Леднев Вадим - Роман про попаданца. Роман леднев


Леднев Вадим - Роман про попаданца

Роман про попаданцев. Попытка написать фэнтези с человеческим лицом

Содержание:

Леднев ВадимРоман про попаданца

* Общий файл Главы 1-9 * Аннотация: Роман про попаданцев. Попытка написать фэнтези с человеческим лицом:Переделана 1 глава.Первая глава

Знакомый трезвон своего допотопного телефона Слава услышал еще на лестнице. "Кто это мной так настойчиво интересуется?" - думал он, судорожно шаря по карманам в поисках ключей. Те, наконец, нашлись, дверной замок щелкнул. Прыгнув от порога к телефону, Слава схватил трубку:

– Алло?!

– Это кто? - поинтересовался из трубки молодой женский голос.

"Вот мне нравится, когда так звонят и безапелляционно просят представиться" - подумал Слава и сухо поинтересовался:

– Кого нужно?

– Мне? - удивилась девица в трубке, - Владислава, конечно... Я правильно попала?

Слава даже плечами пожал, глядя на себя в зеркало, висящее на входной двери. Он-то, допустим, Владислав, а вот голос из трубки никак не хотел узнаваться.

– Слушаю вас. Вы, куда звоните?

– Как куда? - собеседница на том конце провода явно растерялась. Владик, это ты?...

Ну, слава богу, наконец, прояснилось! Владиком его звал лишь один человек на свете - двоюродная сестра Сашка (остальным он такой фривольности не позволял, откликаясь на Славу, в крайнем случае, на Владислава). В детстве они Сашкой были очень дружны. Дело в том, что Славина мать умерла, когда ему было три года - погибла в автокатастрофе. И Славу взял к себе жить ее родной брат, отец Сашки - дядя Марк. В этой семье и прошло Славино детство. А когда детство кончилось... Нет, понятное дело, когда люди взрослеют, у них начинаются иные заботы хлопоты, работа, личная жизнь. Повседневная суета разводит, случается, даже самых близких друзей. Но у них все было не так... Короче, разошлись пути-дорожки, по ее, между прочим, инициативе. Несмотря, на то, что жили в одном городе, пересчитать их встречи за послешкольный период хватит пальцев одной руки. А последние лет пять, и вовсе не виделись. Вон, даже голос ее не узнал. Интересно, с чего это она вдруг решила позвонить?

– Сашкина, ты что ли?

– Ну, слава богу! - обрадовалась она. Насилу до тебя дозвонилась! Третий день дома застать не могу, а мобильного твоего не знаю.

– Слушай, а у тебя голос изменился. Не узнал, богатой будешь!

– Да я и сама, знаешь ли, изменилась, - в ее голосе появились кокетливые нотки. Я уже думала ты в плаванье ушел. Как это у вас там называется... дальний поход?

– Ага... суровый и дальний поход! Это Александра, называется - служба. В командировке был. Сегодня только вернулся.

– Ладно, ладно, - почему-то заторопилась она. Устал, наверно? Я долго не задержу... У тебя какие планы на выходные?

Слава задумался. Планов, как таковых, у него не было.

Не было уже две недели, с тех пор, как он расстался со Светкой. Вернее, это она рассталась с ним. К тому времени, она уж месяц, ходила задумчивая. А после того, как Слава принес ей радостную весть, что ремонт в Кронштадте заканчивается, и будущей весной его корабль уходит в Североморск, все и прояснилось. Светлана позвонила ему и жутко нервничая, сообщила о своем окончательном решении: она молодая, красивая, умная девушка в следующем году поступает в аспирантуру... И не собирается связывать свою судьбу с ВМФ посредством придурка готового всю жизнь мотаться по кораблям и военно-морским базам, без кола, без двора и без будущего.

