Мельница мифов: индейцы побеждали армию США. Полковник кастер и джеронимо


Кто такой "Джеронимо" ? - Заметки...

«Джеронимо!» – с таким выкриком прыгают с самолета американские воздушные десантники.

Своим происхождением традиция обязана вождю апачей Джеронимо (1829-1909), имя которого наводила на белых поселенцев такой страх, что стоило кому-нибудь крикнуть: «Джеронимо!», как все выпрыгивали в окна.

Семья называла его Гойякла, что обычно считается означающим "Тот, Кто Зевает". Называть его Джеронимо стали мексиканцы, возможно по святому Иерониму. Имя появилось в бою, в котором Гойякла снова и снова, через граду пуль, бросался на солдат с ножом в руке. Когда они видели приближающегося индейского воина, они в отчаянии кричали: "Джеронимо".

Гоятлай (Джеронимо) родился в поселении апачей Бедонкохе, располагавшемся вблизи от реки Хила, на территории современной Аризоны, в то время – во владении Мексики, однако семья Джеронимо всегда считала эту землю своей.Родители Джеронимо обучили его в соответствии с традициями апачей.

Даже сегодня трудно испытывать безразличные чувства к этому последнему индейскому лидеру, выступившему против Судьбы, двигавшей Соединенные Штаты на Запад.

К 1881 г сиу и шайенны, уничтожившие армию Кастера у Литтл-Биг-Хорн, были разбиты и умиротворены. Неистовый Конь был мертв, заколотый солдатом во время сопротивления аресту. Пленник форта Рендалл, Сидящий Бык давал интервью газетам. Вождь Джозеф из племени не персе сдался; теперь его люди умирали от малярии в Оклахоме.

Лишь четыре общины чирикахуа-апачей оставались свободными, кочуя по Южной Аризоне и Нью-Мексико. Чирикахуа возглавлялись многими великими лидерами, такими вождями, как Кочиз, Мангас Колорадас, Делгадито и Викторио. К 1881 г. все четверо были мертвы. Однако еще в течение пяти лет единственный боговдохновленный воин Джеронимо продолжал бессмысленное сопротивление. В конце группа Джеронимо насчитывала только 16 воинов, 12 женщин и 6 детей. Против них использовалось 5 000 солдат Соединенных Штатов или 1/4 всей армии и, возможно, 3 000 мексиканских солдат. Воюя против таких устрашающих сил и продержавшись так долго, Джеронимо стал самым знаменитым апачем.

Жена и ребенок ДжеронимоОн женился на женщине из племени апачей Чирикаухуа и имел трёх детей. 5 марта 1851 года отряд из 400 мексиканских солдат из штата Сонора под руководством полковника Хосе Мария Карраско напал на лагерь Джеронимо возле Ханоса в то время, как большинство мужчин племени отправились в город торговать. Среди убитых оказались жена, дети и мать Джеронимо. Вождь племени, Мангас Колорадас, решил отомстить мексиканцам и отправил Гоятлая к Кочису за помощью. Хотя, по словам самого Джеронимо, он никогда не был вождём племени, с этого момента он стал его военным лидером. Для племени Чирикаухуа это также означало, что он был и духовным лидером. В соответствии с занимаемой должностью именно Джеронимо возглавлял многие рейды против мексиканцев, а в последствии и против армии США.

Поскольку апачи были кочевниками, прежняя родина чирикахуа сохранила лишь несущественные следы их прохода.

Джеронимо был не вождем, а скорее шаманом-провидцем и военным лидером. Вожди обращались к нему за мудростью, которая приходила к нему во внезапных видениях. У Джеронимо было мало от величественного отшельничества Кочиза. Вместо этого Джеронимо был мастером манипулирования, оппортунистом. Он постоянно планировал, тревожился о неизвестном, беспокоился о том, чем не мог управлять. Он был от природы недоверчив, а предательства мексиканцев и американцев усилили эту черту. Он был наделен громадной умственной хитростью и постоянно ломал голову над вопросами, которые не мог постигнуть. Помимо этого, он был еще и прагматиком.

Он был говоруном - не оратором красноречия, но спикером, спорщиком, вентилятором идей. С револьвером или винтовкой, он был одним из лучших стрелков чирикахуа. Он любил хорошую выпивку или тисвин, апачское кукурузное пиво или виски , получаемое у торговцев. За его короткую жизнь у него было 9 жен и много детей.

Поворотное событие жизни Джеронимо произошло к северу от чирикахуа, в городе Джанос. Сегодня Джанос просто пункт-перекресток с остановкой для грузовиков в 35 милях к югу от "каблука" (выступа - прим.) Нью-Мексико, но тогда он был важнейшим испанским фортом. К началу 1850-х, когда лишь немногие из чирикахуа видели Белых Глаз(как они называли англо-американцев), они выдержали два века бойни, чинимой испанцами и мексиканцами. Последние, когда им не удалось достичь прочного мира с апачами, проводили политику геноцида, начатую в 1837 г. штатом Чиуауа, предложившим плату за апаческие скальпы.

Около 1850 г. граждане Джаноса предложили мир, пригласив чирикахуа торговать. Пока мужчины-апачи вели торговлю шкурами и мехами в городе, женщины и дети остались в лагере на приграничной полосе. Однажды бродячий отряд мексиканских войск из соседнего штата Сонора наткнулся на лагерь. Он сразу убил 25 женщин и детей и пленил еще 50-60, которых позднее продали в рабство.

Джеронимо вернулся из города, чтобы обнаружить мертвые тела своей матери, своей молодой жены и троих детей. "В лагере не было света, поэтому никто не заметил, как я молча повернулся и встал у реки, - сказал он в интервью более чем через полвека. - Сколько я стоял там, я не знаю"...

В середине ночи община ушла к северу, оставив мертвых на поле. "Я стоял, пока все не прошли, едва ли сознавая, что буду делать - у меня не было оружия и я вряд ли хотел сражаться или не намеревался спасти тела своих родных, так как это было забыто(вождем, по соображениям безопасности). Я не молился, не решал ничего особенного, у меня не осталось никакой цели. Наконец, я молча последовал за племенем, держась на расстоянии, на которое распространялся мягкий шум, создаваемый отступающими апачами.

До конца своей жизни Джеронимо ненавидел всех мексиканцев. Он убивал их когда только мог, без всякой жалости. Хотя это трудно представить, но губернатор Соноры в 1886 г. утверждал, что за последние 5 месяцев дикой карьеры Джеронимо, его община (16 воинов) убила 500-600 мексиканцев.

В конце его военной карьеры он возглавлял крошечный отряд из 38 мужчин, женщин и детей. Целый год за ним охотились 5 тысяч солдат армии США (четверть всей американской армии на тот момент) и несколько отрядов мексиканской армии. Люди Джеронимо были одними из последних независимых индейских воинов, отказавшихся признать власть правительства Соединённых Штатов на Американском Западе. Конец сопротивления настал 4 сентября 1886 года, когда Джеронимо был вынужден сдаться американскому генералу Нельсону Майлзу в Аризоне.

Джеронимо и другие воины были отправлены в Форт-Пикенс, штат Флорида, а его семья в Форт-Мэрион. Они воссоединились в мае 1887 года, когда все вместе были перевезены в Казармы Маунт-Вернон в Алабаме на пять лет. В 1894 году Джеронимо перевезли в Форт-Силл в Оклахоме.

Джеронимо (справа) и его воиныВ пожилом возрасте он стал знаменитостью. Он появлялся на выставках, включая всемирную выставку 1904 года в Сент-Луисе, штат Миссури, где продавал сувениры и собственные фотографии. Однако вернуться на землю предков ему не разрешалось. Джеронимо участвовал в параде по случаю инаугурации президента США Теодора Рузвельта в 1905 году. Он умер от пневмонии в Форте-Силл в 1909 году и был похоронен на местном кладбище пленных индейцев-апачей.

По рассказам тех, кто был ближе всего к Джеронимо, он всю свою оставшуюся жизнь только сожалел о своей сдаче Майлсу. Он предпочел бы остаться в Сьерра Мадре вместе со своими воинами и сражаться до последнего человека.

Зимней ночью 1909г., возвращаясь домой из города Лаутон, Оклахома, Джеронимо упал с лошади и пролежал в канаве до утра. Ему было около восьмидесяти пяти лет и через четыре дня он умер от пневмонии. Умирая, Джеронимо произнес имена воинов, которые остались верными ему до конца.

Апачское кладбище в форте Силл, на тихой возвышенности над рукавом Кейч-крик, состоит из примерно трехсот могил. В центре лежит Джеронимо: коричневые гранитные камни образуют маленькую пирамидку, на вершине которой сидит вырезанный из камня орел, чья изуродованная кем-то голова была заменена грубой бетонной копией. От могилы Джеронимо тянутся белые каменные надгробия, образующие аккуратные ряды и колонны. Каждый камень сзади имеет номерной знак, такого типа "SW5055" - это латунные номерные жетоны, которые были выданы апачам в Сан Карлосе в 1870-х.

ur5rpx.livejournal.com

Откуда взялось "Джеронимо!!!" ? - Мастерок.жж.рф

«Джеронимо!» – с таким выкриком прыгают с самолета американские воздушные десантники. Своим происхождением традиция обязана вождю апачей Джеронимо (1829-1909), имя которого наводила на белых поселенцев такой страх, что стоило кому-нибудь крикнуть: «Джеронимо!», как все выпрыгивали в окна.

«Никогда еще природа не вырезала столь ужасных черт,»- написал о Джеронимо один журналист в 1886, — «увесистый, широкий нос, низкий морщинистый лоб, мощный подбородок и глаза — два куска черного обсидиана, словно подсвеченные изнутри. Но самой примечательной чертой был рот — резкий, прямой, тонкогубый, словно разрез, без всяких изгибов, которые могли бы смягчить его».

Даже сегодня нельзя равнодушно относиться к последнему великому индейскому вождю, противостоявшему неизбежной волне захвата Американским государством земель на западе.

К 1881 году Шайены и Сиу, уничтожившие армию Кастера у Литтл-Бигхорн, были уже повержены и усмирены. Бешеный Конь — заколот штыком солдата при сопротивлении аресту. Сидящий Бык — пленник в Форт Рэндл — давал интервью газетам. Джозеф, вождь Нез-Перс, сдался, и его народ умирал от малярии в Оклахоме.

Только четыре отряда Апачей Чирикахуа оставались на воле в южной Аризоне и Нью-Мексико. У Чирикахуа было много славных вождей, таких как Кочиз, Мангас Колорадас, Делгадито и Викторио. К 1881 все они уже были мертвы. Тем не менее, в течение пяти лет после этого еще один популярный в народе воин — Джеронимо возглавлял это невероятное противостояние. В конце концов в отряде Джеронимо осталось 16 воинов, 12 женщин и 6 детей. Против них было развернуто 5000 солдат войск США (или четверть всей американской армии), и, возможно, 3000 мексиканских солдат.

Из-за такой разницы и того, что Джеронимо держался дольше всех, он стал самым знаменитым из Апачей.

Гоятлай (Джеронимо) родился в поселении апачей Бедонкохе, располагавшемся вблизи от реки Хила (Gila) , на территории современной Аризоны, в то время – во владении Мексики, однако семья Джеронимо всегда считала эту землю своей. Эта излучина рек лежит в сердце пустыни Хила (Джила), недалеко от тех утесов, под которыми в 13 веке были жилища культуры Могольон. Апачи часто становились лагерем у этих мест.

Родители Джеронимо обучили его в соответствии с традициями апачей. Он женился на женщине из племени апачей Чирикаухуа и имел трёх детей. 5 марта 1851 года отряд из 400 мексиканских солдат из штата Сонора под руководством полковника Хосе Мария Карраско напал на лагерь Джеронимо возле Ханоса в то время, как большинство мужчин племени отправились в город торговать. Среди убитых оказались жена, дети и мать Джеронимо.

Вождь племени, Мангас Колорадас, решил отомстить мексиканцам и отправил Гоятлая к Кочису за помощью. Хотя, по словам самого Джеронимо, он никогда не был вождём племени, с этого момента он стал его военным лидером. Для племени Чирикаухуа это также означало, что он был и духовным лидером. В соответствии с занимаемой должностью именно Джеронимо возглавлял многие рейды против мексиканцев, а в последствии и против армии США.

Джеронимо не был вождем, скорее — шаманом, получавшим видения, и главарем в битве. Вожди обращались к нему за мудростью, которая приходила ему в видениях. У Джеронимо не было благородства и стоицизма Кочиза. Вместо этого он умел манипулировать и выбирать удачный случай. Он постоянно строил планы, боясь неизвестности, и беспокоился, когда что-то не поддавалось его контролю. Он никому не доверял, и это недоверие возросло благодаря мексиканским и американским предателям. Он был очень любопытен и часто раздумывал над вещами, которые не мог постичь. Одновременно он обладал прагматизмом.

У Джеронимо был дар ораторского искусства, но он заключался не в красноречии, а в умении спорить, вести дискуссию, и тщательно взвешивать идею. С револьвером или с ружьем, это был один из лучших стрелков Чирикахуа. Он любил хорошо выпить — был это тисвин — апачское кукурузное пиво, или виски, добытое у торговцев. На протяжении своей долгой жизни Джеронимо имел 9 жен и бесчисленное количество детей.

Что же помогло Джеронимо стать вождем? Его бесстрашие в битве, его дар предвидения событий и острый ум — вот что заставляло людей уважать его слово.

Апачей было немного — около 6000-8000 к 1860 году. И хотя белые всех называли Апачами, это было много отдельных групп, зачастую враждебных друг другу. И конечно успех армии в усмирении большинства из них был обеспечен как раз натравливанием одного племени на другое.

В семье его звали Гойакла, что чаще всего переводят, как «Зевающий». Джеронимо его назвали мексиканцы, наверное, в честь святого Джерома. Имя пришло к нему в битве, когда Гойакла несколько раз пробегал сквозь град пуль, чтобы убить врага своим ножом. Видя индейского воина, солдаты в отчаянии призывали своего святого.

Поворотный момент в жизни Джеронимо произошел в северном Чирикахуа, в городке Джанос (Janos). Сегодня Джанос — просто стоянка для грузовиков в 35 милях на юг от Нью-Мексико, но тогда это был важный опорный пункт испанцев. К началу 1850х, когда еще лишь немногие из Чирикахуа видели Белоглазых (как они называли англо-американцев), они уже пережили два века кровопролития с испанцами и мексиканцами.

Последние, потеряв надежду достичь стабильного мира с Апачами, начали геноцид, в 1837 пообещав правительственную награду за скальпы Апачей в штате Чихуахуа.

Около 1850 жители Джаноса предложили Апачам Чирикахуа мирную торговлю. В то время, как мужчины обменивали шкуры и меха в городе, женщины с детьми стояли лагерем неподалеку. Но однажды проходивший мимо взвод мексиканцев из соседнего штата Сонора напал на лагерь. Было убило 25 женщин и детей, и около 60 человек уведено в рабство.

Джеронимо вернулся из города для того чтобы обнаружить мертвые тела своей матери, молодой жены и трех детей. «В лагере не было огней, поэтому я незамеченным тихо вернулся и остановился у реки,» — рассказывал он более полувека спустя, — «сколько я там простоял, я не знаю…»

Жена и ребенок Джеронимо

Среди ночи Апачи отступили на север, оставив своих мертвых. «Я стоял, пока все они не прошли мимо меня, с трудом осознавая, что я должен делать, у меня не было оружия, не было и большого желания драться, не хотел я и отыскивать тела своих любимых, так как это было запрещено (вождем, из соображений безопасности). Я не молился, не решал, что делать, потому что теперь у меня просто не было никакой цели. В конце концов, я молча последовал за своим племенем, держась от них так далеко, чтобы только слышать мягкий топот ног уходящих Апачей».

До конца своей жизни Джеронимо ненавидел мексиканцев. Убивал их везде, где бы ни встретил, без всякой жалости. Хотя это число не заслуживает доверия, губернатор Соноры утверждал в 1886, что всего за пять месяцев банда Джеронимо убила около 500-600 мексиканцев.

Вскоре после бегства из Джаноса настал тот момент, когда Джеронимо получил свою Силу. Один Апач, который в то время был еще мальчиком, рассказывал: Джеронимо сидел один, скорбя по своей семье, сидел, склонив голову, и плакал, когда он услышал голос, назвавший его имя 4 раза, священное число для Апачей. Затем он получил послание: «Ни одно ружье не сможет убить тебя, я выну пули из ружей мексиканцев, и лишь порох останется в них. И я направлю твои стрелы». С этого дня Джеронимо верил, что он неуязвим для пуль и на этом была основана его отвага в бою.

В 1850х Белоглазые начали продвигаться по земле Чирикахуа. Поначалу Апачи надеялись, что смогут жить в мире с нарушителями их границ. Кочиз даже позволил посылать экипажи со станции Баттерфилд (Butterfield) через Апачский Переход (Apache Pass), где был живительный источник.

Но в феврале 1861 горячая голова лейтенант Джордж Бэском (George Bascom) новичок из Вест Пойнта, позвал Кочиза в свой лагерь около Апачского Перехода, чтобы обвинить вождя в краже котелка и хищении 12-летнего мальчика с ранчо, находящегося в 80 милях оттуда. Кочиз отверг эти обвинения, но Бэском, заранее окружив свою палатку солдатами, заявил, что будет держать Кочиза в плену, пока тот не вернет посудину и мальчика.

Кочиз тут же вытащил нож, прорезал палатку и прорвался на свободу сквозь заградительный огонь. Бэском взял в плен шестерых, сопровождавших Кочиза, — его жену, двух детей, брата и двух племянников. Для обмена Кочиз пленил несколько белых, но переговоры провалились, тогда он убил и изуродовал своих жертв. Позже войска США пленили еще несколько мужчин — родственников Кочиза. Такое обращение с вождем Чирикахуа восстановило Апачей против Белоглазых так же сильно, как десятилетия до этого против мексиканцев.

На следующий год солдаты захватили жизненно важный источник у Апачского Перехода и основали там Форт Боуи (Fort Bowie), откуда и началась кампания против Чирикахуа. Сейчас руины форта сохраняются, как памятник истории. Посетив его, я увидел разрушающиеся глинобитные стены, недавно покрытые защитным составом, отчего они приобрели странно доисторический вид. Старое кладбище рядом с фортом заросло мескитом и травой, но источник до сих пор пробивается из темной трещины.

В течение следующих десяти лет федеральное правительство укрепилось в мысли, что резервации были наилучшим решением «индейского вопроса». В 1872 была основана резервация для Чирикахуа на юго-востоке Аризоны. Участок для нее был хорошо подобран, так как лежал как раз в центре родины индейцев. Агент, Том Джеффордс (Tom Jeffords), бывший начальник станции, отличался своей симпатией к Апачам и был единственным белым, к которому Кочиз проявлял дружеские чувства. Четыре года спустя правительству показалось, что у Апачей слишком много свободы, Джеффордс был уволен, а индейцам приказали перейти в Сан-Карлос — бывшую родину Западных Апачей, бывших некогда их врагами. Это место бюрократы Вашингтона посчитали хорошим для жизни индейцев.

Новым агентом стал Джон Клам (John Clum). Всего 24 лет от роду, он был честным и храбрым, но вместе с тем самодовольным и властным (за эту напыщенность Апачи прозвали его индюком). Клам отправился в Форт Боуи, где ему удалось убедить около трети Чирикахуа переехать в Сан-Карлос, но Джеронимо сбежал ночью, взяв с собой около 700 человек, воинов, женщин и детей, которые отказались отдать свою свободу.

