Семь самых известных танковых сражений по версии 42.TUT.BY. Первое танковое сражение


Первое танковое сражение (как это было)

- анекдот вместо эпиграфа:

- Американцы предлагают нам помощь в разоружении,

- говорит президент министру обороны.- Какую, товарищ президент?- Предлагают послать часть танков им на переплавку.- Танки, - недовольно морщится министр.

- А может, лучше ракеты, а то танки везти надо...

В отличие от большинства военных профессий день рождение танкистов можно назвать точно и без ошибки - 15 сентября 1916 года! И так, Первая мировая война. Англо-французская армия, с одной стороны, германские войска - с другой. На живописном берегу реки Соммы притаилась деревенька Флер.Планировалось в первой атаке задействовать 49 боевых танков Mk.1, но техническое несовершенство первых боевых машин позволило до боя добраться только 18-ти танкам. Остальные проиграли бой болоту или вышли из строя от нервного напряжения. Но, не смотря на все неудачи, продвинуться за 5 часов удалось войскам больше чем на 5 км, потеряв в 20-ать раз меньше английских солдат, чем обычно. Первый тираж танка Mk.1 был всего 100 единиц боевой техники. У него, как и у людей было две модификации "Female" и "Male" . "Male" отличался от "Female" возможностью не только отстреливаться пулемётными очередями, но и снарядами 57-ого калибра. Весил танк 30 тонн и был в длину почти 10 метров. Броня была не больше 10мм толщиной. На укрощение такого зверя требовался экипаж из восьми человек, которым из-за выхлопов, поступавших вовнутрь машины, приходилось одевать противогазы. Те, первые 18 единиц Mk.1 так и не прорвали германский фронт в сентябре 1916 года на реке Сомме, но спустя время танки стали прорывом в 20 веке в вооружении современной армии всех стран Мира.

 

 

- анекдот вместо эпилога:

Идет оформление на границе

и девушка спрашивает пенсионера:-За границей были?-Да.-Где?В Праге, Дрездене, Берлине.О, наверное, автобусный тур…Нет на танке в 45-ом.

 

Comments:

www.482ua.com

Первый танковый бой в истории и его последствия » Военное обозрение

Сегодня ни для кого не является секретом тот факт, что основное оружие танка — это его пушка. Однако в начале прошлого века эта истина еще не являлась истиной. Первоначально танки разрабатывались для поддержки пехоты и подавления огневых средств противника, конструкторы даже не думали о том, что танк может стать и эффективным противотанковым средством. Поэтому англичане изначально вооружали некоторые свои танки исключительно пулеметами. Но уже первый в истории танковый бой, который произошел 24 апреля 1918 года, наглядно показал, какое именно оружие должно быть основным для танка.

Первая мировая война стала первой, в которой на поля сражений вышли танки. Первыми танки в боевых действиях использовали англичане. Это произошло 15 сентября 1916 года во время сражения на Сомме. Первые английские танки Mark I были далеки от совершенства, но абсолютно точно знакомы многим благодаря своему необычному внешнему виду. Эти танки представляли собой бронированную «коробку» ромбовидной формы с обведенной по ее корпусу стальной гусеницей. Данные машины при весе около 28 тонн обладали очень скромным бронированием — 10-12 мм лоб корпуса и до 5-6 мм борта. Такая броня могла защитить только от винтовочных пуль (не бронебойных), легких осколков снарядов и шрапнели. При этом танки не имели башни, вооружение располагалось в спонсонах, расположенных по бортам корпуса.

Изначально англичане создали танки двух типов: «самка» (пулеметный) и «самец» (пушечный). Конструкторы английского танка считали, что «самец» будет использоваться в основном против пулеметных гнезд противника, а «самка» против его живой силы. Таким образом, сразу же они внесли некоторое разделение по боевому назначению между двумя танками. Танки эти по хорошей дороге едва разгонялись до 6 км/ч, а вне дорог, где и велись основные боевые действия, едва делали 1-3 км/ч, то есть уступали по скорости пешеходу. Проблемой всех первых танков был также очень плохой обзор. Экипаж мог наблюдать за полем боя только через незащищенные щели, сквозь которые при обстреле могли залетать брызги расплавленного свинца. Неудивительно, что у танкистов тех лет очень распространены были глазные ранения.