Ошарашенный, Слава не сразу нашел, чем ей возразить. Светкин звонок застал его на вокзале, откуда он убывал в командировку в Балтийск, на БПК Вице-адмирал Дрозд, для поддержания штурманской квалификации и замены ушедшего в отпуск тамошнего командира БЧ-1. Славе бы плюнуть на поезд, хватать такси и мчаться к подруге - выяснять, что за блажь ударила ей в голову. Но чувство долга взяло верх, к тому же он был не один, а со своими моряками - негоже терять перед ними лицо. Таким образом, выяснить отношения, по горячим следам, не удалось. Попытки дозвонится до нее, из Балтийска не увенчались успехом - Светкин телефон упорно не отвечал. А по возвращению выяснилось, что она укатила в Турцию. "И не одна", как многозначительно сообщила ему соседка Алла Ивановна. Что тут скажешь... Несколько дней Слава был, буквально сам не свой, ведь со Светкой он дружил с пятого курса училища. Она прекрасно знала, с кем имеет дело и больше того, никогда не возражала против участи стать женой моряка. Единственно, сперва собиралась закончить Универ. В этом свете, произошедшее с ней не поддавалось никакому логическому объяснению. Чтобы попытаться разобраться, надо было сперва дождаться ее из Турции...

– Владик, ты там живой? - напомнила о себе Сашка.

– Что? А... да. Живее всех живых. В общем, нет у меня планов. Дали пару деньков отдохнуть после командировки. Ты чего-то хотела?

– Вот и замечательно! - заметно оживилась Саша. Слушай, тут такое дело... Соседка из Скробцево звонила... баба Тося. Помнишь ее?

– Да помню, конечно. Заполошная бабка, которая через дорогу от вашего дома жила.

– Она и сейчас там живет, - Саша замялась, подбирая слова. В общем, она говорит, с домом что-то не то... толком объяснить не может, но сильно приставала, чтоб я приехала и посмотрела, а то, мол, ей страшно. Вот... Сашка сделала паузу, словно задумалась. Слава терпеливо ждал.

– Страшно ей, видите ли. А мне не страшно? Парень мой сейчас в отъезде, вернется только через неделю. Да и не могу я сейчас ехать - работы выше крыши. Может быть ты съездишь, посмотришь? Кроме тебя мне и попросить больше некого... выручишь? - Сашкин голос в трубке подозрительно задрожал.

– Хорошо, хорошо сестричка! - поспешил успокоить ее Слава, который терпеть не мог женских слез. Надо, так надо! Съездим, разъясним, что там не так с домом.

– Вот здорово! - обрадовалась она. Ты же у нас моряк. Офицер. В каком звании-то сейчас?

– Старший лейтенант.

– Ух, ты! - восхитилась Сашка, - а этой своей... академической греблей, еще занимаешься?

– Нет... с окончания училища больше не выступаю. Так иногда хожу на тренировки, чтоб формы не терять.

– И чего ты там достиг?

– КМС

– Ясно... Ну, тогда, что? Может завтра с утра и съездишь?

– Хорошо, - не стал спорить Слава. Как там ехать-то? Электричкой до Кошелева, кажется, - он начал вспоминать любимый маршрут своего детства.

– А потом на автобусе! - подхватила Сашка и засмеялась. Видишь, помнишь все!

Они поболтали еще минут пять. Александра сказала, что ключи от дома у бабы Тоси. Слава заверил ее, что тщательно все осмотрит и по возвращению, доложится. Задерживаться в Скробцево он не собирался, рассчитывая до вечера вернуться в Питер. На том и порешили.

Положив трубку, Слава задумался.

Поздняя осень не самое лучшее время для загородных прогулок. Зато сейчас там тихо - ни комаров, ни дачников. Да и погоду на выходные, синоптики предрекают хорошую.

В Скробцеве Слава не был давно. После смерти тетки Софьи, собственно, и не был.

Нахлынули воспоминания.

