Советский разведчик-нелегал вернулся из США и рассказывает. Разведчик нелегал


Они скрывались за Родину. Разведчики-нелегалы, которыми гордится страна | История | Общество

Узнал, где находится ставка Гитлера 

Николай Кузнецов (1911-1944) первым в истории отечест­венной разведки был удостоен звания Героя Советского Союза. Он обладал необыкновенными лингвистическими способностями. Парень из далёкой деревушки легко освоил не просто немецкий язык, а 6 его диалектов. До войны в Москве он выдавал себя за советского лётчика-испытателя немецких кровей Рудольфа Шмидта. Завербовал нескольких дипломатов из Германии и стран гитлеровской коалиции. Не был ни офицером, ни членом Компартии. Не заканчивал никаких специальных учебных заведений. Содержался в подвалах Свердловского ЧК и не был приговорён к расстрелу в самый пик репрессий 30-х лишь благодаря смелости нескольких чекистов, за него поручившихся. Во время войны засланный на короткое время в тыл к немцам под Ровно, Кузнецов совершил невозможное: он продержался под именем Пауля Зиберта около 2 лет. Уничтожал фашистских главарей на временно захваченной ими территории. Не менее ценен его вклад в стратегическую разведку. Так, он первый узнал о готовящемся в 1943 г. любимцем Гитлера Отто Скорцени покушении на «большую тройку» - Сталина, Рузвельта и Черчилля - во время Тегеранской конференции. Определил, где под Винницей находится ставка Гитлера. Зиберт-Кузнецов сообщил Центру о силах немцев, готовящихся к сражению на Курской дуге. 9 марта 1944 г., не желая сдаваться в плен бандеровцам, подорвал себя гранатой.

Летел в США на самолёте НАТО

Геворку Вартаняну (1924-2012) и его и ныне здравствующей супруге Гоар Левоновне принадлежит весьма серьёзное достижение. Они проработали в «особых условиях», то бишь в нелегальной разведке, 45 (!) лет. Вартанян - второй после Николая Кузнецова Герой Советского Союза разведчик-нелегал из СВР. Вместе с юной 16-летней Гоар был в группе «Лёгкой кавалерии», предот­вратившей в 1943 г. покушение на «большую тройку» в Тегеране. Долгие годы, начиная с довоенных, жил с отцом, советским разведчиком-нелегалом, в Иране. Встал на путь отца с 17 лет. Окончил в Тегеране английскую разведывательную школу, что помогло ему избежать не только ареста - даже малейших подозрений за все годы работы. До сих пор неизвестно, в каких странах работали Вартаняны. Мне же мой добрый знакомый признавался, что побывал почти в ста государствах мира. На Родину они возвратились лишь в 1986 г. В целях конспирации даже звание Героя было присвоено Вартаняну на чужую фамилию. 

О степени проникновения Вартаняна в чужие спецслужбы, об уровне его связей говорит хотя бы то, что в США из Западной Европы он летал на самолёте одного из руководителей НАТО, американского адмирала Тёрнера. Один из самых неприятных эпизодов в жизни Вартаняна произошёл, когда из-за границы в Союз его попыталась отправить … своя же разведка - только легальная. Перехватив сообщение о том, что полиция в стране пребывания разыскивает человека, очень похожего на Вартаняна, полковник Х. отыскал «Анри» (Вартаняна. - Н. Д.) и собирался везти его в аэропорт. Вартанян, абсолютно уверенный в себе, не согласился. Как выяснилось позже, приметы разыскиваемого в той всем нам хорошо известной стране бандита по воле судьбы совпали с приметами Геворка Андреевича. Вартанян остался и проработал под чужим именем ещё немало лет.

Его обменяли на 13 чужих агентов

Алексей Козлов (1934-2015) - ещё один нелегал, удостоенный звания Героя России. Сначала под видом немца-чертёжника, а затем хозяина химчистки и потом коммивояжёра он 30 лет нелегально работал во многих странах, начиная с Дании. Обосновался в ФРГ, женившись на присланной из Советского Союза собственной жене. Там у супружеской пары родилось двое детей, и не помышлявших о том, что их родители - русские разведчики. Крёстным отцом первого ребёнка стал бывший офицер СС. После смерти супруги Козлов на время вернулся в Москву, отдал детей в интернат. Долгие годы «немец» жил в Риме, выезжая по подлинному паспорту в основном в страны, с которыми в те годы у СССР не было дипотношений. В случае ареста у нелегала не было шансов на спасение.

Арестован в ЮАР по наводке предателя Олега Гордиевского. Содержался в нечеловеческих условиях. Тяжело болел. Когда Алексей Михайлович рассказывал мне о перенесённых пытках, я понимал, что никогда не расскажу о них, настолько ужасных, изуверских, что никакая бумага не выдержит. А полковник не выдал ни единого агента. Каждую пятницу Козлова водили на казни. Заключённых из его блока смерти вешали и сбрасывали в люк. Затем был обменен на 13 (!) агентов из разных стран Запада. Один из обмененных, офицер ЮАР, был специально для убедительности захвачен при помощи советской военной разведки и кубинских добровольцев во время войны в Анголе.

Вернувшись на Родину, два года проработал в Моск­ве, а затем на многие годы исчез: снова работа нелегалом в нераскрытых пока странах. Это первый такой случай в истории Службы внешней разведки. Переполненный огромный зал, вместивший несколько тысяч работников различных спецслужб, в едином естественном порыве встал, увидев кадры кинохроники, на которых президент Владимир Путин вручал Герою России Козлову ещё один боевой орден.

Блестящий «уговорщик»

Рудольф Абель - Вильям Фишер (1903-1971) прожил шесть чужих жизней и ещё одну - свою собственную. Первый в истории разведчик-нелегал, имя которого стало известно всему Советскому Союзу. Но, как выяснилось через много лет после его смерти в Москве, только вымышленное. Рудольф Абель - так назвался полковник советской разведки после ареста в США. Его выдал предатель. Чем занимался в далёкой стране? Именно он возглавлял сеть атомных разведчиков, и после войны добывавших секреты производства новейшего американского оружия массового уничтожения. Фишер был лучшим радистом органов, а ещё блестящим «уговорщиком». Это он по личному приказу Сталина уговорил вернуться из благополучной Англии в Москву знаменитого физика Капицу. В начале 1950-х сумел убедить агента «Персея», он же американский физик-теоретик Теодор Холл, не прерывать связей с советской разведкой.

Фишер-Абель, просидевший около 7 лет в тюрьмах США, так и не назвал ФБР ни единого имени. Стойкость невероятная, ибо для немолодого уже разведчика приговор в 30 лет, вынесенный в 1957 г., был равносилен смерти. В феврале 1962-го полковника обменяли на шпиона - лётчика Гэри Пауэрса, сбитого под Свердловском, и ещё двух мелких рыбёшек. Заядлый курильщик Фишер умер в 1971 г. в Москве от рака лёгких.

В чужой стране занял высокий пост

Разведчик-нелегал Икс. Герой, и даже время поведать - Советского Союза ли, России ли - ещё не пришло и, похоже, не придёт никогда. Первое, что он увидел после заброски в далёкую чужую страну, - бесконечные валуны. Под одним из них он нашёл кем-то припрятанную крестьянскую одежду. Ему пришлось строить свою новую биографию больше полутора десятков лет в полном одиночестве: к сожалению, послать на помощь жену с её типично славянской внешностью и неспособностью к сложным языкам было равносильно групповому самоубийству. Выбился в люди. Занял, преодолев неимоверную конкуренцию, высокий пост. Это позволяло передавать на Родину ценнейшую информацию стратегического характера.

Горе настигло нежданно. Юный сын, с которым удавалось встречаться крайне редко, утонул. Нелегал сумел вырваться в Москву лишь на день и сразу после похорон, сжав зубы, поспешил на место службы.

По меркам разведки, он вернулся на Родину не так давно. И уже здесь случилось несчастье. Его, уже Героя, вынесшего все тяготы и невзгоды, насмерть сбила машина. В одной из квартир хранились его вещи. Было видно, до чего же скромно он жил, вернувшись из-за границы. Даже в лишь раз мелькнувшем документе значится его фамилия, без имени-отчества, геройская звёздочка, а вместо фотографии - тёмное пятно.

www.aif.ru

Разведчик-нелегал СССР №1 » Военное обозрение

Когда специалистов по истории советских спецслужб или ушедших в отставку агентов просят назвать самого высокопрофессионального разведчика-нелегала, почти все называют Николая Кузнецова. Нисколько не ставя под сомнение их компетентность, зададимся вопросом: откуда такое единодушие?

Кто такой разведчик-нелегал

Завербованный агент живет в знакомой ему с детства стране. Документы его подлинны, ему не нужно напрягаться, чтобы вспомнить те или иные моменты своей биографии. Иное дело — заброшенный разведчик-нелегал. Он живет в чужой ему стране, чей язык редко является для него родным, все окружающие признают в нем чужака. Поэтому нелегал всегда выдает себя за иностранца. Чужестранцу многое прощается: он может говорить с акцентом, не знать местных обычаев, путаться в географии. Разведчик, забрасываемый в Германию, выдает себя за прибалтийского немца, работающий в Бразилии агент по легенде — венгр, разведчик, живущий в Нью-Йорке по документам датчанин.

Нет для нелегала большей опасности, чем встретить «соотечественника». Малейшая неточность может стать фатальной. Подозрение вызовет несоответствующее легенде произношение (как абсолютно по-разному говорят на одном украинском языке уроженцы Львова и Харькова), ошибка в жесте (немцы, заказывая три кружки пива, обычно выбрасывают средний, указательный и большой пальцы), незнание национальной субкультуры (в ходе Арденской операции 1944-1945г. американцы раскалывали диверсантов Скорцени вопросом «Кто такой Тарзан?»).

Все тонкости легенды предугадать просто невозможно: ни в одном справочнике не напишут, что Гретель, одна из многих университетских лаборанток, — местная знаменитость, и не знать ее просто нельзя. Поэтому каждый лишний час, проведенный в обществе «земляка», увеличивает риск провала.

Свой среди чужих

Николай Кузнецов, общаясь с немцами, выдавал себя за немца. С октября 1942 по весну 1944, почти 16 месяцев, он находился в занятом гитлеровцами Ровно, вращался в одном и том же кругу, постоянно расширяя число контактов. Кузнецов не просто изображал немца, он стал им, заставлял себя даже думать по-немецки. СД и гестапо заинтересовались Зибертом лишь после того, как появились свидетельства, что обер-лейтенант имеет отношение к череде проведенных в Ровно и Львове терактов. Но Пауль Зиберт как немец никогда и ни у кого не вызывал подозрений. Владение языком, знание немецкой культуры, обычаев, поведение — все было безупречно.

И это все при том, что Кузнецов никогда не был в Германии и даже никогда не выезжал за пределы СССР. И работал он в оккупированном Ровно, где каждый немец на виду, где СД и гестапо работают по ликвидации подполья, и под подозрением находится практически каждый. Ни один другой разведчик не смог продержаться в подобных условиях так долго, так глубоко внедриться в среду, обрасти столь значимыми связями. Вот почему «бойцы невидимого фронта» в один голос называют Кузнецова разведчиком-нелегалом №1.

Откуда он взялся?

Да, действительно, откуда? Для большинства биография знаменитого разведчика начинается с его появления в отряде Медведева в октябре 1942 года. До этого момента жизнь Кузнецова — не просто белые пятна, а сплошное белое поле. Но гениальные разведчики не появляются ниоткуда, их взращивают, долго подготавливают. Путь Кузнецова к вершинам профессионализма был долгим и не всегда прямолинейным.

Николай Кузнецов родился в д. Зырянка Пермской губернии в 1911 году в крестьянской семье. В его родословной нет ни дворян, ни иностранцев. Откуда у мальчика, родившегося в пермской глубинке, талант лингвиста — загадка. Ветры революции забросили в талицкую школу-семилетку Нину Автократову, получившую образование в Швейцарии. У нее и получил Николай первые уроки немецкого языка.

