Россия и Европа/3. Россия и европа


Россия и Европа/3 — Викитека

Европа ли Россия?

Стократе сем млувил, тедь уж кричимК вам розкидани Словове,Будьме целек, а не дробмове,Будьме анеб вщецко, анеб ничим.

Коллар. Дочь Славы (Slavy Dcera).

Права или не права Европа в том, что считает нас чем-то для себя чуждым? Чтобы отвечать на этот вопрос, нужно дать себе ясный отчёт в том, что такое Европа, дабы видеть, подходит ли под родовое понятие Европа — Россия как понятие видовое. Вопрос, по-видимому, странный. Кому же может быть неизвестен ответ? Европа есть одна из пяти частей света, скажет всякий ученик приходского училища. Что же такое часть света, спросим мы далее? На это мне как-то нигде не приходилось читать ответа, потому (вероятно), что понятие это считается столь простым, что давать ему определение может показаться пустым, излишним педантизмом. Так ли это или нет, нам, во всяком случае, надо доискаться этого определения, иначе не получим ответа на заданный себе вопрос. Части света составляют самое общее географическое деление всей суши на нашей планете и противополагаются делению жидкого элемента на океаны. Искусственно или естественно это деление? Под естественным делением, или естественной системою, разумеется такая группировка предметов или явлений, при которой принимаются во внимание все их признаки, взвешивается относительное достоинство этих признаков, и предметы располагаются, между прочим, так, чтобы входящие в состав какой-либо естественной группы имели между собой более сродства, более сильную степень сходства, чем с предметами других групп. Напротив того, искусственная система довольствуется одним каким-либо или немногими признаками, почему-нибудь резко заметны ми, хотя бы и вовсе несущественными. В этой системе может разделяться самое сходное в сущности и соединяться самое разнородное. Рассматривая с этой точки зрения части света, мы сейчас же придём к заключению, что это — группы искусственные. В самом деле, южные полуострова Европы: Испания, Италия, Турция (к югу от Балканов) — имеют несравненно более сходства с Малой Азией, Закавказьем и северным прибрежьем Африки, нежели с остальной Европой. Так же точно Аравия имеет гораздо более сходства с Африкой, чем с Азией; мыс Доброй Надежды более сходен с материком Новой Голландии, чем с Центральной или Северною Африкой; полярные страны Азии, Европы и Америки имеют между собой более сходства, чем каждая из них — с лежащим к югу от неё материком, и т. д. Иначе, впрочем, это и быть не могло, потому что при разделении суши на части света не принимались во внимание ни климат, ни естественные произведения, ни другие физические черты, обусловливающие характер страны. Правда, иногда с границами так называемых частей света совпадают и эти характеристические признаки, но только отчасти и, так сказать, случайно. Можно даже сказать, что это сходство в физическом

ru.wikisource.org

Россия и Европа

данилевский россия и европа, россия и европаРоссия и Европа — историко-философское сочинение Н Я Данилевского, опубликованное в 1869 году

Содержание

  • 1 Теория культурно-исторических типов
  • 2 Славянство
  • 3 Литература
  • 4 Ссылки

Теория культурно-исторических типовправить

Основная статья: Культурно-исторический тип

Данилевский, отрицая всякую общечеловеческую задачу в истории, считает Россию и славянство лишь особым культурно-историческим типом, однако наиболее широким и полным Данилевский видит в человечестве только отвлеченное понятие, лишенное всякого действительного значения и оспаривает общепринятые деления — географическое по частям света и историческое древняя, средняя и новая история При этом, вслед за немецким историком Генрихом Рюккертом, Данилевский выставляет в качестве действительных носителей исторической жизни несколько обособленных «естественных групп», которые обозначает термином «культурно-исторические типы»

Всякое племя или семейство народов, характеризуемое отдельным языком или группою языков, довольно близких между собою для того, чтобы сродство их ощущалось непосредственно, без глубоких филологических изысканий, составляет самобытный культурно-исторический тип, если оно вообще по своим духовным задаткам способно к историческому развитию и вышло уже из младенчества Таких типов, уже проявившихся в истории, Данилевский насчитывает 10:

  1. египетский,
  2. китайский,
  3. ассиро-вавилоно-финикийский , он же халдейский , или древнесемитический,
  4. индийский,
  5. иранский,
  6. еврейский,
  7. греческий,
  8. римский,
  9. новосемитический, или аравийский,
  10. германо-романский, или европейский