Генерал Джордж Крук (George Crook), мудрый и человечный офицер, осознал, что Апачи были слишком неуловимы и независимы, чтобы американская армия смогла их полностью разоружить. Вместо этого он предложил компромисс: Апачи должны были носить латунные ярлычки и ежедневно отмечаться, а заодно, получать государственный паек, но вместе с тем им позволялось более-менее свободно выбирать места для стоянки и охоты. Таким образом покинуть резервацию было не таким уж сложным делом. Но жители Аризоны взмолились, что «эти изменники», которых баловали и кормили в течение бесплодных зим, летом отплачивали грабежами и убийствами. Мир давался нелегко.

Весной 1877 Клам отправился в Оджо Кальенте, Нью-Мексико (Ojo Caliente), чтобы переправить Апачей Горячих Ключей (Warm Springs) — ближайших союзников Кочизовских Чирикахуа в Сан-Карлос. Веками Апачи Горячих Ключей считали Оджо Кальенте священным местом. V-образная расщелина, которую сквозь холмы прорезали ее воды, была естественной крепостью. А вокруг — изобилие диких фруктов, орехов и разного зверья.

Узнав, что Джеронимо был в тех местах, Клам отправил к нему посланника с предложением о переговорах. Тем временем он устроился в агентстве Горячих Ключей, спрятав 80 солдат на складе. Джеронимо прибыл на коне вместе с группой воинов Чирикахуа.

Джеронимо (справа) и его воины

Клам оставил записи об этой засаде и упомянул ее в своих мемуарах. Солнечным майским днем, держа в руках копии этих записок, я бродил по руинам, пытаясь восстановить события.

Вот здесь, на крыльце главного здания, как писал Клам, стоял самоуверенный агент, рука его была в дюйме от рукоятки Кольта 45 калибра. А вот здесь Джеронимо сидел на коне, позади него — сотня Апачей, а его большой палец — в дюйме от курка его винтовки Спрингфилд (50 калибр). Они обменялись угрозами. По сигналу Клама двери склада в 50 ярдах отсюда распахнулись, и солдаты окружили Чирикахуа. 23 винтовки были направлены на вождя, остальные — на его людей, но Джеронимо не пытался поднять свое ружье. Он сдался.

Клам заковал его в железные кандалы и доставил в Сан-Карлос, как часть печальной процессии пленников Чирикахуа, среди которых разразилась эпидемия оспы. В течение двух месяцев Джеронимо держали в кандалах, собираясь его убить. Повесить вождя Апачей было мечтой Клама, но он не мог получить разрешение у начальства в Туссоне. В конце концов в припадке горячности Клам подал в отставку, а его преемник освободил Джеронимо.

В своих мемуарах Клам ликовал: «Так завершилась первая и единственная настоящая поимка ИЗМЕННИКА ДЖЕРОНИМО». Но, как публичное оскорбление Кочиза Баскомом, так и обращение Клама с Джеронимо имело далеко идущие последствия.

В течение следующих четырех лет Джеронимо, которому было уже за 50, что для Апачей уже старость, пользовался относительной свободой в резервации. Он мог покидать резервацию, когда хотел. Иногда воин даже чувствовал, что можно ужиться с Белоглазыми, но вскоре разочаровывался в этом.

В это время Джеронимо объездил всю свою родину. Горы были естественным ландшафтом для Апачей, среди скал и ущелий они чувствовали себя неуязвимыми. Здесь же обитали Духи Гор, божественные существа, лечившие и защищавшие Чирикахуа от врагов.

В 50-е — годы молодости Джеронимо — Чирикахуа путешествовали по земле, которую им дал их бог Уссен. Эта территория включала в себя Аризону, юго-запад Нью-Мексико и обширные земли на севере Мексики вдоль хребта Сьерра-Мадре. Армейские офицеры, которым случалось перевозить через эту пустыню индейцев, называли ее самой трудно проходимой местностью в Северной Америке. Недостаток воды, крутые и запутанные горные цепи, кактусы и колючий кустарник, рвущий одежду, гремучки под ногами — белые с трудом отваживались туда заходить.

Но Апачи освоили эту местность. Они знали каждый ручей и родник на сотни миль вокруг, им ничего не стоило проехать на лошади и даже пробежать 75-100 миль за день, они могли взбираться по скалам там, где белые солдаты спотыкались и падали. Они могли стать невидимыми среди равнины со скудным кустарником. А путешествовали так, что никто не мог бы различить их следов, разве что другой Апач. В пустыне, где белые голодали, они процветали — мескитовые бобы, агава, плоды сагуаро, и чоллы, ягоды можжевельника, орехи пинон.

В 1880х, когда Белоглазых стало гораздо больше, Джеронимо со своими людьми перешел через границу в горы Сьерра-Мадре, туда, где Чирикахуа чувствовали себя в полной безопасности. Именно здесь, далеко в горах, Джу (Juh), друг Джеронимо и один из лучших военных стратегов Чирикахуа, получил видение, посланное Уссеном. Из голубого облака выходили тысячи солдат в голубой форме и терялись в глубокой расщелине. Его воины тоже видели это видение. Шаман объяснил его так: «Уссен предупреждает нас, что мы потерпим поражение, и возможно всех нас убьют войска правительства. Их сила — в их числе, в их оружии, и эта сила, конечно, сделает нас… мертвыми. В конечном счете, они истребят наш народ».

Вознамерившись окончательно разгромить банду Джеронимо, генерал Крук (Crook) в мае 1883 начал одну из самых отчаянных кампаний, когда-либо проведенную армией США. С 327 человеками — более половины из них были скауты из других племен Апачей — Крук углубился далеко в Сьерра-Мадре, проводником его был Апач Белых Гор, который в свое время путешествовал вместе с Джеронимо.

Сам Джеронимо был далеко оттуда — на востоке, в Чихуахуа, отлавливая мексиканцев, чтобы обменять их на пленных Чирикахуа. Джейсон Бетсинез (Jason Betzinez), Апач, бывший в то время молодым, рассказывал, как однажды вечером за ужином Джеронимо неожиданно уронил свой нож. С ним заговорила его Сила, приходившая иногда неожиданными вспышками.

«Мужики,» — выдохнул он, — «наши люди, которых мы оставили в лагере теперь в руках американских войск. Что нам теперь делать?» И действительно, как раз в это время авангард Крука, состоящий из Апачей, атаковал лагерь Чирикахуа, было убито 8-10 стариков и женщин и 5 детей взято в плен.

Группа Джеронимо поспешила назад в свое укрепление, где они и увидели Крука с маленькими пленниками. К ним присоединились другие группы, и в течение нескольких дней Чирикахуа стояли лагерем на ближайших утесах, наблюдая за захватчиками.

Вторжение Крука в укрепление Апачей стало для них большим ударом. Что дальше происходило в Сьерра-Мадре, до сих пор точно неизвестно. Ведь, несмотря на значительные силы, которые собрал Крук, Апачи превосходили их по численности, кроме того, у солдат кончались запасы пищи, все это делало их очень уязвимыми.

Прождав пять дней, Джеронимо и его люди под видом друзей проникли к Апачам из лагеря Крука. Они шутили и развлекались вместе со скаутами Белых Гор. Затем Чирикахуа начали танец победы и пригласили скаутов потанцевать с женщинами Чирикахуа. План Джеронимо был — окружить танцующих скаутов и перестрелять их. Но вождь скаутов, назначенный Круком, старый горец, по имени Ал Зибер (Al Sieber), запретил индейцам танцевать с Чирикахуа — то ли из принципа, то ли потому что что-то пронюхал.

Итак, засада сорвалась, и Джеронимо вместе с другими главарями согласились на переговоры с Круком. Тогда часть Чирикахуа направилась в сопровождении солдат на север — в Сан Карлос. Другие пообещали сделать это, когда соберут своих людей. Джеронимо оставался на свободе еще 9 месяцев, но поздней зимой и он присоединился к ним.

В ноябре 1989 мы с другом попытались найти то место в верховьях реки Бависп (Bavispe River), где встретились генерал и Джеронимо. На пятый день, ориентируясь по карте, составленной Круком, мы дошли до удаленного берега реки, который соответствовал описанию, и забрались на вершину месы — возможно здесь и был лагерь Чирикахуа.

Меня поразила красота Сьерра-Мадре: холмы, покрытые сочной травой, разбросанные тут и там дубы и можжевельник, уступавшие место, по мере того, как мы поднимались, сосне (ponderosa pine), а вдали — голубая лента Бависпа, окруженная кустарником, ответвляющиеся от него каньоны, исчезающие в лабиринтах скал.

Джеймс Кайвайкла (James Kaywaykla), Апач Горячих Ключей, будучи в 1880х еще мальчиком, стоял в этом лагере. Семьдесят лет спустя он вспоминал: «В этом месте мы жили несколько недель, жили так, как будто попали в рай. Мы снова охотились, устраивали праздники, танцевали у костра… Это был первый раз на моей памяти, когда мы жили так же, как жили все Апачи до прихода Белоглазых».

Вызывающий удар Крука по лагерю в Сьерра-Мадре более чем другие действия белых, повлиял на ход войны. Большинство Апачей были деморализованы, они уже не пытались бежать из резервации. В переговорах с Круком Джеронимо настаивал на том, что он всегда хотел жить в мире с Белоглазыми. Теперь, в 1884 он сделал искреннюю попытку сделать это. С несколькими другими группами под неусыпным надзором лейтенанта Бриттона Дэвиса (Britton Davis), он поселился у Индюшиного Ручья (Turkey Creek) в резервации Белых Гор.

На Индюшином Ручье, как казалось поначалу, было доброжелательное и просвещенное руководство с обеих сторон. Правительство решило, что Чирикахуа должны стать фермерами, и большинство Апачей были готовы попробовать новое занятие. Но даже сами индейцы не понимали, какое насилие над их образом жизни совершили, превратив их из кочевников в земледельцев.

Джеронимо настаивал, что в резервации они будут жить только год, в то время, как весь Юго-Запад благодарил бога, что война с Апачами, наконец, завершилась. Но напряженность на Индюшином Ручье возрастала. Правительство запретило два любимых апачских занятия: варение апачского пива — тисвина, за которым, разумеется, следовала пьянка, и битье жен. События достигли кульминации в мае 1885. Несколько вождей устроили большую пьянку, а на следующий день предстали перед Дэвисом, вызывая его посадить их в тюрьму. В это же время Джеронимо по каким-то причинам сообщили, будто Дэвис собирается арестовать и повесить его.

17 мая Джеронимо покинул резервацию, взяв с собой 145 Чирикахуа — мужчин, женщин и детей.

Рассказ о последних 15 месяцах Джеронимо на свободе по праву принимает эпический размах. В то время как солдаты США тщетно ловили Апачей по всему Юго-Западу, газеты Аризоны и Нью-Мексико заходились в истерике: «Джеронимо и Его Банда Убийц До Сих Пор На Свободе», «Кровь Невинных Жертв Взывает к Небесам, Прося Отмщения». Только за время своего первого броска в Мексику беглецы лишили жизни 17 Белоглазых. Часто их жертв находили изуродованными. Ходили слухи, что Джеронимо иногда убивал младенцев, подбрасывая их в воздух и ловя на свой нож.

Американские солдаты, впрочем, тоже убивали детей, руководствуясь тем рассуждением, что «из гнид вырастут вши». А в 1863, убив великого вождя Апачей Мангаса Колорадаса (Mangas Coloradas), они же отрезали его голову и сварили ее. По апачским представлениям человек был обречен жить на том свете в таком же состоянии, как он умер, поэтому Белоглазые заслуживали такого же обращения, за то, что убивали и калечили индейцев.

Более того, готовясь к битвам, апачские мальчики проходили изнуряющие испытания, причиняя себе боль, учились не бояться смерти. Поэтому самым жестоким наказанием, какое только мог представить себе Апач, была тюрьма, а именно она и ждала индейцев, попавших к Белоглазым.

В последние годы своей свободы Джеронимо убивал поселенцев и рабочих ранчо главным образом для того, чтобы добыть амуницию, еду и лошадей, просто это был самый легкий путь для него. Ужасные пытки, к которым он иногда прибегал, были платой за то, что сделали с его матерью, первой женой и тремя детьми. Хотя десятилетия спустя в старости Джеронимо в ужасе просыпался по ночам, раскаиваясь, что убивал маленьких детей.

***

Армия преследовала банду Джеронимо, а беглецы делились на маленькие группы и разбегались. Взвод за взводом упорно следовал за ними только для того, чтобы окончательно потерять их следы в скалах и каньонах. Наконец, предприняв координированный удар, несколько колонн солдат уже решили, что загнали Джеронимо в угол в Мексике, но в тот момент он счастливо вернулся в США, поскакал в резервацию Белых Гор, выкрал там одну из своих жен, трехлетнюю дочь и еще одну женщину прямо из под носа у патруля и скрылся, не оставив следов.

Однако, Чирикахуа тоже уставали от жизни беглецов. Несколько недель спустя один из самых жестоких вождей, Нана, к тому времени уже 80-летний хромой старик, согласился вернуться в резервацию с несколькими женщинами, среди которых была одна из жен Джеронимо. В марте Джеронимо, намереваясь сдаться, встретился с Круком в Canon de los Embudos прямо к югу от границы. За два дня переговоров Джеронимо предъявил десятки претензий.

«Я думаю, что я хороший человек,» — говорил он Круку в первый день, — «но газеты по всему миру говорят, что я плохой. Нехорошо так говорить обо мне. Я никогда не совершал зла без причины. Один Бог смотрит на всех нас. Все мы — дети одного Бога. И сейчас Бог слушает меня. Солнце и тьма, ветра — все они слушают то, что мы сейчас говорим».

Крук был неумолим. «Ты сам должен решить, останешься ты на тропе войны, или сдашься, не ставя нам условий. Но если ты останешься, я буду следовать за вами, пока не убью последнего из вас, пусть это займет хоть 50 лет».

На следующий день, смягчившись, Джеронимо пожал руку Круку и произнес свои самые знаменитые слова: «Делайте со мной, что хотите. Я сдаюсь. Когда-то я был быстрым, как ветер. Теперь я сдаюсь, и это все».

Но это было не все. Крук направился к форту Боуи, оставив лейтенанта, чтобы сопроводить все еще вооруженных апачских воинов. Той ночью, торговец спиртным, который продавал индейцам виски, сказал Джеронимо, что его повесят, как только они пересекут границу. Все еще пьяные с утра индейцы продвинулись лишь на несколько миль на север, и ночью, когда компас доверия Джеронимо вновь повернулся вспять, он бежал на юг, небольшая группа Апачей последовала за ним.

Так начался последний этап противостояния Чирикахуа. Измотанный и сытый по горло критикой Вашингтона, генерал Крук подал в отставку. Его сменил Нельсон А. Майлс (Nelson A. Miles), тщеславный с президентскими замашками, зарекомендовавший себя в истории борьбы с Сиу и Нез Перс. Но его пятимесячные усилия по поимке последних 34 Чирикахуа оказались безуспешными.

К концу августа 1886 беглецы уже отчаялись снова увидеть свои семьи. Они послали двух женщин в мексиканский город, чтобы те выяснили, можно ли сдаться. Вскоре после этого смелый лейтенант Чарльз Гейтвуд (Charles Gatewood) поехал с двумя апачскими скаутами в лагерь Джеронимо на реке Бависп. Гейтвуд разыграл козырную карту, сказав Джеронимо, что его людей уже отправили поездом во Флориду. Новость ошеломила их.

Четвертого сентября 1886 Джеронимо встретился с Майлсом в каньоне Скелетов (Skeleton Canyon) в Пелонсилосе (Peloncillos), к западу от границы Аризоны и Нью-Мексико. «Это четвертый раз, как я сдаюсь», — сказал воин. «И я думаю, последний», — ответил генерал.

Прозванный в газетах «Тигром в человеческом обличье», Джеронимо заработал небольшое состояние своими публичными выступлениями, когда был уже в плену у белых. На выставке 1905 года тысячи людей переполняли трибуны, чтобы посмотреть на Джеронимо (на фото он в цилиндре), представляющего «последнюю охоту на бизона» на автомобиле.

Никто и не догадывался, что Джеронимо — не прерийный индеец, что он никогда не охотился на бизонов и не носил солнечного головного убора. Он так же делал весьма оживленный бизнес на афтографах, луках и стрелах. «Старый джентельмен довольно высоко ценится», — замечали зрители, — «но Джеронимо — он такой один».

Джеронимо сдавался, надеясь воссоединиться со своей семьей через пять дней, надеясь, что его «грехи» будут прощены, и его люди смогут, наконец, поселиться в резервации в Аризоне. Но Майлс солгал. Мало кто их них смог снова увидеть родину.

После сдачи Джеронимо в 1886, он и его люди, теперь пленники, были быстро вывезены из штата Аризона, жители которого жаждали мести. «Для нас было делом чести», — писал генерал Нельсон Майлс, — «не дать им снова собраться в шайку». На каждом полустанке по дороге из Техаса в Форт Пикенс (Pickens) во Флориде (на фото) собирались толпы белых, чтобы поглазеть на пленных Апачей.

За свою непримиримость Чирикахуа были наказаны, как никакие другие индейцы в США. Все они, даже женщины и дети, в конечном счете, проработали около 30 лет, как военнопленные, сперва во Флориде, затем в Алабаме и, наконец, в Форт Силл (Fort Sill) в Оклахоме. В 1913 Чирикахуа отвели место в резервации Мескалеро на юге Нью-Мексико. Около двух третей выживших переехали на землю Мескалеро, одна треть осталась в Форт Силл. В этих двух местах живут теперь их потомки.

Старый воин проводил свои последние дни, подписывая автографы и занимаясь сельским хозяйством в Форт-Силл. Но один из посетителей увидел совсем другого Джеронимо. Задрав свою рубаху, он обнажил около 50 ран от пуль. Вкладывая камушек в рану, он производил звук выстрела, потом выбрасывал камень и кричал: «Пули не могут убить меня!»

Прошлой весной я провел день в резервации Мескалеро вместе с Ойдой Миллер (Ouida Miller), правнучкой Джеронимо. Симпатичная женщина 66 лет с мягким характером, она всю свою жизнь хранила память о великом воине. «Мы до сих пор получаем письма из Аризоны, проникнутые ненавистью», — говорит она. «Они говорят, что их прадедушка был убит Джеронимо».

Родственников Джеронимо можно найти среди Мескалеро, в Нью-Мексико, где поселились большинство Чирикахуа после освобождения их Форт-Силл (Оклахома). Дух Джеронимо жив в его правнуке Роберте Джеронимо, которому пришлось пройти через множество скандалов и драк, отстаивая свою фамилию. «Каждому хочется похвастаться, что он побил Джеронимо», — говорит 61-летний бывший ковбой родео. «Я думаю, я продолжаю его путь».

Его сестра Ойда Миллер (Ouida Miller) до сих пор получает гневные письма о своем знаменитом дедушке, преданность и любовь которого к своей семье — мало известные черты его характера. «Мне жаль, что я его не знала», — говорит она.

В 1905 Джеронимо обратился к президенту Теодору Рузвельту с просьбой перевести его людей обратно в Аризону. «Это моя земля», — писал он, — «мой дом, земля моих отцов, на которую я прошу разрешения вернуться. Я хочу провести свои последние дни там и быть похороненным среди тех гор. Если бы это могло случиться, я бы умер спокойно, зная, что мои люди будут жить на родине, что они будут увеличиваться в числе, а не убывать, как сейчас, и что наш род не исчезнет».

