Военачальник Петр Семенович Салтыков. Петр салтыков


Пётр Семёнович Салтыков. Апостол армии российской » Военное обозрение

Большинство знаменитых отечественных полководцев жители нашей страны узнают, можно сказать, «в лицо». Стоит только показать портрет, и даже дети точно определяют: «Это Кутузов, а вот это — Суворов!»

Однако Петр Семенович Салтыков не угадывается «в лицо». О нем у нас говорят редко. В тишине краеведческих музеев он смотрит с портретов на новые поколения — седой старичок с чуть хитроватым взглядом. От широкой славы выдающийся военный деятель Руси спрятался в толстенных сводах документов и рескриптов, в солидных монографиях и в военных архивах. Он живет в бумагах так же незаметно и тихо, как жил когда-то на белом свете до тех пор, пока не грянул Кунерсдорф.

Пётр Семёнович родился в 1700 году в селе Никольском (Ярославская область) в фамильном имении генерал-аншефа Семена Андреевича Салтыкова. Семен Андреевич приходился племянником Прасковьи Федоровны Салтыковой — супруги царя Ивана V, соправителя и брата Петра Великого. Пётр получил прекрасное домашнее образование и в 1714 году был зачислен простым солдатом в Преображенский полк. В этом же году он вместе с группой молодых дворян был отправлен по приказу Петра I во Францию — обучаться морскому делу. Прожив за границей около двадцати лет, Салтыков вернулся на родину.

Стать военным моряком ему было не суждено, на российский престол к тому времени взошла императрица Анна Иоанновна (1730-1740), и Пётр Семёнович был назначен одним из капитанов ее гвардии. Он выступил против членов Верховного тайного совета, войдя в число тех, кто содействовал возвращению в стране ограниченного самодержавия. Милостью императрицы Салтыков был возведен в сан действительного камергера, а в 1733 вместе с отцом удостоился графского титула.

В придворном звании Пётр Семёнович оставался недолго, он принял решение посвятить свою жизнь военной службе. Его произвели в генерал-майоры, а в 1734 году Салтыков принял участие в походе русских войск против короля Польши Станислава Лещинского. Эта кампания стала для него первой боевой школой. Он командовал небольшим отрядом, входившим в корпус генерал-фельдмаршала Бурхарда Миниха, осадившего город Данциг (ныне Гданьск). В мае 1734 близ форта Вайхзельмюнде французские суда высадили десант в 2400 человек с целью поддержки гданьского гарнизона. Однако Балтийский флот отогнал французские корабли в море, а отряд Петра Семёновича блокировал десант на пустынном острове Плат. В начале июня французы капитулировали, спустя три дня пал Вайзельмюнде, а через две недели сдался и Данциг. За успешные действия в 1735 году Салтыков был удостоен ордена Святого Александра Невского.

Во время царствования Анны Леопольдовны (1740-1741) Пётр Семёнович продолжал успешно продвигаться по службе, ему был пожаловано звание генерал-поручика. В 1741 году началась очередная русско-шведская война, вызванная желанием Стокгольмского королевского двора вернуть земли, утраченные в ходе Великой Северной войны 1700-1721 годов. Салтыков во главе небольшого отряда был отправлен в помощь генерал-фельдмаршалу Петру Ласси, действовавшему в Финляндии. Однако в ноябре 1741 года в результате дворцового переворота престол заняла дочь Петра I — Елизавета. Генерал-поручик Пётр Салтыков был лишен всех придворных званий и уволен со службы. Только лишь после ходатайства генерал-аншефа Джеймса Кейта — шотландского дворянина на русской службе — его вернули в армию.

Салтыков воевал в Южной Финляндии, принял участие во взятии крепостей Нейшлот (современный город Савонлинна) и Фредриксгамн, а также в окружении шведов под Гельсингфорсом (ныне Хельсинки). В 1743 Пётр Семёнович командовал арьергардом войск Кейта, а затем в составе экспедиционного отряда был направлен в столицу Швеции — город Стокгольм.

Коллеги по службе отзывались о нем, как о человеке чрезвычайно простом, скромном и стеснительном, чуравшимся двора, однако являвшимся патриотом до мозга костей. Именно из-за этой природной простоты, а также родства с императрицей Анной Иоанновной, Салтыков не пришелся ко двору Елизаветы I. Вскоре после возвращения из Швеции его назначили командиром Псковской дивизии. В 1754 году Пётр Семёнович был удостоен звания генерал-аншефа, а в 1756 — отправлен на Украину в качестве командующего местными ландмилиционными полками, защищавшими южную границу нашей империи от набегов крымцев. Он немало потрудился в этой должности. Им было проведено усовершенствование организации полков, строительство укреплений на границе, обеспечивших спокойное существование в южных губерниях.

Однако славу выдающегося русского полководца Пётр Салтыков обрёл в ходе длительного общеевропейского конфликта, вошедшего в историю как Семилетняя война. Российская империя совместно с Австрией, Францией, Саксонией и Швецией выступила против Прусского королевства, возглавляемого воинственным монархом Фридрихом II — одним из величайших полководцев в мировой истории. На стороне Пруссии также находилась Англия и ряд германских государств: Брауншвейг, Гессен-Кассель и Ганновер.

Война началась нападением на Саксонию в 1756 году. Армия Фридриха окружила местное войско, и оно быстро капитулировало. Летом 1757 года императрица России, находясь под сильным давлением венского двора, терпящего одно поражение за другим, отдала приказ русской армии отправляться в поход. Изначально нашими силами командовал Степан Апраксин, который после победы у деревни Гросс-Егерсдорф неожиданно для всех отвёл войска, лишившись полученных стратегических преимуществ. За этот не до конца понятый и сегодня поступок императрица сняла Апраксина с должности и отдала под суд, а его место занял иностранец Виллим Фермор. Однако этот главнокомандующий оказался еще хуже — он не отличался решительностью, офицеры его презирали, а солдаты — ненавидели, будучи уверенными, что он заодно с прусским королем.

Высочайшая Конференция при императрице занялась вопросами поиска нового командующего. Елизавета заявила придворным: «Хватит иноземцев!» Однако Румянцев был еще слишком молод, Чернышев находился в плену, а Бутурлин злоупотреблял алкоголем. Долго перебирали генералов, пока, наконец, не вспомнили о Салтыкове, которого до сей поры держали подальше от столичного блеска и шума в глухоманях провинций, в степях и лесах. Уже после разговора с ним Елизавета Петровна призналась Михаилу Воронцову: «Что-то уж очень прост…. Боюсь я — где теляти этому волка Фридриха за хвост поймати».

Назначение в 1759 году Салтыкова командующим русской заграничной армией стало неожиданностью для многих. Соотечественники и иностранцы говорили о нем, как об очень вежливом, добродушном и обходительном человеке, большом любителе поохотиться, однако доселе «не выказавшим умений быть боевым генералом, а в особенности главнокомандующим». Мемуарист Андрей Болотов, встречавшийся с Салтыковым в Кенигсберге, так охарактеризовал его в своих записках: «Простенький старичок, седенький и маленький, в ландмилицком кафтане белого цвета, без всех пышностей и всяких украшений..., имел за собою не более двух-трех человек. Чудно и удивительно нам сие казалось, не понимали мы, как такому ничего не значащему, по всему видимому, старичку можно быть главным командиром великой армии и воевать против короля, удивляющего всю Европу своим знанием военного искусства, проворством и мужеством».

Стоит отметить, что условия, при которых Салтыкову пришлось занять место главнокомандующего, были крайне неблагоприятными. С одной стороны находились австрийцы, стремящиеся взять инициативу в свои руки, с другой — петербургская Конференция, созданная по подобию венского гофкригсрата и желающая руководить русской армией, отделенной от столицы полутора тысячью километров. Согласно полученным указаниям действия нового главнокомандующего заключались в строгие рамки — Салтыкову запрещалось маневрировать вверх по Одеру, отходить от левого берега реки, самостоятельно начинать любые наступательные операции. А главное — без раздумий принимать все предложения и советы главнокомандующего австрийскими войсками, фельдмаршала Леопольда Дауна, являвшегося, по мнению российских придворных, отличным боевым генералом. Говорят, что Салтыков разорвал этот приказ со словами: «Конференция ведь не воюет…. Раз доверили, то доверяйте до конца. Ложку ко рту подношу, а советники из Петербурга пихают под локоть — мол, не так ем! И без ваших подсказок проглочу…. Прусский король оттого и силен, что ему ответа ни перед кем держать не нужно. Сделал хорошо — слава, сделал плохо — исправил. За хвост его никто не дергает, он властен рисковать по обстановке».

20 июня, уже на следующий день после своего прибытия в город Познань, Пётр Семёнович устроил смотр армии — в строй вывели свыше 38 тысяч человек. Хотя в Северной столице России и не ждали каких-либо особенных успехов от простоватого командующего, первые же его действия поразили большинство придворных. Во-первых, полководец лично навел порядок в службе интендантов, наладив снабжение нижних чинов всеми необходимыми вещами и припасами. Во-вторых, Пётр Семёнович стал действовать лишь в интересах Российской империи, без оглядки на Вену, что нашим ветреным союзникам, привыкшим воевать чужими руками, очень не понравилось. В-третьих, Салтыков, боготворя простых русских солдат, не гнушался есть с ними из одного котла, вставал посреди ночи, чтобы обойти аванпосты — это привело к тому, что его авторитет среди подчиненных поднялся до невиданных высот. Впервые за годы войны у армии появился настоящий главнокомандующий — человек упрямый, несгибаемый, хладнокровный, не ищущий милостей при дворе и ставящий интересы государства превыше всего, не боящийся на ходу перестраивать планы, быстро подчиняющийся обстановке, чтобы потом подчинить обстановку своей воле.

В середине лета 1759 года почти сорокотысячная русская армия (включая двенадцать тысяч кавалеристов) под командованием Салтыкова выступила из Познани в западном направлении к реке Одер с целью переправиться через нее и в районе Кроссена соединиться с армией австрийцев под командованием Дауна. Данное обстоятельство встревожило Фридриха II, решившего воспрепятствовать их объединению. Изначально против армии русских король отправил войска под руководством опытного полководца, графа Христофора Дона. Прусский король сказал ему: «Здесь (в Богемии) я обратился в цепного пса, сторожа каждое движение этого прохвоста Дауна. Счастие разбить колонны русских передаю вам. Постарайтесь их излупить на марше…». Однако Салтыков первым налетел на эшелоны Дона, подобно опытному фехтовальщику, сумев окружить его силы множеством мелких, но весьма болезненных уколов. Кавалерия русских наскоком врывалась в прусские села и города, рассекала дороги. Прекрасные подвижные войска Дона, закаленные в боях за Померанию, не выдержав, побежали. Доверие к графу у Фридриха II было потеряно, и он назначил на его место генерал-лейтенанта Карла фон Веделя, который выступил навстречу русским во главе усиленного корпуса в составе восемнадцати тысяч пехотинцев, десяти тысяч кавалеристов и свыше сотни орудий. Занятие пруссаками города Цюллихау пресекло движение наших войск к Кроссену, поставив перед главнокомандующим необходимость принятия одного из двух решений — продолжать маневрирование, пытаясь соединиться с Дауном, или же атаковать силы Веделя.

Рано утром 22 июля Салтыков, лично осмотрев неприятельское расположение и окружающую местность, отдал приказ обойти пруссаков с северной стороны и занять кроссенскую дорогу в районе деревни Пальциг, отгородившись от противника маленькой речкой, протекающей в этом месте. Выбор позиции свидетельствует о том, насколько основательно Пётр Семёнович изучил место будущего сражения и каким верным взглядом обладал этот генерал, никогда ранее не руководивший войсками в больших битвах. Обходное движение, произведенное русскими, стало полною неожиданностью для Веделя, решившего, тем не менее, перейти в наступление и атаковать наши силы.

На высотах восточнее Пальцига русские войска построились в две линии, а на флангах, упиравшихся в лесные опушки, встала кавалерия, составив резерв командующего. Также в скором порядке были оборудованы батарейные позиции для артиллерии. Корпус генерала Веделя в косом боевом строю — классическом для фридриховских войск — предпринял четыре мощные атаки по правому флангу русских и одну — по левому. С железным спокойствием наши войска встретили прусские батальоны. Каждый раз артиллерийским и ружейным огнём, штыковыми контратаками они отбрасывали неприятеля на исходные позиции. Попытка тяжёлой кавалерии — кирасиров Веделя — атаковать во фланг также закончилась их разгромом в рукопашной схватке. Пруссакам пришлось торопливо отступить на юг, их потери убитыми и ранеными составили свыше восьми тысяч человек (по другим данным 9-12 тысяч). Поле битвы осталось за нашими войсками, потерявшими около пяти тысяч человек.

В своем первом крупном сражении Салтыков показал себя умелым полководцем. Рискнувши обойти и занять Пальцигскую позицию, он ни минуты не колебался в своем решении, изучил и использовал особенности местности, принял должные меры для скрытности опасного марша и быстроты движения. Он любил повторять: «Война — воинское упражнение в чести, риске и бесстрашии. Кто рискует, тот и выигрывает». При размещении войск Пётр Семёнович руководствовался не рутинными правилами, а лишь требованиями обстановки и здравым смыслом. Во время боя он проявил полное хладнокровие, своевременно отдавая необходимые распоряжения о переброске сил, что в конечном итоге свело на нет все усилия пруссаков сломить русские ряды.

За эту победу императрица пообещала нижним чинам полугодовой оклад жалованья, с выплатой которого, к слову, казна не спешила. Салтыков же получил из России только письменную благодарность — победа на родине осталась явно недооцененной. Современник писал: «Победа сия, произвела многие последствия.… Из сих главнейшим было то, что сим одолением неприятеля войска наши ободрилися и получать стали на старичка-предводителя надежды…, полюбили его они еще более, да и у нас он сделался уже в лучшем уважении».

Наши войска продолжили движение к Кроссену, где их должна была ожидать австрийская армия. Однако союзников на месте встречи не оказалось. Тогда Салтыков двинул свои силы к Франкфурту-на-Одере, отдав распоряжение захватить этот город, что и было выполнено. Отсюда уже шла прямая дорога на Берлин. На следующий день после занятия города вместо ожидаемой армии австрийцев подошёл лишь двадцатитысячный корпус генерала Эрнста фон Лаудона. Прибывший к Салтыкову в окружении своей свиты австрийский генерал сразу же потребовал передать ему под командование тридцать тысяч русских солдат. Салтыков на это съязвил: «Вы очень скромны, что кобылу из-под меня не выдергиваете». Отказав ему, Пётр Семёнович послал главнокомандующему Дауну предложение начать совместное наступление на Берлин, дабы перенести войну во внутренние земли Прусского королевства. Но его план был отклонен, интересы Австрии требовали ведения боевых действий на территории Силезии.

