась пословица: «Язык до Киева доведёт» из которой ясно, что Киев здесь не возвеличивается, а возвеличивается язык. Если бы хотели возвеличить этот город, то сказали бы, например, что все дороги ведут в Киев или что-то в этом духе. А чтобы возвеличить язык, нужно было в этой пословице назвать город из такой глухомани, из такой Тьму Таракани, что каждый произносящий эту пословицу, понимал важность языка, благодаря которому можно добраться даже до такой дыры, как Киев.

 

Забегая вперёд мы можем также сказать, что Украина никогда не была самостоятельной территорией и всегда входила в состав России и не была никакого воссоединения России с Украиной, которое произошло лишь в воспалённом мозгу Миллера. Периодически Украину, как и другие территории России, захватывали крестоносцы и прочие завоеватели, а её освобождение русскими войсками даже с трудом можно назвать воссоединением, потому что слово “освобождение” не равно русскому слову “воссоединению” и только для плохо понимающих русский язык, эти два слова тождественны.

В России была всего одна царская династия: Великих Маголов (маг + ол = великие служители). Они правили в Византии, Турции, Иране, Индии, Китае и естественно в России.

 

Подделка русской истории бросается в глаза сразу же при чтении «русских» «летописей». Поражает обилие имён князей, правивших в разных местах России, которые нам выдаются за центры России. Если, например, какой-нибудь князь Чернигова или Новгорода, оказывался на русском престоле, то должна была быть какая-то преемственность в династии. А этого нет, т.е. мы имеем дело или с мистификацией, или с завоевателем, воцарившемся на русском престоле. Поскольку те, кто переписывает историю, как правило, лишён души (поскольку человек с душой просто не сможет пойти на такое), то творить и созидать такой человек не может по определению. Всё на что он способен, это перетасовать династическую колоду и добавить новых персонажей. Поэтому мы достаточно легко восстановили династию русских царей, называемых Великими Моголами.

 

То, что русских царей называли ещё пресвитерами, говорит о том, что духовная и светская власть до Ивана Грозного были ещё не разделены и царский престол и церковная власть были в одних руках. Царский двор и правительство находились в Царьграде (позднее Царицин, потом Сталинград, а ныне Волгоград), который был столицей Мира.

Название России, которое якобы появилось только в XVI веке при Иване Грозном, а до этого, она по утверждению г-на Миллера называлась Русь, на самом деле не соответствует никакой действительности. Потому что так называли лишь части России, была: Белая Русь, Киевская Русь, Чёрная Русь (Черногория), Пегая Русь (Китай), Эт Русь (этрусски), Бор Русь (Боруссия – до сих пор сохранившаяся область в Германии), Пер Русь (современная Пруссия) и т.д. Как легко обмануть оказывается наших историков, которые даже из этого примера не могут увидеть, что Русь – это лишь часть России, но никак не вся Россия.

 

Слово Русь происходит от имени Руса – первого Спаса (которых сейчас называют Христами), давшего людям русский язык. Настоящее его имя, было Прометей. А Русом он назван потому, что асуры после титаномахии (т.е. войны с великанами) были настроены резко против людей. Прометей, будучи титаном (асуром) дал нам якобы огонь, но фар, откуда фаренгит, т.е. огонь язык. Другими словами Прометей прославил себя среди Человечества тем, что дал нам божественный язык асуров, который получил название русский. Прометей был для нас не просто асур, а он был рус (обратное прочтение асур), т.е. асур, который за людей. В русском языке часто смена направления чтения вела к противоположному смыслу, например: «даж» – дающий, а «жад» – жмот, т.е. «не дающий», или «бог» – тот, которому отдают, а «гоб», откуда гобино – то, что получают взамен (древнерусское название судьбы). До Прометея у жрецов в ходу был Дэванагари, а после его подарка жрецы перешли на асурский, т.е. русский язык.

 

Как считают некоторые новохронологи, слово «Русь» синоним слова «орда», но с этим нельзя согласится. Мы сейчас видим, что социальная структура страны делится на три уровня: район, область, республика и это не произвол большевиков или правительств, а законы синергетики, тройным уровнем легче управлять. А в древности уровни деления страны назывались иначе: орда (республика), русь или более правильно урус, которое впоследствии было переделано на «улус», означавшее княжество, как в России, так и в Византии (то же что губерния или область), и королевство. В моём исследовании “Волхвы” показано, что князь (тот, кто прошёл кон) был по уровню выше короля (так как король находился в 1-м коне), а царь был на десять порядков выше князя. И каждый, согласно своего уровня достижения, допускался на соответствующее место в управлении обществом, т.е. «по Сеньке была и шапка».

 

Рюрики, Гельмарики, Эльмарики – это всё королевские родовые имена, которых было предостаточно в Европе, разбитой на множество королевств (уездов), объединённых потом в небольшие княжества (урусы или руси, т.е. области) типа: Голландия, Германия, Дания и пр. Поэтому попытка поставить тождество между Русью и Россией не соответствует никакой реальной истории. Россия никогда не была княжеством, т.е. урусом или как сейчас говорят Русью. Она всегда была огромной страной, состоящей из орд, урусов и королевств (уездов), которые соответственно возглавляли: пан, князь, король, во главе же всей страны стоял царь (таблица 1.). Миллеру не представило особого труда заменить панов на ханов, чтобы ещё больше запутать историю.

 

 

Территориальное деление

Характеристика территории

Титул

1

Королевство (уезд)

Один город с окрестностями

Король

2

Урус (Русь, район)

Несколько уездов (городов, королевств)

Диван

3

Орда (область, край)

Несколько княжеств

Князь

4

Страна (Держава)

Объединяла все орды

Царь

 

Таблица. Территориальное деление древней России и административные представители

 

 

Сегодня нам упорно внушают, что во всех социальных неудачах виноваты масоны и их союзники иудеи. Можно сколько угодно писать о том, какие плохие эти дяди и тёти, но совершенно нельзя писать об истинных причинах и истинных виновниках нашего сегодняшнего положения. Потому что и масоны и иудеи – это лишь жупел, и если хотите ветряные мельницы, с которыми безуспешно боролся, если вы помните, известный персонаж Сервантеса – Дон Кихот. В XIX веке в качестве такого жупела были цыгане, а ещё веком пораньше народность леля, которую к сегодняшнему дню почти всю истребили.

 

Более того, все наши так называемые враги, это всего лишь на всего то сословие, которое подготавливается в качестве козла отпущения, для выпускания общественного пара негодования, который копится вот уже столько времени. Мы без предисловий можем сказать, что во всём происходящем бардаке виноваты даже не католики, которые совершили в России октябрьскую революцию и в течение 30 лет стояли у руля НКВДэшной инквизиции, организуя пытки, расстрелы, истязания, отсидки, через которые прошло практически всё население страны, за исключением только тех, кто сотрудничал с инквизицией или работал в ней. Во всём виноваты те, кто стоит над инквизицией. А это уже не люди.

 

Реформы Екатерины II и Петра I, коснувшиеся православной веры – это полностью католические преобразования. Реформация православия Иваном Грозным и его братом Иваном Подковой – это протестантские преобразования, который, как известно, по своему содержанию уже практически ничем не отличается от атеизма.

Наша изуродованная и извращённая история России, даже через толщу многократных миллеровских мистификаций, кричит о засилье иноземцев. И хотя она тщательно вычищена о сути происходящих реформ, тем не менее, мы восстановили в предыдущих исследованиях содержательную часть древле-православной веры, испокон веков исповедуемую у нас на Земле. Поэтому мы сегодня можем говорить, какие же всё-таки делались преобразования с православной верой, в чём и кого она не устраивала, и почему её надо было преобразовывать.

 

 

Из книги Владимира Шемшука - Русь Борейская. Украденная история России.

Электронный вариант текста можно скачать на сайте.

 

ezocat.ru

Противостояние М.В. Ломоносова и А.Л. Шлецера

М.В. ЛомоносовВ одной из статей на нашем сайте я обещал рассказать о борьбе М.В. Ломоносова с засильем западных «историков» в Российской Академии наук в XVIII веке.Давайте вспомним о величайшем русском просветителе, патриоте, сильной личности.Основные вехи его жизни:Родился 8 ноября 1711 года в деревне Мишанинской Куростровской волости Двинского уезда Архангелогородской губернии в зажиточной семье помора Василия Дорофеевича.15 декабря 1730 года отправляется в Москву.15 января 1731 года начинает учебу в Славяно-греко-латинской академии.8 января 1742 года зачислен адъюнктом физического класса Академии наук и художеств.25 июля 1745 года профессор химии Академии наук и художеств.В 1757 году Синод потребовал приостановить научную деятельность Ломоносова, призвавшего «особливо не ругать наук в проповедях».1758 год – Ломоносов становится руководителем Исторического собрания и Географического департамента.30 апреля 1760 года – избран почетным членом Шведской королевской академии наук.10 октября 1763 года – избран членом Академии трёх знатнейших художеств.17 апреля 1764 года - избран почётным членом Академии наук Болонского института.4 апреля 1765 года в возрасте 53 лет скончался в собственном доме на реке Мойке в Санкт-Петербурге. При императрице Анне Иоанновне в Россию хлынул поток иностранцев.Начиная с 1725 года, когда была создана Российская академия и до 1841 года, фундамент русской истории переделывали прибывшие с Европы плохо говорящие по-русски, но быстро становившимися знатоками русской истории следующие «благодетели» русского народа, заполонившие историческое отделение Российской Академии:Коль Петер (1725), Фишер Иоганн Эбергард (1732), Крамер Адольф Бернгард (1732), Лоттер Иоганн Георг (1733), Леруа Пьер-Луи (1735), Мерлинг Георг (1736), Брем Иоганн Фридрих (1737), Таубер Иоганн Гаспар (1738), Крузиус Христиан Готфрид (1740), Модерах Карл Фридрих (1749), Стриттер Иоган Готгильф (1779), Гакман Иоганн Фридрих (1782), Буссе Иоганн Генрих (1795), Вовилье Жан-Франсуа (1798), Клапрот Генрих Юлиус (1804), Герман Карл Готлоб Мельхиор (1805), Круг Иоганн Филипп (1805), Лерберг Август Христиан (1807), Келер Генрих Карл Эрнст (1817), Френ Христиан Мартин (1818), Грефе Христиан Фридрих (1820), Шмидт Иссак Якоб (1829), Шенгрен Иоганн Андреас (1829), Шармуа Франс-Бернар (1832), Флейшер Генрих Леберехт (1835), Ленц Роберт Христианович (1835), Броссе Мари-Фелисите (1837), Дорн Иоганн Альбрехт Бернгард (1839). В скобках указан год вступления названного иностранца в Российскую Академию.Идеологи Ватикана без лишнего шума в начале XVIII века направляют в Санкт-Петербург одного за другим будущих создателей российской «истории», ставших впоследствии академиками, Г.Ф. Миллер, А.Л. Шлёцер, Г.З. Байер и мн. др. Своими «исследованиями» эти деятели доказывали, что «восточные славяне в IX-X веках были сущими дикарями, спасенными из тьмы невежества варяжскими князьями». Именно Готлиб Зигфрид Байер выдвинул норманнскую теорию становления Российского государства. По его теории «прибывшая на Русь кучка норманнов за несколько лет превратила «темную страну» в могучее государство».Непримиримую борьбу против искажений русской истории вел Ломоносов и он оказался в самой гуще этой борьбы. В 1749 - 1750 годах он выступил против исторических взглядов Миллера и Байера, а также против навязываемой немцами «норманнской теории» становления России. Он подверг критике диссертацию Миллера «О происхождении имени и народа российского», а также труды Байера по русской истории.Кое-где цитируется его фраза: «Каких гнусных пакостей не наколобродит в российских древностях такая допущенная в них скотина!» Эта фраза адресована Шлёцеру, который «создавал» российскую «историю».Ломоносова поддержали многие русские ученые. Член Академии наук, выдающийся русский машиностроитель А.К. Нартов подал в Сенат жалобу на засилье иностранцев в русской академической науке. К жалобе Нартова присоединились русские студенты, переводчики и канцеляристы, а также астроном Делиль. Ее подписали И. Горлицкий, Д. Греков, М. Коврин, В. Носов, А. Поляков, П. Шишкарев.Смысл и цель их жалобы совершенно ясны - превращение Академии Наук в русскую не только по названию. Во главе комиссии, созданной Сенатом для расследования обвинений, оказался князь Юсупов. Комиссия увидела в выступлении Нартова, Горлицкого, Грекова, Шишкарева, Носова, Полякова, Коврина, Лебедева и других «бунт черни», поднявшейся против начальства».

