Как живется русским в Казахстане. Русские в казахстане


Как живется русским в Казахстане

Как казаки с батырами степь делят

Казахстан считается одной из наиболее благополучных стран бывшего СССР, входит в число ближайших союзников России. Однако долгие годы именно в этом государстве русская культура и язык планомерно и настойчиво вытеснялись из обихода. Как сейчас живется русским в Казахстане, выяснял корреспондент «Культуры».

На севере и востоке Казахстана русские составляют большинство населения. Например, в Усть-Каменогорске из 325 000 жителей 58 процентов — наши соотечественники, казахов — 38 процентов. Город знаменит тяжелой промышленностью: титано-магниевым комбинатом, цинковым предприятием «Казцинк», атомной компанией «Казатомпром». Но не поэтому он в последнее время стал чаще упоминаться в сводках новостей. Именно здесь вырос Герой России военный летчик Олег Пешков, в конце ноября сбитый турецким истребителем в небе над Сирией.

Школа № 29, которую окончил погибший офицер, расположена в центре города, на улице с замечательным названием — Образцовая. Иду мимо стареньких двухэтажек. Вывески магазинов, объявления в поликлинике, куда специально забежал посмотреть, — на двух языках. Все говорят по-русски, даже казахи. В школе тоже царит русская речь, хотя треть учащихся — представители титульной нации.

— Олег Пешков? Конечно, знаю, — отозвался на мой вопрос восьмиклассник Сергей. —Это герой, он учился в нашей школе. Погиб не только за Россию, но и за Казахстан, потому что игиловские боевики угрожают Казахстану еще больше, чем России.

Парень гордится тем, что бегает по тем же коридорам, по которым носился в свое время и геройский летчик. Жаль только, говорит, что на второй день его фото сняли со стены и убрали цветы...

Да, история с увековечением памяти Олега Пешкова вышла вроде как с осадочком. Поначалу замдиректора Елена Лукина заявила местным СМИ, что в учебном заведении пройдет траурный митинг. Митинг действительно состоялся, но, по мнению многих, уж слишком скоротечный. Официальное объяснение администрации — прозвенел звонок, и учащимся нужно было расходиться по классам. Однако истинная причина, скорее, в том, что власти республики не хотят раздувать эту историю, пытаясь балансировать между Россией и Турцией. Политика — дело тонкое, особенно на Востоке. Вот городской отдел образования Усть-Каменогорска и порекомендовал школьной администрации: мол, не очень-то...

В итоге митинг продолжился у памятника воинам-интернационалистам. А руководство школы стало мишенью для критики.

— Никаких интервью! — отрезала Елена Лукина, не глядя на мое удостоверение. — Я уже вот наговорилась с журналистами. Теперь все только через акимат.

Так здесь называют местные власти. Звоню.

— Вы знаете, школа — это учебное учреждение, а не место для политики, — терпеливо объяснил мне чиновник, ведающий образованием. — Уже столько небылиц насочиняли! Мероприятие же было проведено — сначала в школе, а затем у памятника воинам-интернационалистам. А что касается памятной доски, которую якобы мы запретили, то все не так: заявки на ее открытие в школе к нам еще не поступало, сейчас идет сбор подписей.

Сейчас никто из русских, с кем я встречался в городе, уже не считает, что им мешают чтить память пилота.

— На сорок дней гибели Олега Пешкова мои земляки целый день несли к генконсульству цветы, — рассказывает атаман Верх-Иртышской русской казачьей общины Шаронов. — Половина из них — казахи.

Вообще, по его словам, тема давления на русских уже не актуальна. Несколько лет назад — да, было дело.

— Но казахстанская власть всегда внимательно реагирует на протестные настроения, — говорит Шаронов. — До 1996 года русское население здесь воспринималось как пятая колонна. После того как наши представители приняли участие в заседании ОБСЕ по вопросам нацменьшинств, отношение к нам поменялось.

Теперь, по словам атамана, никакого деления на своих и чужих не наблюдается.

— В 1994 году появились первые казахские националисты, — вспоминает Шаронов, — доходило до драк. Они требовали, чтобы мы убирались в Россию. Но — начали разговаривать. И оказалось, у одного из них прадед тоже был казаком, другой вдруг осознал, что дед его воевал на фронте плечом к плечу с русскими. И противостояние как-то само собой улетучилось.

На бытовом уровне русские с казахами дружны. Я не раз видел в усть-каменогорских кафе смешанные теплые компании, словно во времена Советского Союза.

— Когда Крым вернулся в состав России, весь город с горящими глазами поздравлял друг друга — русские, казахи, — рассказывает Шаронов.

Здесь, по его словам, никогда не говорят, что русские, к примеру, выиграли в каком-нибудь чемпионате — только: «наши выиграли». Или: «наши дают жару ИГИЛ».

— В Казахстане пристально следят за мировыми событиями, — говорит атаман. — Все смотрят новости, потом бурно их обсуждают. Гордимся военными успехами в Сирии.

Сегодня, по словам Шаронова, никаких серьезных проблем, которые, как известно, подстегивают межнациональные разногласия, в Казахстане нет. Никто не жалуется на безработицу. Более того, рук не хватает, и приходится прибегать к услугам гастарбайтеров из Узбекистана.

То, что все трения остались в прошлом, подтверждает и начальник штаба Казачьего землячества имени Ермака Тимофеевича Виктор Скрипниченко.

— Никаких причин для эмиграции из Казахстана у русских нет, — уверяет он. — Здесь есть работа, хорошая зарплата, перспективы. Моя мама проработала на металлургическом предприятии 36 лет и сейчас получает вполне приемлемую пенсию. Конечно, на Мальдивы или в Европу не слетаешь, но на Иссык-Куль вполне хватит.

Националистов в стране немного, да и правоохранители на корню пресекают радикальные проявления. Любые.

— В Зыряновском районе недавно осудили женщину, которая открыто призывала присягнуть ИГИЛ, — говорит Скрипниченко. — Намеревалась своего младшего брата отправить в Сирию смертником. Этими идеями она — русская, кстати, прониклась после того, как вышла замуж за исламиста. Познакомилась с ним через интернет, когда тот сидел в колонии. Еще осудили другую русскую женщину, она призывала присоединить Северный Казахстан к России. Но больше всего за экстремизм сажают казахов с юга страны, которые выступают за передачу территорий Казахстана под контроль «Исламского государства».

В тот же день я побывал в местном центре общественного согласия, именуемом «Домом дружбы народов». Во всех комнатах двухэтажного краснокирпичного особняка кипела жизнь. Рисовали дети, заседали казаки, а женщины пели под баян народные украинские песни, и аккомпанировал им казах. Директор центра Эльдар Толеубеков, любезно пригласивший меня в свой кабинет, не без гордости заверил: русские в Казахстане лучше знают Россию и ее историю, чем сами россияне.

Астана поражает широкими проспектами, сверкающими небоскребами, спортивными комплексами в виде летающих тарелок. Здесь, как и в Усть-Каменогорске, все свободно изъясняются на русском, и названия улиц выполнены на двух языках. А вывески магазинов — даже на трех. К казахскому и русскому добавляется английский. Президент страны Нурсултан Назарбаев призвал своих сограждан изучать все три.

Мой визит в Астану совпал со съездом руководителей организаций российских соотечественников. Среди гостей с «русской» стороны было и немало этнических казахов. Разговорился с методистом по русскому языку Адилей Куандыковой.

— Казахского я практически не знаю, — призналась она. — Для меня родной язык — русский. На нем я не только разговариваю, но и думаю. Ходила в советский садик, в советскую школу, где полюбила русскую литературу. Этим был предрешен и выбор профессии.

Семья Адили попыталась компенсировать «перекос»: младшего сына отдали в казахскую школу, затем в казахский вуз. Но благодаря сестре он прекрасно знает и язык Пушкина. По словам моей собеседницы, казахи очень охотно изучают русский. Все, кто серьезно нацелен на карьеру, собираются получать образование в России.

В Астане из 81 школы казахских только 28. Остальные — русские или смешанные. В последних после четвертого класса происходит перетекание из казахских классов в русские. Например, Вячеслав Зайцев, солист казачьего ансамбля. Родители отдали его в казахскую школу в надежде, что он будет потом работать в госструктуре Казахстана. Но, отучившись четыре года, мальчик настоял, чтобы его перевели в русское учебное заведение.

— Там ребята более развитые, — объяснил мне Слава. — И преподавание более широкое. А в казахской школе мне только и рассказывали о батырах да о том, как территорию Казахстана завоевывал Чингисхан...

Если в Усть-Каменогорске основная часть русского населения — потомки казаков, то в Астане — дети целинников.

— Мои родители приехали сюда с Полтавщины поднимать целину, — рассказала мне уроженка Астаны ресторатор Татьяна Иванова. — Тогда этот городок назывался Целиноградом. Сейчас родители, опасаясь, что их права будут ужимать, уехали в Россию. А я категорически отказалась. Решила, что лучше выучу казахский, чем покину родину. Но не пришлось переучиваться. В Астане как говорили на русском, так и говорят по сей день. Одно время, правда, в судах и госучреждениях нужно было заполнять документы на казахском. И в поликлиниках врачи вдруг заговорили на нем. А никто его и не знает толком. Но сейчас все это отменилось. Назарбаев заявил, что никого не хочет ущемлять в национальных правах. Видимо, сделал вывод после событий на Украине. Ну а родители живут в Белгороде, и довольны, что воссоединились с многочисленной родней.

По словам Ивановой, националистических проявлений в Астане она никогда не видела. Разве что скажет кто-то сгоряча, мол, понаехали тут. Однако таких сами казахи и осаживают.

Заговорили о политике. Собеседнице действия России кажутся слишком резкими — как на Украине, так и в Сирии. Но, отметила она, большинство русских в Казахстане Путина поддерживают.

— Россия все делает правильно! — вмешалась в разговор старейшая работница посольства РФ Зинаида Кузнецова.

Ее родители — коренные москвичи. Работали на швейной фабрике, которая сейчас называется «Большевичка». В 1940 году отца по оговору сослали в Казахстан. Затем к нему приехала жена с шестью детьми.

— Трое моих братьев уже умерли, — вспоминает Зинаида Антоновна. — А сестры живы. Одна в Германии, другая в Казахстане.

Кузнецова тоже не замечает ущемления своих прав как русского человека. А вот один из старейших в республике журналистов Моисей Гольдберг, с которым я разговорился через минуту, считает, что наступление на русскую культуру в Казахстане все-таки идет, хотя и не такое агрессивное, как на Украине.  Например, русскоязычные издания попадают на немалые штрафы, если напишут не «Алматы», а, как следует из правил русской грамматики, «Алма-Ата».

— А еще, — сокрушается он, — из театров понемногу исчезает русский репертуар. Чем будут восполнять? На одних пьесах про батыров культурный уровень не поднимешь. Нужно ставить Чехова, Островского. Кстати, я полностью поддерживаю то, что делает сейчас Путин. Только слепой может не видеть, что мировую историю сейчас творит Россия.

Бывшая столица Алма-Ата, хоть и утратила свой статус, но по-прежнему считается главным городом страны. Они с Астаной — как Нью-Йорк с Вашингтоном (только без Обамы).

Алма-Ата вписывается в расхожий штамп «город контрастов». Центр с современными высотками и депрессивные окраины с частными домами и еще дохрущевскими обшарпанными двухэтажками. Из более чем полутора миллионов населения русских — меньше трети. Казахская речь слышна чаще, чем на севере и востоке.

Четыре года назад здесь открылось метро. Спустившись, разговорился с местной жительницей. Зинаида Матвеева — бывший архитектор, ныне пенсионерка. Дочь ссыльных, репрессированных в 1938 году.

— Я несколько лет с ужасом ждала полного перехода на казахский язык, были такие опасения, — рассказывает женщина. — Но власти нас успокоили. Видимо, наверху поняли, что на русском языке, на котором говорит 90 процентов населения, удобнее общаться.

Однако есть в стране и другие русские. Например, председатель Координационного совета организаций российских соотечественников Всеволод Лукашев, член Ассамблеи народа Казахстана. Мой вопрос о жизни русской диаспоры вывел его из себя — чуть кофе не пролил (мы встречались в кафе).

— В Казахстане не было и нет русской диаспоры, — заявил он. — Мы с казахами единый народ. Я здесь — седьмое поколение. По линии бабушки — потомок городового из города Верный (так до 1921 года называлась Алма-Ата. — «Культура»). Когда меня спрашивают, что я считаю своей родиной, удивляюсь: почему нужно выбирать? Это как между матерью и отцом. И Казахстан, и Россия моя родина в равной степени.

Русские из Казахстана не бегут, убежден он: показатель 18 000 мигрантов в год вполне укладывается в естественные рамки. Ведь уезжают не только в Россию, но и в Европу, в Канаду, в Америку.

— Как показала практика, 10–15 процентов возвращаются. Некоторые уезжают, чтобы наладить бизнес в России, а затем вернуться в качестве инвестора. Сегодняшняя эмиграция из Казахстана не та, что была в девяностых.

