«Пражская весна» 1968 года. Пражская весна 1968


воспоминания наших солдат / Назад в СССР / Back in USSR

Несмотря на то, что при вводе войск стран Варшавского Договора боевые действия не велись, потери имелись. Так, в ходе передислокации и размещения советских войск в результате действий враждебно настроенных лиц погибло 11 военнослужащих, в том числе один офицер; ранено и травмировано 87 советских военнослужащих, в том числе 19 офицеров. Кроме того, погибло в катастрофах, авариях, в результате других происшествий, а также умерло от болезней — 87 человек. В донесениях и отчетах того времени можно прочесть такие строки: «Экипаж танка 64 мсп 55 мсд (старшина сверхсрочной службы Андреев Ю.И., младший сержант Махотин Е.Н. и рядовой Казарик П. Д.) на пути движения встретили организованную контрреволюционными элементами толпу молодежи и детей. Стремясь избежать жертв со стороны местного населения, они приняли решение на обход его, во время которого танк опрокинулся. Экипаж погиб». Жесткая установка «не стрелять» поставила советских военнослужащих в самое невыгодное положение. Уверенные в полной безнаказанности «молодые демократы» кидали в советских солдат камни и бутылки с зажигательной смесью, оскорбляли их и плевали им в лицо. Стоящего в карауле у памятника советским воинам-освободителям Юрия Земкова кто-то из толпы людей, жаждущих осквернить памятник погибшим в 1945-м, ударил трехгранным штыком в грудь. Его товарищи вскинули автоматы, но, выполняя приказ, не стали стрелять. Стоило же появиться рядом солдатам ГДР, как все становилось спокойно. Немцы, не задумываясь, применяли оружие.Об участии войск Болгарии, Польши и ГДР в операции в наше время предпочитают молчать. Как же страны слились в едином экстазе НАТО и ЕЭС! Некоторые уже дописались до того, что войска ГДР в Чехословакию не входили. Однко те кто лично принимал участие в тех событиях вспоминают:" Ложившиеся на дороги чехи серьезно замедляли продвижение советских механизированных и танковых колон. Танковые колоны ГДР проходили даже не останавливаясь, прямо по лежащим на дорогах…". «22 июля 1968 года я был призван в Советскую армию. Через некоторое время меня направили в Южную группу войск. Учебный взвод, в котором я оказался, принадлежал полку, расквартированному в г.Текель, в 30-ти километрах от Будапешта. 20-го августа, вечером, все уже знали — завтра начнется война. В порядке подготовки к походу на Чехословакию, на всю боевую технику наносили крупные белые кресты и полосы, чтобы в случае столкновений отличить ее от точно такой же техники советского производства, состоящей на вооружении «вражеской» армии. Командиры наставляли своих солдат, ставили цели и задачи. Жены офицеров, жившие здесь же, в военном городке, плакали. Где-то духовой оркестр играл „Прощание славянки“.… Через неделю из Чехословакии приехал зампотех, майор (к сожалению, фамилию уже не помню). Я был приписан к его ведомству, к радиомастерской. Увидев меня, он поразился моей худобе и сказал, что возьмет меня с собой „на откорм“ — в войсках, вошедших в Чехословакию, были повышенные нормы питания. На следующий день, рано утром, на медицинском „рафике“ мы двинулись в путь. Нас было трое — водитель, майор и я. С собой взял то, что положено — ранец со стандартным набором и шинель. Мне выдали сухой паек, автомат АКМ и три рожка патронов. Границей между двумя странами была река. Мы остановились около венгерского пропускного пункта и почти сразу направились по мосту на другой берег. Чехословацкий пропускной пункт проехали без остановки. За мостом был словацкий город Комаров. Здесь, как и во всех других населенных пунктах, которые мы проезжали, нас встречали крупные надписи, в основном, на русском языке. Они были нанесены на крыши, на заборы, были просто плакаты. Содержание варьировалось не сильно. Основные темы — »Русские, убирайтесь домой", «Оккупанты», «Позор!», «1938 — Гитлер, 1968 — Брежнев, Косыгин», «Русский солдат, что ты скажешь своей матери?», «Брежнев сошел с ума», «Дубчек, Черник, Свобода», «Идите домой, Дубчек наш „… Рядом со мной лежал автомат, и я думал о том, что буду делать, если возникнет какая-то ситуация. И вдруг понимаю, что буду стрелять. Стрелять в того, кто будет угрожать моей жизни, и что это неизбежно. Я не принадлежу себе — с тех пор, как мне пришлось надеть эту военную форму. Я не принадлежал себе в учебном взводе. Не принадлежал потом, выполняя наряды. И сейчас, передвигаясь по Чехословакии с начиненным боевыми патронами автоматом, я тем более не принадлежу себе. Я буду стрелять, потому что сейчас я инструмент государства, забросившего меня сюда. По-человечески, я буду стрелять потому, что мне будет страшно. Я смотрел на Чехословакию. Сразу, как только мы переехали границу и оказались в словацкой части города, я увидел, что по сравнению с нищей Венгрией, это богатая страна. Об этом говорило убранство домов, улиц, одежда прохожих. На дорогах много автомобилей. Шкоды, Татры, Москвичи, Волги, иномарки. Дороги прекрасные, но во многих местах они были изранены гусеницами прошедших танков. Ночью, без происшествий, добрались до города Брно. На аэродроме около этого города располагался наш батальон. На ночлег мне выделили место в Кунге. Утром познакомился со своими будущими сослуживцами. Настроение у вех было благодушное. В армии “молодой» — это проклятие. За прошедшие полтора месяца я вкусил это сполна. Здесь я был самый молодой, моложе не бывает. К моему удивлению, меня здесь приняли как человека. Никто меня не оскорблял и не принижал. Со мной нормально разговаривали солдаты из «других сословий». Что-то спрашивали, рассказывали, дружески советовали. Я уже не думал, что в армии такое возможно. Служба на этой «войне» была совершенно праздная. Мы ничего не делали — только то, что необходимо для поддержания жизни — уборка и охрана. Войска были в ожидании — чем закончится политический процесс. Нам было приказано — с автоматом и патронами не расставаться никогда. С автоматом обедали, ходили в туалет, спали. Место у нас было спокойное, без каких-то эксцессов, о которых мы тогда были наслышаны достаточно. Говорили, что в отличие от Советских войск, войска наших союзников по Варшавскому договору, вошедшие вместе с нами вели себя безобразно — слишком много стреляли, часто без достаточного повода. Не знаю, насколько правдивы были все эти рассказы. Из достоверных — рассказ водителя. Пермяк, по фамилии Осика — активный, никак не тихий и не трусливый. Куда-то ехал, были вдвоем, он и лейтенант. Как назло, в каком-то небольшом чешском городе спустило колесо. Остановился, надо менять. Пока он этим занимался, стали подходить люди. Их становилось все больше, и вот, толпа уже окружила машину. Что-то эмоционально говорят по-своему, кричат, жестикулируют. Лейтенант пытается им что-то говорить по-русски — «Мы пришли, чтобы вам помочь...». Его не слушают, это только возбуждает толпу. Все это время водитель меняет колесо. «Я чувствую, что у меня трясутся руки, и ничего не могу с этим поделать, мне страшно, мне никак не попасть в ступицу» — рассказывал он. Колесо кое-как поставил, погрузились в кабину, потихоньку поехали. Толпа все-таки расступилась, пропустила. Он чувствовал, что если бы все это продолжалось дольше, их растерзали бы, такая была ненависть у этих людей. Здесь же кто-то рассказал подобный случай с воинами из ГДР. Первое, что сделали немцы, когда остановились — один из двух попутчиков занял оборону с автоматом наперевес. При малейшей попытке кого-нибудь приблизиться, начиналась стрельба, и никаких таких проблем не было. Нам же внушали — устно и в виде разнообразных печатных материалов, что мы сюда не пришли воевать. Мы пришли, чтобы помочь нашим друзьям, бедным заблудшим овечкам, сбившимся с пути. Возможно, у наших союзников были другие мотивы и, соответственно, другие установки. Однажды к нашим командирам пришли местные крестьяне. Созрели какие-то овощи на полях, к которым вплотную примыкали войска. Спрашивают разрешения — можно ли убирать. Страшно, кругом солдаты с оружием. Командиры сказали, что можно, и мы вам поможем. Бросили клич, я откликнулся и вместе с десятком других солдат пошел убирать какой-то турнепс. Дело было политическое, мы должны демонстрировать «добрую волю» По этому поводу приказали оставить автомат «дома», взять только штык-нож, который крепился на поясе. Крестьяне были настроены добродушно и всячески старались подчеркнуть свою лояльность, что «они здесь не причем», это в столице какие-то идиоты заварили всю эту кашу, а они должны ее расхлебывать. Говорили по-своему, вставляя русские слова, какие знали. Но большой проблемы с пониманием не было, среди нас были украинцы, язык которых был близок к языку наших собеседников. Один мужчина говорил, что его дочь переписывается с девочкой из Советского Союза. " — из воспоминаний О.Ханова. «Как правило, никто из изредка попадавшихся прохожих, не хотел указывать нам верное направление. Очень часто нас посылали совершенно в противоположную сторону. А однажды, когда мы в седьмой или восьмой раз выехали на подозрительно знакомую площадь, танкисты разозлились и начали вращаться на одном месте, превратив новенький асфальт в кучу щебня. Нужно было видеть в этот момент глаза стоявших на площади людей… 29 августа в районе города Брно мне посчастливилось встретить Витю Кобылинского. Этой встрече я был рад вдвойне. Во-первых, потому что Виктор был моим давним другом еще по годам учебы в техникуме. Так получилось, что именно в этот день Виктору чудом удалось выжить. Дело в том, что он догонял свой саперный батальон на огромном КрАЗе, которым управлял совершенно „зеленый“ худосочный новобранец. Нужно сказать, что в том августе большинством машин управляли не обкатанные, только что призванные в армию, юнцы. Так получилось, что части пополнялись до полного боевого штата за счет резервистов и молодых. А чехи на своих воняющих дизельных „Татрах“ и „Прагах“, носились как сумасшедшие, наводя на этих пацанов ужас. Многие из них не выдерживали и резко сворачивали с трассы. И хорошо, если этот рывок приходился на канаву или обочину. А ведь Чехия — горная страна. И сколько ребят нашли свою смерть в Высоких Татрах… Так вот, Виктор со своим водителем отстали от части еще в районе Братиславы. Машина сломалась. Пока устранили неисправность, прошло два дня. И они отправились вдогонку батальону. Ехали, расспрашивая дорогу у солдат. При въезде в Брно они напоролись на засаду. Их обстреляли из крупнокалиберного пулемета. Витька заорал на пацана, чтобы тот разворачивался, но парень перепугался и упал на пол кабины. А пули тем временем уже начали доставать КРАЗ. Виктору ничего не оставалось, как с матом и без него, оттолкнуть дрожащего салагу и самому сесть за руль. Тяжело груженная машина разворотила газон разделительной полосы и развернулась. Изрыгая клубы дыма, грузовику удалось спасти себя и своих пассажиров. И лицо Виктора еще пылало жаром прошедшего боя. Он долго не мог успокоиться и сдержать свой гнев на смалодушничавшего водителя. В один из бесконечных дней пути, над нами появился вертолет без традиционной белой полосы на брюхе. Из него на нас посыпались листовки. Колонна стояла неподвижно. Ремонтировали очередную брошенную машину. Рядом с трассой стояли какие-то строения. На массивных деревянных воротах пестрели ставшие привычными надписи и листки бумаги. Многие из надписей начинались словом POZOR! POZOR по-чешски означает „ВНИМАНИЕ“. Отнюдь не позор. С этих же слов начинались и сброшенные листовки. Но они была написана по-чешски и ребята выбрасывали их сразу же, как только брали в руки. Не было нужды в окрике командира. Появление же над колонной, по сути, вражеского вертолета у офицеров вызвало немалое волнение. Даже отдали команду рассредоточиться и приготовиться к бою. Мы рассыпались по обочинам дороги и ловили в прицелы автоматов зависшую над нами машину. Ожили и зашевелились ДШК на башнях танков. Неожиданно для всех вертолет пошел на снижение и сел на поляну неподалеку от наших машин. К нему сразу же, пригнувшись, короткими перебежками направилась группа солдат во главе с комбатом. Однако экипаж вертолета не проявил никакой враждебности и позволил обезоружить себя и отвести к командирскому „Газику“. Там их и допросили. Они убеждали руководство батальона, что не имели никаких враждебных намерений по отношению к нам, а листовки носили исключительно мирный характер. Никто не призывал наших солдат переходить на сторону чешских демократов. Они были отпущены с миром. Некоторые чешские девушки охотно шли на контакты с нашими солдатами и не проявляли враждебности. Но судьба их после прохождения войск была, как правило, печальной. Их вылавливали местные борцы за свободу и, избив, обривали наголо. Чтобы всем было видно в чем они замечены и другим было неповадно. А однажды экипаж подобранного нами танка рассказал, как они на протяжении нескольких дней безуспешно пытались оживить мертвую свою машину. Ночевать им приходилось под броней, в танке. Так вот на второй или третий день их пребывания вблизи небольшого поселка, к ним прибежал насмерть перепуганный местный житель и умолял их спрятать у себя свою дочь, которую местные парни избили и хотели остричь „под ноль“. Он опасался, что они могут ее изнасиловать или убить. И доверил ее опеке русских солдат. Так она и жила у ребят в экипаже все эти дни, жила вместе с отцом. Наш комбат был страстным охотником. Да и мудрено было в Чехословакии не заболеть этим недугом, имея в руках оружие а вокруг непуганую дичь в таком количестве. В этой стране были на редкость смелые звери. Возможно, что охотничьи правила этой страны и природоохранные мероприятия сделали дичь столь многочисленной и не пугливой. Частенько зайцы выходили из леска и, замерев, смотрели на непрошеных гостей. Нужно было громко закричать или затопать ногами, чтобы напугать косого и заставить его удрать. В одну из таких отчаянных охот, комбат, стрелявший зайцев просто из своей машины, напоролся на лесничих. Естественно, что на их требование остановиться и предъявить свою охотничью лицензию, подполковник ответил крепким русским словом. Но все же ему пришлось спешно уносить ноги из этого места. Неприятности с местной администрацией не входили в его планы. Мы, стоя у полевой кухни, с удивлением увидели, как из леса вначале на большой скорости вылетел газик комбата. Проезжая мимо нас, он кинул повару двух добытых животных и крикнул: „В общий котел! Вы меня не видели“. А некоторое время спустя на небольшом мопеде к нам подкатил солидный усатый егерь и на ломаном русском языке спросил не проезжал ли здесь на машине пан полковник. Мы радостно закивали и сказали, что проезжал. Но указали направление прямо противоположное тому, в котором скрылся наш командир. Удовлетворенно кивнув нам, егерь сел на своего стального коня и покатил, поднимая сзади себя небольшое облачко пыли. Весь его вид говорил о неизбежности и неотвратимости наказания для нарушителя. Невзирая на чины и звания. Невзирая на сложное, практически — военное положение. Он был олицетворением порядка, которому служил, вероятно, всю свою жизнь. А через пару часов наш комбат вернулся. Он сиял от удовольствия, выслушав наш рассказ о том, как мы обманули лесника.Славным был в тот день наш обед. Он не только радовал нас обилием мяса, но и неповторимым ароматом и вкусом свежей зайчатины. К нашему удивлению в городке со странным названием Йиглава (известном всем хоккейным болельщикам своим Дворцом спорта) мы не обнаружили ставших уже привычными лозунгов и надписей на стенах. Городок был чистеньким и опрятным. Из разговоров с местными цыганами, которых в этих краях проживает огромное количество, мы узнали подробности этого странного явления. Оказывается в этот городок сразу же после наших частей ввели немецкую комендатуру. Немцы с их педантичностью и любовью к порядку, расставили на каждом перекрестке парные патрули и ввели комендантский час. Эти ребята открывали огонь на поражение сразу же после 20-00. Без предупреждения. По всему, что двигалось или подозревалось в движении. На второй день пребывания в городе, комендант собрал почти все взрослое население на городской площади и приказал в течение суток очистить город от надписей и прочей чепухи. В противном случае… Впрочем, чехам не нужно было говорить, что могут сделать немцы в противном случае. Они имели на сей счет слишком печальный опыт с самого 1939 года. Толпы горожан, с ведрами, тряпками, щетками, стиральными порошками, растворителями и прочими приспособлениями, трудились, не покладая рук. И через сутки городок приобрел тот вид, который нас так удивил. Правда, после этого была снаряжена делегация, которая слезно просила, и упросила таки военные власти, сменить немецкую комендатуру на более мягкую — русскую. Им пошли навстречу. 27 сентября 1968 года нелепо и трагически оборвалась жизнь заместителя командира нашего батальона по тылу майора Кривондасова. Со своими подчиненными: начальником ГСМ старшиной сверхсрочником и заместителем командира хозяйственного взвода они, изрядно выпив в честь юбилея, поехали на охоту. Хотели с мотоцикла пострелять фазанов. И когда после удачного выстрела они двинулись за тушкой, произошло то, что в один момент сделало вдовой жену майора, сиротами двух его дочерей и круто изменило судьбу нашего комбата, вынужденного уйти в отставку. А случилось вот что. Майор Кривондасов сидел на заднем сидении мотоцикла, За водителем. В коляске сидел начальник ГСМ. Именно он и оказался тем метким стрелком, что поверг на землю фазана. Мотоцикл рванул с места. В этот момент старшина убирал автомат в коляску, не поставив его на предохранитель. Дернувшийся мотоцикл заставил палец старшины непроизвольно нажать на спусковой крючок. Раздался выстрел. Пуля прошла сквозь плечо водителя и снизу наискосок вошла в шею майора. А вышла через голову. Тело несчастного обмякло и навалилось всей своей страшной тяжестью на старшину, управлявшего мотоциклом. Затем оно сползло с сиденья и свалилось на стерню. Все было кончено. Отрезвление пришло мгновенно. Состоявшиеся позже следствие и выездная сессия трибунала, признали убийство непредумышленным и старшина был приговорен к четырем годам условно. Он тут же подписал контракт на последующие четыре года и продолжил службу. А майор отправился домой, аккуратно запакованным в цинковом гробу. Груз 200…» — из воспоминаний военнослужащего 88 отдельного Ремонтно-восстановительного батальона.

back-in-ussr.com

«Пражская весна» 1968 года

Следующей после Венгрии мишенью технологов “бархатных” революций в странах Организации Варшавского договора стала Чехословакия. В 1968 г. почти восемь месяцев Чехословацкая Социалистическая Республика (ЧССР) переживала период глубокого кризиса политической системы.