Но мальчику этого было мало. Его друзьями стали местный аптекарь австриец Краузе и лесник — бывший пленный германской армии, у которого Кузнецов нахватался ненормативной лексики, которой нет ни в одном учебнике немецкого языка. В библиотеке талицкого лесного техникума, где он учился, Николай обнаружил «Энциклопедию лесного хозяйства» на немецком языке и перевел ее на русский.

Удары судьбы

В 1929 году Кузнецова обвинили в сокрытии «белогвардейско-кулацкого происхождения». Теперь уже нельзя определить, что за страсти бушевали в талицком техникуме, в какие интриги оказался втянут Кузнецов (не был его отец ни кулаком, ни белогвардейцем), но Николая исключили из техникума и из комсомола. Будущий разведчик на всю жизнь остался с неполным средним образованием.

В 1930 году Николай устроился на работу в земельное управление. Восстановился в комсомоле. Обнаружив, что начальство занимается воровством, заявил об этом в органы. Расхитителям дали по 5-8 лет и 1 год Кузнецову — за компанию, правда, без отсидки: наказание заключалось в надзоре и удержании 15% от заработка (советская власть была сурова, но справедлива). Кузнецов был повторно исключен из комсомола.

Внештатный агент ОГПУ

По долгу службы Николай колесил по глухим деревням Коми, попутно овладел местным языком, завел множество знакомств. В июне 1932 года на него обратил внимание оперуполномоченный Овчинников, и Кузнецов стал внештатным агентом ОГПУ.

Коми начала 30-х годов было местом ссылки кулаков. Ярые враги Советской Власти и несправедливо репрессированные убегали в тайгу, собирались в банды, отстреливали почтальонов, таксаторов, селькоров — всех, кто хоть сколько-нибудь представлял власть. Подвергался нападениям и сам Кузнецов. Имели место восстания. ОГПУ нужна была местная агентура. Созданием агентурной сети и поддержанием связи с ней и занимался лесоустроитель Кузнецов. Вскоре на него обратили внимание вышестоящие органы. Талантливого чекиста забрали в Свердловск.

На «Уралмаше»

С 1935 года Кузнецов — расцеховщик конструкторского бюро на «Уралмаше». На заводе работало множество иностранных специалистов, в большинстве своем немцев. Не все работавшие на заводе иностранцы были друзьями СССР. Некоторые из них демонстративно выражали свои симпатии Гитлеру.

Среди них и вращался Кузнецов, заводил знакомства, обменивался грампластинками и книгами. Обязанностью агента «Колониста» было выявление среди иностранных специалистов скрытых агентов, пресечение попыток вербовки советских служащих, нахождение среди немцев лиц, готовых пойти на сотрудничество с советской разведкой.

Попутно Николай совершенствовал свой немецкий, усваивал привычки и свойственную немцам манеру поведения. Кузнецов овладел шестью диалектами немецкого языка, научился по первым фразам определять, уроженцем каких мест является собеседник и сразу же переходил на родной немцу говор, чем приводил того просто в восторг. Выучил польский и эсперанто.

Не обошли Кузнецова и репрессии. В 1938 году он был арестован, и несколько месяцев провел в тюрьме, но его непосредственный куратор сумел отбить своего подопечного.

«Его надо взять в Москву!»

В 1938 году крупному ленинградскому партийному чиновнику Журавлеву, прибывшему с инспекцией в Коми, один из сотрудников аппарата НКВД представил особо ценного агента: «Смел, находчив, инициативен. В совершенстве владеет немецким, польским, эсперанто, языком коми. Исключительно результативен».

Журавлев поговорил с Кузнецовым несколько минут и тут же позвонил заместителю ГУГБ НКВД Райхману: «Леонид Федорович, есть тут человек — особо одаренный агент, его надо взять в Москву». В тот момент у Райхмана в кабинете находился разведчик, недавно прибывший из Германии; Райхман передал ему трубку: «Поговори». После нескольких минут разговора на немецком языке разведчик спросил: «Это из Берлина звонят?» Судьба Кузнецова была решена.

Нелегал в родной стране

Когда начальник секретно-политического отдела ГУГБ НКВД Федотов увидел документы прибывшего к нему Кузнецова, он схватился за голову: две судимости! Дважды исключен из комсомола! Да такая анкета — прямая дорога в тюрьму, а не в органы НКВД! Но и он оценил исключительные способности Кузнецова и оформил того как «особо засекреченного спецагента», спрятав его анкету от кадровиков за семь замков в свой личный сейф.

Чтобы уберечь Кузнецова, отказались от процедуры присвоения звания и выдачи удостоверения. Спецагенту оформили советский паспорт на имя Рудольфа Вильгельмовича Шмидта, по которому чекист и жил в Москве. Вот так советский гражданин Николай Кузнецов вынужден был скрываться в родной стране.

Рудольф Шмидт

В конце 30-х в СССР зачастили немецкие делегации всевозможных раскрасок: торговые, культурные, общественно-политические и пр. В НКВД понимали, что 3/4 состава этих делегаций — разведчики. Даже в составе экипажей «Люфтганзы» летали не красотки-стюардессы, а бравые стюарды с военной выправкой, меняющиеся через каждые 2-3 рейса. (Так штурманы Люфтваффе изучали районы будущих полетов.)

В кругу этой разношерстной публики и вращался «тоскующий по фатерланду» советский немец Шмидт, незаметно выясняя, кто из немцев чем дышит, с кем устанавливает контакты, кого вербует. По собственной инициативе Кузнецов раздобыл форму старшего лейтенанта ВВС РККА и начал выдавать себя за инженера-испытателя закрытого московского завода. Идеальный объект для вербовки! Но часто клюнувший на Шмидта немецкий агент сам становился объектом вербовки и возвращался в Берлин уже агентом НКВД.

Кузнецов-Шмидт водил дружбу с дипломатами, вошел в окружение военно-морского атташе Германии в СССР. Дружба с фрегаттен-капитаном Норбертом Баумбахом закончилась вскрытием сейфа последнего и фотографированием секретных документов. Частые встречи Шмидта с немецким военным атташе Эрнстом Кестрингом позволили чекистам установить прослушку в квартире дипломата.

Самоучка

При этом поставляющий ценнейшую информацию Кузнецов так и оставался нелегалом. Все предложения руководства отправить столь ценного работника на какие-либо курсы Федотов пресекал на корню, тщательно скрывая анкету «Шмидта» от посторонних глаз. Никаких курсов Кузнецов никогда не проходил. Основы разведки и конспирации, вербовка, психология, фотодело, вождение автомобиля, немецкий язык и культура — во всех областях Кузнецов был 100%-м самоучкой.

Кузнецов никогда не был членом партии. Одна только мысль, что Кузнецов должен будет рассказать на партбюро при приеме свою биографию, бросала Федотова в холодный пот.

Разведчик Кузнецов

С началом войны Кузнецов был зачислен в «Особую группу при НКВД СССР», возглавляемую Судоплатовым. Николая отправили в один из подмосковных лагерей для немецких военнопленных, где он отсидел несколько недель, влезая в шкуру немецкого обер-лейтенанта Пауля Зиберта. Летом 1942 года Кузнецов был направлен в отряд Дмитрия Медведева. В столице рейхскомиссариата г. Ровно за 16 месяцев Кузнецов уничтожил 11 высших чинов оккупационной администрации.

Но не стоит воспринимать его работу исключительно как террористическую. Главной задачей Кузнецова было добывание разведданных. Он один из первых сообщил о грядущем наступлении гитлеровцев на Курской дуге, определил точное местонахождение ставки Гитлера «Вервольф» под Винницей. Один из офицеров абвера, задолжавший Зиберту крупную сумму денег, обещал расплатиться с ним персидскими коврами, о чем Кузнецов сообщил в центр. В Москве информацию восприняли более чем серьезно: это было первое известие о подготовке немецкими спецслужбами операции «Длинный прыжок» — ликвидации Сталина, Рузвельта и Черчилля в ходе Тегеранской конференции.

Гибель и посмертная слава

Кузнецов не мог «держаться» вечно. СД и гестапо уже искали террориста в форме немецкого обер-лейтенанта. Застреленный им чиновник львовского штаба военно-воздушных сил перед смертью успел назвать фамилию стрелявшего: «Зиберт». На Кузнецова началась настоящая охота. Разведчик и два его товарища ушли из города и стали пробираться к линии фронта. 9 марта 1944 года Николай Кузнецов, Иван Белов и Ян Каминский в с. Боратин нарвались на отряд УПА и погибли в бою.

Похоронен Н. Кузнецов на Холме Славы в г. Львове. В 1984 году его именем был назван молодой город в Ровенской области. Николаю Кузнецову были поставлены памятники в Ровно, Львове, Екатеринбурге, Тюмени, Челябинске. Он стал первым сотрудником внешней разведки, удостоенным звания Героя Советского Союза.

И последнее, горькое

В июне 1992 года власти г. Львова приняли решение демонтировать памятник советскому разведчику. В день демонтажа на площади было многолюдно. Многие из пришедших на «закрытие» памятника не скрывали слез.

Стараниями боевого товарища Кузнецова Николая Струтинского и бывших бойцов отряда Медведева львовский монумент был перевезен в г. Талица, где жил и учился Кузнецов, и установлен в центральном сквере города.

Источники:

http://ru.wikipedia.orghttp://samlib.ru/f/flejm_a_d/razwedka.shtmlhttp://www.wirade.ruhttp://www.rg.ru/2009/01/16/kuznecov.htmlhttp://amnesia.pavelbers.comhttp://николайкузнецов.рф

topwar.ru

Нелегальная разведка. Восток — дело тонкое: Исповедь разведчика

Нелегальная разведка

Это самое засекреченное подразделение внешней разведки, и работает в нем самый боевой и многоопытный дружный коллектив. Об этой разведке подробно и со знанием дела поведали читателю наши замечательные разведчики, бывшие руководители этой службы — Юрий Иванович Дроздов и Вадим Алексеевич Кирпиченко, в опубликованных книгах воспоминаний. Трудно предположить, что кто-либо другой знает о нелегальной разведке больше, чем эти два уважаемых профессионала, влюбленных в свое дело. Они хорошо осведомлены, чем занимается это подразделение, как, в каких условиях работают разведчики-нелегалы, чем они живут, будучи простыми гражданами России, а не сказочными героями наших былин.

Вспоминая о десяти годах работы в этой разведке, мое сердце переполняется теплыми чувствами к коллективу этого замечательного отряда, который, подобно великолепному симфоническому оркестру с прекрасными музыкантами-профессионалами, исполняет симфонию защиты Отечества. Я пришел в нелегальную разведку после многих лет работы в легальной политической разведке. Я побывал в «шкуре» рядового разведчика, активно работавшего в «поле», заместителя резидента и резидента. Можно сказать, что я прошел всю школу становления разведчика.

Перейдя на работу в это подразделение разведки, я стремился познать самые сокровенные тонкости этой романтической профессии. Для меня, скажу откровенно, было очень почетно работать рука об руку с нелегалами, этими удивительными людьми, которые, действительно постоянно рискуя всем и даже жизнью, выполняют ответст-) венные задания за рубежами Родины. Они — истинные герои, хотя и остаются простыми нашими соотечественниками, они не ждут почестей и льгот, не объявляют каких-либо претензий из-за исключительности своей профессии. Они просто трудятся, как все, каждый в своей области. Но живут в постоянном нервном напряжении. Иной жизни для себя и не видят, так как сами избрали эту профессию — разведчика-нелегала.

И я, оказавшись в числе сотрудников нелегальной разведки, не обманулся в своих надеждах встретиться и поработать вместе с необыкновенными по силе духа, силе характера людьми.

Нелегальная разведка существенно отличается от других подразделений внешней разведки своей спецификой и особой ответственностью. Труд разведчика-нелегала попросту несравним с работой разведчика обычной резидентуры. Каким бы напряженным ни был день разведчика, работающего, скажем, «под крышей» посольства, вечером он все-таки возвращается в свою семью и на время забывает тревоги дня. У разведчика-нелегала нет такой «крыши», нет места, где можно расслабиться и забыться, и часто нет рядом семьи. Он социально не защищен, да и вообще не защищен, все его спасение — в его собственной голове и в четкой постоянной работе и в надежде на Центр, который делает все, чтобы разведчик-нелегал чувствовал за спиной поддержку.