Если где и происходит вымывание русского населения, говорит Лукашев, так это в Южно-Казахстанской области, центром которой является Чимкент, второй в стране город по населению и первый по площади. Но оттуда русские уезжают не из-за выпадов местного населения, а из-за безработицы. И еще — там мало русских школ.

Одного жителя Чимкента я нашел на городском рынке Алма-Аты, неподалеку от местного Арбата. Он торговал прессованной кониной.

— Русских в Шымкенте (так звучит название города по-казахски) немного, — говорит Айтуган. — Но они все на хороших местах. Получают по тысяче долларов и больше. А нам вот приходится ездить за 700 километров, чтобы продать мясо...

Он обиженно шмыгнул носом, после чего объяснил, что хорошие места — сварщик, токарь, штукатур. Казахов на эти специальности в Чимкенте не берут.

— Это результат русификации, когда нас, казахов, считали людьми второго сорта, — обиженно говорит Айтуган. — Мне жалко казахских детей, которые обучаются в русских школах. Как они будут жить, когда вырастут? У них же нет запасного аэродрома, как у русских.

Кстати, про запасной аэродром — о нем думают далеко не все. Тот же Лукашев считает себя русским, симпатизирует России, но свое будущее связывает исключительно с Казахстаном.

— Я отдал свою дочь в школу с углубленным изучением казахского языка, — говорит он. — В результате она сегодня знает пять языков: кроме русского с казахским, еще английский, итальянский и французский.

Правда, дочка, отучившись, для проживания выбрала все же Россию...

В Казахстане непросто найти русскоязычного человека, который знал бы казахский. Мне удалось. В Алма-Ате познакомился с 75-летним осетином Казбеком Мамсуровым, он заместитель председателя Ассамблеи народа Казахстана города Алма-Аты, полковник в отставке.

— Казахский язык мне необходим, как воздух! — заверил меня Мамсуров. — Нужно досконально понимать других членов ассамблеи, самому выступать.

В Казахстан он приехал после окончания военного училища в Новочеркасске. Молодому офицеру очень понравилось, что здесь много народностей, и все они живут одной семьей. Так и остался.

— Но я люблю и Россию, очень уважаю Путина, который принимает такие серьезные мировые решения, — заверил меня ветеран.

В отличие от других стран СНГ в Казахстане никогда не было серьезных этнических конфликтов. Во многом благодаря президенту Нурсултану Назарбаеву, который двадцать лет назад создал Ассамблею народа Казахстана. Раз в год представители всех народов страны собираются и рассказывают президенту о своих проблемах. При акиматах создана система мониторинга недовольства. Любые попытки посеять вражду между этносами пресекаются довольно жестко.

Но русские в Казахстане называют и другую причину спокойствия в стране. На казахской земле выжить не просто. Зона рискованного земледелия, здесь всегда не хватало воды. Поэтому казахи привыкли делиться друг с другом. Эту же черту переняли и живущие здесь русские. Ну а как враждовать с тем, кто готов отдать последнее? Так и соседствуют наследники Ермака с потомками Чингисхана.

В конституции Казахстана от 1995 года русскому языку придан статус официально употребляемого в государственных организациях и органах местного самоуправления. В 1997-м статус подтвердил закон «О языках в Республике Казахстан». Однако в законе есть туманная формулировка: «Языком работы и делопроизводства государственных органов, организаций и органов местного самоуправления Республики Казахстан является государственный язык, наравне с казахским официально употребляется русский язык». Началось изгнание с государственных должностей тех, кто не владел казахским.

Последовавшее затем постановление Конституционного совета пригасило страсти: «Данная конституционная норма понимается однозначно, что в государственных организациях и органах местного самоуправления казахский и русский языки употребляются в равной степени, одинаково, независимо от каких-либо обстоятельств». Однако, несмотря на разъяснение, русские стали массово покидать Казахстан — это стало второй волной эмиграции. Первая случилась в 90-е, после развала СССР.

В 1989 году русских в Казахстане проживало 6 млн, а казахов — 6,5 млн. Третьими по численности были немцы. Всего же население Казахстана составляло 16 млн человек. Сегодня в Казахстане проживает 17 млн человек. Среди них русских — около 4 млн.

Автор текста: Александр Андрюхин

Материал создан: 12.01.2016

создано на основе этого материала

комментарии к статье

iamruss.ru

Русский вопрос в Казахстане | Я русский

ПреамбулаКазахский язык стал удобным инструментом для выстраивания кланово-этнократической политической системы

«Русский вопрос», в его наиболее полном смысле (включая вопросы русского языка, миграции, правого положения русского населения и проч.) никогда не уходил из поля общественной дискуссии в Казахстане. Бывали времена, когда он уходил на периферию этого поля, или же его туда пытались выдавить, но, так или иначе, все 23 года существования Казахстана он никогда полностью не исчезал с «повестки дня».

В последнее время в связи с рядом событий, основными из которых, конечно, являются внутриполитический кризис и гражданская война на Украине, обсуждение «русского вопроса» в Казахстане вновь актуализировалось, обнаружив потребность в приведении данного дискурса в соответствие с текущими внутри- и внешнеполитическими реалиями.

Тем не менее, нынешнее состояние обсуждения данного вопроса никак нельзя назвать удовлетворительным, поскольку само русское население (по сути и являющееся предметом обсуждения) в большинстве своём оказалось отстранённым от дискуссии, а сам вопрос без «русского взгляда» на него оказался отдан на откуп тем, кто, так или иначе, не заинтересован в его разрешении, и тем, кто просто-напросто оказался некомпетентен и не осведомлён в подробностях социально-правового положения русского населения и русского языка в Казахстане.

Подобно Портосу из «Трёх мушкетёров», заявлявшему «Я дерусь… просто потому что я дерусь» русское население Казахстана, согласно мнению данных «экспертов» (всевозможных специалистов, аналитиков, политологов, социологов и просто журналистов), уезжает из страны… просто потому что уезжает, практически не представлено в органах власти - просто потому что не хочет туда идти, не знает казахского языка – просто потому что не учит… Ну, и, конечно, не имеет никаких проблем с соблюдением своих прав и свобод.

Я, разумеется, утрирую, но лишь слегка, поскольку в плане обсуждения «русского вопроса» у многих из подобных «экспертов» аргументация не сильно отличается от вышеприведённой. Отчасти так получается, потому что подавляющая часть из тех, чьи комментарии на эту тему появляются в публичном поле, так или иначе аффилированы с казахстанскими властными структурами и поэтому ограничены в своём мнении официальной позицией, заключающейся в том, что Казахстан является образцом в плане построения общества межнационального согласия. Отчасти виной тому, как уже говорилось, некомпетентность комментаторов, или, в некоторых случаях явная ангажированность и предвзятость (в основном, характерные для представителей национал-патриотических или либеральных оппозиционных кругов). В то же время отсутствие более или менее чётко выраженной позиции большинства самого русского населения в обсуждении вопроса, касающегося его напрямую, не даёт возможности для создания полноценного общественного диалога, необходимого для ликвидации или, по крайней мере, нейтрализации имеющихся и потенциальных «болевых точек» межэтнических отношений в казахстанском обществе (в том числе, путём корректировки национальной и языковой политики самого казахстанского государства).

Языковой вопрос в Казахстане

При обсуждении языкового вопроса в Казахстане, практически каждый (кто-то намеренно и сознательно, а кто-то невольно) попадает в ловушку официальной терминологии, закреплённой в Конституции РК и законе о языках.

Согласно закону о языках казахский язык имеет статус государственного, а русский – является официально употребляемым в государственных организациях и органах местного самоуправления наравне с казахским.

Также, согласно закону о языках государство освобождается от конституционной ответственности за овладение гражданами государственного языка, - эта ответственность перекладывается на самих граждан, для которых овладение казахским языком, согласно закону о языках, является долгом.

Этот пункт, (даже не касаясь прочих нестыковок и противоречий (в том числе и терминологических) в самом законе, а также отсутствие у русского языка статуса государственного, позволяют некоторым переводить общественную дискуссию либо в формальную плоскость (аргументируя это тем, что закон есть закон, и его надо исполнять, нравится это кому-то или нет) либо же в популистско-патриотическую, используя в качестве основного аргумента слова «государственный» и «долг». Подобные манипуляционные софизмы, разумеется, не приводят к какому-либо консенсусу, поскольку суть диалога, выстраиваемого с их помощью, характеризуются крылатым выражением Владимира Ильича Ленина: «Формально правильно, а по существу издевательство».

Ключевой «болевой точкой» в языковом вопросе является противоречие между законодательными статусами двух языков (русского и казахского) и их реальным функционалом и ролью в стране. Говоря проще, русский язык, юридически и на уровне общественного сознания не являясь государственным по статусу, по сути исполняет его функции, обеспечивая жизнедеятельность государства во всех ключевых сферах: бюрократической, производственной, коммерческой, научно-технической, медицинской, дипломатической и т.д. В то же время казахский язык, являясь государственным, в реальности за прошедшие 23 года, не смог стать таковым, даже несмотря на радикальные изменения в этническом составе населения Казахстана, где сейчас примерно две трети составляет титульный этнос – казахи. Функционал казахского языка по-прежнему является весьма ограниченным, сводясь, по большей части, к роли бытового коммуникатора в регионах с доминирующим процентом казахского населения.

Причём, нынешнее противоречивое положение казахского языка обусловлено рядом причин, которые лежат сразу в нескольких плоскостях:

  • лингвистической,
  • культурной,
  • социально-общественной и
  • политической.

Лингвистическая и культурные плоскости связаны между собой: казахский язык обеспечивал функционирование социальных институтов с родоплеменным видом отношений и отгонным скотоводством в качестве основного вида деятельности. С наступлением XX века, распадом Российской империи и созданием СССР у казахов и других народов, его населявших. произошёл очень резкий (по историческим меркам – практически моментальный) переход к индустриальной экономике, соответственно создав необходимость в «подтягивании» и языков этих народов до соответствующего цивилизационного уровня, что можно было сделать только путём наработки культурных пластов – создания современной литературы у этих народов и её последующей интеграции в общесоветскую культуру. Были созданы условия для поддержки и развития писателей и литераторов, процесс был запущен, однако распад СССР прервал его. И с обретением долгожданной (или нежданной – нужное подчеркнуть) независимости все эти народы оказались уже в условиях постиндустриального мира, в то время как не был завершён их переход к социокультурному уровню предыдущего – индустриального этапа.

Если говорить конкретно о казахском языке, то следует констатировать, что, к сожалению, за период независимости не появилось ни одного автора или литературного произведения ставшего событием за пределами страны, что свидетельствует о том, что процесс наработки казахского культурного пласта для интеграции в современную мировую культуру является весьма вялотекущим. В результате, на текущий момент казахский язык, который ещё не завершил полного перехода к индустриальной фазе, не может обеспечить полноценное функционирование страны в современном постиндустриальном мире.

И тут мы подходим к социально-общественной плоскости. При доминирующем положении русского языка в ключевых сферах общественно-политической жизни страны и официальном позиционировании государственного казахского языка, как «важнейшего фактора консолидации народа Казахстана» в общественном сознании возникает противоречие, которое не устраняется, а то и усугубляется официальной пропагандой, не поддерживающей взгляд на русский язык как автохтонный и родной не только для русского населения Казахстана, но и для остальных этносов республики, включая титульный. При этом, русскоязычие части населения Казахстана в рамках общественного дискурса, заданного госпропагандой, принимается per se, но должно быть со временем согласно официальной стратегии заменено казахоязычием (при декларируемом сохранении знания русского языка). Это противоречие позволяет внедрить в не владеющих казахским языком чувство вины и неполноценности: для неказахов в качестве аргумента используется «гражданский патриотизм» («долг каждого – знать язык своей страны»), для самих же казахов к этому добавляется ещё и этнический фактор («долг каждого казаха – знать свой родной язык»).

Ситуация усугубляется тем, что за годы независимости так и не было создано, апробировано и внедрено в общеобразовательную систему ни одной эффективной методики преподавания казахского языка.

Это довольно удивительный факт, - как лингвист, за годы своей учёбы автор этих строк, помимо русского и казахского, изучал английский, французский, немецкий и латынь, и, исходя из личного опыта могу сказать, что даже методика преподавания мёртвого языка – латыни в соотношении «время, затраченное на изучение/результативность» превосходит современные методики преподавания казахского языка, - как в школах, так и в институтах.

В результате, при имеющемся отчуждении русского языка в общественном сознании, восприятия русскоязычия в качестве уходящей реалии, формировании подсознательного комплекса вины у не владеющих казахским языком при отсутствии эффективных методик овладения им миллионы русскоязычных граждан Казахстана фактически переводятся в разряд «второсортных», что влечёт за собой целый ряд негативных последствий в сферах межнациональных отношений, демографии и экономики, а также общественно-политической жизни страны, что как раз затрагивает следующую плоскость – политическую.