Период 60-х годов был временем ожиданий в социалистическом лагере, порожденных решениями XX съезда КПСС и хрущевской «оттепелью» в Советском Союзе. В компартии Чехословакии, в среде творческой интеллигенции и в студенческих организациях также возникали острые дискуссии по вопросам политики компартии, либерализации общественной жизни, отмены цензуры и т.д. Будучи наиболее развитой промышленной страной среди восточноевропейских стран, Чехословакия ориентировалась на западные стандарты образа жизни.

Особую роль в Чехословакии, как и в других странах Восточной Европы, стала в 60-е годы играть интеллигенция. Как отмечали социологи, «восточноевропейская интеллигенция, преимущественно „новая“, создала тип культуры, тесно связанный со „старой дворянской культурой“ и, сохраняя преемственность с ней, воспринимала себя как национальную элиту»63. К концу 60-х годов интеллигенция Чехословакии из элитарного слоя превратилась в массовый, но попытка создать «интеллигенцию с рабоче-крестьянским сознанием» не удалась. Интеллигенция ощущала себя особым харизматическим слоем общества, ответственным за судьбы национального развития и передачу национальных ценностей последующим поколениям. Своеобразием этого положения было, по словам социологов, то, что интеллигенция «фактически заняла социальные позиции буржуазии, сохранив ментальность аристократии». Эти установки поразительно быстро усваивало и молодое пополнение интеллигенции из семей рабочих и крестьян.

Особенно большой вклад в подъем национального самосознания и общественной активности чехословацкого общества в конце 60-х годов внесла политизированная гуманитарная интеллигенция. Историки активно поддерживали позиции литераторов, выраженные на IV съезде Союза чехословацких писателей (июнь 1967 г.), который стал предвестником назревавших в обществе перемен. Выступавшие на съезде поднимали проблемы борьбы за демократию и прогресс, за свободу слова и отмену цензуры, за реализацию гуманистических целей социализма. Гуманитарная интеллигенция участвовала в подготовке «Программы действий КПЧ» (апрель 1968 г.), в пропаганде идей «пражской весны».

Эти сдвиги вызвали внутри КПЧ в конце 1967 г. политический конфликт, который привел к смене руководства. Президент А.Новотный был снят с поста первого секретаря ЦК КПЧ. Первым секретарем ЦК КПЧ стал А.Дубчек, выпускник Высшей партийной школы при ЦК КПСС, выступавший за обновление политики партии. В Москве к этому выбору отнеслись спокойно. На годовщину февральских событий 1948 г., когда коммунисты пришли к власти, в Прагу прибыли все лидеры европейских соцстран, включая Н.Чаушеску. В конце марта А. Новотный подал в отставку с поста президента ЧССР. Вместо него был избран Людвик Свобода. Олдржих Черник сменил на посту премьер-министра Йозефа Ленарта.

Затяжной характер политического кризиса, упорное противодействие Новотного и его сторонников Дубчеку, ряд скандальных происшествий 1968 г. (например, побег в США генерала Яна Чейны, сопровождаемый слухами о неудавшейся попытке военного переворота с целью возвращения к власти Новотного), ослабление цензуры — все это дестабилизировало ситуацию в обществе. Реформаторское крыло в руководстве КПЧ радикализовало свои шаги, выдвинув концепцию «социализма с человеческим лицом» и включив ее в «Программу действий», принятую в апреле 1968 г. в качестве т.н. «великой хартии вольностей» нового руководства. Кроме того, Дубчек разрешил создание ряда политических клубов и отменил цензуру. Это был ранний вариант того, что через 20 лет мы наблюдали в СССР под названием «перестройка и гласность».

Манящее чувство свободы и независимости обретало новых и новых поклонников. Что же касается руководства КПЧ и правительства, то помимо общих слов о демократии и либерализации, новых идей и концепций по существу не высказывалось. Вот как пишет об этом один из идеологов «пражской весны», бывший секретарь ЦК КПЧ З.Млынарж (кстати, однокашник и сосед Горбачева по комнате в общежитии МГУ): «На протяжении целых трех месяцев партийное руководство решало вопросы, связанные с распределением кресел в верхушке партийного и государственного аппарата, и именно поэтому невозможно было приступить к осуществлению продуманной политики реформ. Общественность же не могла ждать окончания борьбы за кресла министров и секретарей ЦК. Накопившиеся, но не решенные за многие годы проблемы стали обсуждать открыто».

Компартия как инициатор перемен теряла время и уступала политическое пространство другим силам. В конце марта 1968 г. ЦК КПСС разослал партактиву закрытое письмо о положении в Чехословакии. В нем выражалось беспокойство советского руководства: «В Чехословакии ширятся выступления безответственных элементов, требующих создать „официальную оппозицию“, проявлять „терпимость“ к различным антисоциалистическим взглядам и теориям… Делаются попытки бросить тень на внешнеполитический курс Чехословакии и подчеркивается необходимость проведения „самостоятельной“ внешней политики. Раздаются призывы к созданию частных предприятий, отказу от плановой системы, расширению связей с Западом. Более того, в ряде газет, по радио и телевидению пропагандируются призывы „к полному отделению партии от государства“, к возврату ЧССР к буржуазной республике Масарика и Бенеша, превращению ЧССР в „открытое общество“ и другие… Следует отметить, что безответственные выступления в прессе, по радио и телевидению под лозунгом „полной свободы“ выражения мнений, дезориентирующие массы, сбивающие их с правильного пути, не получают отпора со стороны руководства КПЧ… Происходящие события в Чехословакии стремятся использовать империалистические круги для расшатывания союза Чехословакии с СССР и другими братскими социалистическими странами».

«Казалось, — вспоминал Андрей Сахаров, — что в Чехословакии происходит наконец то, о чем мечтали столь многие в социалистических странах, — социалистическая демократизация (отмена цензуры, свобода слова), оздоровление экономической и социальной систем, ликвидация всесилия органов безопасности внутри страны с оставлением им только внешнеполитических функций, безоговорочное и полное раскрытие преступлений и ужасов сталинистского периода („готвальдовского“ в Чехословакии). Даже на расстоянии чувствовалась атмосфера возбуждения, надежды, энтузиазма, нашедшая свое выражение в броских, эмоционально-активных выражениях — „Пражская весна“, „социализм с человеческим лицом“.

Происходило то, что А.Грамши называл подрывом культурной гегемонии политического строя. Этот подрыв осуществлялся посредством «молекулярной агрессии» в сознание людей — в виде потока множества сообщений самой разной формы и по самым разным вопросам общественной жизни. В русский язык это явление вошло под названием ползучий переворот .

В июне 1968 г. 300 историков новейшего времени, собравшиеся на философском факультете Карлова Университета, выступили с требованием свободы научной работы и беспрепятственного распространения еe результатов, высказались за свободную конкуренцию марксистских и немарксистских школ, потребовали освобождения исторической науки от политической и идеологической опеки, отказа от административных методов управления научной работой и создания автономных демократических организаций самих историков. В программных принципах первоначально намеченного на лето 1968 г. ХIV съезда КПЧ, эти требования получили довольно полное отражение.

Советское руководство сочло Программу КПЧ ревизионистской, «ведущей к мирному перевороту в стране и к отрыву союзника от Варшавского Договора». По мнению Брежнева, чехословацкое руководство «разложило армию» и подорвало основы внешней политики ЧССР. 4 мая 1968 года состоялась встреча руководителей КПСС и КПЧ в Москве, но общего языка стороны не нашли. Реформы, особенно связанные с устранением цензуры в печати, встретили резкую критику в СССР, Польше, Венгрии, Болгарии и ГДР. Дубчек, однако, имел поддержку со стороны коммунистов Западной Европы, а также Румынии и Югославии.

ЧССР шаг за шагом шла к выходу из «советского блока». В СМИ и на непрерывных собраниях велись шумные кампании с требованием независимости во внешней политике, проводился сбор подписей за выход Чехословакии из Варшавского Договора и т.п. Резко усилились сепаратистские настроения с идеей раздела страны на три части — Чехию, Моравию и Словакию, нестабильным стало положение в районах с компактным проживанием венгерского населения.

Чехословацкое общество было расколото, рабочий класс дезориентирован. Командный состав армии и других силовых структур, прошедший подготовку в Советском Союзе, был в основном привержен идеям социализма и дружбы с СССР. Но пропаганда антисоциалистических организаций и клубов, получавших обильную материальную помощь с Запада, была очень интенсивной и квалифицированной. На Чехословакию вещали радиостанции «Радио Свобода» и «Свободная Европа», расположенные на территории ФРГ и находившиеся на содержании ЦРУ. Высока была активность американских спецслужб с территорий ФРГ и Австрии. КГБ были выявлены кадровые сотрудники ЦРУ и других спецслужб, приезжавших в 1967 году в ЧССР для вербовки спецгрупп и подготовки оппозиции. Были известны источники и каналы поступления финансовой помощи по линии спецслужб и идеологических подрывных центров.

С геополитической точки зрения для СССР возникла опасная ситуация в одной из ключевых стран Восточной Европы. Перспектива выхода ЧССР из Варшавского Договора, в результате которого произошел бы неизбежный подрыв восточноевропейской системы военной безопасности, была для СССР неприемлема. Это было в то время гораздо серьезнее, чем разговоры про «социализм с человеческим лицом» (для таких разговоров СССР стал уязвим гораздо позже).

На Западе «Пражскую весну» трактовали как процесс иного рода, нежели события в Венгрии в 1956 году. Здесь делали упор именно на стремлении Дубчека к обновлению социализма, в поддержке этого курса активную роль играла на Западе левая интеллигенция и особенно еврокоммунисты. Руководство КПЧ не бросало вызова интересам безопасности СССР, не выступало с предложением ревизии внешнеполитической ориентации Чехословакии, не подвергало сомнению членство Чехословакии в Варшавском договоре и СЭВ. Процесс шел «под знаменем Ленина». Но советское руководство не верило в идеализм и оценивало опасность прагматически.

Однако в Москве долго отклоняли мысль о проведении военной акции и вели интенсивные поиски мирного решения проблемы. Состоялся целый ряд многосторонних и двусторонних встреч и переговоров (последняя — переговоры на высшем уровне между Политбюро ЦК КПСС и Президиумом ЦК КПЧ в Братиславе в августе 1968 года). Чехословацкое руководство категорически отказалось принять предложения о размещении советского воинского контингента на территории ЧССР. Вариант военного вмешательства обсуждался в военном руководстве СССР в течение всего этого периода, но применение силы рассматривалось в качестве последней альтернативы.

Решение о вводе войск было принято на расширенном заседании Политбюро ЦК КПСС 16 августа и одобрено на совещании руководителей стран Варшавского Договора в Москве 18 августа. Формальным поводом послужило письмо-обращение группы партийных и государственных деятелей ЧССР к правительствам СССР и других стран Варшавского Договора с просьбой об оказании интернациональной помощи. К 20 августа была готова группировка войск, первый эшелон которой насчитывал до 250 тыс., а общее количество — до 500 тыс. чел.

В ночь на 21 августа 1968 г. армейские соединения СССР, а также войска ГДР, Венгрии, Польши и Болгарии общей численностью 650 тыс. человек вошли на территорию Чехословакии и заняли страну. Акция была осуществлена на основе коллективного решения государств — участников Организации Варшавского Договора. Накануне Маршал Советского Союза А.А. Гречко проинформировал министра обороны ЧССР М. Дзура о готовящейся акции и предостерег от оказания сопротивления со стороны чехословацких вооруженных сил. Соединения и части союзных войск размещались во всех крупных городах, особое внимание уделялось охране западных границ ЧССР. Стремительный и согласованный ввод войск в ЧССР привел к тому, что в течение 36 часов армии стран Варшавского Договора установили полный контроль над чехословацкой территорией.

200-тысячная чехословацкая армия не оказала никакого сопротивления, она пребывала в казармах и до конца событий оставалась нейтральной. Население, главным образом в Праге, Братиславе и других крупных городах, проявляло недовольство, но реальных попыток активного сопротивления не было. Протест выражался в сооружении символических баррикад на пути продвижения танковых колонн, работе подпольных радиостанций, распространении листовок и обращений к чехословацкому населению и военнослужащим стран-союзниц. По неофициальным данным, около 25 чехословацких граждан были убиты во время демонстраций.

21 августа группа стран (США, Англия, Франция, Канада, Дания и Парагвай) выступила в Совете Безопасности ООН с требованием вынести «чехословацкий вопрос» на заседание Генеральной Ассамблеи ООН, добиваясь решения о немедленном выводе войск стран Варшавского Договора. Представители Венгрии и СССР проголосовали против. Позже и представитель ЧССР потребовал снять этот вопрос с рассмотрения ООН. Ситуация в Чехословакии обсуждалась также в Постоянном совете НАТО. С осуждением военного вмешательства пяти государств выступили правительства Югославии, Албании, Румынии и Китая.

С ЧССР был подписан договор об условиях временного пребывания советских войск на территории Чехословакии. Была восстановлена цензура печати, расформированы антикоммунистические организации; к концу 1969 большинство либеральных начинаний было ликвидировано — ЧССР осталась в составе «советского блока» еще на 20 лет, пока «„бархатная революция“ не произошла в самой Москве.

Военное вторжение в Чехословакию и подавление «пражской весны» сильно ухудшило положение СССР. Теперь на сторону его противника в холодной войне перешла левая интеллигенция Запада, включая руководство его главных компартий («еврокоммунизм»). Для СССР начался новый этап холодной войны — не только без союзников, но и с западными компартиями в роли скрытых, а то и явных противников. Поскольку советская интеллигенция, включая часть номенклатуры КПСС, была в общем западнической, она совершила, с некоторым отставанием, тот же поворот — к еврокоммунизму, а затем либерализму. Вторжение в ЧССР сплотило «шестидесятников» как открыто антисоветскую силу.

«Пражская весна» стала экспериментом над советской интеллигенцией, как кислота, которой проверяют фальшивую монету. Конечно, вторжение не было реальной причиной антисоветского поворота, а лишь удобным поводом, моральным прикрытием. Не в «социализме с человеческим лицом» было дело. Ведь в 90-е годы, когда деятели «пражской весны» выявили свою суть, никто из их российских почитателей не признал, что тогда, в 1968 г., он ошибался, а Брежнев, Гречко и другие старики были по сути правы.