Подготовить настоящего разведчика-нелегала, снабдить его надежными документами и вывести за рубеж для практической работы — это дело чрезвычайно трудное, требующее огромных усилий со стороны большого количества специалистов разного профиля.

Так кто же такой разведчик-нелегал? Что у него за работа? Нелегал — это особый разведчик, отличающийся от обычного тем, что обладает более высокими личными качествами, специальной подготовкой, что позволяет ему выступать и действовать как местному жителю той страны, где он находится.

Разведчиком-нелегалом может стать далеко не каждый. Профессия требует от кандидата высокого уровня развития интеллекта — мышления, памяти, интуиции, эмоциональной устойчивости, позволяющей сохранять интеллектуальный потенциал в стрессовых ситуациях и переносить без ущерба для здоровья постоянное психическое напряжение. Это еще и развитая воля, способность к овладению иностранными языками.

Найти людей с таким сочетанием качеств нелегко. Разведка ищет и находит кандидатов сама, перебирая сотни и сотни людей.

Если наконец найден человек, у которого все перечисленные качества в той или иной мере есть, это вовсе не означает, что из него получится разведчик-нелегал. Необходимы еще какие-то свойства натуры, неуловимые и трудно передаваемые словами, особый артистизм, легкость перевоплощения и даже некоторая, хорошо контролируемая склонность к приключениям, какой-то разумный авантюризм. Можно сравнить перевоплощение нелегала в другого человека с игрой актера. Но одно дело перевоплощаться на вечер или на театральный сезон и совсем другое — перевоплощаться в другого, некогда жившего или специально сконструированного человека, мыслить и видеть сны на чужом языке и не позволять думать о самом себе в реальном измерении.

Подготовка разведчика-нелегала очень трудоемка и занимает несколько лет. Она нацелена на то, чтобы на базе имеющихся личных качеств сотрудника сформировать профессиональные навыки и умение. Она включает в себя овладение иностранными языками, подготовку разведчика в психологическом плане, которая позволяет ему выступать в амплуа представителя той или иной национальности. Это и оперативная подготовка, которая включает в себя формирование навыков получения и анализа разведывательной информации, поддержания связи с Центром и другие аспекты.

За время подготовки и практической работы в разведке нелегал приобретает многое: обширные знания, в частности в политических и экономических вопросах, несколько профессий. Но он и жертвует многим. Трудно в этих условиях устроить семейные дела: жена, дети, родители — тут вереница бесконечных сложностей, и редко удается все решить более или менее удовлетворительно.

Встречаясь с опытными нелегалами, учишься у них сам. У каждого свой неповторимый опыт приживаемости за границей. При постановке задания нелегалу необходимо точно определить, по силам ли ему эта работа, располагает ли он реальными или потенциальными возможностями. Для этого работнику Центра нужны и большой личный опыт, и оперативная интуиция, и знание конкретной обстановки.

С большим уважением в нелегальной разведке относятся к нелегалам-ветеранам, закончившим боевую работу за границей и приступившим к работе в Центре в качестве воспитателей молодого поколения разведчиков. У каждого позади яркая, необычная жизнь, которая и сегодня, в эпоху безудержной гласности, известна лишь немногим.

Почему нужны нелегалы в разведке? По многим причинам. Прежде всего потому, что за официальными российскими представителями всегда может следовать «хвост», видимый или, с учетом развития техники, невидимый. А за разведчиком-нелегалом, если он сам не совершил какой-либо ошибки, такого наблюдения нет. Географическое пространство для граждан России за рубежом ограничено различными зонами, а разведчик-нелегал может передвигаться свободно. С рядом государств наша страна не имеет дипломатических отношений, а по делам разведки там иногда необходимо быть.

Вот в такое подразделение внешней разведки я пришел работать после возвращения из Японии. Коллектив отдела мне понравился, приняли меня хорошо, и я активно включился в работу. Я изъездил почти весь Советский Союз, участвовал в совещаниях, личных встречах и беседах, встречался с руководителями местных органов КГБ. Работа меня захватила, и я ощущал, что есть результаты.

Как-то в мой небольшой коллектив пришло пополнение. Вернулся из-за рубежа наш разведчик-нелегал, и руководство управления включило его в состав нашего отдела. Этот замечательный человек и товарищ до сих пор работает в разведке, и я не могу пока называть его фамилию. Назовем его просто Владимир. Владимир в течение многих лет находился в стране со сложной агентурнооперативной обстановкой.

Много было затрачено сил и энергии на подготовку к работе в той стране, с большими трудностями он проник туда, закрепился и приступил к выполнению заданий. По независящим от него причинам он был отозван в Центр. Бывает в нашей работе и такое, никто не застрахован от случайностей и просчетов. Но Владимир нашел в себе силы не сломаться из-за чужой ошибки, собраться в комок и начать жизнь, по сути дела, сначала. В этом ему помогли коллектив управления, товарищи и женитьба. Да, из-за долгой подготовки, условий командировки он должен был выходить в страну холостым, не обремененным семьей, он был лишен возможности найти себе спутницу жизни. И пришел к этому, только вернувшись на родину.

Владимир, будучи по характеру веселым, общительным человеком, трудолюбивым и усердным, легко вошел в коллектив и приступил к новой, незнакомой ему работе. И успешно справился со всеми вставшими перед ним проблемами. Я не буду его слишком хвалить, но то, что он все еще нужен разведке, говорит само за себя. Я хочу рассказать о его женитьбе, о его семье, о его преданности своим родным.

Владимир был душой нашего коллектива, и все стремились помогать ему. Нас немного удивляло холодное отношение к нему начальника отдела. Разве можно не любить разведчика-нелегала, перенесшего столько трудностей, чтобы стать им. Но это были мелочи.

Владимир за долгие годы свыкся со своей холостяцкой жизнью. Мы понимали, что он упускает возможность почувствовать себя по-настоящему счастливым, став отцом семейства. Переубедить такого убежденного холостяка даже для всего коллектива было делом нелегким. Мы организовывали всевозможные встречи, вечера, где присутствовали незнакомые Владимиру представительницы прекрасного пола. Как профессионал-разведчик он быстро устанавливал с ними человеческий личный контакт, умел завлечь милых женщин своим обаянием, интересными беседами.

К сожалению, все эти знакомства заканчивались очень скоро, обычно в тот же день. Владимир избегал дальнейшего развития отношений с ними. Было понятно, что не находит ту единственную, о которой, наверное, мечтал все годы своего одиночества.

Однажды мы организовали поездку за город по грибы. Среди нас случайно оказалась подруга жены нашего сотрудника. Владимир не обратил на нее особого внимания. Погода была не совсем удачной для грибников, в лесу нас застал сильный дождь. Настроение постепенно портилось, а дождь не прекращался. Все стали возвращаться к машинам, а Владимир вдруг внезапно исчез в лесу. Появился он минут через сорок, и в руках у него была корзинка, полная грибов. Все удивились резвости и удаче Владимира, а он галантно преподнес свою лесную удачу Леночке. Так звали его будущую избранницу.

Лена с благодарностью приняла корзинку с грибами и выразила Владимиру чувства признательности за оказанное внимание. И Владимир засиял в этот пасмурный день, он был в восторге от своего поступка и удачно сделанного сюрприза милой девушке.

Воодушевленный этой благодарной реакцией Елены, наш дорогой холостяк вскоре полностью «капитулировал» перед ней. Свадьбу ждать пришлось не долго. И только после свадьбы мудрая Елена призналась Владимиру, что все собранные им грибы в лесу оказались несъедобными.

Сыграли свадьбу, и новая жизнь для Леночки и Володи началась. Не знаю, кто из них смелее, а возможно, они оба не робкого десятка, но в ближайшие годы они обзавелись двумя сыновьями, и получилась полноценная семья. У Лены, на ее хрупких женских руках, оказались сразу три мужчины. Тут, пожалуй, можно было и растеряться, но Володя и сестра Леночки Наташа не дали этому случиться. И растут у нашего, нелегала два сына-богатыря не по дням, а по часам.

Нужно видеть, с какой трогательной заботой Лена, Владимир и Наташа опекают ребят. Растут они толковыми, смышлеными и здоровыми. И я уверен, когда эти ребята вырастут, они будут гордиться своим отцом, который был разведчиком-нелегалом российской разведки, верно служил Отечеству и его интересам.

Моя работа в Управлении «С» продолжалась. Когда возникла проблема в Афганистане, я попросил руководство направить меня на работу в эту страну. Я полностью не осознавал всех трудностей, с какими мне придется встретиться там, но хотелось быть на передних рубежах острой борьбы за спокойное положение в мире. Я почему-то был уверен, что окажусь полезным в той сложной обстановке. Моя просьба была удовлетворена.

В Афганистане, как выше я уже рассказывал, мне пришлось заниматься не совсем обычной работой, она не походила на привычную мне разведывательную деятельность, так как накладывала свой отпечаток открытая вооруженная борьба с противником. Но в то же время имевшиеся у меня навыки агентурной и оперативной практики были полезными. И очень были полезны навыки общения с людьми и приобретенное на месте умение руководить большим коллективом оперативных работников. Здесь, видимо, сказывалось мое военное образование и готовность в определенных случаях брать ответственность за принимаемые решения на себя.

Когда я вернулся из Афганистана и отчитался перед Юрием Ивановичем Дроздовым за проделанную работу, он в шутку заметил, что не сможет предоставить мне здесь в подчинение такое большое количество оперативных работников. Я откровенно ответил, что устал от такой работы и готов отвечать только за себя самого.

Позднее Дроздов перевел меня на работу в самый важный, по моему мнению, отдел нелегальной разведки. В этом отделе почти все сотрудники были действующими разведчиками-нелегалами. Коллектив этого отдела был, и останется в моей памяти до конца дней моих, самым лучшим коллективом из всех, в каких мне доводилось работать за долгую жизнь разведчика. Умудренные жизненным опытом и разведывательной практикой люди были просты в обращении, внимательны друг к другу, точны в работе и исполнительны. Я как-то сразу полюбил их всех. Эти смелые, умные, находчивые, с орденами и Звездами Героев и без них люди не имели права открыто сказать о себе, о своих заслугах никому. И не тяготились этим. Они просто живут, как все. Может быть, в душе каждого из них не так все просто, но они умеют управлять своими эмоциями. Они остались разведчиками-нелегалами.

Мы часто общались семьями. Организовывали вечера отдыха, на которых с большим удовольствием встречались с писателями, музыкантами. Иногда посещали наши московские предприятия. Жена моя сразу же почувствовала особый настрой людей, составляющих мой новый коллектив. Не зная, кто эти люди, она сумела вскоре понять, что все они разведчики, притом разведчики особые. Она не раз говорила мне после наших встреч, что это какие-то необыкновенные люди, они излучают какое-то особое человеческое тепло. У каждого своя аура. Тогда это было модным выражением.

И среди этих моих новых коллег по работе была супружеская пара Анри и Анита. Юрий Иванович Дроздов в своих воспоминаниях о работе в нелегальной разведке очень тепло говорит об этих замечательных людях, называет их псевдонимы.

Анри в своей беседе с корреспондентом «Красной звезды» в сентябре 1993 года представился Георгием Андреевичем. И я буду называть его Георгием Андреевичем. В 1984 году вышел специальный Указ Президиума ВС СССР, который гласил: «За мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания, Президиум Верховного Совета СССР присвоил звание Героя Советского Союза… Анри». Анита была награждена орденом Красного Знамени.

Наши соотечественники, да и люди во всем мире, хорошо знают Зорге, Абеля, Филби. Рихард Зорге работал в Японии, был арестован и казнен. Звание Героя Советского Союза он получил гораздо позже своей смерти. Рудольф Абель работал в США, был арестован, а затем его обменяли, и он вернулся на Родину. Ким Филби был англичанином, активно работал против США и Англии в интересах своей новой Родины, избежав ареста, выехал в Советский Союз. Мы знаем этих достойнейших людей лишь потому, что противник обнаружил их деятельность. И произошло это то ли в силу рокового стечения обстоятельств, то ли из-за предательства или риска, на который они пошли вполне сознательно, понимая, как важны были для Центра добываемые ими сведения.

