ПОРАЖЕНЧЕСТВО. Революционное пораженчество это


Революционное пораженчество и революционный патриотизм: evgeniy_kond

Выношу из комментовhttp://monco83.livejournal.com/176832.html

Есть ощущение какой-то догматичности этих дискуссий о пораженчестве - не проводится разграничение: 1) лобового столкновения имп. держав; 2) периферийной войны, пусть даже и откровенно империалистической (что тоже принимается без доказательств). Рецепты, рожденные лобовым столкновением 1914 г., механически переносятся на тек.ситуацию.

1) Лобовое столкновение радикализует массы самым непосредственным образом (причем по обе стороны фронта, т.к. противники по определению примерно равны силой), отсюда перспектива для рев. движения (при этом сопряженная с опасностью реакции фашистского типа в случае поражения). Др. вариант наоборот – революционный патриотизм: Коммуна 1873 г., Сов. Венгрия 1919 г., – инициация рев. движения патриотическим как следствие недееспособности своего правительства и его банкротства. Упование на этот вариант можно приписать левым замайданцам (сами они на подобные ясные формулировки, как представляется, неспособны).Вполне очевидно, что в случае поражения РФ это породит патриотизм вовсе не революционного, а фашистских толков, каковые во множестве вариантов представлены уже сейчас.

Можно заметить, что антивоенное, антиядерное и зеленое движение на Западе 70-х гг. есть аналог рев. пораженчества в условиях лобового противостояния с СССР. Ситуация не симметрична - в СССР такое дв. было невозможно, т.к. его руководство вообще было неспособно на агрессивную политику (не будучи ни имперским, ни революционным).

Т.о., дело не в пораженчестве или патриотизме, а в революционной политике, т.е. как патриотизм м.б. революционным, так и пораженчество – реакционным.

2) Периферийное противостояние не несет возможности серьезной радикализации масс, лишь отравляет их шовинистическим угаром. В такой ситуации абстрактно правильным был бы пацифизм. Но такое противостояние никогда не происходит в чистом виде, а всегда сопряжено с национально-освободительным дв. затронутых народов – использует это движение и само используется им. Очевидно, что это дв. прогрессивно и его следует поддерживать, а следовательно и одну из сторон такого периферийного имп. конфликта (даже если ещё будет доказано, что он является имп. с обеих сторон).

На самом деле это все если и не понимают, то чувствуют, и политическая линия замайданцев (я не отделяю их от нейтралов) проводится достаточно четко – укр. революция гидности – освободительная, а дв. на Востоке – наоборот, оккупация.В случае Сирии если мы укажем на освободительно-оборонительную борьбу курдов и др. меньшинств и светских характер режима, в ответ получим что-н. очернительное про курдов, что-н. про якобы несчастных суннитов (тут неявно будет протащено представление, что таковое единство - сунниты - существует), про фашиста Асада.

Тут всякая дискуссия бесполезна, можно только поздравить оппонентов с такими союзниками как неофашисты "Серые волки", исламо-фашисты ваххабитских толков и необандеровцы.

evgeniy-kond.livejournal.com

ПОРАЖЕНЧЕСТВО - это... Что такое ПОРАЖЕНЧЕСТВО?

 ПОРАЖЕНЧЕСТВО ПОРАЖЕНЧЕСТВО

ПОРАЖЕ́НЧЕСТВО, пораженчества, мн. нет, ср. (полит.).

1. Политика революционной партии рабочего класса, направленная к поражению в несправедливой, захватнической войне своего империалистического правительства и к его свержению путем превращения империалистической войны в гражданскую с целью освобождения от капиталистического рабства и империалистических войн. Ленин считал, что политику поражения своего империалистического правительства - пораженчество - должны проводить не только русские революционеры, но и революционные партии рабочего класса всех воюющих стран.

2. Предательская деятельность контрреволюционных троцкистских, фашистских элементов, стремящихся, с целью установления фашизма, к поражению своей страны, ведущей справедливую войну (неол.). Китайские и испанские троцкисты ведут изменническую политику пораженчества.

Толковый словарь Ушакова. Д.Н. Ушаков. 1935-1940.

.

Синонимы:
  • ПОРАЖЕНЧЕСКИЙ
  • поражу

Смотреть что такое "ПОРАЖЕНЧЕСТВО" в других словарях:

  • пораженчество — капитулянство Словарь русских синонимов. пораженчество сущ., кол во синонимов: 1 • капитулянство (1) Словарь синонимов ASIS. В …   Словарь синонимов

  • ПОРАЖЕНЧЕСТВО — ПОРАЖЕНЧЕСТВО, а, ср. 1. Во время первой мировой войны: политические настроения в нек рых общественных кругах, желающих поражения своего правительства в войне. 2. Позиция, отражающая неверие в возможность осуществления чего н., в победу чего н.… …   Толковый словарь Ожегова

  • Пораженчество — Пораженчество  политические настроения, соответствующие желанию поражения правительства собственной страны в войне[1]. В западной прессе употребляется понятие дефетизма (фр. défaitisme, от défaite  поражение), впервые появившееся… …   Википедия

  • Пораженчество — ср. 1. Политика, направленная на поражение кого либо, чего либо. 2. Поведение, поступки, приводящие к поражению кого либо, чего либо. Толковый словарь Ефремовой. Т. Ф. Ефремова. 2000 …   Современный толковый словарь русского языка Ефремовой

  • пораженчество — пораженчество, пораженчества, пораженчества, пораженчеств, пораженчеству, пораженчествам, пораженчество, пораженчества, пораженчеством, пораженчествами, пораженчестве, пораженчествах (Источник: «Полная акцентуированная парадигма по А. А.… …   Формы слов

  • пораженчество — пораж енчество, а …   Русский орфографический словарь

  • пораженчество — (2 с) …   Орфографический словарь русского языка

  • пораженчество — а; ср. 1. Во время первой мировой войны: политика, направленная на поражение в войне правительства своей страны. 2. Неодобр. Пессимистическое отношение к какой л. идее, мысли, к возможности осуществления чего л. и т.п …   Энциклопедический словарь

  • пораженчество — а; ср. 1) Во время первой мировой войны: политика, направленная на поражение в войне правительства своей страны. 2) неодобр. Пессимистическое отношение к какой л. идее, мысли, к возможности осуществления чего л. и т.п …   Словарь многих выражений

  • пораженчество — ПОРАЖЕНЧЕСТВО, а, ср Во время Первой мировой войны: направление в политических взлядах, настроениях некоторых общественных кругов, желающих поражения своего правительства в войне. Идеи пораженчества овладели умами солдат обеих армий …   Толковый словарь русских существительных

dic.academic.ru

Пораженчество — Википедия (с комментариями)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

«Не говорили ли мы всегда и не говорит ли исторический опыт реакционных войн, что поражения облегчают дело революционного класса?» (Ленин)[1].

Пораже́нчество — политические настроения, соответствующие желанию поражения правительства собственной страны в войне[2].

В западной прессе употребляется понятие дефетизма (фр. défaitisme, от défaite — поражение), впервые появившееся во время Первой мировой войны во Франции, как упрёк в систематическом питании малодушия, сознания бессилия и безнадёжности военных действий в собственных рядах. Подобные действия рассматривались правительствами как ведение психологической войны на стороне противника, что приравнивалось к измене и жестоко преследовалось посредством военных трибуналов.

Исторические примеры

См. также

Напишите отзыв о статье "Пораженчество"

Примечания

  1. ↑ [www.mysteriouscountry.ru/wiki/index.php/Ленин_В.И._Полное_собрание_сочинений_Том_30_О_БРОШЮРЕ_ЮНИУСА Ленин В.И. Полное собрание сочинений Том 30 О БРОШЮРЕ ЮНИУСА — Таинственная Страна]
  2. ↑ [www.ozhegov.org/words/25572.shtml Словарь Ожегова. Пораженчество]
  3. ↑ В. И. Ленин. Полное собрание сочинений. — 5-е изд. — М.: Издательство политической литературы, 1967. Том 26. «О поражении своего правительства в империалистской войне. 1915 г.». Стр. 286-291
  4. ↑ В. И. Ленин. Полное собрание сочинений. — 5-е изд. — М.: Издательство политической литературы, 1967. Том 26. «Социализм и война (Отношение РСДРП к войне). 1915 г.». Стр. 307-350
  5. ↑ [www.rg.ru/2014/04/22/lenin.html Эксперты "РГ" размышляют о том, почему у Ленина получился переворот — Елена Новоселова — Российская газета]
  6. ↑ Андреева Екатерина. Генерал Власов и Русское Освободительное Движение = Vlasov and the Russian Liberation Movement. — 1-е. — Cambridge: Cambridge University Press, 1987. — 370 p. — ISBN 1-870128710.