Дубчек вовсе не был «коммунистом-романтиком». После 1989 г. он сидел во главе парламента и штамповал все антисоциалистические законы. Какой же это идеализм? Это обычное, виденное позже в Москве поведение номенклатурного отпрыска, который легко переходит на службу к новым хозяевам. То же самое они бы делали и тогда, не будь советского «кованого сапога».

Из-за чего же хлопотала тогда советская элитная интеллигенция и пошла в 1968 г. на первый открытый конфликт с властью? Ей было противно, что Россия борется за свои жизненные интересы как держава — теми же средствами, которые Запад применял и применяет без зазрения совести. У США вообще никаких моральных проблем при этом не возникает, но наши демократические интеллектуалы за это даже больше их уважают. США открыто объявляют большие части мира зоной своих интересов и запросто вводят туда войска, предварительно уничтожив с воздуха множество людей — российским интеллигентам-демократам это даже нравится.

В 1968 г., пойдя ради спасения всего блока и Варшавского договора на вторжение в ЧССР, советское руководство, конечно, предвидело, какой тяжелый урон это нанесет СССР. Это было, прямо скажем, плохое решение. Но все попытки даже сегодня, после того, что мы повидали за последние 30 лет, заново «проиграть» ту ситуацию, не позволяют надежно определить, какое решение было бы лучшим. Лучшим в интересах СССР, а не его противников.

Август 1968 г. — бой в холодной войне при отступлении. Наверх уже шло поколение горбачевых и шеварднадзе.

studfiles.net

Пражская весна 1968-го. 50 знаменитых загадок истории XX века

Пражская весна 1968-го

В ночь с 20-го на 21 августа 1968 года около семи тысяч танков и более трехсот тысяч солдат и офицеров пяти стран Варшавского договора (СССР, ГДР, Венгрии, Польши и Болгарии) перешли границы Чехословакии. Что забыли войска стран, связанных между собой договором о сотрудничестве, на пражских улицах? Почему Советский Союз пошел на беспрецедентный шаг — открытое запугивание Чехословакии? Несмотря на то что с момента подавления Пражской весны прошло более 40 лет, в мире до сих пор спорят о причинах и последствиях этих событий.

Трагедия Пражской весны началась с короткого объявления по радио: «ТАСС уполномочен заявить, что партийные и государственные деятели Чехословацкой

Социалистической Республики обратились к Советскому Союзу и другим союзным государствам с просьбой об оказании братскому чехословацкому народу неотложной помощи, включая помощь вооруженными силами». Обращалась ли Чехословакия за помощью? И от чего ее должны были защищать вооруженные силы союзных стран? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо вернуться на несколько месяцев назад, когда события, названные впоследствии Пражской весной, только начинались.

Весна 1968 года началась в Чехословакии удивительно рано: в январе. Именно тогда 46-летний словацкий политик Александр Дубчек сменил на посту генерального секретаря КПЧ консервативного Антонина Новотны. Нельзя сказать, что Дубчек был идейным вдохновителем процессов, произошедших в Чехословакии. Большинство аналитиков считает, что его кандидатура попросту устраивала все политические силы: и сторонников перемен, и тех, кто был настроен более консервативно. Однако он стал человеком, при котором Пражская весна стала реальностью — он позволил росткам демократии пустить корни и окрепнуть, пусть и ненадолго. Более сильный руководитель либо пошел бы на откровенный разрыв с СССР, либо в зародыше задавил бы малейшие попытки перемен в общественном сознании — либо при помощи идеологической обработки, либо путем устранения тех, кто пользовался наибольшим влиянием. Но сильным руководителем Дубчек не был.

К апрелю 1968 года была сформулирована позиция коммунистической партии, которая сразу же вызвала тревогу в Москве. Казалось бы, в предлагаемых Дубчеком и его соратниками идеях не было ничего криминального: программа всего лишь стремилась построить «социализм с человеческим лицом». Какие новшества предлагала эта программа?

Она провозглашала свободу слова и отмену цензуры, гарантировала свободу собраний, давала возможность гражданам Чехословакии возможность свободно выезжать в любую страну мира, объявляла федерализацию государства. Экономика также должна была измениться: была введена экономическая самостоятельность государственных предприятий и разрешена индивидуальная трудовая деятельность. Сейчас все это кажется чем-то само собой разумеющимся. Однако такой курс был явным новшеством в странах социалистического лагеря, где и экономика, и общественная жизнь были подчинены жесткому диктату идеологии. Но, пожалуй, наибольший шок у строителей социализма вызвало другое: введя программу, коммунистическая партия отказывалась от исключительного права на управление страной и фактически брала курс на многопартийную систему. Это ассоциировалось у стран социалистического лагеря с возвратом к капитализму. По крайней мере, именно такая трактовка звучала в многочисленных письмах, которые полетели в Чехословакию из Советского Союза. На самом деле главная опасность заключалась в том, что коммунистическая партия в условиях многопартийности легко могла утратить власть. Тем более что состояние общественного сознания в этот момент было довольно неустойчивым.

1968 год оказался довольно необычным не только для Чехословакии, но и для всего мира. Повсюду — и в Европе, и в Америке, и в Азии — вспыхивали многочисленные студенческие восстания. Это было время переоценки жизненных приоритетов. Если поколение родителей студентов, выходящих на площадь, выросло в условиях войны и последовавшего за ней периода восстановления, поколение детей росло в относительно спокойном и стабильном мире. Привязанность родителей к материальным ценностям казалась им нелепой и скучной, их жизненные цели — недостойными внимания. Масла в огонь добавило и то, что как раз накануне были переосмыслены итоги сталинизма. Люди с ужасом прочли в газетах то, что раньше обсуждалось с оглядкой на кухнях. Были реабилитированы те, кого еще недавно клеймили как врагов народа. Все это зародило в общественном сознании мысль о том, что коммунистическая партия далеко не безгрешна, что ее ошибки обходятся народу чудовищно дорого. А если это так — необходимы перемены, причем такие, которые сделают невозможным повторение ужасов сталинизма и аналогичных ему режимов.

Первыми последствия того, что происходило в Чехословакии, просчитали в Советском Союзе. И забили тревогу: одна из стран, входящих в зону интересов СССР, вот-вот развернется в сторону Запада. Мгновенно была развернута информационная кампания. Было объявлено, что в ЧССР поднимает голову контрреволюция, что попытка поиска «особого пути» к социализму — провокация, что необходимо срочно принять меры к прекращению этого опасного социального эксперимента. Дубчек во время встреч с советскими руководителями старался убедить их в том, что ситуация под контролем, что компартия Чехословакии не собирается отказываться от идей социализма, а намерена только немного его изменить. Верил ли он сам в то, что говорил? Позже он не раз подчеркивал, что Чехословакия не собиралась разрывать отношения с СССР, не собиралась покидать лагерь соцстран. Тем не менее, реакцию Москвы на отмену цензуры он мог предвидеть — недаром он окончил Высшую партийную школу при ЦК КПСС.

Несмотря на все заверения Дубчека, компартия Чехословакии не контролировала выпущенного на свободу джинна демократизации. Почувствовав свободу, чехословацкая интеллигенция начала открыто обсуждать наболевшие вопросы, порой доходя до критики СССР и его руководителей. Это уже было более серьезным «грехом»: не заметить роста антисоветских настроений Москва не могла.

Поначалу ничто не предвещало того, что СССР пойдет на крайние меры. 4 мая 1968 года состоялась встреча руководителей КПСС и КПЧ в Москве. Позже произошло еще несколько встреч, самой важной из которых стала встреча в Черне-над-Тиссой. Инициатором проведения переговоров было советское руководство. На встречу пригласили практически всех руководителей ЧССР. В ходе встречи, которая продолжалась четыре дня, чехословацкая делегация показала свою несговорчивость. Однажды вся делегация просто покинула зал переговоров в знак несогласия с позицией СССР. Советская делегация в этот напряженный момент сумела сдержать эмоции. Советские руководители даже лично посетили спец-вагон Дубчека, чтобы продолжить разговор, который был одинаково важен для обеих стран. В конце концов Чехословакия подтвердила свою верность социалистическому курсу и лояльность по отношению к союзникам. В ответ советская сторона сказала, что Чехословакия имеет полное право на выбор своего пути. Когда соглашение было достигнуто, участники переговоров поехали в Братиславу и подготовили совместное коммюнике. Оно было подписано 3 августа. В документе официально признавалось право ЧССР на проведение реформ при соблюдении ею обязательств по отношению к союзникам по Организации Варшавского договора (ОВД).

Уступки, на которые пошел Советский Союз в отношении Чехословакии, не встретили в ней должного отклика. Напротив: в стране начались массовые демонстрации. Газеты наперебой призывали руководство страны не останавливаться на достигнутом, а отмежеваться от «старшего брата», взять курс на нейтрализацию страны и установить более тесные связи с Западом. Тон статей становился все более напряженным, все чаще в них появлялись откровенно антикоммунистические нотки. Девятого августа Прагу посетил Тито, на следующий день приехал Чаушеску. Оба лидера открыто объявили о поддержке руководства ЧССР и одобрили проводимые им реформы.

Наряду с теми, кто был в восторге от ветра перемен, в Чехословакии нашлись и сторонники прежнего курса. Вскоре после подписания коммюнике 19 партийных руководителей высокого ранга написали Брежневу письмо с просьбой о военной помощи. Они хотели сместить Дубчека. Но Брежнев далеко не сразу откликнулся на эту просьбу.

Некоторые авторы полагают, что решение напасть на Чехословакию было озвучено еще весной 1968 года. А остальное было не более чем декорацией. Однако большинство исследователей уверено в обратном: Брежнев до последнего оттягивал силовой вариант решения чехословацкого вопроса. И только когда возникла опасность смены режима, начал переговоры с союзными странами.

В ночь с 20-го на 21 августа в эфире прозвучал сигнал «Влтава-666», положивший начало операции «Дунай». Руководил операцией генерал армии Иван Григорьевич Павловский. Известный специалист по военной истории Игорь Дроговоз назвал «Дунай» самой грандиозной по своим масштабам стратегической военной акцией. Масштаб ее действительно выглядел впечатляюще: около 30 танковых и мотострелковых дивизий СССР и его союзников по Организации Варшавского договора за 36 часов оккупировали страну в центре Европы.

Атака была стремительной. Войска пересекли границу Чехословакии в 20 пунктах. Ранним утром танки с белыми полосами уже грохотали по улицам Праги. В 4 часа утра было окружено десантниками здание ЦК КПЧ, в 6 утра танковая колонна взяла под контроль генштаб, около 7 утра было заблокировано здание правительства, а еще через два часа — почта, телеграф, а также радио— и телецентры. В 9.00 Дубчек, Черник, Смрковский и Кригель были арестованы агентами службы безопасности ЧССР, а позже — переданы советской стороне.

Население Чехословакии, которое и так было враждебно настроено по отношению к СССР после публикаций в газетах, после ввода войск восприняло советские войска как оккупантов. Выдержка из доклада инструктора политотдела 38-й армии полковника Косенкова как нельзя лучше описывает атмосферу, царившую в стране во время ввода советских войск: «Население городов Оломоуц, Пршеров, Простеев, Кримаржиж и других встретило советские войска, подстрекаемые контрреволюционными силами, враждебно и озлобленно. Выкрикивались лозунги: „Оккупанты, домой! Позор вам!“ — и другие». Власти на местах отдавали негласные распоряжения: не вступать в контакт с советскими солдатами, не выходить в город, не давать захватчикам воды. Повсюду были расклеены листовки, призывающие к осуждению войск Варшавского договора.

Правительство запретило армии покидать казармы, чтобы избежать кровопролития. Тем не менее, потери были. Причем, судя по сохранившимся документам, и с той, и с другой стороны. В августе 1968 года в Чехословакии погибло более семидесяти человек. Около двухсот пятидесяти были ранены. А вот официальные цифры советских потерь: 11 военнослужащих погибли, в том числе один офицер, ранены и травмированы 87 военнослужащих, включая 19 офицеров, в авариях, при неосторожном обращении с оружием и т. п. погибли (а также умерли от болезней) 85 человек. Несмотря на то что войскам, прибывшим в Чехословакию, был отдан строгий приказ стрелять только в ответ, не у всех выдерживали нервы. Читая воспоминания очевидцев и участников событий, трудно понять, в чьих словах больше преувеличений. Одни говорят, что жители Праги и других городов вели себя исключительно мирно и акции протеста велись только на «культурном фронте». Например, владелец ресторана «Москва» изменил две буквы на вывеске, и его заведение стало называться «Морава». Случайно обрушившийся мост переименовали в «Мост советско-чехословацкой дружбы». На стенах появлялись многочисленные граффити. В военных отчетах содержится совершенно другая информация, свидетельствующая о том, что чехи и словаки были вовсе не такими мирными и законопослушными. Упоминаются и подожженные танки, и выстрелы с крыш, и найденное в нескольких местах оружие…

Вот лишь несколько фактов из множества, изложенных в «Справке о фактах враждебных проявлений и провокационных действий в Праге и ее окрестностях»:

«В ночь с 25 августа на 26 августа в здании Министерства энергетики ЧССР изъят 61 автомат, 2 ручных пулемета, гранатомет, 10 пистолетов, 11 468 патронов.

В помещении пражского Радиоцентра изъято 29 автоматов, 3 пулемета, 20 пистолетов, большое количество боеприпасов. На Староместской площади, в доме № 22 изъято 4 пистолета, ящик с боеприпасами и радиопередатчик.

Под Домом правительства ЧССР на глубине 130 метров обнаружено помещение, где были пистолеты и боеприпасы…» Конечно, этого количества оружия было бы недостаточно для вооружения народного ополчения. Тем не менее оно было найдено. И если наличие пистолетов можно объяснить легко (мало ли кто решил обзавестись личным оружием), то гранатомет и пулеметы определенно не для охоты или самозащиты покупались…

В той же записке (кстати, составлена она была в единственном экземпляре и до недавнего времени хранилась под грифом «Секретно») упоминается и лихорадочная активность представителей капиталистических стран: «21 августа 1968 года, по сообщению 00 КГБ по 1-й гвардейской танковой армии, водитель автомашины с западногерманским номером в Праге фотографировал расположения частей 1-й гвардейской танковой дивизии. При попытке задержания он выбросил фотоаппарат „Кодак“ с приставкой и скрылся».

Еще одно сообщение: «27 августа сего года патрулями 81-го гвардейского мотострелкового полка 6-й гвардейской мотострелковой дивизии задерживалась автомашина номер 583904, три пассажира которой — западно-германские туристы — занимались фотографированием нашей техники».

При аналогичных обстоятельствах было задержано немало иностранных граждан: французский турист Литалмер Филиппе, 1936 года рождения; шведский турист Иона Берне; житель Западного Берлина Хириган Пауль Георги, 1938 года рождения, студент-архитектор… Среди задержанных были и граждане США, и местные жители. Разумеется, фотографировать советские танки на улицах Праги могли и журналисты, и просто патриоты, собиравшие свидетельства вероломства бывших товарищей по социалистическому лагерю. Однако не все эпизоды укладываются в эти версии. У некоторых иностранных туристов нашли планы и карты, на которых были отмечены места расположения советских частей.

Накануне ввода войск в Чехословакию, 18 августа, маршал Гречко собрал руководящий состав Вооруженных сил СССР и сказал: «Принято решение на ввод войск стран Варшавского договора в Чехословакию. Это решение будет осуществлено, даже если оно приведет к третьей мировой войне». Эта фраза — свидетельство того, что в Советском Союзе операцию «Дунай» воспринимали более чем серьезно. И понимали ее возможные последствия. В случае вмешательства стран Запада на территории Чехословакии начались бы бои. Если руководство Советского Союза пошло на такой шаг, а страны ОВД его поддержали, значит, дело не в повороте к рыночной экономике и не в свободомыслии чехословацких средств массовой информации. На тот момент существовала реальная угроза СССР — иначе не была бы проведена столь дорогостоящая и чреватая крупным международным скандалом операция. Кстати, совсем уж неожиданным появление танков на улицах Праги не было: 20 августа Дубчеку позвонили из Москвы и предупредили его о готовящемся вводе войск.