Президент Рузвельт отверг эту просьбу под предлогом, что в Аризоне до сих пор очень плохо относятся к Апачам. «Это все, что я могу сказать, Джеронимо, кроме того, что мне очень жаль, и я не имею ничего против вас».

Опасения Джеронимо, что его люди вымрут, не были просто красивой фразой. Во времена своего расцвета Чирикахуа насчитывали не более 1200 человек. Ко времени, когда их освободили, это число сократилось до 265. Сегодня, благодаря рассеиванию за последующие десятилетия и межплеменным бракам Чирикахуа невозможно подсчитать точно.

Прошлой осенью я посетил место последней сдачи индейцев в Каньоне Скелетов. Оно находится в тихой лесной вырубке у слияния двух ручьев. Высокие сикаморы затеняют то место, где Майлс поставил памятные камни, символически передвинув их с прежних мест, чтобы показать Апачам, какое будущее их ожидает.

Лишь 3-4 ранчо расположены на протяжении 15 миль Каньона Скелетов. С места капитуляции я долго поднимался в горы верх по ручью, обходя его идиллические изгибы. И за весь день никого не увидел. Не в первый раз я удивлялся, как в этом пустующем великолепии не удалось найти места для менее чем 1000 человек — населения таких маленьких городков Аризоны, как Дункан или Моренси.

Как рассказывали жившие с Джеронимо, остаток своей жизни он горько сожалел, что сдался Майлсу. Вместо этого он желал бы остаться в Сьерра-Мадре со своими воинами, сражаясь до последнего человека.

Зимней ночью 1909, возвращаясь домой из городка Лаутон (Lawton), Оклахома, Джеронимо упал с лошади и пролежал в канаве до утра. Будучи уже 85-летним стариком, он умер от воспаления легких 4 днями позже. Умирая, он вспоминал имена тех воинов, которые оставались верными ему до конца.

Апачское кладбище в Форт Силл, в тихом месте у притока ручья Кэч (Cache Creek) насчитывает около 300 могил. В центре — могила Джеронимо — пирамида из гранитных камней с вырезанным из камня орлом на вершине. Голова орла, отбитая вандалами, была заменена на грубую бетонную копию. От нее идут ровные ряды белых могильных камней. На каждом сзади номер, такой, как «SW5055″ — тот номер, который был на медных карточках у индейцев в Сан Карлосе.

[источники]

источники

http://www.fresher.ru/2011/12/10/dzheronimo/

http://viktor-wind.narod.ru/indians/apache/geronimo/1.htm

Вот вам еще подробнее про то как истребляли  бизонов в Америке или вот например Коренные американцы и Мустанг как заблуждение ?

masterok.livejournal.com

“Джеронимо”-кричат американские десантники, прыгая из самолета

На фото десантник армии США прыгает из вертолета UH 60 Black Hawk 19 сентября 2012 года в Северной Каролине.

Тем, кто имел возможность увидеть, как совершают прыжки американские десантники, известно, что делают они это не молча. Нет, бравые ребята не визжат и не зовут маму – шаг из самолета знаменуется криком «Джеронимо». Удивительно то, что это вполне реальный персонаж. Именно так звали индейца, который на протяжении долгих лет не давал покоя американской и мексиканской армиям на территории США. И теперь, желая обрести упорство и мужество этого человека, десантники совершают свои прыжки, выкрикивая имя этого храбреца.

geronim

Джеронимо (Goyaale). Апач. 1898, фотограф Ф. A. Райнхарт

Впервые крик “Джеронимо” раздался из глотки рядового Обри Эберхарда.Солдаты из 501 парашютного полка смотрели этот фильм в 1940.Между прогуливавшимися, после просмотра фильма “Джеронимо”, завязался разговор о прыжках с парашютом и крикам во время прыжков. Эберхард предположил, что во время высадки все десантники должны кричать общий боевой клич, чтобы подавить чувство страха. После вопроса “А что бы предложил кричать ты? “, он, под впечателением только что просмотренного фильма, предложил кричать “Джеронимо”.На следующий день во время выброски все десантники слышали громкие вопли Обри “Джеронимо! Джеронимо! “.Во время следущей выброске (произошедшей в середине августа) “Джеронимо” кричал уже весь взвод.

Так как вследствии реорганизации на основе взвода были сформированы батальоны, то традиция перешла и в них. Так как по мере развертывания новых подразделений в них вводились опытные солдаты из ранее сформированных подразделений, то традиция крика была принята “на вооружение” всеми парашютистами США.

История вопроса:

Гоятлай (Джеронимо) родился в племени бедонкое, которое является фратрией племени чирикауа (входящего в состав нации апачей), вблизи от реки Гила, на территории современной Аризоны, в то время — во владении Мексики, однако семья Джеронимо всегда считала эту землю своей.

Происхождение прозвища Джеронимо неизвестно. Некоторые считают, что оно произошло от Святого Иеронима (в западном произношении: Джером), которого мексиканские враги Гоятлая призывали на помощь во время сражений. По другой версии прозвище Джеронимо — транскрипция того, как дружественные ему мексиканские торговцы произносили настоящее имя Гоятлая.

В семье его звали Гойакла, что чаще всего переводят, как “Зевающий”. Джеронимо его назвали мексиканцы, наверное, в честь святого Джерома. Возможно имя пришло к нему в битве, когда Гойакла несколько раз пробегал сквозь град пуль, чтобы убить врага своим ножом. Видя индейского воина, солдаты в отчаянии призывали своего святого.

Родители Джеронимо обучили его в соответствии с традициями апачей. Он женился на женщине из племени чирикауа и имел трёх детей. 5 марта 1851 года отряд из 400 мексиканских солдат из штата Сонора под руководством полковника Хосе Мария Карраско напал на лагерь Джеронимо возле Ханоса в то время, как большинство мужчин племени отправились в город торговать. Среди убитых оказались жена, дети и мать Джеронимо.

Вождь племени, Мангас Колорадас, решил отомстить мексиканцам и отправил Гоятлая к Кочису за помощью. Хотя, по словам самого Джеронимо, он никогда не был вождём племени, с этого момента он стал его военным лидером. Для племени чирикауа это также означало, что он был и духовным лидером. В соответствии с занимаемой должностью именно Джеронимо возглавлял многие рейды против мексиканцев, а впоследствии и против армии США.

Всегда уступая противнику числом в сражении с мексиканскими и американскими войсками, Джеронимо прославился своими отвагой и неуловимостью, которые он демонстрировал с 1858 по 1886 год. В конце его военной карьеры он возглавлял крошечный отряд из 38 мужчин, женщин и детей. Целый год за ним охотились 5 тысяч солдат армии США (четверть всей американской армии на тот момент) и несколько отрядов мексиканской армии. Люди Джеронимо были одними из последних независимых индейских воинов, отказавшихся признать власть правительства Соединённых Штатов на Американском Западе. Конец сопротивления настал 4 сентября 1886 года, когда Джеронимо был вынужден сдаться американскому генералу Нельсону Майлзу в Аризоне.

Джеронимо и другие воины были отправлены в Форт-Пикенс, штат Флорида, а его семья в Форт-Мэрион. Они воссоединились в мае 1887 года, когда все вместе были перевезены в Казармы Маунт-Вернон в Алабаме на пять лет. В 1894 году Джеронимо перевезли в Форт-Силл в Оклахоме.

Как объяснял сам доброволец, Aubrey Eberhardt, накануне он видел тот самый фильм 1939 года, где Джеронимо, крича свое имя, прыгнул с конем со скалы в реку и уцелел (реальный случай, дело было в Оклахоме) . Вот он и закричал «Джеронимо!» .Есть ещё одна версия, тоже связанная с именем вождя:

Согласно этой версии, при известии о приближении Джеронимо белые выходили из здания не только через двери, но и через окна – его репутация обязывала торопиться.

7arlan.kz

Джеронимо ! - Мастерок.жж.рф

«Джеронимо!» – с таким выкриком прыгают с самолета американские воздушные десантники. Своим происхождением традиция обязана вождю апачей Джеронимо (1829-1909), имя которого наводила на белых поселенцев такой страх, что стоило кому-нибудь крикнуть: «Джеронимо!», как все выпрыгивали в окна.

«Никогда еще природа не вырезала столь ужасных черт,»- написал о Джеронимо один журналист в 1886, — «увесистый, широкий нос, низкий морщинистый лоб, мощный подбородок и глаза — два куска черного обсидиана, словно подсвеченные изнутри. Но самой примечательной чертой был рот — резкий, прямой, тонкогубый, словно разрез, без всяких изгибов, которые могли бы смягчить его».

Даже сегодня нельзя равнодушно относиться к последнему великому индейскому вождю, противостоявшему неизбежной волне захвата Американским государством земель на западе.

К 1881 году Шайены и Сиу, уничтожившие армию Кастера у Литтл-Бигхорн, были уже повержены и усмирены. Бешеный Конь — заколот штыком солдата при сопротивлении аресту. Сидящий Бык — пленник в Форт Рэндл — давал интервью газетам. Джозеф, вождь Нез-Перс, сдался, и его народ умирал от малярии в Оклахоме.

Только четыре отряда Апачей Чирикахуа оставались на воле в южной Аризоне и Нью-Мексико. У Чирикахуа было много славных вождей, таких как Кочиз, Мангас Колорадас, Делгадито и Викторио. К 1881 все они уже были мертвы. Тем не менее, в течение пяти лет после этого еще один популярный в народе воин — Джеронимо возглавлял это невероятное противостояние. В конце концов в отряде Джеронимо осталось 16 воинов, 12 женщин и 6 детей. Против них было развернуто 5000 солдат войск США (или четверть всей американской армии), и, возможно, 3000 мексиканских солдат.

Из-за такой разницы и того, что Джеронимо держался дольше всех, он стал самым знаменитым из Апачей.

 

Гоятлай (Джеронимо) родился в поселении апачей Бедонкохе, располагавшемся вблизи от реки Хила (Gila) , на территории современной Аризоны, в то время – во владении Мексики, однако семья Джеронимо всегда считала эту землю своей. Эта излучина рек лежит в сердце пустыни Хила (Джила), недалеко от тех утесов, под которыми в 13 веке были жилища культуры Могольон. Апачи часто становились лагерем у этих мест.

Родители Джеронимо обучили его в соответствии с традициями апачей. Он женился на женщине из племени апачей Чирикаухуа и имел трёх детей. 5 марта 1851 года отряд из 400 мексиканских солдат из штата Сонора под руководством полковника Хосе Мария Карраско напал на лагерь Джеронимо возле Ханоса в то время, как большинство мужчин племени отправились в город торговать. Среди убитых оказались жена, дети и мать Джеронимо.

Вождь племени, Мангас Колорадас, решил отомстить мексиканцам и отправил Гоятлая к Кочису за помощью. Хотя, по словам самого Джеронимо, он никогда не был вождём племени, с этого момента он стал его военным лидером. Для племени Чирикаухуа это также означало, что он был и духовным лидером. В соответствии с занимаемой должностью именно Джеронимо возглавлял многие рейды против мексиканцев, а в последствии и против армии США.

Джеронимо не был вождем, скорее — шаманом, получавшим видения, и главарем в битве. Вожди обращались к нему за мудростью, которая приходила ему в видениях. У Джеронимо не было благородства и стоицизма Кочиза. Вместо этого он умел манипулировать и выбирать удачный случай. Он постоянно строил планы, боясь неизвестности, и беспокоился, когда что-то не поддавалось его контролю. Он никому не доверял, и это недоверие возросло благодаря мексиканским и американским предателям. Он был очень любопытен и часто раздумывал над вещами, которые не мог постичь. Одновременно он обладал прагматизмом.

У Джеронимо был дар ораторского искусства, но он заключался не в красноречии, а в умении спорить, вести дискуссию, и тщательно взвешивать идею. С револьвером или с ружьем, это был один из лучших стрелков Чирикахуа. Он любил хорошо выпить — был это тисвин — апачское кукурузное пиво, или виски, добытое у торговцев. На протяжении своей долгой жизни Джеронимо имел 9 жен и бесчисленное количество детей.

Что же помогло Джеронимо стать вождем? Его бесстрашие в битве, его дар предвидения событий и острый ум — вот что заставляло людей уважать его слово.

Апачей было немного — около 6000-8000 к 1860 году. И хотя белые всех называли Апачами, это было много отдельных групп, зачастую враждебных друг другу. И конечно успех армии в усмирении большинства из них был обеспечен как раз натравливанием одного племени на другое.

В семье его звали Гойакла, что чаще всего переводят, как «Зевающий». Джеронимо его назвали мексиканцы, наверное, в честь святого Джерома. Имя пришло к нему в битве, когда Гойакла несколько раз пробегал сквозь град пуль, чтобы убить врага своим ножом. Видя индейского воина, солдаты в отчаянии призывали своего святого.

Поворотный момент в жизни Джеронимо произошел в северном Чирикахуа, в городке Джанос (Janos). Сегодня Джанос — просто стоянка для грузовиков в 35 милях на юг от Нью-Мексико, но тогда это был важный опорный пункт испанцев. К началу 1850х, когда еще лишь немногие из Чирикахуа видели Белоглазых (как они называли англо-американцев), они уже пережили два века кровопролития с испанцами и мексиканцами.

Последние, потеряв надежду достичь стабильного мира с Апачами, начали геноцид, в 1837 пообещав правительственную награду за скальпы Апачей в штате Чихуахуа.

Около 1850 жители Джаноса предложили Апачам Чирикахуа мирную торговлю. В то время, как мужчины обменивали шкуры и меха в городе, женщины с детьми стояли лагерем неподалеку. Но однажды проходивший мимо взвод мексиканцев из соседнего штата Сонора напал на лагерь. Было убило 25 женщин и детей, и около 60 человек уведено в рабство.

Джеронимо вернулся из города для того чтобы обнаружить мертвые тела своей матери, молодой жены и трех детей. «В лагере не было огней, поэтому я незамеченным тихо вернулся и остановился у реки,» — рассказывал он более полувека спустя, — «сколько я там простоял, я не знаю…»

 

Жена и ребенок Джеронимо

 

Среди ночи Апачи отступили на север, оставив своих мертвых. «Я стоял, пока все они не прошли мимо меня, с трудом осознавая, что я должен делать, у меня не было оружия, не было и большого желания драться, не хотел я и отыскивать тела своих любимых, так как это было запрещено (вождем, из соображений безопасности). Я не молился, не решал, что делать, потому что теперь у меня просто не было никакой цели. В конце концов, я молча последовал за своим племенем, держась от них так далеко, чтобы только слышать мягкий топот ног уходящих Апачей».

До конца своей жизни Джеронимо ненавидел мексиканцев. Убивал их везде, где бы ни встретил, без всякой жалости. Хотя это число не заслуживает доверия, губернатор Соноры утверждал в 1886, что всего за пять месяцев банда Джеронимо убила около 500-600 мексиканцев.

Вскоре после бегства из Джаноса настал тот момент, когда Джеронимо получил свою Силу. Один Апач, который в то время был еще мальчиком, рассказывал: Джеронимо сидел один, скорбя по своей семье, сидел, склонив голову, и плакал, когда он услышал голос, назвавший его имя 4 раза, священное число для Апачей. Затем он получил послание: «Ни одно ружье не сможет убить тебя, я выну пули из ружей мексиканцев, и лишь порох останется в них. И я направлю твои стрелы». С этого дня Джеронимо верил, что он неуязвим для пуль и на этом была основана его отвага в бою.

В 1850х Белоглазые начали продвигаться по земле Чирикахуа. Поначалу Апачи надеялись, что смогут жить в мире с нарушителями их границ. Кочиз даже позволил посылать экипажи со станции Баттерфилд (Butterfield) через Апачский Переход (Apache Pass), где был живительный источник.

Но в феврале 1861 горячая голова лейтенант Джордж Бэском (George Bascom) новичок из Вест Пойнта, позвал Кочиза в свой лагерь около Апачского Перехода, чтобы обвинить вождя в краже котелка и хищении 12-летнего мальчика с ранчо, находящегося в 80 милях оттуда. Кочиз отверг эти обвинения, но Бэском, заранее окружив свою палатку солдатами, заявил, что будет держать Кочиза в плену, пока тот не вернет посудину и мальчика.

Кочиз тут же вытащил нож, прорезал палатку и прорвался на свободу сквозь заградительный огонь. Бэском взял в плен шестерых, сопровождавших Кочиза, — его жену, двух детей, брата и двух племянников. Для обмена Кочиз пленил несколько белых, но переговоры провалились, тогда он убил и изуродовал своих жертв. Позже войска США пленили еще несколько мужчин — родственников Кочиза. Такое обращение с вождем Чирикахуа восстановило Апачей против Белоглазых так же сильно, как десятилетия до этого против мексиканцев.

На следующий год солдаты захватили жизненно важный источник у Апачского Перехода и основали там Форт Боуи (Fort Bowie), откуда и началась кампания против Чирикахуа. Сейчас руины форта сохраняются, как памятник истории. Посетив его, я увидел разрушающиеся глинобитные стены, недавно покрытые защитным составом, отчего они приобрели странно доисторический вид. Старое кладбище рядом с фортом заросло мескитом и травой, но источник до сих пор пробивается из темной трещины.

В течение следующих десяти лет федеральное правительство укрепилось в мысли, что резервации были наилучшим решением «индейского вопроса». В 1872 была основана резервация для Чирикахуа на юго-востоке Аризоны. Участок для нее был хорошо подобран, так как лежал как раз в центре родины индейцев. Агент, Том Джеффордс (Tom Jeffords), бывший начальник станции, отличался своей симпатией к Апачам и был единственным белым, к которому Кочиз проявлял дружеские чувства. Четыре года спустя правительству показалось, что у Апачей слишком много свободы, Джеффордс был уволен, а индейцам приказали перейти в Сан-Карлос — бывшую родину Западных Апачей, бывших некогда их врагами. Это место бюрократы Вашингтона посчитали хорошим для жизни индейцев.

Новым агентом стал Джон Клам (John Clum). Всего 24 лет от роду, он был честным и храбрым, но вместе с тем самодовольным и властным (за эту напыщенность Апачи прозвали его индюком). Клам отправился в Форт Боуи, где ему удалось убедить около трети Чирикахуа переехать в Сан-Карлос, но Джеронимо сбежал ночью, взяв с собой около 700 человек, воинов, женщин и детей, которые отказались отдать свою свободу.

Генерал Джордж Крук (George Crook), мудрый и человечный офицер, осознал, что Апачи были слишком неуловимы и независимы, чтобы американская армия смогла их полностью разоружить. Вместо этого он предложил компромисс: Апачи должны были носить латунные ярлычки и ежедневно отмечаться, а заодно, получать государственный паек, но вместе с тем им позволялось более-менее свободно выбирать места для стоянки и охоты. Таким образом покинуть резервацию было не таким уж сложным делом. Но жители Аризоны взмолились, что «эти изменники», которых баловали и кормили в течение бесплодных зим, летом отплачивали грабежами и убийствами. Мир давался нелегко.

Весной 1877 Клам отправился в Оджо Кальенте, Нью-Мексико (Ojo Caliente), чтобы переправить Апачей Горячих Ключей (Warm Springs) — ближайших союзников Кочизовских Чирикахуа в Сан-Карлос. Веками Апачи Горячих Ключей считали Оджо Кальенте священным местом. V-образная расщелина, которую сквозь холмы прорезали ее воды, была естественной крепостью. А вокруг — изобилие диких фруктов, орехов и разного зверья.