Британский танк Mk IV («самец») с балкой для самовытаскивания

Вторыми танки использовали французы. Это произошло 16 апреля 1917 года. Дебют французских танков вышел неудачным. При этом французы бросили в атаку одновременно танки двух типов: «Шнейдер» и «Сен-шамон». Отличительной особенностью данных машин было то, что французские конструкторы изначально оснастили обе машины пушечным вооружением. Точно так же поступили и немцы, которые позднее всех вывели на поле боя свой танк — A7V. Первый бой немецких танков состоялся 21 марта 1918 года у местечка Сент-Кантен, расположенного примерно в 50 километрах от того места, где впервые были брошены в бой английские танки.

Так как немецкие танки, которых, к слову, было собрано всего 20 штук, появились на полях сражений Первой мировой войны только в последний ее год, столкновений между британскими, французскими и немецкими танками просто не происходило. Даже тот факт, что такой бой все-таки произошел, учитывая незначительность немецкого танкового парка (немцы вынуждены были использовать даже трофейные английские Mark I ), сам по себе уникален.

Первый танковый бой, который оказался встречным, произошел 24 апреля 1918 года у местечка Виллер-Бретонне. При этом отправившиеся в бой английские танкисты не подозревали, что на этом направлении немцы задействовали собственные танковые части. Ситуация на фронте на тот момент складывалась следующим образом: к апрелю 1918 года немцы находились на расстоянии всего 7 миль от Амьена — очень важного железнодорожного узла, который являлся также стыком британской и французской армий. Стоило немцам овладеть Виллер-Бретонне и высотами между ними и Каши, как в их руках появились бы отличные позиции для точного артиллерийского обстрела Амьена с возможностью его последующего захвата. Захват этого города мог иметь для союзников самые тяжелые последствия.

Британский танк Mk IV «самка» с пехотой на броне

Для предотвращения подобного развития событий французы ввели здесь в бой ударные части, включая подразделения Иностранного легиона, который частично занимал позиции у леса Бланжи (Bois de Blangy) в 4-х милях к западу от Виллер-Бретонне вместе с английскими танками роты «А» 1-го танкового батальона. Тактика боевого использования данных танков получила название «Дикие кролики». Английские танки использовались в контратаках, выжидая в засадах и лишь в самый важный момент, выскакивая на поле боя как «дикие кролики из своих нор», отмечал генерал Хью Эллес. Танки использовались для удара по флангам наступающих немецких частей.

На вооружении роты «А», которая до этого понесла серьезные потери, находились поспешно модифицированные тяжелые танки Mk IV, которые отличались от Mk I, главным образом, бронированием и размещение топливных баков вне корпуса. Отделение №1, которым командовал капитан Дж. Браун, состояло из трех танков — двух «самок», которые были вооружены лишь пулеметами и одного «самца», которым командовал 2-й лейтенант Фрэнк Митчелл. Помимо наличия двух короткоствольных 6-фунтовых орудий и отсутствия хвостовых колес, этот танк мало чем отличался от Mk I. Также в том бою приняло участие 7 английских средних танков Mk A «Whippet» (с англ. борзая), входивших в состав батальона «С», которым командовал капитана Т.Р. Прайс. Данные танки весили 14 тонн, были вооружены лишь четырьмя пулеметами и имели довольно тонкую броню. Однако скорость их достигала более 8 миль в час, а проходимость считалась хорошей. Экипаж каждого такого танка составлял 3 человека, в то время как в Mk IV их было 8.

Всем этим английским машинам противостояли немецкие тяжелые танки A7V Sturmpanzerwagen. С боевой загрузкой их вес доходил до 33 тонн, а экипаж состоял из 18 человек (командир танка, механик-водитель, два механика, артиллерист, заряжающий, а также 6 пулеметных команд (по 2 человека в каждой). Бронированы эти танки были лучше — до 15-30 мм. На вооружении этих боевых машин находилась 57-мм пушка и 6 пулеметов, которые размещались по всему периметру танка. Максимальная скорость немецкого танка достигала 10-12 км/ч по шоссе, запас хода составлял 35 км. По сути, это была хорошо защищенная мобильная артиллерийская платформа, которая была предназначена для поддержки пехотных частей. При этом первый немецкий танк был плохо сбалансирован, отличался плохой проходимость и недостаточной мощностью двигателя.