Тем временем Фридрих II, собрав все свои силы (48 тысяч человек и около 200 орудий), выступил в поход, решив уничтожить союзную армию (40 тысяч русских и 18 тысяч австрийцев) в генеральном сражении. Даун, зная об этом, нарушил все венские директивы. Его армия не поднялась по тревоге и не двинулась на помощь, дабы разбить Фридриха одним совместным ударом. Русские остались под стенами Франкфурта-на-Одере вдали от всех баз снабжения одни на одни с прусской армией.

В течение двух дней (10-11 августа) армия Фридриха переправилась через Одер чуть севернее Франкфурта и направилась к деревне Кунерсдорф, неподалеку от которой расположился лагерь союзников. Манёвр неприятеля не остался незамеченным. Пётр Семёнович, отлично знакомый с окружающей местностью, расположил свои войска на высотах между Кунерсдорфом и Франкфуртом-на-Одере. Изначально они встали фронтом на север, но прусский король, узнав об этом, решил обойти их и зайти с тыла. Салтыков отгадал неприятельский замысел и рано утром в день сражения (12 августа) развернул свои силы фронтом на юг.

Русские войска заняли три высоты — Юденберг, Большой Шпиц (или Шпицберг) и Мюльберг, которые разделялись глубокими и широкими оврагами, имевшими названия — Лаудонсгрунд и Кунгрунд. Основные силы наш главнокомандующий расположил в центре — на горе Большой Шпиц и на правом фланге — на высоте Юденберг. Большой Шпиц заняли семнадцать пехотных полков под командованием Петра Румянцева. Здесь же сосредоточилась основная часть артиллерии. На высоте Юденберг встали 9 пехотных полков Фермора и австрийцы Лаудона. Левый фланг — высоту Мюльберг — заняли 5 пехотных полков Голицына, укомплектованные молодыми рекрутами. В резерве находилось 6 полков австрийской пехоты и вся русская кавалерия (свыше 70 эскадронов). Место, выбранное Салтыковым, позволяло двигать резервы по фронту, а артиллерийские батареи, расположенные на скатах гор, имели возможность кругового обстрела. Все позиции были усилены артиллерийскими редутами и окопами, подходы к горам с севера и с запада были затруднены речкой и болотистой местностью. Кроме того войскам было отдан приказ зажечь Кунерсдорф, дабы помешать неприятелю при развертывании сил. Накануне битвы Салтыков сказал Лаудону: «Я думаю, люди не врут, восхваляя воинский гений Фридриха. У него можно многому поучиться — человек бессовестный, но зато рискованный! Почту за счастие для своей скромной персоны сразиться лично с королем Пруссии!».

Вышедший к Кунерсдорфу противник сразу же перестроился для атаки. Свою армию Фридрих организовал в две линии пехоты, на флангах которых встала кавалерия. Сражение началось после трехчасовой артиллерийской подготовки. Как и ожидал Салтыков, первая атака пруссаков, состоявшаяся в двенадцать часов дня, была нацелена на высоту Мюльберг. Кроме пяти полков русских там никого не было, нападавшие значительно превосходили войска князя Голицына, принужденные отражать атаку с фланга и с фронта при весьма неблагоприятных условиях. Защитники Мюльберга стояли насмерть, однако в итоге были сокрушены натиском пруссаков. Фридриху доложили, что левое крыло русских смято, а 42 орудия и 15 батальонов армии Салтыкова более не существуют. Пётр Семёнович же не отправил Голицыну никакой поддержки, он говорил: «Прибережем резервы, судари, весь бой еще впереди! Солдаты Голицына погибли, однако свой долг исполнили. Вечная им память и низкий поклон ото всей России!».

Александр Коцебу. «Кунерсдорфское сражение» (1848)

Заняв Мюльберг, пруссаки стали готовиться к форсированию оврага. Однако развить успех они так и не смогли. Все попытки перебраться через Кунгрунд и ворваться на наши позиции на горе Большой Шпиц оканчивались неудачей. Полки генерала Румянцева стойко отражали вражеский натиск, своевременно проводя контратаки, штыковыми ударами, сбрасывая в овраг забирающихся на гору врагов: «И начался прибой: волна докатилась до Шпицберга — скала! Отхлынула, снова пошла вперед — скала! Еще раз ударила, покрываясь кровью, — скала! Бросились всей грудью — скала!».Король Фридрих II приказал установить на высоте Мюльберг артиллерийские батареи, которые начали контрбатарейную борьбу с нашими орудийными расчётами на горе Большой Шпиц. От огня пушек скопившиеся на высотах войска противников несли огромный урон. В это же время русский главнокомандующий умело подкреплял силы Румянцева войсками из резерва, а также пехотой, переброшенной с горы Юденберг. Наконец, в 17 часов дня Фридрих II ввёл в сражение тяжёлую кавалерию прославленного Фридриха Зейдлица. Навстречу ей была брошена русская и австрийская конница, и королевские части отступили, понеся большие потери. Однако пруссаки продолжали по-прежнему упорно атаковать наши позиции.

Между тем концентрация русских войск на горе Большой Шпиц росла с каждым часом. Ближе к вечеру Пётр Семёнович произнес: «Прусский король уже вовсю воюет, но мы-то сиворылые не начинали еще…». После этого русские войска перешли в наступление, пересекли овраг Кунгрунд и выбили неприятеля с горы Мюльберг, а затем атаковали армию Фридриха по всему фронту. Не выдержав натиска, неприятельская пехота обратилась в бегство. Положение прусской армии стало критическим. Фридрих бросал в сражение все, что еще оставалось у него, включая эскадроны лейб-кирасир. Но жертвенные атаки кавалеристов не выручили — поражение было полное. Сам Фридрих едва не был пленен казаками.

Прусская армия потеряла ранеными и убитыми свыше девятнадцати тысяч человек, а также всю свою артиллерию (172 орудия), знамёна и обоз. В ходе бегства с поля битвы большая часть наёмных солдат дезертировала. Союзники же лишились пятнадцати тысяч человек, из них потери русских составили 10863 — ранеными и 2614 — убитыми. Кунерсдорфское сражение стало венцом полководческой биографии Петра Семёновича. Управление войсками ни на минуту не выходило из его рук. Салтыков творчески применил принципы линейной тактики, умело и сообразно ходу боя расходовал резервы, оставался спокойным, расчетливым стратегом до конца битвы. И, конечно же, огромную роль в сражении сыграли взаимодействие и стойкость кавалерии, пехоты и артиллерии. Новые орудия русских — прославленные шуваловские единороги — показали своё преимущество над артиллерией пруссаков. Их огонь через головы наших солдат стал решающим при отражении атаки кирасиров генерала Зейдлица. К слову, в боевой обстановке Пётр Семёнович вел себя необычайно спокойно, кривился в ответ на просьбы поберечься, а когда ядра пролетали мимо, шутил и махал им вслед.

За эту победу Елизавета Петровна удостоила его фельдмаршальским чином, императрица Австрии Мария Терезия прислала табакерку и перстень с бриллиантами, а польский король пожаловал орден Белого Орла. Для армии же отчеканили наградную медаль «Победителю над пруссаками». Интересно, что сам главнокомандующий очень скромно говорил о своей роли, отдавая должное солдатам и офицерам: «Ныне императорское величество имеет множество искусных и храбрых воинов. Сомневаюсь, чтобы, где столько было…».

После сражения русские солдаты нашли шляпу прусского короля и доставили ее Салтыкову. Старик разгладил мятые поля, хлопнул по ноге, выбивая из нее прах множества битв и побед Фридриха, и сказал: «Так себе шляпка, простенькая. Зато уж больно горячую головушку укрывала, которую и остудили мы сегодня». В качестве реликвии Кунерсдорфа этот головной убор позже был помещен в санкт-петербургский музей Суворова.

После Кунерсдорфа Пруссия очутилась на краю военной катастрофы. Известно, что король Фридрих, потрясенный поражением, хотел покончить с собой. Он писал в Берлин: «Всё утрачено, спасайте архивы и двор». Однако катастрофы не произошло — по вопросам дальнейшего ведения войны у союзников возникли крупные разногласия. В Губене в конце августа состоялась встреча главнокомандующих русской и австрийской армий. Салтыков говорил, что русское войско не обязано выносить всю тяжесть войны на своих плечах, что настал черед действовать армии Дауна. Однако австрийская сторона продолжала уклоняться от наступательных действий и настаивала на использовании русских сил в качестве обороны своих границ. Не выдержав, Пётр Семёнович произнес в лицо Дауну: «Мои солдаты выиграли два сражения. А сейчас мы от вас ждем — выиграйте хотя бы одно. Несправедливо, что одна Россия кровью умывается…». Позже Даун сказал о Салтыкове: «Какой грубый дипломат». Узнав об этом, Салтыков согласился: «Верно, дипломат из меня грубый, зато патриот тонкий».

Используя несогласованность в действиях союзников, прусская армия сумела оправиться от разгрома и повела затяжную оборону. Больше Фридрих боя с русскими войсками не принимал, предпочитая маневрировать. Сподвижники же русского главнокомандующего замечали его недовольство затянувшимися, позиционными формами ведения войны. Сковываемый долгими согласованиями с Веной и бесконечными инструкциями из Санкт-Петербурга Салтыков был лишен возможности самостоятельно организовывать крупные наступательные операции. Русская армия, по сути, превратилась в гигантский партизанский отряд, бродящий по землям Европы. И все время, пока наши войска двигалась от города к городу, от крепости к крепости, Фридрих шел за ними, как волк за слабеющей добычей. Обозы, подходящие из Познани, уничтожались эскадронами прусских гусар. В тот момент прусский король даже не замечал армии Дауна, хотя она была гораздо мощней. Дауна король презирал всегда, а Салтыков заставил уважать и свою армию, и себя. В середине осени 1759 года Фридрих стал ликовать — русские войска сильно голодали. Им был разработан замечательный план уничтожения русской армии на переправе через реку Одер. Однако Фридрих опять остался в дураках, к моменту подхода его основных сил, наши войска уже были на другом берегу и догорали мосты, наведенные саперами.

Возле Глогау противники разбили свои лагеря — прямо друг напротив друга. Так они и стояли, пока вместо обещанного австрийцами провианта не прибыл советник, сообщивший, что вскоре императрица пришлет Салтыкову денег. На это Пётр Семёнович ответил историческими словами: «Спасибо! Передай своей императрице, что солдаты мои не едят денег!». И русские ушли из Бранденбурга. Все блестящие итоги кампании 1759 года остались погребены. Виною тому — прямое предательство, зависть и косность Вены. Фридрих сказал вслед уходящему полководцу: «Салтыков… дьявол. Он так смело меняет планы, что мне неизвестно каждое его новое решение. Жаль, что мы с ним противники». К слову, пока наша армия билась насмерть, войска Дауна захватывало под шумок города на рубежах своей страны. Плохо стало австрийцам, когда Фридрих обратил свое внимание на них. Его победы прокатились быстрой чередой: прусские войска заняли Виттенберг, разгромили австрийцев при Торгау, проникли в Богемию, разграбив местные города и собрав с них огромные контрибуции….

В декабре, разместив войска на Нижней Висле по квартирам, Петр Семенович отправился в столицу предложить на заседаниях Конференции свой план кампании 1760 года, заключающийся в ведении войны независимо от австрийцев. Члены Конференции — елизаветинские вельможи, в большинстве дилетанты в военном деле — отклонили его план, который приводил к быстрому разгрому Пруссии, однако грозил осложнениями с Веной. Политика победила — отныне русские войска становились «помощными» для австрийцев. Через полстолетия отвергнутый план Салтыкова лег на стол Наполеона — император учился побеждать.

Пётр Семёнович вернулся к армии, решив беречь ее, насколько это будет возможно, и не играть на руку союзникам. В 1760 году основные силы русских были перемещены в Померанию, а часть войск Салтыков отправил в поход на Берлин. 28 сентября берлинский гарнизон капитулировал. С города была взята контрибуция и пленные, военные предприятия разорены. При известии о приближении основных сил армии Фридриха наши части отступили.Осенью 1760 года Пётр Семёнович вступил в очередной конфликт с Конференцией, обвинявшей его в том, что он настроил Вену против России, а грызня с Веной косвенным путем нарушила отношения с Турцией. Петр Семенович только разводил руками: «Вот те на, я и перед турками уже виноват…». В конце концов, его сместили с поста главнокомандующего и отозвали на родину.

П. С. Салтыков, победитель Фридриха II при Кунерсдорфе, на Памятнике «1000-летие России» в Великом Новгороде. Скульптор М. Микешин

После того как российский престол занял Петр III (1761 год), война с Фридрихом, являвшимся кумиром нашего императора, была прекращена. В январе 1762 Петр III вновь назначил Салтыкова главнокомандующим, однако военные действия к тому времени уже прекратились. 17 августа 1762 года Пётр Семёнович вернулся в Петербург, где его встретила Екатерина II, только что воцарившаяся на престоле. Спустя два года полководец был назначен сенатором и генерал-губернатором Москвы. Ему подчинялись войска московского гарнизона, что помогало Салтыкову справляться с многочисленными грабежами и разбоями. В конце 1770 года в городе началась эпидемия чумы. На все прошения Петра Семёновича разрешить отвезти больных в окрестные монастыри императрица ответила отказом. По ее распоряжению Москву окружили карантинной линией, обрекая население на гибель. Салтыков не стал выполнять приказов Екатерины II, что было расценено как неспособность состарившегося полководца действовать по обстоятельствам. Его обязанности были возложены на генерал-поручика Петра Еропкина, которому также не удалось справиться с положением. Болезнь распространялась по городу, к сентябрю 1771 года смертность достигла девятисот человек в день.