Отрывок, характеризующий Пораженчество

Он не только не сделал ничего этого, но, напротив, употребил свою власть на то, чтобы из всех представлявшихся ему путей деятельности выбрать то, что было глупее и пагубнее всего. Из всего, что мог сделать Наполеон: зимовать в Москве, идти на Петербург, идти на Нижний Новгород, идти назад, севернее или южнее, тем путем, которым пошел потом Кутузов, – ну что бы ни придумать, глупее и пагубнее того, что сделал Наполеон, то есть оставаться до октября в Москве, предоставляя войскам грабить город, потом, колеблясь, оставить или не оставить гарнизон, выйти из Москвы, подойти к Кутузову, не начать сражения, пойти вправо, дойти до Малого Ярославца, опять не испытав случайности пробиться, пойти не по той дороге, по которой пошел Кутузов, а пойти назад на Можайск и по разоренной Смоленской дороге, – глупее этого, пагубнее для войска ничего нельзя было придумать, как то и показали последствия. Пускай самые искусные стратегики придумают, представив себе, что цель Наполеона состояла в том, чтобы погубить свою армию, придумают другой ряд действий, который бы с такой же несомненностью и независимостью от всего того, что бы ни предприняли русские войска, погубил бы так совершенно всю французскую армию, как то, что сделал Наполеон. Гениальный Наполеон сделал это. Но сказать, что Наполеон погубил свою армию потому, что он хотел этого, или потому, что он был очень глуп, было бы точно так же несправедливо, как сказать, что Наполеон довел свои войска до Москвы потому, что он хотел этого, и потому, что он был очень умен и гениален. В том и другом случае личная деятельность его, не имевшая больше силы, чем личная деятельность каждого солдата, только совпадала с теми законами, по которым совершалось явление. Совершенно ложно (только потому, что последствия не оправдали деятельности Наполеона) представляют нам историки силы Наполеона ослабевшими в Москве. Он, точно так же, как и прежде, как и после, в 13 м году, употреблял все свое уменье и силы на то, чтобы сделать наилучшее для себя и своей армии. Деятельность Наполеона за это время не менее изумительна, чем в Египте, в Италии, в Австрии и в Пруссии. Мы не знаем верно о том, в какой степени была действительна гениальность Наполеона в Египте, где сорок веков смотрели на его величие, потому что эти все великие подвиги описаны нам только французами. Мы не можем верно судить о его гениальности в Австрии и Пруссии, так как сведения о его деятельности там должны черпать из французских и немецких источников; а непостижимая сдача в плен корпусов без сражений и крепостей без осады должна склонять немцев к признанию гениальности как к единственному объяснению той войны, которая велась в Германии. Но нам признавать его гениальность, чтобы скрыть свой стыд, слава богу, нет причины. Мы заплатили за то, чтоб иметь право просто и прямо смотреть на дело, и мы не уступим этого права. Деятельность его в Москве так же изумительна и гениальна, как и везде. Приказания за приказаниями и планы за планами исходят из него со времени его вступления в Москву и до выхода из нее. Отсутствие жителей и депутации и самый пожар Москвы не смущают его. Он не упускает из виду ни блага своей армии, ни действий неприятеля, ни блага народов России, ни управления долами Парижа, ни дипломатических соображений о предстоящих условиях мира.

В военном отношении, тотчас по вступлении в Москву, Наполеон строго приказывает генералу Себастиани следить за движениями русской армии, рассылает корпуса по разным дорогам и Мюрату приказывает найти Кутузова. Потом он старательно распоряжается об укреплении Кремля; потом делает гениальный план будущей кампании по всей карте России. В отношении дипломатическом, Наполеон призывает к себе ограбленного и оборванного капитана Яковлева, не знающего, как выбраться из Москвы, подробно излагает ему всю свою политику и свое великодушие и, написав письмо к императору Александру, в котором он считает своим долгом сообщить своему другу и брату, что Растопчин дурно распорядился в Москве, он отправляет Яковлева в Петербург. Изложив так же подробно свои виды и великодушие перед Тутолминым, он и этого старичка отправляет в Петербург для переговоров.

wiki-org.ru

Ленин и мировая революция

 

 

Все дальше в прошлое уходит от нас эпоха Ленина и Октябрьской революции. Но ее уроки не становятся менее актуальными. Более того, их актуальность все возрастает.

 

Причина проста: во-первых, не разрешены те противоречия, которые пыталась разрешить мировая коммунистическая революция, начатая российским Октябрем, но задушенная мировым капитализмом, его тремя основными силами, фашизмом, сталинизмом и буржуазной демократией; во-вторых, пришел к окончанию новый период подъема капитализма, когда формируются черты его нового всеобщего кризиса, когда вновь встанет вопрос «кто кого». Как бы не был далек опыт этой первой всемирной попытки свержения капитала, но он остается если не единственным, то, во всяком случае, основным. И возвращение к нему является необходимым условием для того, чтобы новая попытка увенчалась успехом. А потому, в преддверии будущих революционных бурь, отмечая очередной юбилей вождя Октябрьской революции, мы обратим внимание на главную черту ленинизма, на его интернационализм.

Интернационализм, разумеется, понимался большевиками не в обывательском смысле типа «нет плохих народов», «все люди братья» и т.д. Как и все марксисты, российские революционные социал-демократы начала ХХ века понимали его в том плане, что свержение мировой капиталистической системы является общим делом всего мирового рабочего класса.

Уже в программе, принятой на II Съезде РСДРП, с которого и берет свое начало большевизм, говорилось:

«Развитие обмена установило такую тесную связь между всеми народами цивилизованного мира, что великое освободительное движение пролетариата должно было стать и давно уже стало международным.

Считая себя одним из отрядов всемирной армии пролетариата, российская социал-демократия преследует ту же конечную цель, к которой стремятся социал-демократы всех других стран». («КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», изд. 8-е, издательство политической литературы, М. 1970, т. 1, стр. 60).

 

 

 Т.е., как видно из первого предложения приведенной цитаты, речь шла вовсе не о верности прекрасной, но абстрактной идее, а о вполне практическом понимании того факта, что свержение капитализма, ставшего мировой системой, так же невозможно в национальных границах, как оно невозможно в отдельном городском квартале. Ситуация с пониманием этого факта была крайне запутана усилиями сталинского агитпропа, который, ради сохранения власти сталинистской бюрократии и ради придания ей (с указанной целью) «социалистического» имиджа, надергал вырванных из международного контекста цитат Ленина, дабы приписать ему несуществующую теорию «социализма в одной стране».

При этом совершенно игнорировались утверждения того же Ленина в этих же статьях, или в работах того же времени, где прямо утверждалась невозможность национального социализма. Вот на этих азбучных для той эпохи марксистских истинах, представленных в работах Ленина, мы и остановимся.

Русская революция оказалась пересечением двух исторических процессов, национального и всемирного, отражением которого и являются все споры о природе, как самой революции, так и общества, которое из нее вышло. Российское общество к 1917 году давно созрело и перезрело для совершения буржуазной революции. В то же время всеобщий кризис капитализма, нашедший свое выражение в мировой войне, поставил исторический вопрос об исчерпании капиталистической стадии в жизни человечества, создав одновременно объективные условия для пролетарской революции с целью свержения капитализма и начала перехода к коммунизму. На это пересечение накладывался тот факт, что напуганная размахом рабочего движения, русская буржуазии не желала проводить собственную революцию. И эту задачу должен был также взять на себя рабочий класс. Но, учитывая мировой кризис всей капиталистической системы, рабочий класс России, естественно, имел основания надеяться, что рабочие передовых стран, в свою очередь, совершат свою революцию и помогут рабочим более отсталых стран, в т.ч. и России, приступить к строительству социализма, не задерживаясь на длительном этапе капиталистического развития.