Здесь «языковой вопрос» пересекается с «национальным вопросом», поскольку в этой плоскости казахский язык стал удобным инструментом для выстраивания кланово-этнократической политической системы, выступив в качестве официального предлога для постепенной зачистки государственного аппарата от представителей нетитульных этносов. Этому способствует и то, что закон о языках сплошь и рядом противоречит основному закону страны – Конституции (например, согласно государственной программе развития языков делопроизводство в республике должно поэтапно переводиться на казахский язык, а не на оба, как следует из Конституции).

Таким образом, постепенно сужая сферу применения русского языка, при недостатке условий для реального расширения сферы применения казахского, государство создаёт языковую политику, которая становится не объединяющим, а разделяющим население фактором, что выгодно для властных элит и позволяет им манипулировать общественным мнением, поочередно используя то «интернациональную», то национал-патриотическую риторики, но деструктивно для самого казахстанского социума.

Георгий Мамедов в своём материале «Русский язык в Кыргызстане: дискурс и нарративы» замечает: «Конфликт же между реальным русскоязычием и навязываемым общественным мнением «твой родной язык кыргызский», даже если человек знает на нем не более десятка слов, имеет клиническую природу и может быть охарактеризован как коллективный невроз». В данной характеристике достаточно заменить «кыргызский» на «казахский», и мы получим точное описание того, что происходит в казахстанском обществе. Политика провоцирования подобного «коллективного невроза» может казаться властным элитам Казахстана удобной и адекватной, однако, печальный опыт украинских событий наглядно показывает её пагубность и недальновидность, свидетельствуя о том, что «коллективный невроз» при превышении допустимого порога неблагоприятных факторов (социальных, политических, экономических) превращается в «коллективный психоз».

Украинская проекция в Казахстане

Любопытно то, что с началом гражданской войны на Украине в казахстанских СМИ, а также комментариях экспертов и аналитиков стало активно обсуждаться предположение (прогноз) о том, что следующим после Украины аналогичный дестабилизирующий сценарий будет реализован в Казахстане. Со стороны данное предположение кажется несколько странным, и вызывает естественный вопрос «Почему именно Казахстан?». Почему, например, не Белоруссия? Ведь Белоруссия (по сравнению с Казахстаном) имеет с Украиной гораздо больше общего в этническом, языковом и культурном планах, кроме того, она напрямую граничит с ней, находясь в непосредственной близости от имеющегося очага нестабильности. Однако, в белорусских СМИ, в отличие от казахстанских, мы не обнаруживаем активной дискуссии о возможной грядущей дестабилизации. Ни этническая, ни культурная, ни языковая или даже элементарная географическая близость с Украиной не являются в белорусском общественном сознании достаточным поводом для возникновения опасений о возможном повторении украинских событий. В таком случае, наличие каких общих факторов позволяет проводить параллели между Украиной и Казахстаном?

Отталкиваясь от взаимных претензий, озвученных в публичном поле обеими сторонами внутриукраинского конфликта, можно назвать два аспекта, которые так или иначе коррелируют с казахстанскими реалиями – это национальная и языковая политика обоих государств. Политика всеобщей «украинизации», которая проводилась все годы независимости на Украине, перекликается с политикой «казахизации», отличаясь лишь степенью интенсивности реализации.

Однако, парадоксально, - в значительной части материалов, статей и комментариев политологов и экспертов внутри Казахстана явственно прослеживается мысль о том, что отнюдь не ассимиляционная и дискриминационная по отношению к русскому и русскоязычному населению политика казахских элит является одной из «болевых точек» внутренней стабильности, а наличие ещё достаточно большого количества этнических русских в северных регионах и потенциальная «российская угроза» аннексии этих земель. И ряд косвенных признаков даёт основания полагать, что подобное понимание «угрозы суверенитету» присутствует и у казахстанской власти. Например, в уголовный кодекс РК были внесены изменения, ужесточающие наказание за призывы к «незаконному, неконституционному изменению территориальной целостности Республики Казахстан», в демографическую политику были внесены изменения, стимулирующие переселение в северные, центральные, западные и восточные регионы жителей южных областей и оралманов (которым с 2015 года упростят получение гражданства - без необходимости предварительного проживания в стране четыре года по виду на жительство), что официально объясняется причинами демографического и экономического характера, но может быть расценено и как стремление изменить этнический ландшафт этих регионов (что подтверждается в отдельных публикациях и комментариях экспертов на эту тему).

Весьма показателен был инцидент в Петропавловске, где на девятое мая этого года неизвестные, представляясь членами какой-то «общественной организации», отбирали у прохожих георгиевские ленточки, взамен раздавая красно-чёрно-синие «казахстанские ленты». Предшествовала же этому кампания в соцсетях и казахском сегменте интернета, организаторы которой призывали запретить в Казахстане георгиевскую ленту как «символ сепаратизма». Все перечисленные события объединяет в один ряд то, что произошли они либо практически одновременно с вхождением Крыма в состав России и началом гражданской войны на Донбассе, либо в скором времени после этого.

К ещё одной параллели между Казахстаном и Украиной можно отнести и довольно широко развернувшуюся дискуссию в казахстанской прессе и интернет-пространстве (куда включились и казахстанские официальные лица) об угрозе информационной безопасности Казахстана со стороны российских СМИ. В качестве же методов ликвидации этой угрозы предлагаются неоригинальные, но вполне однозначные меры – от ограничения до полного запрета российских медиа-ресурсов на территории Казахстана. Основной фокус, разумеется приходится на телевидение, которое для большинства населения до сих пор остаётся основным источником получения информации.

При этом, стоит заметить, что в официальной сетке телевещания есть только один телеканал с доминирующей долей (около 60 процентов) российского контента – это Первый канал Евразия. При этом, назвать этот телеканал российским вряд ли получится, - 80 процентов доли ТОО «Евразия+ОРТ», являющегося собственником телеканала, принадлежит АО РТРК «Казахстан», а российский контент представлен только развлекательными передачами, и его доля постепенно сокращается (по закону к 2015 году доля собственного контента у всех казахстанских телеканалов должна будет составлять не менее 50 процентов).

Но пять-десять (в зависимости от региона) телеканалов, которые можно поймать на стандартную домашнюю телевизионную антенну, не удовлетворяют спрос большинства населения Казахстана, которое обращается к услугам спутникового и кабельного телевидения, где, как раз, основную часть телевизионного пакета составляют российские телеканалы. И именно этот медиа-сегмент и предлагают запретить или ограничить некоторые сторонники «информационной безопасности» Казахстана. В качестве образца борьбы с российскими СМИ приводится, естественно, Украина, закрывшая на своей территории доступ к российским телеканалам, отбирающая лицензии у печатных СМИ, в которых присутствует слово «Россия» или «русский», и активно зачищающая интернет-пространство от «пророссийских» сайтов. При этом, иные аспекты «успешного» украинского опыта – сомнительная легитимность текущего правительства, пришедшего к власти в результате государственного переворота, гражданская война, гуманитарная катастрофа в ряде регионов, грозящая распространиться на территорию всей страны (в случае, если до начала зимы газовый вопрос не будет решён), около миллиона беженцев на территории соседнего государства, - всё это мало смущает «запретителей», также не поясняющих, как подобные предложения согласуются со статьёй 20 Конституции РК, гарантирующей каждому «право свободно получать и распространять информацию любым, не запрещенным законом способом».

Отличие Казахстана от Украины заключается в том, что, если на Украине сходные с казахстанскими факторы внутриполитической ситуации, в принципе, укладываются в специфику внешнеполитического и экономического курса нынешнего украинского руководства, то в Казахстане эти факторы вступают в противоречие с интеграционными процессами в рамках Евразийского союза и сотрудничеством с Москвой (особенно в свете ратифицированного недавно президентом Назарбаевым Договора о дружбе и сотрудничестве между Россией и Казахстаном), которые в официальной риторике подаются как одни из приоритетных экономических и политических векторов.

И в этом контексте возникает противоречие: с одной стороны на высшем межгосударственном уровне обсуждается создание единого евразийского информационного пространства, Нурсултан Назарбаев предлагает создать телеканал «Евразия-24» и использовать телекомпанию «Мир» для освещения положительных аспектов сотрудничества между Россией и Казахстаном; с другой стороны искусственно актуализируется тема «опасности» российских СМИ, их доминирования и даже простого присутствия в казахстанском медиа-поле.

Опасность в данном случае заключается в том что, риторика против российских СМИ и «кремлёвской пропаганды», получив развитие, в результате перерастает в антироссийскую риторику в общем контексте, а антироссийская риторика, вброшенная в область сколь-нибудь широкого общественного обсуждения, как показывает история, неизбежно перерастает в антирусскую риторику, суть которой (в контексте нынешних событий), как уже сейчас можно понять по отдельным комментариям, будет заключаться в том, что русское население Казахстана (и без того на протяжении всего периода независимости обвинявшееся казахскими националистами в недостаточном патриотизме и лояльности) будет объявлено «пятой колонной», лелеющей сепаратистские настроения и готовой по сигналу из Москвы выйти на улицы с триколорами, встречая «вежливых людей», прибывших аннексировать «исконно казахскую землю».

Появление и умножение подобного рода высказываний в публичной плоскости безусловно отрицательно скажется на национальном самочувствии русского населения Казахстана и приведёт к усилению не мифических «сепаратистских», а вполне реальных миграционных настроений.

Причём, стоит заметить, что на данный момент рост темпа миграции среди русских Казахстана сдерживает ряд факторов, среди которых, однако, наиболее весомым для большинства из тех, кто задумывается о переезде, является отсутствие возможности ускоренного получения российского гражданства (такая возможность предоставляется только в рамках программы переселения соотечественников, реальное применение вступившего в силу закона о ускоренной выдаче гражданства носителям русского языка пока также под вопросом), что затрудняет поиск работы и обустройство в России.

Однако, с углублением процесса евразийской интеграции, формированием единого рынка труда и вступлением в силу договора о мобильности пенсионных накоплений этот фактор потеряет свою актуальность: любой казахстанец сможет переехать в Россию и работать там, спокойно дожидаясь, пока пройдут пять лет, после которых он сможет подать заявление на получение гражданства РФ. И при появлении признаков русофобских настроений и усилении ментального дискомфорта можно быть уверенным в том, что многие казахстанские русские, подверженные «чемоданным» настроениям, решатся в итоге «проголосовать ногами».

А учитывая то, что большинство русского населения Казахстана проживает в городах и имеет высшее или среднепрофессиональное образование, можно представить какие последствия это будет иметь для и без того имеющего проблему оттока квалифицированных специалистов Казахстана, - особенно в свете озвученного Нурсултаном Назарбаевым Плана инфраструктурного развития и программы «Светлый путь», совпадающих со второй пятилеткой государственной программы форсированного индустриально-инновационного развития.

Игнорирование подобных тревожных тенденций вряд ли будет дальновидным шагом для казахстанских властей, провозгласивших краеугольным камнем своей политики сохранение стабильности: внутриполитической, экономической и межнациональной. Столь же недальновидным будет и продолжение игнорирования «русского вопроса» в Казахстане, в целом. Пример Украины наглядно показывает, что принцип «где тонко, там и рвётся» вполне применим и к общественно-политическим процессам, и очевидно, что, в условиях нарастающей геополитической нестабильности и рецессии в мировой экономике, напряжение, в том числе и на «тонкие места», будет только нарастать. Также очевидно, что меры по регулировке национальной и языковой политики в виде регулярных и привычных призывов со стороны главы Казахстана к сохранению межнационального согласия и недопущению перегибов являются, по сути, декоративными и не оказывают влияния на общие тенденции в этом вопросе. Этому способствуют и, (как уже было сказано мной в первой части материала) противоречия и нестыковки в Законе о языках, а, в общем и целом, - сам неопределённый «официальный» статус русского языка в Конституции страны, позволяющий заинтересованной части элиты и бюрократического аппарата постепенно сужать сферу его применения, а зачастую и полностью игнорировать. И единственной эффективной мерой, которая позволит если и не закрыть «русский вопрос», то максимально приблизиться к этому, будет лишь изменение конституционного статуса русского языка и, либо возвращение ему прежнего статуса языка межнационального общения, либо придание наравне с казахским статуса государственного.

Сложно сказать, решатся ли на подобную меру казахстанские власти, но одно ясно совершенно точно: с нового года начнётся активная подготовка к президентским выборам (хотя уже сейчас выдвигаются предположения о том, что выборы вновь будут досрочными), и вне зависимости от того, будет ли действующий глава государства выдвигаться ещё на один срок или представит на выборах своего преемника, ему необходимо будет предъявить народу Казахстана чёткую программу внутри- и внешнеполитического курса, дающую ясные очертания того будущего, которое ждёт казахстанцев в ближайшие годы. И думается, что большей части русского и русскоязычного населения Казахстана для поддержания градуса доверия к власти потребуются более осязаемые, чем декларативные призывы к стабильности и согласию, гарантии сохранения их языковых и этнических прав.