14 сентября, когда отстраненный от дел Пётр Семёнович уехал в свое подмосковное имение Марфино, в Москве начался «чумной бунт». Только после гибели архиепископа Амвросия Салтыкову донесли о народных волнениях, и он сразу же вернулся в город. Узнав о восстании, императрица обвинила в нем Салтыкова, в ответ Пётр Семёнович попросил об отставке. Прожил он после этого недолго. 26 декабря 1772 года генерал-фельдмаршал скончался в своем имении. Узнав о его смерти, новое московское начальство, стремясь угодить императрице, никогда не питавшей любви к полководцу, не сделало никаких распоряжений о похоронах, соответствующих его статусу и заслугам перед Отечеством. Граф Петр Иванович Панин, до глубины души возмущенный подобным, отправился в Марфино и с обнаженным оружием в полной парадной форме встал у гроба Салтыкова, сообщив, что не уйдет, пока на смену ему не пришлют почетного караула. Только это заставило руководство Москвы отдать последние почести Петру Семёновичу.

Победитель Пальцига и Кунерсдорфа остался в памяти потомков как опытнейший полководец, поднявший авторитет русского оружия в Европе. Салтыков успешно объединял в себе военный талант и любовь к простому русскому солдату. Именно с Петра Семёновича начались процессы укрепления национальных начал в формировании военного искусства России, продолжателями которых можно по праву считать Румянцева и Суворова.

По материалам книг: Д.Н. Бантыш-Каменского «Биографии российских генералиссимусов и генерал-фельдмаршалов» и В.С. Пикуля «Пером и шпагой».

topwar.ru

Петр Салтыков - это... Что такое Петр Салтыков?

Пётр Семёнович Салтыко́в (1698(1698) — 26 декабря 1772), граф, русский государственный и военный деятель, генерал-фельдмаршал (18 августа 1759). С его именем связаны наиболее крупные успехи русской армии в Семилетней войне 1756—1763 гг., когда Россия противоборствовала с Пруссией, помогая Австрии и другим своим союзникам.

Биография

Будущий фельдмаршал родился в 1698 году и был сыном генерал-аншефа С. А. Салтыкова, родственника императрицы Анны Иоанновны. Близость к царствующему дому обеспечила ему первоначальную карьеру. В 1714 году он был зачислен в гвардию и отправлен для обучения морскому делу во Францию, хотя не имел расположения к морской службе. В начале 30-х гг. возвратился в Россию, вскоре пожалован в действительные камергеры и чином генерал-майора. В 1734 году в составе войск фельдмаршала Миниха принимал участие в походе в Польшу против С.Лещинского, объявившего себя королем. В 1742 году генерал-поручик Салтыков отправляется на русско-шведскую войну, участвует в военных действиях сначала под начальством генерала Кейта, затем фельдмаршала Ласси, за отличия в боях награжден шпагой с бриллиантами.

После войны Салтыков командовал Псковской дивизией, ландмилиционными полками на Украине, выслужил чин генерал-аншефа. В 1756 году его перевели в Санкт-Петербург на должность командующего Шуваловским корпусом, расквартированным в столице. Неудовлетворительное ведение войны против Пруссии в кампаниях 1757—1758 и непопулярность в войсках главнокомандующего В. В. Фермора вынудили Елизавету искать среди русских генералов другую кандидатуру на пост главнокомандующего. Выбор пал на Салтыкова, который в июне 1759 года возглавил русскую армию. По отзывам современников, мало кто верил, что этот «седенький, маленький и простенький старичок», «сущая курочка», сможет успешно противостоять войскам знаменитого Фридриха II Великого. Но 60-летний русский генерал проявил себя с самой лучшей стороны, продемонстрировав полководческое искусство, твердость, здравый смысл, а также знание русского солдата.

Русский военный историк Масловский писал о Салтыкове: «Широкий, прямой и верный взгляд на военное дело, чисто русская преданность России и любовь к солдату были качества, присущие новому главнокомандующему».

Салтыкову было предписано действовать совместно с австрийцами, и для соединения с ними он двинулся к Одеру. Прусский корпус генерала Веделя пытался перекрыть дорогу русской армии, но благодаря хорошей разведке и умелым перемещениям Салтыков постоянно опережал противника, оставляя его в неудобных для атак позициях. 12 июля у деревни Пальциг Ведель, несмотря на невыгодное расположение своих войск, решился дать русским сражение. Салтыков развернул свою армию в две линии на высотах и оборудовал артиллерийские батареи, часть которых имела на вооружении так называемые единороги, способные вести огонь через головы своих войск. Прусский корпус, с потерями преодолев дефиле между болотами и высотами, повел отчаянные атаки на фланги противника. Активной штыковой борьбой и губительным огнем артиллерии русские расстроили ряды неприятеля. Затем Салтыков фланговым движением первой линии поставил прусские бригады в безнадежное положение и разбил их поодиночке.

За успех при Пальциге императрица поощрила нижние чины полугодовым окладом жалованья (с выплатой которого казна не спешила), сам же главнокомандующий получил из Петербурга лишь письменную благодарность — победа при Пальциге в столице явно осталась недооценённой.

П. С. Салтыков, победитель Фридриха II при Кунерсдорфе. Скульптор М. Микешин.

Продолжив с армией движение, Салтыков в районе Кроссена соединился с австрийским корпусом генерала Лаудона и, заняв Франкфурт-на-Одере, предложил австрийскому главнокомандующему Дауну развернуть совместное наступление на Берлин. Пока тот колебался, Фридрих II с главными силами прусской армии, переправившись через Одер севернее Франкфурта, решил ударом с тыла разгромить союзников. 1 августа у деревни Кунерсдорф произошло самое крупное сражение между прусской и русско-австрийской армиями в Семилетней войне. В распоряжении Фридриха в этом сражении было 48 тыс. человек и около 200 орудий, у генерал-аншефа Салтыкова — 41 тыс. русских, 18,5 тыс. австрийцев, 248 орудий.

Салтыков, заняв центром и правым флангом господствующие высоты и укрепив их в инженерном отношении, преднамеренно побудил Фридриха атаковать левый фланг русских войск. С огромным трудом пруссакам удалось овладеть позициями на левом фланге противника, но затем атаки прусской армии разбились о центр русско-австрийских войск, где особенно умело действовал генерал П.Румянцев, будущий знаменитый полководец. Безуспешными оказались и атаки лучшей в Европе прусской кавалерии Зейдлица, отступившей с большими потерями. Сражение, продолжавшееся весь день, завершилось беспорядочным отступлением прусской армии, которая потеряла около 19 тыс. человек, всю артиллерию и обоз.

Потрясенный неудачей, Фридрих едва не покончил с собой. «Всё потеряно, спасайте двор и архивы», — писал он в Берлин. Шляпу прусского короля, бежавшего после сражения, подобрали русские солдаты. Как реликвия Кунерсдорфа она доныне хранится под стеклом на стенде в музее А. В. Суворова в Санкт-Петербурге.

За победу под Кунерсдорфом Елизавета удостоила Салтыкова фельдмаршальским чином, особой медалью с надписью: «Победителю над пруссаками», а австрийская императрица Мария Терезия подарила ему бриллиантовый перстень и табакерку с бриллиантами. Характерно, что сам главнокомандующий скромно оценивал свою роль в армии. отдавая должное русским офицерам и солдатам. «Ныне её императорское величество, — писал Петр Семёнович Елизавете, — имеет у себя много таких храбрых и искусных генералов, каких сомневаюсь, чтоб где столько было; а все свои».

После Кунерсдорфа прусская армия, используя несогласованность в действиях русских и австрийских войск, происходившую от противоречивых указаний из Вены и Петербурга, все же смогла оправиться от поражения и повести затяжную оборону. Поскольку Даун уклонялся от совместных наступательных действий, Салтыков в 1760 году перенёс главные усилия русской армии в Померанию, а часть сил направил в рейд на Берлин. 28 сентября (9 октября) 1760 года берлинский гарнизон капитулировал перед генералом Тотлебеном. При известии о подходе армии Фридриха корпуса генерал-майора Тотлебена и генерал-поручика З. Г. Чернышёва, принимавшие, вместе с австрийским корпусом генерала Ласси, участие в берлинской экспедиции, отступили, по приказу командования, на соединение с основными силами Салтыкова.

Сподвижники русского фельдмаршала замечали его неудовлетворенность затянувшимися позиционными формами ведения войны. Сковываемый инструкциями из Петербурга и бесконечными согласованиями с Веной, Салтыков тяготился тем, что фактически не имел возможности самостоятельно организовывать решительные наступательные операции. В конце 1760 года, ссылаясь на пошатнувшееся здоровье, он отпросился у императрицы уехать в Познань для лечения и вскоре покинул пост главнокомандующего.

С вступлением на престол Петра III (1761 год) война с Пруссией была прекращена. В период кратковременного правления Петра Салтыков находился в бездействии, но в 1762 новая императрица Екатерина II вернула его на службу. В день своей коронации она пожаловала фельдмаршала золотой шпагой, осыпанной бриллиантами. В следующем году Пётр Семенович стал членом правительствующего Сената, а в 1764 был назначен главнокомандующим и генерал-губернатором в Москву. Там он успешно управлялся с административными делами, но его ждала непредвиденная ситуация: в 1770—1771 гг. в Москве разразилась эпидемия чумы, сопровождавшаяся бунтами.

В необычной для него обстановке 70-летний фельдмаршал растерялся, действовал нерешительно и удалился в подмосковную деревню Марфино, где переждал события. В апреле 1772 года охладевшая к нему Екатерина разрешила Салтыкову выйти в отставку, а 26 декабря опечаленный фельдмаршал скончался в Марфино. Из знатных лиц на его похороны прибыл только генерал-аншеф П. И. Панин. В генерал-аншефском мундире, в лентах Андреевской и Георгиевской, склоняет перед останками победоносную голову, обнажает меч и, став у гроба, произносит вслух: «До тех пор буду стоять здесь на часах, пока не пришлют почетного караула для смены.»

Полководческий дар Салтыкова на первый взгляд проявился неожиданно, так как ни до, ни после Семилетней войны он ничем особенным себя не проявил. В боевой обстановке Салтыков вёл себя необычайно спокойно: когда ядра летели мимо него, он махал вслед их хлыстиком и шутил. За мужество и доброе отношение к солдатам он имел большую популярность в войсках.

— Один из участников битвы при Цорндорфе, А.Т. Болотов так вспоминает о Салтыкове:

старичок седенький, маленький, простенький, в белом ландмилицком кафтане, без всяких украшений и без пышностей… никто не только надеждою ласкаться, но и мыслить того не отваживался, чтоб мог он учинить что-нибудь важное, столь мало обещивал нам его наружный вид и все его поступки.

— Болотов А.Т. Письмо 73 // Из записок А.Т.Болотова.... — Калининград: Книжное издательство, 1990.

Герой Пальцига и Кунерсдорфа остался в памяти потомков как талантливый полководец, укрепивший авторитет русской армии в Европе. Именно с Салтыкова начался процесс укрепления национальных начал в развитии военного искусства России. В сражениях Салтыков выходил за пределы господствовавшей тогда линейной тактики, смело маневрировал силами и средствами, выделял резервы, при проведении контратак применял колонны. Продолжателями заложенной им школы военного искусства стали Румянцев и Суворов.

Ссылки

 

Wikimedia Foundation. 2010.

dic.academic.ru

Салтыков Петр Семенович


XPOHOC
ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ
ФОРУМ ХРОНОСА
НОВОСТИ ХРОНОСА
БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА
ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ
СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА
ЭТНОНИМЫ
РЕЛИГИИ МИРА
СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ
МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ
КАРТА САЙТА
АВТОРЫ ХРОНОСА
Родственные проекты:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ
ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
ПРАВИТЕЛИ МИРА
ВОЙНА 1812 ГОДА
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ
СЛАВЯНСТВО
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
АПСУАРА
РУССКОЕ ПОЛЕ
1937-й и другие годы

Петр Семенович Салтыков

Салтыков Петр Семенович (1698—1772) — военный деятель, из дворян. В ходе Семилетней войны 1756—1763 гг. в 1759 г. назначен главнокомандующим русской армии. Одержал победу при Кунерсдорфе. С 1764 г. — московский губернатор, не смог справиться с Чумным бунтом (1771), после чего в отставке.

Орлов А.С., Георгиева Н.Г., Георгиев В.А. Исторический словарь. 2-е изд. М., 2012, с. 458.

Салтыков Петр Семенович (11.12.1698—26.12.1772), граф, генерал-фельдмаршал. Начал службу рядовым в гвардии, в 1714 был отправлен для изучения мореходства во Францию, откуда в 1734 возвратился в Россию. В 1735 участвовал в экспедиции Кейена на Рейн, а в 1742 — в войне со шведами. В 1759 Салтыков был назначен главнокомандующим русской армией и разбил пруссаков при Цюлихау и Кунерсдорфе. В 1760 Салтыков опасно заболел и сдал командование армией генералу Фермору, но в 1762 снова вступил в должность. По окончании Семилетней войны Салтыков был назначен сенатором, а в 1763 — главнокомандующим Москвы. В 1771 во время эпидемии чумы Салтыков оставил столицу, чем навлек на себя гнев императрицы, и в 1772 был уволен со службы.

Использованы материалы сайта Большая энциклопедия русского народа - http://www.rusinst.ru

Салтыков Петр Семенович (1698 - 1772, Марфино Моск. губ.) - военный деятель. Сын генерал-аншефа, графа С.А. Салтыкова. В 1714 по приказу Петра I был отправлен во Францию изучать морское дело и прожил там ок. 20 лет. Вернулся в Россию в царствование Анны Ивановны, произведшей С. в генерал-майоры в .благодарность за помощь при вступлении на престол, оказанную его отцом. В 1734 участвовала военных действиях против короля Польши С. Лещинского и в русско-шведской войне 1741 - 1743. Во время Семилетней войны 1756 - 1763 был назначен главнокомандующим рус. армией в 1759-1760 и в 1762. Был хладнокровен в боях и любим солдатами. Умело сочетал действия пехоты и артиллерии, одержав блистательные победы над прусской армией Фридриха II при Пальциге и Кунерсдорфе, за что был произведен в генерал-фельдмаршалы. В 1764-1771 являлся генерал-губернатором Москвы. После чумного бунта в сент. 1771 был уволен в отставку за бездеятельность.

Использованы материалы кн.: Шикман А.П. Деятели отечественной истории. Биографический справочник. Москва, 1997 г.