Исходя из этого Ленин и ставит осенью 1915 года следующие задачи: «Задача пролетариата России - довести до конца буржуазно-демократическую революцию в России, дабы разжечь социалистическую революцию в Европе. Эта вторая задача теперь чрезвычайно приблизилась к первой, но она остается все же особой и второй задачей, ибо речь идет о разных классах, сотрудничающих с пролетариатом России, для первой задачи сотрудник – мелкобуржуазное крестьянство России, для второй - пролетариат других стран» (В.И. Ленин, ПСС, т.27, стр.49-50).

Уже здесь заложен тот поворот, который стал неожиданностью для «старых большевиков», которые после февральской революции все еще мыслили категориями 1905 года и собирались устанавливать «демократическую диктатуру пролетариата и крестьянства» для совершения буржуазной революции. Ленин, как и Троцкий, увидел во всемирном кризисе, связанном с войной, возможность совместить, благодаря помощи международного пролетариата, задачи национальной буржуазной и международной социалистической революции. Перед отъездом в Россию в начале апреля 1917 года Ленин пишет «Прощальное письмо к швейцарским рабочим». Он отмечает:

«Россия - крестьянская страна, одна из самых отсталых европейских стран. Непосредственно в ней не может победить тотчас социализм. Но крестьянский характер страны, при громадном сохранившемся земельном фонде дворян-помещиков, на основе опыта 1905 года, может придать громадный размах буржуазно демократической революции в России и сделать из нашей революции пролог всемирной социалистической революции, ступеньку к ней». (В.И. Ленин, ПСС, т.31, стр.91-92).

 

 

В своей краткой речи при открытии Апрельской конференции Ленин заявляет: «На долю российского пролетариата выпала великая честь начать, но он не должен забывать, что его движение и революция составляют лишь часть всемирного революционного пролетарского движения, которое, например, в Германии нарастает изо дня в день все сильнее и сильнее. Только под этим углом зрения мы и можем определять наши задачи» (там же, стр.341). В тот же день в «Докладе о текущем моменте» он обосновывает свое «пристрастие» к всемирным масштабам: «...мы связаны сейчас со всеми другими странами, и вырваться из этого клубка нельзя: либо пролетариат вырвется весь в целом, либо его задушат» (там же, стр.354). Завершая доклад, посвященный в основном необходимым шагам революции, он подчеркивает: «Полный успех этих шагов возможен только при мировой революции, если революция войну задушит, и если рабочие во всех странах её поддержат, поэтому взятие власти - это единственная конкретная мера, это единственный выход» (там же, стр. 358).

Понимание невозможности победы даже социалистической революции, не говоря уж о построении социалистического общества в отдельно взятой стране, тем более такой отсталой, как Россия, проходит через все работы Ленина, вплоть до самой последней – «Лучше меньше, да лучше». Не уверенный, что еще сможет вернуться к активной работе, он пишет о том, что его тревожит: «Мы стали, таким образом, в настоящий момент перед вопросом: удастся ли нам продержаться при нашем мелком и мельчайшем крестьянском производстве, при нашей разоренности до тех пор, пока западноевропейские капиталистические страны завершат свое развитие к социализму?» (там же, т. 45, стр.402).

Никаких иллюзий! И та же тревога звучит в его «Письме к съезду», где его беспокоит один вопрос: устойчивость партийного руководства, необходимость избежать его раскола в период мучительного ожидания революции в развитых странах. А то, что в случае, если революция задержится, раскол неминуем в силу внутреннего развития страны, Ленин понимает прекрасно:

«Наша партия опирается на два класса и поэтому возможна ее неустойчивость и неизбежно ее падение, если бы между этими двумя классами не могло состояться соглашения. На этот случай принимать те или иные меры, вообще рассуждать об устойчивости нашего ЦК бесполезно. Никакие меры в этом случае не окажутся способными предупредить раскол» (там же, стр. 344).

Только непробиваемый догматизм и нежелание отказываться от иллюзий заставляют нынешних сталинистов вновь и вновь вытаскивать на свет божий слова Ленина о «строительстве социализма», совершенно игнорируя те его цитаты, где он прямо говорит о победе международной революции, как необходимом условии этого «строительства».

А ведь это условие было отражено не просто в его речах, а прямо в программе РКП (б), принятой весной 1919 года. Т.е. в главном официальном партийном документе, где тщательно взвешивается каждое слово. Это не речь на митинге, где, ради воодушевления слушателей, можно прокричать о «строительстве социализма», не уточняя, когда и при каких условиях оно возможно. Программа  говорит о социальной революции как о «предстоящей», и Ленин такую характеристику отстаивал от нападок Подбельского, указывая, что «у нас в программе речь идет о социальной революции в мировом масштабе» (там же, т. 38, стр.175). В программе российских коммунистов, т.е. большевиков, речь о национальной социальной революции даже не идет!

 

 

В Политическом отчете ЦК VII съезду РКП (б) Ленин говорил: «Международный империализм со всей мощью его капитала, с его высокоорганизованной военной техникой, представляющей настоящую силу, настоящую крепость международного капитала, ни в коем случае, ни при каких условиях не мог ужиться рядом с Советской республикой и по своему объективному положению и по экономическим интересам того капиталистического класса, который был в нем воплощен, – не мог в силу торговых связей, международных финансовых отношений. Тут конфликт является неизбежным. Здесь величайшая трудность русской революции, ее величайшая историческая проблема: необходимость решить задачи международные, необходимость вызвать международную революцию, проделать этот переход от нашей революции, как узконациональной, к мировой» (там же, т. 36, стр.8). И несколько дальше: «Если смотреть во всемирно-историческом масштабе, то не подлежит никакому сомнению, что конечная победа революции, если бы она осталась одинокой, если бы не было революционного движения в других странах, была бы безнадежной... Наше спасение от всех этих трудностей – повторяю - во всеевропейской революции” (там же, т. 36 стр11)».

«Спасение … всеевропейской революции» не пришло, произошел раскол, которого опасался Ленин, и партия пролетариата была уничтожена. Только в одном он ошибся. Партией-могильщиком пролетарской власти оказалась не партия крестьян, а партия бюрократии, чья буржуазная природа неизбежно вытекала из буржуазного характера русской революции, которой не удалось выполнить задачу по перерастанию в мировую социалистическую.

Умение смотреть правде глаза, не строить себе иллюзии, что в революции можно победить без чего-то принципиально важного, вещь абсолютно необходимая для марксиста, если он хочет добиться результата. И этому умению нам еще надо долго учиться у Ленина.  

Октябрьская революция произошла в разгар мировой войны, когда интернационализм большинства партий II Интернационала был отброшен ради «защиты отечества». Поэтому наряду с понятием невозможности национального социализма в интернационалистическом подходе Ленина важнейшее место занимает вопрос революционного пораженчества, представляющий из себя частный, но чрезвычайно важный пример сохранения классовой независимости пролетариата по отношению к буржуазии. 

 

 

Тактика революционного пораженчества, тактика превращения империалистической войны в гражданскую, непосредственно выводилась как из общего необходимого условия классовой самостоятельности пролетариата, так и из конкретных решений конгрессов II Интернационала:

«Оппортунисты сорвали решения Штутгартского, Копенгагенского и Базельского конгрессов, обязывавшие социалистов всех стран бороться против шовинизма при всех и всяких условиях, обязывавшие социалистов на всякую войну, начатую буржуазией и правительствами отвечать усиленною проповедью гражданской войны и социальной революции» (там же, т. 26, стр. 20), - провозглашает написанный Лениным Манифест ЦК РСДРП (б) «Война и российская социал-демократия».

И далее: «Превращение современной империалистической войны в гражданскую войну есть единственно правильный пролетарский лозунг, указываемый опытом Коммуны, намеченный Базельской (1912 г.) резолюцией и вытекающий из всех условий империалистической войны между высоко развитыми буржуазными странами» (там же, стр. 22).