Русские ученые, подавшие жалобу, писали в Сенат: «Мы доказали обвинения по первым 8 пунктам и докажем по остальным 30, если получим доступ к делам». «Но... за «упорство» и «оскорбление комиссии» были арестованы. Ряд из них (И.В. Горлицкий, А. Поляков и др.) Были закованы в кандалы и "посажены на цепь".  Около двух лет пробыли они в таком положении, но их так и не смогли заставить отказаться от показаний. Решение комиссии было поистине чудовищным: Шумахера и Тауберта наградить, Горлицкого казнить, Грекова, Полякова, Носова жестоко наказать плетьми и сослать в Сибирь, попова, Шишкарева и других оставить под арестом до решения дела будущим президентом академии.

Формально Ломоносов не был среди подавших жалобу на Шумахера, но все его поведение в период следствия показывает, что Миллер едва ли ошибался, когда утверждал: "господин адъюнкт Ломоносов был одним из тех, кто подавал жалобу на г-на советника Шумахера и вызвал тем назначение следственной комиссии". Недалек был, вероятно, от истины и Ламанский, утверждающий, что заявление Нартова было написано большей частью Ломоносовым. В период работы комиссии Ломоносов активно поддерживал Нартова... Именно этим были вызваны его бурные столкновения с наиболее усердными клевретами Шумахера - Винцгеймом, Трускотом, Миллером.Синод православной христианской церкви также обвинил великого русского ученого в распространении в рукописи антиклерикальных произведений по ст.ст. 18 и 149 Воинского Артикула Петра I, предусматривавшим смертную казнь. Представители духовенства требовали сожжения Ломоносова. Такая суровость, по-видимому, была вызвана слишком большим успехом вольнодумных, антицерковных сочинений Ломоносова, что свидетельствовало о заметном ослаблении авторитета церкви в народе. Архимандрит Д. Сеченов - духовник императрицы Елизаветы Петровны - был серьезно встревожен падением веры, ослаблением интереса к церкви и религии в русском обществе. Характерно, что именно архимандрит Д. Сеченов в своем пасквиле на Ломоносова, требовал сожжения ученого.Комиссия заявила, что Ломоносов «за неоднократные неучтивые, бесчестные и противные поступки как по отношению к академии, так и к комиссии, и к немецкой земле, подлежит смертной казни, или, в крайнем случае, наказанию плетьми и лишению прав и состояния. Указом императрицы Елизаветы Петровны Михаил Ломоносов был признан виновным, однако от наказания освобожден. Ему лишь вдвое уменьшили жалованье, и он должен был «за учиненные им предерзости» просить прощения у профессоров.Герард Фридрих Миллер собственноручно составил издевательское «покаяние», которое Ломоносов был обязан публично произнести и подписать. Михаил Васильевич, чтобы иметь возможность продолжить научные исследования, вынужден был отказаться от своих взглядов. Но на этом немецкие профессора не успокоились. Они продолжали добиваться удаления Ломоносова и его сторонников из Академии.Около 1751 года Ломоносов приступил к работе над «Древней российской историей». Он стремился опровергнуть тезисы Байера и Миллера о «великой тьме невежества», якобы царившей в Древней Руси. Особый интерес в этом его труде представляет первая часть - «О России прежде Рюрика», где изложено учение об этногенезе народов Восточной Европы и прежде всего славян-русов. Ломоносов указал на постоянное передвижение славян с востока к западу.Немецкие профессора-историки решили добиться удаления Ломоносова и его сторонников из Академии. Эта "научная деятельность" развернулась не только в России. Ломоносов был ученым с мировым именем. Его хорошо знали за границей. Были приложены все усилия, чтобы опорочить Ломоносова перед мировым научным сообществом. При этом в ход были пущены все средства. Всячески старались принизить значение работ Ломоносова не только по истории, но и в области естественных наук, где его авторитет был очень высок."В Германии Миллер инспирировал выступления против открытий Ломоносова и требовал его удаления из Академии". Этого сделать в то время не удалось. Однако противникам Ломоносова удалось добиться назначения академиком по русской истории Шлецера. «Шлецер... называл Ломоносова "грубым невеждой, ничего не знавшим, кроме своих летописей"». Итак, как мы видим, Ломоносову ставили в вину ЗНАНИЕ РУССКИХ ЛЕТОПИСЕЙ.«Вопреки протестам Ломоносова, Екатерина II назначила Шлецера академиком. При этом он не только получал в бесконтрольное пользование все документы, находящиеся в академии, но и право требовать все, что считал необходимым, из императорской библиотеки и других учреждений. Шлецер получал право представлять свои сочинения непосредственно Екатерине (не преминем вспомнить, что Екатерина II, так же как и Шлецер немка). В черновой записке, составленной Ломоносовым "для памяти" и случайно избежавшей конфискации, ярко выражены чувства гнева и горечи, вызванной этим решением: "Беречь нечево. Все открыто Шлецеру сумасбродному. В российской библиотеке несть больше секретов".Миллер и его соратники имели полную власть не только в самом университете в Петербурге, но и в гимназии, готовившей будущих студентов. Гимназией руководили Миллер, Байер и Фишер. В гимназии "учителя не знали русского языка... ученики же не знали немецкого. все преподавание шло исключительно на латинском языке... За тридцать лет (1726-1755) гимназия не подготовила ни одного человека для поступления в университет". Из этого был сделан следующий вывод. Было заявлено, что "единственным выходом является выписывание студентов из Германии, так как из русских подготовить их будто бы все равно невозможно".Эта борьба продолжалась в течение всей жизни Ломоносова. "Благодаря стараниям Ломоносова в составе академии появилось несколько русских академиков и адъюнктов". Однако "в 1763 году по доносу Тауберта, Миллера, Штелина, Эпинусса и других, Екатерина II "даже совсем уволили Ломоносова из академии".Но вскоре указ об его отставке был отменен. Причиной была популярность Ломоносова в России и признание его заслуг иностранными академиями. Тем не менее, Ломоносов был отстранен от руководства географическим департаментом, а вместо него туда был назначен Миллер. Была сделана попытка "передать в распоряжение Шлецера материалы Ломоносова по языку и истории".Последний факт очень многозначителен. Если даже еще при жизни Ломоносова были сделаны попытки добраться до его архива по русской истории, то что уж говорить о судьбе этого уникального архива после смерти Ломоносова. Как и следовало ожидать, архив Ломоносова был немедленно конфискован сразу после его смерти и бесследно пропал. Цитируем: "навсегда утрачен конфискованный Екатериной II архив Ломоносова. на другой день после его смерти библиотека и все бумаги Ломоносова были по приказанию Екатерины опечатаны гр. Орловым, перевезены в его дворец и исчезли бесследно". Сохранилось письмо Тауберта к Миллеру. В этом письме «не скрывая своей радости Тауберт сообщает о смерти Ломоносова и добавляет: "на другой день после его смерти граф Орлов велел приложить печати к его кабинету. Без сомнения в нем должны находиться бумаги, которые не желают выпустить в чужие руки"».Смерть Михаила Ломоносова тоже была внезапной и загадочной, и ходили слухи о его преднамеренном отравлении. Очевидно, то что нельзя было сделать публично, его многочисленные недруги довершили скрытно и тайно.Таким образом, "творцы русской истории" - Миллер и Шлецер - добрались до архива Ломоносова. После чего эти архивы, естественно, исчезли. Зато, после семилетней проволочки был, наконец, издан - и совершенно ясно, что под полным контролем Миллера и Шлецера, - труд Ломоносова по русской истории. И то лишь первый том. Скорее всего, переписанный Миллером в нужном ключе. А остальные тома попросту "исчезли". Так и получилось, что имеющийся сегодня в нашем распоряжении "труд Ломоносова по истории" странным и удивительным образом согласуется с миллеровской точкой зрения на историю. Даже непонятно - зачем тогда Ломоносов так яростно и столько лет спорил с Миллером? Зачем обвинял Миллера в фальсификации русской истории, когда сам, в своей опубликованной "Истории" так послушно соглашается с Миллером по всем пунктам? Угодливо поддакивает ему в каждой своей строчке.Изданная Миллером по "Ломоносовским черновикам" история России, можно сказать, написана под копирку, и практически ничем не отличается от милеровсого варианта Российской истории. Это же касается и другого русского историка - Татищева, опять таки изданного Миллером лишь после смерти Татищева! Карамзин же, почти дословно переписал Миллера, хотя и тексты Карамзина после его смерти не раз подвергались редакции и переделке. Одна из последних таких переделок произошла после 1917 года, когда из его текстов были убраны все сведения о варяжском иге. Очевидно, таким образом, новая политическая власть, пыталась сгладить недовольство народа, от засилья иностранцев в большевистском правительстве.Следовательно, под именем Ломоносова было напечатано совсем не то, что Ломоносов на самом деле написал. Надо полагать, Миллер с большим удовольствием переписал первую часть труда Ломоносова после его смерти. Так сказать, "заботливо подготовил к печати". Остальное уничтожил. Почти наверняка там было много интересной и важной информации о древнем прошлом нашего народа. Такого, чего ни Миллер, ни Шлецер, ни другие "русские историки" никак не могли выпустить в печать.Норманнской теории до сих пор придерживаются западные учёные. И если вспомнить, что за критику Миллера, Ломоносов был приговорён к смертной казни через повешивание и год отсидел в тюрьме в ожидании приговора, пока не пришло царское помилование, то понятно, что в фальсификации русской истории были заинтересованы руководство Российского государства. Российскую историю писали иностранцы, специально для этой цели выписанные императором Петром I из Европы. И уже во времена Елизаветы, самым главным «летописцем» стал Миллер, прославившийся ещё и тем, что прикрываясь императорской грамотой, ездил по русским монастырям и уничтожал все сохранившиеся древние исторические документы.Немецкий историк Миллер – автор “шедевра” русской истории нам рассказывает, что Иван IV был из рода Рюриковичей. Сделав такую незамысловатую операцию, Миллеру было уже нетрудно оборвавшийся род Рюриковичей с их несуществующей историей приживить к истории России. Вернее зачеркнуть историю Российского царства и заменить её историей Киевского княжества, чтобы потом сделать заявление, что Киев – мать русских городов (хотя Киев по законам русского языка должен был быть отцом). Рюрики никогда не были царями в России, потому что такого царского рода никогда не существовало. Был безродный завоеватель Рюрик, который пытался воссесть на русский престол, но был убит Святополком Ярополковичем. Подделка русской истории бросается в глаза сразу же при чтении «русских» «летописей». Поражает обилие имён князей, правивших в разных местах России, которые нам выдаются за центры России. Если, например, какой-нибудь князь Чернигова или Новгорода, оказывался на русском престоле, то должна была быть какая-то преемственность в династии. А этого нет, т.е. мы имеем дело или с мистификацией, или с завоевателем, воцарившемся на русском престоле.Наша изуродованная и извращённая история России, даже через толщу многократных миллеровских мистификаций, кричит о засилье иноземцев. История России, как и история всего Человечества была придумана вышеперечисленными «специалистами-историками». Они были не только специалистами по фальсификации историй, они были также специалистами, по фабрикации и подделке летописей.Всё больше появляется фактов, что история России была сознательно искажена. Много находят свидетельств о высокой культуре и грамотности наших предков в древние времена. Найдены берестяные письма написанные на глаголице (нашей родной азбуке, а не на навязанной нам кириллице) и письма написаны обычными крестьянами. Но почему-то это скрывается. Мы знаем подробную историю нашей страны только от царствования Рюриков, а что было до этого нам почти ничего не известно. Почему это делается и кому это выгодно, вот в чём вопрос.И сейчас в наших школах и высших учебных заведениях ученики и студенты изучают историю России по учебникам, во многом написанным на деньги заокеанского мецената Джорджа Сороса. А как известно, "кто оплачивает банкет, тот и заказывает музыку!"