Арестованные в ходе операции члены правительства были доставлены в Москву. Людвиг Свобода настоял на том, чтобы они были освобождены и приняли участие в переговорах. Итогом этих переговоров стало подписание соглашения, в котором ввод войск был одобрен. Тем временем в самой Чехословакии состоялся чрезвычайный XIV съезд КПЧ. Он осудил интервенцию, потребовал вывода войск и обратился за помощью к мировому коммунистическому движению. Однако войска на территории страны все же остались. Основные силы — 25 дивизий — вернулись в СССР 4 ноября, но 15-я гвардейская и 31-я танковая дивизии, 18-я и 30-я гвардейские и 48-я мотострелковые дивизии оставались в ЧССР вплоть до 1991 года. На случай крупных беспорядков в городах был разработан план «Серый ястреб». Он предполагал ввод 20 батальонов и применение силы. После того как о существовании этого плана узнало руководство Чехословакии, была отменена всеобщая политическая забастовка, провести которую планировалось 31 декабря 1968 года. Активное сопротивление постепенно угасло.

Советский Союз тем временем начал активно восстанавливать свою пошатнувшуюся репутацию. По распоряжению ЦК КПСС агентство печати «Новости» в рекордно короткий срок готовит к изданию «Белую книгу», посвященную деятельности контрреволюционных сил в Чехословакии. Этот сборник документов и материалов был издан на русском, чешском, словацком, немецком, польском, венгерском, болгарском, английском, французском, испанском и арабском языках. Некоторые авторы говорят о ней как о неудачной попытке оправдаться перед мировым сообществом. Но если ознакомиться с заявлениями политических деятелей того времени, то станет ясно, что возможность ввода советских войск в Чехословакию казалась западным политикам вполне реальной. Более того — от СССР этого ожидали.

Судите сами: заявления о том, что в чехословацкой прессе вскоре появятся антисоветские выступления, появились почти сразу после прихода к власти Дубчека, то есть задолго до их реального появления. Многие общественные деятели стран Запада говорили о том, что поддерживают чехов и словаков в их начинаниях. Они заверяли, что готовы оказать Чехословакии материальную помощь. Эти высказывания пражские интеллигенты восприняли как хороший знак: если вдруг дойдет до конфликта, Запад обязательно примет сторону Чехословакии. Интересно, что задолго до того, как в Советском Союзе было принято решение о вводе войск, западные политики начали делать заявления, что не станут вмешиваться в конфликт. И те, кто рассчитывал на помощь стран НАТО, не могли не знать об этом.

До сих пор не утихают споры о том, чем же была на самом деле Пражская весна, продлившаяся всего восемь месяцев. Одни считают, что она была организована западными спецслужбами, поставившими перед собой цель развалить Организацию Варшавского договора. По этой версии, Чехословакия должна была стать первой, но не последней страной, вышедшей из ОВД. Действия руководства СССР позволили отсрочить развал этого союза до 1991 года. Но страны Запада получили прекрасный козырь в идеологической борьбе: после ввода войск на территорию ЧССР они открыто заявляли об имперских претензиях Советского Союза.

Другая версия, у которой также немало сторонников, — Пражская весна была вызвана желанием граждан Чехословакии восстановить демократические традиции.

Коммунистическая идеология оставляла слишком мало свободы. Она подавляла развитие личности — это и привело к накоплению недовольства и требованию перемен.

Советскому Союзу было суждено пережить похожий период. Правда, название у него было гораздо менее поэтическим — перестройка. Как и в ЧССР, все началось с гласности и обсуждения «неудобных» вопросов…

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Пражская весна 1968 г. - это... Что такое Пражская весна 1968 г.?

«Пра́жская весна́» (чешск. «Pražské jaro», словацк. «Pražská jar») — период политической либерализации в Чехословакии с 5 января по 20 августа 1968, закончившийся вводом в страну советских войск и войск стран Организации Варшавского договора (кроме Румынии).

История

С приходом к руководству Коммунистической партией Чехословакии Александра Дубчека Чехословакия начала демонстрировать все бо́льшую независимость от СССР.

Политические реформы Дубчека и его соратников (О. Шик, И. Пеликан, З. Млынарж и др.), которые стремились создать «социализм с человеческим лицом», не представляли собой полного отхода от прежней политической линии, как это было в Венгрии в 1956, однако рассматривались руководителями СССР и ряда соцстран (ГДР, Польша, Болгария) как угроза партийно-административной системе Советского Союза и стран Восточной и Центральной Европы, а также целостности и безопасности «советского блока». Была существенно ослаблена цензура, повсеместно проходили свободные дискуссии, началось создание многопартийной системы. Было заявлено о стремлении обеспечить полную свободу слова, собраний и передвижений, установить строгий контроль над деятельностью органов безопасности, облегчить возможность организации частных предприятий и снизить государственный контроль над производством. Кроме того, планировалась федерализация государства и расширение полномочий органов власти субъектов ЧССР — Чехии и Словакии.

Часть правящей коммунистической партии — особенно на высшем уровне — выступала, однако, против какого бы то ни было ослабления партийного контроля над обществом, а поэтому обратилась к советскому руководству за помощью в отстранении реформаторов от власти. По мнению правящих кругов СССР, Чехословакия находилась в самом центре оборонительной линии организации Варшавского договора, и её возможный выход из него был недопустим во время холодной войны.

Политика ограниченного государственного суверенитета в странах социалистического блока, допускающая в том числе применение военной силы, если это было необходимо, получила на Западе название «доктрины Брежнева», по имени советского руководителя, который впервые её провозгласил публично, хотя её проводили и раньше со времен Сталина. Доктрина оставалась в силе до тех пор, пока в 1980-е годы при Михаиле Горбачёве её не сменил иной подход, который в шутку назвали «доктриной Синатры» (имея в виду песню Фрэнка Синатры «My Way» — «Мой путь»).

Возможные причины ввода войск

По официальной версии, СССР помешал Чехословацким реформаторам вывести страну из ОВД и повести по капиталистическому пути.

Конец весны

23 марта 1968 на съезде коммунистических партий в Дрездене прозвучала критика реформ в Чехословакии, 4 мая Брежнев принял делегацию во главе с Дубчеком в Москве, где остро критиковал положение в ЧССР, 15 июля руководители коммунистических партий направили открытое письмо ЦК КПЧ, 29 июля Дубчек снова встретился в Чьерной-над-Тисоу с Брежневым, 17 августа Дубчек встретился в Комарно с Яношем Кадаром, который указал Дубчеку на то, что ситуация становится критической.

Период политического либерализма в Чехословакии закончился уже через несколько дней, с вводом в страну более 300 тыс. чел. и около 7 тыс. танков стран Варшавского договора в ночь с 20 на 21 августа (отсюда две даты, встречающиеся в различных источниках).[1] Накануне ввода войск Маршал Советского Союза Гречко проинформировал министра обороны ЧССР Мартина Дзура о готовящейся акции и предостерег от оказания сопротивления со стороны чехословацких вооруженных сил. Из Польши был введен советско-польский контингент войск по направлениям: Яблонец, Острава, Оломоуц и Жилина. Из ГДР вводился советско-немецкий контингент войск по направлениям: Прага, Хомутов, Пльзень, Карловы Вары. Из Венгрии входила советско-венгерско-болгарская группировка по направлениям: Братислава, Тренчин, Банска Бистрица и др. Наиболее крупный контингент войск был выделен от СССР. Чехословацкая армия не оказала сопротивления. Вторжение произошло накануне съезда Коммунистической партии Чехословакии, на котором, как ожидалось, реформы должны были получить решительную поддержку. Съезд партии всё-таки был проведён — он состоялся на одном из местных заводов — и его участники на самом деле высказали поддержку начатым реформам, но это уже не имело никакого значения.

Протесты против оккупации Чехословакии и последствия оккупации

Демонстрация в Хельсинки против вторжения советских войск в Чехословакию

Со стороны западных стран последовала только устная критика того, что произошло, — в условиях ядерного противостояния западные страны были неспособны что-либо противопоставить советской военной мощи в Центральной Европе.Парадоксальным образом, силовая акция в Чехословакии в 1968 ускорила приход в отношениях между Востоком и Западом периода т. н. «разрядки напряженности», основанной на признании существовавшего в Европе территориального статус кво и проведение Германией при канцлере Вилли Брандте т. н. «новой восточной политики».

В Советском Союзе некоторые представители интеллигенции протестовали против ввода советских войск в Чехословакию[2].

Демонстрация 25 августа 1968 года

В частности, на Красной Площади прошла демонстрация 25 августа 1968 года в поддержку независимости Чехословакии. Демонстранты развернули плакаты с лозунгами «At’ zije svobodne a nezavisle Ceskoslovensko!» («Да здравствует свободная и независимая Чехословакия!»), «Позор оккупантам!», «Руки прочь от ЧССР!», «За вашу и нашу свободу!», «Свободу Дубчеку!»[3][4][5][6]. Демонстрация была подавлена, лозунги были квалифицированы как клеветнические, демонстранты были осуждены [7][8].

Митинг памяти Палаха

Демонстрация 25 августа не была единичным актом протеста против ввода советских войск в Чехословакию.

«Есть основания предполагать, что число этих случаев гораздо больше, чем удалось узнать», пишет Хроника, и приводит несколько примеров[9]:

25 января 1969 г., в день похорон Яна Палаха, две студентки Московского университета вышли на площадь Маяковского с плакатом, на котором были написаны два лозунга: «Вечная память Яну Палаху» и «Свободу Чехословакии». Они простояли на площади, позади памятника Маяковскому, около 12 минут. Постепенно вокруг них начала собираться молчащая толпа. Затем к девушкам подошла группа молодых людей без повязок, назвавших себя дружинниками. Они отобрали и разорвали плакат, а студенток, посоветовавшись, отпустили.

Листовки

21 августа в московских писательских домах на Аэропорте и в Зюзино, а также в общежитии МГУ на Ленинских горах появились листовки с протестом против пребывания союзных войск в ЧССР. Один из трех текстов листовок подписан «Союз коммунаров». [10]

Заявления

20 августа 1969 г. группа советских граждан сделала следующее заявление[10]:

21 августа прошлого года произошло трагическое событие: войска стран Варшавского пакта вторглись в дружественную Чехословакию.

Эта акция имела целью пресечь демократический путь развития, на который встала вся страна. Весь мир с надеждой следил за послеянварским развитием Чехословакии. Казалось, что идея социализма, опороченная в сталинскую эпоху, будет теперь реабилитирована. Танки стран Варшавского договора уничтожили эту надежду. В эту печальную годовщину мы заявляем, что мы по-прежнему не согласны с этим решением, которое ставит под угрозу будущее социализма.

Мы солидарны с народом Чехословакии, который хотел доказать, что социализм с человеческим лицом возможен.

Эти строки продиктованы болью за нашу родину, которую мы желаем видеть истинно великой, свободной и счастливой.

И мы твердо убеждены в том, что не может быть свободен и счастлив народ, угнетающий другие народы.

— Т. Баева, Ю. Вишневская, И. Габай, Н. Горбаневская, З. М. Григоренко, М. Джемилев, Н. Емелькина, С. Ковалев, В. Красин, А. Левитин (Краснов), Л. Петровский, Л. Плющ, Г. Подъяпольский, Л. Терновский, И. Якир, П. Якир, А. Якобсон

Последствия оккупации

В самой Чехословакии результатом стала большая волна эмиграции (около 300 000 человек, в основном высококвалифицированные специалисты).

При вторжении 72 гражданина Чехословакии погибло, сотни ранены. В 1969 году в Праге студенты Ян Палах и Ян Зайиц с интервалом в месяц совершили самосожжение в знак протеста против советской оккупации. В 1969 году А.Дубчека на посту Генерального секретаря ЦК КПЧ сменил Гусак.

Подавление Пражской весны усилило разочарование многих представителей западных левых кругов в теории марксизма-ленинизма и способствовало росту идей «еврокоммунизма» среди руководства и членов западных коммунистических партий — впоследствии приведшему к расколу во многих из них.

Десять лет спустя Пражская весна дала имя аналогичному периоду китайской политической либерализации, известному как «Пекинская весна».

Ссылки

  1. ↑ Битвы России. Николай Шефов. Военно-историческая библиотека. М., 2002.
  2. ↑ Памяти Александра Дубчека. Права человека в России, Понедельник, 18 июня 2007 г., http://www.hro.org/editions/karta/nr3/chehosl.htm
  3. ↑ http://psi.ece.jhu.edu/~kaplan/IRUSS/BUK/GBARC/pdfs/dis60/kgb68-5.pdf О демонстрации на Красной площади 25августа 1968.Записка КГБ.
  4. ↑ http://www.yale.edu/annals/sakharov/documents_frames/Sakharov_008.htm Письмо] Андропова в ЦК про демонстрацию.
  5. ↑ http://www.memo.ru/history/DISS/chr/chr3.htm Информация о демонстрации в бюллетене «Хроника текущих событий»
  6. ↑ Вахтанг Кипиани. Нам стыдно, что наши танки в Праге. «Киевские Ведомости».
  7. ↑ Полный текст защитительной речи Л. Богораз на «процессе семерых», 1968 год 07.04.2004 — Грани. Ру
  8. ↑ Речь С. В. Калистратовой в защиту В. Делоне. http://www.memo.ru/library/books/sw/chapt49.htm
  9. ↑ Хроника Текущих Событий, выпуск 6, 28 февраля 1969 г., http://www.memo.ru/history/diss/chr/chr6.htm
  10. ↑ 1 2 Хроника Текущих Событий, выпуск 9 31 августа 1969 г., http://www.memo.ru/history/diss/chr/chr9.htm

Пражская весна в художественной литературе

Поддержка действий вооруженных сил Варшавского договора

Осуждение действий вооруженных сил Варшавского договора

См. также

Wikimedia Foundation. 2010.

dic.academic.ru

Пражская весна — Традиция

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»

Начало "Пражской весны": цели и замыслы сторон[править]

В 1968 г. в Чехословакии либеральные реформы, получившие название «пражская весна», шли бурным ходом. Именно так, согласно американскому сценарию, всегда начиналась и начинается подготовка к государственному перевороту «мирным» путем. Смена власти «рассерженными» массами сегодня широко известна как «цветная революция». Советский Союз и некоторые социалистические страны уже тогда увидели в этом процессе угрозу существованию Варшавского договора, Совета экономической взаимопомощи, наконец, всего социалистического содружества. Лидеры содружества рассматривали чехословацкие события как опасный «вирус», способный распространиться и на другие страны. История показала, насколько они были правы. А что касается Чехословакии, то почти два десятка лет спустя именно под знаменем «пражской весны» в стране развернулась «бархатная» революция. После ее победы в 1989 г. была провозглашена Чехословацкая Федеративная Республика (ЧСФР). В январе 1993 г. официально провозглашаются Чешская и Словацкая Республики. Единая страна перестала существовать.

Если бы СССР и его союзники не ввели войска в Чехословакию, то же самое случилось бы ещё в августе 1968 г. Потом ЧССР вышла бы из Варшавского договора, разделилась на два государства, вступила в НАТО чешской и словацкой частями, в Европейское сообщество (Евросоюз) и т. д. Как показывает мировая практика, «социализм с человеческим лицом», который решила построить Чехословакия, везде начинался и заканчивался одинаково – в Польше, Венгрии, Румынии, ГДР, Болгарии, Литве, Латвии, Эстонии.

Именно об угрозе разрушения европейской и мировой системы безопасности руководители стран социализма настойчиво предупреждали руководителей КПЧ с марта по август 1968 г.

Позиция руководства СССР и оценки экспертов[править]

Об этом прямо говорят и неангажированные западные исследователи. Так, автор книги о деятельности западных спецслужб против руководства стран Восточной Европы «Операция «Раскол» английский журналист С. Стюарт пишет: «…в каждом из этих случаев (ввод войск в Венгрию в 1956 г. и в Чехословакию в 1968 г.) Россия стояла перед лицом не только потери империи, что имело бы достаточно серьезное значение, но и перед лицом полного подрыва ее стратегических позиций на военно-геополитической карте Европы. И в этом, больше чем в факте вторжения, состояла действительная трагедия». Далее Стюарт делает вывод, с которым трудно не согласиться: «Именно скорее по военным, чем по политическим причинам контрреволюция в этих двух странах была обречена на подавление: потому что, когда в них поднялись восстания, они перестали быть государствами, а вместо этого превратились просто в военные фланги».