В этом и состоит смысл революционного пораженчества: использовать поражение своего правительства, чтобы превратить массовое взаимное избиение трудящимися друг друга на фронтах империалистической войны, в войну этих трудящихся против своих буржуазных правительств, за их свержение и установление власти самих трудящихся, которая положит конец всем войнам и капиталистической эксплуатации.

Разумеется, речь не идет, и никогда не шла, о том, чтобы ради пораженчества, каким-то образом помогать военному противнику. А буржуазная пропаганда нередко толкует этот вопрос именно так, представляя большевиков «германскими шпионами». Так же как в Германии «русскими шпионами» числились Карл Либкнехт и Роза Люксембург. Подобное обвинение абсурдно, поскольку принцип революционного пораженчества исходит из реакционности всех воюющих сторон и, следовательно, не имеет никакого смысла помогать другому империалистическому государству, взамен «своего».

А, между прочим, именно такую пародию на революционное пораженчество, незадолго до нападения Германии на СССР,  сталинский режим навязал французской компартии.  Депутатов-коммунистов заставили, в условиях фашистской оккупации, перейти на легальное положение и начать прием избирателей. Их всех расстреляли после 22 июня 1941 года! Как и партийных активистов, которые с ними общались. Была и просьба о разрешении легального издания “Юманите”. К счастью для ФКП фашисты на это не пошли.  А ведь именно последователи Сталина будут готовы порвать на меня на куски за позицию пораженчества во второй мировой, о которой пойдет речь ниже.

На деле же, речь идет о том, чтобы всячески разоблачать ура-патриотическую пропаганду, оправдывавшую войну со своей стороны как «справедливую».

Речь идет о том, чтобы продолжать и усиливать борьбу рабочих за свои права и, в конечном итоге, за свою власть, невзирая на обвинения патриотов, что этим самым они «ослабляют фронт» и «способствуют» военному поражению. Да, способствуют, но именно этой борьбой, и ничем иным! Ленин достаточно четко разъясняет эти моменты: «Революционный класс в реакционной войне не может не желать поражения своему правительству. … “Революционная борьба против войны” есть пустое и бессодержательное восклицание, на которое такие мастера герои II Интернационала, если под ней не разуметь революционные действия против своего правительства и во время войны. Достаточно чуточку подумать, чтобы понять это. А революционные действия во время войны против своего правительства, несомненно, неоспоримо, означают не только желание поражения ему, но на деле и содействие такому поражению. (Для “проницательного читателя”: это вовсе не значит, что надо “взрывать мосты”, устраивать неудачные военные стачки и вообще помогать правительству нанести поражение революционерам)» (там же, стр. 286). Этими словами Ленин, в своей статье «О поражении своего правительства в империалистической войне», набрасывается на первоначально половинчатую позицию Троцкого.

 

 

Речь идет о том, чтобы разлагать своей пропагандой армию «своей» империалистической державы (и это условие для революционеров всех (!) стран), доказывая бессмысленность и преступность этой войны со всех сторон. Наиболее законченным результатом такой пропаганды стало братание солдат воюющих между собой армий.

«Пролетарий не может ни нанести классового удара своему правительству, ни протянуть (на деле) руку своему брату, пролетарию “чужой”, воюющей с “нами” страны, не совершая “государственной измены”, не содействуя поражению, не помогая распаду “своей” империалистской “великой” державы» (там же, стр. 290).

Самым разительным примером действенности последнего явилась большевистская пропаганда по отношению к германской армии. В России немецкая армия, казалось, была победительницей, но именно здесь революционный пример русских рабочих и солдат возымел наибольшее действие. Перебрасываемые из России на западный фронт подразделения оказывались совершенно небоеспособными, ускоряя поражение Германии в войне и революцию в ней.  

Революционное пораженчество – это не просто революционная фраза. Это практическая позиция, без которой нельзя (невозможно!) оторвать рабочий класс от идейного и политического влияния «своей» буржуазии: «Сторонники лозунга “ни побед, ни поражений” фактически стоят на стороне буржуазии и оппортунистов, “не веря” в возможность интернациональных революционных действий рабочего класса против своих правительств, не желая помогать развитию таких действий — задаче, бесспорно, не легкой, но единственно достойной пролетария, единственно социалистической задаче. Именно пролетариат самой отсталой из воюющих великих держав должен был, особенно перед лицом позорной измены немецких и французских социал-демократов, в лице своей партии выступить с революционной тактикой, которая абсолютно невозможна без “содействия поражению” своего правительства, но которая одна только ведет к европейской революции, к прочному миру социализма, к избавлению человечества от ужасов, бедствий, одичания, озверения, царящих ныне» (там же, стр. 291).

Именно переход «на деле» к политике пораженчества, «способствования» ему, привел к революциям в России, Германии, Австро-Венгрии. Но отсутствие политической силы, отстаивающей его, обернулось катастрофой для мирового пролетариата во вторую мировую войну. Шовинистический, ура-патриотический угар способствовал началу, как первой, так и второй мировой войны. Очень трудно переломить его, тем более революционному меньшинству, действующему в подполье. Однако, когда наученные горьким опытом войны, трудящиеся, как в тылу, так и на фронте, сами со временем начинают интуитивно осознавать правоту данного подхода, то без революционного авангарда они могут попасть  в руки совсем других идеологов и практиков. 2 миллиона граждан СССР, государственно-капиталистической империалистической державы, во вторую мировую если не воевали на стороне фашистской Германии, то, во всяком случае, числились в коллаборационистских воинских подразделениях. И далеко (очень далеко!) не все были антикоммунистами и врагами социализма. Многие купились на «социалистическую» фразеологию генерала Власова. То же самое имело место и в Украинской повстанческой армии. А сколько было солдат, рабочих и крестьян СССР, которые и рады были бы выступить против сталинского режима, но у которых хватило понимания, что под флагом фашизма это делать бессмысленно?!

 

 

Потенциал для действия тактики революционного пораженчества был в нашей стране очень велик, но не было политической силы – большевистская партия была выкошена почти поголовно. Хуже того, и среди нее мало кто понимал капиталистическую природу СССР. Показателен, в этом плане пример троцкистов, единственной, хотя бы относительно многочисленной антисталинистской политической силы в рабочем движении. Действуя в Европе, она также имела людской потенциал для революционной пропаганды превращения империалистической войны в гражданскую. В частности, во Франции и Италии. Здесь даже многие рядовые сталинисты, даже участвуя во вполне патриотическом движении сопротивления, надеялись на то, что после окончания войны они смогут воспользоваться своей организацией и авторитетом для социалистической революции. Не тут-то было! Приехавшие из Москвы Торез, Тольятти и К, быстро поставили все «на место», навязав продолжение политики антифашистских Народных фронтов даже после поражения фашизма.

И если у какой-то части рабочего класса еще сохранялись революционные настроения, то их помогли преодолеть троцкисты со своим лозунгом «безусловной защиты СССР». Если СССР – рабочее государство, значит надо защищать как его, так и его союзников по антигитлеровской коалиции. Эта логика окончательно добила надежды на новую революционную волну в качестве ответа на вторую мировую империалистическую войну. Мировой рабочий класс оказался в подчинении задачам своих национальных отрядов капитала. Лишь немногие представители троцкистского IV Интернационала, а также представители итальянской коммунистической Левой заняли революционные позиции, но остались практически в изоляции. Без революционного пораженчества, как и без разгрома сталинизма, продолжение мировой революции, начатой Октябрем 1917 года, было невозможным.  

«”Безусловная защита СССР” оказывается несовместимой с защитой мировой революции. Защита России должна быть оставлена в порядке особой срочности, поскольку она связывает все наше движение, давит на наше теоретическое развитие и придает нам в глазах масс сталинизированную физиономию. Невозможно защищать мировую революцию и Россию одновременно. Или одно или другое. Мы выступаем за мировую революцию, против защиты России, и призываем вас высказаться в том же направлении [...] для того, чтобы остаться верным революционной традиции IV Интернационала, мы должны отказаться от троцкистской теории защиты СССР; мы осуществляем, таким образом, в Интернационале идеологическую революцию, необходимую для успеха мировой революции». Это цитаты из «Открытого письма Интернационалистической коммунистической партии» от июня 1947 года. Партия действовала во Франции, примыкала к IV троцкистскому Интернационалу и включала в себя как тех, кто разделял троцкистскую теорию «деформированного рабочего государства», так и тех, кто уже понял капиталистическую природу СССР. К числу последних относились и авторы этого письма – Грандисо Мунис, Бенжамен Пере и Наталья Седова-Троцкая, вдова Льва Троцкого.