Таковы уже парадоксы профессии разведчика. Чтобы стать знаменитым, «надо» засветиться. О других, тех, кому с профессиональной точки зрения повезло больше, — они остались нераскрытыми, — как правило, мало кто знает и у нас и, естественно, у них за бугром.

О наших дорогих Анри и Аните знает узкий круг лиц, как правило связанных с нашей нелегальной разведкой.

А какие это замечательные, добрые и отзывчивые люди. Головы их уже припорошил иней седины, а глаза у них все те же — молодые и лучистые. Георгий Андреевич — по-настоящему героическая личность, а в жизни скромный, застенчивый и спокойный человек. Наши сограждане, встречая их на улицах Москвы, не обращают на них никакого внимания, а ведь они гордость нации. Живут бывшие нелегалы в небольшой московской квартире, тихо, спокойно, не ждут ни от кого никаких особых почестей. У них нет даже дачи под Москвой.

Как-то я, узнав, что Георгий Андреевич любит летом выезжать за город на природу, но не может делать этого часто из-за отсутствия личного транспорта, предложил ему содействие в приобретении автомашины. В те времена было еще очень трудно, даже имея честные деньги, купить автомашину. Георгий Андреевич стал отказываться, но я чувствовал, что идея ему понравилась. Я составил письмо в хозяйственное управление КГБ, подписал его у начальника нелегальной разведки и отправился в путь. В письме я указал, что мы просим выделить машину для Героя Советского Союза. В КГБ в те времена Героев было негусто, как говорится, раз-два, и обчелся. Я был уверен, что мое письмо произведет нужное впечатление на хозяйственников. Но меня подвела, как всегда, наивность. Заместитель начальника управления, равнодушно повертев бумагу в руках и зачем-то заглянув даже на обратную сторону листа, промолвил, что поставит на очередь. Делать ничего не оставалось, как ждать.

Прошел месяц, другой, сдвигов не было. И тогда я ринулся в бой. Я вновь появился в хозяйственном ведомстве и попросился на прием к начальнику управления. Меня стали уверять, что по этим вопросам принимает только заместитель, я же настаивал на встрече с начальником и добился своего. После этого вопрос решился быстрее.

И как было приятно видеть Георгия Андреевича за рулем своей «Волги». Довольна была и его жена. Теперь они были мобильны и могли наслаждаться прекрасными подмосковными местами.

Заканчивая эту главу, хотел бы еще раз подчеркнуть — кто же это такой нелегал-разведчик? Это человек, примеривший на себя чужую биографию, национальность, психологию, интеллект, образ жизни, язык, стиль мышления, культуру, привычки, историческую память, существующие законы, обычаи… и оставшийся тем, кем он был до этого часа, — верным солдатом Отечества, ради защиты которого он добровольно и бескорыстно взялся за тяжелую и опасную работу, равную подвигу.

У меня на всю жизнь осталось большое удовлетворение от работы в нелегальной разведке, громадное уважение ко всем товарищам и соратникам по этому тяжелому ремеслу и особенно, конечно, к нашим разведчикам-нелегалам — золотому фонду нашей разведки. Они и есть истинные герои Отечества нашего.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

biography.wikireading.ru

Разведчики-нелегалы Михаил и Анна филоненко. Разведчики-нелегалы СССР и России

Разведчики-нелегалы Михаил и Анна филоненко

Известный американский писатель, автор книги «Тайная война», писал: «Абель — редкий тип личности… Его идеалом было знание. Мы можем только сожалеть, что такой удивительный человек вышел не из рядов разведки Соединенных Штатов». А бывший руководитель Центрального разведывательного управления США Аллен Даллес в своей книге «Искусство разведки» сокрушался по поводу того, что американское секретное ведомство не имеет таких разведчиков, как Рудольф Абель (Вильям Генрихович Фишер): «Всё, что Абель делал, он совершал по убеждению, а не за деньги. Я бы хотел, чтобы мы имели трёх-четырёх человек, таких как Абель, в Москве».

В рядах советской разведки, к счастью, был целый ряд разведчиков класса Абеля. Они были скромными, незаметными людьми, которые в тяжелейших условиях «холодной войны» в глубоком подполье делали всё возможное, чтобы «холодная война» не превратилась в «горячую». Среди «бойцов незримого фронта» достойное место занимают и супруги-нелегалы Михаил и Анна Филоненко.

Долгое время эти разведчики-нелегалы оставались «в тени» и широкая общественность ничего о них не знала, хотя Анна являлась прототипом радистки Кэт из замечательного многосерийного телевизионного фильма «Семнадцать мгновений весны».

Анна Камаева (по мужу — Филоненко) родилась 28 ноября 1918 года в подмосковной деревушке Татгацево в многодетной крестьянской семье. Окончила семилетнюю школу, затем училась в фабрично-заводском училище, где она постигла тайны ткацкого мастерства.

В 1935 году 16-летняя девушка поступает на работу на московскую ткацкую фабрику «Красная роза», выпускавшую шёлковые ткани.

Вскоре Анна Камаева становится стахановкой, обслуживает сразу дюжину станков.

Перед ней открывалась дорога в жизнь, о которой рассказывалось в популярном кинофильме того времени под названием «Светлый путь»: коллектив ткацкой фабрики «Красная роза» выдвинул А. Камаеву кандидатом в депутаты Верховного Совета СССР, её прочили на руководящую работу. Однако судьба распорядилась по-иному. Избирком отвёл её кандидатуру, поскольку Анне не исполнилось ещё 18 лет. И она продолжила трудился ткачихой на той же фабрике.

Крутой поворот в жизни Анны произошёл в конце 1938 года, когда по комсомольской путёвке 20-летняя девушка была направлена на работу в Иностранный отдел (ИНО) — внешнюю разведку.

За время массовых репрессий 30-х годов среди сотрудников органов госбезопасности сильно пострадала и внешняя разведка. К 1938 году примерно половина личного состава советской разведки была репрессирована: десятки сотрудников центрального и периферийных аппаратов ИНО были арестованы и расстреляны. В результате внешняя разведка органов госбезопасности была крайне ослаблена, в некоторых её резидентурах оставалось всего один-два оперработника, другие резидентуры вообще закрылись.

Репрессиями была перечёркнута большая организационная работа по созданию за границей нелегального аппарата.

В 1938 году Политбюро ЦК ВКП(б) рассмотрело вопрос об улучшении работы внешней разведки. Было принято решение об укреплении и расширении её штатов. Учитывая острую нехватку кадров в разведке, было решено создать Школу особого назначения (ШОН) НКВД для централизованной подготовки разведывательных кадров.

Так в октябре 1938 года Анна Камаева стала слушателем ШОН. Как потом она вспоминала, началась напряженная и увлекательная учёба. Она овладела радиоделом, тренировалась в стрельбе из пистолета, автомата, усиленно изучала иностранные языки — финский, испанский, польский. По окончании ШОН в 1939 году Анна была зачислена во внешнюю разведку. Она вела оперативные дела разведчиков-нелегалов, работавших в странах Европы.

С первых дней Великой Отечественной войны Анну Камаеву включили в состав Группы особых заданий при наркоме внутренних дел. Этой группой, фактически являвшейся «параллельной» разведкой и подчинявшейся непосредственно наркому, попеременно руководил Яков Серебрянский, Сергей Шпигельглас и Наум Эйтингон. Для выполнения заданий группой было создано за рубежом 12 нелегальных резидентур. В 1940 году группа Эйтингона, в частности, осуществила операцию «Утка» по физическому устранению Льва Троцкого.

Следует отметить, что у всех руководителей Группы особых заданий судьба оказалась трагической.

Так, в 1938 году был арестован и приговорён к расстрелу Яков Серебрянский. Только с началом войны он по ходатайству начальника 4-го управления НКВД Павла Судоплатова был освобождён из тюрьмы и восстановлен в прежней должности. В августе 1953 года после расстрела Л. Берии Я. Серебрянский вновь был арестован и умер на допросе в прокуратуре в 1956 году.

В ноябре того же года был арестован первый руководитель Группы особых заданий С. М. Шпигельглас. Судом был приговорён к «вышке» и в январе 1941 года расстрелян. Реабилитирован в 1956 году.

Эйтингон, руководивший операцией «Утка», в период войны являлся заместителем генерала П. Судоплатова, будет арестован в 1951 году как участник «сионистского заговора». Затем его освободили, а в 1953 году вновь арестовали, на этот раз — по «делу Берии».

Из тюремного заключения его освободили только лишь в 1964 году. Он станет работать старшим редактором издательства «Иностранная литератур».

Между тем осенью 1941 года обстановка на фронте стала приобретать критический характер. В ноябре танки Гудериана вплотную подошли к Москве, началась эвакуация правительственных учреждений в Куйбышев. В Москве было введено осадное положение. Для поднятия духа в германских войсках вовсю раздавались приглашения для участия в параде на Красной площади.

Чекисты приступили к подготовке и реализации диверсионного плана на случай взятия гитлеровскими войсками Москвы. Они исходили из того, что в этом случае Гитлер и другие руководители Третьего рейха непременно примут участие в намеченных «торжествах». Такие мероприятия могли состояться в двух местах — в Кремле или Большом театре.

Практической боевой подготовкой чекистов руководил Яков Серебрянский. В условиях абсолютной секретности создавались диверсионные группы, часть разведчиков и контрразведчиков перешла на нелегальное положение. Сотрудники госбезопасности минировали штольни и подземные тоннели глубокого залегания в центральной части Москвы, израсходовав для этого несколько вагонов со взрывчаткой. Мины были заложены и в Кремле и под Большим театром. Анне Камаевой по личному указанию Л. Берии отводилась ключевая роль — осуществить покушение на самого Гитлера. Отрабатывались различные варианты выполнения, однако все они однозначно показывали, что шансов уцелеть у разведчицы не имелось.

Но, к счастью, этот план так и остался на бумаге. Москва выстояла. Западному фронту под командованием генерала армии Жукова удалось остановить, а затем отбросить гитлеровских захватчиков на несколько сот километров от столицы. В тот период Анна находилась во вражеском тылу в своём родном Подмосковье по линии 4-го управления НКВД. Как отмечалось в рапорте командира Отдельной мотострелковой бригады особого назначения полковника Гриднева, «Камаевой предстояло принять участие в проведении специальных крупномасштабных диверсионных акций против немецко-фашистских войск на ближних подступах к Москве».

В ноябре 1941 года, в разгар битвы за Москву, Анна была приглашена в штаб командующего Западным фронтом Г. К. Жукова. В приёмной она встретилась со своим будущим мужем Михаилом Филоненко. Здесь он находился, чтобы получить из рук полководца орден за руководство отрядом разведчиков, совершивших рейд по тылам врага. Когда Михаил, раскрасневшийся от гордости и смущения, вышел из кабинета Г. К. Жукова, он поймал на себе любопытный взгляд Анны, сидевшей на большом кожаном диване. Разглядев петлицы на её гимнастёрке, он подумал: «Какая хорошенькая, и работаем мы в одном ведомстве — Наркомате внутренних дел».

Ещё во время учёбы в школе, а затем и в институте преподаватели предсказывали Михаилу, что своё истинное призвание он найдёт на поприще точных наук. А известные шахматисты не сомневались, что он станет гроссмейстером с мировым именем. Однако судьба распорядилась иначе: после института он пошёл во внешнюю разведку органов госбезопасности. Во время войны Михаил, как и Анна, служил в 4-м управлении НКВД, которое занималось организацией и проведением разведывательно-диверсионных операций в тылу противника. В приёмной генерала Жукова состоялось его первое свидание с Анной Камаевой. Но их дороги тут же разошлись на долгие месяцы. Анна стала радисткой в одном из партизанских отрядов, действовавших в Подмосковье, а Михаила назначили комиссаром в партизанский отряд, который сражался в глубоком тылу врага.

Воевал Михаил в Украине. В оккупированном нацистами Киеве руководил разведывательно-диверсионной группой. Благодаря добытым Михаилом сведениям об обстановке на правобережье Днепра командованию Красной армии удалось подыскать оптимальные участки для форсирования реки нашими частями в ноябре 1943 года. Михаил хорошо знал о партизанских отрядах Ковпака, Фёдорова и Медведева. При выполнении диверсионной операции в Польше Михаил был тяжело ранен. Врачам удалось спасти жизнь отважного разведчика, однако он стал инвалидом второй группы. Из военного госпиталя разведчик вышел с тросточкой, с которой уже не расставался всю жизнь.