Автор текста: Илья Намовир

Материал создан: 09.05.2017

создано на основе этого материала

комментарии к статье

iamruss.ru

Настроения русских, живущих в Казахстане

Республика Казахстан — девятая по площади страна мира. Однако численность населения в сравнении с территорией здесь совсем невелика (63 место в мире), лишь недавно она перевалила за 17 млн. человек. Территория республики — это земли, традиционные для расселения казахов на протяжении веков, но в ХХ столетии были моменты, когда казахи становились этническим меньшинством.

Сейчас казахи составляют примерно 65% населения страны. Но в целом Казахстан – типичное полиэтничное государство, в котором вторым по численности этносом являются русские. И хотя за годы независимости численность русских в Казахстане сократилась примерно в 2,5 раза, по различным данным, они составляют от 20 до 25 процентов населения.

Кем видят себя русские Казахстана в современных политических реалиях? Как они соотносят себя с русскими России? Вопрос для республики не праздный. Но до сих пор в Казахстане мало распространены специальные исследования на эти темы.

Между тем осенью 2012 года Научный Центр «История и этнология» Южно-Казахстанского государственного университета им.М.Ауэзова участвовал в социологическом опросе Института истории им.Ш.Марджани АН Республики Татарстан среди русского населения трех казахстанских городов. Самого южного и самого северного областных центров, Шымкента и Петропавловска, и столицы — Астаны, географически расположенной в центре страны. При небольшом объеме выборки (всего около 500 человек) это исследование чрезвычайно интересно уже потому, что другие попросту редко встречаются, а опоздание с публикацией объясняется длительным периодом обработки данных, которые стали доступны только в 2015 году.

Может показаться, что данные этого опроса потеряли свою ценность, так как за истекшие 2,5 года столько всего случилось: события на Украине и их резонанс в Казахстане, образование ЕАЭС, различное отношение к этому внутри страны и т.д. Разве не могло все это настолько изменить ситуацию, чтобы сделать неактуальным анализ мнений, высказанных в 2012 году?

Ответ на этот вопрос представляется не столь однозначным. Прежде всего, посмотрим, как цифры реальной миграции отразили миграционные настроения граждан страны. Поданным Комитета по статистике Министерства национальной экономки РК в 2012 году за пределы страны выехало 22.047 граждан Казахстана русской национальности, в 2013-ем – 17.072, в 2014-ом – 20.287 человек. За первый квартал 2015 года выехало 3.138 русских, что позволяет предполагать, что объем внешней миграции русских остается на уровне предыдущих лет. Как видим, порядок цифр существенно не изменился и после бурных событий 2013 года.

Это говорит о том, что за последние годы не произошло событий, резко изменивших самоощущение людей и повлиявших на формирование реальных миграционных намерений. Тогда как на основании наблюдений за ситуацией в СМИ и дискуссиями в социальных сетях можно было представить себе иную картину. К тому же, как смогут убедиться читатели, цифра в 20 тысяч в год выезжающих за пределы страны не составляет и процента от общего числа русских жителей Казахстана, хотя от 18 до 27% респондентов в разных городах заявляли о своем желании выехать из страны. К тому же, вопреки заявленным мнениям, гораздо большее число русских выезжает из Акмолинской и Северо-Казахстанской областей, а вовсе не из Южно-Казахстанской.

Это говорит о том, что в момент ответа на вопрос респондент проецирует свои ощущения и ожидания, не всегда напрямую связанные с темой опроса. Не следует ожидать в ответах буквальное отражение того, что происходит вокруг, и отголоски событий, которые представляются архиважными в пространстве СМИ и активных пользователей социальных сетей. Вне дискуссий, которые охватывают не столь большое количество людей, люди предпочитают действовать в рамках логики повседневных потребностей, а не политических лозунгов.

К примеру, значительная часть опрошенных показала, что на решение выехать из страны влияют «особенности национальной и языковой политики», которая, несмотря на, казалось бы, бурные дебаты на эту тему в политически ангажированных кругах, мало изменилась за прошедшие два года. После событий марта 2014 года (присоединение Крыма к России – ред.) приостановилось обсуждение выдвинутых чуть ранее новых идеологических концептов («Мангелiк ел», «Казак елi»), адресованных в новых демографических условиях к казахскоязычной части общества, и последовало несколько уверенных заявлений власти по поводу недопустимости языковых перегибов. Но уже к началу 2015 года плакаты, пропагандирующие «Мангелik ел», вновь появились на улицах городов страны, что вместе с активным обсуждением предстоящего празднования 550-летнего юбилея образования Казахского государства позволяет предположить сохранение прежней повестки языковой и культурной политики. В этих условиях вряд ли можно ожидать резкого изменения настроений русских граждан Казахстана.

Но прежде чем обратиться к описанию этих настроений, несколько слов об особенностях проживания русского населения в различных регионах страны.

Русские с разной историей

Русские расселены по территории страны очень неравномерно. В некоторых приграничных с Россией регионах севера они до сих пор составляют большинство населения. В южных регионах, за исключением Алма-Аты, русских всегда было мало.

Попадали русские в Казахстан разными путями и в разное время, начиная с XVII века.

Соответственно, и отношение к стране проживания было и остается самым разным. По этому признаку русских можно условно разделить на три категории. Первая — те, кто считал Казахстан продолжением России и своим временным местом проживания. Эта категория в значительной мере стала покидать страну после распада СССР. Вторая — те, кто Казахстан продолжением России не считал, но и не был к нему привязан духовно. Они некоторое время колебались, а потом тоже стали ориентироваться на эмиграцию. И, наконец, третья: русские, которые срослись с Казахстаном и либо считают его своей родиной, либо не считают эмиграцию лучшей для себя альтернативой. Ментальность этой категории несколько отлична от российской русской ментальности. Представители этой группы если и уезжают, то зачастую возвращаются назад, При этом бывает, что они рассказывают о своих российских соотечественниках разного рода нелицеприятные вещи, указывая на алкоголизм, завистливость, недоброжелательность и т.д.

Региональные различия

В трех городах, где производился опрос, ситуация, в которой живет русское население, различается и с географической, и с исторической, и с демографической точек зрения.

В Северо-Казахстанской области проживает 288 тыс. русских, которые составляют большинство населения региона (общее количество жителей области — 576 тыс. человек). Эта приграничная с Россией область никак не отделена от нее географически. А первые русские поселения появились здесь 300 лет назад.

В столице страны Астане, при общем населении города более 800 тыс. человек, русских насчитывается 132 тыс. Географически Астана ближе к Омску, чем к Алматы или Шымкенту. Первые русские поселились здесь с образованием города в тридцатых годах XIX века.

Южно-Казахстанская область, центром которой является Шымкент, — самая густонаселенная в стране (2,7 млн. человек). Русских здесь столько же, сколько в Астане, и проживают они на 95% в областном центре. Географически русские юга страны отрезаны от России. А первые русские поселения появились в регионе лишь в 1860-х годах.

Каковы же настроения русских в столь разных регионах страны?

Отношение к эмиграции

На вопрос, хотели бы они сменить место жительства, ответили положительно 57% шымкентцев, 50% жителей Петропавловска и, как ни странно, 43% астанчан. И это на фоне устойчивого притока жителей регионов в столицу, которая дает больше возможностей для роста. Реально собираются менять место жительства значительно меньшее количество опрошенных: 28% шымкентцев, 22% астанчан и 18% петропавловцев. При этом северяне в подавляющем большинстве хотят переехать в Россию, а среди южан 25% хотели бы уехать куда-то «вне России».

Главной побудительной причиной к переезду является, по мнению опрошенных, «национальная и языковая политика РК». Но здесь есть региональные нюансы. Среди южан эту причину назвали 52%, что вполне естественно, поскольку именно этот регион стремительно теряет русскоязычное пространство. 24% южан отметили также «ухудшение межэтнических отношений». В Петропавловске и Астане такая проблема не стоит. Но и здесь «национальную и языковую политику» как побудительную причину к отъезду назвали 32 и 29 процентов соответственно. Северо-Казахстанская область — один из регионов с наиболее низкой средней заработной платой в стране, поэтому здесь 23% опрошенных хотели бы уехать «по причине неустойчивого экономического положения, в том числе и угрозы безработицы». В двух других регионах этот фактор не существенен.

При этом большинство жителей всех регионов объединяет уверенность, что Россия не создает достаточно комфортных условий для переезда.

Языки и браки

Подавляющее большинство опрошенных состоят в браке с русскими. Но не видят проблемы в том, что их дети могут жениться или выйти замуж за человека другой национальности. Категорически не одобрили бы это в Петропавловске лишь 6%, в Шымкенте 16% и в Астане 24% опрошенных. Возможно, это связано с тем, что в Петропавловске и Шымкенте люди имеют дело с более стабильной ситуацией в плане брачного рынка: на севере он еще не изменился, тогда как на юге изменился давно, и к этому уже привыкли. А вот в Астане серьезные социально-демографические изменения происходят стремительно в последние 20 лет, что и отразилось в мнениях респондентов. Большинство опрошенных не считают, что межнациональные браки «размывают» народ. Таким образом, опрос показал достаточно высокий уровень межэтнической толерантности.

Очень интересные моменты выявил опрос в части, касающейся языковых проблем. Свободно владеют казахским языком лишь два процента опрошенных шымкентцев и один процент астанчан. В Петропавловске таких нет. При этом частично понимают казахский 66% южан, 42% астанчан и 33% северян. Что логически вытекает из демографической ситуации в этих регионах.

Незнание государственного языка заставляет русских испытывать дискомфорт. Прежде всего, это, конечно, относится к шымкентцам (81% респондентов). Сфера применения русского языка на юге страны в последние годы резко сузилась. Среди жителей столицы таких, как ни странно, еще больше — 85%, при том что в Астане языковое законодательство соблюдается достаточно строго. В Петропавловске 62% опрошенных русских испытывают дискомфорт из-за незнания казахского языка – и это в самом русскоязычном регионе страны.

Но вот парадокс. Отвечая на вопрос, какими языками должны, в первую очередь, владеть их дети, более 80% респондентов во всех трех городах назвали европейские языки, прежде всего, английский. Казахский в качестве приоритетного в Петропавловске выбрали лишь 30%, в Астане — 31% и только в Шымкенте таких более половины — 53%. Так что, несмотря на весь дискомфорт от незнания государственного языка, большинство казахстанских русских не считают его изучение средством изменения ситуации для себя в положительную сторону.

Русские и русскость

Относительно русских в Казахстане существуют два мнения. Одни уверены, что они те же, что и русские России. Другие считают, что казахстанских русских можно выделить в особый суб-этнос, как поморов или казаков.

Истина, вероятно, как всегда, — посередине. И хотя прямого ответа на этот вопрос в данных опроса не найти, какие-то отдельные штрихи выделить можно.

Национальная кухня — это один из значимых критериев этничности. Во всех трех городах опрошенные среди любимых национальных блюд назвали борщ и блины. Хотя борщ – блюдо, скорее, украинское. А вот относительно третьего любимого национального блюда мнения разделились: в Шымкенте и Астане это пельмени, а в Петропавловске — окрошка.

Относительно любимых блюд казахской кухни все дружно назвали бешбармак. Но если для жителей севера и столицы оно единственное, то шымкентцы прибавили к нему шурпу, каурдак, казы и баурсаки. Южане вообще наиболее тесно срослись с особенностями казахского быта и в большей степени его переняли. Вошли в их рацион и узбекские и корейские блюда, из которых в других регионах назвали только плов.

Большинство опрошенных отметили, что они соблюдают свои национальные обычаи, обряды и традиции при рождении ребенка, на свадьбах и похоронах. К сожалению, не ясно, что именно под этим имелось в виду.

Среди народных праздников были отмечены, прежде всего, Пасха и Рождество. Праздники бывшего СССР очень немногие считают народными, еще меньшее число опрошенных готовы признать таковым праздником Наурыз (Навруз). Подавляющее большинство опрошенных заявили, что знают русские народные песни.

О степени религиозности

Принято считать, что в условиях иноэтничного окружения религия становится консолидирующим этнос фактором. В этом аспекте опрос выявил довольно противоречивую картину.

78% шымкентцев и 72% петропавловцев однозначно считают себя верующими людьми. В столице этот показатель оказался неожиданно низким — 49%. Возможно, это связано с тем, что русские астанчане в массе своей — потомки комсомольцев-целинников, которые верующими, конечно, не были. При этом 70% астанчан заявили, что посещают церковь. В двух других городах этот показатель еще выше.

Но посещения эти в большинстве происходят «от случая к случаю». Что в общем противоречит тенденции религиозной консолидации русских казахстанцев, но характерно для городского населения в большинстве стран мира. Это, скорее, не религия, а определенная атрибутика, ритуал, призванный обозначить этническое происхождение человека.

Этничность и Родина

Каково отношение русских Казахстана к своей этнической принадлежности? Здесь опрос показал несколько парадоксальные данные. В Петропавловске, где русские составляют большинство населения, 47% опрошенных заявили, что их национальность и национальность окружающих значения для них не имеют, и в тоже время 53% никогда не забывают, что они — представители своего народа. В Астане, где русские в явном меньшинстве, эти цифры составили соответственно 70 и 30 процентов. Хотя казалось бы, должно быть наоборот. Для Шымкента таких данных нет. Таким образом, русские, оказываясь в меньшинстве, не изолируют себя от общества в своих внутриэтнических переживаниях.