Логику действий советского руководства той поры достаточно полно иллюстрирует небольшая выдержка из воспоминаний «куратора» по Чехословакии, члена Политбюро ЦК КПСС К. Т. Мазурова: «Несмотря на нюансы, общая позиция была единой: надо вмешиваться. Трудно было представить, что у наших границ появится буржуазная парламентская республика, наводненная немцами ФРГ, а вслед за ними американцами».

На расширенном заседании Политбюро ЦК КПСС 16 августа было принято решение о вводе войск в Чехословакию. Поводом послужило письмо-обращение группы чешских партийных и государственных деятелей (их имена тогда не назывались) к правительствам СССР и других стран Варшавского договора об оказании «интернациональной помощи». 18 августа советское руководство приняло окончательное решение о проведении стратегической операции «Дунай» (вводе войск). Решение было одобрено на совещании руководителей стран Организации Варшавского договора (ОВД) в Москве тоже 18 августа.

Собравший в тот день весь руководящий состав Вооруженных сил министр обороны СССР Маршал Советского Союза А. Гречко сказал: «Я только что вернулся с заседания Политбюро. Принято решение на ввод войск стран Варшавского договора в Чехословакию. Это решение будет осуществлено, даже если оно приведет к третьей мировой войне». …Боевую тревогу объявили в 23.00 20 августа 1968 г. По каналам закрытой связи всем фронтам, армиям, дивизиям, бригадам, полкам и батальонам был передан сигнал на выдвижение. По этому сигналу все командиры должны были вскрыть один из пяти хранящихся у них секретных пакетов (операция была разработана в пяти вариантах), а четыре оставшихся в присутствии начальников штабов сжечь, не вскрывая. Во вскрытых пакетах содержался приказ на начало операции «Дунай» и на продолжение боевых действий (именно так) в соответствии с планами «Дунай-Канал» и «Дунай-Канал-Глобус».

Несколькими часами раньше всем офицерам были выданы по десятку листов крупномасштабных топографических карт (секретных). Листы склеивали в одну длинную полосу, пролегавшую по территориям Чехословакии, ФРГ, Франции вплоть до Ла-Манша. Красными стрелами обозначили свои войска и войска других стран Варшавского Договора. Коричневыми линиями наметили маршруты движения, доходящие до западных границ ЧССР.

Солдатам и офицерам цель операции объяснили просто: контрреволюционеры, захватившие власть в Чехословакии, открыли границу с Федеративной Республикой Германией, поэтому советские войска должны опередить вторжение войск НАТО, намеченное на утро 21 августа. Вероятность такого вторжения была, кстати, в достаточной мере высока. Так, еще 6 мая 1968 г. на заседании Политбюро Л. И. Брежнев заявил: «…Нам нужно обезопасить себя и весь социалистический лагерь на западе, на границе с ФРГ и Австрией. Мы исходим из того, что со стороны ФРГ на этом участке границы стоит 21 дивизия, американская и немецкая. От чешских друзей мы так толком и не узнали, но мы себе примерно представляем, что там ничего серьезного с их стороны нет на границе… Мы знаем, что введение войск и принятие других мер, которые мы намечаем, вызовет бунт в буржуазной печати. Очевидно, и в чешской. Ну, что же, это не впервой. Зато мы сохраним социалистическую Чехословакию, зато каждый подумает после этого, что шутить с нами нельзя. Если будут стоять 10 дивизий наших на границе с ФРГ, разговор будет совершенно другой».

По данным В. Белоуса, профессора Академии военных наук, генерал-майора в отставке, в 1960-1970 гг. США создали в Европе мощную группировку тактического ядерного оружия, которая имела около 7000 боеприпасов. Только армия ФРГ (бундесвер) насчитывала около 500 тысяч человек.

С самого начала бундесвер был полностью включен в военную структуру НАТО и подчинялся объединенному командованию альянса. В СССР бундесвер называли не иначе, как «армией реванша», поскольку в его создании активно участвовали бывшие гитлеровские генералы. К 1957 г., например, там служило более 10 тыс. офицеров, 44 генерала и адмирала, воевавших в гитлеровских войсках.

Еще в июле 1968 г. европейские силы НАТО были приведены в состояние частичной боевой готовности. Специальные бронетанковые части американской армии выдвинулись к границам ЧССР в Баварии. На Графенверском полигоне (учебном центре) в ФРГ натовские танки стояли в колоннах, готовые к немедленным действиям. Сотни отливающих сталью стволов можно было видеть с чехословацкой стороны невооруженным глазом.

В ночь с 20 на 21 августа дежуривший в главном штабе НАТО генерал Паркер отдал приказ подвешивать к самолетам атомные бомбы. Командиры авиационных подразделений получили приказы в запечатанных конвертах, подлежавших вскрытию по особому сигналу. В них были указаны цели для бомбометания в социалистических государствах.

Подготовка Вооружённых Сил СССР и альянса НАТО[править]

Генерал-лейтенант Советской армии в отставке А. Гапоненко, в те годы командир полка, вспоминал: «Мне была поставлена задача ударить своим полком во фланг войскам НАТО, которые под видом учений «Чёрный лев» сосредоточились на территории ФРГ и готовились вторгнуться в Чехословакию. Были определены рубежи развертывания полка, который должен был действовать в составе 120-й мотострелковой дивизии в составе резерва ставки верховного главнокомандующего Советского Союза. В район возможных боевых действий воинские части должны были быть переброшены через территорию Польши».

При главном штабе НАТО была создана специальная группа, имевшая в своем составе оперативные отряды. Задача — «чехословацкая проблема». Начиная с июля 1968 г. в Регенсбурге (ФРГ) стал действовать «штаб ударной группы», в распоряжение которого были выделены более 300 сотрудников разведслужб и политических советников НАТО. Трижды в сутки в главный штаб НАТО поступали сводки о положении в Чехословакии, собранные «штабом ударной группы». Как было установлено впоследствии, в тот период в стране находилось более 200 специалистов из армии НАТО и свыше 300 человек из шпионских центров. В ЦРУ и Пентагоне полагали, что таким количеством «специалистов» можно обеспечить руководство деятельностью 75 тысяч «повстанцев».

Действия структур ЦРУ[править]

По данным госдепартамента США, количество американских граждан летом 1968 г. в ЧССР составляло около 1500 человек. К 21 августа 1968 г. их число выросло до 3000. Согласно сообщениям американской печати, в большинстве своем они являлись агентами ЦРУ.

Только за первую половину 1968 г. чехословацкую границу пересекли более 368 тыс. туристов из ФРГ. Такого массового наплыва «любителей путешествий» из соседней страны больше не было никогда.

В Западной Германии и Австрии были развернуты центры по подготовке взрывному делу, по деятельности подпольных радиостанций, готовились шпионы и диверсанты, завозилось оружие и боеприпасы. В Чехословакии создавались схроны. Страна была просто наводнена оружием. С конца августа союзные войска грузовиками вывозили из Чехословакии взрывчатку, автоматы, винтовки, пистолеты, пулемёты, патроны к ним, гранатомёты и даже лёгкие орудия.

Армии НАТО готовы к войне[править]

А уже 22 августа командующий западногерманским 2-м корпусом генерал-лейтенант Тило по указанию генерального инспектора бундесвера отдал приказ о создании специального штаба по координации «психологической войны» против Чехословакии. Официальной задачей его значилось «поддержание технической связи» с ЧССР. На самом деле это был центр «радиовойны». Руководил деятельностью штаба полковник И. Тренч — ведущий западногерманский специалист по части «психологических» диверсий. Опыт подрывных идеологических акций он приобрел еще во время контрреволюционного мятежа в Венгрии. Почти все члены штаба успели побывать в Чехословакии под видом «журналистов» с целью рекогносцировки предстоящих «психологических операций». В это время в самой ЧССР ложь, дезинформация, клевета круглосуточно тиражировались десятками подпольных радиостанций, печатных изданий, телевидением.

Стандартная западная интерпретация чехословацких событий тех лет крайне незамысловата: дескать, на волне стихийного народного движения реформаторы из компартии Чехословакии во главе с первым секретарем ЦК КПЧ Александром Дубчеком пошли по пути строительства «социализма с человеческим лицом». (Горбачев потом тоже что-то подобное хотел построить и тоже «с человеческим лицом.) Однако именно такой социализм не нужен был советскому руководству, и, в трактовке Запада, по политико-идеологическим причинам оно организовало военную интервенцию и прервало демократизацию социализма, приветствуемую и поддерживаемую Западом, который стремился эту интервенцию не допустить.

Ситуация внутри ЧССР[править]

В Праге и других крупнейших городах распространялись слухи о помощи Запада в случае обострения ситуации. Чехи и словаки поверили этому, забыв уроки Мюнхена, когда англосаксы и французы сдали их Гитлеру, чтобы обеспечить фюреру плацдарм и дополнительную военно-промышленную базу для нападения на СССР. В 1968 г. Запад сумел внушить части верхушки страны и интеллектуалов уверенность в том, что поможет, провоцируя дальнейшее обострение отношений ЧССР и СССР.

Внутри Чехословакии контрреволюция готовилась сбросить маску радетелей «социализма с человеческим лицом».

Вот только один пример: «26 июля 1968 г. Строго секретно (резидент КГБ). Известные уже вам факты обнаружения складов оружия в различных районах ЧССР говорят о том, что реакция не только не исключает возможности вооруженного столкновения со сторонниками социализма, но активно готовится и на этот случай. Созданы союзы офицеров бывшей бенешевской армии, «объединение заграничных воинов». А на дискуссионном вечере в Пражском университете с участием нескольких сот человек руководитель «Клуба активных беспартийных», официально насчитывающий до 40 тыс. членов по всей стране, Иван Свитак открыто заявил, что в интересах доведения процесса демократизации до достижения «абсолютной свободы» возможен и путь гражданской войны».

Позиция лидеров стран Варшавского договора[править]

В середине июля 1968 г. руководители СССР, Польши, ГДР, Болгарии и Венгрии собрались в Варшаве для обсуждения положения в Чехословакии. На совещании было выработано послание к ЦК КПЧ, требующее принятия энергичных мер по наведению порядка. Также в нем говорилось, что защита социализма в Чехословакии не частное дело только этой страны, но прямой долг всех стран социалистического содружества. Возможность «цепной реакции» в соседних социалистических странах, где еще были свежи в памяти социальные потрясения в ГДР (1953 г.) и Венгрии (1956 г.), обусловила резко отрицательное отношение к чехословацкому «эксперименту» не только советского, но и восточногерманского (В. Ульбрихт), польского (В. Гомулка) и болгарского (Т. Живков) руководства. Более сдержанную позицию занимал Я. Кадар (Венгрия). Сами чехи также не исключали возможности применения собственных вооруженных сил внутри страны. Так, министр обороны М. Дзур рассматривал возможность разгона демонстраций перед зданием ЦК КПЧ с помощью армейских бронетранспортеров.

А. Дубчек на заседании Президиума ЦК КПЧ 12 августа прямо заявил: «Если я приду к выводу, что мы на грани контрреволюции, то сам позову советские войска». Вариант военного вмешательства в дела Праги обсуждался в руководстве СССР в течение всего 1968 года. Как рассказал уже в 1989 г. Васил Биляк (в 1968 г. - первый секретарь Словацкой компартии), 3 августа 19 видных партийных руководителей во главе с ним тайно направили Л. И. Брежневу письмо с просьбой о военной помощи против А. Дубчека. Огромное влияние (если не решающее) на принятие силового решения возникших противоречий оказала позиция других стран социалистического содружества. По воспоминаниям очевидцев, министр обороны маршал Гречко, рассказывал, что Л. И. Брежнев долго не хотел вводить войска, но на него давили и В. Ульбрихт, и В. Гомулка, и Т. Живков. В специальной справке Международного отдела ЦК КПСС по этому поводу отмечалось, что лидеры ГДР, Польши, Болгарии и в меньшей степени Венгрии «рассматривают чехословацкие события как непосредственную угрозу своим режимам, опасную заразу, способную распространиться на их страны». Руководство ГДР в беседе с советскими официальными лицами высказывало соображения «о целесообразности оказания коллективной помощи со стороны братских партий руководству ЧССР вплоть до применения крайних мер».

Первый секретарь ЦК ПОРП В. Гомулка высказался ещё категоричнее: «Мы не можем потерять Чехословакию… Не исключена возможность, что за ней мы можем потерять и другие страны, такие как Венгрия и ГДР. Поэтому мы не должны останавливаться даже перед вооружённым вмешательством. Я уже и раньше высказывал мысль и сейчас не вижу другого выхода, как ввести силы Варшавского пакта, в том числе и польские войска, на территорию Чехословакии… Лучше это сделать сейчас, позднее это нам обойдется дороже».

Аналогичную позицию занимал лидер Болгарии Т. Живков. Венгерское руководство. Как уже говорилось, было более осторожным, но вместе с тем рассматривало ситуацию в Чехословакии как «пролог контрреволюционного мятежа в Венгрии». Требовали решения проблемы силовым путем и «ястребы» в Политбюро ЦК КПСС П. Е. Шелест, Н. В. Подгорный, К. Т. Мазуров, А. Н. Шелепин и др. 17 августа Л. И. Брежнев написал письмо А. Дубчеку, в котором доказывал, что антисоветская, антисоциалистическая пропаганда в ЧССР не прекращается и что это противоречит достигнутым ранее договоренностям. А. Дубчек на письмо не ответил. В ночь с 20 на 21 августа страны Варшавского договора ввели в Чехословакию войска.

В соответствии с замыслом командования были сформированы Прикарпатский и Центральный фронты. Для прикрытия действующей группировки в Венгрии был развернут Южный фронт.

Прикарпатский фронт был создан на основе управления и войск Прикарпатского военного округа и нескольких польских дивизий. В его состав вошли четыре армии: 13-я, 38-я общевойсковые, 8-я гвардейская танковая и 57-я воздушная. При этом 8-я гвардейская танковая армия и часть сил 13-й армии начали перемещение в южные районы Польши, где в их состав были дополнительно включены польские дивизии.

Центральный фронт был сформирован на базе управления Прибалтийского военного округа с включением в него войск Прибалтийского военного округа, ГСВГ и СГВ, также отдельных польских и восточногерманских дивизий. Этот фронт был развернут в ГДР и Польше. В состав Центрального фронта входили 11-я и 20-я гвардейские общевойсковые и 37-я воздушная армии.

На венгерской территории, кроме Южного фронта, была развернута ещё оперативная группа «Балатон».В ее состав вошли две советские дивизии, а также болгарские и венгерские подразделения. Всего в операции «Дунай» принимало участие около 500 тыс. человек. При этом в составе 1-го эшелона действовало около 240 тысяч военнослужащих: из СССР – 170 тысяч человек, из ПНР – 40 тысяч человек, ГДР – 15 тысяч человек, ВНР – 10 тысяч человек, из НРБ – 5 тысяч человек.

В ходе непосредственной подготовки войск на технику сверху наносилась продольная белая полоса — отличительный признак вводимых войск. Вся другая техника в ходе операции подлежала «нейтрализации», причем желательно без огневого воздействия. В случае сопротивления танки и другая боевая техника подлежали, согласно доведенной до войск инструкции, поражению немедленно при открытии огня по нашим войскам.

При встрече с войсками НАТО было приказано немедленно остановиться и «без команды не стрелять». На уничтожение чешской техники, открывшей огонь, никаких «санкций» не требовалось.

20 августа в 22 часа 15 минут в войска поступил сигнал «Влтава-666»: вперёд! В 1.00 21 августа 1968 г. части и соединения армий ОВД перешли государственную границу ЧССР. За 36 часов они заняли страну в центре Европы (в Афганистане, между прочим, СССР воевал силами лишь четырех дивизий). Всего в боевую готовность были приведены 70 дивизий ОВД. Это была самая грандиозная по своим масштабам стратегическая военная операция, которую Советская Армия осуществила в послевоенный период.

Позиция руководства СССР[править]

В одном из своих выступлений Л. И. Брежнев так обосновал ввод войск ОВД в ЧССР: когда в той или иной социалистической стране внутренние и внешние силы, враждебные социализму, пытаются реставрировать капитализм, когда социализм оказывается под угрозой в одной стране, это проблема не только данного народа и данной страны, но всех социалистических стран. На Западе тут же назвали это «доктриной Брежнева». Но Запад, по своему обыкновению, лукавил и здесь, в уставе НАТО также зафиксировано, что в случае дестабилизации положения в стране - члене НАТО, угрожающей дестабилизацией в других странах - членах НАТО, организация имеет право на военное вмешательство.