Британский танк Mk A «Whippet»

В 9:30 утра 24 апреля 1918 года колонна из трех английских танков Mk.IV (один пушечный и два пулеметных) выдвинулась в направлении траншеи Каши-Суитч, оборону которой они должны были укрепить. Только за 500 метров до непосредственного места боя англичане узнали о том, что на этом участке присутствуют три немецких танка A7V. На самом деле немецких танков должно было быть 4, однако из-за густого тумана они заблудились и один танк (Elfriede) выдвинулся слишком далеко на север, после чего свалился в кювет и перевернулся. Хотя экипаж данной боевой машины продолжил бой, сражаясь вместе с немецкой пехотой, сам танк в бою никакого участия уже не принимал.

В результате завязавшейся между танками артиллерийской дуэли два пулеметных Mk.IV быстро вышли из боя. Немецкие танкисты добились по ним нескольких прямых попаданий, нанеся им повреждения и фактически заставив выйти из боя. После этого танковая дуэль свелась к противостоянию пушечного Mk.IV Митчелла и одного A7V, которым командовал лейтенант Вильгельм Билтц. При этом превосходство в позиции оказалось на стороне англичан. Из-за особенностей ландшафта немцы не могли использовать два других своих танка A7V. При этом экипаж немецкого танка вел огонь с места, стреляя не только из пушки, но и из пулеметов — бронебойными пулями. В отличие от немцев, танк англичан постоянно маневрировал и, совершив несколько выстрелов с ходу, перешел к ведению огня с коротких остановок. В результате трех попаданий англичан в экипаже Билтца был убит артиллерист, еще два члена экипажа получили смертельные ранения, трое легкие. Танк получил повреждения и вынужден был отступить, покинув поле боя, отойдя на два километра, он просто заглох. Британский визави также не смог долго продолжать бой, где-то к 12:45 танку Митчелла миной разорвало гусеницу, после чего англичане также вынуждены были покинуть танк, укрывшись в траншее позади боевой машины.

Во время боя в небе появлялся британский самолет-разведчик, который незамедлительно запросил помощи у капитана Прайса, часть которого находилась в 5 километрах от Каши-Суитч. В результате 7 средних пулеметных танков Mk.A «Whippet» выдвинулись к месту боя, чтобы разгромить пехоту немцев в этом районе. При этом их экипажи ничего не знали о немецких танках. По какой причине летчик не сообщил им о них, неизвестно. Около 11 часов утра 7 танков Mk.A появились из-за северной окраины Каши, проскочив на максимальной скорости линию проволочных заграждений и выйдя к линии обороны.

Немецкий танк A7V с экипажем

В первые минуты боя им удалось внести смятение в ряды наступающей немецкой пехоты и рассечь ее атакующие порядки, продвигаясь вперед и ведя огонь по противнику из пулеметов. Затем неожиданно один из атакующих танков остановился, и Митчелл увидел, как из него повалили клубы дыма, потом загорелся еще один танк. Остальные пять начали пятиться к Каши, однако примерно в 100 метрах от деревни один танк остановился, из него выскочил танкист и подбежал к другому Mk.A, который забрал его с собой. Четвертый танк вышел из строя уже недалеко от сада вблизи деревни, то есть из боя без повреждений смогли вернуться только 3 английских танка.

При этом стоит отметить, что из-за неудовлетворительной видимости из танков и тумана над полем боя, экипажи Mk.A «Whippet» даже не поняли, что находились под обстрелом немецких танков. Свои потери они считали результатом действий немецкой полевой артиллерии из состава 4-й гвардейской дивизии, которая располагалась в этом районе. Немецкие артиллеристы действительно вели по ним огонь, но стрелял по ним и как минимум один танк из группы Билтца. Это был танк под номером 525, которым командовал Фридрих Биттер. Он вел огонь по англичанам с расстояния всего 300 метров, так что с большей долей вероятности мог поразить какое-то количество из 4-х потерянных англичанами танков.

Первый же в истории танковый бой наглядно показал конструкторам и военным преимущество пушечного танка и всю беспомощность перед ними пулеметных машин. Каждый из немецких танков A7V, участвовавших в этом бою, был вооружен 57-мм орудием. Несмотря на тот факт, что формально победителями сражения считаются англичане, за которыми в итоге осталось поле боя, немецким танкистам удалось всего лишь тремя танками эффективно противостоять 9 пулеметным и одному артиллерийскому танку англичан. Ставшее очевидным преимущество пушечных танков над пулеметными предопределило облик будущих боевых машин на много лет вперед.