Примерно половина опрошенных во всех трех городах вообще заявила, что «современному человеку не обязательно чувствовать себя частью какой-то нации». Но другая половина уверена в обратном: «частью своей национальной группы ощущать себя необходимо».

Своей родиной считают именно Казахстан 49% опрошенных астанчан, 39% шымкентцев и лишь 19% петропавловцев. Если учесть, что в опросе было предложено 11 вариантов ответа, то это высокий показатель. Только у жителей СКО есть вариант более популярный: 23% указали, что родиной считают именно Петропавловск.

О равенстве и братстве

В советское время Казахстан называли лабораторией дружбы народов. Сейчас официальная пропаганда внушает гражданам, что именно в Казахстане созданы наиболее гармоничные межэтнические отношения, и именно Казахстан многие мультиэтничные страны берут в качестве примера. Подтверждает ли это опрос?

Подавляющее большинство респондентов во всех городах выразили уверенность, что в Казахстане национальность человека влияет «на его возможности устроиться на самую лучшую работу». Как ни странно, более других в этом уверены петропавловцы: 75 процентов.

Приходилось сталкиваться с ущемлением своих прав или возможностей из-за национальной принадлежности 76% опрошенных в Шымкенте, 66% в Петропавловске и 51% в Астане. Такие ответы, конечно, не радуют.

Но в чем это проявлялось конкретно? На первое место опрошенные шымкентцы (34%) ставят госучреждения. Это, судя по всему, связано с тотальным переводом их работы на юге на казахский язык и игнорированием чиновниками соответствующей статьи конституции (о переводах на русский язык). Этот показатель высок и для Астаны – 31%. А петропавловцам больше дискомфортно на работе — 28%.

С открытым нежеланием общаться с русскими сталкивались немногие: от 8 процентов в Петропавловске до 17% в Астане. Оскорбления и угрозы по национальному признаку тоже слышали относительно немногие: от 10% в Астане до 18% в Чимкенте. Зато советовали «уехать к себе на историческую Родину, если что-то не устраивает» сорока процентам русских шымкентцев, 35 процентам астанчан и 26 процентам петропавловцев. В принципе, такого рода советы в повседневной жизни легко нейтрализуются напоминаниями о соответствующих статьях Уголовного кодекса.

Гораздо хуже другое: «чувствуют негативное отношение» 45% опрошенных в Шымкенте, 37% в Петропавловске и 51% — в Астане. Распространенность этого мнения можно списать как на ограниченную выборку, так и на свойство людей весьма избирательно трактовать свои негативные ощущения, «нагружая» их подсказанными самим опросом аргументами. Более важно, что примерно треть респондентов во всех трех городах заявили, что для них «есть ограничения в получении желаемой работы». Это тревожный признак. Но и здесь надо знать казахстанскую специфику, где большую роль играют клановые связи. А это бьет по русским примерно в той же мере, что и по казахам, не имеющим обширных связей в госаппарате или в бизнесе.

* * *

Конечно, материалы подобных опросов еще ждут более глубоких интерпретаций и сопоставлений с результатами исследований в других странах. Но самые первые выводы можно сделать уже сейчас.

Во-первых, заметно, что разница географических и социально-культурных условий проживания разных сообществ русских в Казахстане в наибольшей степени сказалась на тех сферах их жизни, которые связаны с непосредственным взаимодействием разных категорий жителей страны: отношение к межнациональным бракам, реальное демографическое поведение, культурная адаптация, пищевые предпочтения и т.д. Тогда как языковая сфера, пространство взаимоотношений с политическими институтами, социальное самочувствие и т.д. предстают в высказываниях респондентов из разных городов более выровненными. Здесь они чувствуют себя наиболее похожими друг на друга и наименее уверенными.

В то же время, и это во-вторых, неуверенность и неудовлетворенность не перешли пока в стремление к самоизоляции или массовой эмиграции, что заставляет рассчитывать на еще не реализованные возможности интеграции русских в казахстанский социум 21 века.

www.gumilev-center.ru

Русские в Казахстане | Издание | ИноСМИ

«Русские в Казахстане» — независимый информационный портал русскоязычной диаспоры Республики Казахстан.

Несмотря на то, что в Казахстане достаточно много русскоязычных СМИ, собственно русская проблематика не находит адекватного отражения в республиканских масс-медиа. Еще меньше о положении 6-ти миллионного русскоязычного населения осведомлены в самой России. Редакция сайта попытается заполнить этот информационный вакуум, аккумулируя на своих страницах ту информацию, которая актуальна для русских в Казахстане и «ближнем зарубежье».

Кроме того, одной из задач редакции нашего сайта является необходимость вывести «русский вопрос» из маргинальной политической ниши, куда его искусственно загоняют, и перевести национальную проблематику в сферу открытости и публичной дискуссии.

Сайт «Русские в Казахстане», безусловно, национально ориентированный интернет-проект и его основная цель — освещение реального положения русских в Казахстане. И в этом смысле контент сайта по определению субъективен.

Русское население в Казахстане составляет меньшинство и потому нуждается в получении нецензурированной информации, а также мониторинге в части соблюдения прав и свобод. Поэтому русские интересы, естественно, являются приоритетными на страницах сайта, а его содержание определяется кругом наиболее острых вопросов и современных вызовов, стоящих перед «русским миром».

Причем, сразу хотим заметить, речь идет не о противопоставлении «своих» и «чужих» национальных интересов, а о расстановке приоритетов по известному и, надеемся, всем понятному принципу — «своя рубашка ближе к телу». Отбор информации о событиях в нашем Отечестве будет также основываться на том, что плохое о российской действительности многочисленные «друзья» скажут — таких материалов, как известно, в избытке.

Некоторая эклектичность содержательной части сайта объясняется тем, что круг вопросов, стоящих перед русскими Казахстана, невозможно уложить в рамках одного интернет-ресурса. Мы предоставляем информационную площадку и, разумеется, не несем ответственности за мнения и суждения, высказанные авторами публикаций на страницах нашего сайта.

inosmi.ru

Русские в Казахстане — Традиция

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»

Население русской национальности и признающих себя «русскими» в Республике Казахстан (Kazakhstan — «казах ели») является одной из самых многочисленных этносов. Русские — по численности занимают второе место в республике, после этнической группы коренного населения — казахов, которых в 1980-е годы прошлого, ХХ в., насчитывалось 14-17 % в центральных и северных областях республики, а к югу численность казахов возрастала до 35-40 % (в зависимости от местности и года). Многие, из «русского» населения территорий Казахстана, являются потомками ссыльных с территорий дореволюционной России («ссыльными в Сибирь» — в том числе и на север современного Казахстана), детьми и близкими родственниками осуждённых по различным статьям и на различные сроки граждан СССР, активистами социально-политических идей благоустройства пустынь и освоения целинных земель с развитием новостроек Советского Союза. Некоторые из жителей Казахстана являются потомками древних оседлых (в отличии от кочующих «тюркских» племён, торговцев «шёлкового пути» и бандитствующих формирований «охраняющих территории») поселений казачества («яицкие казаки»), ассимилированных с восточными народами Средней Азии (Бухарского ханства) и Китая. Современное название «казах» (Kazakh) является производным или родственным русскому слову «казак» — вольный. Старейшины Казахстана рассказывают о тех временах, когда их предки были рослые, рыжие и голубоглазые (до нашествия войск Чингис-Хана). В 1920-е годы новоявленным бандитским правительством Советов «Киргизское нагорье царской России» с его населением было преобразовано в Союзное государство с названием Киргизская Советская Автономная Социалистическая Республика. Попытки «чистки» этноса республики были предприняты первыми руководителями Советского Союзного Государства при которых, под руководством первого секретаря партии, еврея по происхождению, искуственно созданным голодом было уничтожено около 3 000 000 «казахов».

Старейшее русское поселение на территории современного Казахстана — Яицкий городок (впоследствии — г. Уральск) было основано ещё в 1520 году. Позже были основаны Гурьев (1645), Павлодар (статус города с 1861), Верный (1854), Семипалатинск (1712), Усть-Каменогорск (1720), Петропавловск (1752), Акмолинск (1824), Актюбинск (1868), Кустанай (1879), Кокчетав, Иргиз (1845), Тургай (1845), Казалинск (1848) и других более мелких городских поселений.

Численность и географическое распределение[править]

По данным переписи 1989 года в Казахстане самые многочисленные русскоязычные сообщества были в таких регионах: в Восточно-Казахстанской обл. — 65,9 %, Северо-Казахстанской — 65,9 %, Карагандинской — 62,1 %, Алма-Атинской — 45,6 %, Кустанайской — 46,2 %, Павлодарской — 45,4 %, Целиноградской — 44,7 % и Кокчетавской — 39,5 % [1].

После распада Советского Союза в Казахстане осталось 6 млн русских. К этому времени на русском языке разговаривало почти всё население; это был не только язык социального продвижения, но и разговорный язык городских казахов[2]. По данным переписи 1999 года из всего населения республики 6906,5 тысячи человек (46,2 %) владели одним языком, 8 046,6 тысяч человек (53,8 %) — двумя и более[3]. Русским языком владели 12673,4 тысячи человек, или 84,8 % населения республики[3], из них 4479,5 тыс. человек (30 %) — русские и ещё 8193,9 (54,8 %) — представители других национальностей[3]. Казахским языком владело 9631,3 тысяч человек, то есть 64,4 % от общей численности населения[3].

Демографические характеристики[править]

Для русских Казахстана характерны низкая рождаемость, высокая смертность и низкие темпы естественного прироста[4]. Общий коэффициент рождаемости русского этноса составил 8,6 ‰ (ниже среднереспубликанского на 65,1 % или в 1,7 раза)[4], в то время как уровень смертности значительно выше в 1,4 раза[4]. Общий коэффициент естественного прироста русских в 1999 году составлял −5,1 ‰[4]. В 1999 году удельный вес городского населения русского этноса составил 76,9 %[4]. Удельный вес возрастной группы старше 60 лет у русских составляет 17,0 %, это означает, у русских этот показатель выше, чем у казахов в 2,8 раза[4]. В период между 1990 и 1999 годами рождаемость у русских падала, а смертность возрастала[4].

Образование на русском языке[править]

По данным государственного комитета статистики, в 1994 году русский язык доминировал в сфере образования: в дошкольных учреждениях республики воспитывались на русском языке 478 490 детей, в средних учебных заведениях — 1033, 9 тысяч учеников, в высших учебных заведениях — 189 416 студентов[3]. Согласно данным президента Нурсултана Назарбаева, на апрель 2006 года 40 % школьников получали среднее образование исключительно на русском языке, практически во всех казахстанских вузах велось обучение на русском языке[3].

Статус языка[править]

По конституции 1995 года русскому языку впервые был придан статус «официально употребляемого в государственных организациях и органах местного самоуправления»[3]. В законе 1997 года «О языках в Республике Казахстан» это положение было повторено[3]. В 2004 году в закон о языке были внесены изменения, которые, как считают некоторые, не дают полного понимания статуса русского языка в Казахстане[3]: «языком работы и делопроизводства государственных органов, организаций и органов местного самоуправления Республики Казахстан является государственный язык, наравне с казахским официально употребляется русский язык»[3]… «В работе негосударственных организаций используется государственный и, при необходимости, другие языки»[3]. Постановление Конституционного Совета разъяснило это положение: «Данная конституционная норма понимается однозначно, что в государственных организациях и органах местного самоуправления казахский и русский языки употребляются в равной степени, одинаково, независимо от каких-либо обстоятельств»[5]

В 2006 году было объявлено, что все делопроизводство к 2010 году будет переведено на казахский язык[6]. В 2000 году предложили перейти на латиницу,президент в 2017 году назвал срок к 2025 году.

Статья 7 Конституции провозглашает равные права для русского и казахского языков.[7]

Конституция Республики Казахстан (принята на республиканском референдуме 30 августа 1995 года; текст по состоянию на 21 мая 2007 года)

День вступления Конституции в силу - 5 сентября 1995 года

Статья 71. В Республике Казахстан государственным является казахский язык.2. В государственных организациях и органах местного самоуправления наравне с казахским официально употребляется русский язык. Согласно Постановлению Конституционного Совета РК от 8 мая 1997 года № 10/2: «Данная конституционная норма понимается однозначно, что в государственных организациях и органах местного самоуправления казахский и русский языки употребляются в равной степени, одинаково, независимо от каких-либо обстоятельств».3. Государство заботится о создании условий для изучения и развития языков народа Казахстана.

Отъезд русских из Казахстана[править]

За период с 1990 по 1997 Казахстан потерял 14 % русского населения[1], то есть около 1,2 миллиона русских, из них более 90 % уехало в Россию[2].