Источник

www.skazbeloyara.ru

Как «великие» «русские» «историки» Миллер, Шлёцер, Байер и Кун уничтожали исторические документы

Как «великие» «русские» «историки» Миллер, Шлёцер, Байер и Кун уничтожали исторические документы

Как «великие» «русские» «историки» Миллер, Шлёцер, Байер и Кун уничтожали исторические документы и мистифицировали русскую историю. Создание «русской» академиии с 28 членами не менее, чем Миллер «русскими» и не менее, чем Байер «историками», в течение ста лет продолжавшие мистифицировать и уничтожать исторические документы, свидетельствовавшие о великом прошлом России.

Сегодня основоположниками русской истории являются великие «русские» «историки»: Готлиб Байер (1694-1738), Герард Фридрих Миллер (1705-1783), Август Шлёцер (1735-1809), Арист Куник (1814-1899), которые осчастливили нас норманнской “теорией” происхождения руссов. Сюда ещё относят В.Н. Татищева, хотя написанная им “История Российская с самых древнейших времён” на самом деле исчезла, и мы сегодня имеем под этим заголовком татищевские “черновики”, изданные Миллером.Украденная история России – 5 Кем писалась история России

Нельзя доверять и такому источнику русской истории, как труды М.В. Ломоносова. Как только он занялся древней историей России, то неожиданно скоропостижно скончался на 54-ом году жизни, будучи совершенно здоровым человеком. А изданный Миллером после его смерти под его именем труд по истории был исправлен в нужном направлении, где уже не было расхождений между Ломоносовым и Миллером. Ломоносов был первым критиком норманнской “теории”, которую пытался навязать нам Миллер и Ко, хотя в изданной Миллером трудов Ломоносова, не слова не сказано о критике этой теории.

Норманнской теории до сих пор придерживаются западные учёные, хотя уже в 1917 году в России она была признана антинаучной. Но если вспомнить, что за критику Миллера М.В. Ломоносов был приговорён к смертной казни через повешивание и год отсидел в тюрьме в ожидании приговора, пока не пришло царское помилование, то понятно, что в фальсификации русской истории были заинтересованы руководство Российского государства. Российскую историю писали немцы, вернее католики, специально для этой цели выписанные императором Петром I из Германии. И уже во времена Елизаветы, самым главным «летописцем» стал Миллер, прославившийся ещё и тем, что прикрываясь императорской грамотой, ездил по русским монастырям и уничтожал все сохранившиеся древние исторические документы.

Начиная с 1725 года, когда была создана Российская академия и до 1841 года, фундамент русской истории переделывали прибывшие с Европы плохо говорящие по-русски, но быстро становившимися знатоками русской истории следующие «благодетели» русского народа, заполонившие историческое отделение Российской Академии:

Коль Петер (1725), Фишер Иоганн Эбергард (1732), Крамер Адольф Бернгард (1732), Лоттер Иоганн Георг (1733), Леруа Пьер-Луи (1735), Мерлинг Георг (1736), Брем Иоганн Фридрих (1737), Таубер Иоганн Гаспар (1738), Крузиус Христиан Готфрид (1740), Модерах Карл Фридрих (1749), Стриттер Иоган Готгильф (1779), Гакман Иоганн Фридрих (1782), Буссе Иоганн Генрих (1795), Вовилье Жан-Франсуа (1798), Клапрот Генрих Юлиус (1804), Герман Карл Готлоб Мельхиор (1805), Круг Иоганн Филипп (1805), Лерберг Август Христиан (1807), Келер Генрих Карл Эрнст (1817), Френ Христиан Мартин (1818), Грефе Христиан Фридрих (1820), Шмидт Иссак Якоб (1829), Шенгрен Иоганн Андреас (1829), Шармуа Франс-Бернар (1832), Флейшер Генрих Леберехт (1835), Ленц Роберт Христианович (1835), Броссе Мари-Фелисите (1837), Дорн Иоганн Альбрехт Бернгард (1839). В скобках указан год вступления названного иностранца в Российскую Академию.

Как видите за сто десять лет существования «Руссой академии» из 28-ми её членов, «создателей» русской истории ни одной русской фамилии и только с 1841 года из 42 действительных членов Российской академии 37 уже русские. Но что толку. Историю России уже переписали, да и история всего Человечества была придумана вышеперечисленными «специалистами-историками». Они были не только специалистами по фальсификации историй, они были также специалистами, по фабрикации и подделке летописей.

Поэтому всё, что написали Байер, Миллер, Шлёцер, натворившие делов ещё до создания «русской» академии, не соответствует никакой действительности. Эти же специалисты создали немецкую историю, историю Рима и Греции, увязав их, а вернее сделав независимыми от истории Российской Державы. Поэтому, сегодняшние историки удивляются, как мог Н.А. Морозов не поверить в историю Египта, Рима, Греции, Китая, ведь есть же летописи. Но в том то и дело, что большинство древних летописей написаны в XVIII-XIX веках в Питербурге, а все древние летописи России подделаны этими же историками и “летописцами”, проникших во все конфессии, где только требовались летописцы.

То, что существует единый центр подделки летописей и переделки истории, убеждает нас такой, например факт, как постоянная редакции священной книги землян – Библии, которая, тем не менее, оказывается одинаково переделана, как у католиков, так и у протестантов, как у православных, так и у старообрядцев.

Например, книги Макавея, существовавшие ещё в XIX веке, одновременно исчезли из католического и православного изданий. Это без всяких Вселенских соборов и вердиктов митрополита или папы. Захотели, взяли и вычеркнули и даже не посмотрели на то, что в Священных писаниях нельзя ничего вычёркивать и вообще нельзя переделывать ни одно слово. Но если подделывается и переделывается священное писание, то историю сам бог велел переделать. Причём, это делается не взирая на мнение и знания народа. Например, сегодня мы из школьного учебника новейшей истории внедрённого нам Соросом узнаём, что во Второй мировой войне победили американцы, а Россия и её народы вообще не причём.

Немецкий историк Миллер – автор “шедевра” русской истории нам рассказывает, что Иван IV был из рода Рюриковичей. Сделав такую незамысловатую операцию, Миллеру было уже нетрудно оборвавшийся род Рюриковичей с их несуществующей историей приживить к истории России. Вернее зачеркнуть историю Российского царства и заменить её историей Киевского княжества, чтобы потом сделать заявление, что Киев – мать русских городов (хотя Киев по законам русского языка должен был быть отцом, ну да простим ему плохое знание русского языка). А ведь эта фраза даёт возможность сегодня нашим недругам стравливать людей между собой.

Рюрики никогда не были царями в России, потому что такого царского рода никогда не существовало. Был безродный завоеватель Рюрик, который пытался воссесть на русский престол, но был убит Святополком Ярополковичем. Точно также и Киев никогда не был и не мог быть столицей России. В русском языке сохранилась пословица: «Язык до Киева доведёт» из которой ясно, что Киев здесь не возвеличивается, а возвеличивается язык. Если бы хотели возвеличить этот город, то сказали бы, например, что все дороги ведут в Киев или что-то в этом духе. А чтобы возвеличить язык, нужно было в этой пословице назвать город из такой глухомани, из такой Тьму Таракани, что каждый произносящий эту пословицу, понимал важность языка, благодаря которому можно добраться даже до такой дыры, как Киев.

Забегая вперёд мы можем также сказать, что Украина никогда не была самостоятельной территорией и всегда входила в состав России и не была никакого воссоединения России с Украиной, которое произошло лишь в воспалённом мозгу Миллера. Периодически Украину, как и другие территории России, захватывали крестоносцы и прочие завоеватели, а её освобождение русскими войсками даже с трудом можно назвать воссоединением, потому что слово “освобождение” не равно русскому слову “воссоединению” и только для плохо понимающих русский язык, эти два слова тождественны.

В России была всего одна царская династия: Великих Маголов (маг + ол = великие служители). Они правили в Византии, Турции, Иране, Индии, Китае и естественно в России.

Подделка русской истории бросается в глаза сразу же при чтении «русских» «летописей». Поражает обилие имён князей, правивших в разных местах России, которые нам выдаются за центры России. Если, например, какой-нибудь князь Чернигова или Новгорода, оказывался на русском престоле, то должна была быть какая-то преемственность в династии. А этого нет, т.е. мы имеем дело или с мистификацией, или с завоевателем, воцарившемся на русском престоле. Поскольку те, кто

golbis.com

Лев Клейн. Первая схватка. Спор о варягах. История России. Библиотека.

Спор о варягах тянется уже давно, то затухая, то вновь разгораясь (общие обзоры его истории — см. в: Венелин 1842; Свистун 1877; Мошин 1931а; 19316; Мавродин 1949; [Шаскольский 1965; Schmidt 1970; Ruft 1979; Алпатов 1982; Нильсен 1992; Данилевский 1998; Хлевов 1999]). Первая его вспышка окончилась ровно 200 лет тому назад, вторая взволновала русское общество ровно 100 лет назад [прошу учесть, что это написано в 1960 г.], третья горит на страницах научной литературы и прессы наших дней...

В высокие окна круглого зала Академии наук была видна темная полоса Невы, изборожденной дождем и ветром. За просторным, как плац, круглым столом, покрытым темно-вишневой бархатной скатертью, сидели профессора в шелковых камзолах и светлых париках.

Возвышаясь во весь свой огромный рост над краем стола, академик Миллер с желчной усмешкой указывал на листы с критическими замечаниями в его адрес, писанными академиком Ломоносовым, и громко говорил по-латыни:

— Удивительно, до какой степени Ломоносов презирает местные исторические свидетельства... Судите, граждане, поступает ли он так из любви к истине или, скорее, увлеченный и ослепленный жаждой противоречия, издевается таким образом над своим отечеством...

С грохотом отодвинув кресло, Ломоносов вскочил и, еще более высокорослый, прокричал тоже по-латыни, глядя в упор на Миллера:

— Видя такую направленную против меня брань, считаю, что здесь нет места для доказательств и доводов!

Профессора заговорили и закричали все разом, преимущественно по-латыни. Миллер, как вспоминает впоследствии Ломоносов (1957: 726), «многих ругал и бесчестил..., на иных замахивался в собрании палкой и бил ею по столу конференцскому».

Так проходили в Академии Наук заседания специальной комиссии, учрежденной для разбора диссертации профессора Миллера.

Может быть, слова академиков звучали не совсем так — эти высказывания взяты из предварительного письменного обмена мнений (Ломоносов 1952), но характер и тон спора они передают вполне.

Обсуждение этой диссертации заняло двадцать девять заседаний и продолжалось с 23 октября 1749 г. по 8 марта 1750 г., а последнее выступление главного оппонента состоялось в 1760 г. Нынче защиты диссертаций стали куда короче и гораздо спокойнее. Но и в те времена случай был все же из ряда вон выходящий...

В чем суть дела ?

Это была первая открытая схватка «норманистов» и «антинорманистов». Борясь с вековой отсталостью России, с проклятым наследием татарского ига, Петр I много уповал на иноземных мастеров и ученых и выписывал их буквально пачками. А иностранцы прибывали всякие — и дельные честные работники, и пронырливые авантюристы, любители наживы. При Анне Иоанновне в темную пору «бироновщины» земляки всесильного фаворита стали прибывать в Россию еще более густым потоком, а деловые качества уже и вовсе не принимались во внимание.

Об этом времени историк В. 0. Ключевский писал:

«Немцы посыпались в Россию точно сор из дырявого мешка, облепили двор, обсели престол, забирались на все доходные места в управлении. Этот сбродный налет состоял из "креатур" двух сильных патронов, "канальи курляндца", умевшего только разыскивать породистых собак, как отзывались о Бироне, и другого канальи, лифляндца, подмастерья и даже конкурента Бирону в фаворе, графа Левенвольда, обершталмейстера, человека лживого, страстного игрока и взяточника. При разгульном дворе, то и дело увеселяемом блестящими празднествами, какие мастерил другой Левенвольд, обергофмаршал, перещеголявший злокачественностью и своего брата, вся эта стая кормилась досыта и веселилась до упаду на доимочные деньги, выколачиваемые из народа» (Ключевский1989: 272). Вот при каких обстоятельствах в открытой вскоре после смерти Петра Российской Академии Наук оказалось значительное количество немцев и других иностранцев.