Военачальник

Петр Семенович Салтыков 1698-1772 Генерал-фельдмаршал. С именем П.Салтыкова связаны наиболее крупные успехи русской армии в Семилетней войне 1756 - 1763 гг., когда Россия противоборствовала с Пруссией, помогая Австрии и другим своим союзникам. Полководческий дар Салтыкова на первый взгляд проявился неожиданно, так как ни до, ни после Семилетней войны он ничем особенным себя не проявил. Именно с Салтыкова начался процесс укрепления национальных начал в развитии военного искусства России.

Будущий фельдмаршал родился в 1698 г. и был сыном генерал-аншефа С.А.Салтыкова, родственника императрицы Анны Иоанновны. Близость к царствующему дому обеспечила ему первоначальную карьеру. В 1714 г. он был зачислен в гвардию и отправлен для обучения морскому делу во Францию, хотя не имел расположения к морской службе. В начале 30-х гг. возвратился в Россию, вскоре пожалован в действительные камергеры и чином генерал-майора. В 1734 г. в составе войск фельдмаршала Миниха принимал участие в походе в Польшу против С.Лещинского, объявившего себя королем. В 1742 г. генерал-поручик Салтыков отправляется на русско-шведскую войну, участвует в военных действиях сначала под начальством генерала Кейта, затем фельдмаршала Ласси, за отличия в боях награжден шпагой с бриллиантами.

После войны Салтыков командовал Псковской дивизией, ландмилиционными полками на Украине, выслужил чин генерал-аншефа. В 1756 г. его перевели в Санкт-Петербург на должность командующего Шуваловским корпусом, расквартированным в столице. Неудовлетворительное ведение войны против Пруссии в кампаниях

1757 - 1758 гг. и непопулярность в войсках главнокомандующего В.В.Фермора вынудили Елизавету искать среди русских генералов другую кандидатуру на пост главнокомандующего. Выбор пал на Салтыкова, который в июне 1759 г. возглавил русскую армию. По отзывам современников, мало кто верил, что этот "седенький, маленький и простенький старичок", "сущая курочка", сможет успешно противостоять войскам знаменитого Фридриха II Великого. Но 60-летний русский генерал проявил себя с самой лучшей стороны, продемонстрировав полководческое искусство, твердость, здравый смысл, а также знание русского солдата.

Русский военный историк Масловский писал о Салтыкове: "Широкий, прямой и верный взгляд на военное дело, чисто русская преданность России и любовь к солдату были качества, присущие новому главнокомандующему".

Салтыкову было предписано действовать совместно с австрийцами, и для соединения с ними он двинулся к Одеру. Прусский корпус генерала Веделя пытался перекрыть дорогу русской армии, но благодаря хорошей разведке и умелым перемещениям Салтыков постоянно опережал противника, оставляя его в неудобных для атак позициях. 12 июля у деревни Пальциг Ведель, несмотря на невыгодное расположение своих войск, решился дать русским сражение. Салтыков развернул свою армию в две линии на высотах и оборудовал артиллерийские батареи, часть которых имела на вооружении так называемые единороги, способные вести огонь через головы своих войск. Прусский корпус, с потерями преодолев дефиле между болотами и высотами, повел отчаянные атаки на фланги противника. Активной штыковой борьбой и губительным огнем артиллерии русские расстроили ряды неприятеля. Затем Салтыков фланговым движением первой линии поставил прусские бригады в безнадежное положение и разбил их поодиночке.

За успех при Пальциге императрица поощрила нижние чины полугодовым окладом жалованья (с выплатой которого казна не спешила), сам же главнокомандующий получил из Петербурга лишь письменную благодарность - победа при Пальциге в столице явно осталась недооцененной.

Продолжив с армией движение, Салтыков в районе Кроссена соединился с австрийским корпусом генерала Лаудона и, заняв Франкфурт-на-Одере, предложил австрийскому главнокомандующему Дауну развернуть совместное наступление на Берлин. Пока тот колебался, Фридрих II с главными силами прусской армии, переправившись через Одер севернее Франкфурта, решил ударом с тыла разгромить союзников. 1 августа у деревни Кунерсдорф произошло самое крупное сражение между прусской и русско-австрийской армиями в Семилетней войне. В распоряжении Фридриха в этом сражении было 48 тыс. человек и около 200 орудий, у генерал-аншефа Салтыкова - 41 тыс. русских, 18,5 тыс. австрийцев, 248 орудий.

Салтыков, заняв центром и правым флангом господствующие высоты и укрепив их в инженерном отношении, преднамеренно побудил Фридриха атаковать левый фланг русских войск. С огромным трудом пруссакам удалось овладеть позициями на левом фланге противника, но затем атаки прусской армии разбились о центр русско-австрийских войск, где особенно умело действовал генерал П.Румянцев, будущий знаменитый полководец. Безуспешными оказались и атаки лучшей в Европе прусской кавалерии Ф.Зейдлица, отступившей с большими потерями. Сражение, продолжавшееся весь день, завершилось беспорядочным отступлением прусской армии, которая потеряла около 19 тыс. человек, всю артиллерию и обоз.

Потрясенный неудачей, Фридрих едва не покончил с собой. "Все потеряно, спасайте двор и архивы", - писал он в Берлин. Шляпу прусского короля, бежавшего после сражения, подобрали русские солдаты. Как реликвия Кунерсдорфа она доныне хранится под стеклом на стенде в музее А.В.Суворова в Санкт-Петербурге.

За победу под Кунерсдорфом Елизавета удостоила Салтыкова фельдмаршальским чином, особой медалью с надписью: "Победителю над пруссаками", а австрийская императрица Мария Терезия подарила ему бриллиантовый перстень и табакерку с бриллиантами. Характерно, что сам главнокомандующий скромно оценивал свою роль в армии. отдавая должное русским офицерам и солдатам. "Ныне ее императорское величество, - писал Петр Семенович Елизавете, - имеет у себя много таких храбрых и искусных генералов, каких сомневаюсь, чтоб где столько было; а все свои".

После Кунерсдорфа прусская армия, используя несогласованность в действиях русских и австрийских войск, происходившую от противоречивых указаний из Вены и Петербурга, все же смогла оправиться от поражения и повести затяжную оборону. Поскольку Даун уклонялся от совместных наступательных действий, Салтыков в 1760 г. перенес главные усилия русской армии в Померанию, а часть сил направил в рейд на Берлин. Корпусу генерала З.Чернышева 28 сентября удалось занять прусскую столицу, но при подходе армии Фридриха он отступил на соединение с основными силами Салтыкова.

Сподвижники русского фельдмаршала замечали его неудовлетворенность затянувшимися позиционными формами ведения войны. Сковываемый инструкциями из Петербурга и бесконечными согласованиями с Веной, Салтыков тяготился тем, что фактически не имел возможности самостоятельно организовывать решительные наступательные операции. В конце 1760 г., ссылаясь на пошатнувшееся здоровье, он отпросился у императрицы уехать в Познань для лечения и вскоре покинул пост главнокомандующего.

С вступлением на престол Петра III (1761 г.) война с Пруссией была прекращена. В период кратковременного правления Петра Салтыков находился в бездействии, но в 1762 г. новая императрица Екатерина II вернула его на службу. В день своей коронации она пожаловала фельдмаршала золотой шпагой, осыпанной бриллиантами. В следующем году Петр Семенович стал членом правительствующего Сената, а в 1764 г. был назначен главнокомандующим и генерал-губернатором в Москву. Там он успешно управлялся с административными делами, но его ждала непредвиденная ситуация: в 1770 -1771 гг. в Москве разразилась эпидемия чумы, сопровождавшаяся бунтами.

В необычной для него обстановке 70-летний фельдмаршал растерялся, действовал нерешительно и удалился в подмосковную деревню Марфино, где переждал события. В апреле 1772 г. охладевшая к нему

Екатерина разрешила Салтыкову выйти в отставку, а 26 декабря опечаленный фельдмаршал скончался в Марфино. Из знатных лиц на его похороны прибыл только генерал-аншеф П.Панин.

Герой Пальцига и Кунерсдорфа остался в памяти потомков как талантливый полководец, укрепивший авторитет русской армии в Европе. В сражениях Салтыков выходил за пределы господствовавшей тогда линейной тактики, смело маневрировал силами и средствами, выделял резервы, при проведении контратак применял колонны. Продолжателями заложенной им школы военного искусства стали Румянцев и Суворов.

В боевой обстановке Салтыков проявлял себя необычайно спокойно: когда ядра летели мимо него, он махал вслед их хлыстиком и шутил. За мужество и доброе отношение к солдатам он имел большую популярность в войсках.

Использованы материалы кн.: Ковалевский Н.Ф. История государства Российского. Жизнеописания знаменитых военных деятелей XVIII - начала XX века. М. 1997 г.

Салтыков Петр Семенович (1698-26.12.1772), граф, генерал-фельдмаршал. Сын генерал-аншефа С.А. Салтыкова, родственника императрицы Анны Ивановны. Близость к царствующему дому обеспечила ему первоначальную карьеру. В 1714 он был зачислен в гвардию и отправлен для обучения морскому делу во Францию, хотя не имел расположения к морской службе. В начале 30-х гг. возвратился в Россию, вскоре пожалован действительным камергером и чином генерал-майора. В 1734 в составе войск фельдмаршала Б.Х. Миниха принимал участие в походе в Польшу против Станислава Лещинского, объявившего себя королем. В 1742 генерал-поручик Салтыков участвовал в русско-шведской войне, в военных действиях сначала под начальством генерала Кейта, затем фельдмаршала Ласси, за отличия в боях награжден шпагой с бриллиантами. После возвращения из Стокгольма Салтыков был назначен начальником Псковской дивизии; в 1754 произведен в генерал-аншефы, а в 1756 был назначен командиром Украинских ландмилиционных полков. Получил чин генерал-аншефа. В 1756 был переведен в Санкт-Петербург на должность командующего Шуваловским корпусом, расквартированным в столице. Неудовлетворительное ведение войны против Пруссии в кампаниях 1757-1758 и непопулярность в войсках главнокомандующего В.В. Фермора вынудили императрицу Елизавету Петровну искать среди русских генералов другую кандидатуру на пост главнокомандующего. Выбор пал на Салтыкова, который в июне 1759 возглавил русскую армию. По отзывам современников, мало кто верил, что этот «седенький, маленький и простенький старичок», «сущая курочка», сможет успешно противостоять войскам знаменитого Фридриха II Великого. Однако Салтыков проявил себя с самой лучшей стороны, продемонстрировав полководческое искусство, твердость, здравый смысл, а также знание русского солдата. Русский военный историк Масловский писал о Салтыкове: «Широкий, прямой и верный взгляд на военное дело, чисто русская преданность России и любовь к солдату были качества, присущие новому главнокомандующему». Салтыкову было предписано действовать совместно с австрийцами, и для соединения с ними он двинулся к Одеру. Прусский корпус генерала Веделя пытался перекрыть дорогу русской армии, но благодаря хорошей разведке и умелым перемещениям Салтыков постоянно опережал противника, оставляя его в неудобных для атак позициях. 12 июля у деревни Пальциг, несмотря на невыгодное расположение своих войск, Ве-дель решился дать русским сражение. Салтыков развернул свою армию в две линии на высотах и оборудовал артиллерийские батареи, часть которых имела на вооружении так называемые единороги, способные вести огонь через головы своих войск. Прусский корпус, с потерями преодолев путь между болотами и высотами, повел отчаянные атаки на фланги противника. Активной штыковой борьбой и губительным огнем артиллерии русские расстроили ряды неприятеля. Затем Салтыков фланговым движением первой линии поставил прусские бригады в безнадежное положение и разбил их поодиночке. За успех при Пальциге Салтыков получил из Санкт-Петербурга письменную благодарность. Продолжив с армией движение, Салтыков в районе Кроссена соединился с австрийским корпусом генерала Лаудона и, заняв Франкфурт-на-Одере, предложил австрийскому главнокомандующему Дауну развернуть совместное наступление на Берлин. Пока тот колебался, Фридрих II с главными силами прусской армии, переправившись через Одер севернее Франкфурта, решил ударом' с тыла разгромить союзников. 1 августа у деревни Кунерсдорф произошло самое крупное сражение между прусской и русско-австрийской армиями в Семилетней войне. В распоряжении Фридриха в этом сражении было 48 тыс. человек и около 200 орудий, у генерал-аншефа Салтыкова -41 тыс. русских, 18,5 тыс. австрийцев, 248 орудий. Салтыков, заняв господствующие высоты и укрепив их, преднамеренно побудил Фридриха атаковать левый фланг русских войск. С огромным трудом пруссакам удалось овладеть позициями на левом фланге противника, но затем атаки прусской армии разбились о центр русско-австрийских войск, где особенно умело действовал генерал П.А. Румянцев. Безуспешными оказались и атаки лучшей в Европе прусской кавалерии Ф. Зейдлица, отступившей с большими потерями. Сражение, продолжавшееся весь день, завершилось беспорядочным отступлением прусской армии, которая потеряла около 19 тыс. человек, всю артиллерию и обоз. Потрясенный неудачей, Фридрих едва не покончил с собой. За победу под Кунерсдорфом Елизавета удостоила Салтыкова фельдмаршальским чином, особой медалью с надписью: «Победителю над пруссаками», а австрийская императрица Мария-Терезия подарила ему бриллиантовый перстень и табакерку с бриллиантами. Характерно, что сам главнокомандующий скромно оценивал свою роль в армии, отдавая должное русским офицерам и солдатам. «Ныне ее императорское величество, - писал Петр Семенович Елизавете, - имеет у себя много таких храбрых и искусных генералов, каких сомневаюсь, чтоб где столько было; а все свои». После Кунерсдорфа прусская армия, используя несогласованность в действиях русских и австрийских войск, происходившую от противоречивых указаний из Вены и Санкт-Петербурга, все же смогла оправиться от поражения и повести затяжную оборону. Поскольку Даун уклонялся от совместных наступательных действий, Салтыков в 1760 перенес основные действия русской армии в Померанию, а часть сил направил на Берлин. Корпусу генерала З.Г. Чернышева 28 сентября удалось занять прусскую столицу, но при подходе армии Фридриха он отступил на соединение с основными силами Салтыкова. Сподвижники русского фельдмаршала замечали его неудовлетворенность затянувшимися позиционными формами ведения войны. Сковываемый инструкциями из Санкт-Петербурга и бесконечными согласованиями с Веной, Салтыков тяготился тем, что фактически не имел возможности самостоятельно организовывать решительные наступательные операции. В конце 1760, ссылаясь на пошатнувшееся здоровье, он отпросился у императрицы уехать в Познань для лечения и вскоре покинул пост главнокомандующего. После вступления на престол Петра III (1761) война с Пруссией была прекращена. В период кратковременного правления Петра Салтыков находился в бездействии, но в 1762 императрица Екатерина II вернула его на службу. В день своей коронации она пожаловала фельдмаршала золотой шпагой, усыпанной бриллиантами. В следующем году Петр Семенович стал членом правительствующего Сената, а в 1764 был назначен главнокомандующим и генерал-губернатором в Москву, где в 1770-1771 разразилась эпидемия чумы, сопровождавшаяся бунтами. В необычной для него обстановке 70-летний фельдмаршал растерялся, действовал нерешительно и удалился в подмосковную деревню Марфино, где переждал события. В апреле 1772 Екатерина II разрешила Салтыкову выйти в отставку, а 26 декабря Салтыков скончался в Марфино.