Однако было уже поздно. Воспользовавшись своей победой во второй мировой войне, капитализм закончил передел мира, объединил большую часть мирового рынка под эгидой США, а меньшую – СССР, обеспечил этим условия для краха мировой колониальной системы и включения ее стран в систему мирового капиталистического рынка. Короче говоря, капитализм создал условия для своего перехода на более высокую ступень своего развития, которая продолжалась 60 лет, и которая вновь начинает трещать по швам, готовя новые большие и малые войны. Это был период продолжительной контрреволюции по всем фронтам. Но нарастающий кризис, экономический, военный, политический, идеологический, вновь требует революционного руководства. И это руководство должно формироваться во всеоружии всего революционного опыта прошлого, и опыта большевизма в первую очередь. И центром этого опыта были и будут ставка на мировую социалистическую революцию и политическая классовая самостоятельность пролетариата, самой неотъемлемой частью которого является категорический отказ от любой формы патриотизма и революционное пораженчество.

 

 

Мы ленинисты не потому, что Ленин – это некий идеальный человек, не делавший ошибок, мы ленинисты потому, что его теоретические, практические и организационные принципы прошли проверку временем, как в положительном плане их реализации, выразившейся в победе Октябрьской революции, так и в отрицательном плане поражений, ставших следствием отказа от этих принципов. Так что «Ленин и теперь живее всех живых наше знанье, сила и оружие».

Юрий Назаренко

Расскажите своим друзьям

xn--80aaollp3age.xn--p1ai

О революционном пораженчестве - Записки Бунтаря

Герман Ахметшин пишет:

"В любом случае, бороться за поражение империализма лучше для революции, чем бороться за "защиту отечества". По крайней мере, с точки зрения пролетарского интернационалиста, а не с точки зрения подлого социал-шовиниста Бунтуев"

Пораженчество далеко не всегда полезно для дела революции. К примеру, Маркс и Энгельс во время Крымской войны были такими же "подлыми социал-шовинистами", как и Бунтуев. Вообще, рассуждения в духе: "раз у власти реакционеры-эксплуататоры, значит мы априори должны быть пораженцами" являются вульгаризацией марксизма-ленинизма. Классики марксизма выводили пораженческую тактику не из голого указания на классовую природу того или иного государства (как это делают Гачикус и его апостол Ахметшин), а из анализа конкретно-исторической ситуации, из той самой "конъюнктуры", в которую плевался Троцкий в полемике с Шахтманом: "политику пораженчества Ленин выводил из империалистского характера войны; но он на этом не останавливался: империалистский характер войны он выводил из определенной стадии в развитии капиталистического режима и его правящего класса. Именно потому, что характер войны определяется классовым характером общества и государства, Ленин рекомендовал, при определении нашей политики по отношению к империалистской войне, отвлекаться от таких "конкретных" обстоятельства, как демократия и монархия, агрессия и национальная защита. В противовес этому Шахтман предлагает нам поставить пораженчество в зависимость от конъюнктурных условий" ("От царапины - к опасности гангрены"). В споре о революционном пораженчестве между Гачикусом и Трофимовым был прав Трофимов, а в аналогичном споре, который имел место за 70 лет до этого между Троцким и Шахтманом, прав был "конъюнктурный пораженец" Шахтман. Ленин потому выступал за поражение всех сторон первой мировой войны потому, что "при ДАННОМ ПОЛОЖЕНИИ НЕЛЬЗЯ ОПРЕДЕЛИТЬ, с точки зрения международного пролетариата, поражение которой из двух групп воюющих наций было бы наименьшим злом для социализма" (Война и российская социал-демократия). То, что Ленин отказывался выбирать "меньшее зло" между Антантой и Тройственным Союзом, вовсе не означает, что он считал логику "меньшего зла" в принципе порочной, исключая возможность возникновения ситуации, когда один из империалистических блоков будет "меньшим злом" для пролетариата. Такая ситуация возникла в период Второй Мировой, где наименьшим злом для пролетариата была Антигитлеровская коалиция, поскольку ее победа означала для пролетариата 1) Сохранение буржуазно-демократических свобод в странах Запада, ВПЛОТЬ ДО СВОБОДЫ ПОРАЖЕНЧЕСКОЙ ПРОПАГАНДЫ. Например, в США во время войны выходил журнал "New International", на страницах которого троцкисты-третьесистемники (Макс Шахтман и др.) проповедовали революционное пораженчество. И что самое интересное, никого из них за это не сгноили за это в концлагерях! Впрочем, если бы и сгноили, так им и надо, поскольку пораженческая пропаганда шахтманов несла один вред. 2) Коллосальный удар по всему ультраправому спектру мировой политики, "центром притяжения" для которого являлись страны "Оси", признание фашизма преступной идеологией, "антифашистский консенсус", гонения на современные ультраправые партии как на "наследников исторического фашизма". Когда же мы ставим победителей фашизма (США, Англию, Францию, СССР) на одну доску с фашистскими государствами (Германией, Италией, Венгрией, Японией и т.д.), мы тем самым ставим под сомнение справедливость послевоенного суда над фашизмом.

На это Ахметшин отвечает следующее:

"Сравнивать насквозь прогнившую феодальную Россию периода Крымской войны с развитыми капиталистическими державами Германией, Италией и Японией - более несерьёзных перлов со стороны гражданина, претендующего на звание серьёзного марксистского теоретика, трудно представить"

Итак, Герман Ахметшин считает историческую параллель между Второй Мировой и Крымской войнами некорректной, поскольку все основные участники ВМВ стояли примерно на одном уровне социально-экономического развития, представляя собой развитые капиталистические державы, в то время как во время Крымской войны насквозь прогнившая феодальная Россия противостояла буржуазной Европе. Следовательно, если в 1853-1856 годах оставался хоть какой-то простор для "революционного оборочества", то в 1939-1945 годах такого простора не было. Однако, Герман Ахметшин забывает, что главным противником России в Крымской войне была Османская Империя, являвшаяся даже более прогнившим феодальным государством (современниками она была прозвана "больным человеком Европы"), чем Россия. Несмотря на это, вся просвещенная Европа, включая классиков марксизма выступила на стороне Турции против России, поскольку царская Россия - "общеевропейский жандарм" была намного опаснее пусть и более мракобесной, но все же более слабой Турции. Протурецкая тактика выводилась не из анализа классового характера Турции и России, а из соображений "конъюнктурного", "геополитического" характера, согласно которым сокрушение России как главного оплота "старого порядка" в Европе было намного важнее осуществления права на самоопределение угнетенных Турцией народов (славян и греков). Аналогия между Крымской и Второй Мировой войнами напрашивается сама собой, поскольку в 1930-1940е годы гитлеровская Германия играла ту же самую роль "мирового жандарма", что и Россия веком ранее. Против этого "мирового жандарма" и объединились в 1941-1945 годах США, Англия и СССР. Ахметшин и его учитель Гачикус любят попрекать "официальное" коммунистическое движение за то, что оно во имя интересов антифашистской борьбы "предало" национально-освободительные движения в колониях, в особенности ту их часть, которая не побрезговала пойти на союз на со странами Оси (примером может служить коллаборационистская "Свободная Индия" Чандры Боса, которую по указке из Москвы осудили индийские коммунисты), но эта позиция промосковских коммунистов на тот момент была вполне оправданной, как и отказ Маркса и Энгельса поддерживать "национально-освободительные" движений славян, а также сталинская политика выселения антикоммунистически настроенных народов. Но если "коллаборационизм" Чандры Боса может быть исторически оправдан тем, что он никак не помешал разгрому стран "Оси", и в тоже время помог индийскому народу освободиться от ига британских империалистов, то ничто не может оправдать прогитлеровского коллаборационизма антисталинских "коммунистов" вроде Мелетия Зыкова, их участия в РОА и предприятии "Цеппелин".