Узнав, что Джеронимо был в тех местах, Клам отправил к нему посланника с предложением о переговорах. Тем временем он устроился в агентстве Горячих Ключей, спрятав 80 солдат на складе. Джеронимо прибыл на коне вместе с группой воинов Чирикахуа.

 

Джеронимо (справа) и его воины

 

Клам оставил записи об этой засаде и упомянул ее в своих мемуарах. Солнечным майским днем, держа в руках копии этих записок, я бродил по руинам, пытаясь восстановить события.

Вот здесь, на крыльце главного здания, как писал Клам, стоял самоуверенный агент, рука его была в дюйме от рукоятки Кольта 45 калибра. А вот здесь Джеронимо сидел на коне, позади него — сотня Апачей, а его большой палец — в дюйме от курка его винтовки Спрингфилд (50 калибр). Они обменялись угрозами. По сигналу Клама двери склада в 50 ярдах отсюда распахнулись, и солдаты окружили Чирикахуа. 23 винтовки были направлены на вождя, остальные — на его людей, но Джеронимо не пытался поднять свое ружье. Он сдался.

Клам заковал его в железные кандалы и доставил в Сан-Карлос, как часть печальной процессии пленников Чирикахуа, среди которых разразилась эпидемия оспы. В течение двух месяцев Джеронимо держали в кандалах, собираясь его убить. Повесить вождя Апачей было мечтой Клама, но он не мог получить разрешение у начальства в Туссоне. В конце концов в припадке горячности Клам подал в отставку, а его преемник освободил Джеронимо.

В своих мемуарах Клам ликовал: «Так завершилась первая и единственная настоящая поимка ИЗМЕННИКА ДЖЕРОНИМО». Но, как публичное оскорбление Кочиза Баскомом, так и обращение Клама с Джеронимо имело далеко идущие последствия.

В течение следующих четырех лет Джеронимо, которому было уже за 50, что для Апачей уже старость, пользовался относительной свободой в резервации. Он мог покидать резервацию, когда хотел. Иногда воин даже чувствовал, что можно ужиться с Белоглазыми, но вскоре разочаровывался в этом.

В это время Джеронимо объездил всю свою родину. Горы были естественным ландшафтом для Апачей, среди скал и ущелий они чувствовали себя неуязвимыми. Здесь же обитали Духи Гор, божественные существа, лечившие и защищавшие Чирикахуа от врагов.

В 50-е — годы молодости Джеронимо — Чирикахуа путешествовали по земле, которую им дал их бог Уссен. Эта территория включала в себя Аризону, юго-запад Нью-Мексико и обширные земли на севере Мексики вдоль хребта Сьерра-Мадре. Армейские офицеры, которым случалось перевозить через эту пустыню индейцев, называли ее самой трудно проходимой местностью в Северной Америке. Недостаток воды, крутые и запутанные горные цепи, кактусы и колючий кустарник, рвущий одежду, гремучки под ногами — белые с трудом отваживались туда заходить.

Но Апачи освоили эту местность. Они знали каждый ручей и родник на сотни миль вокруг, им ничего не стоило проехать на лошади и даже пробежать 75-100 миль за день, они могли взбираться по скалам там, где белые солдаты спотыкались и падали. Они могли стать невидимыми среди равнины со скудным кустарником. А путешествовали так, что никто не мог бы различить их следов, разве что другой Апач. В пустыне, где белые голодали, они процветали — мескитовые бобы, агава, плоды сагуаро, и чоллы, ягоды можжевельника, орехи пинон.

В 1880х, когда Белоглазых стало гораздо больше, Джеронимо со своими людьми перешел через границу в горы Сьерра-Мадре, туда, где Чирикахуа чувствовали себя в полной безопасности. Именно здесь, далеко в горах, Джу (Juh), друг Джеронимо и один из лучших военных стратегов Чирикахуа, получил видение, посланное Уссеном. Из голубого облака выходили тысячи солдат в голубой форме и терялись в глубокой расщелине. Его воины тоже видели это видение. Шаман объяснил его так: «Уссен предупреждает нас, что мы потерпим поражение, и возможно всех нас убьют войска правительства. Их сила — в их числе, в их оружии, и эта сила, конечно, сделает нас… мертвыми. В конечном счете, они истребят наш народ».

Вознамерившись окончательно разгромить банду Джеронимо, генерал Крук (Crook) в мае 1883 начал одну из самых отчаянных кампаний, когда-либо проведенную армией США. С 327 человеками — более половины из них были скауты из других племен Апачей — Крук углубился далеко в Сьерра-Мадре, проводником его был Апач Белых Гор, который в свое время путешествовал вместе с Джеронимо.

Сам Джеронимо был далеко оттуда — на востоке, в Чихуахуа, отлавливая мексиканцев, чтобы обменять их на пленных Чирикахуа. Джейсон Бетсинез (Jason Betzinez), Апач, бывший в то время молодым, рассказывал, как однажды вечером за ужином Джеронимо неожиданно уронил свой нож. С ним заговорила его Сила, приходившая иногда неожиданными вспышками.

«Мужики,» — выдохнул он, — «наши люди, которых мы оставили в лагере теперь в руках американских войск. Что нам теперь делать?» И действительно, как раз в это время авангард Крука, состоящий из Апачей, атаковал лагерь Чирикахуа, было убито 8-10 стариков и женщин и 5 детей взято в плен.

Группа Джеронимо поспешила назад в свое укрепление, где они и увидели Крука с маленькими пленниками. К ним присоединились другие группы, и в течение нескольких дней Чирикахуа стояли лагерем на ближайших утесах, наблюдая за захватчиками.

Вторжение Крука в укрепление Апачей стало для них большим ударом. Что дальше происходило в Сьерра-Мадре, до сих пор точно неизвестно. Ведь, несмотря на значительные силы, которые собрал Крук, Апачи превосходили их по численности, кроме того, у солдат кончались запасы пищи, все это делало их очень уязвимыми.

Прождав пять дней, Джеронимо и его люди под видом друзей проникли к Апачам из лагеря Крука. Они шутили и развлекались вместе со скаутами Белых Гор. Затем Чирикахуа начали танец победы и пригласили скаутов потанцевать с женщинами Чирикахуа. План Джеронимо был — окружить танцующих скаутов и перестрелять их. Но вождь скаутов, назначенный Круком, старый горец, по имени Ал Зибер (Al Sieber), запретил индейцам танцевать с Чирикахуа — то ли из принципа, то ли потому что что-то пронюхал.

Итак, засада сорвалась, и Джеронимо вместе с другими главарями согласились на переговоры с Круком. Тогда часть Чирикахуа направилась в сопровождении солдат на север — в Сан Карлос. Другие пообещали сделать это, когда соберут своих людей. Джеронимо оставался на свободе еще 9 месяцев, но поздней зимой и он присоединился к ним.

В ноябре 1989 мы с другом попытались найти то место в верховьях реки Бависп (Bavispe River), где встретились генерал и Джеронимо. На пятый день, ориентируясь по карте, составленной Круком, мы дошли до удаленного берега реки, который соответствовал описанию, и забрались на вершину месы — возможно здесь и был лагерь Чирикахуа.

Меня поразила красота Сьерра-Мадре: холмы, покрытые сочной травой, разбросанные тут и там дубы и можжевельник, уступавшие место, по мере того, как мы поднимались, сосне (ponderosa pine), а вдали — голубая лента Бависпа, окруженная кустарником, ответвляющиеся от него каньоны, исчезающие в лабиринтах скал.

Джеймс Кайвайкла (James Kaywaykla), Апач Горячих Ключей, будучи в 1880х еще мальчиком, стоял в этом лагере. Семьдесят лет спустя он вспоминал: «В этом месте мы жили несколько недель, жили так, как будто попали в рай. Мы снова охотились, устраивали праздники, танцевали у костра… Это был первый раз на моей памяти, когда мы жили так же, как жили все Апачи до прихода Белоглазых».

 

Вызывающий удар Крука по лагерю в Сьерра-Мадре более чем другие действия белых, повлиял на ход войны. Большинство Апачей были деморализованы, они уже не пытались бежать из резервации. В переговорах с Круком Джеронимо настаивал на том, что он всегда хотел жить в мире с Белоглазыми. Теперь, в 1884 он сделал искреннюю попытку сделать это. С несколькими другими группами под неусыпным надзором лейтенанта Бриттона Дэвиса (Britton Davis), он поселился у Индюшиного Ручья (Turkey Creek) в резервации Белых Гор.

На Индюшином Ручье, как казалось поначалу, было доброжелательное и просвещенное руководство с обеих сторон. Правительство решило, что Чирикахуа должны стать фермерами, и большинство Апачей были готовы попробовать новое занятие. Но даже сами индейцы не понимали, какое насилие над их образом жизни совершили, превратив их из кочевников в земледельцев.

Джеронимо настаивал, что в резервации они будут жить только год, в то время, как весь Юго-Запад благодарил бога, что война с Апачами, наконец, завершилась. Но напряженность на Индюшином Ручье возрастала. Правительство запретило два любимых апачских занятия: варение апачского пива — тисвина, за которым, разумеется, следовала пьянка, и битье жен. События достигли кульминации в мае 1885. Несколько вождей устроили большую пьянку, а на следующий день предстали перед Дэвисом, вызывая его посадить их в тюрьму. В это же время Джеронимо по каким-то причинам сообщили, будто Дэвис собирается арестовать и повесить его.

17 мая Джеронимо покинул резервацию, взяв с собой 145 Чирикахуа — мужчин, женщин и детей.

Рассказ о последних 15 месяцах Джеронимо на свободе по праву принимает эпический размах. В то время как солдаты США тщетно ловили Апачей по всему Юго-Западу, газеты Аризоны и Нью-Мексико заходились в истерике: «Джеронимо и Его Банда Убийц До Сих Пор На Свободе», «Кровь Невинных Жертв Взывает к Небесам, Прося Отмщения». Только за время своего первого броска в Мексику беглецы лишили жизни 17 Белоглазых. Часто их жертв находили изуродованными. Ходили слухи, что Джеронимо иногда убивал младенцев, подбрасывая их в воздух и ловя на свой нож.

Американские солдаты, впрочем, тоже убивали детей, руководствуясь тем рассуждением, что «из гнид вырастут вши». А в 1863, убив великого вождя Апачей Мангаса Колорадаса (Mangas Coloradas), они же отрезали его голову и сварили ее. По апачским представлениям человек был обречен жить на том свете в таком же состоянии, как он умер, поэтому Белоглазые заслуживали такого же обращения, за то, что убивали и калечили индейцев.

Более того, готовясь к битвам, апачские мальчики проходили изнуряющие испытания, причиняя себе боль, учились не бояться смерти. Поэтому самым жестоким наказанием, какое только мог представить себе Апач, была тюрьма, а именно она и ждала индейцев, попавших к Белоглазым.

В последние годы своей свободы Джеронимо убивал поселенцев и рабочих ранчо главным образом для того, чтобы добыть амуницию, еду и лошадей, просто это был самый легкий путь для него. Ужасные пытки, к которым он иногда прибегал, были платой за то, что сделали с его матерью, первой женой и тремя детьми. Хотя десятилетия спустя в старости Джеронимо в ужасе просыпался по ночам, раскаиваясь, что убивал маленьких детей.

***

Армия преследовала банду Джеронимо, а беглецы делились на маленькие группы и разбегались. Взвод за взводом упорно следовал за ними только для того, чтобы окончательно потерять их следы в скалах и каньонах. Наконец, предприняв координированный удар, несколько колонн солдат уже решили, что загнали Джеронимо в угол в Мексике, но в тот момент он счастливо вернулся в США, поскакал в резервацию Белых Гор, выкрал там одну из своих жен, трехлетнюю дочь и еще одну женщину прямо из под носа у патруля и скрылся, не оставив следов.

Однако, Чирикахуа тоже уставали от жизни беглецов. Несколько недель спустя один из самых жестоких вождей, Нана, к тому времени уже 80-летний хромой старик, согласился вернуться в резервацию с несколькими женщинами, среди которых была одна из жен Джеронимо. В марте Джеронимо, намереваясь сдаться, встретился с Круком в Canon de los Embudos прямо к югу от границы. За два дня переговоров Джеронимо предъявил десятки претензий.

«Я думаю, что я хороший человек,» — говорил он Круку в первый день, — «но газеты по всему миру говорят, что я плохой. Нехорошо так говорить обо мне. Я никогда не совершал зла без причины. Один Бог смотрит на всех нас. Все мы — дети одного Бога. И сейчас Бог слушает меня. Солнце и тьма, ветра — все они слушают то, что мы сейчас говорим».

Крук был неумолим. «Ты сам должен решить, останешься ты на тропе войны, или сдашься, не ставя нам условий. Но если ты останешься, я буду следовать за вами, пока не убью последнего из вас, пусть это займет хоть 50 лет».

На следующий день, смягчившись, Джеронимо пожал руку Круку и произнес свои самые знаменитые слова: «Делайте со мной, что хотите. Я сдаюсь. Когда-то я был быстрым, как ветер. Теперь я сдаюсь, и это все».

 

Но это было не все. Крук направился к форту Боуи, оставив лейтенанта, чтобы сопроводить все еще вооруженных апачских воинов. Той ночью, торговец спиртным, который продавал индейцам виски, сказал Джеронимо, что его повесят, как только они пересекут границу. Все еще пьяные с утра индейцы продвинулись лишь на несколько миль на север, и ночью, когда компас доверия Джеронимо вновь повернулся вспять, он бежал на юг, небольшая группа Апачей последовала за ним.

Так начался последний этап противостояния Чирикахуа. Измотанный и сытый по горло критикой Вашингтона, генерал Крук подал в отставку. Его сменил Нельсон А. Майлс (Nelson A. Miles), тщеславный с президентскими замашками, зарекомендовавший себя в истории борьбы с Сиу и Нез Перс. Но его пятимесячные усилия по поимке последних 34 Чирикахуа оказались безуспешными.

К концу августа 1886 беглецы уже отчаялись снова увидеть свои семьи. Они послали двух женщин в мексиканский город, чтобы те выяснили, можно ли сдаться. Вскоре после этого смелый лейтенант Чарльз Гейтвуд (Charles Gatewood) поехал с двумя апачскими скаутами в лагерь Джеронимо на реке Бависп. Гейтвуд разыграл козырную карту, сказав Джеронимо, что его людей уже отправили поездом во Флориду. Новость ошеломила их.

Четвертого сентября 1886 Джеронимо встретился с Майлсом в каньоне Скелетов (Skeleton Canyon) в Пелонсилосе (Peloncillos), к западу от границы Аризоны и Нью-Мексико. «Это четвертый раз, как я сдаюсь», — сказал воин. «И я думаю, последний», — ответил генерал.

 

Прозванный в газетах «Тигром в человеческом обличье», Джеронимо заработал небольшое состояние своими публичными выступлениями, когда был уже в плену у белых. На выставке 1905 года тысячи людей переполняли трибуны, чтобы посмотреть на Джеронимо (на фото он в цилиндре), представляющего «последнюю охоту на бизона» на автомобиле.

 

Никто и не догадывался, что Джеронимо — не прерийный индеец, что он никогда не охотился на бизонов и не носил солнечного головного убора. Он так же делал весьма оживленный бизнес на афтографах, луках и стрелах. «Старый джентельмен довольно высоко ценится», — замечали зрители, — «но Джеронимо — он такой один».

 

Джеронимо сдавался, надеясь воссоединиться со своей семьей через пять дней, надеясь, что его «грехи» будут прощены, и его люди смогут, наконец, поселиться в резервации в Аризоне. Но Майлс солгал. Мало кто их них смог снова увидеть родину.

После сдачи Джеронимо в 1886, он и его люди, теперь пленники, были быстро вывезены из штата Аризона, жители которого жаждали мести. «Для нас было делом чести», — писал генерал Нельсон Майлс, — «не дать им снова собраться в шайку». На каждом полустанке по дороге из Техаса в Форт Пикенс (Pickens) во Флориде (на фото) собирались толпы белых, чтобы поглазеть на пленных Апачей.

За свою непримиримость Чирикахуа были наказаны, как никакие другие индейцы в США. Все они, даже женщины и дети, в конечном счете, проработали около 30 лет, как военнопленные, сперва во Флориде, затем в Алабаме и, наконец, в Форт Силл (Fort Sill) в Оклахоме. В 1913 Чирикахуа отвели место в резервации Мескалеро на юге Нью-Мексико. Около двух третей выживших переехали на землю Мескалеро, одна треть осталась в Форт Силл. В этих двух местах живут теперь их потомки.

 

 

Старый воин проводил свои последние дни, подписывая автографы и занимаясь сельским хозяйством в Форт-Силл. Но один из посетителей увидел совсем другого Джеронимо. Задрав свою рубаху, он обнажил около 50 ран от пуль. Вкладывая камушек в рану, он производил звук выстрела, потом выбрасывал камень и кричал: «Пули не могут убить меня!»

Прошлой весной я провел день в резервации Мескалеро вместе с Ойдой Миллер (Ouida Miller), правнучкой Джеронимо. Симпатичная женщина 66 лет с мягким характером, она всю свою жизнь хранила память о великом воине. «Мы до сих пор получаем письма из Аризоны, проникнутые ненавистью», — говорит она. «Они говорят, что их прадедушка был убит Джеронимо».

Родственников Джеронимо можно найти среди Мескалеро, в Нью-Мексико, где поселились большинство Чирикахуа после освобождения их Форт-Силл (Оклахома). Дух Джеронимо жив в его правнуке Роберте Джеронимо, которому пришлось пройти через множество скандалов и драк, отстаивая свою фамилию. «Каждому хочется похвастаться, что он побил Джеронимо», — говорит 61-летний бывший ковбой родео. «Я думаю, я продолжаю его путь».

Его сестра Ойда Миллер (Ouida Miller) до сих пор получает гневные письма о своем знаменитом дедушке, преданность и любовь которого к своей семье — мало известные черты его характера. «Мне жаль, что я его не знала», — говорит она.

В 1905 Джеронимо обратился к президенту Теодору Рузвельту с просьбой перевести его людей обратно в Аризону. «Это моя земля», — писал он, — «мой дом, земля моих отцов, на которую я прошу разрешения вернуться. Я хочу провести свои последние дни там и быть похороненным среди тех гор. Если бы это могло случиться, я бы умер спокойно, зная, что мои люди будут жить на родине, что они будут увеличиваться в числе, а не убывать, как сейчас, и что наш род не исчезнет».

Президент Рузвельт отверг эту просьбу под предлогом, что в Аризоне до сих пор очень плохо относятся к Апачам. «Это все, что я могу сказать, Джеронимо, кроме того, что мне очень жаль, и я не имею ничего против вас».

Опасения Джеронимо, что его люди вымрут, не были просто красивой фразой. Во времена своего расцвета Чирикахуа насчитывали не более 1200 человек. Ко времени, когда их освободили, это число сократилось до 265. Сегодня, благодаря рассеиванию за последующие десятилетия и межплеменным бракам Чирикахуа невозможно подсчитать точно.

Прошлой осенью я посетил место последней сдачи индейцев в Каньоне Скелетов. Оно находится в тихой лесной вырубке у слияния двух ручьев. Высокие сикаморы затеняют то место, где Майлс поставил памятные камни, символически передвинув их с прежних мест, чтобы показать Апачам, какое будущее их ожидает.