Использованы материалы книги: Сухарева О.В. Кто был кто в России от Петра I до Павла I, Москва, 2005

Петр Семенович Салтыков родился в подмосковном Марфино в родовитой семье, получил хорошее домашнее образование и в 1714 году начал военную службу рядовым солдатом в петровской гвардии. В том же году с группой молодых дворян уехал обучаться морскому делу во Францию, где находился до начала 30-х годов.

В 1734 году Салтыков в чине генерал-майора участвовал в походе русских войск против польского короля Станислава Лещинского.

После этого генерал-поручик Петр Салтыков участвовал в Русско-шведской войне 1741-1743 годов, которая была вызвана стремлением Стокгольмского королевского двора вернуть себе территории, утраченные по Ништадтскому мирному договору 1721 года.

В 1743 году генерал-поручик П.С. Салтыков командовал арьергардом войск генерала Я. Кейта. Затем в составе его корпуса был отправлен из Гельсингфорса в шведскую столицу Стокгольм.

После возвращения из Стокгольма Салтыков был назначен командиром Псковской дивизии, расквартированной на подступах к Санкт-Петербургу. В 1754 году ему присвоили звание генерал-аншефа.

В 1756 году генерал-аншеф П.С. Салтыков был назначен командующим украинских ландмилиционных полков, защищавших южную границу Российской империи от грабительских набегов крымцев.

Признание и славу русского полководца Петр Семенович Салтыков обрел в Семилетней войне 1756-1763 годов. Тогда Россия вместе с союзной Австрией воевала против Прусского королевства, во главе которого стоял воинственный монарх Фридрих II, один из выдающихся полководцев ХVIII века. С именем Салтыкова связаны наиболее крупные и яркие победы русской армии в этой продолжительной общеевропейской войне.

За блестящую победу над прусской армией при Кунерсдорфе Петр Семенович Салтыков удостоился звания генерал-фельдмаршала.

По окончании Семилетней войны генерал-фельдмаршал П.С. Салтыков был назначен сенатором. В 1764-1771 годах состоял в должности главнокомандующего и генерал-губернатора Москвы. Причиной его отставки стала страшная эпидемия чумы в Москве в 1770-1771 годах, унесшая много человеческих жизней. Графа Салтыкова обвинили в нераспорядительности и отстранили от дел.

Использованы материалы сайта http://100top.ru/encyclopedia/

Далее читайте:

Салтыков Иван Петрович (1730 - 1805), граф, сын Петра Семеновича.

Литература:

Бантыш-Каменский Д. Н. Биографии российских генералиссимусов и генерал-фельдмаршалов. М., 1991. Ч. 1 - 2.

Бутанов В.И., Бутанов А.В. Полководцы XVIII в. - М.: Патриот, 1992.-С. 281-298.

Военная история Отечества: С древних времен-да-йаших дней: В 3 т. / Ин-т воен. истории МО РФ; Под ред. В-А.Золотарева. Т. 1. - М.: Мосгорархив, 1995. -С. 303-316.

Золотарев В.А. Апостолы армии Российской. - М.: Воентехиздат, 1993.-С. 287-291,371-401.

Кампания 1759 г. // История русской армии и флота: (Роскошно ил-люстр. изд.). Вып. 2. - М.: Кн.-изд. Т-во "Образование", 1911. - С. 32-43.

Коробков Н.М. Семилетняя война. Действия России в 1756 - 1762 гг. - М.: Воениздат, 1940. - 346 с.

Масловский Д.Ф. Русская армия в Семилетнюю войну. Вып.З. - М.: тип. В. Березовского, 1891.- 571 с.: ил., карт.

Меленберг А. Фельдмаршал граф Салтыков // Воен. знания. - 1992.-№1.-С. 15.

Пикуль B.C. Пером и шпагой: Роман // Пикуль B.C. Избранные произведения: В XII т. Т. II. - М.: Голос, 1992. -С. 263-312.

Разгром русскими войсками Пруссии. 1756 - 1762 гг.: Документы. - М.: Госполитиздат, 1943. - 85 с.

Шишков В.Я. Битва под Кунерсдорфом. - М.: Госполитиздат, 1943. -16 с.

Шишов А. "Победитель над пруссаками": [О главнокоманд. рус. армией в Семилетней войне ген.-фельдм. П.С.Салтыкове (1698 - 1773)] // Воен. вестник. - 1993. -№5.- С.79 - 80.

 

 

www.hrono.ru

Военачальник Петр Семенович Салтыков

Петр Семенович Салтыков 1698-1772 Генерал-фельдмаршал. С именем П. Салтыкова связаны наиболее крупные успехи русской армии в Семилетней войне 1756 - 1763 гг., когда Россия противоборствовала с Пруссией, помогая Австрии и другим своим союзникам. Полководческий дар Салтыкова на первый взгляд проявился неожиданно, так как ни до, ни после Семилетней войны он ничем особенным себя не проявил. Именно с Салтыкова начался процесс укрепления национальных начал в развитии военного искусства России.

Будущий фельдмаршал родился в 1698 г. и был сыном генерал-аншефа С. А. Салтыкова, родственника императрицы Анны Иоанновны. Близость к царствующему дому обеспечила ему первоначальную карьеру. В 1714 г. он был зачислен в гвардию и отправлен для обучения морскому делу во Францию, хотя не имел расположения к морской службе. В начале 30-х гг. возвратился в Россию, вскоре пожалован в действительные камергеры и чином генерал-майора. В 1734 г. в составе войск фельдмаршала Миниха принимал участие в походе в Польшу против С. Лещинского, объявившего себя королем. В 1742 г. генерал-поручик Салтыков отправляется на русско-шведскую войну, участвует в военных действиях сначала под начальством генерала Кейта, затем фельдмаршала Ласси, за отличия в боях награжден шпагой с бриллиантами.

После войны Салтыков командовал Псковской дивизией, ландмилиционными полками на Украине, выслужил чин генерал-аншефа. В 1756 г. его перевели в Санкт-Петербург на должность командующего Шуваловским корпусом, расквартированным в столице. Неудовлетворительное ведение войны против Пруссии в кампаниях 1757 - 1758 гг. и непопулярность в войсках главнокомандующего В. В. Фермора вынудили Елизавету искать среди русских генералов другую кандидатуру на пост главнокомандующего. Выбор пал на Салтыкова, который в июне 1759 г. возглавил русскую армию. По отзывам современников, мало кто верил, что этот "седенький, маленький и простенький старичок", "сущая курочка", сможет успешно противостоять войскам знаменитого Фридриха II Великого. Но 60-летний русский генерал проявил себя с самой лучшей стороны, продемонстрировав полководческое искусство, твердость, здравый смысл, а также знание русского солдата.

Русский военный историк Масловский писал о Салтыкове: "Широкий, прямой и верный взгляд на военное дело, чисто русская преданность России и любовь к солдату были качества, присущие новому главнокомандующему".

Салтыкову было предписано действовать совместно с австрийцами, и для соединения с ними он двинулся к Одеру. Прусский корпус генерала Веделя пытался перекрыть дорогу русской армии, но благодаря хорошей разведке и умелым перемещениям Салтыков постоянно опережал противника, оставляя его в неудобных для атак позициях. 12 июля у деревни Пальциг Ведель, несмотря на невыгодное расположение своих войск, решился дать русским сражение. Салтыков развернул свою армию в две линии на высотах и оборудовал артиллерийские батареи, часть которых имела на вооружении так называемые единороги, способные вести огонь через головы своих войск. Прусский корпус, с потерями преодолев дефиле между болотами и высотами, повел отчаянные атаки на фланги противника. Активной штыковой борьбой и губительным огнем артиллерии русские расстроили ряды неприятеля. Затем Салтыков фланговым движением первой линии поставил прусские бригады в безнадежное положение и разбил их поодиночке.

За успех при Пальциге императрица поощрила нижние чины полугодовым окладом жалованья (с выплатой которого казна не спешила), сам же главнокомандующий получил из Петербурга лишь письменную благодарность - победа при Пальциге в столице явно осталась недооцененной.

Продолжив с армией движение, Салтыков в районе Кроссена соединился с австрийским корпусом генерала Лаудона и, заняв Франкфурт-на-Одере, предложил австрийскому главнокомандующему Дауну развернуть совместное наступление на Берлин. Пока тот колебался, Фридрих II с главными силами прусской армии, переправившись через Одер севернее Франкфурта, решил ударом с тыла разгромить союзников. 1 августа у деревни Кунерсдорф произошло самое крупное сражение между прусской и русско-австрийской армиями в Семилетней войне. В распоряжении Фридриха в этом сражении было 48 тыс. человек и около 200 орудий, у генерал-аншефа Салтыкова - 41 тыс. русских, 18,5 тыс. австрийцев, 248 орудий.

Салтыков, заняв центром и правым флангом господствующие высоты и укрепив их в инженерном отношении, преднамеренно побудил Фридриха атаковать левый фланг русских войск. С огромным трудом пруссакам удалось овладеть позициями на левом фланге противника, но затем атаки прусской армии разбились о центр русско-австрийских войск, где особенно умело действовал генерал П. Румянцев, будущий знаменитый полководец. Безуспешными оказались и атаки лучшей в Европе прусской кавалерии Ф. Зейдлица, отступившей с большими потерями. Сражение, продолжавшееся весь день, завершилось беспорядочным отступлением прусской армии, которая потеряла около 19 тыс. человек, всю артиллерию и обоз.

Потрясенный неудачей, Фридрих едва не покончил с собой. "Все потеряно, спасайте двор и архивы", - писал он в Берлин. Шляпу прусского короля, бежавшего после сражения, подобрали русские солдаты. Как реликвия Кунерсдорфа она доныне хранится под стеклом на стенде в музее А. В. Суворова в Санкт-Петербурге.

За победу под Кунерсдорфом Елизавета удостоила Салтыкова фельдмаршальским чином, особой медалью с надписью: "Победителю над пруссаками", а австрийская императрица Мария Терезия подарила ему бриллиантовый перстень и табакерку с бриллиантами. Характерно, что сам главнокомандующий скромно оценивал свою роль в армии. отдавая должное русским офицерам и солдатам. "Ныне ее императорское величество, - писал Петр Семенович Елизавете, - имеет у себя много таких храбрых и искусных генералов, каких сомневаюсь, чтоб где столько было; а все свои".

После Кунерсдорфа прусская армия, используя несогласованность в действиях русских и австрийских войск, происходившую от противоречивых указаний из Вены и Петербурга, все же смогла оправиться от поражения и повести затяжную оборону. Поскольку Даун уклонялся от совместных наступательных действий, Салтыков в 1760 г. перенес главные усилия русской армии в Померанию, а часть сил направил в рейд на Берлин. Корпусу генерала З. Чернышева 28 сентября удалось занять прусскую столицу, но при подходе армии Фридриха он отступил на соединение с основными силами Салтыкова.

Сподвижники русского фельдмаршала замечали его неудовлетворенность затянувшимися позиционными формами ведения войны. Сковываемый инструкциями из Петербурга и бесконечными согласованиями с Веной, Салтыков тяготился тем, что фактически не имел возможности самостоятельно организовывать решительные наступательные операции. В конце 1760 г., ссылаясь на пошатнувшееся здоровье, он отпросился у императрицы уехать в Познань для лечения и вскоре покинул пост главнокомандующего.

С вступлением на престол Петра III (1761 г.) война с Пруссией была прекращена. В период кратковременного правления Петра Салтыков находился в бездействии, но в 1762 г. новая императрица Екатерина II вернула его на службу. В день своей коронации она пожаловала фельдмаршала золотой шпагой, осыпанной бриллиантами. В следующем году Петр Семенович стал членом правительствующего Сената, а в 1764 г. был назначен главнокомандующим и генерал-губернатором в Москву. Там он успешно управлялся с административными делами, но его ждала непредвиденная ситуация: в 1770 -1771 гг. в Москве разразилась эпидемия чумы, сопровождавшаяся бунтами.

В необычной для него обстановке 70-летний фельдмаршал растерялся, действовал нерешительно и удалился в подмосковную деревню Марфино, где переждал события. В апреле 1772 г. охладевшая к нему Екатерина разрешила Салтыкову выйти в отставку, а 26 декабря опечаленный фельдмаршал скончался в Марфино. Из знатных лиц на его похороны прибыл только генерал-аншеф П. Панин.

Герой Пальцига и Кунерсдорфа остался в памяти потомков как талантливый полководец, укрепивший авторитет русской армии в Европе. В сражениях Салтыков выходил за пределы господствовавшей тогда линейной тактики, смело маневрировал силами и средствами, выделял резервы, при проведении контратак применял колонны. Продолжателями заложенной им школы военного искусства стали Румянцев и Суворов.

Битва при Кунерсдорфе

План кампании русской армии в Семилетней войне на 1759 г. предусматривал сосредоточение в Познани и движение к Одеру для соединения с австрийцами. Командующий русской армией Салтыков разбил отряд пруссаков (под командованием Веделя) и соединился с австрийским корпусом Лаудона на правом берегу реки Одер, заняв позиции на Кунерсдорфских высотах. Объединенная армия насчитывала 41 тыс. русской и 18,5 тыс. австрийской пехоты, 200 и 48 орудий соответственно.