Россия со славянством образуют новый культурно-исторический тип, который должен проявиться в скором времени, совершенно отличный и отдельный от Европы К этим несомненным, по Данилевскому, естественным группам он причисляет ещё два сомнительных типа американский и перуанский, «погибших насильственною смертью и не успевших совершить своего развития» в отношении Новой Америки Данилевский так и не признал особый вырабатывающийся культурно-исторический тип

Начала цивилизации одного культурно-исторического типа не передаются народам другого типа Каждый тип вырабатывает её для себя при большем или меньшем влиянии чуждых ему предшествовавших или современных цивилизаций Такое влияние Данилевский допускает лишь в смысле «почвенного удобрения», всякое же образовательное и определяющее воздействие чуждых духовных начал он отрицает безусловно Все культурно-исторические типы одинаково самобытны и из себя самих почерпают содержание своей исторической жизни, но не все осуществляют это содержание с одинаковою полнотою и многосторонностью

Данилевский, как и Рюккерт хотя в несколько ином распределении, признает четыре общих разряда культурно-исторической деятельности:

  • религиозная,
  • собственно культурная наука, искусство, промышленность,
  • политическая
  • социально-экономическая

Некоторые из исторических типов сосредотачивали свои силы на одной из этих сфер деятельности так евреи — на религии, греки — на культуре в тесном смысле, другие — проявляли себя сразу в двух или трёх направлениях Но только России и славянству, по Данилевскому, дано равномерно развить все четыре сферы человеческой деятельности и осуществить полную «четырёхосновную» культуру

Признавая человечество за пустую абстракцию, Данилевский видит в культурно-историческом типе высшее и окончательное выражение социального единства Если та группа, которой мы придаем название культурно-исторического типа, и не есть абсолютно высшая, то она во всяком случае высшая из всех тех, интересы которых могут быть сознательными для человека, и составляет, следовательно, последний предел, до которого может и должно простираться подчинение низших интересов высшим, пожертвование частных целей общим

«Интерес человечества» есть бессмысленное выражение для человека, тогда как слово «европейский интерес» не есть пустое слово для француза, немца, англичанина Точно также для русского и всякого другого славянина «идея славянства должна быть высшею идеей, выше свободы, выше науки, выше просвещения» В этом последнем слове теории Данилевского заключается её самоосуждение Так как всякая культура состоит именно в развитии науки, просвещения, истинной свободы и т д, то помимо этих высших интересов, имеющих общечеловеческое значение, предполагаемая «идея славянства» сводится лишь к этнографической особенности этого племени

Отрицая то, что для культурно-исторического типа прежде всего нужна культура, Данилевский предлагает некое славянство в себе и для себя, признает за высшее начало самую особенность племени независимо от исторических задач и культурного содержания его жизни Такое противоестественное отделение этнографических форм от их общечеловеческого содержания могло быть сделано только в области отвлеченных рассуждений При сопоставлении же теории с действительными историческими фактами она оказывалась с ними в непримиримом противоречии История не знает таких культурных типов, которые исключительно для себя и из себя вырабатывали бы образовательные начала своей жизни Данилевский выставил в качестве исторического закона непередаваемость культурных начал — но действительное движение истории состоит главным образом в этой передаче

Так, возникший в Индии буддизм был передан народам монгольской расы и определил собою духовный характер и культурно-историческую судьбу всей восточной и северной Азии; разноплеменные народы передней Азии и северной Африки, составлявшие, по Данилевскому, несколько самостоятельных культурно-исторических типов, усвоили себе сперва просветительные начала эллинизма, потом римскую гражданственность, далее христианство и, наконец, религию аравийского пророка; христианство, явившееся среди еврейского народа, даже в два приема нарушило мнимый «исторический закон», ибо сначала евреи передали эту религию греческому и римскому миру, а потом эти два культурно-исторические типа ещё раз совершили такую недозволенную передачу двум новым типам: германо-романскому и славянскому, помешав им исполнить требование теории и создать свои собственные религиозные начала Вероисповедные различия внутри самого христианства также не соответствуют теории, ибо единый, по Данилевскому, германо-романский мир разделился между католичеством и протестантством, а славянский мир — между тем же католичеством и православием, которое к тому же не выработано самим славянством, а целиком принято от Византии, то есть от другого чуждого культурно-исторического типа