 

 

Лишь 3-4 ранчо расположены на протяжении 15 миль Каньона Скелетов. С места капитуляции я долго поднимался в горы верх по ручью, обходя его идиллические изгибы. И за весь день никого не увидел. Не в первый раз я удивлялся, как в этом пустующем великолепии не удалось найти места для менее чем 1000 человек — населения таких маленьких городков Аризоны, как Дункан или Моренси.

Как рассказывали жившие с Джеронимо, остаток своей жизни он горько сожалел, что сдался Майлсу. Вместо этого он желал бы остаться в Сьерра-Мадре со своими воинами, сражаясь до последнего человека.

Зимней ночью 1909, возвращаясь домой из городка Лаутон (Lawton), Оклахома, Джеронимо упал с лошади и пролежал в канаве до утра. Будучи уже 85-летним стариком, он умер от воспаления легких 4 днями позже. Умирая, он вспоминал имена тех воинов, которые оставались верными ему до конца.

Апачское кладбище в Форт Силл, в тихом месте у притока ручья Кэч (Cache Creek) насчитывает около 300 могил. В центре — могила Джеронимо — пирамида из гранитных камней с вырезанным из камня орлом на вершине. Голова орла, отбитая вандалами, была заменена на грубую бетонную копию. От нее идут ровные ряды белых могильных камней. На каждом сзади номер, такой, как «SW5055″ — тот номер, который был на медных карточках у индейцев в Сан Карлосе.

 

[источники]

источники

http://www.fresher.ru/2011/12/10/dzheronimo/

http://viktor-wind.narod.ru/indians/apache/geronimo/1.htm

 

Вот вам еще подробнее про то как истребляли  бизонов в Америке или вот например Коренные американцы и Мустанг как заблуждение ? Оригинал статьи находится на сайте ИнфоГлаз.рф Ссылка на статью, с которой сделана эта копия - http://infoglaz.ru/?p=44223

masterok.livejournal.com

Джеронимо

«Джеронимо!» – с таким выкриком прыгают с самолета американские воздушные десантники. Своим происхождением традиция обязана вождю апачей Джеронимо (1829-1909), имя которого наводила на белых поселенцев такой страх, что стоило кому-нибудь крикнуть: «Джеронимо!», как все выпрыгивали в окна.

«Никогда еще природа не вырезала столь ужасных черт,»- написал о Джеронимо один журналист в 1886, — «увесистый, широкий нос, низкий морщинистый лоб, мощный подбородок и глаза — два куска черного обсидиана, словно подсвеченные изнутри. Но самой примечательной чертой был рот — резкий, прямой, тонкогубый, словно разрез, без всяких изгибов, которые могли бы смягчить его».

Даже сегодня нельзя равнодушно относиться к последнему великому индейскому вождю, противостоявшему неизбежной волне захвата Американским государством земель на западе.

К 1881 году Шайены и Сиу, уничтожившие армию Кастера у Литтл-Бигхорн, были уже повержены и усмирены. Бешеный Конь — заколот штыком солдата при сопротивлении аресту. Сидящий Бык — пленник в Форт Рэндл — давал интервью газетам. Джозеф, вождь Нез-Перс, сдался, и его народ умирал от малярии в Оклахоме.

 

Только четыре отряда Апачей Чирикахуа оставались на воле в южной Аризоне и Нью-Мексико. У Чирикахуа было много славных вождей, таких как Кочиз, Мангас Колорадас, Делгадито и Викторио. К 1881 все они уже были мертвы. Тем не менее, в течение пяти лет после этого еще один популярный в народе воин — Джеронимо возглавлял это невероятное противостояние. В конце концов в отряде Джеронимо осталось 16 воинов, 12 женщин и 6 детей. Против них было развернуто 5000 солдат войск США (или четверть всей американской армии), и, возможно, 3000 мексиканских солдат.

 

Из-за такой разницы и того, что Джеронимо держался дольше всех, он стал самым знаменитым из Апачей.

Гоятлай (Джеронимо) родился в поселении апачей Бедонкохе, располагавшемся вблизи от реки Хила (Gila) , на территории современной Аризоны, в то время – во владении Мексики, однако семья Джеронимо всегда считала эту землю своей. Эта излучина рек лежит в сердце пустыни Хила (Джила), недалеко от тех утесов, под которыми в 13 веке были жилища культуры Могольон. Апачи часто становились лагерем у этих мест.

 

Родители Джеронимо обучили его в соответствии с традициями апачей. Он женился на женщине из племени апачей Чирикаухуа и имел трёх детей. 5 марта 1851 года отряд из 400 мексиканских солдат из штата Сонора под руководством полковника Хосе Мария Карраско напал на лагерь Джеронимо возле Ханоса в то время, как большинство мужчин племени отправились в город торговать. Среди убитых оказались жена, дети и мать Джеронимо.

 

Вождь племени, Мангас Колорадас, решил отомстить мексиканцам и отправил Гоятлая к Кочису за помощью. Хотя, по словам самого Джеронимо, он никогда не был вождём племени, с этого момента он стал его военным лидером. Для племени Чирикаухуа это также означало, что он был и духовным лидером. В соответствии с занимаемой должностью именно Джеронимо возглавлял многие рейды против мексиканцев, а в последствии и против армии США.

 

Джеронимо не был вождем, скорее — шаманом, получавшим видения, и главарем в битве. Вожди обращались к нему за мудростью, которая приходила ему в видениях. У Джеронимо не было благородства и стоицизма Кочиза. Вместо этого он умел манипулировать и выбирать удачный случай. Он постоянно строил планы, боясь неизвестности, и беспокоился, когда что-то не поддавалось его контролю. Он никому не доверял, и это недоверие возросло благодаря мексиканским и американским предателям. Он был очень любопытен и часто раздумывал над вещами, которые не мог постичь. Одновременно он обладал прагматизмом.

У Джеронимо был дар ораторского искусства, но он заключался не в красноречии, а в умении спорить, вести дискуссию, и тщательно взвешивать идею. С револьвером или с ружьем, это был один из лучших стрелков Чирикахуа. Он любил хорошо выпить — был это тисвин — апачское кукурузное пиво, или виски, добытое у торговцев. На протяжении своей долгой жизни Джеронимо имел 9 жен и бесчисленное количество детей.

Что же помогло Джеронимо стать вождем? Его бесстрашие в битве, его дар предвидения событий и острый ум — вот что заставляло людей уважать его слово.

Апачей было немного — около 6000-8000 к 1860 году. И хотя белые всех называли Апачами, это было много отдельных групп, зачастую враждебных друг другу. И конечно успех армии в усмирении большинства из них был обеспечен как раз натравливанием одного племени на другое.

 

В семье его звали Гойакла, что чаще всего переводят, как «Зевающий». Джеронимо его назвали мексиканцы, наверное, в честь святого Джерома. Имя пришло к нему в битве, когда Гойакла несколько раз пробегал сквозь град пуль, чтобы убить врага своим ножом. Видя индейского воина, солдаты в отчаянии призывали своего святого.

 

Поворотный момент в жизни Джеронимо произошел в северном Чирикахуа, в городке Джанос (Janos). Сегодня Джанос — просто стоянка для грузовиков в 35 милях на юг от Нью-Мексико, но тогда это был важный опорный пункт испанцев. К началу 1850х, когда еще лишь немногие из Чирикахуа видели Белоглазых (как они называли англо-американцев), они уже пережили два века кровопролития с испанцами и мексиканцами.

Последние, потеряв надежду достичь стабильного мира с Апачами, начали геноцид, в 1837 пообещав правительственную награду за скальпы Апачей в штате Чихуахуа.

Около 1850 жители Джаноса предложили Апачам Чирикахуа мирную торговлю. В то время, как мужчины обменивали шкуры и меха в городе, женщины с детьми стояли лагерем неподалеку. Но однажды проходивший мимо взвод мексиканцев из соседнего штата Сонора напал на лагерь. Было убило 25 женщин и детей, и около 60 человек уведено в рабство.

Джеронимо вернулся из города для того чтобы обнаружить мертвые тела своей матери, молодой жены и трех детей. «В лагере не было огней, поэтому я незамеченным тихо вернулся и остановился у реки,» — рассказывал он более полувека спустя, — «сколько я там простоял, я не знаю…»

Жена и ребенок Джеронимо

Среди ночи Апачи отступили на север, оставив своих мертвых. «Я стоял, пока все они не прошли мимо меня, с трудом осознавая, что я должен делать, у меня не было оружия, не было и большого желания драться, не хотел я и отыскивать тела своих любимых, так как это было запрещено (вождем, из соображений безопасности). Я не молился, не решал, что делать, потому что теперь у меня просто не было никакой цели. В конце концов, я молча последовал за своим племенем, держась от них так далеко, чтобы только слышать мягкий топот ног уходящих Апачей».

 

До конца своей жизни Джеронимо ненавидел мексиканцев. Убивал их везде, где бы ни встретил, без всякой жалости. Хотя это число не заслуживает доверия, губернатор Соноры утверждал в 1886, что всего за пять месяцев банда Джеронимо убила около 500-600 мексиканцев.

 

Вскоре после бегства из Джаноса настал тот момент, когда Джеронимо получил свою Силу. Один Апач, который в то время был еще мальчиком, рассказывал: Джеронимо сидел один, скорбя по своей семье, сидел, склонив голову, и плакал, когда он услышал голос, назвавший его имя 4 раза, священное число для Апачей. Затем он получил послание: «Ни одно ружье не сможет убить тебя, я выну пули из ружей мексиканцев, и лишь порох останется в них. И я направлю твои стрелы». С этого дня Джеронимо верил, что он неуязвим для пуль и на этом была основана его отвага в бою.

 

В 1850х Белоглазые начали продвигаться по земле Чирикахуа. Поначалу Апачи надеялись, что смогут жить в мире с нарушителями их границ. Кочиз даже позволил посылать экипажи со станции Баттерфилд (Butterfield) через Апачский Переход (Apache Pass), где был живительный источник.

 

Но в феврале 1861 горячая голова лейтенант Джордж Бэском (George Bascom) новичок из Вест Пойнта, позвал Кочиза в свой лагерь около Апачского Перехода, чтобы обвинить вождя в краже котелка и хищении 12-летнего мальчика с ранчо, находящегося в 80 милях оттуда. Кочиз отверг эти обвинения, но Бэском, заранее окружив свою палатку солдатами, заявил, что будет держать Кочиза в плену, пока тот не вернет посудину и мальчика.

 

Кочиз тут же вытащил нож, прорезал палатку и прорвался на свободу сквозь заградительный огонь. Бэском взял в плен шестерых, сопровождавших Кочиза, — его жену, двух детей, брата и двух племянников. Для обмена Кочиз пленил несколько белых, но переговоры провалились, тогда он убил и изуродовал своих жертв. Позже войска США пленили еще несколько мужчин — родственников Кочиза. Такое обращение с вождем Чирикахуа восстановило Апачей против Белоглазых так же сильно, как десятилетия до этого против мексиканцев.

 

На следующий год солдаты захватили жизненно важный источник у Апачского Перехода и основали там Форт Боуи (Fort Bowie), откуда и началась кампания против Чирикахуа. Сейчас руины форта сохраняются, как памятник истории. Посетив его, я увидел разрушающиеся глинобитные стены, недавно покрытые защитным составом, отчего они приобрели странно доисторический вид. Старое кладбище рядом с фортом заросло мескитом и травой, но источник до сих пор пробивается из темной трещины.

 

В течение следующих десяти лет федеральное правительство укрепилось в мысли, что резервации были наилучшим решением «индейского вопроса». В 1872 была основана резервация для Чирикахуа на юго-востоке Аризоны. Участок для нее был хорошо подобран, так как лежал как раз в центре родины индейцев. Агент, Том Джеффордс (Tom Jeffords), бывший начальник станции, отличался своей симпатией к Апачам и был единственным белым, к которому Кочиз проявлял дружеские чувства. Четыре года спустя правительству показалось, что у Апачей слишком много свободы, Джеффордс был уволен, а индейцам приказали перейти в Сан-Карлос — бывшую родину Западных Апачей, бывших некогда их врагами. Это место бюрократы Вашингтона посчитали хорошим для жизни индейцев.

 

Новым агентом стал Джон Клам (John Clum). Всего 24 лет от роду, он был честным и храбрым, но вместе с тем самодовольным и властным (за эту напыщенность Апачи прозвали его индюком). Клам отправился в Форт Боуи, где ему удалось убедить около трети Чирикахуа переехать в Сан-Карлос, но Джеронимо сбежал ночью, взяв с собой около 700 человек, воинов, женщин и детей, которые отказались отдать свою свободу.

 

Генерал Джордж Крук (George Crook), мудрый и человечный офицер, осознал, что Апачи были слишком неуловимы и независимы, чтобы американская армия смогла их полностью разоружить. Вместо этого он предложил компромисс: Апачи должны были носить латунные ярлычки и ежедневно отмечаться, а заодно, получать государственный паек, но вместе с тем им позволялось более-менее свободно выбирать места для стоянки и охоты. Таким образом покинуть резервацию было не таким уж сложным делом. Но жители Аризоны взмолились, что «эти изменники», которых баловали и кормили в течение бесплодных зим, летом отплачивали грабежами и убийствами. Мир давался нелегко.

 

Весной 1877 Клам отправился в Оджо Кальенте, Нью-Мексико (Ojo Caliente), чтобы переправить Апачей Горячих Ключей (Warm Springs) — ближайших союзников Кочизовских Чирикахуа в Сан-Карлос. Веками Апачи Горячих Ключей считали Оджо Кальенте священным местом. V-образная расщелина, которую сквозь холмы прорезали ее воды, была естественной крепостью. А вокруг — изобилие диких фруктов, орехов и разного зверья.

 

Узнав, что Джеронимо был в тех местах, Клам отправил к нему посланника с предложением о переговорах. Тем временем он устроился в агентстве Горячих Ключей, спрятав 80 солдат на складе. Джеронимо прибыл на коне вместе с группой воинов Чирикахуа.

Джеронимо (справа) и его воины

Клам оставил записи об этой засаде и упомянул ее в своих мемуарах. Солнечным майским днем, держа в руках копии этих записок, я бродил по руинам, пытаясь восстановить события.

Вот здесь, на крыльце главного здания, как писал Клам, стоял самоуверенный агент, рука его была в дюйме от рукоятки Кольта 45 калибра. А вот здесь Джеронимо сидел на коне, позади него — сотня Апачей, а его большой палец — в дюйме от курка его винтовки Спрингфилд (50 калибр). Они обменялись угрозами. По сигналу Клама двери склада в 50 ярдах отсюда распахнулись, и солдаты окружили Чирикахуа. 23 винтовки были направлены на вождя, остальные — на его людей, но Джеронимо не пытался поднять свое ружье. Он сдался.

 

Клам заковал его в железные кандалы и доставил в Сан-Карлос, как часть печальной процессии пленников Чирикахуа, среди которых разразилась эпидемия оспы. В течение двух месяцев Джеронимо держали в кандалах, собираясь его убить. Повесить вождя Апачей было мечтой Клама, но он не мог получить разрешение у начальства в Туссоне. В конце концов в припадке горячности Клам подал в отставку, а его преемник освободил Джеронимо.

 

В своих мемуарах Клам ликовал: «Так завершилась первая и единственная настоящая поимка ИЗМЕННИКА ДЖЕРОНИМО». Но, как публичное оскорбление Кочиза Баскомом, так и обращение Клама с Джеронимо имело далеко идущие последствия.

 

В течение следующих четырех лет Джеронимо, которому было уже за 50, что для Апачей уже старость, пользовался относительной свободой в резервации. Он мог покидать резервацию, когда хотел. Иногда воин даже чувствовал, что можно ужиться с Белоглазыми, но вскоре разочаровывался в этом.

 

В это время Джеронимо объездил всю свою родину. Горы были естественным ландшафтом для Апачей, среди скал и ущелий они чувствовали себя неуязвимыми. Здесь же обитали Духи Гор, божественные существа, лечившие и защищавшие Чирикахуа от врагов.

 

В 50-е — годы молодости Джеронимо — Чирикахуа путешествовали по земле, которую им дал их бог Уссен. Эта территория включала в себя Аризону, юго-запад Нью-Мексико и обширные земли на севере Мексики вдоль хребта Сьерра-Мадре. Армейские офицеры, которым случалось перевозить через эту пустыню индейцев, называли ее самой трудно проходимой местностью в Северной Америке. Недостаток воды, крутые и запутанные горные цепи, кактусы и колючий кустарник, рвущий одежду, гремучки под ногами — белые с трудом отваживались туда заходить.

 

Но Апачи освоили эту местность. Они знали каждый ручей и родник на сотни миль вокруг, им ничего не стоило проехать на лошади и даже пробежать 75-100 миль за день, они могли взбираться по скалам там, где белые солдаты спотыкались и падали. Они могли стать невидимыми среди равнины со скудным кустарником. А путешествовали так, что никто не мог бы различить их следов, разве что другой Апач. В пустыне, где белые голодали, они процветали — мескитовые бобы, агава, плоды сагуаро, и чоллы, ягоды можжевельника, орехи пинон.

 

В 1880х, когда Белоглазых стало гораздо больше, Джеронимо со своими людьми перешел через границу в горы Сьерра-Мадре, туда, где Чирикахуа чувствовали себя в полной безопасности. Именно здесь, далеко в горах, Джу (Juh), друг Джеронимо и один из лучших военных стратегов Чирикахуа, получил видение, посланное Уссеном. Из голубого облака выходили тысячи солдат в голубой форме и терялись в глубокой расщелине. Его воины тоже видели это видение. Шаман объяснил его так: «Уссен предупреждает нас, что мы потерпим поражение, и возможно всех нас убьют войска правительства. Их сила — в их числе, в их оружии, и эта сила, конечно, сделает нас… мертвыми. В конечном счете, они истребят наш народ».

 

Вознамерившись окончательно разгромить банду Джеронимо, генерал Крук (Crook) в мае 1883 начал одну из самых отчаянных кампаний, когда-либо проведенную армией США. С 327 человеками — более половины из них были скауты из других племен Апачей — Крук углубился далеко в Сьерра-Мадре, проводником его был Апач Белых Гор, который в свое время путешествовал вместе с Джеронимо.

 

Сам Джеронимо был далеко оттуда — на востоке, в Чихуахуа, отлавливая мексиканцев, чтобы обменять их на пленных Чирикахуа. Джейсон Бетсинез (Jason Betzinez), Апач, бывший в то время молодым, рассказывал, как однажды вечером за ужином Джеронимо неожиданно уронил свой нож. С ним заговорила его Сила, приходившая иногда неожиданными вспышками.

 

«Мужики,» — выдохнул он, — «наши люди, которых мы оставили в лагере теперь в руках американских войск. Что нам теперь делать?» И действительно, как раз в это время авангард Крука, состоящий из Апачей, атаковал лагерь Чирикахуа, было убито 8-10 стариков и женщин и 5 детей взято в плен.

 

Группа Джеронимо поспешила назад в свое укрепление, где они и увидели Крука с маленькими пленниками. К ним присоединились другие группы, и в течение нескольких дней Чирикахуа стояли лагерем на ближайших утесах, наблюдая за захватчиками.

 

Вторжение Крука в укрепление Апачей стало для них большим ударом. Что дальше происходило в Сьерра-Мадре, до сих пор точно неизвестно. Ведь, несмотря на значительные силы, которые собрал Крук, Апачи превосходили их по численности, кроме того, у солдат кончались запасы пищи, все это делало их очень уязвимыми.