С Анной он вновь встретился только после войны. А пока она воевала в партизанском отряде. Когда непосредственная угроза захвата Москвы миновала, Анна была отозвана в столицу и стала вновь работать в центральном аппарате 4-го управления НКВД. С июля по декабрь 1942 года девушка училась в Свердловской школе НКВД, а затем была направлена на курсы иностранных языков при Высшей школе НКВД СССР в Москве. Здесь она совершенствовала знание испанского, изучала португальский и чешский языки. Руководство разведки планировало использовать её на нелегальной работе за рубежом.

В октябре 1944 года Анна была направлена в нелегальную резидентуру в Мексику, где вместе с другими разведчиками готовилась к проведению дерзкой операции по освобождению из тюрьмы Рамона Меркадера, который ликвидировал Льва Троцкого и был осуждён на 20 лет тюремного заключения. Вместе с товарищами по резидентуре она разрабатывала план нападения на тюрьму. Однако в последний момент операция была отменена. В 1946 году Анна возвратилась в Москву. А Рамон Меркадер вышел из тюрьмы в 1960 году и стал Героем Советского Союза.

После войны Анна и Михаил поженились. Руководство решило направить их на учёбу в Высшую разведывательную школу (или, как её ещё называли, Школу № 101), готовившую кадры для внешней разведки. В течение трёх лет продолжалась напряжённая подготовка будущих нелегалов к работе в Латинской Америке. С октября 1948 года по август 1964 года они совершали регулярные поездки в различные страны этого региона под видом иностранных граждан. Одновременно их сын обучался испанскому языку. По решению руководства нелегальной разведки он должен был выехать за рубеж вместе с родителями в соответствии с разработанной для них легендой-биографией. Павлик был способным мальчиком, и испанский давался ему хорошо.

«Обкатка» разведчиков-нелегалов до их направления в долгосрочную командировку проходила в сложных условиях. Перед переброской в Латинскую Америку они для начала должны были, выдавая себя за «беженцев» из Чехословакии, легализоваться в Шанхае, где после войны осело много европейцев. В ноябре 1951 года супругам Филоненко вместе с четырёхлетним сыном пришлось переходить советскую границу по пояс в снегу. В то время Анна была снова беременна. Впрочем, до Харбина, где прошёл первый и наиболее опасный этап их легализации, они добрались вполне благополучно. Здесь у них родилась дочь. По легенде, «беженцы из Чехословакии» были ревностными католиками, поэтому, в соответствии с традициями Европы, новорождённую окрестили в местном католическом соборе.

Путь в Латинскую Америку занял несколько лет. Из Харбина супруги перебрались в крупнейший портовый и промышленный центр Китая — Шанхай. Здесь с давних пор обосновалась обширная европейская колония, насчитывавшая до миллиона человек. Европейцы проживали в отдельных кварталах, называемых сеттельмены. Эти кварталы пользовались экстерриториальностью и управлялись иностранными консулами — британским, французским, португальским и американским. С победой народной революции в Китае все привилегии иностранцев в этой стране были аннулированы. Начался отток европейцев из материкового Китая.

Накануне отъезда в промежуточную командировку, которая должна была стать испытанием прочности их легенды, надёжности документов, супругов Филоненко принял министр иностранных дел В. М. Молотов, который в то время одновременно возглавлял и Комитет информации, объединивший под своей крышей военную и политическую разведки.

В. М. Молотов не спеша прохаживался вдоль кабинета, окидывая взглядом огромную политическую карту мира. «Мы, советское руководство, придаём исключительную важность вашей предстоящей миссии», — сказал министр, напутствуя разведчиков. Он добавил, что проникновение в высшие правительственные и военные эшелоны власти ряда ведущих латиноамериканских стран должно стать трамплином в организации масштабной агентурно-оперативной работы разведки на территории Соединенных Штатов.

Такое напутствие министра не было, разумеется, случайным. После окончания Второй мировой войны пути бывших союзников по антигитлеровской коалиции кардинально разошлись. США, применившие в 1945 году атомную бомбу против уже поверженной Японии, стали считать себя хозяевами мира и открыто готовили ядерную войну против СССР. Курс на военную конфронтацию с СССР был откровенно провозглашён в знаменитой речи отставного премьер-министра Англии У. Черчилля, с которой он выступил в американском городке Фултоне 5 марта 1946 года. Запад отгородился от СССР и других стран народной демократии «железным занавесом», ввёл ограничения на свободное перемещение дипломатов с Востока, обмен учёными, спортсменами, профсоюзными делегациями.

Вместе с тем в результате предательства агента-групповода резидентуры советской разведки в США Элизабет Бентли работа в этой стране в послевоенный период была осложнена. В 1948 году были закрыты советские генконсульства и другие представительства СССР в Лос-Анджелесе, Сан-Франциско, Нью-Йорке. В сентябре 1950 года в США был принят закон о внутренней безопасности (закон Маккарена — Вуда), по которому срок тюремного заключения за шпионаж в мирное время был увеличен до десяти лет. В соответствии с этим законом десять миллионов американцев — государственных чиновников и сотрудников частных фирм — подверглись проверке на лояльность. В конгрессе США была создана пресловутая комиссия сенатора Маккарти по расследованию антиамериканской деятельности, жертвами которой стало более ста тысяч человек.

Антисоветская истерия ещё больше усилилась после того, как 29 августа 1949 года в Советском Союзе было проведено испытание атомной бомбы. Власти США были настолько напуганы наступившим концом своей монополии на это смертоносное оружие, что объявили об этом событии только спустя две недели, инспирировав предварительно специальный запрос журналистов. В результате проведённого расследования ФБР США пришло к выводу, что американские атомные секреты Советскому Союзу выдал английский учёный-пацифист Клаус Фукс. К тому времени Фукс уже был в Англии. Американцы передали данные на Фукса англичанам. В Англии Фукс был осуждён на 14 лет тюремного заключения, хотя к моменту ареста Фукса ни англичане, ни американцы не имели никаких конкретных данных для предъявления ему обвинения. До момента, когда Фукс сам признался, никто ничего толком не мог доказать.

2 февраля 1950 года К. Фукс был арестован, и ему было предъявлено официальное обвинение. Американские власти просили правительство Великобритании о выдаче Фукса, но английские власти отказались.

24 июня 1959 года, после девяти с половиной лет заключения, за примерное поведение Фукс был освобождён. Он сразу же направился в Восточный Берлин, хотя имел много предложений от университетов Англии, Канады и ФРГ. В ГДР он и прожил до последних своих дней.

В результате предательства Э. Бентли советская агентурная сеть в США была разрушена и её пришлось создавать заново. Для решения этой задачи в 1949 году в США прибыл разведчик-нелегал В. Г. Фишер, ставший затем известным как Р. Абель. Нелегалам Филоненко было поручено работать параллельно с ним в Латинской Америке. Совершив предварительно несколько поездок в ряд латиноамериканских стран с целью закрепления легенды-биографии и проверки документов, в январе 1955 года они выехали в Бразилию, где Михаилу Ивановичу, выдававшему себя за бизнесмена, предстояло заниматься коммерческой деятельностью. На плечи Анны Фёдоровны легли заботы по выполнению оперативно-технических задач — обеспечение сохранности секретных документов, «страховка» мужа при его выходах на встречи в городе. Поначалу всё вроде бы шло неплохо, однако первая попытка Михаила стать бизнесменом провалилась. Созданная им коммерческая фирма разорилась: сказалась неопытность в делах подобного рода.

Впрочем, для Бразилии того времени это не было чем-то необычным: годы благополучной экономической конъюнктуры сменились годами затяжной депрессии. Ежедневно в стране разорялось несколько десятков больших и малых фирм. «Было время, когда опускались руки, казалось, что лучше всё бросить», — вспоминала Анна Фёдоровна. Но даже первый печальный опыт предпринимательства принёс разведчикам пользу. Михаилу несколько раз удалось удачно сыграть на бирже. Заработанных денег с лихвой хватило, чтобы открыть новую фирму и начать коммерческую деятельность с чистого листа. Постепенно бизнес Михаила стал приносить ощутимые дивиденды, и коммерческие дела резко пошли в гору.

Через год Михаил уже завоевал репутацию серьёзного и преуспевающего бизнесмена, часто ездил по континенту, заводил связи среди крупных чиновников, представителей военной и аристократической элиты Латинской Америки, в деловых кругах.

Когда их легализация в Новом Свете закончилась, супруги Филоненко приступили к выполнению разведывательных заданий Центра.

Главной задачей разведчиков было выявление реальных планов США в отношении нашей страны, особенно — военно-политических. В Латинской Америке получить такую информацию было легче, чем в самих Соединенных Штатах: Вашингтон делился с партнёрами из Западного полушария своими планами, имея в виду их использование в будущей войне против СССР.

4 сентября 1945 года Объединенный разведывательный комитет объединенного комитета начальников штабов США составил меморандум для президента Гарри Трумэна, в котором в предполагаемой войне против СССР намечалось двадцать целей для нанесения по ним атомных ударов. Этот план не был реализован, поскольку Тогда Соединенные Штаты к крупномасштабной войне против нашей страны ещё не были готовы.

В 1946 году разрабатывается новый уточненный план «Бройдер». А в 1948 году на свет появится сразу целая серия планов войны против СССР: «Граббер», «Эразер», «Даблстар», «Лафмин», «Интермеццо», «Флитвуд», «Сиззл».

Следующий, 1949 год ознаменовался принятием новых планов тотального уничтожения нашей страны: «Дротшоп» и «Оффтэкл». Так Вашингтон реагировал на появление атомного оружия в СССР. Планам ядерного нападения США на СССР и страны народной демократии специально давались бессмысленные наименования, дабы «ввести противника в заблуждение». И каждый план, каждая разработка сценария мировой катастрофы лишь увеличивала число целей для ядерных бомбардировок. Сейчас можно с полной уверенностью утверждать, что мир был спасён от ядерной катастрофы только потому, что СССР, еще не оправившись от страшных разрушений войны, смог мобилизовать все силы и создать собственное атомное оружие, а в 70-е годы — достичь ядерного паритета с Соединенными Штатами.

Важное место в деятельности разведчиков-нелегалов занимало освещение политики США и их союзников на международной арене. Накануне каждой сессии Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций на стол советской делегации ложились документы, содержавшие подробную информацию о позиции основных стран мирового сообщества. Эти документы добывали нелегалы Филоненко.

Анна Фёдоровна была надёжной подругой и помощницей мужа. Во время частого осложнения обстановки в стране, в которой военные перевороты не были редкостью, она проявляла выдержку и самообладание. Этому способствовало и прочное положение нелегалов на континенте. Михаилу Ивановичу удалось проникнуть в окружение президента Бразилии, завязать знакомство со многими министрами правительства страны, которых он часто приглашал на обеды к себе на виллу.

Михаил подружился даже с парагвайским диктатором Стресснером. Будучи в прошлом офицером германского вермахта и знатоком стрелкового оружия, хозяин Парагвая однажды увидел, как метко стреляет элегантный коммерсант, и пришёл в неописуемый восторг. В дальнейшем он неоднократно приглашал Михаила поохотиться на крокодилов. В беседах с разведчиком был предельно откровенен. Подобной «чести» удостаивались лишь избранные.

В результате хорошо налаженной разведывательной работы от нелегалов регулярно поступала актуальная политическая информация. Вскоре в семье родился ещё один ребёнок, сын Ваня.

Но не всё всегда бывает гладко. Уже в Москве они вспоминали такой случай. На помощь супругам, воспитывающим троих детей, Центр прислал молодого сотрудника. Встреча с ним состоялась в небольшом ресторане. Не успев ещё сообщить Михаилу Ивановичу указания Центра, этот работник принялся активно пробовать горячительные напитки, затем заказал оркестру популярную танцевальную мелодию, стал её напевать, приплясывать на танцевальном пятаке и тем самым привлекать внимание окружающих.