Разные это были люди. Были среди них такие, как всемирно известный математик Эйлер, как благородный Рихман, друг Ломоносова, беззаветно преданный науке и с честью выполнивший свой долг перед Российским государством, своим вторым отечеством (он погиб при выполнении физического опыта). Были среди них и другие — невежда и интриган Шумахер, саксонский шпион Юнкер, домашний учитель детей Бирона Ле-Руа (этот последний прочел в Академии Наук доклад «О надгробной надписи на могиле Адама, предполагаемой на острове Цейлоне»).

Были приезжие на короткое время — для сбора материалов. Так, в 1733 г. в Петербурге побывал Эрик Юлий Бьёрнер, который в 1743 г. издал в Стокгольме на латыни книгу «Историко-географические изыскания о героических скандинавских варягах и первых русских династиях» (Bioerner 1743).

И наконец, были в их среде люди типа Байера, Миллера, Шлёцера. Эти приехали в Россию не тунеядствовать, а работать. Но кроме солидных знаний, добросовестности и трудолюбия они привезли с собой и свои националистические предрассудки — убеждение в превосходстве немецкого народа над другими, высокомерное пренебрежение к русским людям. Служа русскому государству, они презирали русский народ и русскую культуру. Таков был и старейший из них — Готлиб (Теофил) Зигфрид Байер, историк и знаток скандинавских, классических и восточных языков. «Только по необъяснимой случайности, — писал другой немец о Байере, — живя в России, будучи русским профессором, занимаясь русской историей, он не только не знал ни слова, но даже не хотел учиться по-русски» (Шлёцер 1875).

Нет спора, Байер, Миллер и Шлёцер имеют заслуги перед русской наукой. Они с огромным усердием и немецкой аккуратностью собрали, упорядочили и кропотливо отпрепарировали для науки множество исторических материалов — летописей, сообщений путешественников и т. п. Но их националистические предрассудки обусловили предвзятое отношение их к истории России.

С некоторым самодовольством они считали свою работу культуртрегерской, а себя — чем-то вроде христианских миссионеров в дикой и некультурной стране. Они, конечно, видели большие достижения русского государства в развитии хозяйства и мореплавания, науки и культуры, в градостроительстве и военном деле, но относили это за счет руководящей деятельности таких же, как они сами, иностранцев, приглашенных Петром и его преемниками. Одно неладно: изучая русскую историю, они приходили в недоумение. Оказывается, и в прошлом, до Петра и до иноземных учителей, у русских были значительные достижения и успехи — было создано огромное могучее государство, построены многочисленные города, одерживались победы и писались философские сочинения. Просто не верилось, чтобы сами русские люди, которых приезжим зазнайкам привычно было считать тупыми и вялыми варварами, своим умом дошли до всего этого, чтобы русский народ из своей среды породил тех энергичных героев, которые возглавили столь импозантные дела.

И вдруг пролился свет, все прояснилось, все стало на свои места. Одно сообщение древней русской летописи внезапно озарило Готлиба-Зигфрида Байера блестящей догадкой: и в древности были призваны такие же иностранцы. Они-то и возглавили туземцев, под их началом создано все на Руси!

Летопись говорила об этом совершенно недвусмысленно. Сначала славянские племена платили дань варягам — выходцам из-за моря. Потом «изгнаша» варягов за море и «почаша сами в собе володети и не бе в них правды, и вста род на род...». Не прошло и двух лет, как пришлось искать на стороне князя, который бы «володел... и судил по праву». Послали «за море и варягом, к руси». И тут же в летописи поясняется: эти варяги назывались Русью, как другие варяжские племена называются свеями (шведами), англами, готами и т. д. И вот в 862 г. славянские и другие племена этой страны заявили варягам: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». И выбрались три брата Рюрик, Синеус и Трувор со своими родами и взяли с собой всю русь и пришли. «И от тех варяг прозвася Русская земля».

Через два года Синеус и Трувор умерли, а Рюрик, обосновавшись в Новгороде, рассадил по славянским городам и по городам соседних племен своих воевод. После его смерти его родственник Олег, правивший вместо малолетнего Игоря, сына Рюрика, утвердился в Киеве и сделал этот город центром огромной державы. В дальнейшем потомки Игоря, киевские князья, раздавали своим сыновьям в удельное княжение многочисленные города и городки киевского государства, и, таким образом, все знатнейшие династии русских князей, укоренившиеся в землях восточных славян, являются ответвлениями древа Рюриковичей. Вот что сообщала «Повесть временных лет».

Стало быть, Киевское государство, а вместе с тем и его культурное наследие, созданы варягами. Варягами же в Восточной Европе называли германских насельников Скандинавии, известных остальной Европе под именем «норманнов» — «северных людей».

Германцы — норманны, предки нынешних шведов, норвежцев и датчан, были близкими родственниками германских племен Центральной Европы — швабов, саксов и других, предков нынешних немцев. Германское племя франков дало имя и первую королевскую династию французскому государству. Германские племена англы и саксы, переправившись через пролив Ла-Манш, завоевали остров бриттов и создали там свое государство. Норманнские завоеватели, утвердившиеся на полуострове, получившем от них имя Нормандии, также переправились в Британию и завоевали государство англо-саксов, утвердив там свою династию. Набегам норманнов подвергалась даже Италия — крайний юг Европы. Так что освоение норманнами земли восточных славян находило себе хорошие аналогии в других эпизодах обширной и бурной завоевательной деятельности активных воинственных германских племен.

[Здесь я поддался общему у нас впечатлению, что немецкие профессора начала XVIII в. воспринимали норманнов как северных германцев.

(и все у нас долго не учитывали), что в начале XVIII в. языковые семьи, ныне общеизвестные, не были еще четко выделены, так что особое родство немцев скандинавам еще не было таким очевидным. Немецкие профессора могли, конечно, воспринимать русское население как недостаточно цивилизованное, но ассоциировать шведских предков со своими не могли.]

К сообщению летописи о призвании варягов Байер и его последователи подобрали ряд других фактов, увязывающихся с этим сообщением в единую систему (Bayer 1735; 1741; 1770).

Так родилась «норманнская теория». Ее сторонников стали называть «норманистами».

Суть этой теории заключалась в отрицании за русским народом творческих сил вообще, в отрицании его способности к самостоятельному развитию. Конкретным воплощением этого убеждения явился тезис о том, что Древнерусское государство и его культура созданы не самими восточными славянами, а норманнами.

Впоследствии поэт А. К. Толстой в одном из своих сатирических стихотворений (Толстой 1959) следующим образом пародировал представления немецких профессоров о первых страницах русской истории:

Послушайте, ребята, Что вам расскажет дед. Земля наша богата, Порядка в ней лишь нет. А эту правду, детки, За тысячу уж лет Смекнули наши предки: Порядка-де, вишь, нет. И стали все под стягом, И молвят: «Как нам быть? Давай пошлем к варягам: Пускай придут княжить. Ведь немцы тороваты, Им ведом мрак и свет, Земля у нас богата, Порядка в ней лишь нет». Посланцы скорым шагом Отправились туда И говорят варягам: «Придите, господа! Мы вам отсыплем злата, Что киевских конфет, Земля у нас богата, Порядка в ней лишь нет». Варягам стало жутко, Но думают: «Что ж тут? Попытка ведь не шутка — Пойдем, коли зовут!» И вот пришли три брата, Варяги средних лет, Глядят — земля богата, Порядка ж вовсе нет. «Ну, — думают, — команда! Здесь ногу сломит черт, Es istja eine Schande Wir miissen wieder fort».1Но братец старший Рюрик «Постой, — сказал другим, — Fortgeh'n 1st ungebiirlich, Vielleicht ist's nicht so schlimm.2Хоть вшивая команда, Почти одна лишь шваль, Wir bringen's schon zu Stande, Versuchen wir einmal».3И стал княжить он сильно, Княжил семнадцать лет, Земля была обильна, Порядка ж нет как нет! За ним княжил князь Игорь, А правил им Олег, Das war ein grosser Krieger4и умный человек. Потом княжила Ольга, А после Святослав, So ging die Reihenfolge5Языческих держав.

Варяги здесь оказываются уже не древними северными германцами, а типичными полуобрусевшими немцами, каких и во времена А. К. Толстого было немало при русском императорском дворе и в государственном аппарате. Но вернемся к истории первых шагов «норманизма».

Летом 1749 г. профессор Герард-Фридрих Миллер, ректор Академического университета в Петербурге (первый ректор первого русского университета) представил в Академию Наук свою диссертацию «О происхождении народа и имени российского» (Миллер 1749), в которой славяне трактуются как пассивный объект чуждых завоеваний, порабощений и «изгнаний». Главным же двигателем, который вывел славян на широкую историческую дорогу, изображаются, в полном соответствии с Байером, скандинавы. Выше всех других источников Миллер ставил старинные скандинавские песни и сказания, несмотря на то что в них за много веков правда сильно перемешалась с вымыслом.

Титульный лист первого издания книги М. В. Ломоносова «Древняя российская история», 1766 г.Титульный лист первого издания книги М. В. Ломоносова «Древняя российская история», 1766 г.

Август-Людвиг Шлёцер придал «норманнской теории» звучание, в котором можно было найти обертоны, оскорбительные для русского народа.

«Русская история, — писал он, — начинается от пришествия Рюрика и основания русского царства... Перед сею эпохою все покрыто мраком, как в России, так и в смежных с нею местах. Конечно, люди здесь были бог знает с которых пор и откуда сюда зашли, но люди без правления, жившие подобно зверям и птицам, не имевшие никакого сношения с другими народами, почему и не могли быть замечены ни одним просвещенным европейцем» (Шлёцер 1809:419). Шлёцер с упоением воспевал историческую роль германцев-норманнов: «Дикие, грубые рассеянные славяне начали делаться людьми только благодаря посредству германцев, которым назначено было судьбою рассеять в северо-западном и северо-восточном мире семена просвещения. Кто знает, сколь долго пробыли бы русские славяне в блаженной для получеловека бесчувственности, если бы не были возбуждены от этой бесчувственности нападением норманнов» (Шлёцер 1809:178). Разумеется, эти взгляды не могли найти сочувствия у тех русских ученых, которые гордились замечательными историческими достижениями своего народа, высоко ценили его национальную культуру и общечеловеческое достоинство, видели в нем неисчерпаемые силы и творческую одаренность, проявления которой не заметить могли только злопыхатели. Превознесение до небес исторической роли в России древних германцев-шведов особенно оскорбительно звучало для поколения, в памяти которого еще свежи были волнения побед над Карлом XII и на глазах которого Фридрих II бежал от русского штыка.

Титульный лист первого издания диссертации Г. Ф. Миллера «Происхождение имени и народа российского», 1749 г., послужившей поводом для спора с М. В. ЛомоносовымТитульный лист первого издания диссертации Г. Ф. Миллера «Происхождение имени и народа российского», 1749 г., послужившей поводом для спора с М. В. Ломоносовым

Михайло Васильевич Ломоносов первым поднял свой голос против норманистских построений (Мавродин 1946: 5; Тихомиров 1948; 1955: 191-192). Человек компанейский, но вспыльчивый и грубый, он то дружил с Миллером, то враждовал с ним. Теперь он не стеснялся в выражениях. Диссертацию, сочиненную профессором Миллером, «Происхождение имени и народа российского» он расценил как пасквиль на историю русского народа («Замечания на диссертацию Г.-Ф. Миллера...»). Ломоносов находил оскорбительным для чести русского народа и государства это сочинение, в котором «на всякой почти странице русских бьют, грабят благополучно, скандинавы побеждают...» (Ломоносов 1952: 21). Все это Ломоносов счел продуктом разыгравшегося воображения ученого немца. «Сие так чудно, — возмущался он, — что если бы г. Миллер умел изобразить живым штилем, то он бы Россию сделал толь бедным народом, каким еще ни один и самый подлый народ ни от какого писателя не представлен» (Ломоносов 1952: 22).