Логическую опору для своей теории Данилевский думает найти в различении рода и вида Человечество, по его мнению, есть род, то есть отвлеченное понятие, существующее только в обобщающей мысли, тогда как культурно-исторический тип, племя, нация суть понятия видовые, соответствующие определенной реальности

В изложение своего взгляда на историю Данилевский вставил особый экскурс о влиянии национальности на развитие наук Здесь он как будто забывает о своей теории: вместо того, чтобы говорить о выражении культурно-исторических типов в научной области, указывается лишь на воздействие различных национальных характеров — английского, французского, немецкого и т д Различая в развитии каждой науки несколько главных степеней искусственная система, эмпирические законы, рациональный закон, Данилевский находил, что учёные определенной национальности преимущественно способны возводить науки на ту или другую определенную степень Эти обобщения оказываются, впрочем, лишь приблизительно верными, и установленные Данилевским правила представляют столько же исключений, сколько и случаев применения Во всяком случае этот вопрос не находится ни в каком прямом отношении к теории культурно-исторических типов

Занимающие значительную часть книги Данилевского рассуждения об упадке Европы и об отличительных особенностях России православие, община и т п вообще не представляют ничего нового сравнительно с тем, что было высказано прежними славянофилами Более оригинальны для того времени, когда появилась книга, политические взгляды Данилевского, которые он резюмирует в следующих словах:

Нам необходимо, следовательно, отрешиться от мысли о какой бы то ни было солидарности с европейскими интересами

Славянствоправить

Данилевский рассматривает славян как 7-е арийское племя наряду с индусами, персами, греками, римлянами, кельтами, германцами Сами же славяне в свою очередь делятся на русских, чехов, сербов, хорват, словенцев, словаков, болгар и поляков Вместе с тем, он признает, что антропологически славяне отличаются от арийцев короткоголовостью Однако Данилевский замечает, что в корне неверно считать славян отсталым народом, так как Ян Гус, Коперник, Ломоносов, Гоголь, Мицкевич, Суворов и Пушкин были славянами Характерная черта славян - это ненасильственность

Цель, ради которой русские должны, по Данилевскому, отрешиться от всяких человеческих чувств к иностранцам, заключается в образовании славянской федерации Всеславянского Союза с Константинополем как столицей Эта федерация распрострется от Адриатического моря до Тихого океана и от Ледовитого океана до Архипелага Истоки славянской культуры Данилевский видит в противостоянии романо-германской католической и греко-славянской православной культуры Средневековья Жертвами этого противостояния становятся иллирийские и полабские славяне Однако усилиями Кирилла и Мефодия в Моравии закладывается основа для славянского единства, которое оказывается сломленным нашествием венгров Чехия постепенно онемечивается и только гуситское движение напоминает ей о славянском единстве Польша становится "вредным членом славянской семьи" Лишь ислам странным образом консервирует на Балканах славянскую культуру

Помимо России "Русской империи", к которой должна была бы отойти Галиция и Добруджа в союз должны войти:

  • Королевство Чехо-Мораво-Словацкое Чехия и Моравия
  • Королевство Сербо-Хорвато-Словенское Сербия, Черногория, Босния, Хорватия, Банат, Истрия, Каринтия
  • Королевство Булгарское Булгария
  • Королевство Румынское Валахия, Молдавия, Буковина
  • Королевство Эллинское в тч Крит, Кипр, Эпир, Родос
  • Королевство Мадьярское Венгрия и Трансильвания
  • Цареградский округ

Этот план, основанный на разделе Австрии и Турции, осуществится после ожесточенной борьбы между Россией и европейской коалицией, предводимой французами; единственной союзницей России в Европе будет Пруссия

Литератураправить

  • Балуев Б П Споры о судьбах России: Н Я Данилевский и его книга «Россия и Европа» / Предисл игумена Дамаскина Орловского — Изд 2-е, испр и доп — Тверь: Издат дом «Булат», 2001 — 416 с — 5000 экз — ISBN 5-8109-0017-8 в пер

Ссылкиправить

  • Н Я Данилевский, Россия и Европа
  • Электронная версия

данилевский россия и европа, россия и европа

Россия и Европа Информация о

Россия и Европа Комментарии

Россия и ЕвропаРоссия и Европа Россия и Европа Просмотр темы.