Такое поведение недопустимо для нелегального работника. По легенде, Михаил Иванович должен был познакомиться в ресторане с молодым, перспективным бизнесменом и установить с ним в дальнейшем партнерские отношения. Видя, что поведение посланца Центра выходит за все установленные для разведки рамки и грозит расшифровкой, Михаил Иванович поспешил доставить парня в гостиницу, в которой тот остановился, и направил в Центр телеграмму с просьбой срочно отозвать в Москву гуляку.

В 1957 году в Нью-Йорке был арестован разведчик-нелегал Вильям Фишер, назвавшийся при аресте Рудольфом Абелем, параллельно с которым работали супруги Филоненко. Во избежание их расшифровки и сохранения созданной ими агентурной сети, имевшей выходы на США, Центр принял решение изменить условия связи с разведчиками-нелегалами. Связь с Центром поддерживалась теперь только по радио. Разведчикам передали коротковолновую быстродействующую радиостанцию, «выстреливавшую» информацию за секунды. Анне Фёдоровне пришлось вспомнить свою военную специальность радистки.

В те годы спутниковой связи ещё не существовало. Поэтому в составе советской китобойной флотилии, ведущей промысел в водах Антарктики, под видом китобойного судна находился специальный корабль. Его мощный узел связи использовался в качестве усилителя и ретранслятора радиосигналов, поступавших от нелегалов. Это были годы «холодной войны», и информация, передаваемая разведчиками, носила тревожный характер: в Вашингтоне вовсю гремели военные барабаны.

В жизни разведчиков-нелегалов были и драматические моменты. Однажды Михаил Иванович отправился в деловую поездку по континенту. Вскоре по радио сообщили, что самолёт, на котором он должен был лететь, потерпел катастрофу. Можно представить себе состояние Анны Фёдоровны, услыхавшей сообщение по радио: вдова нелегала с тремя малолетними детьми на руках! К счастью, Михаил Иванович опоздал на рейс: до вылета самолёта он проводил встречу со своим источником информации и задержался.

Постоянные стрессовые ситуации, которых у разведчиков было немало, сказались на здоровье Михаила Ивановича. В начале 1960 года он перенес обширный инфаркт и работать с прежней нагрузкой уже не мог. В июле того же года Центр принял решение отозвать супругов-нелегалов на Родину. Домой они ехали с целым чемоданом денег. Это были партийные взносы, которые они аккуратно откладывали за границей, чтобы сдать в партийную кассу по возвращении в Москву. Агентурная сеть, созданная их усилиями, была передана на связь другому сотруднику нелегальной разведки и продолжала действовать ещё много лет.

Путь на родину занял много времени. Супруги с детьми переезжали из одной страны в другую, чтобы скрыть от контрразведки противника свой истинный маршрут. Наконец они добрались до Европы, а оттуда на поезде пересекли советскую границу. Они не смогли скрыть слёз радости и запели: «Широка страна моя родная..» А дети с изумлением слушали незнакомую им русскую речь, думая, наверное, что их родители сошли с ума.

Тогда старший сын Павел закричал: «Я всё понял: ведь вы — русские шпионы!» Видимо, в его памяти отложилось, как в не столь далёком 1951 году они пересекали китайскую границу, бредя по пояс в снегу. Впоследствии дети долго привыкали к новому дому, русскому языку и даже к своей настоящей фамилии.

После отдыха и лечения разведчики вернулись в строй. Их заслуги были отмечены высокими наградами Родины. Полковник М. Филоненко стал заместителем начальника отдела Управления нелегальной разведки. В том же отделе трудилась и Анна Фёдоровна, майор госбезопасности. За годы работы в разведке она была удостоена ордена Красной Звезды, награждена двумя медалями «За боевые заслуги», многими другими наградами, нагрудными знаками «Заслуженный работник НКВД» и «Почётный сотрудник госбезопасности». В 1963 году супруги Филоненко вышли в отставку.

В начале 70-х годов режиссёр Татьяна Лиознова приступила к съёмкам замечательного телесериала «Семнадцать мгновений весны». Для съёмки требовались опытные консультанты. Руководство тогдашнего КГБ выделило ей в помощь супругов Филоненко. Иногда Т. Лиознова, заворожённая историями нелегалов, засиживалась у них дома далеко за полночь. Её интересовали переживания разведчиков, психология западного обывателя, малейшие детали быта. Поэтому многие эпизоды этого замечательного фильма были подсказаны нелегалами Филоненко. Например, сюжет с рождением ребёнка. Правда, Анна, в отличие от радистки Кэт, при родах дочери в Китае по-русски не кричала. Режиссёр ввела этот эпизод для усиления драматургии сюжета.

С нелегалами подружился и В. Тихонов, сыгравший в кинофильме роль Штирлица. Эта дружба продолжалась вплоть до кончины разведчиков. Хотя прототипами Штирлица в повести были предвоенный агент внешней разведки немец Вилли Леман, он же «Брайтенбах», и ряд других сотрудников внешней разведки КГБ СССР, Вячеслав Тихонов, создавший убедительный образ советского разведчика-нелегала, многое позаимствовал у нелегала Михаила Ивановича.

О таких замечательных людях, как разведчики Филоненко, мы узнаём, как правило, только после их кончины, да и то не всегда. Михаил Иванович скончался в 1982 году. Анна Фёдоровна, ставшая прототипом радистки Кэт, пережила мужа на 16 лет и скончалась в 1998 году. После смерти разведчиков Служба внешней разведки рассекретила их имена. В российской прессе появились публикации, раскрывающие некоторые эпизоды их боевой биографии. Однако о многих конкретных делах этих сотрудников внешней разведки рассказывать пока ещё не настало время.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Советский разведчик-нелегал вернулся из США и рассказывает.: bulochnikov

Для начала уточним, как называть то, чем вы занимались в США. Шпионаж?

Это то же, чем американские спецслужбы занимаются в России. Знаете, тут разница в понятиях. На английский «шпионаж» переводится как spying, но в русском языке spy имеет два значения: «шпион» и «разведчик». Можно понимать по-разному. Не зря в Советском Союзе своих называли хорошим словом «разведчик», а врагов — «шпионами».

«Ты не можешь использовать родной язык даже дома…»

Говорят, что за все время работы вы не произнесли ни слова по-русски. Это правда?

Правда. Это особенность нелегальной работы. Ты не можешь использовать родной язык даже дома, все время находясь под жестким самоконтролем. Хотя после нескольких лет работы это становится совершенно естественным. Даже сны снятся на других языках. Мы с женой и сейчас разговариваем в основном по-английски и по-французски.

А ваша жена работала с вами? Она тоже была под прикрытием?

Да, моя жена Елена тоже профессиональный разведчик, и мы проработали вместе за рубежом с первого до последнего дня.

Вы прожили долгое время в стране, фактически работая против нее, так?

Знаете, разведка не определяется тем, против кого ты работаешь. Разведка определяется тем, для кого ты работаешь. «Работать против кого-то» — это не может являться ориентиром, задачи могут поменяться. Как разведчик ты работаешь, чтобы принести пользу своей стране. Преступление может быть против кого-то, а разведка как деятельность носит характер патриотический.

США. 1997 год. Семейный пикник. Сын Безрукова даже не подозревал, что его  родители — российские агенты

США. 2005–2006 годы. Вместе с женой, тоже разведчицей

И как тогда вы воспринимали людей вокруг, если не как врагов?

Как основной объект изучения. Это страна, которую ты должен знать, это люди, которых ты хочешь понять, для того чтобы помочь руководству своей страны принимать правильные решения.

То есть разведчик — это что-то вроде ученого под прикрытием?

Да, очень часто ставятся вопросы познания, вопросы понимания. Я бы сказал даже так: для того чтобы победить, надо понять, для того чтобы понять, надо полюбить. То есть ты должен полюбить страну, в которой работаешь. Наличие человека, который может вопреки дезинформации на месте понять, что происходит, является позитивным стабилизирующим фактором. Для того чтобы подготовиться и защититься, иногда достаточно крупицы критической информации. Я бы сказал так: разведка по своей сути является оборонным мероприятием.

Вы смогли полюбить США?

Я не скажу, что я эту страну полюбил. В культурном плане я жил и в более интересных странах, чем Соединенные Штаты. Но я, конечно, уважаю американцев. Мне очень нравятся многие черты американского народа, такие как оптимизм, изобретательность, готовность к необходимым переменам, умение честно и быстро признавать и исправлять свои ошибки.

Где вам больше нравится жить: после обмена в России или в США?

Откровенно говоря, мне интереснее сейчас жить в России. Во-первых, это моя культура. Но главное, в России я являюсь свидетелем исторического момента — идет процесс становления новой страны. Процесс этот непростой, болезненный, но исключительно интересный, особенно для меня, чья работа заключалась в том, чтобы понять, что реально происходит и какие силы за этим стоят.

«Я специалист по формированию будущего»

Можно уточнить? Вы работали в США с 1999 года, а до этого?

Я не могу это комментировать.

Какой бизнес у вас был в Америке?

Я специалист по стратегическому прогнозированию, по формированию будущего. Мои научные статьи и патенты относятся в основном к этой области. Я работал с ведущими корпорациями и государственными органами ряда стран, в том числе США. Но как консультанту мне приходилось работать и по другим направлениям: управлять изменениями в корпорациях, организовывать борьбу за крупные контракты и так далее.

Деньги, бизнес, который нужно вести, — это же целая жизнь за границей…

Да, конечно. В общем, если посмотреть с профессиональной точки зрения, когда человек в моей ситуации оказывается за рубежом, он должен полностью строить новую жизнь и в материальном плане, и в плане семьи. Человек фактически начинает жизнь заново. Можно сказать, ощущаешь себя другим человеком. Мы с супругой улетели в командировку с одним чемоданом. Пришлось заново получать образование, искать работу, создавать бизнес, и не один. Без чьей-либо помощи и с минимальными средствами — вы помните, какая ситуация была в нашей стране в то время. И при этом заниматься нашим главным делом — выполнять поставленные задачи.

Как вы попали в Гарвардский университет?

В Гарварде я получил диплом магистра государственного управления. При поступлении прошел детальную отборочную процедуру, как и другие кандидаты, включая тесты, мотивационные письма, рекомендации. У меня к тому времени уже были и диплом МБА, и диплом специалиста по мировой экономике, и опыт создания и руководства бизнесом. То есть по степени подготовки я от других кандидатов не отличался.

«Разведка — это самая романтическая профессия»

Разведчику нужен актерский талант?

Думаю, да.

А сами никогда не собирались стать актером?

Нет. Просто если актер перевоплощается на определенное время, а потом возвращается в свою жизнь, то тут перевоплощение постепенное, но более глубокое, всеобъемлющее. Ты на самом деле становишься человеком другой нации, другого языка, но не других идей.

Случалось, что психологическая усталость, если она была, достигала критического уровня, так, что вы готовы были все бросить?

Нет, не бывало, потому я очень любил свою работу. Я чувствую себя очень счастливым человеком. Я в душе был и остаюсь романтиком. Разведка — это самая романтическая профессия. Мои коллеги и соратники — те, которых я знаю лично и о ком слышал, — люди удивительные, талантливые, неординарные, часто по-человечески сложные. Это люди поразительной чистоты. Об их судьбах, часто непростых в личном плане, можно писать книги. И, что жалко и трагично, о самых лучших из них мы часто узнаем лишь после их смерти, а то и вообще никогда… Вы знаете, работа на нелегальном положении очищает людей, причащает их чему-то высшему — на суету просто не остается времени.

Какие качества важны для разведчика? Что является основным?

Я думаю, что патриотизм. В этом и только в этом весь смысл работы. Деньги не могут быть смыслом разведки. Только преданный идеям человек может делать свое дело, понимая, что остаток жизни может провести в тюрьме. Никакими материальными благами этого не оправдать.

Работа разведчика похожа на фильмы про Джеймса Бонда? Что это: рутина или все же настоящий риск?

Я скажу так: разведработа строится не для того, чтобы она провалилась. То есть риск понятен, и решения принимаются так, чтобы этот риск минимизировать. Разведка — это не авантюрное приключение. Если вы ведете себя как Бонд, вас хватит на полдня, максимум на день. Даже если представить, что есть магический сейф, в котором лежат все секреты, завтра половина их устареет и будет никому не нужна. Высший класс разведки — это понять, о чем ваш оппонент будет думать завтра, а не о чем он думал вчера.