Все школьные каникулы он проводил у тетки в деревне. Там постоянно что-то происходило, жизнь была наполнена какими-то бесконечными приключениями и переживаниями. Тетку очень мало волновали расцарапанные колени, растрепанные волосы и руки в цыпках - можно было делать почти все, что хочешь - лазить по деревьям, нырять головой вниз с моста, ночевать в лесу "как индейцы" и заниматься еще сотней похожих важных дел. Каникулы пролетали точно один день - яркий, пестрый, выпадающий из повседневной реальности. Хотелось, чтобы это состояние вечного праздника и приключений не заканчивалось никогда. Но детство, как и все в жизни, увы, кончается. Сначала умер, вернее, пропал без вести, дядя Марк. Ушел осенью в лес и не вернулся. Родственники подняли переполох, писали заявление в милицию. Одна тетка Софья, почему-то, отнеслась к случившемуся очень спокойно. Славе с Сашкой тогда было по шестнадцать. Он хорошо помнил один случай из той поры. Тетя с Сашкой сидели на кухне поздно вечером и о чем-то разговаривали. Когда Слава по какой-то надобности проходил мимо, тетя произнесла странную фразу: "Я всю жизнь провела у запертых дверей. Я устала ждать и на что-то надеяться. Все... Может, и был у меня в жизни единственный шанс - но я не сумела им воспользоваться. Попросту, испугалась..." Потом они увидели прислушивающегося Славу и замолчали. На следующий день, тетя смущенно попросила его не обращать внимания на женскую болтовню, что-то говорила про успокаивающие и снотворные, что прописали ей врачи. Слава пообещал не обращать, а потом и вовсе забыл тот разговор.

Прошла зима, они с Сашкой окончили школу. Выпускные, потом вступительные экзамены: её в университет, а Славкины в военно-морское училище. Поступив, Слава перебрался жить в казарму. Первый курс самый тяжелый - учеба, практические занятия. Свободного времени почти не оставалось. Короче, жизнь, превратившись в службу, текла своим чередом.

И вдруг как гром среди ясного неба - тетя Софья умерла.

При весьма странных и жутких обстоятельствах.

www.profilib.net

Леднев Вадим - Роман про попаданца

Соседки рассказывали, что первой ее нашла баба Тося - увидела рано утром, что дверь на веранду открыта, зашла, окликнула хозяйку и на самом пороге упала в обморок. Шептались, что в доме был страшный разгром, и как, мол, повезло, что Сашки дома не оказалось (она в это время была в городской квартире).

Хоронили тетю в закрытом гробу. Даже на кладбище не дали проститься.

Преступников так и не поймали. Рассказывали о каких-то бродягах, что, мол, шатались по округе, и, видать, позарились на хороший дом. Этих бродяг не нашли. Вернее нашли, но, как позже выяснилось, не тех и не там. К тому же, несмотря на разгром, из дома ничего не пропало. Даже все украшения остались на месте. Короче, это странное уголовное дело так и заглохло.

Порядок навели не сразу. Даже поминки устраивали у соседей. Словно ни у кого смелости не хватало находиться в доме. И потом еще долго твердили, что в доме было что-то такое - нехорошее. Приглашали даже священника из соседней церкви - освятить дом. Но и после этого, еще долгое время боялись в нем жить.

Дом стоял запертым целый год, пока кому-то из родственников не пришла в голову светлая мысль, приехать туда на шашлыки. Так и пошло. Долго никто не жил - приезжали на неделю, на две, отдохнуть на природе. Потом уезжали. Ни у кого в голове не возникало мысли его делить - стоит дом и стоит.

Правда к вещам это не относилось - все, что было в доме ценного, разобрали и увезли. Дядька всю жизнь проработал в какой-то суперсекретной лаборатории, а на досуге увлекался холодным оружием - у него имелась приличная коллекция. Тетка была специалистом по древним и мертвым языкам - в доме хранилась огромная библиотека. Да и другие вещи - мебель, картины, теткины украшения, даже старая "волга" в конце концов, все нашло своих новых хозяев. Только дом так и стоял ничей и общий. Единственная прямая наследница Александра не проявляла к своей собственности никакого интереса.

И вот теперь, спустя десять лет та же самая баба Тося звонит и говорит, что в доме опять "нехорошо". К чему бы это? Ладно, - решил Слава, - утро вечера мудренее, завтра посмотрим, что там и как.