Оценки руководителей Запада: ожидания не сбылись[править]

Весьма поучителен и вывод, прозвучавший на заседании консультативного комитета Европейского совета, которое состоялось в Страсбурге уже после ввода войск в ЧССР. Там было заявлено, что ввод войск и сложившаяся в результате ситуация сломали восточноевропейскую стратегию совета, поскольку предполагалось, что именно Чехословакия станет главным «посредником» в отношениях между Западной и Восточной Европой. По сути, речь шла том, что именно стремительно розовеющей Чехословакии отводилась роль эдакого «коридора», по которому натовские войска беспрепятственно выходили непосредственно к границам СССР.

Фактически этот «коридор» пополам «разрезал» социалистическое содружество чем коренным образом менял не только политическую карту Европы, но и мира. Но, главное, создавал реальную угрозу безопасности нашей страны.

Роль и место США в событиях[править]

Вместе с тем, анализ высказываний западных политиков позволял предположить, что США и НАТО в решающий момент не станут вмешиваться в конфликт. Основным поводом для подобного вывода послужило заявление госсекретаря США Д. Раска о том, что события в Чехословакии — это личное дело, прежде всего, самих чехов, а также других стран Варшавского договора (аналогичное заявление звучало и во время венгерского кризиса, тогда американцы официально не вмешались). Окончательная позиция США по этому вопросу была зафиксирована в послании американского президента Л. Джонсона Л. И. Брежневу от 18 августа, где подтверждалось намерение Вашингтона не вмешиваться в ситуацию в ЧССР ни при каких обстоятельствах.

Вот что сообщил об этом 26 августа Л. И. Брежнев (в записи члена ЦК КПЧ З. Млынаржа): «Итоги Второй мировой войны для нас незыблемы, и мы будем стоять на их страже, даже если нам будет угрожать новый конфликт». Он совершенно недвусмысленно заявил, что военное вторжение в Чехословакию было бы предпринято ценой любого риска. Но затем добавил: «Впрочем, в настоящее время опасности такого конфликта нет. Я спрашивал президента Джонсона, признает ли и сегодня американское правительство в полном объеме соглашения, подписанные в Ялте и Потсдаме. И 18 августа я получил ответ: в отношении Чехословакии и Румынии - целиком и полностью, обсуждения требует лишь вопрос о Югославии».

Тем не менее, накануне 21 августа советское руководство все же проинформировало американского президента Джонсона о готовящейся акции. В то же время складывается впечатление, что чехословацкие события были для Запада пробным камнем двойного назначения: прощупать СССР, его новое - послехрущевское и послекарибское - руководство на прочность и, если получится, отбить Чехословакию; если не получится, то спровоцировать СССР на ввод войск и заложить бомбу замедленного действия по методе операции «Раскол». Сработал второй вариант, и, к сожалению, целостные и долгосрочные уроки из чехословацких событий советское руководство не сделало: СССР развалился. Но вмешательство в конфликт вооруженных сил НАТО и США не предвиделось, по крайней мере, на первом этапе, пока не будет оказано серьезное сопротивление, что совершенно не исключалось, учитывая и такой факт, что чехословацкая «пятая колонна» представляла собой не только митингующих интеллектуалов, но и несколько десятков тысяч людей, располагающих оружием.

СССР и ещё четыре страны - члены ОВД тоже действовали тогда в полном соответствии с прагматическими принципами «реальной политики». Как написал в своей публикации «Чехословацкие события 1968 года глазами сержанта Советской Армии и юриста» депутат Государственной Думы ФС РФ, член Комитета по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Ю. П. Синельщиков, «СССР действовал в соответствии со ст. 5 Варшавского договора, в которой говорилось, что участники этого договора «согласились о создании Объединенного Командования их вооружёнными силами, которые будут выделены по соглашению между Сторонами в ведение этого Командования, действующего на основе совместно установленных принципов. Они будут принимать также другие согласованные меры, необходимые для укрепления их обороноспособности с тем, чтобы оградить мирный труд их народов, гарантировать неприкосновенность их границ и территорий и обеспечить защиту от возможной агрессии».

Оценка руководства России[править]

В марте 2006 г. президент РФ В. В. Путин заявил, что Россия может взять моральную ответственность за вторжение стран Варшавского договора в Чехословакию в 1968 г., но ни в коем случае не возьмет на себя юридической ответственности.

По словам В. В. Путина, экс-президент России Б. Н. Ельцин во время визита в Прагу, состоявшегося 1993 г., уже заявил, что Россия не возьмёт ответственности за события 1968 г. Он подчеркнул, что слова Ельцина отражают не его личную позицию, а исходят от имени России. Российский президент также отметил, что Россию настораживает то, что эти трагические события используются сегодня политическими силами для раздувания антироссийских настроений.

В 2007 г. после встречи с чешским президентом В. Клаусом В. В. Путин фактически подтвердил свою позицию. Немногим ранее, отметим, он резко высказался о размещении в Польше и Чехии элементов системы ПРО США.

traditio.wiki

Пражская весна 1968 г. Википедия

«Пра́жская весна́» (чеш. Pražské jaro, словацк. Pražská jar) — период либерализации в Чехословакии с 5 января по 21 августа 1968 года, связанный с избранием первым секретарём ЦК КПЧ Александра Дубчека и его реформами, направленными на расширение прав и свобод граждан и децентрализацию власти в стране.

Краткая характеристика событий

Реформы Дубчека, провозглашавшие «социализм с человеческим лицом», были попыткой предоставить дополнительные демократические права гражданам: свободы слова, свободы передвижения, ослаблялся государственный контроль над СМИ.

Курс на изменения в политической и культурной жизни, реформы в исполнительной власти не были одобрены СССР, после чего на территорию ЧССР были введены войска Организации Варшавского договора для подавления протестов и манифестаций, что породило волну эмиграции из страны.

После ввода войск и подавления протестов Чехословакия вступила в период «нормализации»: последующие руководители пытались восстановить политические и экономические ценности, преобладавшие до получения контроля над Коммунистической партией Чехословакии Дубчеком. Густав Гусак, который заменил Дубчека и позднее стал президентом, отменил почти все реформы Дубчека.

Пражская весна повлияла на развитие музыки и литературы. Свой отпечаток она оставила в работах Вацлава Гавела, Карела Гуса (чешск.)русск., Карела Крыла, Яна Шванкмайера, а также в романе Милана Кундеры «Невыносимая лёгкость бытия».

После всенародного обсуждения о разделении страны на федерацию трёх республик (Богемии, Моравии-Силезии и Словакии) Дубчек курировал решение о разделе на две части — на Чешскую и Словацкую республики. Это единственное изменение, которое пережило конец Пражской весны.

История

Офицеры Войска польского. Чехословакия. 1968

В результате внутрипартийной борьбы 4 января 1968 года «реформистское крыло» сместило Антонина Новотного с поста 1-го секретаря Центрального Комитета КПЧ, однако он сохранил за собой пост президента Чехословакии. У «руля партии» встал словак Александр Дубчек[1][2]. Он не стал препятствовать кампании, развёрнутой в СМИ против президента и бывшего генсека как консерватора и врага реформ, и 28 марта 1968 года Новотный заявил об уходе и с поста президента, и из состава ЦК [3]. Советское руководство не препятствовало смене власти, так как не доверяло Новотному. Однако с приходом Александра Дубчека процесс демократизации означал терпимость (в советской терминологии: «попустительстве») «антисоциалистическим взглядам» и настроениям, которые выплеснулись в прессе, но радио и телевидении.

23 марта на съезде шести коммунистических партий в Дрездене (СССР, Польши, ГДР, Болгарии, Венгрии и ЧССР) прозвучала критика реформ в Чехословакии, лидеры компартий Польши (Гомулка) и ГДР (Ульбрихт) назвали произошедшее в Чехословакии «ползучей контрреволюцией»[4]. Отмечалось, что компартия утрачивает авторитет, тогда как общество более склонно слушать интеллигентов вроде Гольдштюкера.

После апрельского (1968 г.) Пленума ЦК КПЧ Дубчек назначил реформаторов высшие руководящие посты: 8 апреля председателем правительства ЧССР стал Олдржих Черник, которого подозревали в связях с «диссидентскими кругами в интеллигенции»[4], а вице-премьером стал Ота Шик. 18 апреля председателем Национального собрания ЧССР был избран Йозеф Смрковский (чешск.)русск.. Министром внутренних дел был назначен Йозеф Павел, репрессированный в начале 1950-х и ставший после этого принципиальным противником политических преследований. Много сторонников реформ было избрано и в новый состав президиума и секретариата ЦК КПЧ.

Была существенно ослаблена цензура, повсеместно проходили свободные дискуссии, началось создание многопартийной системы. Было заявлено о стремлении обеспечить полную свободу слова, собраний и передвижений, установить строгий контроль над деятельностью органов безопасности, облегчить возможность организации частных предприятий и снизить государственный контроль над производством. Кроме того, планировалась федерализация государства и расширение полномочий органов власти субъектов ЧССР — Чехии и Словакии.

Было официально объявлено о реабилитации жертв политических репрессий конца 1940 — начала 1950-х, в том числе осуждённых по процессу Сланского (юридическая реабилитация состоялась в 1963, но решение принималось в тайне и не подлежало огласке). Характерно, что Пражскую весну с энтузиазмом поддержали бывшие репрессированные — например, Йозеф Павел и Мария Швермова. Но очень характерно, что реабилитация касалась только репрессированных членов КПЧ, а не участников антикоммунистического сопротивления.

В первую очередь Пражскую весну «подогрело» известное письмо Александра Солженицына IV Всесоюзному съезду советских писателей, которое прочитали и в Чехословакии.

— Из интервью уполномоченного по правам человека в Российской Федерации Владимира Лукина[5].

Рассчитывая на поддержку своих идей в широких слоях общества, весной 1968 года обновлённое руководство ЧССР разрешило создавать на предприятиях советы рабочего самоуправления. В апреле 1968 года соратниками Дубчека — Р. Рихтой, О. Шиком и П. Ауэспергом была выдвинута «Программа действий», где также значилось и требование «идейного плюрализма»[6].

4 мая Брежнев принял делегацию во главе с Дубчеком в Москве, где остро раскритиковал положение в ЧССР. 8 мая созрел вариант советского вторжения в Чехословакию[4], однако лидер венгерских коммунистов Кадар предостерегал от развития событий по венгерскому сценарию.

13 июня 1968 года правительство разрешило восстановить Словацкую грекокатолическую церковь, в 1950 году вынужденную под давлением коммунистической власти перейти в православие. После подавления Пражской весны грекокатолическая церковь продолжила легально действовать. 27 июня 1968 года в пражской газете писатель Людвик Вацулик опубликовал манифест «Две тысячи слов, обращённых к рабочим, крестьянам, служащим, учёным, работникам искусства и всем прочим», который подписали многие известные общественные деятели, в том числе и коммунисты (Иржи Ганзелка). В этом воззвании приветствовался «процесс демократизации», «прогрессивное крыло» чешских коммунистов и свобода слова, осуждалась партийная бюрократия, «старые силы» и возможное вмешательство «иностранных сил». Содержался призыв к формированию параллельных служб охраны правопорядка и возрождению Народного Фронта. Документ был особенно негативно воспринят руководством СССР.

Из ранее прекративших своё существовании партий заявку на своё воссоздание подала социал-демократическая партия Чехословакии. Однако более многочисленной была непартийная оппозиция (в июне 1968 года подали заявки на регистрацию более 70 политических организаций), которая потребовала создания многопартийной парламентской системы. Самые радикальные требования политической реформы выдвигал философ-неомарксист Иван Свитак и его сторонники.

15 июля руководители коммунистических партий направили открытое письмо в адрес ЦК КПЧ. Выступая по телевидению 18 июля, Дубчек призвал проводить "такую политику, чтобы социализм не утратил своё «человеческое лицо». «Программа действий» провозглашала курс на «демократическое обновление социализма» и ограниченные экономические реформы. Было разрешено создавать политические клубы. С отменой цензуры появились новые органы печати и общественные объединения, в том числе KAN — «Клуб ангажированных беспартийных» и «Клуб—231» из бывших политических заключённых, осуждённых после 1948 года (231 — статья Уголовного кодекса, по всей Чехословакии было до 80 тысяч членов клуба). 29 июля — 1 августа состоялась встреча Президиума ЦК КПЧ и Политбюро ЦК КПСС в Чьерне-над-Тисоу

Леонид Брежнев. 1967 год

Политические реформы Дубчека и его соратников (Ота Шика, Иржи Пеликана (чешск.)русск., Зденека Млынаржа и др…), которые стремились создать «социализм с человеческим лицом», не представляли собой полного отхода от прежней политической линии, как это было в Венгрии в 1956 году, однако рассматривались руководителями СССР и ряда соцстран (ГДР, Польша, Болгария) как угроза партийно-административной системе Советского Союза и стран Восточной и Центральной Европы, а также целостности и безопасности «советского блока» (по факту безопасности властной монополии и марксистской идеологии КПСС и гегемонизма СССР). Резкое недовольство выражала и консервативная часть номенклатуры КПЧ, особенно функционеры Службы госбезопасности (StB). Представитель этих сил Вильям Шалгович занимал пост заместителя министра внутренних дел и вёл тайную подготовку государственного переворота.

Немаловажное значение имела атмосфера нарастающего отчуждения между ЧССР и остальными странами социалистического содружества, что выражалось в их неуправляемой критике, включая персонально и высшее руководство (так, в 1968 году газеты и журналы изобиловали фельетонами, шаржами и карикатурами на грани корректности в адрес Л. И. Брежнева, А. Н. Косыгина, В. Ульбрихта, В. Гомулки и др.). Особенно болезненно там воспринималась критика отдельных явлений политической, экономической и общественной жизни в этих странах с подчеркиванием многих дефектов и недостатков прежде всего в СССР, началом которой можно считать знаменитый «Отчёт № 4» И. Ганзелки и М. Зикмунда, составленный по заданию руководства КПЧ по итогам путешествия по СССР и направленный ими лично Л. И. Брежневу. Весьма негативную эмоциональную реакцию последнего вызвало неодобрение в 1965 году А. Новотным отставки Н. С. Хрущева и связанных с нею обстоятельствах; также А. Новотный с 50-х годов постоянно отказывался обсуждать вопрос о размещении советских войск в Чехословакии. Отказ от безоговорочного восприятия советского опыта как образца (например, в докладе Ч. Цисаржа по случаю 150-летней годовщины со дня рождения К. Маркса), не говоря уж об игнорировании прямых указаний и «рекомендаций», в частности, в кадровых вопросах, воспринимался руководством КПСС как открытый ревизионизм. Эти и другие обстоятельства привели к тому, что Чехословакию руководство КПСС считало «не вполне социалистической» задолго до 1968 года[источник не указан 134 дня].

Часть правящей коммунистической партии — особенно на высшем уровне — выступала, однако, против какого бы то ни было ослабления партийного контроля над обществом, и данные настроения были использованы советским руководством в качестве предлога для отстранения реформаторов от власти. По мнению правящих кругов СССР, Чехословакия находилась в самом центре оборонительной линии Организации Варшавского договора, и её возможный выход из него был недопустим во время холодной войны[7].

17 августа Дубчек встретился в Комарно с Яношем Кадаром, который указал Дубчеку, что ситуация становится критической. 18 августа главы социалистических стран окончательно согласовали план военного вторжения[4]

Кульминация протестов

Листовка антисоветского содержания, изображающая советского танкиста с гармошкой, поющего популярную песню: «Провёл бы меня кто по вашей Праге». Слова пешехода: «Вон туда!» (жест в направлении Москвы)

По мере развития протестного движения и усиления антикоммунистических, антисоветских и более конкретно русофобских настроений в стране, вместо относительно нейтральных лозунгов и призывов предоставить больше политической свободы и демократии, постепенно стали применяться другие, более категоричные и радикальные, к 20-м числам июля принявшие форму:[8]

  • «Иван, уходи домой!»
  • «Твоя Наташа найдёт себе другого!»
  • «Не по-чешски не говорить!»