«Моя родословная уходит еще во времена Ермака»

Что значит для вас слово «патриотизм»?

Я думаю, патриотизм — понимание твоего места в мире как части России. Это мои друзья, это мои родители, это моя родословная, которая уходит еще во времена Ермака, когда мои прапрапрародители пришли в Сибирь. Для меня забыть это — значит остаться ни с чем. Мне как историку по первому, российскому, образованию особенно близка идея великой и трагической истории моей страны, тех переломов, через которые она прошла, ее бесконечного, мучительного поиска себя между Востоком и Западом.

Получается, что такая национальная искра есть у каждого. Но не является ли она всего лишь приправой к холодной политической борьбе?

Нет. Давайте тогда поговорим о национальной идее, даже не касаясь политической борьбы. Национальная идея — это осознание того, какое место в мире занимает твоя страна, что мы как нация хотим, что можем допустить и чего не можем. Если у нас есть общность и понимание, кто мы такие, куда мы идем, какие принципы заложены в основу, — это то, что объединяет людей, то, что называется национальной идеей. Те идеи, которые были для нас объединяющими раньше, больше такими не являются. Они ушли в прошлое. Сейчас Россия в процессе становления новых идей. Политическая борьба вокруг того, каким видится будущее России, — это свидетельство идущего процесса кристаллизации национальной идеи, элемент созидания.

Как бы вы охарактеризовали нынешний период в истории России?

Мне кажется, сейчас очень интересный этап, когда мы участвуем в становлении новой страны. Это болезненный период, через который многие страны прошли. Главное — самим себе его не испортить. Не дестабилизировать страну, а найти общий язык и решить, в какую сторону нужно развиваться. У нас нет единого мнения, но как нация мы должны дать такой ответ, чтобы не перевернуть лодку, в которой все сидим.

«Мы нарочно определили детей во французскую школу»

Вашим детям сейчас 18 и 22 года. Они родились за границей, верно?

Да, наши дети родились и выросли за границей. Росли там как все нормальные дети, естественно, не зная ни слова по-русски.

Они жили там всю жизнь. Возможно, в них больше американского?

То, что в них до приезда в Россию не было ничего русского, — это факт, но типичными американцами я бы их тоже не назвал. Зная, как американский культурный котел переплавляет всех по единому образцу, мы нарочно определили детей во французскую школу. Чтобы они сохранили европейский, открытый, широкий взгляд на жизнь вместо упрощенных штампов и пустой политкорректности. И, конечно, старались, чтобы у них было как можно больше возможностей увидеть и сравнить разные страны, самим сделать выводы. Очевидно, что, живя в другой стране, нельзя приобщиться к российским ценностям. Но можно привить если не любовь, поскольку они не знают страну, то по крайней мере уважение.

Как дети пережили то, что произошло с вами, в частности арест?

Нас арестовали во время празднования дня рождения нашего старшего сына. Несколько минут дети думали, что это просто розыгрыш — толпа людей в темных костюмах на черных машинах… Конечно, для них это был шок. Но выйти из этого шока помогает то, что как родители мы постоянно сохраняли с ними хороший душевный контакт, открытый диалог в семье, взаимопонимание и доверие. После нашего ареста они вылетели в Россию по нашей просьбе, не зная, кто их встретит и что их ждет… Когда после обмена мы наконец встретились с ними в России и они узнали правду о нашей профессии, первый месяц мы все ночи проводили в разговорах о жизни и об истории. Думаю, в конце концов у них появилось понимание, почему мы сделали определенный выбор в жизни. Несмотря на все трудности адаптации в зрелом возрасте, в России у них есть то, чего раньше никогда не было, — дедушки и бабушки, семья со своей долгой историей, которая их любит.

А предлагали ли вы им какую-то идеологию?

Нет, мы просто пытались воспитать их порядочными, честными людьми, открытыми для новых идей, открытыми миру. Чтобы они были гуманистами по большому счету.

Как сейчас складывается их судьба? Получилось у них интегрироваться в российское общество?

Они в процессе интеграции, который сейчас очень сложный. Русский язык, конечно, не самый легкий в изучении. Им за два года удалось поездить по стране, и самое сильное впечатление на них произвела природа, особенно Сибирь. У сыновей свои планы, никак не связанные с политикой или разведкой. Старшего больше интересует бизнес, особенно финансовая сфера.

«Ему до конца жизни и так будет достаточно паршиво…»

Вашу группу раскрыли после того, как вас предал один из офицеров службы внешней разведки. Что бы вы ему сказали, если бы встретили?

Ну, я думаю, что он в любом случае, этот тип, Потеев, постарался бы со мной не встречаться…

А вдруг? Просто представить себе.

Вы знаете, я бы ему ничего не сказал. Незачем. По-моему, ему до конца жизни и так будет достаточно паршиво. Предательство, как язва: если она в тебе есть, она тебя съест. Нельзя сохранить какой-то эмоциональный баланс в жизни, когда понимаешь, что кого-то предал или убил. А его отец был Героем Советского Союза. Он предал не только себя — он убил память своих родителей. Какие бы деньги ему ни платили, я согласен с Владимиром Владимировичем Путиным, который сказал, что его жизни трудно завидовать. Он или сопьется, или его просто тоска съест: просыпаться каждое утро и помнить о том, что ты сделал. Вы знаете, в ЦРУ и ФБР предательству Потеева очень рады, но к самим предателям отношение, как и везде, мерзкое. После двух лет в США он наверняка это уже почувствовал. Он им уже надоел. Он им больше не нужен. Как выжатый лимон.

Какие у него были мотивы?

Я думаю, это тот человек, для которого родина и разведка были второстепенными вещами, а значит, разменной монетой. Добавьте к этому неудовлетворенные амбиции и вкус к деньгам, и он уже готов поступиться принципами за определенную цену.

Сталкивались ли вы с разведчиками, которые были перекуплены или перевербованы?

Нет, никогда не сталкивался. Не слышал ни об одном настоящем профессионале, а уж тем более о нелегале, которого можно бы было перевербовать. Моим впечатлением о предателе Потееве было как раз то, что он слаб как профессионал. В разведке оказался случайным человеком, и вот вам результат.

Когда вас раскрыли, пытались ли перекупить, завербовать?

Нет. И от предателя Потеева, и из своих собственных наблюдений они знали, что это бесполезно. Ко мне и к жене агенты ФБР относились после ареста как профессионалы к профессионалам — подчеркнуто уважительно.

Можно ли чуть подробнее о том, что происходило после того, как вас раскрыли? Что вы чувствовали в тот момент?

Сразу после ареста помню состояние полной внутренней мобилизации, даже чисто физической. Как будто вся прежняя жизнь, все планы внезапно ушли на задний план, в какой-то туман. Главным было желание понять причину провала и найти возможность связаться с женой и детьми. Было понимание того, что прежняя жизнь кончена и начинается другой этап — этап борьбы по новым правилам, который может продлиться долгие годы. Это состояние ежеминутной полной готовности ко всему абсолютно продолжалось дней десять, пока не стало ясно, что на высшем уровне ведутся переговоры о нашем освобождении.

«У американских политиков Россия занимает маргинальную позицию»

Как вы, эксперт, историк, знающий страну человек, видите Америку?

США переживают довольно сложный период, когда супердержава становится нормальной сильной страной. Может быть, лидером в определенных областях, но не безоговорочным. В Штатах это воспринимается довольно болезненно. Есть люди, которые задают вопрос, какое место США будут занимать в мире. Интересно, что многие из этих людей — военная интеллигенция, очень образованный слой, который может реально оценить положение страны. Эти военные предлагают США занять позицию, ориентированную скорее на сотрудничество в решении глобальных проблем не только страны, но и мировых, таких как замедление экономического роста, вместо того чтобы поддерживать свои позиции силой где бы то ни было. Но они пока в меньшинстве. Этот диалог о будущем Америки только начинается, но нам нужно следить за ним, так как он влияет и на Россию, на то, как они видят нас — как противника или, что более реалистично, как одного из сильных игроков в многополярном мире.

А как американцы воспринимают Россию?

Вообще в американских СМИ и у американских политиков Россия занимает маргинальную позицию. После того как СССР ушел в небытие, их реально волнует лишь тема нашего военного потенциала, который все еще представляет опасность. Я не думаю, что американских политиков интересует еще какой-нибудь аспект. Все сводится к штампам: Россия несовершенна, играет не по тем правилам, недемократична. Россия им видится слабой и поэтому неинтересной, не заслуживающей реального партнерского диалога. Это как в отношениях между людьми: чтобы вас уважали другие, надо в первую очередь уважать себя.

Вы родились в одной стране, работали в той, которая соперничала с первой, а вернулись в третью…

То, что я уехал из страны, которая называлась Советским Союзом, а вернулся в ту, что называется Россия, никак на меня не повлияло. Для меня это одна страна. Моя страна.

bulochnikov.livejournal.com

Нелегальный разведчик Википедия

Термин «нелега́льная разве́дка» означает разведку с «нелегальных» позиций, то есть под глубокими прикрытиями и без видимой связи с официальными загранпредставительствами своей страны.

Виды разведывательной деятельности

Как вид деятельности осуществляет все виды разведки; это:

Специализация разведывательной деятельности

Лицо, осуществляющее нелегальную разведывательную деятельность

Нелега́л, нелега́льный резиде́нт — советский термин, обозначающий советского разведчика, который работает в иностранном государстве под видом гражданина этого государства или какой-либо третьей страны.

Понятию «нелегальная разведка» частично соответствует американский термин «Non-official cover» (non official cover operative — NOC), который, однако, несколько шире русского понятия, так как включает и работу оперативных сотрудников ЦРУ под неофициальными, но открыто привязанными к США прикрытиями, а также оперативных сотрудников различных правоохранительных органов, не занимающихся разведкой (криминальной полиции, службы борьбы с наркоторговлей и т. п.).

В советский период разведку с нелегальных позиций осуществляли структуры КГБ СССР и Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооруженных сил СССР.

В структуре СВР современной России нелегальная разведка не упоминается[1]. Это не означает, что СВР отказалась от ведения разведки с нелегальных позиций. 1 декабря 2010 года в интервью ведущему американского телеканала CNN Ларри Кингу Председатель Правительства России Владимир Путин открыто заявил о существовании службы нелегальной разведки.

Они принадлежат к особой службе — это служба нелегальной разведки. У неё — свои задачи, и эти задачи, как правило, становятся актуальными в кризисные периоды, допустим, в период разрыва дипломатических отношений[2].

Нелегальная разведка КГБ СССР

Примечания

См. также

Нелегальная разведка в искусстве

Ссылки

wikiredia.ru

Разведчик-нелегал СССР №1 - ОБОРЗЕНИЕ СЛЕПОГО КОТА

Когда специалистов по истории советских спецслужб или ушедших в отставку агентов просят назвать самого высокопрофессионального разведчика-нелегала, почти все называют Николая Кузнецова. Нисколько не ставя под сомнение их компетентность, зададимся вопросом: откуда такое единодушие?

Кто такой разведчик-нелегал

Завербованный агент живет в знакомой ему с детства стране. Документы его подлинны, ему не нужно напрягаться, чтобы вспомнить те или иные моменты своей биографии. Иное дело — заброшенный разведчик-нелегал. Он живет в чужой ему стране, чей язык редко является для него родным, все окружающие признают в нем чужака. Поэтому нелегал всегда выдает себя за иностранца. Чужестранцу многое прощается: он может говорить с акцентом, не знать местных обычаев, путаться в географии. Разведчик, забрасываемый в Германию, выдает себя за прибалтийского немца, работающий в Бразилии агент по легенде — венгр, разведчик, живущий в Нью-Йорке по документам датчанин.

Нет для нелегала большей опасности, чем встретить «соотечественника». Малейшая неточность может стать фатальной. Подозрение вызовет несоответствующее легенде произношение (как абсолютно по-разному говорят на одном украинском языке уроженцы Львова и Харькова), ошибка в жесте (немцы, заказывая три кружки пива, обычно выбрасывают средний, указательный и большой пальцы), незнание национальной субкультуры (в ходе Арденской операции 1944-1945г. американцы раскалывали диверсантов Скорцени вопросом «Кто такой Тарзан?»).