Основными факторами отъезда считаются: быстрый рост казахского населения, миграция избыточного сельского населения в города, усиление межэтнической конкуренции на рынках труда, а также увеличение числа казахов в государственном аппарате и ведущих отраслях экономики[8]. Однако, экономический подъём в Казахстане, и связанное с этим расширение возможности применения труда специалистов приводит к сокращению темпов отъезда русских из республики: в 1999 году из Казахстана выехало на 80 тыс. русских больше, чем въехало, а в 2004 году эта разница составила около 25 тыс. человек[8].

Из-за эмиграции и этнической специфики естественного прироста, национальный состав населения страны после 1990 года сильно изменился. Уже в начале 1992 года казахи (8,13 млн чел.) представляли абсолютное большинство населения (52 %), а русских насчитывалось только 31,4 %[2]. Как причину отъезда русских из Казахстана страх перед дискриминацией назвала международная правозащитная организация Human Rights Watch[9].

По данным ислледовательницы О.Вендиной, при опросе русские связали с дискриминацией по национальному признаку следующие явления: ограничения в приёме на работу — 24 %[1], продвижение по службе — 21 % опрошенных (особенно работники госбюджетной сферы)[1]. Как указывает исследовательница, при примерно равной численности избирателей русской и казахской национальности, казахи составляли 60 % депутатов мажилиса, русские — 27,8 %[1]. В то же время, доля русских депутатов мажилиса, составлявшая в 1999 году 26 %,[10] была несколько ниже доли русских в общей численности населения Казахстана, оцениваемой в том же году в 30 %.[4], тогда как казахи составляли 74 % депутатов, а прочие национальные меньшинства вообще не были представлены в парламенте[10].

Существенно менее симметрично сложилось представительство казахов и русских среди студентов вузов, например, в 1996/1997 учебном году казахи составляли 65,2 %, а русские только 24 % всех обучающихся[2]. Так как большинство этнических русских предпочитают получать высшее образование за границей, в том числе, в России. Болезненно воспринимаются переименования традиционно русских названий областей, городов, сёл, улиц[1].

О дискриминации русского и русскоязычного населения заявляли также представители русских организаций[11][12]. Комитет ООН по ликвидации расовой дискриминации в 2004 г. отметил[13] непропорциональное представительство этнических общин в государственных органах, использование языков национальных меньшинств в системе образования и высокий уровень эмиграции среди отдельных этнических групп.

Кроме экономического кризиса, языковой политики, национализма и дискриминации по этническому признаку[1], для Казахстана существенным является наличие культурной дистанции между русским и коренным населением[1].

Северный Казахстан[править]

В приграничных с Россией областях северного Казахстана довольно заметны сепаратистские настроения[1] — почти половина русского населения выступает за присоединение к России, 5 % хотели бы обрести статус независимого государства, около четверти населения выступает за превращение своих территорий в свободную экономическую зону, 9 % — в автономию[1]. По оценке О. Вендиной, численность русских на севере Казахстана достаточна, чтобы реализовать такую задачу, но им не хватает организованности и поддержки со стороны российского и мирового сообщества[1]. В Северный Казахстан направлена также миграция русских из других регионов, вызванная стремлением русскоязычного населения к концентрации в собственной этнической среде[14].

Русские организации[править]

Русская православная церковь в Алма-Ате

По казахстанскому законодательству запрещено создание политических партий на национальной и конфессиональной основе[15]. В республике действуют Республиканское общественное славянское движение «Лад», общественное объединение «Истоки», Русская община Казахстана, Ассоциация учителей русских школ Казахстана, общественное объединение «Славянский культурный центр», и казачьи организации. Как указывает казахстанский исследователь Н. Мустафаев, «Области Северного Казахстана наряду с г. Алма-Ата и Восточно-Казахстанской областью являются наиболее политизированными регионами страны. Филиалы большинства оппозиционных партий и движений активно участвуют в политической жизни, имеют свою электоральную базу. Значительное влияние имеют этноориентированные движения РСД „Лад“, Русская община Казахстана, общества казаков, Коммунистическая партия Казахстана»[14].

Политические партии и русское население[править]

На казахстанских выборах 2007 года наибольшее представительство русскоязычных кандидатов было в КНПК (Коммунистическая народная партия Казахстана) — 35 %, ОСДП (Общенациональная социал-демократическая партия) — 18,5 % и правящей партии «Нур-Отан» — 17,46 %[15]. По вопросу о статусе русского языка КНПК призывает к сохранению прежнего статуса русского языка, а ОСДП, выступает за создание условий для полноценного использования русского языка, который «сыграл несомненную роль в создании атмосферы межэтнического согласия»[15].

По мнению С. Атакая, лидера оппозиционной к Нурсултану Назарбаеву партии «Алаш», за годы независимости усилилась «русификации казахов», и президент должен «строить мононациональное государство, обязанное обеспечить нормальные условия жизни прежде всего казахам»[16].

Внешние ссылки[править]

traditio.wiki

Русские в Казахстане: заложники «Русского Мира»

Версия для печати

Украинский кризис заставил по-особому взглянуть на положение русского населения Казахстана. Ведь эта среднеазиатская республика с ее русскоязычным Северо-востоком – отличный объект для «собирания исконно русских земель». Велик ли «крымский» потенциал Казахстана?

Хорошо известно, что концепция «Русского Мира», который Владимир Путин истово «защищает» на территории Украины и готов далее «защищать» едва ли не по всему земному шару, придумана не самим российским президентом.

Да и сам Владимир Владимирович, естественно, не претендует на авторство – профессиональный опыт нынешнего кремлевского властителя предопределил его склонность к выявлению «паролей и явок», проведению спецопераций в духе политических разводок и провокаций, ведению гибридных войн и тому подобному, а совсем не к сочинению духоподъемных концепций.

Об истоках «Русского Мира»

Следует напомнить, что еще в 2009 году, выступая на открытии III Ассамблеи «Русского Мира», одноименную концепцию в более-менее четком виде сформулировал патриарх Кирилл. Однако говорил он не столько о духовно-культурном пространстве, к которому принадлежат Сергий Радонежский, Пушкин, Гоголь, Достоевский и далее по списку, сколько о «цивилизационном пространстве, ядром которого являются Россия, Украина, Белоруссия» (в некоторых других выступлениях патриарх относит к нему также Молдавию, Грузию и Казахстан).

Патриарх, заявив, что «Русский Мир» необходимо постоянно защищать и сплачивать, поставил перед этой общностью весьма конкретную и вполне земную задачу - «стать сильным субъектом глобальной международной политики, сильнее всяких политических альянсов». И вот тут становится окончательно ясно, о чем идет речь – не о понятии духовно-культурном, а о геополитической доктрине.

Причем весьма агрессивной и к тому же имеющей откровенно идеологическую конфронтационную составляющую, прямо как при советской власти. Совсем недавно, выступая в Крыму, премьер Медведев ввел в обиход термин «наши идеологические противники», символику которых российской молодежи не следует носить на одежде. Такого мы не слыхали с высоких властных трибун, по крайней мере, года с 1988-го.

Однако и патриарх Кирилл, конечно же, ничего оригинального не изобрел. Корни «геополитической» интерпретации «Русского Мира» можно проследить от возникновения идеи «Москвы – Третьего Рима» до времен идеологов панславизма. Впрочем, Россия никогда не обладала монополией на подобного рода конструкции.

Панисламизм, пантюркизм, паниранизм, панарабизм – явления примерно того же порядка. И, конечно же, пангерманизм с его понятием Deutschtum («германство», «немецкость»). Последним провозвестником этой концепции, доведшим ее до логической завершенности, стал никто иной, как Адольф Гитлер. И недаром многие тут же заметили, что, например, «крымские» речи Путина едва ли не под копирку списаны с «судетских» и «данцигских» речей фюрера: те же тезисы об исторической общности, разделенном народе, необходимости защиты соотечественников.

Но даже если отрешиться от возникающих аналогий и аллюзий, сама нацеленность Кремля на защиту «Русского Мира», особенно после крымско-донбасской истории, заставила многих, в первую очередь, на постсоветском пространстве, по-особому взглянуть на возможное применение этой концепции в отношении той или иной страны с русским или русскоязычным меньшинством.

И в числе первых в этой связи стал упоминаться Казахстан, где русские составляют около трети населения. Такой особый взгляд на ситуацию с русскими меньшинствами - одно из самых опасных последствий «русско-мирских» духовно-геополитических упражнений. Опасных, в первую очередь, для самих русских меньшинств.

Бесспорное право на родину

На территории нынешнего Казахстана русские проживают уже в 4-7 поколениях, будучи, в частности, потомками переселенцев, прибывавших туда, начиная с рубежа XVIII-XIX веков и особенно в период после принятия казахскими ханами подданства Российской империи. Это происходило главным образом путем строительства крепостей на севере Казахстана.

Вслед за военными гарнизонами в крепости приезжали семьи, затем рядом возникали поселения, позднее ставшие городами. При этом надо отметить, что численность казахов все равно преобладала над проживающими в этих городах русскими.

По переписи 1897 года в Казахстане жили 4,3 млн человек, из них 80 процентов населения составляли казахи (3,44 млн человек). На долю русских и украинцев приходилось около 12 процентов. Количество русских стало резко возрастать только в конце XIX века из-за переселенческих реформ Столыпина.

В советские годы приток русского, русскоязычного и вообще европейского населения пошел по нарастающей, одновременно с прогрессирующим снижением доли казахов: по переписи 1959 года казахи составляли лишь порядка 30 процентов населения.

Понятное дело, далеко не всегда имели место добровольные миграционные процессы типа «освоения целины» - ведь на территории Казахстана была раскинута огромная часть сталинского ГУЛАГа. Что же до титульного населения, то снижение его доли во многом объясняется фактическим геноцидом казахов в годы их «перевода на оседлый образ жизни» и коллективизации.

В целом же весьма длительная, хотя и сложная, история расселения русских в Казахстане сформировала у большинства из них восприятие этой земли как своей родины и осознание своего права без всяких исключений считать себя гражданами этой республики. Впрочем, это право, по большому счету, никто и не ставил под сомнение, что и было зафиксировано предоставлением казахстанского гражданства всему постоянно проживавшему в Казахской ССР населению на момент обретения Казахстаном государственной независимости.

Русский исход

После распада СССР в Казахстане оставалось около 6 миллионов русских, число которых стала интенсивно сокращаться в результате массового выезда, главным образом, в Россию. За период с 1991 по 1997 годы из Казахстана выехало 1,2 миллиона русских, что составляло почти 14 процентов населения республики.

Причем в общем потоке прибывавших в Россию русских и русскоязычных мигрантов из бывших союзных республик выходцы из Казахстана составляли самую большую часть - около 40 процентов, в то время как мигрантов, например, из стран Балтии, подвергавшихся наибольшим нападкам Москвы за «дискриминацию русских», было всего около 3 процентов.

В этом был определенный парадокс, поскольку в Казахстане, в отличие, скажем, от соседних Таджикистана, Узбекистана и Кыргызстана, не было масштабных межэтнических конфликтов, жесткой дискриминации на этнической почве, да и вообще, как отмечают специалисты, в межэтнических противоречиях практически отсутствовала «славянская» составляющая.

Ряд экспертов объясняет это комплиментарностью казахского и русского этносов, а также тем, что казахи и русские, как правило, занимали разные экономические ниши. Обе этнические группы оценивали разницу в условиях своей жизни как небольшую и относились критически к перспективам полной независимости Казахстана.

Антирусские же настроения здесь, по сравнению с другими центральноазиатскими государствами, были выражены крайне слабо. И хотя в 1991 году среди русских было меньше сторонников Нурсултана Назарбаева, чем среди казахов, все же 74,8 процента опрошенных русских (81,5 процента казахов) одобряли действия президента. Все последующие опросы, проведенные уже в независимом Казахстане, показывали ухудшение социального самочувствия всех его граждан, вне зависимости от национальности.

Для русских главными побудительными мотивами к отъезду были следующие факторы: 1) деградация экономики и все, что с этим связано; 2) не столько сама дискриминация, сколько страх перед гипотетической дискриминацией, вызванный во многом коренизацией госаппарата, интенсивным расширением сферы действия казахского языка, миграцией избыточного сельского населения, в основном казахского, в города, усилением межэтнической конкуренции на рынках труда; 3) естественное стремление оказаться в «родной» этнокультурной среде, подобно тому, как немцы уезжали в Германию, поляки в Польшу и так далее.

Безусловно, нельзя приуменьшать значение такого вроде бы неэкономического, но эмоционально чувствительного фактора, как языковой. Хотя здесь очень большую роль сыграли, скажем так, чисто субъективные опасения, предубеждения и пристрастия, не совсем адекватные реальной ситуации.

Языковой фактор

Надо сказать, что руководство Казахстана проводило довольно осторожную политику в языковой области, в частности, в том, что касалось вполне естественного стремления молодого государства укрепить позиции государственного языка. Уже в принятом в 1989-м перестроечном году законе «О языках Казахской ССР» русский был определен как язык межнационального общения, в то время как казахскому был придан статус государственного языка.