Михайло Васильевич Ломоносов, гравюра конца XVIII векаМихайло Васильевич Ломоносов, гравюра конца XVIII века

0 Шлёцере Ломоносов отзывался еще более резко. Приведя заявления Шлёцера, Михайло Васильевич резюмировал кратко и сочно: «...из сего заключить должно, каких гнусных пакостей не наколобродит в российских древностях такая допущенная в них скотина» (Ломоносов 1956: 427).

Страстный патриот и универсальный ученый, Ломоносов не мог потерпеть такого унижения национальной гордости россиян и злоупотребления фактами из русской истории. Отложив на время колбы и реторты, линзы и камни, он, самоуверенный и азартный, сам принялся листать ветхие страницы исторических сочинений, рыться в пыльных связках полуистлевших грамот, размышлять над отрывочными и запутанными сообщениями летописцев.

Первая же проверка показала ему, что выводы Байера и Миллера (Шлёцер появился позже) построены на «зыблющихся основаниях».

В летописи нашлись также сообщения о том, что «словеньский язык и рускый одно есть». По летописи, славяне задолго до призвания варягов появляются на Дунае, а византийские писатели говорят о нападениях на границы Римской империи и победах племен, населявших нашу страну задолго до Рюрика. Среди этих племен есть и роксоланы — это название очень созвучно слову «россияне». Значит, были славные победы и до варягов. Наконец, самих варягов, — утверждал Ломоносов, — надо признать не скандинавами, а такими же славянами, как и те, кто их призвал, иначе от них осталось бы, как от татар, много слов в современном русском языке, а этого нет. В старинном русском сочинении «Синопсис» прямо сказано: «Варяги над морем Балтийским, еже от многих нарицается Варяжское, селения своя имуще, языка славенска бяху и зело мужественны и храбры».

Ломоносов подвергает резкой критике саму технику, приемы исследований Байера и Миллера.

«Последуя своей фантазии, Байер имена великих князей российских перевертывал весьма смешным и непозволительным образом для того, чтобы из них сделать имена скандинавские; так что из Владимира вышел Валдмар, Валтмар и Валмар, из Ольги — Аллогия, из Всеволода — Визавалдур и проч... Ежели сии Бейеровы перевертки признать можно за доказательства, то и сие подобным образом заключить можно, что имя Байер происходит от российского Бурлак. Я не спорю, что некоторые имена первых владетелей российских и их знатных людей были скандинавские, однако из того отнюдь не следует, чтобы они были скандинавцы. Почти все россияне имеют ныне имена греческие и еврейские, однако следует ли из того, чтобы они были греки или евреи...» (Ломоносов 1952: 31). Издевается Ломоносов и над Миллеровским выведением имени Холмогор из скандинавского «Гольмардия». «Имя Холмогоры, — пишет Ломоносов, — соответствует весьма положению места, для того что на островах около его лежат холмы, а на матерой земле горы». И новая издевка: «Ежели бы я захотел по примеру Байера — Миллеровскому перебрасывать литеры, как зернь, то бы я право сказал Шведам, что они свою столицу неправедно Стокгольм называют, но должно им звать оную Стиокольной (Стекольной. — Л.К.) для того, что она так слывет у Русских» (Ломоносов 1952: 32).

Актовый зал Санкт-Петербургского императорского университета. Круглый зал башни Кунсткамеры

Это была очень действенная критика. Ломоносову удалось убедительно доказать, что выводы Байера и Миллера построены на «зыблющихся основаниях». Но ему не удалось столь же убедительно доказать свои собственные положительные выводы по этому вопросу. Историческое образование у него было гораздо хуже физического и химического. С русскими летописями Ломоносов не работал. «Синопсис», на который он опирался, был поздним и искаженным польско-украинским пересказом русских летописей. А некоторые аргументы Ломоносова и совсем плохо вязались с фактами, даже если судить с точки зрения требований науки того времени. И Миллер умело воспользовался этим. Он указывал, что «слово "россияне" возникло и вошло в употребление слишком недавно, чтобы служить здесь доказательством. В древних книгах и письменных памятниках оно не встречается». О греческих и еврейских именах Миллер напоминал, что они принесены в Россию с христианской религией, чего нельзя сказать о скандинавских именах, их могли принести только варяги из Скандинавии. И так далее.

Особенно раздражали Миллера посягательства на авторитет Байера. «Противник, — говорил он о Ломоносове, — показывает свое остроумие, намекая на фамилию Байера, но так неудачно, что, боюсь, не заслужит одобрения у воспитанных людей. К делу этот намек не имеет ни малейшего отношения; ...верный признак отсутствия правоты, когда хотят защищать свое дело бранью и злословием» (Ломоносов 1952: 52).

«Ессе Mullerus sibi dictat sententiam!» («Вот Миллер произносит себе приговор!») — тотчас заметил на это Ломоносов (1952: 52).

Миллер саркастически смеется над той уверенностью, которую он замечает в Ломоносове, «что будь он в то время в Академии, Байер не осмелился бы написать ничего подобного».

— О, смейтесь со мной все, знавшие Байера! — с пафосом восклицает Миллер (Ломоносов 1952: 54). — Неужели на вас, Ломоносов, и на вам подобных посмотрел бы тот, кого горячо любили за его божественный талант и редчайшую ученость первые лица в церкви и государстве? у него были другие судьи его трудов, и не вам с вашими указаниями было влиять на него...

Спор опять, как говорится, переходил на личности... «Миллер, — вспоминал потом Ломоносов, — заелся со всеми профессорами». Даже Шумахера неприятно поразила заносчивость земляка. «Дорого он заплатит за свое тщеславие!» — предсказывал Шумахер в письме к одному своему другу (Пекарский 1865: 48).

Ломоносов не скрывал, что выступает не только против сомнительных научных построений, выдаваемых за непреложные истины, но и против оскорбления патриотических чувств — «как верному сыну отечества надлежит». Стремясь парализовать противников, Ломоносов использовал в борьбе не только научные опровержения, но чисто политические обвинения. Так, например, он вменяет в вину Байеру, что тот сомневался в реальности путешествия святого апостола Андрея в Россию для проповеди Евангелия, — это «всего несноснее», так как Петр I учредил орден Андрея Первозванного! и как смеет Миллер утверждать, что преподобный Нестор, признанный православной церковью святым, в ряде случаев ошибается (Ломоносов 1952: 31)!

В результате обсуждения Миллер был лишен профессорского звания, а «диссертация» его не допущена к публикации. Он был уволен и с поста ректора. Таким образом первый ректор первого русского университета был удален со своего поста за норманизм.

Подобные аргументы наряду с неубедительностью некоторых научных доказательств явно ослабляли научные позиции Ломоносова и давали повод Миллеру выставлять себя поборником подлинной объективности, защитником науки от политики, страдальцем за правду. «Всего доказательнее его злоба, — писал об этом Ломоносов (1957: 233), — что он в разных своих сочинениях вмещает свою скаредную диссертацию о российском народе по частям и, забыв свое наказание, хвастает, что он ту диссертацию, за кою штрафован, напечатает золотыми литерами».

Таким образом, Миллер не считал битву проигранной. Да и Ломоносов не считал спор оконченным, пока не подкрепил свои краткие возражения Миллеру систематическим изложением и обоснованием своих взглядов. Не считая себя вправе оставить русскую историю в безраздельном распоряжении Миллера, он занялся сам детальным изучением материалов. Плодом его исторических разысканий явился труд «Древняя российская история», увидевший свет в 1766 г., после смерти автора (1764). Методика его, однако, осталась прежней, подбор источников скудный и неудачный. Это было скорее политическое сочинение, чем исследование. С. М. Соловьев [1995: 221-222] писал о Ломоносове, что он «не был приготовлен к занятиям русскою историей». При жизни Ломоносов успел опубликовать сокращенный вариант этого сочинения — «Краткий Российский летописец» (Ломоносов 1952). Это было первое произведение «антинорманиста». Оно было напечатано в 1760 г. — ровно 200 лет тому назад [напоминаю, это писалось в 1960 г.]. Первый этап спора окончился.

1 Ведь это позор — мы должны убраться прочь (нем.) — Чит.: Эс ист я айнэ шандэ, вир мюсэн видэр форт. 2 Уйти было бы неприлично, может быть, здесь не так уж плохо (нем.). — Чит.: Фортген ист унгебюрлихь, филяйхьт истс нихьт зо шлим. 3 Мы как-нибудь справимся, давайте попробуем (нем.). — Чит.: Вир брингенс шон цу штандэ, ферзухен вир айнмаль. 4 Это был великий воин (нем.). — Чит.: Дас вар айн гросэр кригер 5 Такова была последовательность (нем.). — Чит.: Зо гинг ди райенфольге.

   Вперёд>>  

Просмотров: 14927

statehistory.ru

Ломоносов и Миллер или Как создавалась русская история?: detonator666

В посте «Академики» от истории, или Кто создавал русскую историю? я приводил список академиков РАН, из которого однозначно следовало, что процесс создания русской истории (точнее, той её версии, которая ныне считается общепринятой) целиком и полностью находился в руках иностранцев, преимущественно немцев. Сам по себе этот факт не мог бы служить основанием для сомнения в написанной ими истории Руси, если бы эти немцы были добросовестными учёными, для которых научная истина выше политической конъюнктуры. Однако, факты говорят иное.

Далее приводится отрывок из книги «Новая хронология Руси, Англии и Рима», который показывает, какими высоконаучными методами действовали эти «русские историки немецкого происхождения». – Mollari

Ранее было продемонстрировано то поразительное обстоятельство, что принятая сегодня версия русской истории была создана в XVIII веке, причём исключительно иностранцами. А именно, немцами Миллером, Байером, Шлёцером и др. Возникает естественный вопрос: куда же смотрели русские учёные? Как русское образованное общество могло позволить столь бесцеремонное вмешательство в такую важнейшую область науки и культуры как отечественная история? Ведь ясно, что разобраться в отечественной истории иностранцу труднее, чем своему.

Поэтому полезно приподнять завесу над сегодня уже почти забытой историей яростной борьбы, которая велась в XVIII веке в академических кругах вокруг отечественной истории. Воспользуемся уже редкой сегодня книгой М.Т.Белявского «М.В. Ломоносов и основание Московского университета», изданной Московским университетом в 1955 году к 200-летию его основания [215]. Оказывается, борьба за русскую историю была существенной частью борьбы русского общества XVIII века за право иметь отечественную науку. В ту эпоху это право было под большим вопросом. Во главе движения русских учёных стоял знаменитый М.В. Ломоносов. Во главе иностранцев, желавших, – при нескрываемой поддержке романовского императорского двора, – подавить русскую национальную научную школу, стоял историк Миллер.

В 1749-1750 годах Ломоносов выступил против новой в то время версии русской истории, создаваемой на его глазах Миллером и Байером [215, с.60]. Он подверг критике только что появившуюся диссертацию Миллера «О происхождении имени и народа российского». Ломоносов дал уничтожающую характеристику трудов Байера по русской истории: «Мне кажется, что он немало походит на некоторого идольского жреца, который, окурив себя беленою и дурманом и скорым на одной ноге вертением, закрутив свою голову, даёт сумнительные, тёмные, непонятные и совсем дикие ответы». Так началась борьба за русскую историю.

C этого времени занятия вопросами истории становится для Ломоносова такой же необходимостью, как и занятия естественными науками. Более того, в 1750-х годах в центре занятий Ломоносова оказываются гуманитарные науки и в первую очередь история. Ради них он идёт даже на то, чтобы отказаться от обязанностей профессора химии… В переписке с Шуваловым он упоминал свои работы «Описание самозванцев и стрелецких бунтов», «О состоянии России во время царствования государя царя Михаила Фёдоровича», «Сокращённое описание дел государевых» (Петра Великого. – М.Б.), «Записки о трудах монарха».

Однако ни этих трудов, ни многочисленных документов, которые Ломоносов намеревался опубликовать в виде примечаний, ни подготовительных материалов, ни рукописи II и III части I тома (имеется в виду труд Ломоносова «Древняя Российская История») до нас не дошло. Они были конфискованы и исчезли бесследно» [215, с.63].

Правда, первая часть «Древней Российской Истории» Ломоносова была всё же опубликована. Но история её публикации чрезвычайно странная. «Издание её всячески тормозилось, и, начав печататься в 1758 году, книга вышла из печати лишь после смерти Ломоносова» [215, с.63]. То есть, по крайней мере, через семь лет. Напомним, что Ломоносов умер в 1765 году.