Россия и Европа что, Россия и Европа кто, Россия и Европа объяснение

There are excerpts from wikipedia on this article and video

www.turkaramamotoru.com

Ответы@Mail.Ru: Россия - это европа ?

До уральских гор - да!

Россия - это больше чем европа.

евразия это.. . не тешьте себя иллюзиями

три последние буквы угаданы

Россия - это Орда

от каллининграда до урала европа дальше азия

До Уральских гор Европа.

Это АЗИОПА. До европы не тянем, и с азией особо не дружны.

Между прочим граница европы проходит от Балтики до Черного моря, по границе беларуси, украины. Россия это Азия. Просто Петр Первый уговорил европейских картографов перенести границу до Урала. С целью улучшения имиджа страны. Но факт есть факт.. . Россия это даже и не Азия. . Россия это Россия

евразиский гермафродит. курица с 2-мя бошками

Россия это не Европа, а ЗАГАДКА!!!. и хрен кто её разгадает

Россия - это Северо-Восточная Азия

Россия - это европа. От Лиссабона до Владивостока, Наш общий дом, - зовется он Европа! Никогда это нельзя забывать!! А сам материк ЕВРАЗИЯ

Россия - это Орда

Россия настолько велика. Что её территория простирается и в Европе и в Азии. Европейская часть России составляет 4,7 миллионов кВ. км. – это в семь раз больше, чем вторая по величине страна в Европе – Украина.

touch.otvet.mail.ru

Россия – крупнейшая часть Европы и последняя ее надежда | Европа | ИноСМИ

Россия – настоящая Европа, исконная Европа. Для кого-то это прозвучит слишком резко и непривычно, неприятно, но поверьте мне, это следствие того, что западная публика ничего не знает о России и русских. У меня был случай, правда, в Америке. Я представился одному американцу и сказал, что приехал из самой большой страны в мире. Он переспросил: "Из Бельгии?" Я просто потерял дар речи. Что еще добавить? Конечно, плохое знание России на Западе – это общая вина. Именно поэтому я откликнулся на предложение рассказать о своем видении этой проблемы.

Я не понимаю и не принимаю противопоставления России и Европы. В начале ХХ века в Англии и Франции всерьез велись споры о том, можно ли считать подлинными европейцами немцев. О славянах как европейских народах тогда не могло быть и речи. Но уже в начале ХХI века в Евросоюз и НАТО вступили восточноевропейские славянские и балтийские государства. Неужели за 100 лет настолько поменялись критерии принадлежности к европейской цивилизации? Нет, Европа осталась самой собой, несмотря на значительные изменения. Просто наступило запоздалое осознание того, что границы европейской цивилизации шире, чем границы Западной Европы. На очереди – признание того самоочевидного факта, что Россия является неотъемлемой частью Великой Европы не только в географическом, но и в культурном, политическом и экономическом смысле. Лучше сказать даже так: у Европы две столицы – Брюссель и Москва.

Действительно, больше половины территории Российской Федерации находится в Азии. Но европейская часть России – это 42% всего европейского континента. Среди множества народов России есть несколько азиатских этносов, но русские, тем не менее, составляют более 80% населения страны.

Для меня вопрос о принадлежности России к Европе – это вопрос о том, является ли народ России европейским народом. И я отвечаю на этот вопрос положительно. Да, русские не похожи на своих соседей: скандинавов, балтов, западных славян. Но ведь и французы совсем не такие, как немцы, а те в свою очередь отличаются от итальянцев, которые совершенно не похожи на англичан. Европа – это широкий диапазон культур, языков, менталитетов, охватывающий германские, славянские, романские культуры. И Россия занимает в этом диапазоне свое уникальное место наряду с другими великими нациями Европы и мира.

Россия всегда была – повторяю – неотъемлемой частью единой политической культуры исторической Европы, европейской цивилизации. Запад был выразителем культуры Ватикана, а Россия продолжала историю Византии. Более того, Европу и Россию объединяет не столько общее прошлое, сколько единое будущее. Без России Европе не решить ни одной значимой международной проблемы. Россия – кладовая, она обладает всей таблицей Менделеева, в Европе таких ресурсов нет. У России есть потрясающие энергетические ресурсы, есть водные ресурсы, и их цена особенно растет в последнее время. Наконец, Россия – это огромная территория сама по себе, перспективный рынок.