*****

Спал он в ту ночь неважно. Вспоминал нелепый разрыв со Светкой, думал о Сашкиных заморочках, служба лезла в голову. Уснуть удалось только часам к четырем ночи. А в семь уже зазвенел будильник. Нет, Слава к утренним побудкам человек, конечно, привычный - на корабле вообще подъем в шесть утра. Но то ли акклиматизация, то ли недосып, то ли еще чего, но настроение и самочувствие были не очень, и совершенно не хотелось никуда ехать. Тем не менее, расслабляться организму он не дал. Памятуя, что набор привычных действий влечет за собой привычный же результат, Слава вскочил с дивана, сделал энергичную зарядку, принял душ, побрился и с первым глотком кофе почувствовал себя совершенно другим человеком.

Сборы были недолгими. Слава проверил, выключил ли свет в ванной, сунул руки в рукава куртки, а ноги в туфли, захлопнул за собой дверь, подергал для надежности и, вприпрыжку, сбежал по лестнице.

*****

Автобус миновал Амосово.

Теперь уже скоро. Откинувшись на сидении, Слава разглядывал и вспоминал знакомые пейзажи, один за другим выплывающие из рассветного тумана. Одна деревня сменялась следующей, такой же. За окном мелькали унылые осенние поля, мрачный, исхлестанный дождями лес. Канавы полные воды. По воде плавали осенние листья. Зуевское лесничество. Ключи. Сюда они с Сашкой ездили на велосипедах за водой. Далеко, километров пятнадцать. Но вода с этого родника считалась самой вкусной в округе.

Дорога повернула, пошла под уклон. А потом плавно начала подниматься. Скробцево - приехали!

Сама деревня стояла на высоком холме. Внизу у холма текла река Межа. На противоположном берегу - темная стена леса.

У калитки своего дома его встретила баба Тося. Разохалась, разахалась - какой Слава молодец, что приехал.

– ...Хорошо хоть до Шурки дозвонилась! - выговаривала она ему. Нельзя же дом так надолго бросать. Мало ли кто забраться может! Ведь с лета никого не было. И вы, молодые, носу не кажете! Раньше ведь все лето тут были, а как Марк и Соня умерли, царствие им небесное, так и все, забросили дом. Совсем не смотрите за ним. Так и до беды не далеко!

– Да какой беды-то? - перебил ее Слава. Бомжи что ли залезли?

– У нас, чай, не дачный поселок, с бомжами мужики быстро бы разобрались!

– А кто тогда?

– А я знаю? - голос у бабы Тоси стал заговорщицким. Не пойми кто шастает по дому, а хозяевам и дела нет. Без хозяев-то, ясное дело, влезут. И будут хозяйничать!

– Как они выглядят-то, эти "не пойми кто"? Может, вам показалось?

– Ты уж совсем меня за старую идиотку держишь! - обиделась баба Тося. Ну, не видела я их... но точно знаю - шастает кто-то! Когда мимо проходила, на станцию шла, в город ехать - глянула на дом, аж сердце захолонуло, нехорошо так на душе стало. Ты бы, глянул, что тут к чему, а? Делать-то что-то надо!

– Гляну, гляну, Баб Тося... Слава несколько секунд помолчал, подбирая слова, - но все же, по каким приметам вы определили, что в доме кто-то есть? Видеть никого не видели... слышать никого не слышали... Ну?

– А ты не нукай! Я и говорю - не пойми кто! Вроде и замки на месте, и ставни закрыты, и собаки соседские молчат, а только так вот слышно - то стекло звякнет, то половица скрипнет, а то и вздохнет кто-то за дверью. Ты бы посмотрел, что к чему? - завела она старую песню. Плохо же дом бросать! Ладно ты - племянник, а Шурка-то - дочь родная! Выросли тут, считай, и носа не кажете с самых похорон! Грех это, как хотите, а грех! Ну ладно, - спохватилась она, - что я на тебя напала дура старая? Пойдем ключи дам.

*****

Дом стоял притихший - окна плотно закрыты ставнями. Ворота заперты. В палисаднике разрослись кусты смородины и сирени.

Дужка замка на воротах отскочила с легким щелчком. Створки бесшумно повернулись на петлях. Замок на веранде, дверь, все ставни на окнах - все выглядело целым и надежным. Пусто, тихо, ни намека на чье-либо постороннее присутствие.