В обстановке борьбы такого накала не исключено, что под именем Ломоносова на самом деле было издано нечто совсем другое. В лучшем случае, его труд был урезан и отредактирован. Если не переписан целиком заново. Такая мысль тем более вероятна, что практически то же самое и в то же время происходит с трудами русского историка Татищева… Их издаёт Миллер после смерти Татищева по каким-то «черновикам Татищева». А сам труд Татищева загадочно исчезает.

Кто мог помешать торжествовавшему Миллеру, – под полный контроль которого Романовы отдали русскую историю, – издать труды Ломоносова в искажённом виде? Надо сказать, что этот приём, – «заботливая» публикация трудов своего научного оппонента после его смерти, – показывает характер борьбы того времени вокруг русской истории. Русская история была в ту эпоху предметом отнюдь не чисто академического интереса. Как Романовым, так и западноевропейским правителям была необходима искажённая русская история. Известные нам сегодня публикации трудов Татищева и Ломоносова по русской истории, скорее всего – подделки.

Вернёмся к началу борьбы Ломоносова с Миллером. Немецкие профессора-историки решили добиться удаления Ломоносова и его сторонников из Академии. Эта «научная деятельность» развернулась не только в России. Ломоносов был учёным с мировым именем. Его хорошо знали за границей. Были приложены все усилия, чтобы опорочить Ломоносова перед мировым научным сообществом. При этом в ход были пущены все средства. Всячески старались принизить значение работ Ломоносова не только по истории, но и в области естественных наук, где его авторитет был очень высок. В частности, Ломоносов был членом нескольких иностранных Академий – Шведской Академии с 1756 года, Болонской Академии с 1764 года [215, с.94].

«В Германии Миллер инспирировал выступления против открытий Ломоносова и требовал его удаления из Академии» [215, с.61]. Этого сделать в то время не удалось. Однако противникам Ломоносова удалось добиться назначения академиком по русской истории Шлёцера [215, с.64]. «Шлёцер… называл Ломоносова “грубым невеждой, ничего не знавшим, кроме своих летописей”» [215, с.64]. Итак, как мы видим, Ломоносову ставили в вину знание русских летописей. (Чисто для примера «научного» подхода «по Шлёцеру»: оный великий филолог производил славянское слово: «дева» от германского «Tiffe» (сука) – Mollari).

«Вопреки протестам Ломоносова, Екатерина II назначила Шлёцера академиком. При этом он не только получал в бесконтрольное пользование все документы, находящиеся в Академии, но и право требовать всё, что считал необходимым, из императорской библиотеки и других учреждений. Шлёцер получал право представлять свои сочинения непосредственно Екатерине… В черновой записке, составленной Ломоносовым «для памяти» и случайно избежавшей конфискации, ярко выражены чувства гнева и горечи, вызванной этим решением: «Беречь нечево. Всё открыто Шлецеру сумасбродному. В российской библиотеке несть больше секретов» [215, с.65].

Миллер и его соратники имели полную власть не только в самом университете в Петербурге, но и в гимназии, готовившей будущих студентов. Гимназией руководили Миллер, Байер и Фишер [215, с.77]. В гимназии «учителя не знали русского языка… ученики же не знали немецкого. Всё преподавание шло исключительно на латинском языке… За тридцать лет (1726-1755) гимназия не подготовила ни одного человека для поступления в университет…» [215, с.77]. Из этого был сделан следующий вывод. Было заявлено, что «единственным выходом является выписывание студентов из Германии, так как из русских подготовить их будто бы всё равно невозможно» [215, с.77].

«Ломоносов оказался в самой гуще борьбы… Работавший в академии выдающийся русский машиностроитель А.К. Нартов подал в Сенат жалобу. К жалобе Нартова присоединились русские студенты, переводчики и канцеляристы, а также астроном Делиль. Смысл и цель их жалобы совершенно ясны… – превращение Академии Наук в русскую не только по названию… Во главе комиссии, созданной Сенатом для расследования обвинений, оказался князь Юсупов… Комиссия увидела в выступлении А. Нартова, И.В. Горлицкого, Д. Грекова, П. Шишкарева, В. Носова, А. Полякова, М. Коврина, Лебедева и др… “бунт черни”, поднявшейся против начальства» [215, с.82].

Надо сказать, что А.К. Нартов был выдающимся специалистом в своей области, «создателем первого в мире механического суппорта – изобретения, сделавшего переворот в машиностроении» [215, с.83].

Русские учёные, подавшие жалобу, писали в Сенат: «Мы доказали обвинения по первым 8 пунктам и докажем по остальным 30, если получим доступ к делам» [215, с.82]. «Но… за «упорство» и «оскорбление комиссии» были арестованы. Ряд из них (И.В. Горлицкий, А. Поляков и др.) были закованы в кандалы и «посажены на цепь». Около двух лет пробыли они в таком положении, но их так и не смогли заставить отказаться от показаний. Решение комиссии было поистине чудовищным: Шумахера и Тауберта наградить, Горлицкого казнить, Грекова, Полякова, Носова жестоко наказать плетьми и сослать в Сибирь, Попова, Шишкарева и других оставить под арестом до решения дела будущим президентом Академии.

Формально Ломоносов не был среди подавших жалобу на Шумахера, но всё его поведение в период следствия показывает, что Миллер едва ли ошибался, когда утверждал: «господин адъюнкт Ломоносов был одним из тех, кто подавал жалобу на г-на советника Шумахера и вызвал тем назначение следственной комиссии». Недалёк был, вероятно, от истины и Ламанский, утверждающий, что заявление Нартова было написано большей частью Ломоносовым. В период работы комиссии Ломоносов активно поддерживал Нартова…

Именно этим были вызваны его бурные столкновения с наиболее усердными клевретами Шумахера – Винцгеймом, Трускотом, Миллером и со всей академической конференцией… Комиссия, приведённая в ярость поведением Ломоносова, арестовала его… В докладе комиссии, который был представлен Елизавете, о Шумахере почти ничего не говорится. «Невежество и непригодность» Нартова и «оскорбительное поведение» Ломоносова – вот лейтмотив доклада.

Комиссия заявила, что Ломоносов «за неоднократные неучтивые, бесчестные и противные поступки как по отношению к академии, так и к комиссии, и к немецкой земле подлежит смертной казни, или, в крайнем случае, наказанию плетьми и лишению прав и состояния. Почти семь месяцев Ломоносов просидел под арестом в ожидании утверждения приговора… Указом Елизаветы он был признан виновным, однако «для его довольного обучения» от наказания «освобождён».

Но одновременно с этим ему вдвое уменьшилось жалование, и он должен был «за учиненные им предерзости» просить прощения у профессоров… Миллер составил издевательское “покаяние”, которое Ломоносов был обязан публично произнести и подписать… Это был первый и последний случай, когда Ломоносов вынужден был отказаться от своих взглядов» [215, с.82-84].

Эта борьба продолжалась в течение всей жизни Ломоносова. «Благодаря стараниям Ломоносова в составе академии появилось несколько русских академиков и адъюнктов» [215, с.90]. Однако «в 1763 году по доносу Тауберта, Миллера, Штелина, Эпинусса и других Екатерина даже совсем уволила Ломоносова из академии» [215, с.94]. Но вскоре указ об его отставке был отменён. Причиной была популярность Ломоносова в России и признание его заслуг иностранными академиями [215, с.94]. Тем не менее, Ломоносов был отстранён от руководства географическим департаментом, а вместо него туда был назначен Миллер. Была сделана попытка «передать в распоряжение Шлёцера материалы Ломоносова по языку и истории» [215, с.94].

Последний факт очень многозначителен. Если даже ещё при жизни Ломоносова были сделаны попытки добраться до его архива по русской истории, то что уж говорить о судьбе этого уникального архива после смерти Ломоносова.

Как и следовало ожидать, архив Ломоносова был немедленно конфискован сразу после его смерти и бесследно пропал. Цитируем: «Навсегда утрачен конфискованный Екатериной II архив Ломоносова. На другой день после его смерти библиотека и все бумаги Ломоносова были по приказанию Екатерины опечатаны гр. Орловым, перевезены в его дворец и исчезли бесследно» [215, с.20]. Сохранилось письмо Тауберта к Миллеру. В этом письме «не скрывая своей радости, Тауберт сообщает о смерти Ломоносова и добавляет: “на другой день после его смерти граф Орлов велел приложить печати к его кабинету. Без сомнения в нём должны находиться бумаги, которые не желают выпустить в чужие руки”» [215, с.20].

Таким образом, «творцы русской истории» – Миллер и Шлёцер – всё-таки по-видимому добрались до архива Ломоносова. После чего эти архивы, естественно, исчезли. Зато, после семилетней проволочки был, наконец, издан – и совершенно ясно, что под полным контролем Миллера и Шлёцера, – труд Ломоносова по русской истории. И то лишь первый том. Скорее всего, переписанный Миллером в нужном ключе. А остальные тома попросту «исчезли». Наверное, с ними возиться не захотели.

Так и получилось, что имеющийся сегодня в нашем распоряжении «труд Ломоносова по истории» странным и удивительным образом согласуется с миллеровской точкой зрения на историю. Даже непонятно – зачем тогда Ломоносов так яростно и столько лет спорил с Миллером? Зачем обвинял Миллера в фальсификации русской истории, [215, с.62], когда сам, в своей опубликованной «Истории» так послушно соглашается с Миллером по всем пунктам? Угодливо поддакивает ему в каждой своей строчке.

Наше мнение таково. Под именем Ломоносова было напечатано совсем не то, что Ломоносов на самом деле написал. Надо полагать, Миллер с большим удовольствием переписал первую часть труда Ломоносова после его смерти. Так сказать, «заботливо подготовил к печати». Остальное уничтожил. Почти наверняка там было много интересного. Такого, чего ни Миллер, ни Шлёцер, ни другие «русские историки» никак не могли выпустить в печать.

P.S.

Вот такие были эти «корифеи». Ну, а далее в книге показывается, что имеющаяся ныне «Древняя история…», приписываемая М.В. Ломоносову, является несомненной фальшивкой, представляющей собой, в лучшем случае, существенно отредактированный первоначальный текст… Mollari

http://gifakt.ru/archives/index/russkaya-istoriya-pisalas-vragami/

detonator666.livejournal.com

4 Шлецер А.Л. и норманская теория в его трудах

4. Шлецер А.Л. норманнская теория в его трудах.

В 30-40-ые годы XVIII в. российские ученые немецкого происхождения, служившие в XVIII в. в России, академики Петербургской академии наук Готлиб Зигфрид Байер Готлиб Зигфрид Байер возглавлял кафедру истории Российской Академии наук, Герхард Фридрих Миллер и Август Людвиг Шлецер предложили так называемую «норманнскую теорию» происхождения древнерусского государства.

Основными источниками, на которые опирались первые российские академики, была, во-первых, Начальная летопись или «Повесть временных лет»

в качестве источников, на которые опирались Байер, а за ним Шлецер и Миллер, можно назвать имена князей и дружинников указанные в договорах Олега и Игоря с Византией, а так же упоминания византийских писателей о варягах и Руси, Скандинавские саги, известия арабских писателей и финское наименование шведов Руотсы и название шведской Упландии Рослагеном.

Немалое внимание для подтверждения своей правоты сторонники норманнской теории уделяли известиям западных историков. Здесь в качестве основного источника можно назвать Бертинские летописи и сочинения епископа кремонского Лиутпранда, который дважды был послом в Константинополе в середине 10 века. Там же. С. 94.

В основу теории была положена легенда из "Повести временных лет" о призвании славянами варягов. Согласно этой легенде славяне, опасаясь внутренних усобиц, пригласили для управления отряд варягов во главе с конунгом, князем Рюриком.

Норманнская теория основана на представлении от том, что варяги, упоминаемые в «Повести временных лет», есть никто иные как представители скандинавских племен, известные в Европе под именем норманнов или викингов.

Август Людвиг Шлёцер (5 июля 1735, Гагштадт — 9 сентября 1809, Гёттинген) — российский и германский историк, публицист и статистик.