Но и России не жить без Европы. Это показало искусственное политическое разделение, возникшее в ХХ веке во время господства в России коммунистов и особенно остро проявившееся после Второй мировой войны. Разделительные линии в Европе тех времен до сих пор саднят, как старые раны. Но главное не в этом. Россия и только Россия может помочь Европе стать самостоятельным игроком в мире. Подчеркиваю – именно самостоятельным. Потому что до сих пор мы не видели единой позиции ЕС ни по одной значимой теме. Между тем, очевидно, что в условиях постепенного отхода от однополярного мироустройства Евросоюз будет все сильнее дистанцироваться от США по многим вопросам. Собственная мудрость и опыт уже заставили Германию и Францию – еще вчера непримиримых соперников, а ныне союзников по НАТО и ЕС – вместе с Россией и другими международными игроками выступить оппонентами США в вопросе войны в Ираке. И таких примеров будет все больше.

Но главной опасностью для общеевропейской цивилизации сегодня является даже не угасающее имперское доминирование США в мире и не инерция Холодной войны, а размывание европейской идентичности, в первую очередь из-за демографических процессов в странах Запада. Такое решение стран Европы, как признание независимости Косово, говорит о полной наивности и непонимании того, к чему ведут эти процессы - неизбежным, и насчет неизбежных последствий «открытия ящика Пандоры».

Достаточно взглянуть на цифры нашумевшего доклада исследовательского центра Pew Mapping the Global Muslim Population, и станет понятно, перед какими вызовами стоит континент и проживающая на нем цивилизация.

Опыт многоконфессиональной России, где веками мирно уживались представители разных культур и религий при безусловном доминировании именно европейской, русской культуры – спасителен для Европы.

Со времен Мартина Лютера Кинга вошло в моду делиться своими мечтами. У меня тоже есть мечта, точнее, представление об идеальном «оркестре» России и стран ЕС. Это должен быть очень тесно интегрированный союз, единый по ряду вопросов, таких, как энергетика, система прав человека, демократических свобод, и самое главное, единая и неделимая система безопасности наших внешних границ. Вот такой должна быть идеальная Европа – от Атлантического до Тихого океана. К сожалению, реальность не такова, но мы стремимся к тому, чтобы сделать эту сказку былью. В первую очередь именно на это и направлены такие инициативы России, как проект нового Договора о европейской безопасности и Совместный обзор общих для РФ и НАТО угроз и вызовов XXI века. От судьбы этих инициатив зависит судьба Европы и всего мира.

В заключение в качестве дополнительного полемического материала по теме я хочу порекомендовать опубликованную в газете с характерным названием "European Voice" в июне 2009 мою заметку «Новое похищение Европы».

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

inosmi.ru

РСМД :: Россия и Европа: к новым правилам

При всей неоднозначности и противоречивости событий последнего времени ясно одно: уходящий год подвел черту под длительным периодом в развитии отношений между Россией и ее западными соседями. Отношения между Россией и Европой теперь придется строить на фоне устойчивого и глубокого взаимного недоверия - недоверия государственных лидеров, политических элит и обществ в целом.

На протяжении уходящего года отношения между Россией и ее западными соседями постоянно лихорадило. С одной стороны, наблюдалась беспрецедентная активность, особенно в последние месяцы, вокруг перспектив сирийского урегулирования, резко повысилась интенсивность контактов по линии Восток — Запад в вопросах преодоления сирийского кризиса. С другой стороны, Европейский союз так и не решился на изменение своих позиций в отношении нашей страны, а антироссийская риторика по-прежнему не сходила со страниц европейских газет и журналов, ею заполнены Интернет и передачи европейских телевизионных каналов. Неоднозначна и европейская реакция на недавнюю драму в небе Сирии — многочисленные проявления симпатии и понимания российской позиции соседствуют с явно предвзятыми и тенденциозными оценками стратегии России в отношении Сирии и на Ближнем Востоке в целом.