 

Прождав пять дней, Джеронимо и его люди под видом друзей проникли к Апачам из лагеря Крука. Они шутили и развлекались вместе со скаутами Белых Гор. Затем Чирикахуа начали танец победы и пригласили скаутов потанцевать с женщинами Чирикахуа. План Джеронимо был — окружить танцующих скаутов и перестрелять их. Но вождь скаутов, назначенный Круком, старый горец, по имени Ал Зибер (Al Sieber), запретил индейцам танцевать с Чирикахуа — то ли из принципа, то ли потому что что-то пронюхал.

 

Итак, засада сорвалась, и Джеронимо вместе с другими главарями согласились на переговоры с Круком. Тогда часть Чирикахуа направилась в сопровождении солдат на север — в Сан Карлос. Другие пообещали сделать это, когда соберут своих людей. Джеронимо оставался на свободе еще 9 месяцев, но поздней зимой и он присоединился к ним.

 

В ноябре 1989 мы с другом попытались найти то место в верховьях реки Бависп (Bavispe River), где встретились генерал и Джеронимо. На пятый день, ориентируясь по карте, составленной Круком, мы дошли до удаленного берега реки, который соответствовал описанию, и забрались на вершину месы — возможно здесь и был лагерь Чирикахуа.

 

Меня поразила красота Сьерра-Мадре: холмы, покрытые сочной травой, разбросанные тут и там дубы и можжевельник, уступавшие место, по мере того, как мы поднимались, сосне (ponderosa pine), а вдали — голубая лента Бависпа, окруженная кустарником, ответвляющиеся от него каньоны, исчезающие в лабиринтах скал.

 

Джеймс Кайвайкла (James Kaywaykla), Апач Горячих Ключей, будучи в 1880х еще мальчиком, стоял в этом лагере. Семьдесят лет спустя он вспоминал: «В этом месте мы жили несколько недель, жили так, как будто попали в рай. Мы снова охотились, устраивали праздники, танцевали у костра… Это был первый раз на моей памяти, когда мы жили так же, как жили все Апачи до прихода Белоглазых».

 

Вызывающий удар Крука по лагерю в Сьерра-Мадре более чем другие действия белых, повлиял на ход войны. Большинство Апачей были деморализованы, они уже не пытались бежать из резервации. В переговорах с Круком Джеронимо настаивал на том, что он всегда хотел жить в мире с Белоглазыми. Теперь, в 1884 он сделал искреннюю попытку сделать это. С несколькими другими группами под неусыпным надзором лейтенанта Бриттона Дэвиса (Britton Davis), он поселился у Индюшиного Ручья (Turkey Creek) в резервации Белых Гор.

 

На Индюшином Ручье, как казалось поначалу, было доброжелательное и просвещенное руководство с обеих сторон. Правительство решило, что Чирикахуа должны стать фермерами, и большинство Апачей были готовы попробовать новое занятие. Но даже сами индейцы не понимали, какое насилие над их образом жизни совершили, превратив их из кочевников в земледельцев.

 

Джеронимо настаивал, что в резервации они будут жить только год, в то время, как весь Юго-Запад благодарил бога, что война с Апачами, наконец, завершилась. Но напряженность на Индюшином Ручье возрастала. Правительство запретило два любимых апачских занятия: варение апачского пива — тисвина, за которым, разумеется, следовала пьянка, и битье жен. События достигли кульминации в мае 1885. Несколько вождей устроили большую пьянку, а на следующий день предстали перед Дэвисом, вызывая его посадить их в тюрьму. В это же время Джеронимо по каким-то причинам сообщили, будто Дэвис собирается арестовать и повесить его.

 

17 мая Джеронимо покинул резервацию, взяв с собой 145 Чирикахуа — мужчин, женщин и детей.

 

Рассказ о последних 15 месяцах Джеронимо на свободе по праву принимает эпический размах. В то время как солдаты США тщетно ловили Апачей по всему Юго-Западу, газеты Аризоны и Нью-Мексико заходились в истерике: «Джеронимо и Его Банда Убийц До Сих Пор На Свободе», «Кровь Невинных Жертв Взывает к Небесам, Прося Отмщения». Только за время своего первого броска в Мексику беглецы лишили жизни 17 Белоглазых. Часто их жертв находили изуродованными. Ходили слухи, что Джеронимо иногда убивал младенцев, подбрасывая их в воздух и ловя на свой нож.

 

Американские солдаты, впрочем, тоже убивали детей, руководствуясь тем рассуждением, что «из гнид вырастут вши». А в 1863, убив великого вождя Апачей Мангаса Колорадаса (Mangas Coloradas), они же отрезали его голову и сварили ее. По апачским представлениям человек был обречен жить на том свете в таком же состоянии, как он умер, поэтому Белоглазые заслуживали такого же обращения, за то, что убивали и калечили индейцев.

 

Более того, готовясь к битвам, апачские мальчики проходили изнуряющие испытания, причиняя себе боль, учились не бояться смерти. Поэтому самым жестоким наказанием, какое только мог представить себе Апач, была тюрьма, а именно она и ждала индейцев, попавших к Белоглазым.

В последние годы своей свободы Джеронимо убивал поселенцев и рабочих ранчо главным образом для того, чтобы добыть амуницию, еду и лошадей, просто это был самый легкий путь для него. Ужасные пытки, к которым он иногда прибегал, были платой за то, что сделали с его матерью, первой женой и тремя детьми. Хотя десятилетия спустя в старости Джеронимо в ужасе просыпался по ночам, раскаиваясь, что убивал маленьких детей.

***

Армия преследовала банду Джеронимо, а беглецы делились на маленькие группы и разбегались. Взвод за взводом упорно следовал за ними только для того, чтобы окончательно потерять их следы в скалах и каньонах. Наконец, предприняв координированный удар, несколько колонн солдат уже решили, что загнали Джеронимо в угол в Мексике, но в тот момент он счастливо вернулся в США, поскакал в резервацию Белых Гор, выкрал там одну из своих жен, трехлетнюю дочь и еще одну женщину прямо из под носа у патруля и скрылся, не оставив следов.

 

Однако, Чирикахуа тоже уставали от жизни беглецов. Несколько недель спустя один из самых жестоких вождей, Нана, к тому времени уже 80-летний хромой старик, согласился вернуться в резервацию с несколькими женщинами, среди которых была одна из жен Джеронимо. В марте Джеронимо, намереваясь сдаться, встретился с Круком в Canon de los Embudos прямо к югу от границы. За два дня переговоров Джеронимо предъявил десятки претензий.

 

«Я думаю, что я хороший человек,» — говорил он Круку в первый день, — «но газеты по всему миру говорят, что я плохой. Нехорошо так говорить обо мне. Я никогда не совершал зла без причины. Один Бог смотрит на всех нас. Все мы — дети одного Бога. И сейчас Бог слушает меня. Солнце и тьма, ветра — все они слушают то, что мы сейчас говорим».

Крук был неумолим. «Ты сам должен решить, останешься ты на тропе войны, или сдашься, не ставя нам условий. Но если ты останешься, я буду следовать за вами, пока не убью последнего из вас, пусть это займет хоть 50 лет».

На следующий день, смягчившись, Джеронимо пожал руку Круку и произнес свои самые знаменитые слова: «Делайте со мной, что хотите. Я сдаюсь. Когда-то я был быстрым, как ветер. Теперь я сдаюсь, и это все».

Но это было не все. Крук направился к форту Боуи, оставив лейтенанта, чтобы сопроводить все еще вооруженных апачских воинов. Той ночью, торговец спиртным, который продавал индейцам виски, сказал Джеронимо, что его повесят, как только они пересекут границу. Все еще пьяные с утра индейцы продвинулись лишь на несколько миль на север, и ночью, когда компас доверия Джеронимо вновь повернулся вспять, он бежал на юг, небольшая группа Апачей последовала за ним.

 

Так начался последний этап противостояния Чирикахуа. Измотанный и сытый по горло критикой Вашингтона, генерал Крук подал в отставку. Его сменил Нельсон А. Майлс (Nelson A. Miles), тщеславный с президентскими замашками, зарекомендовавший себя в истории борьбы с Сиу и Нез Перс. Но его пятимесячные усилия по поимке последних 34 Чирикахуа оказались безуспешными.

 

К концу августа 1886 беглецы уже отчаялись снова увидеть свои семьи. Они послали двух женщин в мексиканский город, чтобы те выяснили, можно ли сдаться. Вскоре после этого смелый лейтенант Чарльз Гейтвуд (Charles Gatewood) поехал с двумя апачскими скаутами в лагерь Джеронимо на реке Бависп. Гейтвуд разыграл козырную карту, сказав Джеронимо, что его людей уже отправили поездом во Флориду. Новость ошеломила их.

 

Четвертого сентября 1886 Джеронимо встретился с Майлсом в каньоне Скелетов (Skeleton Canyon) в Пелонсилосе (Peloncillos), к западу от границы Аризоны и Нью-Мексико. «Это четвертый раз, как я сдаюсь», — сказал воин. «И я думаю, последний», — ответил генерал.

Прозванный в газетах «Тигром в человеческом обличье», Джеронимо заработал небольшое состояние своими публичными выступлениями, когда был уже в плену у белых. На выставке 1905 года тысячи людей переполняли трибуны, чтобы посмотреть на Джеронимо (на фото он в цилиндре), представляющего «последнюю охоту на бизона» на автомобиле.

Никто и не догадывался, что Джеронимо — не прерийный индеец, что он никогда не охотился на бизонов и не носил солнечного головного убора. Он так же делал весьма оживленный бизнес на афтографах, луках и стрелах. «Старый джентельмен довольно высоко ценится», — замечали зрители, — «но Джеронимо — он такой один».

Джеронимо сдавался, надеясь воссоединиться со своей семьей через пять дней, надеясь, что его «грехи» будут прощены, и его люди смогут, наконец, поселиться в резервации в Аризоне. Но Майлс солгал. Мало кто их них смог снова увидеть родину.

 

После сдачи Джеронимо в 1886, он и его люди, теперь пленники, были быстро вывезены из штата Аризона, жители которого жаждали мести. «Для нас было делом чести», — писал генерал Нельсон Майлс, — «не дать им снова собраться в шайку». На каждом полустанке по дороге из Техаса в Форт Пикенс (Pickens) во Флориде (на фото) собирались толпы белых, чтобы поглазеть на пленных Апачей.

 

За свою непримиримость Чирикахуа были наказаны, как никакие другие индейцы в США. Все они, даже женщины и дети, в конечном счете, проработали около 30 лет, как военнопленные, сперва во Флориде, затем в Алабаме и, наконец, в Форт Силл (Fort Sill) в Оклахоме. В 1913 Чирикахуа отвели место в резервации Мескалеро на юге Нью-Мексико. Около двух третей выживших переехали на землю Мескалеро, одна треть осталась в Форт Силл. В этих двух местах живут теперь их потомки.

Старый воин проводил свои последние дни, подписывая автографы и занимаясь сельским хозяйством в Форт-Силл. Но один из посетителей увидел совсем другого Джеронимо. Задрав свою рубаху, он обнажил около 50 ран от пуль. Вкладывая камушек в рану, он производил звук выстрела, потом выбрасывал камень и кричал: «Пули не могут убить меня!»

 

Прошлой весной я провел день в резервации Мескалеро вместе с Ойдой Миллер (Ouida Miller), правнучкой Джеронимо. Симпатичная женщина 66 лет с мягким характером, она всю свою жизнь хранила память о великом воине. «Мы до сих пор получаем письма из Аризоны, проникнутые ненавистью», — говорит она. «Они говорят, что их прадедушка был убит Джеронимо».

 

Родственников Джеронимо можно найти среди Мескалеро, в Нью-Мексико, где поселились большинство Чирикахуа после освобождения их Форт-Силл (Оклахома). Дух Джеронимо жив в его правнуке Роберте Джеронимо, которому пришлось пройти через множество скандалов и драк, отстаивая свою фамилию. «Каждому хочется похвастаться, что он побил Джеронимо», — говорит 61-летний бывший ковбой родео. «Я думаю, я продолжаю его путь».

 

Его сестра Ойда Миллер (Ouida Miller) до сих пор получает гневные письма о своем знаменитом дедушке, преданность и любовь которого к своей семье — мало известные черты его характера. «Мне жаль, что я его не знала», — говорит она.

 

В 1905 Джеронимо обратился к президенту Теодору Рузвельту с просьбой перевести его людей обратно в Аризону. «Это моя земля», — писал он, — «мой дом, земля моих отцов, на которую я прошу разрешения вернуться. Я хочу провести свои последние дни там и быть похороненным среди тех гор. Если бы это могло случиться, я бы умер спокойно, зная, что мои люди будут жить на родине, что они будут увеличиваться в числе, а не убывать, как сейчас, и что наш род не исчезнет».

 

Президент Рузвельт отверг эту просьбу под предлогом, что в Аризоне до сих пор очень плохо относятся к Апачам. «Это все, что я могу сказать, Джеронимо, кроме того, что мне очень жаль, и я не имею ничего против вас».

 

Опасения Джеронимо, что его люди вымрут, не были просто красивой фразой. Во времена своего расцвета Чирикахуа насчитывали не более 1200 человек. Ко времени, когда их освободили, это число сократилось до 265. Сегодня, благодаря рассеиванию за последующие десятилетия и межплеменным бракам Чирикахуа невозможно подсчитать точно.

 

Прошлой осенью я посетил место последней сдачи индейцев в Каньоне Скелетов. Оно находится в тихой лесной вырубке у слияния двух ручьев. Высокие сикаморы затеняют то место, где Майлс поставил памятные камни, символически передвинув их с прежних мест, чтобы показать Апачам, какое будущее их ожидает.

Лишь 3-4 ранчо расположены на протяжении 15 миль Каньона Скелетов. С места капитуляции я долго поднимался в горы верх по ручью, обходя его идиллические изгибы. И за весь день никого не увидел. Не в первый раз я удивлялся, как в этом пустующем великолепии не удалось найти места для менее чем 1000 человек — населения таких маленьких городков Аризоны, как Дункан или Моренси.

Как рассказывали жившие с Джеронимо, остаток своей жизни он горько сожалел, что сдался Майлсу. Вместо этого он желал бы остаться в Сьерра-Мадре со своими воинами, сражаясь до последнего человека.

Зимней ночью 1909, возвращаясь домой из городка Лаутон (Lawton), Оклахома, Джеронимо упал с лошади и пролежал в канаве до утра. Будучи уже 85-летним стариком, он умер от воспаления легких 4 днями позже. Умирая, он вспоминал имена тех воинов, которые оставались верными ему до конца.

Апачское кладбище в Форт Силл, в тихом месте у притока ручья Кэч (Cache Creek) насчитывает около 300 могил. В центре — могила Джеронимо — пирамида из гранитных камней с вырезанным из камня орлом на вершине. Голова орла, отбитая вандалами, была заменена на грубую бетонную копию. От нее идут ровные ряды белых могильных камней. На каждом сзади номер, такой, как «SW5055″ — тот номер, который был на медных карточках у индейцев в Сан Карлосе.

спасибо

feldgrau.info

Индейцы победили кавалеристов генерала Кастера

Сегодня многие говорят о том, что безудержная торговля оружием, осуществляемая США, не доведет до добра прежде всего их самих и рано или поздно им придется об этом пожалеть. В их истории уже был похожий пример — индейцы победили кавалеристов генерала Кастера при Литтл-Биг Хорн именно при помощи американских же торговцев новейшим оружием!

Следует заметить, что печально известное сражение у Литтл-Биг Хорн за минувшие 136 лет успело обрасти множеством мифов. Чаще всего это поражение армии США объясняли численным превосходством индейцев. Мол, те задавили белых своей численностью. И так считалось до тех пор, пока на месте битвы не начались археологические раскопки, которые пролили свет на очень многое!

А началось все с того, что в 1874 году на севере территории Монтана, в горах Блэк-Хиллс были найдены месторождения золота, и туда хлынули белые переселенцы, а местные индейцы стали их убивать. Золото индейцам было не нужно, но пришельцы уничтожали бизонов, считая, что нет бизонов, не будет и индейцев! А с такой постановкой вопроса пришлыми бледнолицыми индейцы смириться, понятное дело, просто не могли.

Читайте также: Демократия США началась с уничтожения индейцев

Рассчитывать на их добровольное переселение в резервации также не приходилось. Поэтому правительство США направило в прерии войска, а также наняло тысячу скаутов-индейцев, которым выплачивалось такое же жалование, как и кавалеристам, — 30 долларов в месяц, — огромные по тем временам деньги! При этом каждый разведчик получал ещё и никелированный револьвер, украшенный гравированным изображением индейца в головном уборе — "Кольт-скаут", которыми простодушные "дети прерий" очень гордились! Так американская армия получила и хорошие уши, и отличные глаза! Причем многие скауты были куда кровожаднее бледнолицых, так как сводили таким образом счеты с воинами других индейских племен, и эта вражда не знала границ.

Были индейцы-разведчики и в составе 7-го кавалерийского полка, которым в чине подполковника командовал принятый на службу после Гражданской войны 1861-1865 годов Джордж Армстронг Кастер, получивший во время войны звание генерала в 23 года! Правда, вновь вернувшись в армию спустя несколько лет, он сумел получить лишь эту должность, но согласился и на неё и таким образом получил под свое начало кавалерийский полк на Диком Западе.

Вторжение в земли индейцев проходило тремя колоннами под общим командованием генерала Крука. Однако, поставив задачу окружить индейцев, Крук невольно сыграл против самого себя. Краснокожие поневоле оказались объединенными в один большой лагерь, где встретились разные племена. Руководство этими "объединенными силами" взяли на себя такие известные вожди, как Татанка-Йотанка — Ситтинг Бул (Сидящий Бык) и Тачунко Витко — Крези Хорс (Бешеный Конь). Правда с Круком в поход вышли и 262 индейца племен кроу и шошонов, которые являлись его глазами и ушами, и вдобавок обеспечивали защиту при внезапных нападениях.

Под командованием Кастера было 925 человек: для американского пограничья сила более чем внушительная. И уж, конечно, никто не дал бы ему под начало столько солдат, если бы его военная репутация не была безупречна! Впрочем, надо отметить, что Кастер прежде всего относился к типу людей, которые обожают себя демонстрировать и привлекать внимание к собственной персоне. Делал он это самым простым, но проверенным способом: будучи генералом армии северян, вместо положенного по уставу мундира, щеголял в живописных нарядах, специально сшитых на заказ! Например, свою драгунскую форму, вопреки правилам, он заказал не из темно-синего сукна, а из черного велюра с галунами "на южный манер".

Отправляясь в поход против индейцев, он имел обыкновение наряжаться в замшевый костюм, обшитый бахромой по индейскому обычаю. Волосы генерал носил длинные, так что они локонами струились по его плечам, за что он и получил от индейцев прозвище Желтоволосый. Правда, в этот раз, Кастер постригся коротко. Но зато вместо положенного по уставу револьвера "Кольт-Миротворец" он взял два револьвера "Веблей-Бульдог", спортивный карабин "Ремингтон" вместо "Спрингфилда", а также охотничий нож в расшитых бисером индейских ножнах.

Читайте также: Безумный Джек: С волынкой и луком против танков

К индейцам он относился довольно дружески, не считал их монстрами и дикарями, однако полагал, что раз цивилизация наступает, то им нужно или покориться или… уйти! Наверное, именно поэтому, добравшись до месторасположения индейцев сиу, Кастер оставил пехоту позади, а сам двинулся вперед с солдатами 7-го кавалерийского полка — он не считал, что индейские воины будут серьезными противниками против американской регулярной кавалерии.