Один из авторов так называемой «норманской теории» возникновения русской государственности. Вёл научную полемику с М. В. Ломоносовым, содействовал публикации «Истории Российской» В. Н. Татищева. Вернувшись в Германию, Шлёцер получил место профессора Гёттингенского университета, преподавал историю и статистику. Автор работ по древнерусской грамматике, истории, палеографии. В 1803 г. за свои труды на ниве российской истории награждён орденом св. Владимира IV степени и возведён в дворянское достоинство. В последние годы жизни признал и доказывал аутентичность «Слова о полку Игореве». Работы Шлёцера имели большой научный резонанс в российской историографии второй половины XVIII — XX вв.

Шлёцер как историк

До Ш. история была предметом чистой учёности, делом кабинетного учёного, далёким от действительной жизни. Ш. первый понял историю как изучение государственной, культурной и религиозной жизни, первый сблизил её с статистикой, политикой, географией и т. д. «История без политики даёт только хроники монастырские да dissertationes criticas». Wessendonck в своей «Die Begründung der neueren deutschen Geschichtsschreibung durch Gatterer und Schlözer» говорит, что Ш. сделал в Германии для истории то, что сделали Болинброк в Англии и Вольтер во Франции. До Ш. единственной идеей, связующей исторический материал, была богословская идея 4 монархий Даниилова пророчества, причем вся история Европы помещалась в 4-ую Римскую монархию; к этому надо ещё прибавить патриотическую тенденцию, под влиянием которой факты подвергались сильному искажению. В этот хаос Ш. ввел две новые, правда, переходного характера идеи: идею всемирной истории для содержания и по методу идею исторической критики. Идея всемирной истории заставляла изучать одинаково «все народы мира», не отдавая предпочтения евреям, или грекам, или кому-нибудь другому; она же уничтожала национальное пристрастие: национальность только материал, над которым работает законодатель и совершается исторический ход. Правда, что Ш. не обратил должного внимания на «субъективные элементы национальности, как на объект для научно-психологического исследования», но это объясняется его рационалистическим мировоззрением. Идея исторической критики, особенно благотворная для того времени, когда из благоговения к классическим авторам историк не мог усомниться ни в одном факте их рассказа, заключалась в требовании разбирать не самый рассказ, а источник его, и от степени серьезности его отвергать факты или признавать их. Восстановление фактов — вот задача историка. Ход разработки исторического материала Ш. рисовал себе в постепенном появлении: Geschichtsammler’a, Geschichtsforscher’a, который должен проверить подлинность материала (низшая критика) и оценить ею достоверность (высшая критика), и Geschichtserzähler’a, для которого еще не наступило время. Таким образом, Ш. не шел далее понимания художественной истории. С такими взглядами Ш. приехал в Россию и занялся исследованиями русской истории. Он пришел в ужас от русских историков: «о таких историках иностранец не имеет даже понятия!» Но сам Ш. с самого начала стал на ложную дорогу: заметив грубые искажения географических названий в одном из списков летописи и более правильное начертание в другом, Ш. сразу априори создал гипотезу об искажении летописного текста переписчиками и о необходимости для этого восстановить первоначальный чистый текст летописи. Этого взгляда он держится всю жизнь, пока в своём «Несторе» не замечает, что что-то неладно. Этот чистый текст есть летопись Нестора. Если собрать все рукописи, то путем сличения и критики можно будет собрать disiecti membra Nestoris. Знакомство только с немногочисленными летописными списками и главное — полное незнание наших актов (Ш. думал, что 1-ый акт относится ко времени Андрея Боголюбского), главным образом, вследствие размолвки с Миллером, было причиной неудачи критической обработки летописей. Гораздо удачнее были его взгляды на этнографию России. Вместо прежней классификации, основанной на насильственном толковании слов по созвучию или смыслу, Ш. дал свою, основанную на языке. Особенно резко выступил он против искажения истории с патриотической целью. «Первый закон истории — не говорить ничего ложного. Лучше не знать, чем быть обманутым». В этом отношении Ш. пришлось вынести большую борьбу с Ломоносовым и другими приверженцами противоположного взгляда. Особенно резко их противоречие в вопросе о характере русской жизни на заре истории. По Ломоносову и другим, Россия уже тогда выступает страной настолько культурной, что при рассмотрении дальнейшего хода её жизни не замечаешь почти изменения. По Ш. же, русские жили «подобно зверям и птицам, которые наполняли их леса». Это повлекло его к ошибочному заключению, что в начале истории у славян восточных не могло быть торговли. Во всяком случае, Ш. в данном случае был ближе к истине, чем Ломоносов и др. Во взгляде на общий ход исторического развития Ш. не идёт дальше своих предшественников и современников: он заимствует его у Татищева. «Свободным выбором в лице Рюрика основано государство, — говорит Ш. — Полтораста лет прошло, пока оно получило некоторую прочность; судьба послала ему 7 правителей, каждый из которых содействовал развитию молодого государства и при которых оно достигло могущества… Но… разделы Владимировы и Ярославовы низвергли его в прежнюю слабость, так что в конце концов оно сделалось добычей татарских орд… Больше 200 лет томилось оно под игом варваров. Наконец явился великий человек, который отомстил за север, освободил свой подавленный народ и страх своего оружия распространил до столиц своих тиранов. Тогда восстало государство, поклонявшееся прежде ханам; в творческих руках Ивана (III) создалась могучая монархия». Сообразно с этим своим взглядом Ш. делит русскую историю на 4 периода: R. nascens (862—1015), divisa (1015—1216), oppressa (1216—1462), victrix (1462—1762).

studfiles.net

Ломоносов и Миллер, или Как создавалась русская история? | Интересное | Лазарев Сергей Николаевич. Человек будущего

Ломоносов и Миллер, или Как создавалась русская история?

Понедельник, 14 Май 2012

В статье ”«Академики» от истории, или Кто создавал русскую историю?” был приведен список академиков РАН, из которого однозначно следовало, что процесс создания русской истории (точнее, той её версии, которая ныне считается общепринятой) целиком и полностью находился в руках иностранцев, преимущественно немцев. Сам по себе этот факт не мог бы служить основанием для сомнения в написанной ими истории Руси, если бы эти немцы были добросовестными учёными, для которых научная истина выше политической конъюнктуры. Однако, факты говорят иное. Какими же высоконаучными методами действовали эти “русские историки немецкого происхождения”?

 

В какой яростной борьбе внедрялась в русское общество XVIII века миллеровско-романовская версия русской истории. Ломоносов и Миллер

[Ранее было продемонстрировано]  то поразительное обстоятельство, что принятая сегодня версия русской  истории была создана в XVIII веке, причем исключительно ИНОСТРАНЦАМИ. А  именно, немцами Миллером, Байером, Шлецером и др. Возникает естественный  вопрос - куда же смотрели русские ученые? Как русское образованное  общество могло позволить столь бесцеремонное вмешательство в такую  важнейшую область науки и культуры как отечественная история? Ведь ясно,  что разобраться в отечественной истории иностранцу труднее, чем своему.

ПОЭТОМУ  ПОЛЕЗНО ПРИПОДНЯТЬ ЗАВЕСУ НАД СЕГОДНЯ УЖЕ ПОЧТИ ЗАБЫТОЙ ИСТОРИЕЙ  ЯРОСТНОЙ БОРЬБЫ, КОТОРАЯ ВЕЛАСЬ В XVIII ВЕКЕ В АКАДЕМИЧЕСКИХ КРУГАХ  ВОКРУГ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ. Воспользуемся уже редкой сегодня книгой  М.Т.Белявского “М.В.Ломоносов и основание Московского университета”,  изданной Московским университетом в 1955 году к 200-летию его основания  [1]. Оказывается, борьба за русскую историю была существенной частью  борьбы русского общества XVIII века за право иметь отечественную науку. В  ту эпоху это право было под большим вопросом. Во главе движения русских  ученых стоял знаменитый М.В.Ломоносов. Во главе  иностранцев, желавших, - при нескрываемой поддержке романовского  императорского двора, - подавить русскую национальную научную школу,  стоял историк Миллер,

В  1749-1750 годах Ломоносов выступил против новой в то время версии  русской истории, создаваемой на его глазах Миллером и Байером [1],  с.60. Он подверг критике только что появившуюся диссертацию Миллера “О  происхождении имени и народа российского”. Ломоносов дал уничтожающую  характеристику трудов Байера по русской истории: “Мне кажется, что он  немало походит на некоторого идольского жреца, который, окурив себя  беленою и дурманом и скорым на одной ноге вертением, закрутив свою  голову, дает сумнительные, темные, непонятные и СОВСЕМ ДИКИЕ ОТВЕТЫ”  Цит. по [1], с.60. Так началась борьба за русскую историю.

«C этого времени занятия вопросами истории становится для Ломоносова такой  же необходимостью, как и занятия естественными науками. Более того, в  1750-х годах в центре занятий Ломоносова оказываются гуманитарные науки и  в первую очередь история. Ради них он идет даже на то, чтобы отказаться  от обязанностей профессора химии... В переписке с Шуваловым он упоминал  свои работы “Описание самозванцев и стрелецких бунтов”, “О состоянии  России во время царствования государя царя Михаила Федоровича”,  “Сокращенное описание дел государевых” (Петра Великого - М.Б.), “Записки  о трудах монарха”.

Однако НИ  ЭТИХ ТРУДОВ, НИ МНОГОЧИСЛЕННЫХ ДОКУМЕНТОВ, КОТОРЫЕ ЛОМОНОСОВ  НАМЕРЕВАЛСЯ ОПУБЛИКОВАТЬ В ВИДЕ ПРИМЕЧАНИЙ, НИ ПОДГОТОВИТЕЛЬНЫХ  МАТЕРИАЛОВ, НИ РУКОПИСИ II И III ЧАСТИ I ТОМА (имеется в виду труд  Ломоносова “Древняя Российская История” - Авт.) ДО НАС НЕ ДОШЛО. ОНИ  БЫЛИ КОНФИСКОВАНЫ И ИСЧЕЗЛИ БЕССЛЕДНО» [1], с.63.

Правда,  первая часть “Древней Российской Истории” Ломоносова была все же  опубликована. Но история ее публикации чрезвычайно странная. “ИЗДАНИЕ ЕЕ  ВСЯЧЕСКИ ТОРМОЗИЛОСЬ и, начав печататься в 1758 году, КНИГА ВЫШЛА ИЗ  ПЕЧАТИ ЛИШЬ ПОСЛЕ СМЕРТИ ЛОМОНОСОВА” [1], с.63.

То есть по крайней  мере через семь лет. Напомним, что Ломоносов умер в 1765 году. В  обстановке борьбы такого накала не исключено, что под именем Ломоносова  на самом деле было издано нечто совсем другое. В лучшем случае его труд  был урезан и ОТРЕДАКТИРОВАН. Если не переписан целиком заново. Такая  мысль тем более вероятна, что практически то же самое и в то же  время происходит с трудами русского историка Татищева. ... Их издает  Миллер после смерти Татищева по каким-то “черновикам Татищева”. А сам труд Татищева загадочно исчезает. Кто мог помешать торжествовавшему Миллеру, - под полный контроль  которого Романовы отдали русскую историю, - издать труды Ломоносова в  искаженном виде? Надо сказать, что этот прием, - “заботливая” публикация  трудов своего научного оппонента после его смерти, - показывает  характер борьбы того времени вокруг русской истории. Русская  история была в ту эпоху предметом отнюдь не чисто академического  интереса. Как Романовым, так и западно-европейским правителям была  необходима искаженная русская история. Известные нам сегодня публикации трудов Татищева и Ломоносова по русской истории, скорее всего - подделки.

Вернемся к началу борьбы Ломоносова с Миллером. Немецкие  профессора-историки решили добиться удаления Ломоносова и его  сторонников из Академии. Эта “научная деятельность” развернулась не  только в России. Ломоносов был ученым с мировым именем. Его хорошо знали за границей. Были  приложены все усилия, чтобы опорочить Ломоносова перед мировым научным  сообществом. При этом в ход были пущены все средства. Всячески старались  принизить значение работ Ломоносова не только по истории, но и в  области естественных наук, где его авторитет был очень высок. В частности, Ломоносов был членом нескольких иностранных Академий -  Шведской Академии с 1756 года, Болонской Академии с 1764 года [1],  с.94.