Яблони в саду облетели, лишь кое-где в пожухлой траве цветными пятнами выделялись ярко-красные яблоки. Остро пахло палой листвой, дымом и скорыми холодами. Двор, сад, все постройки во дворе - все выглядело обычно. Если тут и шастал "не пойми кто", то никаких следов после себя он не оставил.

Бегло оглядев кухню и веранду, Слава прошел в большую комнату. Сквозь ставни сочился тусклый осенний свет. Щелкнул выключателем - и сразу же увидел на большом обеденном столе сложенный вчетверо лист бумаги.

Лист нелепо белел на пыльной клеенке. Кто-то положил его тут совсем недавно. "Надо спросить бабу Тосю, кому она последнему давала ключи," - подумал Слава и взял лист. Повертел его так и этак, даже на свет зачем-то посмотрел, только что не лизнул. Обычный лист плотной почтовой бумаги. Развернув его, Слава всмотрелся в текст. Это было даже не письмо, и не записка, а такое впечатление, что черновик письма. Некоторые строчки вымараны целиком, кое-где слова зачеркнуты и переправлены. Но адресат сомнения не вызывал. Если сложить отдельные кусочки текста воедино, то получалось примерно следующее:

"Слава, милый мой племянник... (неразборчиво) ...но поверь - мне был оставлен очень малый выбор. Иногда... (неразборчиво) ...даже против своего разума. Повинуясь долгу... (неразборчиво) ...кое-что оставили для тебя в старой кузне... (неразборчиво) ... хрустальный коридор."

Вот и все письмо.

– Фигасе! - сказал Слава и еще раз всмотрелся в кривые строчки. Почерк несомненно теткин. Мистика какая-то... Это что же получается, письмо находит адресата через десять лет, после смерти отправителя?! Бред!

"Ладно, - решил Слава, - не буду гадать попусту... пойду сейчас в кузницу, гляну, что этот неведомый шутник еще придумал, потом осмотрю, как следует дом, и уже тогда буду решать, чьи это шутки, и что делать дальше".

Размышляя так, он нашел, на выданной ему бабой Тосей связке, ключ от кузни.

profilib.net

Леднев Вадим - Роман про попаданца

*****

Тубус лежал на наковальне. Обычный черный пластиковый тубус, в которых носят рисунки и чертежи. Длинный, наверное, метр с лишним. Сбоку прицеплен черный же ремешок, чтоб носить на плече. Слава неуверенно потоптался в дверях, пытаясь вспомнить, когда в последний раз бывал в этой кузнице. По приблизительным подсчетам выходило, что уже больше десяти лет тому. "Интересно, откуда здесь взялся тубус? Ведь замок на двери был закрыт. Смешно рассуждаешь - дом тоже был закрыт, а записка каким-то образом появилась. При вдумчивом подходе, какое-то рациональное объяснение можно придумать чему угодно. Вот лежит себе тубус, в запертой кузнице. Блестит, подлец, гладкими черными боками без единой пылинки. Притом, что все вокруг покрыто толстым ее слоем, и горн с мехами, и верстак, и подоконник, и тронутая ржавчиной наковальня. А он лежит себе чистенький, словно вчера принесен из магазина канцелярских товаров. Кто его принес? Ладно, не важно пока. Очевидно, тот же человек, который положил на стол записку. Вопрос надо ставить по другому: за каким чертом ему понадобился весь этот балаган? Ну, раз ответа нет, то и нечего стоять столбиком в дверях, может все объяснения внутри этого тубуса". Слава повесил злосчастный замок на ручку двери и решительно шагнул в затхлую, полутьму кузницы.

Тубус оказался довольно увесистым. Слава легонько встряхнул его, там что-то глухо брякнуло. Крышка футляра снялась туго, с характерным звуком открываемой бутылки, и оттуда выпала небольшая круглая коробочка. Хотела укатиться, но Слава наступил на нее ногой и, наклонившись, поднял. Круглая деревянная шкатулка с нехитрой резьбой. Он повертел ее в руках, и, с некоторым усилием, открыл. Все содержимое - какая-то бумажка. Слава развернул сложенный тетрадный листок - что-то там было написано от руки. Что именно, не разобрать, слишком темно. Отойдя к выходу, он пнул дверь. В кузницу проникли солнечные лучи. Надпись на листке гласила:

"Следуй в подпол, открой дверь, иди.