Особо активно указанные лозунги декламировались на Вацлавской площади в Праге и на площади перед зданием Министерства иностранных дел в Братиславе (где проводились встречи высшего советского и чехословацкого партийно-государственного руководства), а также перед советскими представительствами в ЧССР. Из последнего лозунга следует, что наибольшую русофобию демонстрировала именно чешская часть общества, в то время как словаки, даже антикоммунистически и антисоветски настроенные, традиционно оставались менее подвержены русофобской пропаганде и агитации. В целом, позиции словацкой фракции внутри КПЧ можно охарактеризовать как ортодоксальные социалистические. По мнению историка А. И. Фурсова, именно указанное обстоятельство и спровоцированный лидерами протестующих накал межнациональной розни, выражающейся во фразах «Иван, уходи домой!» и тому подобных, а вовсе не боязнь советским руководством несогласованных реформ в социалистической стране, стало точкой невозврата при принятии окончательного решения о задействовании военных инструментов для урегулирования кризиса. Советское руководство было готово принять «социализм с чешской спецификой», а по сути капитализм с чешской спецификой, и закрыть глаза на целый ряд уже имеющихся капиталистических элементов в экономике и народном хозяйстве страны, таких как наличие практически ничем не ограниченной свободы внешнеэкономической деятельности для крупных национальных производственных объединений, разветвлённые воздушные маршруты национальных авиалиний, совершающих рейсов в капстраны больше, чем в СССР и страны соцориентации. Главными требованиями Политбюро ЦК КПСС к их коллегам из ЦК КПЧ, оглашёнными в ходе переговоров на высшем уровне состоявшихся 4 августа, были а) пресечь любую полемику о возможном выходе страны из состава ОВД, б) принять меры к прекращению оголтелой антисоветской и русофобской пропаганды на улицах. Временное затишье протестов, пришедшееся на 5 августа, вызвало у советского руководства иллюзию того, что КПЧ удалось урегулировать ситуацию самостоятельно, материалы с соответствующими заголовками («Планы империалистов сорваны!»), содержащие хвалебные реляции в адрес чехословацкого руководства вышли в центральных органах советской печати и радиовещания, а когда 6 августа демонстрации возобновились с ещё большим накалом под лозунгами немедленного выхода страны из состава ОВД и опять же «Иван, уходи домой!», стала очевидной несостоятельность текущего чехословацкого руководства в урегулировании внутренних дел, было отдано распоряжение Вооружённым Силам СССР, находившимся в готовности ко вводу войск, приступить к активной фазе войсковой операции. Определённую роль в усугублении кризиса сыграли приятельские отношения Брежнева с Дубчеком, — Брежнев до последнего момента говорил проявлявшим обеспокоенность лицам из своего окружения, что «верит Саше» и верит, что у того всё под контролем. Подходящий момент для урегулирования кризиса политическими способами к тому времени уже был упущен, таким образом для руководства СССР была создана патовая ситуация исключающая выигрышные варианты решения проблемы[9].

Операция «Дунай»

Прага. Август 1968. Документальная хроника в цвете от «Periscope ƒilm» LLC

Период политического либерализма в Чехословакии закончился вводом в страну более 300 тыс. солдат и офицеров и около 7 тыс. танков стран Варшавского договора в ночь с 20 на 21 августа (отсюда две даты, встречающиеся в различных источниках)[10]. Накануне ввода войск Маршал Советского Союза Гречко проинформировал министра обороны ЧССР Мартина Дзура о готовящейся акции и предостерёг от оказания сопротивления со стороны чехословацких вооружённых сил. Из Польши был введён советско-польский контингент войск по направлениям: Яблонец, Острава, Оломоуц и Жилина; из ГДР — советский контингент войск с подготовкой к вводу немецкого (не введён) по направлениям: Прага, Хомутов, Пльзень, Карловы Вары. Из Венгрии входила советско-венгерско-болгарская группировка по направлениям: Братислава, Тренчин, Банска-Быстрица и др. Наиболее крупный контингент войск был выделен от СССР.

По утверждению советского дипломата Валентина Фалина, который во время этих событий возглавлял 2-й Европейский (британский) отдел МИД СССР:

16 августа, то есть за четверо суток до нашего вторжения в ЧССР, Брежневу звонил Дубчек и просил ввести советские войска. Как бы чехи ни старались замолчать данный факт, запись телефонного разговора хранится в архиве

— О. Пересин. «Посол Советского Союза» [11].

В 2 часа 21 августа на аэродроме «Рузине» в Праге высадились передовые подразделения 7-й воздушно-десантной дивизии. Они блокировали основные объекты аэродрома, куда стали приземляться советские Ан-12 с десантом и боевой техникой.

При известии о вторжении в кабинете Дубчека в ЦК КПЧ срочно собрался Президиум КПЧ. Большинство — семеро против четверых — проголосовали за заявление Президиума, осуждающее вторжение. К 4:30 21 августа здание ЦК было окружено советскими войсками и бронетехникой, в здание ворвались советские десантники и арестовали присутствовавших. Несколько часов Дубчек и другие члены ЦК провели под стражей десантников.

В 10:00, Дубчека, премьер-министра О. Черника, председателя парламента Й. Смрковского (англ.)русск., членов ЦК КПЧ Й. Шпачека и Богумила Ши́мона (чешск.)русск., главу Национального фронта Ф. Кригеля вывели из здания ЦК КПЧ сотрудники КГБ и сотрудничавшие с ними сотрудники StB, затем на советских БТРах их вывезли на аэродром и доставили в Москву.

К концу дня 24 дивизии стран Варшавского договора заняли основные объекты на территории Чехословакии. Исполняя приказ Президента ЧССР и Верховного Главнокомандующего ВС ЧССР Людвика Сво́боды, чехословацкая армия не оказала сопротивления.

Благодаря подпольным радиостанциям, оповестившим о вводе войск, и листовкам на улицы Чехословакии были выведены люди. Они сооружали баррикады на пути продвижения танковых колонн, распространяли листовки с обращениями к населению выйти на улицы. Неоднократно имели место нападения на советских военнослужащих, в том числе вооружённые, — в частности, танки и бронетехнику гражданские лица забрасывали бутылками с зажигательной смесью.

В результате этих действий погибли 11 советских военнослужащих (в том числе один офицер), ранены и травмированы 87 (в том числе 19 офицеров). Выводились из строя средства связи и транспорта. По современным данным, в первый день вторжения погибли 58 граждан Чехословакии, всего в ходе вторжения было убито 108 и ранено более 500 граждан Чехословакии (в основном нападавшие на военнослужащих СССР).

По инициативе Пражского горкома КПЧ на территории завода в Высочанах начались подпольные заседания XIV съезда КПЧ, правда, без делегатов из Словакии, не успевших прибыть. Высочанский съезд КПЧ обратился ко всем коммунистическим и рабочим партиям мира с просьбой осудить советское вторжение.

Первоначальный план Москвы предполагал арест реформаторов и создание «временного революционного правительства» из членов оппозиционной Дубчеку фракции во главе с Алоисом Индрой. Однако перед лицом всеобщего гражданского неповиновения, поддержанного решениями Высочанского съезда, и того факта, что президент Свобода категорически отказался узаконить предполагаемое правительство, Москва изменила свои намерения и пришла к выводу о необходимости договориться с законным чехословацким руководством.

23 августа в Москву вылетел Свобода вместе с вице-премьером Густавом Гусаком. 25 августа с Дубчеком и его товарищами начались переговоры, и 26 августа они завершились подписанием так называемого Московского протокола из 15 пунктов («Программа выхода из кризисной ситуации»), в целом на советских условиях. Протокол предполагал непризнание законности XIV съезда, сворачивание демократических преобразований и оставление в Чехословакии постоянного контингента советских войск (только после этого режим военной оккупации снимался).

Дубчек смирился с необходимостью подписания протокола, фактически ликвидировавшего завоевания «Пражской весны» и ограничивавшего суверенитет Чехословакии, видя в этом необходимую цену за предотвращение кровопролития. Из этого же исходили президент Свобода, прибывший в Москву и энергично настаивавший на подписании соглашения, и член чехословацкой делегации Густав Гусак, открыто перешедший на сторону Москвы и впоследствии за это назначенный генеральным секретарем ЦК КПЧ. Из всех членов «чехословацкой делегации» (как официально стала называться эта группа) подписать протокол отказался только Франтишек Кригель. За это его попытались задержать в СССР, но Дубчек и другие члены делегации отказались вылетать без него, и Кригель был спешно доставлен в аэропорт к самолёту[12].

Реакция в соцстранах

Поскольку основную массу активных участников протеста в Чехословакии составляли лица еврейской национальности, это подтолкнуло руководство ЦК Польской рабочей партии во главе с Владиславом Гомулкой к массовой депортации евреев из Польши, которая была проведена с молчаливого согласия советского руководства и попустительства со стороны Запада, где данная тема не педалируется до сих пор[9].

Протесты в СССР

Демонстрация 25 августа 1968 года, так называемая «демонстрация семерых», — одна из наиболее значительных акций советских диссидентов. Была проведена на Красной площади и выражала протест против введения в Чехословакию вооружённых сил Организации Варшавского договора и Советской армии.

Ещё десятки людей в России, Азербайджане, Казахстане, Латвии, Литве, Молдавии, Таджикистане, Узбекистане, Украине, Эстонии открыто выразили протест или несогласие с вторжением в Чехословакию. Протестовавших исключали из КПСС, увольняли с работы[13].

Оценка событий

Андрей Кончаловский вспоминал:

Реформам и всем тенденциям либерализации пришел трагический конец, когда в Чехословакии коммунистический лидер Александр Дубчек почувствовал конъюнктуру и решился быть первым, проведя Пражскую весну (1968). Он начал в Чехословакии активный процесс реформирования всех структур государства и партии. Проект Дубчека относительно децентрализации экономики получил название «социализм с человеческим лицом». Мы смотрели тогда с удивлением, с восторгом на то, что происходило в Праге. В отличие от моих друзей из ЦК, которые опасались, что все это может привести к трагическим последствиям. Собственно, так и случилось. Советские сталинисты, воспользовавшись тем, что Чехословакия быстро становится на антисоветские позиции, ввели танки в эту страну и немедленно поставили крест на всех реформах в СССР, мотивируя тем, что подобные реформы могут привести к такой же катастрофе — возмущению советского народа против всей тоталитарной системы.

Я помню, как я встречал своего друга Колю Шишлина в аэропорту. Тот прилетал с переговоров между руководителями компартий СССР и Чехословакии. Он вышел ко мне с трагическим лицом. "Все кончено, — сказал он. — Мы десять лет тихо «подбирались» к окопам неприятеля (сталинистов), а этот идиот встал и «побежал», всех нас выдав. Нашему поколению реформы сделать не удастся — про них надо забыть лет на двадцать [14].

В искусстве

См. также

Примечания

  1. ↑ Пихоя, 1994, с. 3−20.
  2. ↑ Дубчек (Dubček) Александр.
  3. ↑ Мусатов, 2008.
  4. ↑ 1 2 3 4 «Был расчёт спровоцировать СССР»: почему «Пражская весна» закончилась провалом
  5. ↑ Одноколенко, 2011.
  6. ↑ Rezoluce ústředního výboru KSČ k politické situaci— Praha, 5 duben 1968.
  7. ↑ Фалин, 2016.
  8. ↑ Яковлев Е., Соломонов Ю., Медовой И. Сто дней одного века. — М.: АНО РИА «Общая газета», 2000. — С. 276—416 с. — ISBN 5-901516-01-X.
  9. ↑ 1 2 Фурсов А. И. Курс лекций по русской истории : Лек. 79 СССР в 1964–1985 гг. 4 часть (32:40 — 41:16) [лекция]. М.: РЭУ им. Г. В. Плеханова, образовательная программа «Капитаны России». (6 июня 2016). Проверено 23 ноября 2017.
  10. ↑ Шефов, 2006.
  11. ↑ Пересин, 2013.
  12. ↑ Медведев, 2012, с. 130.
  13. ↑ Шинкарёв, 2008.
  14. ↑ Кончаловский, 2011.
  15. ↑ Троицкий А. Карел Крыл: бег из бескрылого времени (рус.). Радио «Свобода» (2017. 19 февр.). Проверено 12 мая 2018.
  16. ↑ Карел Крыл — Братишка, закрывай ворота! (Bratříčku, zavírej vrátka). 1968 на YouTube
  17. ↑ Александр Галич — Бессмертный Кузьмин. 1968 на YouTube
  18. ↑ Высоцкий В. «Я никогда не верил в миражи…» (рус.). Огонек (1988. № 4). Проверено 12 мая 2018.
  19. ↑ Некому берёзу заломати – Александр Башлачев. Репродуктор. Проверено 12 мая 2018.
  20. ↑ Александр Башлачёв — Некому берёзу заломати на YouTube
  21. ↑ «Уютные норки» (чеш. Pelísky). Художественный фильм. IMDb.com, Inc. (2011). Проверено 12 мая 2018.
  22. ↑ Запрещённые барабанщики — Пражская весна. 2004 на YouTube
  23. ↑ «Английская клубника» (чеш. Anglické jahody). Художественный фильм. IMDb.com, Inc. (2016). Проверено 12 мая 2018.

Литература

  • Вивег Михал. Лучшие годы — псу под хвост. Летописцы отцовской любви = Bajecna leta pod psa. Zapisovatele otcovsky lasky. — М.: Иностранка, Б.С.Г.-Пресс, 2003. — 448 с. — (Иллюминатор). — 5 000 экз. — ISBN 5-94145-107-5.
  • Вторжение СССР в Чехословакию // Войны второй половины XX века / Авт.-сост. А. Н. Гордиенко. — Мн.: Литература, 1998. — 544 с. — (Энциклопедия военного искусства). — 22 000 экз. — ISBN 985-437-507-2.
  • Кундера Милан. Книга смеха и забвения / Пер. с чеш. Н. Шульгина. — М.: Азбука, 2014. — 336 с. — ISBN 978-5-389-07298-5.
  • Кундера Милан. Невыносимая лёгкость бытия = Nesnesitelna lehkost byti / Пер. с чеш. Н. Шульгина. — М.: Азбука-классика, 2002. — 352 с. — 5 000 экз. — ISBN 5-352-00176-8.
  • Лавренов С. А., Попов И. М. Советский Союз в локальных войнах и конфликтах // Глава 11. «Пражская весна», 1968 г. — М.: Астрель, 2003. — С. 289—336. — ISBN 5-271-05709-7.
  • Майоров А. М. Вторжение. Чехословакия, 1968. Свидетельства командарма. — М.: Права человека, 1998. — 352 с. — ISBN 5-7712-0082-4.
  • Медведев Р. А. Андропов. — М.: Молодая гвардия, 2012. — 480 с. — (Жизнь замечательных людей). — 5 000 экз. — ISBN 978-5-235-03506-5.
  • Млынарж Зденек. Мороз ударил из Кремля. Воспоминания одного из лидеров «Пражской весны» 1968 г. / Пер. с чеш. С. И. Разуван. — М.: Республика, 1992. — 287 с. — 50 000 экз. — ISBN 5-250-01630-8.
  • Мусатов В. Л. Россия и Восточная Европа: связь времен. — М.: ЛКИ, 2008. — 224 с. — 4 000 экз. — ISBN 978-5-382-00945-2.
  • Шефов Битвы России: энциклопедия. — М.: АСТ, 2006. — 699 с. — (Военно-историческая библиотека). — ISBN 5-17-010649-1.
  • Шик Ота. Весеннее возрождение — иллюзии и действительность. — М.: Прогресс, 1991. — 392 с. — 50 000 экз. — ISBN 5-01-003522-7.
  • Шинкарёв Л. И. Я это все почти забыл...: Опыт психологических очерков событий в Чехословакии в 1968 году. — М.: Собрание, 2008. — 447 с. — 1 000 экз. — ISBN 978-5-9606-0062-0.
  • Фалин В. М. Без скидок на обстоятельства. Политические воспоминания. — М.: Центрполиграф, 2016. — 456 с. — (Наш XX век). — 2 500 экз. — ISBN 978-5-227-06561-2.