“В  Германии Миллер инспирировал выступления против открытий Ломоносова и  требовал его удаления из Академии” [1], с.61. Этого сделать в то время  не удалось. Однако противникам Ломоносова удалось добиться назначения  АКАДЕМИКОМ ПО РУССКОЙ ИСТОРИИ Шлецера [1], с.64. «Шлецер... называл  Ломоносова “грубым невеждой, ничего не знавшим, кроме своих летописей”»  [1], с.64. Итак, как мы видим, Ломоносову ставили в вину ЗНАНИЕ РУССКИХ ЛЕТОПИСЕЙ. (Чисто для примера “научного” подхода “по Шлёцеру”: оный великий филолог производил славянское  слово: «дева» от германского «Tiffe (сука) - Mollari)

«Вопреки протестам Ломоносова, Екатерина II назначила Шлецера академиком. ПРИ  ЭТОМ ОН НЕ ТОЛЬКО ПОЛУЧАЛ В БЕСКОНТРОЛЬНОЕ ПОЛЬЗОВАНИЕ ВСЕ ДОКУМЕНТЫ,  НАХОДЯЩИЕСЯ В АКАДЕМИИ, НО И ПРАВО ТРЕБОВАТЬ ВСЕ, ЧТО СЧИТАЛ  НЕОБХОДИМЫМ, ИЗ ИМПЕРАТОРСКОЙ БИБЛИОТЕКИ И ДРУГИХ УЧРЕЖДЕНИЙ. Шлецер получал право представлять свои сочинения непосредственно  Екатерине... В черновой записке, составленной Ломоносовым “для памяти” и  случайно избежавшей конфискации, ярко выражены чувства гнева и горечи,  вызванной этим решением: “Беречь нечево. Все открыто Шлецеру  сумасбродному. В российской библиотеке несть больше секретов”» [1],  с.65.

Миллер и  его соратники имели полную власть не только в самом университете в  Петербурге, но и в гимназии, готовившей будущих студентов. Гимназией  руководили Миллер, Байер и Фишер [1], с.77.

В гимназии “УЧИТЕЛЯ  НЕ ЗНАЛИ РУССКОГО ЯЗЫКА... УЧЕНИКИ ЖЕ НЕ ЗНАЛИ НЕМЕЦКОГО. ВСЕ  ПРЕПОДАВАНИЕ ШЛО ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО НА ЛАТИНСКОМ ЯЗЫКЕ... За тридцать лет  (1726-1755) гимназия не подготовила ни одного человека для поступления в  университет” [1], с.77.

Из этого был сделан  следующий вывод. Было заявлено, что “единственным выходом является  выписывание студентов из Германии, так как из русских подготовить их  будто бы все равно невозможно” [1], с.77.

«Ломоносов  оказался в самой гуще борьбы... Работавший в академии выдающийся  русский машиностроитель А.К.Нартов подал в Сенат жалобу. К жалобе  Нартова присоединились русские студенты, переводчики и канцеляристы, а  также астроном Делиль. Смысл и цель их жалобы совершенно ясны... - превращение Академии Наук в русскую НЕ ТОЛЬКО ПО НАЗВАНИЮ...  Во главе комиссии, созданной Сенатом для расследования обвинений,  оказался князь Юсупов... Комиссия увидела в выступлении А.Нартова,  И.В.Горлицкого, Д.Грекова, П.Шишкарева, В.Носова, А.Полякова, М.Коврина,  Лебедева и др.... “бунт черни”, поднявшейся против начальства» [1],  с.82.

Надо  сказать, что А.К.Нартов был выдающимся специалистом в своей области,  “создателем первого в мире механического супорта - изобретения,  сделавшего переворот в машиностроении” [1], с.83.

Русские  ученые, подавшие жалобу, писали в Сенат: “Мы доказали обвинения по  первым 8 пунктам и докажем по остальным 30, если получим доступ к делам”  [1], с.82. «Но... за “упорство” и “оскорбление комиссии” были  арестованы.

Ряд из них (И.В.Горлицкий, А.Поляков и др.) БЫЛИ  ЗАКОВАНЫ В КАНДАЛЫ И “ПОСАЖЕНЫ НА ЦЕПЬ”. Около двух лет пробыли они в  таком положении, но их так и не смогли заставить отказаться от  показаний. Решение комиссии было поистине чудовищным: Шумахера и  Тауберта наградить, ГОРЛИЦКОГО КАЗНИТЬ, ГРЕКОВА, ПОЛЯКОВА, НОСОВА  ЖЕСТОКО НАКАЗАТЬ ПЛЕТЬМИ И СОСЛАТЬ В СИБИРЬ, ПОПОВА, ШИШКАРЕВА И ДРУГИХ  ОСТАВИТЬ ПОД АРЕСТОМ ДО РЕШЕНИЯ ДЕЛА БУДУЩИМ ПРЕЗИДЕНТОМ АКАДЕМИИ.

Формально  Ломоносов не был среди подавших жалобу на Шумахера, но все его  поведение в период следствия показывает, что Миллер едва ли ошибался,  когда утверждал: “господин адъюнкт Ломоносов был одним из тех, кто  подавал жалобу на г-на советника Шумахера и вызвал тем назначение  следственной комиссии”. Недалек был, вероятно, от истины и Ламанский,  утверждающий, что заявление Нартова было написано большей частью  Ломоносовым. В период работы комиссии Ломоносов активно поддерживал  Нартова... Именно этим были вызваны его бурные столкновения с наиболее  усердными клевретами Шумахера - Винцгеймом, Трускотом, Миллером и со  всей академической конференцией... Комиссия, приведенная в ярость поведением Ломоносова, АРЕСТОВАЛА ЕГО...

В докладе комиссии, который был представлен Елизавете, о Шумахере почти  ничего не говорится. “Невежество и непригодность” Нартова и  “оскорбительное поведение” Ломоносова - вот лейтмотив доклада. Комиссия  заявила, что Ломоносов “за неоднократные неучтивые,  бесчестные и противные поступки как по отношению к академии, так и к  комиссии, И К НЕМЕЦКОЙ ЗЕМЛЕ” ПОДЛЕЖИТ СМЕРТНОЙ КАЗНИ, или, в крайнем  случае, НАКАЗАНИЮ ПЛЕТЬМИ И ЛИШЕНИЮ ПРАВ И СОСТОЯНИЯ. Почти семь месяцев Ломоносов просидел под арестом в ожидании утверждения приговора... Указом Елизаветы он был ПРИЗНАН ВИНОВНЫМ, однако “для его довольного обучения” от наказания “освобожден”. Но одновременно с этим ему вдвое уменьшилось жалование, и он должен был  “за учиненные им предерзости” просить прощения у профессоров... МИЛЛЕР СОСТАВИЛ ИЗДЕВАТЕЛЬСКОЕ “ПОКАЯНИЕ”, КОТОРОЕ ЛОМОНОСОВ БЫЛ ОБЯЗАН ПУБЛИЧНО ПРОИЗНЕСТИ И ПОДПИСАТЬ... Это был первый и последний случай, когда Ломоносов вынужден был отказаться от своих взглядов» [1], с.82-84.

Эта  борьба продолжалась в течение всей жизни Ломоносова. “Благодаря  стараниям Ломоносова в составе академии появилось несколько русских  академиков и адъюнктов” [1], с.90.

Однако “в 1763 году по доносу Тауберта, Миллера, Штелина, Эпинусса и других Екатерина ДАЖЕ СОВСЕМ УВОЛИЛА ЛОМОНОСОВА ИЗ АКАДЕМИИ”  [1], с.94. Но вскоре указ об его отставке был отменен. Причиной была  популярность Ломоносова в России и признание его заслуг иностранными  академиями [1], с.94. Тем не менее, Ломоносов был отстранен от  руководства географическим департаментом, а вместо него туда был  назначен Миллер. Была сделана попытка “ПЕРЕДАТЬ В РАСПОРЯЖЕНИЕ ШЛЕЦЕРА МАТЕРИАЛЫ ЛОМОНОСОВА ПО ЯЗЫКУ И ИСТОРИИ” [1], с.94.

Последний факт очень многозначителен. Если  даже еще при жизни Ломоносова были сделаны попытки добраться до его  архива по русской истории, то что уж говорить о судьбе этого уникального  архива после смерти Ломоносова.

Как и следовало ожидать, АРХИВ ЛОМОНОСОВА БЫЛ НЕМЕДЛЕННО КОНФИСКОВАН СРАЗУ ПОСЛЕ ЕГО СМЕРТИ И БЕССЛЕДНО ПРОПАЛ.

Цитируем: “НАВСЕГДА УТРАЧЕН КОНФИСКОВАННЫЙ ЕКАТЕРИНОЙ II АРХИВ  ЛОМОНОСОВА. НА ДРУГОЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ ЕГО СМЕРТИ БИБЛИОТЕКА И ВСЕ БУМАГИ  ЛОМОНОСОВА БЫЛИ ПО ПРИКАЗАНИЮ ЕКАТЕРИНЫ ОПЕЧАТАНЫ ГР.ОРЛОВЫМ, ПЕРЕВЕЗЕНЫ  В ЕГО ДВОРЕЦ И ИСЧЕЗЛИ БЕССЛЕДНО” [1], с.20. Сохранилось письмо  Тауберта к Миллеру. В этом письме «не скрывая своей радости Тауберт сообщает о смерти Ломоносова и добавляет: “НА ДРУГОЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ  ЕГО СМЕРТИ граф Орлов велел приложить печати к его кабинету. Без  сомнения в нем должны находиться бумаги, которые не желают выпустить в  чужие руки”» [1], с.20.

Таким  образом, “творцы русской истории” - Миллер и Шлецер - все-таки  по-видимому добрались до архива Ломоносова. После чего эти архивы,  естественно, исчезли. Зато, ПОСЛЕ СЕМИЛЕТНЕЙ ПРОВОЛОЧКИ был, наконец,  издан - и совершенно ясно, что под полным контролем Миллера и Шлецера, -  труд Ломоносова по русской истории. И то лишь первый том. Скорее всего,  переписанный Миллером в нужном ключе. А остальные тома попросту  “исчезли”. Наверное, с ними возиться не захотели. Так и получилось, что  имеющийся сегодня в нашем распоряжении “труд Ломоносова по истории”  странным и удивительным образом согласуется с миллеровской точкой зрения  на историю. Даже непонятно - зачем тогда Ломоносов так яростно и  столько лет спорил с Миллером? Зачем обвинял Миллера в фальсификации  русской истории, [1], с.62, когда сам, в своей опубликованной  “Истории” так ПОСЛУШНО СОГЛАШАЕТСЯ с Миллером по всем пунктам? Угодливо  поддакивает ему в каждой своей строчке.

Наше мнение таково. ПОД ИМЕНЕМ ЛОМОНОСОВА БЫЛО НАПЕЧАТАНО СОВСЕМ НЕ ТО, ЧТО ЛОМОНОСОВ НА САМОМ ДЕЛЕ НАПИСАЛ.

Надо полагать, Миллер с большим удовольствием ПЕРЕПИСАЛ первую часть  труда Ломоносова после его смерти. Так сказать, “заботливо подготовил к  печати”. Остальное уничтожил. Почти наверняка там было много  интересного. Такого, чего ни Миллер, ни Шлецер, ни другие “русские  историки” никак не могли выпустить в печать.

Ссылки:

[1] - М.Т.Белявский. М.В.Ломоносов и основание Московского университета. К 200-летию Московского университета (1755-1955). Под редакцией академика М.Н.Тихомирова. - Москва, изд-во МГУ, 1955.

P.S. Вот такие  были эти “корифеи”. Ну, а далее в книге показывается, что имеющаяся ныне  “Древняя история ...”, приписываемая М.В. Ломоносову, является  несомненной фальшивкой, представляющей собой, в лучшем случае,  существенно отредактированный первоначальный текст.

Mollari

19.12.2008

Источник: http://gorod.tomsk.ru/index-1229650366.php

Комментарии

Чтобы размещать комментарии, вам нужно зарегистрироваться

lazarev.org