P.S. Футляр не забудь!"

"Лаконично, - Слава, не веря своим глазам, еще несколько раз прочитал эти две строчки, написанным кривыми печатными буквами с сильным наклоном вправо. Ни здрасти, ни до свидания! Футляр не забудь... следуй в подпол. Хорошо хоть не за белым кроликом!" Хмыкнув, он перевернул листок, посмотрел через него на свет, и, сложив обратно вчетверо, сунул в карман брюк. Затем вернулся к тубусу и потянул, торчащую из него, темную рукоять.

На свет извлеклось нечто длинное, тяжелое, напоминающее формой слегка изогнутую саблю или меч. Вернее грубую ржавую заготовку сабли или меча. Слава внимательно осмотрел странную штуковину, даже зачем-то понюхал, затем хмыкнул и отложил в сторону.

Дядя Марк был хорошим кузнецом. Он часто собирал соседских мальчишек и показывал им приемы обращения с молотом, технику кузнечной сварки, проковки и закалки стальных полос. Слава, когда бывал в деревне, всегда крутился вокруг него, с удовольствием и гордостью выполняя мелкие поручения. Позже, когда он подрос, дядя Марк доверил ему малый молот, уже не боясь, что пацан отобьет себе пальцы или обожжется раскаленным железом. Еще позже, в пятнадцатилетнем возрасте, Слава, научился самостоятельно изготавливать мелкие предметы, типа, ножей, наконечников для стрел, а также различные декоративные завитушки. Весь дом был полон этими поделками. В мастерской и в кузнице по всем углам валялись недоделанные заготовки. После исчезновения дяди Марка, все более-менее ценное разобрали друзья и родственники "на память", что-то выбросили в металлолом. Но что-то, по-видимому, осталось, как эта недоделанная, ржавая сабля. Хотя, если это заготовка, почему надета гарда, почему закреплена рукоять? Сплошные вопросы, а ответов пока ни одного. Так, что там еще в тубусе? Слава перевернул футляр вверх дном. Оттуда вылетело нечто длинное, завернутое в холщевую ткань. "Это еще что такое? - он осторожно расковырял обмотку с одного края. На свет показалось нечто, узкое, длинное, блестящее черным лаком. "Интересно, это то, о чем я подумал?" - он размотал тряпку с другого конца. Так и есть - ножны. Пустые ножны. Слава оценивающе глянул на, лежащую на верстаке, заготовку меча. Нет, ни при каких обстоятельствах в эти ножны она не влезет. "Нужно сесть и подумать. Крепко, основательно!"

Вернувшись к верстаку, он засунул в футляр ножны и заготовку - потом с ними разберется. Нахлобучил крышку и, закинув тубус на плечо, направился к двери. Внезапно остановился как вкопанный. Что там было в записке, про какую-то дверь в подполе? Глянуть что ли?

Вход в подпол был тут же в кузнице в дальнем правом углу. Вообще-то основной подпол, в котором хранились продукты, был прямо в доме, а здесь так, вспомогательный. Дядя Марк его выкопал на всякий случай. Ну а раз выкопал, так все лучше, когда под крышей - зимой снегом не засыплет, весной вода не натечет. Слава подошел к оголовку, откинул тяжелую крышку. Темнота. Пошарил взглядом по стене, нашел выключатель, щелкнул - никакой реакции. Проводка, должно быть сгнила, или мыши сгрызли. "Придется, все-таки, возвращаться в дом. Не лезть же в такую темень, извозишься весь, а то и навернешься с лестницы. Подпол глубокий, пол бетонный, костей не соберешь, - похлопав себя по карманам, он убедился - зажигалка осталась в куртке. Глянул еще раз в черноту провала, и замер. Показалось? Нет, так и есть - что-то мерцало там, в глубине, слабым, мертвенным светом, еле-еле, почти на грани восприятия. Сколько не вглядывайся, большего не увидишь. Выпрямившись, Слава в нерешительности постоял несколько секунд, поглядывая то на дверь, то на горловину подпола. Потом чертыхнулся на свое любопытство и, перекинув ремешок тубуса через голову, чтоб не слетел с плеча, присел. Опущенная в черный проем нога, нащупала верхнюю ступеньку лестницы.