Далее, Ахметшин обрушивается с филиппиками на Нюрнбергский трибунал:

"обратите внимание: Бунтуев оправдывает показное судилище одних империалистических подонков над такими же империалистическими подонками! Бунтуев не считает фашизмом выселение целых народов сталинской бандой буржуазных контрреволюционеров и империалистов, бомбардировки Хельсинки и Таллина сталинской авиацией, бомбардировки Дрездена авиацией разбойничьего американского империализма, геноцид алжирского народа французскими палачами и атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки! Какие нахрен "победители фашизма" - Сталин, Черчилль, Рузвельт и де Голль?! Да это фашисты в чистом виде!"

Во-первых, указанные Ахметшиным факты не имеют никакого отношения к определению фашизма как антидемократической диктатуры крупного капитала (об отношении Ахметшина и его учителя Гачикуса к термину "фашизм" мы поговорим отдельно). Во-вторых, вопли Ахметшина о Дрездене и Хиросиме ничем не отличаются от воплей гитлеристов ("пораженцы слева" вообще мало чем отличаются от "пораженцев справа"). Волей или неволей Ахметшин льет воду на мельницу современных ультраправых, которые заинтересованы в реабилитации исторического фашизма. Поскольку наличие "нюрнбергского клейма" мешает ультраправым стать полноправными субъектами политики, они всеми силами заинтересованы в обелении исторического фашизма А) путем отрицания преступлений исторического фашизма (классическим примером является пресловутый "ревизионизм Холокоста", который, кстати, поддерживается Ахметшиным, считающим, что "холокост - это миф, сфабрикованный сионистами") Б) путем "запомоивания" держав-победительниц, которые якобы "ничем не лучше, и даже хуже Гитлера" (в качестве "компромата" используются бомбардировки Дрездена, Хиросимы, Нагасаки, выселение "нелояльных" народов в сталинском СССР и концлагеря для японцев в США, лозунг "убей немца", изнасилования немок советскими солдатами). Кстати, в других своих комментариях Ахметшин вспоминает про "изнасилованных немок" и лозунг "убей немца", показывая свое ментальное родство с раскритикованными Гачикусом анархистами из почившей в бозе "Группы пролетарских революционеров-коллективистов": "В статье ["ЧТО ОНИ ПРАЗДНУЮТ 9 МАЯ?"]... говорится о том, что в СССР культивировался антигерманский национализм – «Убей немца!». Но ведь без учёта экономики нельзя понять, прогрессивный это лозунг или нет. Абстрактно тут рассуждать – значит замазывать суть вопроса. Если нация угнетённая, тогда лозунг этот – прогрессивный. Пример – революционное восстание чеченцев осенью 1917 г. под лозунгом «Бей русских!» - даже Орджоникидзе, который был скорее великорусским шовинистом и не питал особой симпатии к борьбе Кавказа против российского господства, признавал, что движение под этим лозунгом – революционное. Лозунг же «Убей немца!» со стороны России был непрогрессивен именно потому, что Россия была такой же империалистической нацией, как и Германия. ГПРК пишут о том, что советские солдаты насиловали немецких женщин – хотя в любой войне с любой стороны можно найти такие случаи, и они ничуть не доказывают прогрессивность или реакционность данной войны (революционные рабочие и матросы, бравшие Зимний, тоже одну женщину из батальона охраны изнасиловали). Дикое отношение мужчин к женщинам, сильных к слабым, как и дикость вообще, – это порождение эксплуататорских обществ, дикость и сегодня царит в пролетариате – но это не доказывает, что пролетариат является нереволюционным классом" (Обзор современного коммунистического движения в России). Вместо того, чтобы проливать крокодиловы слезы о "бедных немцах и японцах" (после всех преступлений немецкого фашизма по отношению к оккупированным народам Европы и СССР, а также после всех преступлений японского фашизма по отношению к китайскому народу!), не мешало бы вспомнить знаменитую фразу Энгельса о том, что "В ближайшей мировой войне с лица земли исчезнут не только реакционные классы и династии, но и целые реакционные народы. И это тоже будет прогрессом" (ПСС, т.6, с.186). Немцы заслужили Дрезден, а японцы - Хиросиму, и автор этих строк готов взять на себя за все "преступления", совершенные союзниками по отношению к германскому и японскому народу. Тем более, что все эти "преступления" в конечном счете пошли только на пользу и Германии, и Японии, и неудивительно, что те же немцы до сих пор празднуют 9 мая и не торопятся сносить памятник советскому Воину-Освободителю в Берлине. А что касается Японии, то здесь была права уважаемая Ахметшиным Новодворская: "меня совершенно не ужасает неприятность, приключившаяся с Хиросимой и Нагасаки. Зато смотрите, какая из Японии получилась конфетка. Просто "сникерс". Семерка в Токио заседает, парламент либеральный имеется. Игра стоила свеч" (Не отдадим наше право налево!). Теперь рассмотрим отношение Ахметшина к самому термину "фашизм":

"термин про "открытую террористическую диктатуру буржуазии" выдумал вообще сталинист Димитров. Для Ленина же не существовало принципиальной разницы между "свободной" и "демократической" Англией (или Францией) и "деспотической" Германией - любых скольки-нибудь последовательных социалистов сажали или расстреливали и там, и там. Любая "демократия" по отношению к буржуазным движениям (в том числе прикрывающимся красным флагом, например, сталинистским компартиям Пальмиро Тольятти и Мориса Тореза) оборачивается не менее свирепыми, чем, в "фашистских" странах, репрессиями по отношению к пролетариям, к действительным коммунистам. В эпоху империализма все великие державы проводят одинаковую политику - кто не понял этого, тот ничего не понял в ленинизме. Даже во Франции в 1939 году была запрещена сталинистская компартия, о чём жаловался Молотов в одном из своих выступлений"

Здесь Ахметшин вновь некритически повторяет заблуждения своего учителя Гачикуса, который отрицает различие между "фашистской" и "демократической" формой диктатуры империалистической буржуазии: "Слово «фашизм», ещё раз повторю, размазанное, ненаучное. Сталинисты называли «фашизмом» Германию и Италию, но «почему-то» не называли США, Англию и себя. Это – извращение ленинской теории об империализме" (Письмо Марлену Инсарову). В статье "Нужно ли коммунистам бороться за демократию?" мной уже было показано, что взгляды Гачикуса преставляют собой уклон в сторону империалистического экономизма, против которого сам Гачикус активно борется в своих статьях. Под влиянием данной моей статьи Ахметшин первончально сдвинулся к более правильной точке зрения (статья "По поводу полемики Гачикуса с Бунтарём о фашизме и демократии"), но затем подверг себя самокритике и вновь встал на истинно-гачикусистскую точку зрения (статья "Мои старые болячки и Александр Гачикус"). Гачикус отвечает на мою критику следующим образом:

"По Бунтарю выходит, что есть 2 вида империалистической буржуазии – реакционная («фашистская»), и прогрессивная. Это – неверно. Марксизм справедливо учит, что политика определяется экономикой, в применении к данному случаю это означает, что раз данная буржуазия вступила в империалистическую стадию, то она является реакционной. Бунтарь же, заявляя обратное, фактически отходит от марксистского детерминизма («определяемости», обусловленности) политики экономикой, т.е. показывает себя идеалистом. Выходит, что для него империализм – «дурное свойство отдельных народов», как говорил о Каутском Ленин. В качестве подтверждения своего тезиса о том, что есть 2 вида империалистической буржуазии, реакционная и прогрессивная, Бунтарь приводит в пример буржуазно-демократическую революцию 1991г. в России, когда «демократы» сменили «коммунистов». Бунтарь справедливо признаёт, что «демократы» были выразители интересов прогрессивной буржуазии, тогда как «коммунисты» были «фашистами». Да, это верно, но империалистической, монополистической буржуазией (точнее, выразителями интересов империалистической буржуазией) «демократы» на момент своего прихода к власти не являлись! Нет, они были выразителями интересов немонополистической буржуазии, среднего класса, в отличие от правящей советской империалистической, монополистической буржуазии! В этом вся суть. А империалистической, монополистической буржуазией тот класс, который пришёл к власти в России в 1991г., начал становиться с 1993г., с расстрела Верховного Совета, с 1-й чеченской войны, окончательно превратившись в таковую к 1999г. (напомню, что скорый приход к власти «силовиков» уже «чувствовался», прогнозировался и живо обсуждался многими молодыми левыми активистами в 1997-98 гг.)" (Новое движение и старые болячки).