Конная разведка сообщала о всех передвижениях армии Фридриха. Уже 30 июля были замечены приготовления пруссаков к переправе через Одер ниже Франкфурта, т. е. севернее Кунерсдорфа.

Получив сведения о намерении пруссаков атаковать русскую армию, Салтыков приказал повернуть кругом боевой порядок и приступить к укреплению новой позиции, с которой он предполагал действовать тем или иным образом, смотря "по неприятельским обращениям".

Кунерсдорфские высоты имеют общее направление на северо-восток, а фронт русской армии теперь был обращен на юго-восток, откуда только и могло последовать наступление пруссаков, так как к северу от расположения русских тянулись совершенно непроходимые болота. Общее протяжение позиции около 4,5 км, глубина на правом фланге (у Франкфурта) достигала 1,5 км, на левом фланге (высота Мюльберг) не превышала 600 м. Русская армия была расположена на трех высотах, которые разделяют два оврага (Лаудонов и Кунгруид) с довольно крутыми берегами. Правофланговая высота Юденберг командовала над окружающей местностью, центр позиции находился на горе Б. Шпиц, левый фланг на горе Мюльберг. В общем глубина позиции была мала, а ее фронт перерезался оврагами, что затрудняло связь между частями и их взаимную поддержку.

Позиция была усилена искусственными сооружениями. На правофланговой высоте, за которой находился мост через Одер — путь в Кроссен для соединения с австрийской армией, — было возведено 5 батарей, из которых одна была самой мощной по числу орудий и силе укреплений. Другая сильная батарея была возведена на Б. Шпице. На Мюльберге было установлено 4 относительно слабые батареи. Между батареями были подготовлены окопы для пехоты, которые, однако, не были доведены до намеченного профиля.

На Юденберге русско-австрийские войска расположились в три линии: в первой — 8 русских полков, во второй — 2 русских и 8 австрийских полков, в третьей — русская и австрийская конница. Центр позиции между Лаудоновым оврагом и Кунгрундом заняли 17 полков русской пехоты. Левый фланг (гора Мюльберг) был занят 5 полками из молодых солдат. Вся конница и австрийские войска, расположенные за правым флангом, составляли по сути дела общий резерв.

Русский в австрийский обозы расположились ниже Франкфурта, на левом берегу реки Одер, вблизи моста по дороге в Кроссен, в двух вагенбургах с прикрытием в два пехотных полка.

Фридрих II имел 48 тыс. человек и около 200 орудий. Свою армию 31 июля он переправил через реку Одер у Герица севернее Франкфурта. Он решил отвлечь внимание русского командования демонстрацией силами двух отрядов с Третинских высот, а главными силами атаковать со стороны М. Шпица русские войска на горе Мюльберг.

В 2 часа 30 мин. 1 августа главные силы Фридриха, построенные в две линии, имея конницу Зейдлица впереди, переправились через болотистую долину речки Гюнер. К этому времени русская армия была в полной боевой готовности.

В 9 часов две сильные батареи пруссаков открыли огонь с Третинских высот, затем их артиллерия заняла позиции на М. Шпице и около прудов южнее Кунерсдорфа. Русская артиллерия ответила сильным огнем.

Обнаружив группировку главных сил пруссаков, Салтыков произвел частичную перегруппировку своих войск, усилив оборону центра, где был образован частный резерв. Русская конница была передвинута к центру.

Главная масса прусской пехоты выстроилась в две линии восточнее М. Шпица, имея на левом фланге конницу. На правом берегу р. Гюнер около Третина и Бишофзее были построены еще две группы пруссаков. В 11 час. 30 мин. пруссаки начали атаку горы Мюльберг с фронта и левого фланга. 15 русских батальонов из неопытных солдат имели против себя всю прусскую армию, однако они оказали значительное сопротивление. Задавленные численным превосходством, русские молодые полки оставили высоту Мюльберг. Выбыло из строя 15 батальонов и 42 орудия, в результате чего силы обеих армий уравновесились. Заняв Мюльберг, пруссаки могли обстреливать русскую армию продольным огнем. Первую задачу Фридрих выполнил. Теперь предстояло взять Б. Шпиц.

Когда пруссаки занимали Мюльберг, часть русских войск выстроила новый фронт за оврагом Кунгрунд. Здесь образовалось 5 или 6 линий. Кроме того, полки, находившиеся во второй линии, провели контратаку на Мюльберг. Гору взять обратно не удалось, но контратака задержала дальнейшее наступление Фридриха.

Теперь Фридрих решил наступать через овраг Кунгрунд. На край оврага была выдвинута сильная батарея. Пехота в косом боевом порядке выстраивалась на горе Мюльберг, левее ее расположилась часть конницы. Часть войска была выделена для атаки Б. Шпица с севера, другая часть должна была атаковать эту высоту с юга со стороны деревни Кунерсдорф.

Правый фланг пруссаков успеха не имел, понес большие потери и был отброшен назад. Атака прусской конницы через Кунгрунд вначале имела успех, но затем Румянцев взял часть русской конницы и опрокинул прусских кирасир. Атака пехоты также вначале была успешна, пруссаки начали уже взбираться на Б. Шпиц. Большие толпы прусской пехоты накопились в овраге Кунгрунд, а удачно расположенная русская артиллерия стала расстреливать эти массы пруссаков. Теперь единственной надеждой Фридриха была атака конницей Зейдлица русской пехоты, находившейся на Б. Шпице. Но Зейдлицу предстояло вести атаку по пересеченной местности, выдвигаться между прудами под перекрестным артиллерийским огнем и атаковать окопы, профиля которых он не знал. Получая одно за другим приказания короля, Зейдлицу ничего иного не оставалось, как атаковать наудачу.

Эта атака под сильным артиллерийским огнем русских батарей быстро была отбита с большими потерями для пруссаков. В это время русско-австрийская конница с трех выходов бросилась на расстроенную прусскую кавалерию. Теперь русские войска перешли в общее контрнаступление и опрокинули в Кунгрунд пруссаков, в рядах которых начиналась паника. Беспорядочные толпы фридриховской армии, скопившиеся на горе Мюльберг, расстреливались русской артиллерий. Штыками русская пехота очистила Мюльбюрг и вернула все потерянное ранее. Переходом русских в контрнаступление воспользовался Зейдлиц и вторично повел конницу в атаку. Огнем артиллерии и атакой слева русско-австрийской конницы Зейдлиц опять был отброшен назад. Последняя отчаянная попытка Фридриха предотвратить катастрофу успеха не имела. Пруссаки были окончательно разгромлены. Для их преследоваяия Салтыков направляет русско-австрийскую конницу, но и это преследование слабыми силами вскоре было прекращено, что спасло остатки фридриховской армии от окончательного уничтожения. Потери пруссаков достигали 19 тыс. человек и 172 орудия. Союзники потеряли около 16 тыс. человек (русские — около 13,5 тыс., австрийцы — 2,2 тыс.). Значительная часть остатков фридриховской армии разбежалась.

Фридрих понес решительное поражение. Он окончательно упал духом и помышлял о самоубийстве. "Все потеряно, спасайте двор и архивы", —писал он в Берлин.

Сражение под Кунерсдорфом показало крайнюю зависимость линейного боевого порядка от условий местности, которая затруднила маневрирование прусской армии.

Русская армия показала большую стойкость, взаимную выручку, уменье маневрировать в бою пехотой и артиллерией и вести упорный бой. Контратаки выявили высокую ее боеспособность.

Удар линейного боевого порядка в одну точку при неуспехе приводил к скучиванию частей и лишению их маневренности. Клаузевиц заметил, что Фридрих под Кунерсдорфом запутался в сетях собственного косого боевого порядка.

В 1760 г. русские войска набегом взяли Берлин, в 1761 г. захватили Кольберг. Пруссия была истощена и находилась на грани разгрома. Спасла ее смерть русской императрицы Елизаветы. Взошедший на престол Петр III был большим поклонником прусского короля и немедля заключил мир.

Первое впечатление оказалось обманчивым, "старичок" развернул успешное наступление и стал выигрывать битву за битвой, умело маневрируя и заставляя противника принимать сражения в местах, удобных для действий русских войск. Вскоре состоялось главное сражение войны, произошедшее у деревни Кунерсдорф. Предводимые самим Фридрихом II войска были разгромлены, потеряв 19 тысяч человек ранеными, убитыми и пленными, лишившись всей артиллерии и обоза. В бою Фридрих чуть не попал в плен и вынужден был бежать с поля боя. Потерянная им при бегстве шляпа теперь хранится в Санкт-Петербурге в музее А. В. Суворова.

За эту победу Салтыков стал фельдмаршалом и получил особую медаль с надписью "Победителю над пруссаками", достойно были награждены и все войска. Война продолжалась. Несмотря на несогласованность действий с союзной австрийской армией и противоречивые указания из Петербурга и Вены, войска Салтыкова вели успешные бои в Померании и даже взяли Берлин.



biofile.ru

Салтыков, Пётр Семёнович - это... Что такое Салтыков, Пётр Семёнович?

В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Салтыков.

Граф Пётр Семёнович Салтыко́в (1698(1698) — 26 декабря 1772) — русский государственный и военный деятель, генерал-фельдмаршал (18 августа 1759). С его именем связаны наиболее крупные успехи русской армии в Семилетней войне 1756—1763 гг., когда Россия противоборствовала с Пруссией, помогая Австрии и другим своим союзникам. В начале правления Екатерины II (с 1763 по 1771) — московский главнокомандующий. Владелец подмосковной усадьбы Марфино.

Биография

Представитель разветвлённого рода Салтыковых. Родился в селе Никольском к юго-западу от озера Неро. Сын генерал-аншефа С. А. Салтыкова (родственника императрицы Анны Иоанновны) и Фёклы Яковлевны Волынской. Близость к царствующему дому обеспечила ему первоначальную карьеру.

В 1714 году он был зачислен в гвардию и отправлен для обучения морскому делу во Францию, хотя не имел расположения к морской службе. В начале 1730-х гг. возвратился в Россию, вскоре пожалован в действительные камергеры и чином генерал-майора. В 1734 году в составе войск фельдмаршала Миниха принимал участие в походе в Польшу против С. Лещинского, объявившего себя королем. В 1742 году генерал-поручик Салтыков отправляется на русско-шведскую войну, участвует в военных действиях сначала под начальством генерала Кейта, затем фельдмаршала Ласси, за отличия в боях награжден шпагой с бриллиантами.

После войны Салтыков командовал Псковской дивизией, ландмилиционными полками на Украине, выслужил чин генерал-аншефа. В 1756 году его перевели в Санкт-Петербург на должность командующего Шуваловским корпусом, расквартированным в столице. Неудовлетворительное ведение войны против Пруссии в кампаниях 1757—1758 и непопулярность в войсках главнокомандующего В. В. Фермора вынудили Елизавету искать среди русских генералов другую кандидатуру на пост главнокомандующего. Выбор пал на Салтыкова, который в июне 1759 года возглавил русскую армию. По отзывам современников, мало кто верил, что этот «седенький, маленький и простенький старичок», «сущая курочка», сможет успешно противостоять войскам знаменитого Фридриха II Великого. Но русский генерал проявил себя с самой лучшей стороны, продемонстрировав полководческое искусство, твердость, здравый смысл, а также знание русского солдата.

Русский военный историк Масловский писал о Салтыкове: «Широкий, прямой и верный взгляд на военное дело, чисто русская преданность России и любовь к солдату были качества, присущие новому главнокомандующему».

Салтыкову было предписано действовать совместно с австрийцами, и для соединения с ними он двинулся к Одеру. Прусский корпус генерала Веделя пытался перекрыть дорогу русской армии, но благодаря хорошей разведке и умелым перемещениям Салтыков постоянно опережал противника, оставляя его в неудобных для атак позициях. 12 июля у деревни Пальциг Ведель, несмотря на невыгодное расположение своих войск, решился дать русским сражение. Салтыков развернул свою армию в две линии на высотах и оборудовал артиллерийские батареи, часть которых имела на вооружении так называемые единороги, способные вести огонь через головы своих войск. Прусский корпус, с потерями преодолев дефиле между болотами и высотами, повел отчаянные атаки на фланги противника. Активной штыковой борьбой и губительным огнем артиллерии русские расстроили ряды неприятеля. Затем Салтыков фланговым движением первой линии поставил прусские бригады в безнадежное положение и разбил их поодиночке.

За успех при Пальциге императрица поощрила нижние чины полугодовым окладом жалованья (с выплатой которого казна не спешила), сам же главнокомандующий получил из Петербурга лишь письменную благодарность — победа при Пальциге в столице явно осталась недооценённой.

Продолжив с армией движение, Салтыков в районе Кроссена соединился с австрийским корпусом генерала Лаудона и, заняв Франкфурт-на-Одере, предложил австрийскому главнокомандующему Дауну развернуть совместное наступление на Берлин. Пока тот колебался, Фридрих II с главными силами прусской армии, переправившись через Одер севернее Франкфурта, решил ударом с тыла разгромить союзников. 1 августа у деревни Кунерсдорф произошло самое крупное сражение между прусской и русско-австрийской армиями в Семилетней войне. В распоряжении Фридриха в этом сражении было 48 тыс. человек и около 200 орудий, у генерал-аншефа Салтыкова — 41 тыс. русских, 18,5 тыс. австрийцев, 248 орудий.

Салтыков, заняв центром и правым флангом господствующие высоты и укрепив их в инженерном отношении, преднамеренно побудил Фридриха атаковать левый фланг русских войск. С огромным трудом пруссакам удалось овладеть позициями на левом фланге противника, но затем атаки прусской армии разбились о центр русско-австрийских войск, где особенно умело действовал генерал П. Румянцев, будущий знаменитый полководец. Безуспешными оказались и атаки лучшей в Европе прусской кавалерии Зейдлица, отступившей с большими потерями. Сражение, продолжавшееся весь день, завершилось беспорядочным отступлением прусской армии, которая потеряла около 19 тыс. человек, всю артиллерию и обоз.

Потрясенный неудачей, Фридрих едва не покончил с собой. «Всё потеряно, спасайте двор и архивы», — писал он в Берлин. Шляпу прусского короля, бежавшего после сражения, подобрали русские солдаты. Как реликвия Кунерсдорфа она доныне хранится под стеклом на стенде в музее А. В. Суворова в Санкт-Петербурге.