Но что же случилось потом? Ранним утром 25 июня 1876 года индейцы-скауты заметили большой лагерь и доложили об этом Кастеру. Тот тут же разделил своих солдат по ротам, причем себе взял пять рот, а майору Маркусу Рено и капитану Фредерику Бентину выделил по три. Таким образом, у него оказалось 215 солдат, а у его помощников 140 и 125 соответственно. После этого он сразу с двух сторон атаковал индейцев, причем Рено направился прямо на их лагерь в лобовую атаку!

Тактика обычно приносила успех: индейцев охватывала паника, и они не оказывали серьезного сопротивления, однако на этот раз Рено встретился с таким их количеством, какого он никак не ожидал. Потеряв 40 человек, он едва сумел оторваться от преследования и закрепиться на ближайшем холме, где его солдаты уложили на землю лошадей и окопались.

Кастер же тем временем попытался ворваться в индейский лагерь с другой стороны, но и с ним повторилось то же самое. В своей записке Бентину он просил о немедленной помощи и о патронах, которых ему не хватало. Однако Бентин, опасаясь попасть в ловушку, видимо, не слишком спешил. Во всяком случае, на месте боя он оказался лишь после того, как все было кончено, и индейцы разъезжали по полю и добивали раненых солдат.

Читайте также: Чем лук не угодил рыцарям?

Известно, что Кастер сначала закрепился на одном из холмов, потом на другом, а затем он и 28 человек укрылись в глубоком овраге, где и нашли свою смерть. Всего погибло 13 офицеров, 3 индейца-разведчика, а общее число павших достигло 252 человек.

Индейцы же потеряли около 50 человек убитыми и имели 160 раненых. Капрала-скаута по имени Кровавый Нож — лучшего разведчика Кастера, наполовину сиу, наполовину арикара, индейцы сиу обезглавили, а его голову выставили на шесте! Каким-то чудом из всего отряда Кастера спасся конь по кличке Команч, которого индейцам так и не удалось поймать, и он благополучно вернулся в свою часть! Позднее, с седлом на спине, он участвовал во всех парадных церемониях этого полка, а после того, как он пал в возрасте 28 лет, из него сделали чучело и выставили в Музее естественной истории в Канзасе.

Но почему все-таки Кастер потерпел поражение? Ведь ничего подобного до того времени не случалось? И почему закаленные в боях ветераны прерий, не справились с индейцами, пусть даже и многочисленными? Долгое время причина оставалась неизвестной, но потом были проведены археологические раскопки на месте сражения и они частично приоткрыли завесу этой тайны. Вокруг холма, где солдаты Кастера приняли свой последний бой, было обнаружено большое количество стреляных гильз от карабинов "Генри" и "Винчестер", которыми солдаты Кастера не располагали. А это означает, что в сражении у Литтл-Биг Хорна огнестрельное оружие применяли не только белые, но также и индейцы!

А было так, что ещё за десять лет до этих трагических событий, постигших американскую армию, талантливый делец Оливер Фишер Винчестер наладил производство первого в мире карабина с подствольным магазином, отличавшегося потрясающей скорострельностью — 25 выстрелов в минуту! Он оказался очень удобен в первую очередь для всадника: под шейкой приклада располагался рычаг, являвшийся продолжением спусковой скобы. Для перезарядки карабина достаточно было отвести рычаг вниз и вернуть на место, причем делалось это без отрыва приклада от плеча! Когда в 1873 году Кольт создал свой знаменитый револьвер "Миротворец", Винчестер тут же сделал под него и новый карабин!

Однако это замечательное оружие не было принято на вооружение американской армией, в которой драгунам приходилось пользоваться однозарядными карабинами "Спрингфилд" и "Шарпс". Стрелять из них было не так удобно, как из винчестера, а главное, их скорострельность оставалась невысокой, поскольку заряжались они по одному патрону, и всякий раз для этого требовалось отрывать приклад от плеча!

Правда, существовал закон, по которому продавать индейцам оружие, подобное винчестеру, запрещалось категорически, но… коммерция есть коммерция! Судя по количеству гильз на месте боя, индейцы подавили солдат Кастера шквальным огнем, и те оказались фактически беззащитными. Причем они не могли добыть это оружие в бою, снимая его с убитых солдат, потому, что на вооружении оно не стояло! Таким образом, победу у Литтл-Биг Хорна одержали отнюдь не индейцы, а… Оливер Фишер Винчестер и те безвестные ныне торговцы оружием, которые, несмотря ни на что, все же сумели доставить его индейцам. И ведь это было дорогое оружие!

Откуда же оно у индейцев, да ещё в таком количестве? Конечно, без золота Блэк-Хилс здесь дело не обошлось, но только как сегодня это докажешь? Во всяком случае, приняв все эти обстоятельства во внимание, можно с уверенность утверждать, что у Литтл-Биг Хорна победили не столько Крези Хорс и Ситтинг Бул, сколько знаменитый "Желтый парень" — так называли винчестер за его ствольную коробку из латуни, сыгравший тем не менее с индейцами очень злую шутку.

Итак, очевидно, что индейцы заранее готовились к отражению агрессии со стороны бледнолицых колонизаторов. И были они отнюдь не такими уж простаками, как кажется. Они заблаговременно закупили винчестеры и карабины "Генри", причем смогли заплатить за них столько золота, что жадность белых торговцев превозмогла их страх перед законом. Однако наладить постоянное снабжение патронами им почему-то впоследствии не удалось, и когда их запас истощился, индейцам в Блэк-Хиллс пришлось капитулировать!

Читайте также: Американская пуля перестала быть дурой

Интересно, что одна из американских газет уже потом написала, что, если бы солдаты Кастера были вооружены не "кольтами", а револьверами "Смит и Вессон" с автоматическим разряжанием и значительно превосходящими их в скорострельности, исход битвы мог бы стать совсем иным! То есть в любом случае не нужно поставлять, и продавать скорострельное, а уж тем более самое современное оружие, кому бы то ни было, ни за какие деньги. Печальный опыт прошлого руководство США явно не хочет вспоминать, потому, что сейчас мы видим практически все то же самое. А вот во что это может вылиться? Об этом мы можем разве что только гадать!

Все самое интересное читайте в рубрике "Наука и техника"

www.pravda.ru

Как появилось "Джеронимо!" - Мастерок.жж.рф

«Джеронимо!» – с таким выкриком прыгают с самолета американские воздушные десантники. Своим происхождением традиция обязана вождю апачей Джеронимо (1829-1909), имя которого наводила на белых поселенцев такой страх, что стоило кому-нибудь крикнуть: «Джеронимо!», как все выпрыгивали в окна.

Вот вам подробности...

«Никогда еще природа не вырезала столь ужасных черт,»- написал о Джеронимо один журналист в 1886, — «увесистый, широкий нос, низкий морщинистый лоб, мощный подбородок и глаза — два куска черного обсидиана, словно подсвеченные изнутри. Но самой примечательной чертой был рот — резкий, прямой, тонкогубый, словно разрез, без всяких изгибов, которые могли бы смягчить его».

Даже сегодня нельзя равнодушно относиться к последнему великому индейскому вождю, противостоявшему неизбежной волне захвата Американским государством земель на западе.

К 1881 году Шайены и Сиу, уничтожившие армию Кастера у Литтл-Бигхорн, были уже повержены и усмирены. Бешеный Конь — заколот штыком солдата при сопротивлении аресту. Сидящий Бык — пленник в Форт Рэндл — давал интервью газетам. Джозеф, вождь Нез-Перс, сдался, и его народ умирал от малярии в Оклахоме.

Только четыре отряда Апачей Чирикахуа оставались на воле в южной Аризоне и Нью-Мексико. У Чирикахуа было много славных вождей, таких как Кочиз, Мангас Колорадас, Делгадито и Викторио. К 1881 все они уже были мертвы. Тем не менее, в течение пяти лет после этого еще один популярный в народе воин — Джеронимо возглавлял это невероятное противостояние. В конце концов в отряде Джеронимо осталось 16 воинов, 12 женщин и 6 детей. Против них было развернуто 5000 солдат войск США (или четверть всей американской армии), и, возможно, 3000 мексиканских солдат.

Из-за такой разницы и того, что Джеронимо держался дольше всех, он стал самым знаменитым из Апачей.

 

Гоятлай (Джеронимо) родился в поселении апачей Бедонкохе, располагавшемся вблизи от реки Хила (Gila) , на территории современной Аризоны, в то время – во владении Мексики, однако семья Джеронимо всегда считала эту землю своей. Эта излучина рек лежит в сердце пустыни Хила (Джила), недалеко от тех утесов, под которыми в 13 веке были жилища культуры Могольон. Апачи часто становились лагерем у этих мест.

Родители Джеронимо обучили его в соответствии с традициями апачей. Он женился на женщине из племени апачей Чирикаухуа и имел трёх детей. 5 марта 1851 года отряд из 400 мексиканских солдат из штата Сонора под руководством полковника Хосе Мария Карраско напал на лагерь Джеронимо возле Ханоса в то время, как большинство мужчин племени отправились в город торговать. Среди убитых оказались жена, дети и мать Джеронимо.

Вождь племени, Мангас Колорадас, решил отомстить мексиканцам и отправил Гоятлая к Кочису за помощью. Хотя, по словам самого Джеронимо, он никогда не был вождём племени, с этого момента он стал его военным лидером. Для племени Чирикаухуа это также означало, что он был и духовным лидером. В соответствии с занимаемой должностью именно Джеронимо возглавлял многие рейды против мексиканцев, а в последствии и против армии США.

Джеронимо не был вождем, скорее — шаманом, получавшим видения, и главарем в битве. Вожди обращались к нему за мудростью, которая приходила ему в видениях. У Джеронимо не было благородства и стоицизма Кочиза. Вместо этого он умел манипулировать и выбирать удачный случай. Он постоянно строил планы, боясь неизвестности, и беспокоился, когда что-то не поддавалось его контролю. Он никому не доверял, и это недоверие возросло благодаря мексиканским и американским предателям. Он был очень любопытен и часто раздумывал над вещами, которые не мог постичь. Одновременно он обладал прагматизмом.

У Джеронимо был дар ораторского искусства, но он заключался не в красноречии, а в умении спорить, вести дискуссию, и тщательно взвешивать идею. С револьвером или с ружьем, это был один из лучших стрелков Чирикахуа. Он любил хорошо выпить — был это тисвин — апачское кукурузное пиво, или виски, добытое у торговцев. На протяжении своей долгой жизни Джеронимо имел 9 жен и бесчисленное количество детей.

Что же помогло Джеронимо стать вождем? Его бесстрашие в битве, его дар предвидения событий и острый ум — вот что заставляло людей уважать его слово.

Апачей было немного — около 6000-8000 к 1860 году. И хотя белые всех называли Апачами, это было много отдельных групп, зачастую враждебных друг другу. И конечно успех армии в усмирении большинства из них был обеспечен как раз натравливанием одного племени на другое.

В семье его звали Гойакла, что чаще всего переводят, как «Зевающий». Джеронимо его назвали мексиканцы, наверное, в честь святого Джерома. Имя пришло к нему в битве, когда Гойакла несколько раз пробегал сквозь град пуль, чтобы убить врага своим ножом. Видя индейского воина, солдаты в отчаянии призывали своего святого.

Поворотный момент в жизни Джеронимо произошел в северном Чирикахуа, в городке Джанос (Janos). Сегодня Джанос — просто стоянка для грузовиков в 35 милях на юг от Нью-Мексико, но тогда это был важный опорный пункт испанцев. К началу 1850х, когда еще лишь немногие из Чирикахуа видели Белоглазых (как они называли англо-американцев), они уже пережили два века кровопролития с испанцами и мексиканцами.

Последние, потеряв надежду достичь стабильного мира с Апачами, начали геноцид, в 1837 пообещав правительственную награду за скальпы Апачей в штате Чихуахуа.

Около 1850 жители Джаноса предложили Апачам Чирикахуа мирную торговлю. В то время, как мужчины обменивали шкуры и меха в городе, женщины с детьми стояли лагерем неподалеку. Но однажды проходивший мимо взвод мексиканцев из соседнего штата Сонора напал на лагерь. Было убило 25 женщин и детей, и около 60 человек уведено в рабство.

Джеронимо вернулся из города для того чтобы обнаружить мертвые тела своей матери, молодой жены и трех детей. «В лагере не было огней, поэтому я незамеченным тихо вернулся и остановился у реки,» — рассказывал он более полувека спустя, — «сколько я там простоял, я не знаю…»

 

Жена и ребенок Джеронимо

 

Среди ночи Апачи отступили на север, оставив своих мертвых. «Я стоял, пока все они не прошли мимо меня, с трудом осознавая, что я должен делать, у меня не было оружия, не было и большого желания драться, не хотел я и отыскивать тела своих любимых, так как это было запрещено (вождем, из соображений безопасности). Я не молился, не решал, что делать, потому что теперь у меня просто не было никакой цели. В конце концов, я молча последовал за своим племенем, держась от них так далеко, чтобы только слышать мягкий топот ног уходящих Апачей».

До конца своей жизни Джеронимо ненавидел мексиканцев. Убивал их везде, где бы ни встретил, без всякой жалости. Хотя это число не заслуживает доверия, губернатор Соноры утверждал в 1886, что всего за пять месяцев банда Джеронимо убила около 500-600 мексиканцев.

Вскоре после бегства из Джаноса настал тот момент, когда Джеронимо получил свою Силу. Один Апач, который в то время был еще мальчиком, рассказывал: Джеронимо сидел один, скорбя по своей семье, сидел, склонив голову, и плакал, когда он услышал голос, назвавший его имя 4 раза, священное число для Апачей. Затем он получил послание: «Ни одно ружье не сможет убить тебя, я выну пули из ружей мексиканцев, и лишь порох останется в них. И я направлю твои стрелы». С этого дня Джеронимо верил, что он неуязвим для пуль и на этом была основана его отвага в бою.

В 1850х Белоглазые начали продвигаться по земле Чирикахуа. Поначалу Апачи надеялись, что смогут жить в мире с нарушителями их границ. Кочиз даже позволил посылать экипажи со станции Баттерфилд (Butterfield) через Апачский Переход (Apache Pass), где был живительный источник.

Но в феврале 1861 горячая голова лейтенант Джордж Бэском (George Bascom) новичок из Вест Пойнта, позвал Кочиза в свой лагерь около Апачского Перехода, чтобы обвинить вождя в краже котелка и хищении 12-летнего мальчика с ранчо, находящегося в 80 милях оттуда. Кочиз отверг эти обвинения, но Бэском, заранее окружив свою палатку солдатами, заявил, что будет держать Кочиза в плену, пока тот не вернет посудину и мальчика.

Кочиз тут же вытащил нож, прорезал палатку и прорвался на свободу сквозь заградительный огонь. Бэском взял в плен шестерых, сопровождавших Кочиза, — его жену, двух детей, брата и двух племянников. Для обмена Кочиз пленил несколько белых, но переговоры провалились, тогда он убил и изуродовал своих жертв. Позже войска США пленили еще несколько мужчин — родственников Кочиза. Такое обращение с вождем Чирикахуа восстановило Апачей против Белоглазых так же сильно, как десятилетия до этого против мексиканцев.

На следующий год солдаты захватили жизненно важный источник у Апачского Перехода и основали там Форт Боуи (Fort Bowie), откуда и началась кампания против Чирикахуа. Сейчас руины форта сохраняются, как памятник истории. Посетив его, я увидел разрушающиеся глинобитные стены, недавно покрытые защитным составом, отчего они приобрели странно доисторический вид. Старое кладбище рядом с фортом заросло мескитом и травой, но источник до сих пор пробивается из темной трещины.

В течение следующих десяти лет федеральное правительство укрепилось в мысли, что резервации были наилучшим решением «индейского вопроса». В 1872 была основана резервация для Чирикахуа на юго-востоке Аризоны. Участок для нее был хорошо подобран, так как лежал как раз в центре родины индейцев. Агент, Том Джеффордс (Tom Jeffords), бывший начальник станции, отличался своей симпатией к Апачам и был единственным белым, к которому Кочиз проявлял дружеские чувства. Четыре года спустя правительству показалось, что у Апачей слишком много свободы, Джеффордс был уволен, а индейцам приказали перейти в Сан-Карлос — бывшую родину Западных Апачей, бывших некогда их врагами. Это место бюрократы Вашингтона посчитали хорошим для жизни индейцев.

Новым агентом стал Джон Клам (John Clum). Всего 24 лет от роду, он был честным и храбрым, но вместе с тем самодовольным и властным (за эту напыщенность Апачи прозвали его индюком). Клам отправился в Форт Боуи, где ему удалось убедить около трети Чирикахуа переехать в Сан-Карлос, но Джеронимо сбежал ночью, взяв с собой около 700 человек, воинов, женщин и детей, которые отказались отдать свою свободу.

Генерал Джордж Крук (George Crook), мудрый и человечный офицер, осознал, что Апачи были слишком неуловимы и независимы, чтобы американская армия смогла их полностью разоружить. Вместо этого он предложил компромисс: Апачи должны были носить латунные ярлычки и ежедневно отмечаться, а заодно, получать государственный паек, но вместе с тем им позволялось более-менее свободно выбирать места для стоянки и охоты. Таким образом покинуть резервацию было не таким уж сложным делом. Но жители Аризоны взмолились, что «эти изменники», которых баловали и кормили в течение бесплодных зим, летом отплачивали грабежами и убийствами. Мир давался нелегко.

Весной 1877 Клам отправился в Оджо Кальенте, Нью-Мексико (Ojo Caliente), чтобы переправить Апачей Горячих Ключей (Warm Springs) — ближайших союзников Кочизовских Чирикахуа в Сан-Карлос. Веками Апачи Горячих Ключей считали Оджо Кальенте священным местом. V-образная расщелина, которую сквозь холмы прорезали ее воды, была естественной крепостью. А вокруг — изобилие диких фруктов, орехов и разного зверья.

Узнав, что Джеронимо был в тех местах, Клам отправил к нему посланника с предложением о переговорах. Тем временем он устроился в агентстве Горячих Ключей, спрятав 80 солдат на складе. Джеронимо прибыл на коне вместе с группой воинов Чирикахуа.

 

Джеронимо (справа) и его воины

 

Клам оставил записи об этой засаде и упомянул ее в своих мемуарах. Солнечным майским днем, держа в руках копии этих записок, я бродил по руинам, пытаясь восстановить события.

Вот здесь, на крыльце главного здания, как писал Клам, стоял самоуверенный агент, рука его была в дюйме от рукоятки Кольта 45 калибра. А вот здесь Джеронимо сидел на коне, позади него — сотня Апачей, а его большой палец — в дюйме от курка его винтовки Спрингфилд (50 калибр). Они обменялись угрозами. По сигналу Клама двери склада в 50 ярдах отсюда распахнулись, и солдаты окружили Чирикахуа. 23 винтовки были направлены на вождя, остальные — на его людей, но Джеронимо не пытался поднять свое ружье. Он сдался.

Клам заковал его в железные кандалы и доставил в Сан-Карлос, как часть печальной процессии пленников Чирикахуа, среди которых разразилась эпидемия оспы. В течение двух месяцев Джеронимо держали в кандалах, собираясь его убить. Повесить вождя Апачей было мечтой Клама, но он не мог получить разрешение у начальства в Туссоне. В конце концов в припадке горячности Клам подал в отставку, а его преемник освободил Джеронимо.