Ручка-кольцо, казалось, была просто вставлена в стену. Она переливалась неверным белым светом, словно севшая неоновая лампа. Даже страшно было браться за нее. Возьмешься, а она хрустнет у тебя в руке. Но не для того же Слава лез в этот чертов подпол, рискуя свернуть себе шею, чтоб вот просто взять и уйти. Преодолевая противное ноющее чувство в груди, он прикоснулся к ручке, ощутив холод, словно та была из стекла, затем набрался решимости, и потянул, сперва слабо, затем сильней. Без скрипа, и вообще без всякого звука, стена поддалась его усилию. На невидимых шарнирах откинулось, что-то вроде люка, открывая круглый лаз, диаметром, наверно, около метра. В помещении подпола сразу стало светлее и потянуло сквозняком. Лаз явно шел наружу и был недлинен, во всяком случае, некоторое количество света извне попадало даже сюда.

Сезам открылся. И что теперь делать? Лезть в эту "кроличью нору"?

Нет, с одной стороны, пещер, штолен, коллекторов и прочих и дырок в земле Слава не боялся и клаустрофобией не страдал - сказывалось спелеологическое и диггерское прошлое. Школьником лазил по теплотрассам и подвалам, а став курсантом, уже по настоящим пещерам и прочим нерукотворным узостям. Но с другой стороны... На кой черт лезть туда? Вся его разумность и осмотрительность восставали против этого. Мало было загадок? Так еще добавился этот подземный ход в старом подполе, под старой кузницей? Откуда он тут взялся, и куда ведет? К каким неприятностям и опасностям? Но на другой чаше весов, не лежало, а прямо бесновалось, какое-то детское, мальчишеское, невероятное любопытство. Оно буквально распирало изнутри, толкая к немедленным действиям. Ведь там, на другом конце лаза, возможно объяснение всех этих странных событий и загадок.

– Гляну только и вернусь! - пообещал кому-то Слава и провел пальцем по стенке лаза. Земля... рыхлая... оценил высоту прохода, - только на карачках ползти. Джинсы новые, угваздаю, жалко, - а сам уже протискивался в лаз. Зацепился футляром, чертыхнулся, какого хрена он его с собой тащит? Но не снял, пополз дальше. Под колени и ладони попадались острые камешки и какие-то корни, макушка то и дело задевала за верх. В лицо и за шиворот, при этом сыпалась земля, но он продолжал упорно ползти, отплевываясь и ругаясь все забористей.

Из подпола, ход казался коротким - ведь свет извне доставал до самого входа. Но спустя десять минут передвижения на четвереньках, стало понятно - что-то тут не так. Ход явно не отличался прямолинейностью, а иногда довольно круто поворачивал, но свет снаружи, каким-то образом, проникал через эти изгибы. "А может это вовсе не снаружи? - усомнился, наконец, Слава. Может это сам воздух светится? Ну ладно, светится и светится... хрен с ним, но выход-то, скоро ли будет? Может вернуться?" Задаваясь этими вопросами, он, тем не менее, полз дальше и в какой-то момент стал замечать, что воздух вокруг словно сгущается. Не в смысле теряет прозрачность, но делается густым и насыщенным, замедляющим движения словно вода, хотя дышать им труднее не стало. Стены, напротив, становились все более прозрачными. Славу охватило нешуточное беспокойство, экая чертовщина творится вокруг, и он совсем было собрался повернуть назад, как вдруг понял, что не может этого сделать - его тянула вперед неведомая, но неодолимая сила. Он пытался сопротивляться, упираясь руками и ногами, но стены еще недавно совсем обычные вместе с прозрачностью приобрели и невероятную скользкость, словно стекло смоченное маслом или мыльной водой. Слава скользил, всё ускоряясь, как какой-нибудь бобслеист по своему желобу. Вокруг искрились тысячи, миллионы граней, переливаясь многократно преломленным светом.

Хрустальный коридор!

profilib.net