Через шесть лет этот статус был чуть скорректирован: в принятой в 1995 году Конституции Казахстана русскому языку впервые был придан статус «официально употребляемого в государственных организациях и органах местного самоуправления». Постановление Конституционного Совета разъяснило это положение, как «конституционную норму о том, что наравне с казахским официально употребляется русский язык».

Далее говорилось: «Данная конституционная норма понимается однозначно, что в государственных организациях и органах местного самоуправления казахский и русский языки употребляются в равной степени, одинаково, независимо от каких-либо обстоятельств». В законе 1997 года «О языках в Республике Казахстан» это положение было повторено. В 2004 году в «Закон о языках» внесли следующую формулировку: «Языком работы и делопроизводства государственных органов, организаций и органов местного самоуправления Республики Казахстан является государственный язык, наравне с казахским официально употребляется русский язык».

В качестве парадоксального исследователи отмечают тот факт, что при неуклонном сокращении доли русских в населении Казахстана, заметного падения распространенности русского языка в стране не происходило. По данным переписи 1999 года, русским языком владели 12673,4 тысячи человек, или 84,8 процента населения республики, из них 4479,5 тыс. человек (30 процентов) — русские и еще 8193,9 (54,8 процента) — представители других национальностей.

Сильные позиции сохранял русский язык и в сфере образования. Согласно официальным данным на апрель 2006 года, 40 процентов школьников получали среднее образование исключительно на русском языке, на нем обучали и практически во всех казахстанских вузах. Из более чем 120 частных школ обучение на казахском языке велось только в двух. В начале 2010 года министр образования и науки в интервью «Эху планеты» сказал, что «русских школ, то есть таких, где все предметы на русском языке, у нас в республике около 30 процентов».

Правда, существенно менее симметрично сложилось представительство казахов и русских среди студентов вузов. Например, в 1996/1997 учебном году казахи составляли 65,2 процента, а русские только 24 процента всех обучающихся. Впрочем, следует отметить, что данная диспропорция существовала с советского периода. Так, в 1989 году 54 процента всех студентов Казахстана были казахи, а 31 процент - русские. Хотя в тот период численность казахов и русских была примерно равна (6,5 и 6,2 млн человек). Это связано, в частности, с массовым выездом русской молодежи на учебу в российские вузы.

Параметры диаспоры

Из вышеизложенного можно сделать вывод, что главным и основным стимулом к отъезду русских из Казахстана были, прежде всего, экономические причины, а не дискриминация по национальному и языковому признаку. Недаром к началу нулевых годов, когда в Казахстане обозначился экономический подъем и связанное с этим расширение возможности применения труда специалистов, произошло резкое сокращение темпов отъезда русских из страны. А к середине первого десятилетия XXI века специалисты заговорили о почти полном исчерпании потенциала русской эмиграции из Казахстана.

В итоге на настоящий момент в Казахстане проживает 3.685.009 русских (оценка на 1 января 2014 года), которые составляют 21,47 процента населения страны, являясь вторым по численности после казахов (около 65 процентов всего населения) этносом республики.

Следует отметить, что доля русских сокращалась не только из-за эмиграции, но и в силу ряда демографических особенностей русской общины. Удельный вес возрастной группы старше 60 лет у русских составляет 17 процентов, что в 3,2 раза выше, чем у казахов. При этом в период между 1990 и 1999 годами рождаемость у русских падала, а смертность росла, да и сейчас рождаемость у русских гораздо ниже, чем у титульного этноса.

По данным переписи 1989 года, самые многочисленные русскоязычные сообщества имелись в следующих регионах: в Восточно-Казахстанской области (64,9 процента), Северо-Казахстанской (64,9), Карагандинской (61,1), Алма-Атинской (43,6), Костанайской (45,2), Павлодарской (42,4), Целиноградской (42,7) и Кокчетавской (38,5 процента).

В настоящее время географическая концентрация русского населения сохраняется примерно в тех же пропорциях при существенном сокращении его доли в межэтническом балансе: Северо-Казахстанская область (49,4 процента), Костанайская (42,12), Восточно-Казахстанская (37,9), Карагандинская (37,44), Павлодарская (37,25), Акмолинская (34,46), Алма-Атинская (29,97), Западно-Казахстанская область (20,96 процента). Свыше 70 процентов казахстанских русских – городские жители.

Проблемы с идентичностью

В 1990-е годы в Северо-Восточный Казахстан – основной регион проживания русской общины – направлялись масштабные миграционные потоки. Этот регион был достаточно привлекательным, поскольку его промышленность и сельское хозяйство в этот период оставались относительно стабильными. Туда из других регионов страны переехало значительное число русских, стремившихся к жизни в «своей» этнокультурной среде. Параллельно в северо-казахстанские города перемещались казахи из сельской местности.

Власти при этом «корректировали» межэтнический баланс за счет переселения в северные и северо-восточные регионы оралманов – этнических казахов, репатриировавшихся из других стран. Естественно, об этом никогда не говорилось, но в такой коррекции просматривалось стремление создать что-то вроде подушки безопасности на случай обострения проблемы «русского сепаратизма». Несмотря на то, что на всем протяжении постсоветского периода она так и осталась гипотетической, ситуацию с территориальной целостностью руководство Казахстана никогда из виду не упускало.

Было бы преувеличением утверждать, что для подобных опасений не было никаких оснований. Изначально казахстанские русские в большинстве считали себя, прежде всего, советскими гражданами и не делали различия между Россией и Советским Союзом. В 1991 году, например, СССР считали своей родиной 77 процентов русских в Казахстане (в сравнении, например, с 50–60 процентами в странах Балтии).

Значительная часть казахстанских русских, в основном поздних переселенцев, почти не знала казахского языка, казахской истории и культуры, интересы этой части диаспоры были в основном ориентированы на Москву и РСФСР, она вообще слабо ассоциировала себя с республикой, в которой жила. Все это в совокупности привело к тому, что у многих русских возникли проблемы с восприятием нового «нерусского» государства и серьезные трудности с собственной идентичностью.

Раздоры непосредственно на национальной почве играли подчиненную роль. Ухудшение межнациональных отношений хотя и отмечалось, но ставилось по своему значению далеко позади экономических трудностей. При этом, хотя уровень жизни большинства русских в независимом Казахстане, по крайней мере, в начальный период независимости, был все еще выше уровня жизни основной массы казахов, они сравнивали свое положение не с общеказахстанским уровнем, а с идеализированным представлением о жизни в России (правда, потом это представление стало гораздо более реалистичным).

Свою роль сыграло и бытовавшее в русской общине мнение, что все проблемы и трудности вызваны «некомпетентностью» казахов даже больше, чем распадом СССР. А появление довольно узкой прослойки очень богатых казахов вызывало дополнительное раздражение. Отсюда еще один источник морального дискомфорта.

Еще с XVIII века в российском сознании укоренилось, в том числе и под влиянием западных просветительских идей, представление о русском «прогрессоре», который, как носитель европейской цивилизации, приобщал отсталых кочевников к культуре. Затем это представление усилилось благодаря советской пропаганде. В результате многим русским было трудно смириться с тем, что ими «руководят казахи». Стремление последних к независимости, переоценка собственной истории и критика советской системы воспринималась как неблагодарность в ответ на «помощь, которая оказывалась на протяжении веков».

«Сепаратизм» 90-х

Тем не менее, несмотря на все моральные и прочие неудобства, большинство русской общины сохраняло лояльность казахстанскому государству. Правда, в 90-е годы определенная часть русских на севере и северо-востоке Казахстана симпатизировала раздававшимся время от времени требованиям либо какого-то обособления от Казахстана типа создания «Южно-Сибирской республики», либо «воссоединения» этих областей с «исторической родиной».

Особенно выделялось местное казачество, гораздо лучше организованное по сравнению с другими объединениями русского населения. По меньшей мере, отдельные представители казачества давали понять в СМИ, что готовы к применению силы.

Это привело к обострению отношений с властями, что выразилось, в частности, в аресте и осуждении атамана Семиреченского казачества Николая Гунькина в 1995–1996 годах. Его арест вызвал протесты среди остальных русскоязычных граждан, которые ранее в массе своей не одобряли действий атамана. Конфликт попал в поле зрения российской прессы, и российские национал-патриоты развернули довольно истеричную пропагандистскую кампанию, даже комитет Госдумы официально осудил «непрекращающиеся преследования русского населения, особенно казаков».

Потом все понемногу успокоилось до ноября 1999 года, когда Комитет национальной безопасности (КНБ) Казахстана задержал в Усть-Каменогорске членов группировки «Русь», членами которой были бывшие военные - участники конфликтов в Приднестровье, Чечне и Таджикистане. Как утверждали казахстанские чекисты, они планировали «захват власти и отторжение Восточного Казахстана».

Все заговорщики во главе с Виктором Пугачевым (по документам — гражданином РФ Виктором Казимирчуком) были приговорены к длительным срокам заключения. Руководство Русской общины Казахстана открестилось от «Руси», утверждая, что лидер организации и некоторые ее члены - психически ненормальные люди. Определенный резонанс имел состоявшийся в России процесс по делу Эдуарда Лимонова (2001-2003), который обвинялся в подготовке вооруженного вторжения в Казахстан «для защиты русского населения».

Однако все эти в достаточной степени экзотические истории вовсе не свидетельствовали о появлении в Казахстане какого-то серьезного сепаратистского движения. Даже если говорить в этой связи о казачестве: по мнению экспертов, ему приписывали несоразмерную с численностью роль представителя всех русских Казахстана, которым настроение, а, главное, поведение казачьих атаманов, в общем-то, не нравились.

В тему: «Мы Европе не подходим…» Людмила Улицкая - о закате русской культуры

В целом же казахстанским русским более свойственны аполитичность и сосредоточенность, особенно молодого поколения, на достижении экономического благосостояния. Организации русского населения - республиканское общественное славянское движение «Лад», Русская община Казахстана, общественные объединения «Истоки» и «Славянский культурный центр», - несмотря на присутствие в них отдельных политизированных деятелей, скажем так, «проимперского» толка, не являются политическими организациями и тем более политическими партиями (этнические партии вообще запрещены законодательством) и сосредоточены, в основном, на национально-культурных вопросах. К тому же в условиях существующего в Казахстане авторитарного режима для деятельности даже с еле заметным сепаратистским душком необходима недюжинная пассионарность.

Ресурс эмиграции

В то же время настроения русской общины далеки от благодушия. Довольно сильную тревогу вызвали заявления властей (2006) о планах перевести к 2010 году все делопроизводство на казахский язык. Еще меньше понравилось местным русским анонсированная в том же году Назарбаевым задача вернуться к вопросу о переводе казахского алфавита на латиницу. Именно с этими заявлениями, а также с кампанией по замене русских топонимов на казахские, специалисты связывают новый, хотя и не такой масштабный, как в девяностые, всплеск эмиграции в Россию на исходе нулевых - начале десятых годов.

Неторопливость властей в этих вопросах несколько поумерила страсти, но через определенное время последовало заявление Назарбаева о том, что задача перехода на латиницу должна быть решена к 2025 году. Это вновь всколыхнуло дискуссии о будущем русского языка, а если шире — перспективах русских в Казахстане.

Если и до этого русские предпочитали отправлять своих детей для получения высшего образования в Россию, то после объявления о грядущем переходе с кириллицы на латиницу эта тенденция еще более укрепилась. При этом национальное тестирование по казахскому языку как обязательному при поступлении в казахстанские вузы рассматривается многими русскими как преграда для получения высшего образования.

В общем-то, это значит, что в большинстве русских семей родители не видят для своих детей будущего в Казахстане. Добавим также, что доля русских, владеющих казахским языком, - одна из самых низких среди всех этнических групп страны. Так, согласно переписи 2009 года, таковых среди русских нашлось всего 6,3 процента. Следовательно, русские еще долго будут оставаться главным ресурсом эмиграции.

Велик ли «крымский» потенциал Казахстана?

Украинский кризис заставил по-особому взглянуть на положение русского населения Казахстана. Ясно же, что Казахстан с его русскоязычным Северо-востоком – отличный объект для «собирания исконно русских земель». Пусть даже чисто гипотетически. Впрочем, украинские события как раз и показали, что самая идиотская гипотеза в один момент может стать кошмарной былью.

Поэтому в Казахстане, где, кстати, помнят о лозунгах «Южно-Сибирской республики», не могут не опасаться реанимации подобного рода проектов, то есть - появления на территории Казахстана аналога «православно»-фашистского филиала МММ, который, согласно директиве Кремля, борец с интернетом Малофеев, духоподъемный геополитик Дугин и просто фашист Баркашов пытались слепить в донецко-луганском регионе с помощью спецназовского «Стрелка»-Гиркина, «народного» мэра»-потрошителя Пономарева, бывшего МММ-дилера Пушилина и прочих «Бесов» с «Бабаями».