Все тонкости легенды предугадать просто невозможно: ни в одном справочнике не напишут, что Гретель, одна из многих университетских лаборанток, — местная знаменитость, и не знать ее просто нельзя. Поэтому каждый лишний час, проведенный в обществе «земляка», увеличивает риск провала.

Свой среди чужих

Николай Кузнецов, общаясь с немцами, выдавал себя за немца. С октября 1942 по весну 1944, почти 16 месяцев, он находился в занятом гитлеровцами Ровно, вращался в одном и том же кругу, постоянно расширяя число контактов. Кузнецов не просто изображал немца, он стал им, заставлял себя даже думать по-немецки. СД и гестапо заинтересовались Зибертом лишь после того, как появились свидетельства, что обер-лейтенант имеет отношение к череде проведенных в Ровно и Львове терактов. Но Пауль Зиберт как немец никогда и ни у кого не вызывал подозрений. Владение языком, знание немецкой культуры, обычаев, поведение — все было безупречно.

И это все при том, что Кузнецов никогда не был в Германии и даже никогда не выезжал за пределы СССР. И работал он в оккупированном Ровно, где каждый немец на виду, где СД и гестапо работают по ликвидации подполья, и под подозрением находится практически каждый. Ни один другой разведчик не смог продержаться в подобных условиях так долго, так глубоко внедриться в среду, обрасти столь значимыми связями. Вот почему «бойцы невидимого фронта» в один голос называют Кузнецова разведчиком-нелегалом №1.

Откуда он взялся?

Да, действительно, откуда? Для большинства биография знаменитого разведчика начинается с его появления в отряде Медведева в октябре 1942 года. До этого момента жизнь Кузнецова — не просто белые пятна, а сплошное белое поле. Но гениальные разведчики не появляются ниоткуда, их взращивают, долго подготавливают. Путь Кузнецова к вершинам профессионализма был долгим и не всегда прямолинейным.

Николай Кузнецов родился в д. Зырянка Пермской губернии в 1911 году в крестьянской семье. В его родословной нет ни дворян, ни иностранцев. Откуда у мальчика, родившегося в пермской глубинке, талант лингвиста — загадка. Ветры революции забросили в талицкую школу-семилетку Нину Автократову, получившую образование в Швейцарии. У нее и получил Николай первые уроки немецкого языка.

Но мальчику этого было мало. Его друзьями стали местный аптекарь австриец Краузе и лесник — бывший пленный германской армии, у которого Кузнецов нахватался ненормативной лексики, которой нет ни в одном учебнике немецкого языка. В библиотеке талицкого лесного техникума, где он учился, Николай обнаружил «Энциклопедию лесного хозяйства» на немецком языке и перевел ее на русский.

Удары судьбы

В 1929 году Кузнецова обвинили в сокрытии «белогвардейско-кулацкого происхождения». Теперь уже нельзя определить, что за страсти бушевали в талицком техникуме, в какие интриги оказался втянут Кузнецов (не был его отец ни кулаком, ни белогвардейцем), но Николая исключили из техникума и из комсомола. Будущий разведчик на всю жизнь остался с неполным средним образованием.

В 1930 году Николай устроился на работу в земельное управление. Восстановился в комсомоле. Обнаружив, что начальство занимается воровством, заявил об этом в органы. Расхитителям дали по 5-8 лет и 1 год Кузнецову — за компанию, правда, без отсидки: наказание заключалось в надзоре и удержании 15% от заработка (советская власть была сурова, но справедлива). Кузнецов был повторно исключен из комсомола.

Внештатный агент ОГПУ

По долгу службы Николай колесил по глухим деревням Коми, попутно овладел местным языком, завел множество знакомств. В июне 1932 года на него обратил внимание оперуполномоченный Овчинников, и Кузнецов стал внештатным агентом ОГПУ.

Коми начала 30-х годов было местом ссылки кулаков. Ярые враги Советской Власти и несправедливо репрессированные убегали в тайгу, собирались в банды, отстреливали почтальонов, таксаторов, селькоров — всех, кто хоть сколько-нибудь представлял власть. Подвергался нападениям и сам Кузнецов. Имели место восстания. ОГПУ нужна была местная агентура. Созданием агентурной сети и поддержанием связи с ней и занимался лесоустроитель Кузнецов. Вскоре на него обратили внимание вышестоящие органы. Талантливого чекиста забрали в Свердловск.

На «Уралмаше»

С 1935 года Кузнецов — расцеховщик конструкторского бюро на «Уралмаше». На заводе работало множество иностранных специалистов, в большинстве своем немцев. Не все работавшие на заводе иностранцы были друзьями СССР. Некоторые из них демонстративно выражали свои симпатии Гитлеру.

Среди них и вращался Кузнецов, заводил знакомства, обменивался грампластинками и книгами. Обязанностью агента «Колониста» было выявление среди иностранных специалистов скрытых агентов, пресечение попыток вербовки советских служащих, нахождение среди немцев лиц, готовых пойти на сотрудничество с советской разведкой.

Попутно Николай совершенствовал свой немецкий, усваивал привычки и свойственную немцам манеру поведения. Кузнецов овладел шестью диалектами немецкого языка, научился по первым фразам определять, уроженцем каких мест является собеседник и сразу же переходил на родной немцу говор, чем приводил того просто в восторг. Выучил польский и эсперанто.

Не обошли Кузнецова и репрессии. В 1938 году он был арестован, и несколько месяцев провел в тюрьме, но его непосредственный куратор сумел отбить своего подопечного.

«Его надо взять в Москву!»

В 1938 году крупному ленинградскому партийному чиновнику Журавлеву, прибывшему с инспекцией в Коми, один из сотрудников аппарата НКВД представил особо ценного агента: «Смел, находчив, инициативен. В совершенстве владеет немецким, польским, эсперанто, языком коми. Исключительно результативен».

Журавлев поговорил с Кузнецовым несколько минут и тут же позвонил заместителю ГУГБ НКВД Райхману: «Леонид Федорович, есть тут человек — особо одаренный агент, его надо взять в Москву». В тот момент у Райхмана в кабинете находился разведчик, недавно прибывший из Германии; Райхман передал ему трубку: «Поговори». После нескольких минут разговора на немецком языке разведчик спросил: «Это из Берлина звонят?» Судьба Кузнецова была решена.

Нелегал в родной стране

Когда начальник секретно-политического отдела ГУГБ НКВД Федотов увидел документы прибывшего к нему Кузнецова, он схватился за голову: две судимости! Дважды исключен из комсомола! Да такая анкета — прямая дорога в тюрьму, а не в органы НКВД! Но и он оценил исключительные способности Кузнецова и оформил того как «особо засекреченного спецагента», спрятав его анкету от кадровиков за семь замков в свой личный сейф.

Чтобы уберечь Кузнецова, отказались от процедуры присвоения звания и выдачи удостоверения. Спецагенту оформили советский паспорт на имя Рудольфа Вильгельмовича Шмидта, по которому чекист и жил в Москве. Вот так советский гражданин Николай Кузнецов вынужден был скрываться в родной стране.

Рудольф Шмидт

В конце 30-х в СССР зачастили немецкие делегации всевозможных раскрасок: торговые, культурные, общественно-политические и пр. В НКВД понимали, что 3/4 состава этих делегаций — разведчики. Даже в составе экипажей «Люфтганзы» летали не красотки-стюардессы, а бравые стюарды с военной выправкой, меняющиеся через каждые 2-3 рейса. (Так штурманы Люфтваффе изучали районы будущих полетов.)

В кругу этой разношерстной публики и вращался «тоскующий по фатерланду» советский немец Шмидт, незаметно выясняя, кто из немцев чем дышит, с кем устанавливает контакты, кого вербует. По собственной инициативе Кузнецов раздобыл форму старшего лейтенанта ВВС РККА и начал выдавать себя за инженера-испытателя закрытого московского завода. Идеальный объект для вербовки! Но часто клюнувший на Шмидта немецкий агент сам становился объектом вербовки и возвращался в Берлин уже агентом НКВД.

Кузнецов-Шмидт водил дружбу с дипломатами, вошел в окружение военно-морского атташе Германии в СССР. Дружба с фрегаттен-капитаном Норбертом Баумбахом закончилась вскрытием сейфа последнего и фотографированием секретных документов. Частые встречи Шмидта с немецким военным атташе Эрнстом Кестрингом позволили чекистам установить прослушку в квартире дипломата.

Самоучка

При этом поставляющий ценнейшую информацию Кузнецов так и оставался нелегалом. Все предложения руководства отправить столь ценного работника на какие-либо курсы Федотов пресекал на корню, тщательно скрывая анкету «Шмидта» от посторонних глаз. Никаких курсов Кузнецов никогда не проходил. Основы разведки и конспирации, вербовка, психология, фотодело, вождение автомобиля, немецкий язык и культура — во всех областях Кузнецов был 100%-м самоучкой.

Кузнецов никогда не был членом партии. Одна только мысль, что Кузнецов должен будет рассказать на партбюро при приеме свою биографию, бросала Федотова в холодный пот.

Разведчик Кузнецов

С началом войны Кузнецов был зачислен в «Особую группу при НКВД СССР», возглавляемую Судоплатовым. Николая отправили в один из подмосковных лагерей для немецких военнопленных, где он отсидел несколько недель, влезая в шкуру немецкого обер-лейтенанта Пауля Зиберта. Летом 1942 года Кузнецов был направлен в отряд Дмитрия Медведева. В столице рейхскомиссариата г. Ровно за 16 месяцев Кузнецов уничтожил 11 высших чинов оккупационной администрации.

Но не стоит воспринимать его работу исключительно как террористическую. Главной задачей Кузнецова было добывание разведданных. Он один из первых сообщил о грядущем наступлении гитлеровцев на Курской дуге, определил точное местонахождение ставки Гитлера «Вервольф» под Винницей. Один из офицеров абвера, задолжавший Зиберту крупную сумму денег, обещал расплатиться с ним персидскими коврами, о чем Кузнецов сообщил в центр. В Москве информацию восприняли более чем серьезно: это было первое известие о подготовке немецкими спецслужбами операции «Длинный прыжок» — ликвидации Сталина, Рузвельта и Черчилля в ходе Тегеранской конференции.

Гибель и посмертная слава

Кузнецов не мог «держаться» вечно. СД и гестапо уже искали террориста в форме немецкого обер-лейтенанта. Застреленный им чиновник львовского штаба военно-воздушных сил перед смертью успел назвать фамилию стрелявшего: «Зиберт». На Кузнецова началась настоящая охота. Разведчик и два его товарища ушли из города и стали пробираться к линии фронта. 9 марта 1944 года Николай Кузнецов, Иван Белов и Ян Каминский в с. Боратин нарвались на отряд УПА и погибли в бою.

Похоронен Н. Кузнецов на Холме Славы в г. Львове. В 1984 году его именем был назван молодой город в Ровенской области. Николаю Кузнецову были поставлены памятники в Ровно, Львове, Екатеринбурге, Тюмени, Челябинске. Он стал первым сотрудником внешней разведки, удостоенным звания Героя Советского Союза.

И последнее, горькое

В июне 1992 года власти г. Львова приняли решение демонтировать памятник советскому разведчику. В день демонтажа на площади было многолюдно. Многие из пришедших на «закрытие» памятника не скрывали слез.

Стараниями боевого товарища Кузнецова Николая Струтинского и бывших бойцов отряда Медведева львовский монумент был перевезен в г. Талица, где жил и учился Кузнецов, и установлен в центральном сквере города.

Источники:

http://ru.wikipedia.orghttp://samlib.ru/f/flejm_a_d/razwedka.shtmlhttp://www.wirade.ruhttp://www.rg.ru/2009/01/16/kuznecov.htmlhttp://amnesia.pavelbers.comhttp://николайкузнецов.рф

Автор Klim Podkova

См. также:

Федор и Марта

От Харбина до Стокгольма: жизнь, полная опасностей

Операция «Березино»: Судоплатов против Скорцени

Операция «Туман» - провал «Цеппелина»

Предатель, японская разведка и операция "Медведь"

Диверсант № 2

Легенда советской разведки

dr-rusi4.livejournal.com