В своих мемуарах Клам ликовал: «Так завершилась первая и единственная настоящая поимка ИЗМЕННИКА ДЖЕРОНИМО». Но, как публичное оскорбление Кочиза Баскомом, так и обращение Клама с Джеронимо имело далеко идущие последствия.

В течение следующих четырех лет Джеронимо, которому было уже за 50, что для Апачей уже старость, пользовался относительной свободой в резервации. Он мог покидать резервацию, когда хотел. Иногда воин даже чувствовал, что можно ужиться с Белоглазыми, но вскоре разочаровывался в этом.

В это время Джеронимо объездил всю свою родину. Горы были естественным ландшафтом для Апачей, среди скал и ущелий они чувствовали себя неуязвимыми. Здесь же обитали Духи Гор, божественные существа, лечившие и защищавшие Чирикахуа от врагов.

В 50-е — годы молодости Джеронимо — Чирикахуа путешествовали по земле, которую им дал их бог Уссен. Эта территория включала в себя Аризону, юго-запад Нью-Мексико и обширные земли на севере Мексики вдоль хребта Сьерра-Мадре. Армейские офицеры, которым случалось перевозить через эту пустыню индейцев, называли ее самой трудно проходимой местностью в Северной Америке. Недостаток воды, крутые и запутанные горные цепи, кактусы и колючий кустарник, рвущий одежду, гремучки под ногами — белые с трудом отваживались туда заходить.

Но Апачи освоили эту местность. Они знали каждый ручей и родник на сотни миль вокруг, им ничего не стоило проехать на лошади и даже пробежать 75-100 миль за день, они могли взбираться по скалам там, где белые солдаты спотыкались и падали. Они могли стать невидимыми среди равнины со скудным кустарником. А путешествовали так, что никто не мог бы различить их следов, разве что другой Апач. В пустыне, где белые голодали, они процветали — мескитовые бобы, агава, плоды сагуаро, и чоллы, ягоды можжевельника, орехи пинон.

В 1880х, когда Белоглазых стало гораздо больше, Джеронимо со своими людьми перешел через границу в горы Сьерра-Мадре, туда, где Чирикахуа чувствовали себя в полной безопасности. Именно здесь, далеко в горах, Джу (Juh), друг Джеронимо и один из лучших военных стратегов Чирикахуа, получил видение, посланное Уссеном. Из голубого облака выходили тысячи солдат в голубой форме и терялись в глубокой расщелине. Его воины тоже видели это видение. Шаман объяснил его так: «Уссен предупреждает нас, что мы потерпим поражение, и возможно всех нас убьют войска правительства. Их сила — в их числе, в их оружии, и эта сила, конечно, сделает нас… мертвыми. В конечном счете, они истребят наш народ».

Вознамерившись окончательно разгромить банду Джеронимо, генерал Крук (Crook) в мае 1883 начал одну из самых отчаянных кампаний, когда-либо проведенную армией США. С 327 человеками — более половины из них были скауты из других племен Апачей — Крук углубился далеко в Сьерра-Мадре, проводником его был Апач Белых Гор, который в свое время путешествовал вместе с Джеронимо.

Сам Джеронимо был далеко оттуда — на востоке, в Чихуахуа, отлавливая мексиканцев, чтобы обменять их на пленных Чирикахуа. Джейсон Бетсинез (Jason Betzinez), Апач, бывший в то время молодым, рассказывал, как однажды вечером за ужином Джеронимо неожиданно уронил свой нож. С ним заговорила его Сила, приходившая иногда неожиданными вспышками.

«Мужики,» — выдохнул он, — «наши люди, которых мы оставили в лагере теперь в руках американских войск. Что нам теперь делать?» И действительно, как раз в это время авангард Крука, состоящий из Апачей, атаковал лагерь Чирикахуа, было убито 8-10 стариков и женщин и 5 детей взято в плен.

Группа Джеронимо поспешила назад в свое укрепление, где они и увидели Крука с маленькими пленниками. К ним присоединились другие группы, и в течение нескольких дней Чирикахуа стояли лагерем на ближайших утесах, наблюдая за захватчиками.

Вторжение Крука в укрепление Апачей стало для них большим ударом. Что дальше происходило в Сьерра-Мадре, до сих пор точно неизвестно. Ведь, несмотря на значительные силы, которые собрал Крук, Апачи превосходили их по численности, кроме того, у солдат кончались запасы пищи, все это делало их очень уязвимыми.

Прождав пять дней, Джеронимо и его люди под видом друзей проникли к Апачам из лагеря Крука. Они шутили и развлекались вместе со скаутами Белых Гор. Затем Чирикахуа начали танец победы и пригласили скаутов потанцевать с женщинами Чирикахуа. План Джеронимо был — окружить танцующих скаутов и перестрелять их. Но вождь скаутов, назначенный Круком, старый горец, по имени Ал Зибер (Al Sieber), запретил индейцам танцевать с Чирикахуа — то ли из принципа, то ли потому что что-то пронюхал.

Итак, засада сорвалась, и Джеронимо вместе с другими главарями согласились на переговоры с Круком. Тогда часть Чирикахуа направилась в сопровождении солдат на север — в Сан Карлос. Другие пообещали сделать это, когда соберут своих людей. Джеронимо оставался на свободе еще 9 месяцев, но поздней зимой и он присоединился к ним.

В ноябре 1989 мы с другом попытались найти то место в верховьях реки Бависп (Bavispe River), где встретились генерал и Джеронимо. На пятый день, ориентируясь по карте, составленной Круком, мы дошли до удаленного берега реки, который соответствовал описанию, и забрались на вершину месы — возможно здесь и был лагерь Чирикахуа.

Меня поразила красота Сьерра-Мадре: холмы, покрытые сочной травой, разбросанные тут и там дубы и можжевельник, уступавшие место, по мере того, как мы поднимались, сосне (ponderosa pine), а вдали — голубая лента Бависпа, окруженная кустарником, ответвляющиеся от него каньоны, исчезающие в лабиринтах скал.

Джеймс Кайвайкла (James Kaywaykla), Апач Горячих Ключей, будучи в 1880х еще мальчиком, стоял в этом лагере. Семьдесят лет спустя он вспоминал: «В этом месте мы жили несколько недель, жили так, как будто попали в рай. Мы снова охотились, устраивали праздники, танцевали у костра… Это был первый раз на моей памяти, когда мы жили так же, как жили все Апачи до прихода Белоглазых».

 

Вызывающий удар Крука по лагерю в Сьерра-Мадре более чем другие действия белых, повлиял на ход войны. Большинство Апачей были деморализованы, они уже не пытались бежать из резервации. В переговорах с Круком Джеронимо настаивал на том, что он всегда хотел жить в мире с Белоглазыми. Теперь, в 1884 он сделал искреннюю попытку сделать это. С несколькими другими группами под неусыпным надзором лейтенанта Бриттона Дэвиса (Britton Davis), он поселился у Индюшиного Ручья (Turkey Creek) в резервации Белых Гор.

На Индюшином Ручье, как казалось поначалу, было доброжелательное и просвещенное руководство с обеих сторон. Правительство решило, что Чирикахуа должны стать фермерами, и большинство Апачей были готовы попробовать новое занятие. Но даже сами индейцы не понимали, какое насилие над их образом жизни совершили, превратив их из кочевников в земледельцев.

Джеронимо настаивал, что в резервации они будут жить только год, в то время, как весь Юго-Запад благодарил бога, что война с Апачами, наконец, завершилась. Но напряженность на Индюшином Ручье возрастала. Правительство запретило два любимых апачских занятия: варение апачского пива — тисвина, за которым, разумеется, следовала пьянка, и битье жен. События достигли кульминации в мае 1885. Несколько вождей устроили большую пьянку, а на следующий день предстали перед Дэвисом, вызывая его посадить их в тюрьму. В это же время Джеронимо по каким-то причинам сообщили, будто Дэвис собирается арестовать и повесить его.

17 мая Джеронимо покинул резервацию, взяв с собой 145 Чирикахуа — мужчин, женщин и детей.

Рассказ о последних 15 месяцах Джеронимо на свободе по праву принимает эпический размах. В то время как солдаты США тщетно ловили Апачей по всему Юго-Западу, газеты Аризоны и Нью-Мексико заходились в истерике: «Джеронимо и Его Банда Убийц До Сих Пор На Свободе», «Кровь Невинных Жертв Взывает к Небесам, Прося Отмщения». Только за время своего первого броска в Мексику беглецы лишили жизни 17 Белоглазых. Часто их жертв находили изуродованными. Ходили слухи, что Джеронимо иногда убивал младенцев, подбрасывая их в воздух и ловя на свой нож.

Американские солдаты, впрочем, тоже убивали детей, руководствуясь тем рассуждением, что «из гнид вырастут вши». А в 1863, убив великого вождя Апачей Мангаса Колорадаса (Mangas Coloradas), они же отрезали его голову и сварили ее. По апачским представлениям человек был обречен жить на том свете в таком же состоянии, как он умер, поэтому Белоглазые заслуживали такого же обращения, за то, что убивали и калечили индейцев.

Более того, готовясь к битвам, апачские мальчики проходили изнуряющие испытания, причиняя себе боль, учились не бояться смерти. Поэтому самым жестоким наказанием, какое только мог представить себе Апач, была тюрьма, а именно она и ждала индейцев, попавших к Белоглазым.

В последние годы своей свободы Джеронимо убивал поселенцев и рабочих ранчо главным образом для того, чтобы добыть амуницию, еду и лошадей, просто это был самый легкий путь для него. Ужасные пытки, к которым он иногда прибегал, были платой за то, что сделали с его матерью, первой женой и тремя детьми. Хотя десятилетия спустя в старости Джеронимо в ужасе просыпался по ночам, раскаиваясь, что убивал маленьких детей.

***

Армия преследовала банду Джеронимо, а беглецы делились на маленькие группы и разбегались. Взвод за взводом упорно следовал за ними только для того, чтобы окончательно потерять их следы в скалах и каньонах. Наконец, предприняв координированный удар, несколько колонн солдат уже решили, что загнали Джеронимо в угол в Мексике, но в тот момент он счастливо вернулся в США, поскакал в резервацию Белых Гор, выкрал там одну из своих жен, трехлетнюю дочь и еще одну женщину прямо из под носа у патруля и скрылся, не оставив следов.

Однако, Чирикахуа тоже уставали от жизни беглецов. Несколько недель спустя один из самых жестоких вождей, Нана, к тому времени уже 80-летний хромой старик, согласился вернуться в резервацию с несколькими женщинами, среди которых была одна из жен Джеронимо. В марте Джеронимо, намереваясь сдаться, встретился с Круком в Canon de los Embudos прямо к югу от границы. За два дня переговоров Джеронимо предъявил десятки претензий.

«Я думаю, что я хороший человек,» — говорил он Круку в первый день, — «но газеты по всему миру говорят, что я плохой. Нехорошо так говорить обо мне. Я никогда не совершал зла без причины. Один Бог смотрит на всех нас. Все мы — дети одного Бога. И сейчас Бог слушает меня. Солнце и тьма, ветра — все они слушают то, что мы сейчас говорим».

Крук был неумолим. «Ты сам должен решить, останешься ты на тропе войны, или сдашься, не ставя нам условий. Но если ты останешься, я буду следовать за вами, пока не убью последнего из вас, пусть это займет хоть 50 лет».

На следующий день, смягчившись, Джеронимо пожал руку Круку и произнес свои самые знаменитые слова: «Делайте со мной, что хотите. Я сдаюсь. Когда-то я был быстрым, как ветер. Теперь я сдаюсь, и это все».

 

Но это было не все. Крук направился к форту Боуи, оставив лейтенанта, чтобы сопроводить все еще вооруженных апачских воинов. Той ночью, торговец спиртным, который продавал индейцам виски, сказал Джеронимо, что его повесят, как только они пересекут границу. Все еще пьяные с утра индейцы продвинулись лишь на несколько миль на север, и ночью, когда компас доверия Джеронимо вновь повернулся вспять, он бежал на юг, небольшая группа Апачей последовала за ним.

Так начался последний этап противостояния Чирикахуа. Измотанный и сытый по горло критикой Вашингтона, генерал Крук подал в отставку. Его сменил Нельсон А. Майлс (Nelson A. Miles), тщеславный с президентскими замашками, зарекомендовавший себя в истории борьбы с Сиу и Нез Перс. Но его пятимесячные усилия по поимке последних 34 Чирикахуа оказались безуспешными.

К концу августа 1886 беглецы уже отчаялись снова увидеть свои семьи. Они послали двух женщин в мексиканский город, чтобы те выяснили, можно ли сдаться. Вскоре после этого смелый лейтенант Чарльз Гейтвуд (Charles Gatewood) поехал с двумя апачскими скаутами в лагерь Джеронимо на реке Бависп. Гейтвуд разыграл козырную карту, сказав Джеронимо, что его людей уже отправили поездом во Флориду. Новость ошеломила их.

Четвертого сентября 1886 Джеронимо встретился с Майлсом в каньоне Скелетов (Skeleton Canyon) в Пелонсилосе (Peloncillos), к западу от границы Аризоны и Нью-Мексико. «Это четвертый раз, как я сдаюсь», — сказал воин. «И я думаю, последний», — ответил генерал.

 

Прозванный в газетах «Тигром в человеческом обличье», Джеронимо заработал небольшое состояние своими публичными выступлениями, когда был уже в плену у белых. На выставке 1905 года тысячи людей переполняли трибуны, чтобы посмотреть на Джеронимо (на фото он в цилиндре), представляющего «последнюю охоту на бизона» на автомобиле.

 

Никто и не догадывался, что Джеронимо — не прерийный индеец, что он никогда не охотился на бизонов и не носил солнечного головного убора. Он так же делал весьма оживленный бизнес на афтографах, луках и стрелах. «Старый джентельмен довольно высоко ценится», — замечали зрители, — «но Джеронимо — он такой один».

 

Джеронимо сдавался, надеясь воссоединиться со своей семьей через пять дней, надеясь, что его «грехи» будут прощены, и его люди смогут, наконец, поселиться в резервации в Аризоне. Но Майлс солгал. Мало кто их них смог снова увидеть родину.

После сдачи Джеронимо в 1886, он и его люди, теперь пленники, были быстро вывезены из штата Аризона, жители которого жаждали мести. «Для нас было делом чести», — писал генерал Нельсон Майлс, — «не дать им снова собраться в шайку». На каждом полустанке по дороге из Техаса в Форт Пикенс (Pickens) во Флориде (на фото) собирались толпы белых, чтобы поглазеть на пленных Апачей.

За свою непримиримость Чирикахуа были наказаны, как никакие другие индейцы в США. Все они, даже женщины и дети, в конечном счете, проработали около 30 лет, как военнопленные, сперва во Флориде, затем в Алабаме и, наконец, в Форт Силл (Fort Sill) в Оклахоме. В 1913 Чирикахуа отвели место в резервации Мескалеро на юге Нью-Мексико. Около двух третей выживших переехали на землю Мескалеро, одна треть осталась в Форт Силл. В этих двух местах живут теперь их потомки.

 

 

Старый воин проводил свои последние дни, подписывая автографы и занимаясь сельским хозяйством в Форт-Силл. Но один из посетителей увидел совсем другого Джеронимо. Задрав свою рубаху, он обнажил около 50 ран от пуль. Вкладывая камушек в рану, он производил звук выстрела, потом выбрасывал камень и кричал: «Пули не могут убить меня!»

Прошлой весной я провел день в резервации Мескалеро вместе с Ойдой Миллер (Ouida Miller), правнучкой Джеронимо. Симпатичная женщина 66 лет с мягким характером, она всю свою жизнь хранила память о великом воине. «Мы до сих пор получаем письма из Аризоны, проникнутые ненавистью», — говорит она. «Они говорят, что их прадедушка был убит Джеронимо».

Родственников Джеронимо можно найти среди Мескалеро, в Нью-Мексико, где поселились большинство Чирикахуа после освобождения их Форт-Силл (Оклахома). Дух Джеронимо жив в его правнуке Роберте Джеронимо, которому пришлось пройти через множество скандалов и драк, отстаивая свою фамилию. «Каждому хочется похвастаться, что он побил Джеронимо», — говорит 61-летний бывший ковбой родео. «Я думаю, я продолжаю его путь».

Его сестра Ойда Миллер (Ouida Miller) до сих пор получает гневные письма о своем знаменитом дедушке, преданность и любовь которого к своей семье — мало известные черты его характера. «Мне жаль, что я его не знала», — говорит она.

В 1905 Джеронимо обратился к президенту Теодору Рузвельту с просьбой перевести его людей обратно в Аризону. «Это моя земля», — писал он, — «мой дом, земля моих отцов, на которую я прошу разрешения вернуться. Я хочу провести свои последние дни там и быть похороненным среди тех гор. Если бы это могло случиться, я бы умер спокойно, зная, что мои люди будут жить на родине, что они будут увеличиваться в числе, а не убывать, как сейчас, и что наш род не исчезнет».

Президент Рузвельт отверг эту просьбу под предлогом, что в Аризоне до сих пор очень плохо относятся к Апачам. «Это все, что я могу сказать, Джеронимо, кроме того, что мне очень жаль, и я не имею ничего против вас».

Опасения Джеронимо, что его люди вымрут, не были просто красивой фразой. Во времена своего расцвета Чирикахуа насчитывали не более 1200 человек. Ко времени, когда их освободили, это число сократилось до 265. Сегодня, благодаря рассеиванию за последующие десятилетия и межплеменным бракам Чирикахуа невозможно подсчитать точно.

Прошлой осенью я посетил место последней сдачи индейцев в Каньоне Скелетов. Оно находится в тихой лесной вырубке у слияния двух ручьев. Высокие сикаморы затеняют то место, где Майлс поставил памятные камни, символически передвинув их с прежних мест, чтобы показать Апачам, какое будущее их ожидает.

 

 

Лишь 3-4 ранчо расположены на протяжении 15 миль Каньона Скелетов. С места капитуляции я долго поднимался в горы верх по ручью, обходя его идиллические изгибы. И за весь день никого не увидел. Не в первый раз я удивлялся, как в этом пустующем великолепии не удалось найти места для менее чем 1000 человек — населения таких маленьких городков Аризоны, как Дункан или Моренси.

Как рассказывали жившие с Джеронимо, остаток своей жизни он горько сожалел, что сдался Майлсу. Вместо этого он желал бы остаться в Сьерра-Мадре со своими воинами, сражаясь до последнего человека.

Зимней ночью 1909, возвращаясь домой из городка Лаутон (Lawton), Оклахома, Джеронимо упал с лошади и пролежал в канаве до утра. Будучи уже 85-летним стариком, он умер от воспаления легких 4 днями позже. Умирая, он вспоминал имена тех воинов, которые оставались верными ему до конца.

Апачское кладбище в Форт Силл, в тихом месте у притока ручья Кэч (Cache Creek) насчитывает около 300 могил. В центре — могила Джеронимо — пирамида из гранитных камней с вырезанным из камня орлом на вершине. Голова орла, отбитая вандалами, была заменена на грубую бетонную копию. От нее идут ровные ряды белых могильных камней. На каждом сзади номер, такой, как «SW5055″ — тот номер, который был на медных карточках у индейцев в Сан Карлосе.

 

[источники]

источники

http://www.fresher.ru/2011/12/10/dzheronimo/

http://viktor-wind.narod.ru/indians/apache/geronimo/1.htm

 

Вот вам еще подробнее про то как истребляли  бизонов в Америке или вот например Коренные американцы и Мустанг как заблуждение ?

masterok.livejournal.com