При всей неоднозначности и противоречивости событий последнего времени ясно одно: уходящий год подвел черту под длительным периодом в развитии отношений между Россией и ее западными соседями. Если в начале года кто-то на Востоке и Западе еще мог надеяться, что украинский кризис будет скоро разрешен, экономические санкции и антисанкции окажутся недолговечными, а диалог между Москвой и Брюсселем удастся восстановить в прежнем формате, то к концу года такие надежды окончательно растаяли. Сегодня можно уверенно констатировать, что историческая эпоха, начавшаяся во времена советской перестройки и продолжавшаяся без малого три десятилетия, завершилась.

Какая же новая модель российско-европейских отношений приходит на смену старой? Какие принципы и какие особенности станут определяющими для нового исторического периода? Какие уроки стороны могут извлечь из нынешнего кризиса? Ответы на все эти вопросы пока остаются открытыми, но о некоторых параметрах новой реальности можно говорить уже сегодня.

Прежде всего следует признать, что отношения между Россией и Европой придется строить на фоне устойчивого и глубокого взаимного недоверия — недоверия государственных лидеров, политических элит и обществ в целом. Строго говоря, этого доверия не было и раньше: при его наличии разве стороны допустили бы возникновение и эскалацию украинского кризиса? Но если раньше недоверие между Россией и Европой обычно считалось досадным, но уходящим в прошлое рудиментом эпохи холодной войны, то теперь недоверие становится долгосрочным параметром новой реальности. В том числе и для молодых поколений европейцев и россиян, воспринимающих времена холодной войны как далекое прошлое.

Нередко сторонники российско-европейского сотрудничества пытаются искать причины недоверия во взаимном недопонимании, в упрощенных или ложных представлениях и стереотипах, существующих на Востоке и на Западе. К сожалению, эти причины намного глубже. На мой взгляд, они связаны с принципиальными расхождениями во взглядах на современный мир, на доминирующие тенденции в мировой политике, на желательные и необходимые параметры будущего мирового порядка.

А если это так, то в обозримой перспективе вряд ли окажутся продуктивными масштабные и комплексные планы создания «Большой Европы», проекты каких-то всеобъемлющих систем общеевропейской безопасности и сотрудничества, новых структур и институтов на нашем континенте. Эти попытки не были успешными и в гораздо более благоприятных условиях начала века, тем более трудно предположить, что они могут быть реализованы сегодня или завтра. Надо честно признать, что ни на Западе, ни на Востоке сейчас нет заинтересованности в такого рода проектах и нет влиятельных сил, готовых такие проекты поддержать. И острые разочарования друг в друге, связанные с недавним неудачным опытом строительства «Большой Европы», еще долго будут влиять и на взгляды политических лидеров, и на широкие общественные настроения.

Представляется столь же очевидным и то, что в новых условиях строить отношения между Россией и Европой на базе общих ценностей было бы малопродуктивным. Но не потому, что Россия перестает быть европейской страной и общих ценностей для нее и для ее западных соседей не существует — это не так. А потому, что (как показывает в том числе и нынешний кризис) ценности — слишком общее и слишком противоречивое понятие, чтобы использовать его в качестве фундамента внешнеполитической стратегии. Дискуссии о том, в чем заключаются истинно российские или истинно европейские ценности, никогда не прекращались и вряд ли прекратятся когда-либо в будущем. Сегодня, когда и Россия, и Европа оказались перед лицом новых вызовов исторического масштаба, эти дискуссии становятся еще более острыми и эмоциональными, чем они были раньше.

Уязвимость «ценностного подхода» к международным отношениям была продемонстрирована много раз — и те только в Европе. Разве вся ближневосточная стратегия США с начала нынешнего столетия не строилась на убеждении, что страны региона должны принять и разделить базовые ценности западной демократии? И каковы итоги этой стратегии? Уж во всяком случае, сегодня Ближний Восток никак не ближе к западным ценностям, чем он был пятнадцать — двадцать лет назад.

Фундаментальные ценности народов и обществ отличаются значительной устойчивостью, их изменения и сближение — дело целых поколений, а не нескольких лет. Между тем ни мы в России, ни наши партнеры в Европе не можем позволить себе роскоши отложить российско-европейское взаимодействие на поколения вперед. Поэтому наиболее практичным и продуктивным в данный момент представляется выстраивание сотрудничества вокруг конкретных проблем, где наши интересы объективно совпадают. Причем такое сотрудничество могло бы быть ориентировано не на создание новых громоздких структур, но на продвижение гибких и демократичных общеевропейских режимов в отдельных сферах.