Итак, согласно Гачикусу для империализма "нормальным" состоянием является фашизм, а что касается буржуазной демократии, то она возможна лишь в результате кратковременных "вспышек", когда власть переходит к немонополистической буржуазии, и только до тех пор, пока последняя не вырастет в монополистическую. Здесь мы видим у Гачикуса непонимание того, что не только империалистическая, но и любая буржуазия является реакционной, антидемократической по отношению к пролетариату. Даже в эпоху Великой Французской Революции, когда буржуазия была на пике своей революционности, якобинцы репрессировали пролетарскую партию "бешеных", а еще ранее Кромвель разгромил движение диггеров в Англии. На эту ошибку Гачикуса обращает внимание представитель "Свободно-коммунистического союза" Анатолий Дубнов: "Неверно утверждает Гачикус, что буржуазия становится реакционной, когда устанавливается империализм. А что в капитализме нет буржуазной реакции и буржуазия нереакционная? Буржуазной формации независимо от ее форм, ступеней и разновидностей, характерно существование буржуазной реакции. Конечно, какая-то часть буржуазии может быть прогрессивной и особенно прогрессивная буржуазия бывает в тех случаях и условиях, когда она уничтожает феодализм и строит свое буржуазное общество, буржуазную формацию, что является прогрессивным переходом, в том числе и та буржуазия, что разрушает свою диктатуру" (Реверс старых болячек в новые и А. Гачикус). Безусловно, буржуазии суждено проявить в полной мере свою реакционность только в эпоху империализма, более того, я писал в одной из своих прежних статей о том, что когда капиталистическая цивилизация окончательно вступит фазу своего заката, вполне возможно, что в буржуазных странах на смену демократическим республикам повсеместно придут фашистские диктатуры, или даже абсолютные монархии. В приведенном мной в статье "Нужно ли коммунистам бороться за демократию?" прогнозе "левого коммуниста" Отто Рюле о бессилии демократии перед фашизмом, есть большая доля здравого смысла, однако этот прогноз оказался преждевременным. Как показала история Второй Мировой Войны, а также послевоенная история, империализм еще не созрел для окончательной фашизации. И российская, и западная буржуазия еще может, говоря языком самого же Гачикуса, "отчасти позволить такую «роскошь», как империализм в «классическом» английском духе, со свободой слова". Короче, главная проблема Гачикуса состоит в том, что он слишком грубо, вульгарно противопоставляет империализм и доимпериалистический капитализм, империалистическую и неимпериалистическую буржуазию. С одной стороны, Гачикусом преувеличивается демократизм доимпериалистического капитализма (можно подумать, до вступления капитализма в стадию империализма демократические свободы никогда не ущемлялись в интересах буржуазии), идеализируется немонополистическая буржуазия как "демократический класс" (отсюда - народническое отрицание прогрессивности сталинской коллективизации: хитро замаскированное под "критику народничества" у самого Гачикуса и откровенно народническое у его ученика Ахметшина). С другой стороны, Гачикусом преувеличивается антидемократизм империалистической буржуазии: любой зажим демократических свобод в империалистических странах (как в России, так и в США) Гачикус использует как повод для того, чтобы кричать о "фашизме". Гачикус приводит в доказательство своей точки зрения, выражаясь языком Сталина, "рискованные исторические параллели" вроде этой: "свержение кайзера – крах КПСС, потом Веймарская республика – ельцинская Россия («национальное унижение» со стороны США и Англии), потом кризис, потом поджог рейхстага, приписанный коммунистам (соответственно, взрывы домов в Москве, приписанные ваххабитам)" (Новое движение и старые болячки (продолжение)), при этом, реально имеющие место и в России, и на Западе демократические свободы Гачикусом и Ахметшиным либо отрицаются, либо рассматриваются как нечто несущественное.

Впрочем, здесь у Гачикуса может появиться повод для окончательного обвинения меня в антиленинизме, полном отрицании ленинского учения об империализме и социал-шовинизме. "Получается, Ленин "утопал в империалистическом экономизме", рассматривая позиции всех империалистических держав в 1-й мировой войне как одинаково реакционные? Получается, правы были французские социал-шовинисты, выводившие свою оборонческую тактику из того, что во Франции был "свободный" капитализм, а в Германии - "полукрепостнический"? Или, может быть, правы были германские социал-шовинисты, оправдывающие свое оборончество устаревшими рекомендациями Энгельса?" - спросит Гачикус. Однако, в том все и дело, что применительно к ПМВ ленинский анализ воюющих сторон был абсолютно точным. Если мы поближе присмотримся к участникам ПМВ, то неизбежно увидим, что по уровню антидемократизма они действительно стояли примерно на одном уровне. Ни в одной стране - участнице ПМВ не было откровенного деспотизма, как в гитлеровской Германии, везде имели место начала буржуазного конституционализма и демократических свобод. Даже российская монархия к тому времени уже пережила свой 1905-й год, и ее политический облик был уже не тот, что в эпоху Крымской войны, не говоря уже о кайзеровской Германии. С другой стороны, такие "эталоны демократии" как Англия и Франция во время войны "опустились" на уровень Германии и России. Ленин, как отмечает Владимир Котемякин, критикуя Ахметшина, просто "не застал фашизм во всей его красе". Механически переносить ленинский анализ 1-й мировой войны на 2-ю мировую, втискивать сложившуюся в эпоху 2-й мировой конкретно-историческую ситуацию в прокрустово ложе примитивно понятого "пораженчества", мы сможем только благодаря сильному упрощению действительности, игнорированию общеизвестных фактов. У Гачикуса и Ахметшина имеет место метафизический, схоластический подход, сродни гегелевской формуле: "если факты против нас, тем хуже для фактов". Но если Гегель, будучи великим метафизиком, был в тоже время великим диалектиком, то Гачикус и Ахметшин вообще к диалектике особого интереса не проявляют и являются позитивистами. Позитивистско-прагматический подход проявляется у Гачикуса и при анализе классовой структуры общества, но об этом мы поговорим в следующей статье.

buntar1917.livejournal.com

Лозунг революционного пораженчества и левый догматизм _ Коммунист Ленинграда № 104 (2-2015)

газета "Коммунист Ленинграда"АССОЦИАЦИЯ МАРКСИСТСКИХ ОБЪЕДИНЕНИЙ РОССИЙСКАЯ ПАРТИЯ КОММУНИСТОВ

Коммунист Ленинграда № 2/2015 (104)

 

Лозунг революционного пораженчества и левый догматизм

 

После того как большевики выдвинули лозунг революционного пораженчества и пришли с ним к победе, эта тактика стала завораживающим образцом для множества левых групп, течений и теоретиков. Некоторые из них до такой степени абсолютизировали опыт большевиков, что в случае любого военного столкновения капиталистических государств готовы по шаблону выдвигать этот лозунг. В некоторых случаях, это приводит к очень щекотливым ситуациям. Например, существуют такие коммунистические течения, которые признают, что в СССР был государственный капитализм. На этом основании они делают вывод, что вторая мировая война ничем не отличалась по сути от первой, и в СССР нужно было выдвигать лозунг революционного пораженчества. Соглашаясь с ними в оценке природы советского строя, автор данных строк, тем не менее, не может согласиться, будто вторая мировая война ничем не отличалась от первой. Шаблонное применение тактики пораженчества к условиям Великой отечественной войны вызывает протест на чисто эмпирическом уровне. Но эмпирически уровень, равно как и интуитивное чутье не может заменить теоретического осмысления проблемы. Именно поэтому возник чисто теоретический вопрос: а при каких условиях вообще применимо революционное пораженчество? Этот вопрос и стал предметом данной заметки.