За победу под Кунерсдорфом Елизавета удостоила Салтыкова фельдмаршальским чином, особой медалью с надписью: «Победителю над пруссаками», а австрийская императрица Мария Терезия подарила ему бриллиантовый перстень и табакерку с бриллиантами. Характерно, что сам главнокомандующий скромно оценивал свою роль в армии, отдавая должное русским офицерам и солдатам. «Ныне её императорское величество, — писал Петр Семёнович Елизавете, — имеет у себя много таких храбрых и искусных генералов, каких сомневаюсь, чтоб где столько было; а все свои».

После Кунерсдорфа прусская армия, используя несогласованность в действиях русских и австрийских войск, происходившую от противоречивых указаний из Вены и Петербурга, все же смогла оправиться от поражения и повести затяжную оборону. Поскольку Даун уклонялся от совместных наступательных действий, Салтыков в 1760 году перенёс главные усилия русской армии в Померанию, а часть сил направил в рейд на Берлин. 28 сентября (9 октября) 1760 года берлинский гарнизон капитулировал перед генералом Тотлебеном. При известии о подходе армии Фридриха корпуса генерал-майора Тотлебена и генерал-поручика З. Г. Чернышёва, принимавшие, вместе с австрийским корпусом генерала Ласси, участие в берлинской экспедиции, отступили, по приказу командования, на соединение с основными силами Салтыкова.

Сподвижники русского фельдмаршала замечали его неудовлетворенность затянувшимися позиционными формами ведения войны. Сковываемый инструкциями из Петербурга и бесконечными согласованиями с Веной, Салтыков тяготился тем, что фактически не имел возможности самостоятельно организовывать решительные наступательные операции. В конце 1760 года, ссылаясь на пошатнувшееся здоровье, он отпросился у императрицы уехать в Познань для лечения и вскоре покинул пост главнокомандующего.

С вступлением на престол Петра III (1761 год) война с Пруссией была прекращена. В период кратковременного правления Петра Салтыков находился в бездействии, но в 1762 новая императрица Екатерина II вернула его на службу. В день своей коронации она пожаловала фельдмаршала золотой шпагой, осыпанной бриллиантами. В следующем году Пётр Семенович стал членом правительствующего Сената, а в 1764 был назначен главнокомандующим и генерал-губернатором в Москву. Там он успешно управлялся с административными делами, но его ждала непредвиденная ситуация: в 1770—1771 гг. в Москве разразилась эпидемия чумы, сопровождавшаяся бунтами.

Усадьба Марфино под Мытищами

В необычной для него обстановке 70-летний фельдмаршал растерялся, действовал нерешительно и удалился в подмосковную деревню Марфино, где переждал события. В апреле 1772 года охладевшая к нему Екатерина разрешила Салтыкову выйти в отставку, а 26 декабря опечаленный фельдмаршал скончался в Марфино. Из знатных лиц на его похороны прибыл только генерал-аншеф П. И. Панин. В генерал-аншефском мундире, в лентах Андреевской и Георгиевской, склоняет перед останками победоносную голову, обнажает меч и, став у гроба, произносит вслух: «До тех пор буду стоять здесь на часах, пока не пришлют почетного караула для смены».

Салтыков, как и его сын Иван, был погребён в Спасской церкви села Никольское Ростовского уезда (1708). В советское время храм был уничтожен, могилы обоих фельдмаршалов представляют собой «яму с кирпичной крошкой по краям, находящуюся посреди кладбища»:

Внутри ямы — два углубления, выложенные кирпичом, и валяющийся старинный кованый крест — это всё, что осталось от склепов, в которых когда-то покоился прах выдающихся русских военачальников и других представителей этой знатной семьи, оставившей заметный след в истории нашей Родины[1].

Оценка

Полководческий дар Салтыкова на первый взгляд проявился неожиданно, так как ни до, ни после Семилетней войны он ничем особенным себя не проявил. В боевой обстановке Салтыков вёл себя необычайно спокойно: когда ядра летели мимо него, он махал вслед их хлыстиком и шутил. За мужество и доброе отношение к солдатам он имел большую популярность в войсках. Один из участников битвы при Цорндорфе, А. Т. Болотов, так вспоминал о Салтыкове:

…старичок седенький, маленький, простенький, в белом ландмилицком кафтане, без всяких украшений и без пышностей… никто не только надеждою ласкаться, но и мыслить того не отваживался, чтоб мог он учинить что-нибудь важное, столь мало обещивал нам его наружный вид и все его поступки[2].

Герой Пальцига и Кунерсдорфа остался в памяти потомков как талантливый полководец, укрепивший авторитет русской армии в Европе. Именно с Салтыкова начался процесс укрепления национальных начал в развитии военного искусства России. В сражениях Салтыков выходил за пределы господствовавшей тогда линейной тактики, смело маневрировал силами и средствами, выделял резервы, при проведении контратак применял колонны. Продолжателями заложенной им школы военного искусства стали Румянцев и Суворов.

Семья

Был женат на княжне Прасковье Юрьевне Трубецкой (1704—1767), сестре генерал-прокурора Н. Ю. Трубецкого, и имел сына и трёх дочерей:

  • Иван Петрович

  • Екатерина Петровна

Примечания

  1. ↑ Н. В. Обнорская. Грустные заметки с места захоронения фельдмаршалов Салтыковых. // Ярославль многоликий. Ремдер, 2001. С. 15.
  2. ↑ Болотов А. Т. Письмо 73 // Из записок А. Т. Болотова…. — Калининград: Книжное издательство, 1990.

Литература

dic.academic.ru

Салтыков, Пётр Семёнович — Википедия

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Салтыков.

Граф Пётр Семёнович Салтыко́в (11 декабря 1700(17001211) — 26 декабря 1772) — главнокомандующий русской армии в 1759-60 гг., генерал-фельдмаршал (1759), с чьим именем связаны наиболее крупные успехи русской армии в Семилетней войне. В 1763-71 гг. московский главнокомандующий. Владелец подмосковной усадьбы Марфино.

Представитель разветвлённого рода Салтыковых. Родился в селе Никольском к юго-западу от озера Неро. Сын генерал-аншефа С. А. Салтыкова (которого Анна Иоанновна называла не иначе как mon cousin) и Фёклы Яковлевны Волынской.

В 1714 году, во время правления Петра Великого, Салтыков был зачислен на службу в гвардию и отправлен во Францию для изучения морского дела, однако расположения к этому, по-видимому, не чувствовал, ибо, вернувшись в Россию, и не думал служить во флоте.

Императрица Анна Иоанновна, по матери Салтыкова, охотно продвигала по службе даже дальних родственников. Она была благодарна жене Петра Семёновича за то, что в 1730 г. она приложила руку к провалу замыслов «верховников». Капитан гвардии был причислен к её двору в чине действительного камергера и в 1732 г. вместе с отцом получил титул графа.

В 1734 году генерал-майор Салтыков возглавил часть армии под командованием фельдмаршала Миниха в новой войне, целью которой было свержение с польского трона Станислава Лещинского.

Вступление на престол Елизаветы Петровны повлекло за собой удаление Салтыковых из столицы. Пётр Семёнович, находившийся в день переворота во дворце в качестве дежурного генерал-адъютанта, был взят под стражу, «приведен пред вновь восшедшую императрицу и пал к ней на колени», после чего был прощён[1].

В 1742 году Салтыков (к тому времени получивший звание генерал-поручика) сражался на фронте русско-шведской войны под командованием генералов Кейта и Ласси. За свои боевые заслуги он получил в награду золотую шпагу с бриллиантами.

После окончания войны со Швецией Салтыков получил назначение командиром Псковской дивизии, дислоцировавшейся на украинских землях, получив звание генерал-аншефа. В 1756 году был переведён в столицу Российской империи, Санкт-Петербург, командиром Шуваловского корпуса.

Семилетняя война[править]

В Семилетней Войне (1756—1763) Российская империя выступала союзницей Франции и Австрии. Главным противником России в этой войне была Пруссия, армию которой возглавлял лично король Фридрих II. Однако период этой войны с 1757 по 1758 год был не слишком успешным для российской армии, особенно после кровавой пирровой победы русских войск над армией Фридриха при Цорндорфе. Неэффективность действий и падение авторитета главнокомандующего русскими войсками Фермора привели к тому, что императрица Елизавета отправила его в отставку. Заменил его на этом посту Салтыков — назначение состоялось в 1759 году. Андрей Тимофеевич Болотов вспоминал о его прибытии в армию:

Нельзя изобразить, с каким любопытством мы его дожидались и с какими особыми чувствиями смотрели на него, расхаживающего пешком по нашему городу. Старичок седенький, маленький, простенький, в белом ландмилицком кафтане, без всяких дальних украшений и без всех пышностей, ходил он по улицам и не имел за собою более двух или трех человек. Привыкнувшим к пышностям и великолепиям в командирах, чудно нам сие и удивительно казалось, и мы не понимали, как такому простенькому и по всему видимому ничего не значащему старичку можно было быть главным командиром толь великой армии, какова была наша, и предводительствовать ею против такого короля, который удивлял всю Европу своим мужеством, храбростию, проворством и знанием военного искусства. Он казался нам сущею курочкою, и никто не только надеждою ласкаться, но и мыслить того не отваживался, чтоб мог он учинить что-нибудь важное, столь мало обещивал нам его наружный вид и все его поступки[2].

Тем не менее 60-летний ветеран с большими познаниями в военной стратегии, последовательный в своих действиях и со значительным боевым опытом доставил немало неприятностей прусскому королю. Новый командующий имел приказ координировать свои действия с австрийцами во время кампании против прусской армии; по этой причине он двинул свои войска по направлению к реке Одер, чтобы соединиться с ними. Прусский генерал Ведель в это время активно атаковал русские войска с целью перекрыть им путь во время марша. Однако отлаженная система разведки в русских войсках наряду с полководческим талантом Салтыкова помогла им избежать опасности и постоянно ставила Веделя в крайне неблагоприятные позиции для атаки. При этом численно русские имели превосходство над войсками Веделя. Прусский генерал, однако, решил атаковать русские войска 12 июля около села Пальциг; Салтыков в этом сражении поставил войска отрядами в две линии, разместив их на вершине и приказав из этого положения начать массированный обстрел находящихся ниже пруссаков. Русская пехота была поддержана залпами артиллерии, в том числе пушками-единорогами, способными стрелять выше голов солдат своих войск и наносившими страшный урон находившимся в невыгодном положении прусским солдатам. Несмотря на тяжёлые потери, однако, пруссаки попытались предпринять штыковую атаку, имевшую целью прорвать линию противника; русские быстро отреагировали на этот порыв массированным артиллерийским огнём и штыковой атакой тысяч солдат пехоты. Подобный ответный натиск обрушил атаку сил Веделя. Не упуская представившейся возможности, войска Салтыкова перешли в мощную контратаку, в результате которой в рядах пруссаков, загнанных в ловушку, начался хаос, и в результате разгромили вражескую армию. Сражение при Пальциге завершилось полной победой русских войск.

Прусский король ретируется при виде русских казаков

По свидетельству Болотова, после победы русские «войска, аки одолевшие неприятеля, ободрились и стали более надежды полагать на старичка, уже с приезда своего солдатам полюбившегося». Армия Салтыкова продолжила путь к реке Одер и в итоге встретилась там с австрийской армией генерала Эрнста Лаудона. После объединения русско-австрийские войска заняли город Франкфурт-на-Одере, создав этим прекрасную возможность для австрийского маршала Леопольда Дауна осуществить скоординированную атаку всеми силами союзников на Берлин, чтобы положить конец войне. Однако нерешительность и медлительность Дауна привели к тому, что союзники упустили эту возможность, а Фридрих II тем временем быстро отвёл своё войско на север, за реку Одер, к северу от Франкфурта-на-Одере, чтобы отрезать союзникам, России и Австрии, путь к отступлению и затем атаковать их.

Крупнейшая Кунерсдорфская баталия произошла 1 августа 1759 года. В этом бою Салтыков намеренно позволил пруссакам атаковать левый фланг — который был защищён пересечённой местностью и мощными укреплениями, — и после отражения прусского наступления планировал начать резкое общее контрнаступление, чтобы в итоге разгромить врага. Чего Салтыков не ожидал — так это того, что вторая атака войск Фридриха II произойдёт слишком быстро и слишком рано, когда возведение укреплений ещё не будет закончено и для левого фланга русских войск будет затруднительно её выдержать. Тем не менее левый фланг российской армии, находившийся под командованием талантливого военачальника Петра Румянцева, продолжал сражаться с большой стойкостью, что привело к катастрофическим потерям во время второй прусской атаки. Измотанные и понёсшие тяжёлые потери пруссаки вскоре быстро оказались опрокинуты мощной контратакой русско-австрийской кавалерии, и прусская кавалерия в главе с Фридрихом Зейдлицем ничего не смогла ей противопоставить. Командующий Салтыков сделал битву при Кунерсдорфе самым впечатляющим поражением Фридриха II, стоившим ему потери более чем 25 тысяч солдат, а также множества потерянных пушек и боеприпасов; прусская армия оказалась фактически рассеяна. После боя в руки русских попала даже шляпа короля. Вместе с тем, однако, русско-австрийская армия тоже понесла существенные потери: в этой битве погибло около 20 тысяч русских солдат и 8 тысяч австрийских, что сделало эту битву одним из самых кровавых эпизодов Семилетней войны.

Если для Фридриха II битва при Кунерсдорфе стала настоящей катастрофой, то Салтыкову победа в ней вернула уважение и почёт. Командующий за неё был произведён (18 августа 1759) в фельдмаршалы и награждён медалью с надписью «Победителю над пруссаками». Австрийская императрица Мария Терезия преподнесла ему в подарок перстень с бриллиантом и портсигар, инкрустированный бриллиантами. Тем не менее фельдмаршал смиренно ответил, что в действительности победа при Кунерсдорфе была заслугой русских офицеров и солдат, находившихся под его командованием, и победа российского оружия состоялась благодаря прекрасным офицерам-кавалеристам и храбрости солдат.