Я бы выделил три области совпадающих интересов России и Европы, в которых продвижение общих режимов могло бы быть особенно продуктивным. Прежде всего это многочисленные проблемы, связанные с безопасностью. Сегодня Россия и Запад фактически вступили в новую гонку вооружений, причем главным плацдармом этой гонки становится именно Европа. Не трудно, например, предположить, что вслед за размещением элементов американской ПРО в Польше в Калининградской области появятся ракетные комплексы «Искандер». События развиваются в логике ракетного кризиса в Европе в середине 80-х годов прошлого века. Но тогда, по крайней мере, были налаженные каналы коммуникации, адекватные механизмы диалога. Сегодня ничего этого нет, и поэтому многие полагают, что нынешняя ситуация более опасна, чем кризис тридцатилетней давности.

Поэтому первоочередной задачей является предотвращение эскалации военной напряженности, восстановление диалога по вопросам безопасности, расширение контактов между военными, обмен информацией о планах в сфере обороны, сравнение военных доктрин и так далее. Однако мы не должны забывать и о новых вызовах безопасности, одинаково серьезных для России и для Европы — о международном терроризме и политическом экстремизме, о киберпреступности и об угрозе техногенных катастроф. Коллективным ответом на каждый из этих вызовов мог бы стать соответствующий международный режим с участием России и ее западных партнеров.

Вторая широкая область совпадающих интересов России и Европы — вопросы развития. Причем не только экономического развития, но и социального, культурного и гуманитарного. Современный быстро меняющийся мир предъявляет новые требования всем странам и регионам мира, и угроза оказаться оттесненным на обочину глобального развития объективно сближает Восток и Запад нашего общего континента.

Конечно, приоритеты социально-экономического развития у России и Европы совпадают далеко не во всем. Странам Европейского союза угрожает продолжение уже хронической стагнации, новые валютно-финансовые потрясения, неспособность реформировать социальную сферу, технологическое отставание от Северной Америки и Восточной Азии. Для России наиболее явными угрозами являются сохранение сырьевого характера экономики, слабость малого и среднего бизнеса, сохраняющаяся коррупция и общая низкая эффективность государственного управления. Но в рамках этих не во всем совпадающих приоритетов вполне уместно обсуждать общие режимы в конкретных сферах. Например, в содействии снятию барьеров и бюрократических препятствий экономическому сотрудничеству. В стандартизации и объединении транспортно-логистической инфраструктуры на Западе и Востоке Европы. В сохранении и расширении общеевропейского пространства в сфере образования, науки и инноваций. Разумеется, этот список может включать в себя и прекращение «войны санкций» между Европейским союзом и Россией.

Наконец, третья область общих интересов России и Европы относится к сложным проблемам глобального управления. При всех наших разногласиях, взаимных претензиях и глубоком недоверии друг другу нас объединяет стремление не допустить дальнейшей дестабилизации мировой политики, усиления тенденций к хаосу и анархии в международной системе. Не стоит забывать, что на европейском континенте находятся три из пяти стран — постоянных членов Совета Безопасности ООН, а общеевропейские институты безопасности и сотрудничества на протяжении многих десятилетий воспринимались как модель для других регионов и континентов.

Здесь тоже можно было бы начать с создания международных режимов, охватывающих сначала общее европейское и евразийское пространство, а затем распространяющихся и на другие регионы мира. Управление миграционными потоками и решение проблемы беженцев — пожалуй, наиболее очевидная сфера приложения совместных усилий. Но не менее важным представляется и решение экологических проблем нашего региона, а также согласование позиций по вопросам изменения климата. Назрел и серьезный российско-европейский диалог по целому ряду принципиальных вопросов современного международного права — тем более, что исторически именно наш континент заложил основы той международно-правовой системы, которой сегодня пользуется весь мир.

Кому-то эти задачи могут показаться слишком приземленными. Но их решение — единственная возможность заложить новые основы для общеевропейского дома в будущем. Слишком долго мы пытались строить этот дом с крыши, а не с фундамента, с общих политических деклараций, а не с конкретных дел. Это не привело к успеху даже в период относительной стабильности в Европе, это тем более не приведет к успеху в период наступившей турбулентности. Наша общая задача — пройти этот опасный период с наименьшими потерями как для России, так и для Европы.

Впервые опубликовано в Российской газете

russiancouncil.ru