По счастью, решение этого вопроса не вызывает больших трудностей, поскольку подавляющая часть проблем была решена еще в годы первой мировой войны. У Ленина, находившегося в эмиграции, в тот период было достаточно свободного времени для того, чтобы осмыслить большинство аспектов выдвинутой им тактики. Однако хорошо известна специфика работ Ленина: свое видение проблемы он обычно формулирует в виде споров по тем или иным аспектам с оппонентами, а систематическое сведение аргументов в единое целое предпринимает далеко не всегда. Так было и с революционным пораженчеством. Обоснование этой тактики и ответы на типичные возражения разбросаны у Ленина в большом числе статей и частных писем. Причем часть этих статей была опубликована в малотиражных эмигрантских изданиях, а часть увидела свет только после революции в собраниях его сочинений. По сути, целостное рассмотрение взглядов Ленина на проблему пораженчества стало возможным только после появления пятого издания его сочинений. Именно там впервые были опубликованы все его замечания по проблеме пораженчества. Вышедший в конце 1990-х гг. дополнительный том не издававшихся ленинских произведений ничего нового в эту картину не внес. Хотя возможность систематически разобрать взгляды Ленина на тактику пораженчества существует уже относительно давно, по ряду причин это никем сделано не было. Так что это первая такая попытка.

В работах Ленина сформулирован ряд необходимых условий. Без которых призывать к пораженчеству бессмысленно и абсурдно.

В свое время Лукач отметил, что в своих теоретических построениях Ленин всегда исходит из актуальности революции. Это верно и в случае революционного пораженчества. Разрабатывая основы этой тактики, Ленин исходил из близости революции в Европе и видел необходимость пораженчества в том, что оно готовит почву для революции. Таким образом, наличие революционной ситуации – одно из условий необходимых для применения этой тактики.

Вторым таким условием является характер идущей войны. В бесчисленном множестве мест Ленин говорит, что выводит эту тактику из характера данной войны, а не эпохи империализма вообще. Хотя эпоха империализма делает возможными империалистические войны, применять тактику пораженчества можно лишь в том случае, если именно данная война оказалась империалистической. Помимо империалистических войн в эпоху империализма возможны войны, к которым тактика революционного пораженчества неприменима. В ряде работ Ленин перечисляет типы таких войн: это национально-освободительные войны, гражданские и войны социалистического пролетариата против иностранной буржуазии. Первый тип войн Ленин называет также национальными. Помимо этого Ленин упоминает также революционные войны вообще, но применительно к современной ему эпохе он трактует эти войны скорее как гражданские войны между буржуазией и пролетариатом.

Национальные войны Ленин рассматривал как разновидность борьбы за демократические требования. Поддержку таких требований и движений он считал безусловно необходимой для социал-демократии. На этой основе он делает более широкое обобщение: пораженчество неприменимо к войнам, которые ведутся за демократические требования вообще.

Чтобы определить природу конкретной войны, с которой столкнулась социал-демократия, Ленин предлагает воспользоваться критерием Клаузевица о том, что война есть продолжение политики довоенного времени, ведущейся теперь другими средствами. Необходимо обратить внимание, является ли война продолжением империалистической политики мирного времени, и если да, то революционное пораженчество допустимо. Однако и в этом случае оно не может быть превращено в шаблон. При определенных условиях империалистическая война способна превратиться для одной из воюющих сторон в национальную (национально-освободительную), и тогда тактика пораженчества вновь оказывается неприменимой.

Чтобы оказалось возможным выдвигать лозунг революционного пораженчества,  когда война является империалистической с обеих сторон, должно быть еще одно необходимое условие – а именно наличие организованного передового пролетариата во всех воюющих блоках. Если пораженчество будет односторонним, оно утратит смысл.

Наконец, при определении характера войны есть проблема разного характера целей, которые стоят перед участниками коалиционных войн. Для одних война носит империалистический характер, а для других национальный. Последний случай в годы первой мировой войны был свойственен Сербии. Ленин решает этот вопрос исходя из примата общего над частным и удельного веса этого частного компонента в общей системе интересов воюющих государств. По его мнению, национальные задачи, решаемые Сербией в первой мировой войне, играли незначительную эпизодическую роль по сравнению с захватническими планами ведущих участников схватки. Алгоритма действий для случая, когда удельный вес национальных задач одной из воюющих сторон выше, чем в данном случае, и от него нельзя отмахнуться, как от второстепенного, Ленин не предложил.

Таким образом, тактика революционного пораженчества оказывается не универсальным шаблоном для эпохи империализма, а скорее продуктом особого сочетания обстоятельств, которые отнюдь не обязательно должны совпасть. Сфера ее применения оказывается довольно узкой.

Она зависит от:

наличия революционной ситуации

наличия организованного рабочего движения в воюющих странах

общего характера войны

удельного веса демократических и/или социалистических задач в войне.

При этом следует учитывать, что этот набор исходных условий способен претерпеть изменения уже в ходе войны, что может побудить к изменению тактики.

Думается, применить эти критерии к проблемам любой войны ХХ века не составляет особого труда. Пожалуй, только вопрос высокого удельного веса неимпериалистических целей в коалиционной войне империалистов не получил у Ленина теоретического осмысления. Например, в годы второй мировой войны национально-освободительная борьба Китая и Советского Союза играла куда более весомую роль, чем освободительная борьба Сербии в первой мировой войне. Но винить тут Ленина не стоит. Он просто не столкнулся с такой ситуацией на практике. А все остальные аспекты Ленин и большевики вполне сознательно рассмотрели и лишь на этой основе выработали свою тактику.

В этом заключается принципиальное отличие тактики большевиков от шаблонного поведения левых догматиков и сектантов, которые возвели в абсолют принцип пораженчества во время войн империалистической эпохи и приклеивали его к месту и не к месту на протяжении ХХ века. Словно предчувствуя, что так будет, Ленин заметил: «Забывать своеобразие политических и стратегических соотношений и твердить, кстати и некстати, одно только заученное словечко: «империализм» - это совсем не марксизм».  И добавил: «Марксизм требует для оправдания всякого лозунга точного анализа и экономической действительности, и политической обстановки, и политического значения этого лозунга. Неловко разжевывать это, но как же быть, когда принуждают к этому?»

 

 

 

[главная страница сайта]     [оглавление номера]       [архив газеты]     [последний номер]

regpk.narod.ru

Значение слова пораженчество

 

 

ПОРАЖЕНЧЕСТВО, -а, ср. 1. Во время первой мировой войны: политические настроения в нек-рых общественных кругах, желающих поражения своего правительства в войне. 2. Позицыя, отражающая неве-рие в возможность осуществления чего-н., в победу чего-н. (неодобр.). II прил. пораженческий, -ая, -ое. Пораженческие настроения.

Толковый словарь русского языка С.И.Ожегов

ПОРАЖЕНЧЕСТВО, пораженчества, мн. нет, ср. (полит.). 1. Политика революционной партии рабочего класса, направленная к поражению в несправедливой, захватнической войне своего империалистического правительства и к его свержению путем превращения империалистической войны в гражданскую с целью освобождения от капиталистического рабства и империалистических войн. Ленин считал, что политику поражения своего империалистического правительства - пораженчество - должны проводить не только русские революционеры, но и революционные партии рабочего класса фсех воюющих стран. 2. Предательская деятельность контрреволюционных троцкистских, фашистских элементов, стремящихся, с целью установления фашизма, к поражению своей страны, ведущей справедливую войну (нов.). Китайские и испанские троцкисты ведут изменническую политику пораженчества.

Словарь Ушакова

Дата последнего изменения 14.04.2008

 

 

КУСАЧИЙ
ТЕКСТОЛОГ
ПОЧВООБРАБАТЫВАЮЩИЙ
КОНФЛИКТОВАТЬ
ЗОБАСТЫЙ
ДИЗЕЛЬНОЕ ТОПЛИВО
САНВРАЧ
СВОЙСТВЕННИК
ИМЕНИТЫЙ
ПОРАЖЕНЧЕСТВО
ПРЯМОУГОЛЬНЫЙ
АРИСТОКРАТ
СТРАДАЛЕЦ
ЛИТЕРАТОР
СВИНТИТЬ
НАБРОСОК
КВАЛИФИЦИРОВАТЬ
ЗАСУЖИВАТЬСЯ
ДОМИНАТЬСЯ

netiquette.narod.ru