Легко можно представить и будущую истерию насчет «геноцида русских», теперь уже в Казахстане, когда в качестве страшилки вместо «жыдобендеровцев» подсунут каких-нибудь «алаш-ордынских басмачей». Тем более что русские ультранационалисты, включенные сейчас в «мейнстрим» российской властной политики, никогда не прекращали клеймить Назарбаева как едва ли не «организатора геноцида русского населения».

Настроения, распространившиеся в казахстанском обществе в связи с присоединением Крыма, весьма образно обозначил некий анонимный казахский собеседник «Газеты.ру»: «Когда произошло присоединение, то все напряглись и встал вопрос: «А возможно ли такое с северными областями Казахстана, где находятся места компактного проживания русских? Кроме них есть еще шала-казахи, которые воспитаны на русском языке и культуре. Все это вызывает вопросы».

Оппозиционер Адиль Тойганбаев тут же указал на уязвимость Казахстана перед возможностью применения к нему кремлевской стратегии собирания земель, от которой в случае чего не спасет даже полная лояльность Москве: «Официально высказываться в поддержку произошедших изменений опять же было бы поспешно для страны, не имеющей достаточного иммунитета от проблем вроде украинской».

Казахстанские эксперты попытались оценить объективные предпосылки для реализации в Казахстане крымско-донецко-луганского сценария. Так, известный политолог, директор «Группы оценки рисков» Досым Сатпаев считает, что в Казахстане удалось создать полиэтническое, поликонфессиональное общество, благодаря чему за последние 20 лет в стране не было серьезных конфликтов на межнациональной почве.

Что, впрочем, не исключает наличия ряда серьезных проблем, связанных с «казахизацией» общественно-политической жизни, ограничениями применения русского языка в государственном делопроизводстве, представительством русскоязычных в органах власти, госаппарате и так далее. При этом, отмечает эксперт, в стране сформировались два информационных поля: русскоязычное и казахоязычное. Первое формируется, в значительной степени, российскими СМИ. И даже на официальном уровне признается, что более половины жителей страны находятся в зоне влияния русскоязычной прессы.

Вместе с тем, по мнению политолога Нартая Мустафаева, «сепаратистские настроения, если и бытуют в северо-восточных районах, то исключительно на уровне разговоров, и никогда не обретали сколько-нибудь официальной формы».

Примерно такого же мнения придерживается аналитик фонда «Гражданское общество» Виктор Ковтуновский: «Настроение и желание жить в составе большого русского государства у русскоязычных граждан Казахстана есть. Но, например, ввод российских танков для осуществления этой цели был бы воспринят как авантюра. Ведь это вызвало бы ответные действия властей Казахстана и русские от этого, скорее всего, только пострадали бы». Таким образом, сейчас вероятность повторения на территории Казахстана крымского или донецко-луганского сценариев эксперты оценивают весьма низко.

Правда, для реализации известных сценариев вовсе не нужна поддержка большинства населения. При политической пассивности соответствующей популяции достаточно информационного обеспечения в виде «агитзомбирования», засланных провокаторов, диверсантов и военных инструкторов, а также нескольких тысяч местных «пассионариев»-пенсионеров и отмороженных гопников.

Применительно к Казахстану провозвестниками такого «агитзомбирования», как, впрочем, и прочих поворотов кремлевской политики, можно считать уроженца Алма-Аты Жириновского с его заявлениями насчет «Среднеазиатского федерального округа», и председателя парламента Хакассии Штыгашева, выдвинувшегопритязания на территории Восточного Казахстана. Естественно, что скандальные демарши российских политиков были восприняты в казахстанском обществе как попытка разжигания сепаратистских настроений.

Но все-таки есть, что разжигать-то? Сейчас весьма многозначительно звучат слова, сказанные еще в 2011 году председателем Республиканского славянского движения «Лад» Максимом Крамаренко на «Юбилейных научных чтениях» в Институте стран СНГ в Москве. Крамаренко заявил тогда, что 25 миллионов «наших соотечественников», проживающих в странах СНГ, в большей мере имеют право называться не диаспорой, а русской ирредентой…» (от итал. irredento – неосвобожденный, неискупленный, «ирредентистами» назывались итальянские националисты, выступавшие за присоединение к Италии населенных итальянцами земель Австро-Венгрии. – Прим. авт.).

Далее председатель «Лада» призвал Россию реализовать «свой абсолютный геополитический и державный интерес в развитии отношений с русским зарубежьем» для противодействия «сжатию Русского мира», «особенно в Казахстане – поясе безопасности России».

Успешный субэтнос вместо «наших бьют»?

В апреле этого года в Казахстане был принят закон об ужесточении наказания за сепаратистскую деятельность. Весьма показательный шаг в свете последних событий, но вряд ли способный обеспечить эффективное противодействие появившимся в последнее время угрозам. Это, впрочем, относится вообще к репрессиям, как к способу решения всего комплекса сложнейших проблем, стоящих перед Казахстаном в преддверии грядущей политической смены вех.

Что же касается русской общины, то эксперт Аркадий Дубнов отмечает: «Власти проявляют все меньше терпимости, так что и у русских, и у других населяющих страну народов остается все меньше шансов выражать свое недовольство и свои требования законным путем, что кроет в себе опасность радикализации. Один живущий в Алматы журналист так охарактеризовал существующую ситуацию: «Напряженность между правящей элитой, в которой становится все больше казахов, и русскими в Казахстане никогда еще не была такой высокой».

Напряженность, таким образом, существует не между русскими и казахами, а между русскими и руководством страны, преимущественно казахским. В настоящее время интересы казахов и русских во многом совпадают, а им противостоит национально ориентированная небольшая группа новой казахской элиты. Здесь проходит основная линия потенциального конфликта. От того, кто одержит верх, решающим образом зависит и ориентация страны, и перспективы сохранения здесь все еще многочисленного русскоязычного населения».

А вот публицист и правозащитник Сергей Дуванов полагает, что тем, кто не считает себя «просто квартирантами в Казахстане», отдавая социально-политическую жизнь исключительно в руки казахов, нужно становиться «полноценными казахстанцами». «Нельзя, - пишет он, - сидя на чемоданах, требовать к себе полноценного отношения как к гражданину, это твоя Родина, и если ты будешь здесь жить всегда, то должен активно участвовать в жизни своей страны».

Дуванов исходит из того, что Казахстан, как, во всяком случае, уверяет Назарбаев, должен стать «плавильным котлом, а не сепаратором, разделяющим граждан на титульных и диаспоры». Однако в реальности этого пока не происходит, в том числе и потому, что среди русских сам Дуванов «не видит пока осознания важности этой проблемы».

Андрей Буровский, русский писатель, археолог, историк и философ, уверен, что казахстанские русские будут стремиться к сохранению национальной идентичности и отвергнут ассимиляцию. Однако он обращает внимание на интересные процессы, происходящие в самой русской общине: «Живя в другом государстве, русские в Казахстане уже сейчас начинают отличаться от русских в России».

И в результатом развития этого процесса, по мнению Буровского, может стать такой вариант: «Если русские будут постоянно жить в Казахстане, отличия будут только нарастать. Вплоть до того, что через два-три поколения, даже без метисации с казахами, появится новый народ или, по крайней мере, субэтнос. Как жизнь в землях Польши породила украинцев, а Великое княжество Литовское и Русское — белорусов, так Казахстан породит… Ну, допустим, народ «казахстанцев». Правда, главным условием успешной интеграции русских в казахстанское общество он считает вхождение Казахстана в число 50 самых успешных стран мира.

Реализацию успешного для казахстанских русских сценария Буровский напрямую связывает с поведением России. Включение Казахстана в состав России Буровский считает маловероятным, поскольку «руки коротки». Другое дело попытка «переключить внимание российского населения с экономических проблем на геополитические и с этой целью - заменить одни проблемы другими - попытаться оторвать русский Север Казахстана от казахского Юга».

Далее не могу удержаться от более полного цитирования: «А если оторвать и не получится, то принести как можно больше вреда. Такой сценарий тем реальнее, чем богаче станет Казахстан: потому что тогда он будет вызывать еще больше раздражения и у правительства, и в народе. Я считаю самым реальным именно этот способ разыграть «русскую карту» Казахстана. И самой большой опасностью, исходящей из Кремля и для Казахстана, и для его русского населения.

Эта опасность точнее всего предается уголовным словечком «замутить» — то есть создать максимальную неразбериху и смуту. И чтобы «показать этим парням за то, что они такие правильные». Наивно игнорировать законы психологии в политике. А законы простые: успешных людей успех других радует и привлекает, неуспешных - дико раздражает.

Если Казахстан войдет в число 50 самых успешных стран мира, а Российская Федерация останется примитивным полицейским государством - неизбежна истерика по этому поводу. Так пьяноватый небритый урод в подворотне пытается ударить чистенького интеллигентного мальчика бутылкой из-под портвейна. Неуспешная Россия может попытаться переключить внимание населения России с экономики на «наших бьют». Чтобы «опустить» Казахстан в глазах русских. Чтобы он для них стал не быстро растущей экономически, современной державой, а местом, где опять же «наших бьют».

Поразительно, но написано это не сейчас, а еще в 2006 году, и не об Украине! Но именно сейчас очень многое зависит от того, остановят ли «урода» именно на украинской земле.

Михаил Калишевский, опубликовано на сайте  Международного информационного агентства «Фергана»

В тему:

argumentua.com

Русских угнетают в Казахстане | EG.RU

Недавно президент Казахстана утвердил новую азбуку для перехода казахского языка на латиницу. Назарбаев также настоятельно потребовал повысить его употребление в государственных учреждениях. Он также запретил пользоваться на заседаниях министров и в парламенте русским. Там теперь должны все знать государственный. Проблема в том, что население в повседневном общении использует «великий и могучий», а все эти меры Назарбаева – большая ошибка, которая может ухудшить российско-казахстанские отношения.

Таким поведением официальная Астана еще раз показывает России, что уходит от нашего не только политического, но и культурного влияния. Изменение алфавита и насаждение казахского - заставит русское население еще быстрее покинуть территорию Казахстана, хотя процесс миграции и так идет очень быстрыми темпами. На протяжении всех лет независимости происходит выдавливание европейцев - русских, украинцев, немцев, поляков. Без них государство неизбежно будет скатываться в какое-то средневековье и отсталость.

Справка

  • В 1989 году доля русских в населении Казахстана составляла 40%, в 2016 году – только 20%.

В последнее время в Казахстане усилилась пропаганда, где подчеркивают, что русские -  население пришлое, поэтому нет ничего страшного, если они все нафиг уедут. На самом деле в некоторых районах страны казаки поселились значительно раньше, чем собственно казахи. Например, яицкие казаки на реке Урал, основавшие тут свои городки в 16-ом столетии. Также на территории нынешнего Казахстана поселились сибирские и семиреченские казаки. Российская империя хотела увеличить процент русского населения по всей стране. Тогда считали, что чем больше будет русских – тем спокойнее и культурнее будет регион, поэтому власти организовывали переселения целых деревень. Политику Столыпина продолжили и коммунисты, которые, правда, отдали многие земли, полностью заселенные европейскими народами, казахским товарищам.

Истории вообще уделяется особое значение в современном Казахстане. Идет активное ее переписывание. Казахстанским школьникам сегодня вдалбливают о «плохой России», которая захватила типа здешние степи с великой цивилизацией степняков и насильно переселила их в города. А Советский Союз нагло построил им еще и промышленность.

Когда СССР распался, на русские этнические территории перенесли столицу Казахстана из Алма-Аты (основан русскими в 1854-м как город Верный) в Астану (город Акмолинск – основан русскими в 1830 году). Потом начался процесс заселения этнических славянских территорий мигрантами-казахами из Китая, Узбекистана и других стран, чтобы произошла такая себе замена национальностей.

После распада Советского Союза в Казахстане стали массово переименовывать улицы, села, города и даже области, чтобы навсегда избавиться от напоминания, что населенные пункты были основаны русскими. Некоторые субъекты республики объединили между собой таким образом, чтобы в итоге славяне там не составляли большинства.

Мало того, что власти Казахстана устроили рукотворное выдавливание неказахов, то еще и преследуют пророссийских активистов по надуманным предлогам. Так, в 2014 году гражданку Шевцову из Алма-Аты осудили на четыре года условно за личное мнение, что русские области Казахстана должны будут когда-нибудь вернуться в состав России. Игоря Сычева из города Риддер осудили на пять реальных лет колонии опрос в социальной сети. В нем  спрашивалось, хотят ли местные жители, чтобы город был в Российской Федерации. Общественник и блогер Ермек Тайчибеков за пророссийские взгляды получил четыре года лишения свободы. Такими сообщениями пестрит интернет!

Все это показывает о желании Казахстана выйти из числа союзников РФ. А как еще могут трактоваться националистические и антирусские действия, которые затрагивают миллионы российских соотечественников. Несмотря на все заявления о союзе с Россией и хорошие официальные отношения с Москвой, Астана проводит политику превращения Казахстана в страну, где люди будут комплексовать от незнания казахского, тем более на латинице. Это еще больше вынудит людей сваливать. Видимо, этого Назарбаев и добивается, чтобы в стране жили исключительно казахи.

www.eg.ru