Однако победы при Кунерсдорфе было не достаточно, чтобы русско-австрийская коалиция достигла окончательной победы. Отсутствие последовательности в действиях коалиции, а также противоречившие один другому приказы, поступавшие из Вены и Санкт-Петербурга, фактически свели все достижения Салтыкова и Лаудона на нет. Австрийские военачальники неохотно шли на контакты с русской армией, опасаясь, что России может достаться вся слава после победы в войне. Во время боевых действий в районе Померании вся тяжесть боёв легла фактически на плечи солдат Салтыкова, так как маршал Даун во время каждой из атак всячески уклонялся от необходимости координирования действий с русскими. Несогласованность и медлительность армий русско-австрийской коалиции давали прусскому королю отличную возможность действовать. Фридриху II удалось быстро реорганизовать свою армию и восстановить снабжение прусской армии. В итоге боевые действия вновь возобновились. Уже 28 сентября (9 октября) 1760 года генералу Курту Тотлебену удалось войти в Берлин, однако вскоре его корпус вместе с войсками генерал-поручика Захара Чернышёва и австрийского генерала Ласси отступили из города, чтобы соединиться с армией Салтыкова, когда стало известно о перемещении к Берлину сил Фридриха.

Салтыков испытывал в связи со сложившейся ситуацией большее разочарование. Из-за необходимости согласования между собой различных приказов, поступавших из Санкт-Петербурга и Вены, он оказался фактически не в состоянии своими силами организовать решительное наступление, которым мог бы разгромить Фридриха II. Оказавшись в клубке сложных дипломатических интриг, Салтыков под предлогом обострения грудной болезни по собственному прошению сдал команду обратно Фермору и в конце 1760 года отбыл в Познань.

Деятельность Салтыкова во время Семилетней войны великий князь Николай Михайлович прокомментировал следующим образом[3]:

Салтыков был обходительный, добрый и ласковый простой русский человек и страстный охотник. Несмотря на невидную наружность, он обладал большой энергией, любил везде быть сам и всё видеть. Здравый смысл и осторожность заменяли ему и недостаток военных талантов, и незнакомство с рутинными правилами тогдашнего военного искусства, благодаря чему его мероприятия были и непонятны, и неожиданны для неприятеля.

Управление Москвой[править]

В течение некоторого периода времени жизнь бывшего главнокомандующего протекала спокойно. Император Пётр III, взошедший на престол в 1762 году, официально завершил войну с Пруссией. При новом императоре Салтыков оставался в бездействии. Екатерина II в 1763 году восстановила старого фельдмаршала на службе, наградив золотой шпагой, инкрустированной бриллиантами.

В 1764 году Салтыков получил назначение сенатором и московским генерал-губернатором. Он возглавлял Московскую дивизию и являлся лицом, ответственным за Сенатскую контору города. Период нахождения Салтыкова на посту градоначальника отмечен позитивными изменениями в жизни Москвы. При нём было открыто множество новых почтовых отделений, проведена реконструкция Головинского и Коломенского дворцов. Был также капитально отремонтирован имевший до того множество повреждений мост через Москву-реку, отремонтированы Оружейная палата и рассыпавшаяся от ветхости Белогородская стена, ускорено получение строительных материалов для возведения Воспитательного дома (работы лично контролировала Екатерина II). В апреле 1764 года Салтыков доложил в Санкт-Петербург об открытии Московского воспитательного дома. Стремясь обеспечить жителей города достаточным количеством пищи, он также снял запрет на ввоз хлеба и регулировал деятельность частных хлебопекарен. Он также ужесточил ввоз вина в Москву (количество достаточного для потребления городом алкоголя было оценено в 575 тысяч вёдер) и стремился искоренить азартные игры. В 1765 году Салтыков участвовал в инициированной императрицей акции сжигания «вредных для общества» книг.

Однако, когда в 1771 году в Москве вспыхнула эпидемия чумы, огромное число помещиков, чиновников и купцов попытались покинуть город. Распространение заразы, волнения в народе, отсутствие войска и неодобрение при дворе мер, принимаемых фельдмаршалом, удручающе подействовали на Салтыкова, и он уехал в свою подмосковную, село Марфино[3]. На следующий день разразился чумной бунт, сопровождавшийся убийством архиепископа Амвросия, и хотя Салтыков поспешил вернуться в Москву, императрица уволила его 13 ноября в отставку. Мост в усадьбе Марфино (1770-е)

Смущённый и пристыженный Салтыков через год скончался в возрасте 75 лет. Похороны фельдмаршала прошли довольно незаметно. Московское начальство забыло даже оказать умершему должные воинские почести, пока граф П. И. Панин, оппозиционно настроенный к Екатерине, не приехал в Марфино и сам не встал у гроба на дежурстве, с обнажённым палашем[3]. По утверждению М. Пыляева, военачальник, облачённый в парадный мундир, благоговейно склонился над телом покойного фельдмаршала и громко сказал: «До тех пор буду стоять здесь на часах, пока не пришлют почетного караула для смены».

Салтыков, как и его сын Иван, был погребён в Спасской церкви села Никольское Ростовского уезда, построенной в 1708 году. В советское время храм был уничтожен, могилы обоих фельдмаршалов представляют собой «яму с кирпичной крошкой по краям, находящуюся посреди кладбища»:

Внутри ямы — два углубления, выложенные кирпичом, и валяющийся старинный кованый крест — это всё, что осталось от склепов, в которых когда-то покоился прах выдающихся русских военачальников и других представителей этой знатной семьи, оставившей заметный след в истории нашей Родины[4].

Салтыков был женат на княжне Прасковье Юрьевне Трубецкой (1704—1767), сестре генерал-прокурора Н. Ю. Трубецкого. Когда верховники задумали ограничить власть Анны Иоанновны, «сия жена хитрая нашла способ, быв при надзираемой императрице, наедине ей записку о начинающихся намерениях сообщить»[1]. В знак благодарности при коронации императрица утвердила её в звании статс-дамы, а 19 января 1732 года пожаловала с мужем и всей семьей в графское достоинство; с декабря 1741 года статс-дама императрицы Елизаветы Петровны, с пожалованием портрета. В браке имели сына и трёх дочерей:

  • Иван Петрович

  • Екатерина Петровна

wp.wiki-wiki.ru

Петр Семенович Салтыков (1698–1772) | Я русский

Петр Семенович Салтыков

Победитель Фридриха Великого — «старичок седенький, маленький, простенький, в белом ландмилицком кафтане, без всяких украшений и без пышностей — имел счастье с самого уже начала… полюбиться солдатам». Его любили за простоту и доступность и уважали за невозмутимость в бою. П. С. Салтыков обладал в большой степени здравым смыслом и сочетал с воинской храбростью большое гражданское мужество. Кампания 1759 года поставила его выше всех полководцев антипрусской коалиции.

Родился Петр Семенович Салтыков в 1698 году в селе Марфино Московской губернии. Отец его — Семен Андреевич — был близким родственником жены Иоанна V царицы Прасковьи Федоровны и успешно делал карьеру при дворе. В 1714 году отпрыск знатного рода поступил в гвардию и был отправлен Петром Великим во Францию для обучения морскому делу. На чужбине Петр Семенович прожил около 20 лет, но любви к флотской службе не приобрел.

В 1730 году на русский престол взошла Анна Иоанновна, герцогиня Курляндская. Дела Салтыковых, ее родственников, пошли в гору: в 1732 году Семену Андреевичу был пожалован графский титул, а до этого он стал кавалером ордена Андрея Первозванного, генерал-аншефом и генерал-адъютантом. Вернувшегося из Франции Петра Семеновича царственная родственница произвела в камергеры и генерал-майоры.

В 1732 году скончался Август II, король польский и курфюрст Саксонский, союзник Петра I. Польский трон становился вакантным, и на него претендовали два кандидата: сын покойного короля Август III Саксонский и Станислав Лещинский, ставленник Франции, враг России. В 1733 году Лещинский был избран королем, русская армия фельдмаршала Ласси двинулась в Польшу. Вместе с другими в поход отправился и генерал П. Салтыков. Военные действия сосредоточились вокруг Данцига, где засел Лещинский с 20-тысячным войском. Осада Данцига длилась четыре месяца и закончилась капитуляцией гарнизона и бегством Лещинского. Салтыков приобрел военный опыт и был награжден орденом Александра Невского (1734 год). Правительница Анна Леопольдовна в 1741 году произвела Салтыкова в генерал-поручики.

Война за польское наследство привела к столкновению России с Францией, которая, потерпев неудачу в Польше, начала интригу в Швеции.

Происки французского правительства привели к тому, что 28 июля 1741 года Швеция объявила России войну. 13 августа был обнародован указ императора Иоанна VI о войне со Швецией, а уже 26 августа главнокомандующий русской армией Ласси наголову разбил корпус шведского генерала Врангеля под Вильманстрандом.

Вступившая 25 ноября 1741 года на российский престол императрица Елизавета Петровна с негодованием отвергла франко-шведские требования уступки Выборгской области. Война была продолжена. Генерал П. С. Салтыков принимал в ней активное участие.

Воевал он отменно, и в 1744 году императрица Елизавета, хотя мало расположенная к родственнику сверженной брауншвейгской династии, наградила его шпагой, усыпанной бриллиантами. В дальнейшем Салтыков командовал украинской ландмилицией. В это время десятки тысяч сербов устремились в Россию, спасаясь от притеснений со стороны турок. Сербов поселили частью на правом берегу Днепра — в Новой Сербии (Елизаветград), частью на левом — в Славяно-Сербии (Славянск). Усилиями Салтыкова, Депрерадовича и Шевича к 1760-м годам из поселенцев было сформировано двенадцать гусарских полков. Удаление от двора, очевидно, оказалось полезным для Петра Семеновича: он хорошо узнал и полюбил простых людей, сблизился с ними, выработал в своем характере черты, притягивавшие к нему солдатскую массу. К началу Семилетней войны вполне определились особенности его полководческого дарования.

В октябре 1756 года был объявлен поход русской армии. Хотя 19 августа была одержана победа при Гросс-Егернсдорфе, в целом кампания 1757 года для русских закончилась безрезультатно. В 1758 году русскую армию возглавил генерал Фермор. Уже 1 января колонны Салтыкова и Румянцева (30 тыс.) перешли границу. 11 января был занят Кенигсберг, а вслед за тем и вся Восточная Пруссия. 2 июля русские войска двинулись на Франкфурт. На выручку Бранденбургу поспешил сам Фридрих II. 14 августа произошло кровопролитное побоище под Цорндорфом, где обе армии «разбились одна о другую». П. С. Салтыков принимал в битве активное участие, за что награжден был орденом Андрея Первозванного и чином генерал-аншефа.

В июне 1759 года генерал Салтыков стал главнокомандующим русской армией. Не смущаясь присутствием 30-тысячной прусской группировки на своем левом фланге, он двинулся 6 июля от Познани в южном направлении для соединения с австрийцами. 40-тысячная армия под его руководством совершила рискованный и отважный фланговый марш. Русский полководец принял меры на случай, если армия будет отрезана от своей базы — Познани.

Пруссаки поспешили за Салтыковым, чтобы опередить его у Кроссена. Однако 12 июля в сражении под Пальцигом они были разбиты и отброшены за Одер — под стены кроссенской крепости. В битве 40000 русских сражались с 28000 пруссаков. Против линейного боевого порядка последних русский полководец применил тактическую новинку — эшелонирование в глубину и игру резервами. Это и дало русским победу.

Салтыков раскусил и намерения своих австрийских союзников подставить русских под первый удар противника. Он решил после пальцигской победы двинуться на Франкфурт и угрожать Берлину. Овладев 19 июля Франкфуртом, генерал-аншеф намеревался двинуть на столицу Фридриха конницу Румянцева, но появление там короля с армией заставило его отказаться от этого плана.

Соединившись с австрийским генералом Лаудоном, он располагал 58000 воинов, с которыми занял крепкую позицию у Кунерсдорфа, в 80 верстах от Берлина. Две группировки австрийцев угрожали столице с юга и запада (всего 95000). Фридрих II решил атаковать всеми силами (50000) войска Салтыкова.

1 августа пруссаки обрушились на позиции русских. Фридрих II намеревался было обойти войска Салтыкова с тыла, но русский полководец немедленно повернул фронт кругом. Русская армия была сильно эшелонирована в глубину на сравнительно узком фронте. Немцы сбили две линии, захватили до 70 орудий, но их атака захлебнулась. При этом погибла кавалерия Зейдлица, несвоевременно рванувшаяся на нерасстроенную русскую пехоту. Перейдя в сокрушительное контрнаступление во фронт и фланг, войска Салтыкова опрокинули прусскую армию, а кавалерия Румянцева довершила разгром пруссаков. Бездействие австрийских союзников помогло Фридриху II собрать войска возле Берлина. Пруссия была спасена.

Императрица Елизавета наградила графа Салтыкова фельдмаршальским жезлом, в кампании 1759 года он показал себя достойным столь высокой награды. 19 февраля 1760 года полководец прибыл в Петербург, где его ожидал весьма теплый прием. В столице он провел три месяца. Елизавета предоставила фельдмаршалу право совместно с австрийцами разработать планы кампании 1760 года.

Салтыков планировал овладеть в том году Данцигом, Кольбергом и Померанией, а оттуда нанести удар на Берлин. Однако петербургские «стратеги» вновь направили победоносную русскую армию защищать австрийские интересы. В конце августа 1760 года фельдмаршал Салтыков опасно заболел и сдал командование Фермеру.

До 1762 года талантливый полководец оставался не у дел. Затем Екатерина II пригласила его вновь на службу. В день ее коронации заслуженный воин получил шпагу, усыпанную бриллиантами, стал сенатором и генерал-адъютантом. Затем он получил назначение стать главнокомандующим (генерал-губернатором) в Москве.

Служба в старой столице не принесла славы победителю Фридриха Великого. В 1770 году он проявил слабость во время морового поветрия и покинул вверенную ему Москву. Доверие императрицы было потеряно. Салтыков запросился в отставку и получил ее 7 апреля 1772 года. В декабре этого же года опальный фельдмаршал скончался.

Прошли столетия, и теперь стало очевидным, что замечательный русский полководец П. С. Салтыков сочетал острый ум с воинской храбростью и большим гражданским мужеством. Он умел разговаривать с наглыми австрийскими генералами, наотрез отказывался выполнять требования петербургской придворной Конференции, шедшие вразрез с интересами русской армии и несовместимые с достоинством России. Операции 1759 года свидетельствуют о том, что фельдмаршал Салтыков, опережая свое время, применил новаторские приемы боя (игра резервами, перемена фронта на 180 градусов и т. д.) и превзошел всех полководцев Семилетней войны.

Материал создан: 26.01.2015

комментарии к статье

iamruss.ru