Статьи и публикации

  • Вацулик Людвик. Две тысячи слов, обращённых к рабочим, крестьянам, служащим, ученым, работникам искусства и всем прочим. // Антология самиздата. Неподцензурная литература в СССР. 1950-е — 1980-е. / Сост. М. Ш. Барбакадзе; Под общ. ред. В. В. Игрунова. — 2005.
  • Весна 1968 года. Пражская весна в Одесском военном округе. (Воспоминания Willi) // Центральная группа войск : историческо-публицистический альманах.
  • Воронцов А. Мифы «Пражской весны». О событиях в Чехословакии в конце 1960-х гг. (рус.) // Русское воскресение : Православное обозрение. — 2016.
  • Галис Радек. Август 1968: вторжение русских стало для чехов шоком (рус.) // ИноСМИ.ру : портал / Пер. с чеш. Catherine. — 2006. — 6 сентября.
  • Джалилов Т. А. К вопросу о влиянии советского фактора на чехословацкие события 1964–1967 годов // Новая и новейшая история. — 2012. — № 6. — С. 52—62.
  • Пражская весна / Джалилов Т. А. // Полупроводники — Пустыня. — М. : Большая российская энциклопедия, 2015. — С. 374—375. — (Большая российская энциклопедия : [в 35 т.] / гл. ред. Ю. С. Осипов ; 2004—2017, т. 27). — ISBN 978-5-85270-364-4.
  • Кончаловский А. С.. От Андропова к Горбачёву // Российская газета. — 2011. — 30 марта (№ 5442).
  • К 40-летию вторжения войск Варшавского договора в Чехословакию в августе 1968 года. — Транскрипт программы на «Радио Свобода», 1998. — 11 июля.
  • Люди августа 1968... (Список советских граждан, выразивших протест или несогласие с вторжением в Чехословакию) (рус.) // Полит.ру : портал. — 2008. — 2 сентября.
  • Мурашко Г. П., Джалилов Т. А. «Пражская весна» и позиция западноевропейских компартий: Политический архив XX века // Вопросы истории. — М., 2008. — Декабрь (№ 12). — С. 3—23. — ISSN 0042-8779.
  • Мусатов В. О «Пражской весне» 1968 года (рус.) // Портал Pseudology.org. — 2011.
  • Одноколенко О. Сын комиссара (рус.) // Итоги. — 2011. — 28 марта (№ 13 (772)).
  • Пересин О. Посол Советского Союза (рус.) // Итоги. — 2013. — 28 октября (№ 907). Архивировано 22 июня 2016 года.
  • Пихоя Р. Г. Чехословакия. 1968 год: взгляд из Москвы. По документам ЦК КПСС (рус.) // Новая и новейшая история. ББК 63.3(4ЧЕ)6-64. — М., 1994. — № 6. — С. 3—21.
  • Травин Д. Я. Между социализмом и капитализмом: реформаторы-68 в поисках оптимального пути (рус.) // Неприкосновенный запас : журнал. — 2008. — Апрель.
  • Фурсов А. И. Неизвестный 68-й (рус.) // Литературная газета : сетевое издание. — 2008. — 6 августа (№ 32). — ISSN 0233-4305.

Ссылки

Внешние медиафайлы

wikiredia.ru

подавление "Пражской весны" 1968 г.

«Пражская весна»  — период политической и культурной либерализации в Чехословакии. Начало периода 5 января 1968 года, когдареформатор Александр Дубчек был избран первым секретарем Коммунистической партии Чехословакии, и продолжался до 21 августа, когда СССР и остальные члены Варшавского договора, кроме Румынии, вторглись в страну для подавления реформ. В январе 1968 г.  Пост первого секретаря ЦК КПЧ занял Александр Дубчек. К этому выбору в Москве отнеслись сдержано, он был человеком известным, проведшим долгие годы своей жизни в СССР, был выпускником Высшей партийной школы при ЦК КПСС. В Москве, по всей видимости, надеялись что он будет управляемой фигурой из-за мягкости своего характера. Почти восемь месяцев Чехословацкая Социалистическая Республика (ЧССР) переживала период глубоких перемен, беспрецедентных в истории коммунистического движения:

  1. Была существенно ослаблена цензура, повсеместно проходили свободные дискуссии, началось создание многопартийной системы. Было заявлено о стремлении обеспечить полную свободу слова, собраний и передвижений, установить строгий контроль над деятельностью органов безопасности, облегчить возможность организации частных предприятий и снизить государственный контроль над производством.
  2. Планировалась федерализация государства и расширение полномочий органов власти субъектов ЧССР — Чехии и Словакии.
  3. Дубчек разрешил создание ряда новых политических клубов
  4.  В области внешней политики решено было проводить более независимый курс, отвечающий интересам Варшавского Договора в целом и политики СССР- в частности.

Одновременно с либерализацией в обществе нарастали антисоветские настроения. Когда 15 февраля на Олимпийских играх в Гренобле хоккейная команда ЧССР обыграла советскую сборную со счётом 5:4, для многих в республике это событие превратилось в национальный праздник.

Конец «весны»23 марта 1968 года на съезде коммунистических партий в Дрездене прозвучала критика реформ в Чехословакии, 4 мая Брежнев принял делегацию во главе с Дубчеком в Москве, где остро критиковал положение в ЧССР. 27 июня 1968 года в пражской газете был опубликован манифест с требованием дальнейших реформ. Он был особенно негативно воспринят руководством СССР. Кроме того, руководство ряда стран — участниц Варшавского Договора думало о возросшей, по их мнению, уязвимости границ и территории Чехословакии, перспективе выхода ее из Варшавского Договора, в результате которого произошел бы неизбежный подрыв восточноевропейской системы военной безопасности. Потенциально ситуация в ЧССР могла затронуть соседние восточноевропейские страны, да и сам Советский Союз. Чехословацкий лозунг "социализм с человеческим лицом" ставил под сомнение гуманность советского социализма. "Возможность "цепной реакции" в соседних социалистических странах, где еще были свежи в памяти социальные потрясения недавнего прошлого (ГДР в 1953 году, Венгрия в 1956 году), обусловила враждебность к чехословацкому "эксперименту" не только советского, но и восточногерманского (В. Ульбрихт), польского (В. Гомулка) и болгарского (Т. Живков) руководства. Более сдержанную позицию занимал Я. Кадар (Венгрия).

Несмотря на то, что в Кремле были едины в негативном отношении к чехословацкому реформизму, там долго не склонялись к военному вторжению. Некоторые члены советского руководства занялись интенсивными поисками мирного решения проблемы. Это стало очевидным после марта 1968 г., когда Советское правительство начало применять ряд средств политического и психологического давления с целью убедить Дубчека и его коллег в необходимости замедлить назревавшие перемены. Обострению ситуации способствовали также сначала сдержанная реакция, а затем категорический отказ чехословацкого руководства принять неоднократные предложения о размещении советского воинского контингента на территории ЧССР. Политический нажим сопровождался психологическим давлением: вблизи границ Чехословакии проводились крупномасштабные учения войск ОВД с участием СССР, ГДР и Польши. Позже использовался такой вид психологического воздействия, как присутствие войск стран Варшавского Договора на территории ЧССР во время и после военных учений в июне и июле 1968 г. Кроме того, советское руководство не исключало возможности применения и экономических санкций против ЧССР как формы давления. Однако, несмотря на появившиеся в конце апреля 1968 г. сообщения о прекращении советских поставок зерна, каких-либо реальных подтверждений использования экономических рычагов не было.

Подготовка к вторжению Применение силы рассматривалось советским руководством в качестве последней альтернативы. Вариант военного вмешательства обсуждался в военном руководстве в течение всего этого периода. Советское руководство еще весной 1968 г. приняло решение о необходимости проведения мероприятий по подготовке своих вооруженных сил к действиям на территории Чехословакии. Имелись свои особенности и в механизме создания группировки войск. Наряду с советскими соединениями в нее входили формирования стран Варшавского Договора — ГДР, ПНР (Польша), ВНР (Венгрия) и НРБ (Болгария). Соединения и части с конца мая 1968 г. сосредоточивались на границе с Чехословакией, прежде всего в Польше, Восточной Германии и СССР. Сосредоточение войск на границах Чехословакии осуществлялось скрытно. В целом учения войск стран Варшавского Договора, проводившиеся с мая до середины августа на территории Чехословакии и вдоль ее границ, были использованы в качестве политического и психологического воздействия на руководителей ЧССР. Кроме того, они позволили скрыть признаки готовившегося вступления на территорию Чехословакии. Советское командование докладывало правительству, что неопределенно долгое размещение полумиллионной армии вокруг чехословацких границ, с точки зрения стратегической, психологической и материально-технической, крайне тяжело. Здесь было два варианта действий: либо расформировать огромное и дорогостоящее сосредоточение войск, либо войти в Чехословакию.

Окончательное решение о вводе войск было принято на расширенном заседании Политбюро ЦК КПСС 16 августа и одобрено на совещании руководителей стран Варшавского Договора в Москве 18 августа. Одним из решающих факторов выбора времени вторжения стала назначенная на 9 сентября 1968 г. дата проведения съезда КПЧ, где, по прогнозам, в чехословацком руководстве должны были победить реформаторы.

Официальным поводом для активизации действий послужило письмо-обращение группы партийных и государственных деятелей ЧССР к правительствам СССР и других стран Варшавского Договора с просьбой об оказании интернациональной помощи. Предполагалась смена политического руководства страны.

Вторжение войск ОВД в Чехословакию Утром 20 августа 1968 г. офицерам был зачитан секретный приказ о формировании главного командования "Дунай". Боевую тревогу объявили в 23.00. По каналам закрытой связи всем фронтам, армиям, дивизиям, бригадам, полкам и батальонам был передан сигнал на выдвижение. В ночь на 21 августа войска СССР, Польши, ГДР, Венгрии и Болгарии с четырех направлений в двадцати пунктах пересекли чехословацкую границу. Наиболее крупный контингент войск был выделен от Советского Союза.

Спустя четыре часа после высадки первых групп десантников важнейшие объекты Праги и Брно оказались под контролем союзных войск. Основные усилия десантников направлялись на захват зданий ЦК КПЧ, правительства, министерства обороны и генерального штаба, а также здания радиостанции и телевидения. По заранее разработанному плану к основным административно-промышленным центрам ЧССР направлялись колонны войск. Соединения и части союзных войск размещались во всех крупных городах. Особое внимание уделялось охране западных границ ЧССР. 200-тысячная чехословацкая армия (около десяти дивизий) не оказывала практически никакого сопротивления. Она оставалась в казармах, выполняя приказ своего министра обороны, и до конца событий в стране оставалась нейтральной. Среди населения, главным образом в Праге, Братиславе и других крупных городах, проявлялось недовольство происходящим. Протест общественности выражался в сооружении баррикад на пути продвижения танковых колонн, действиях подпольных радиостанций, распространении листовок и обращений к чехословацкому населению и военнослужащим стран-союзниц. В отдельных случаях имели место вооруженные нападения на военнослужащих введенного в ЧССР контингента войск, забрасывание танков и прочей бронетехники бутылками с горючей смесью, попытки вывести из строя средства связи и транспорт, уничтожение памятников советским воинам в городах и селах Чехословакии.

Стремительный и согласованный ввод войск в ЧССР привел к тому, что в течение 36 часов армии стран Варшавского Договора установили полный контроль над чехословацкой территорией. Однако, несмотря на очевидный военный успех, достичь политических целей не удалось. Лидеры КПЧ, а вслед за ними XIV чрезвычайный съезд партии уже 21 августа выступили с осуждением ввода союзных войск. Представители консервативно настроенной группы делегатов на съезде не были избраны ни на один из руководящих постов в КПЧ.

21 августа группа стран (США, Англия, Франция, Канада, Дания и Парагвай) выступила в Совете Безопасности ООН с требованием вынести "чехословацкий вопрос" на заседание Генеральной Ассамблеи ООН, добиваясь решения о немедленном выводе войск стран Варшавского Договора. Представители Венгрии и СССР проголосовали против. Позже и представитель ЧССР потребовал снять этот вопрос с рассмотрения ООН. Ситуация в Чехословакии обсуждалась также в Постоянном совете НАТО. С осуждением военного вмешательства пяти государств выступили правительства стран социалистической ориентации — Югославии, Албании, Румынии, Китая. В этих условиях СССР и его союзники были вынуждены искать выход из создавшегося положения. В Москве начались переговоры (23 — 26 августа) между советским и чехословацким руководством. Их итогом явилось совместное коммюнике, в котором сроки вывода советских войск ставились в зависимость от нормализации обстановки в ЧССР.

В начале сентября наметились первые признаки стабилизации обстановки. Результатом стал отвод войск стран-участниц из многих городов и населенных пунктов ЧССР в специально определенные места дислокации. Авиация сосредоточивалась на выделенных аэродромах.

Поводом для продления пребывания контингента войск на территории ЧССР служила не только сохранявшаяся внутриполитическая нестабильность, но и повышенная активность НАТО у чехословацких границ, которая выражалась в перегруппировке войск блока, размещенных на территории ФРГ в непосредственной близости от границ ГДР и ЧССР, в проведении различного рода учений.

16 октября 1968 г. между правительствами СССР и ЧССР был подписан договор об условиях временного пребывания советских войск на территории Чехословакии, согласно которому часть советских войск оставалась на территории ЧССР "в целях обеспечения безопасности социалистического содружества". В договоре фиксировались положения об уважении суверенитета ЧССР и невмешательстве в ее внутренние дела. Подписание договора стало одним из главных военно-политических итогов ввода войск пяти государств, удовлетворивших руководство СССР и ОВД. 17 октября 1968 г. начался поэтапный вывод союзных войск с территории Чехословакии, который завершился к середине ноября.

Несмотря на то, что при вводе войск стран Варшавского Договора боевые действия не велись, потери имелись. Так, входе передислокации и размещения советских войск (с 20 августа по 12 ноября) в результате действий враждебно настроенных лиц погибло 11 военнослужащих, в том числе один офицер; ранено и травмировано 87 советских военнослужащих, в том числе 19 офицеров. Кроме того, погибло в катастрофах, авариях, при неосторожном обращении с оружием и боевой техникой, в результате других происшествий, а также умерло от болезней — 87 человек. В результате ввода войск в ЧССР произошла кардинальная смена курса чехословацкого руководства. Был прерван процесс политических и экономических реформ в стране. На апрельском (1969 г.) пленуме ЦК КПЧ первым секретарем был избран Г. Гусак. В декабре 1970 г. ЦК КПЧ принял документ "Уроки кризисного развития в партии и обществе после XIII съезда КПЧ", осуждавший в целом политический курс А. Дубчека и его окружения.

Общественное недовольство В Чехословакии негативно восприняли происходящие события, свое несогласие многие чехословаки выражали актами самосожжения. Самым известным из них считается акт самосожжения студента философского факультета  Карлова университета Яна Палаха. 16 января 1969 Ян Палах совершил самосожжение на Вацлавской площади в Праге в знак протеста против оккупации Чехословакии. В портфеле Палаха были найдены письма, объясняющие его поступок, а также указывающие на существование организации молодых людей, собиравшихся такой формой самопожертвования протестовать против иностранного военного вмешательства в дела Чехословакии.Получив ожоги 85 % тела второй и третьей степени, доставлен в клинику Карлова университета, где через 3 дня скончался.

Власти Чехословакии пытались скрыть причины самосожжения Яна Палаха. Уже 20 января чехословацкое управление по печати и информации распорядилось печатать исключительно официальные сообщения о происшедшем. Тогда же были выдворены из страны многие иностранные журналисты.Власти Чехословакии пытались также исказить причины самосожжения Яна Палаха. Так, депутат от коммунистической партии Вилем Новый заявлял, что Палах не собирался кончать жизнь самоубийством. Якобы, планировалось использование некоего «холодного огня», жидкость которого заменили на бензин без ведома Палаха. Пять человек (в том числе мать Яна Палаха) подали на Вилема Нового в суд за оскорбление чести и достоинства. В 1970 году суд признал Вилема Нового невиновным, назвав истцов «врагами социализма».Этой же версии — использование молодого человека без его ведома в целях провокации — придерживались официальные советские власти. 25 января похороны Палаха на кладбище Ольшаны переросли в демонстрацию.

После смерти Палаха до апреля 1969 года ещё 26 человек предприняли попытки самосожжения, протестуя таким образом против советской интервенции и подавления Пражской весны 1968 г., в том числе 7 погибли. Один из них — Ян Зайиц — покончил с собой также на Вацлавской площади

Вопросы и задания:

  1. Почему население Восточной Германии бежало на территорию Западной Германии?
  2. Зачем советскому руководству потребовалось блокировать Западный Берлин?
  3. Чем было обусловлено появление "Берлинской стены", когда это произошло?
  4. Почему наличие Берлинской стены демонстрировало слабость СССР?

Файл с выполненными заданиями и ответами на вопросы присылайте по адресу:[email protected]

 

www.cherenova.ru