Источники информации:http://www.dogswar.ru/armii-mira/vooryjennye-sily/1977-pervyi-tankovyi-boi.htmlhttp://armor.kiev.ua/lib/tank/3/t3.htmlhttp://otvaga2004.ru/tanki/v-boyah/pervyj-v-istorii-tankovyj-bojhttp://warspot.ru/1446-pervoe-tankovoe-otkrovenieМатериалы из открытых источников

topwar.ru

встречный бой у деревни Пелище » Военное обозрение

Одно из первых танковых сражений Великой Отечественной войны состоялось уже в первый ее день. 22 июня, примерно в полдень, у небольшой белорусской деревни Пелище столкнулись передовые части немецкой 18-й танковой и, возможно, 17-й танковой дивизий и советской 30-й танковой дивизии, которая двигалась на запад от Пружан. Это был классический встречный бой, который на время задержал продвижение немецких танковых частей из состава 2-й танковой группы Гудериана. Примерно в это же время во второй половине дня после полудня произошло еще одно танковое сражение — у Алитуса в Литве, где боевые группы немецких 7-й и 20-й танковых дивизий столкнулись с авангардом 5-й советской танковой дивизии. Так получилось, что информацию о боях возле города Алитусе сегодня найти гораздо проще. Мы же поговорим о танковом бое, который произошел возле деревни Пелище.

С советской стороны в нем приняли участие танки из состава 30-й танковой дивизии 14-го механизированного корпуса (14МК, командующий генерал-майор С. И. Оборин) 4-й армии Западного Особого военного округа, место дислокации Слобудка (возле города Пружаны). Дивизия начала формироваться лишь в феврале-марте 1941 года на базе 32-й танковой бригады в Пружанах. В состав дивизии входили 60-й и 61-й танковые полки, 30-мотострелковый полк и 30-й гаубично-артиллерийский полк. Возглавлял подразделение полковник Семён Ильич Богданов, который в ходе войны дослужился до звания маршала бронетанковых войск (звание присвоено 1 июня 1945 года). В составе дивизии на момент начала войны имелось 211 танков Т-26, других танков на вооружении подразделения не было.

По распоряжению начальника штаба 14МК полковника И. В. Тутаринова, в ночь на 22 июня 1941 года 30-я танковая дивизия одним своим танковым полком проводила ночные стрельбы на танкодроме, расположенном в районе Поддубно. Днем 21 июня на учениях данного полка присутствовали командир 30-й танковой дивизии полковник Богданов и начальник штаба 4-й армии полковник Сандалов.

Положение войск Западного фронта в первый день войны (карта). Подлинник, ЦА МО РФ

Приказ о приведении дивизий 14-го механизированного корпуса в боевую готовность, который был отдан в 3 часа 30 минут 22 июня 1941 года командующим 4-й армией генерал-майором А. А. Коробковым, до начала боевых действий передать в части не успели. Дивизии корпуса поднимались по тревоге уже под разрывами снарядов и бомб. Полковник Богданов самостоятельно в 4 часа 15 минут поднял 30-ю танковую дивизию по боевой тревоге после того, как немецкая авиация начала бомбить аэродром Куплин в районе Пружан. Штаб 14 МК, который был расположен в Кобрине, уже в первые часы войны подвергся точной и сильной бомбардировке с воздуха, потеряв от нее практически все средства связи. Оставшись в 20% составе от своей штатной численности, штаб корпуса перебрался на запасной командный пункт в Тевли, однако большие потери в командном составе и в батальоне связи существенно осложняли управление дивизиями и корпусными частями. Позднее в донесении в штаб армии командир 14МК генерал-майор Оборин докладывал, что из всех средств связи у него имеется лишь одна радиостанция 5-АК, связь с дивизиями осуществляли делегаты связи.

К 6 часам утра части дивизии Богданова сосредоточились в районе сбора по тревоге (в лесу юго-западнее Пружан). 61-й танковый полк дивизии майора П. И. Иванюка, который был на ночных стрельбах, присоединился к главным силам дивизии на час позже. Не получая никаких распоряжений из штаба 14 МК и штаба 4-й армии, полковник Богданов принял решение действовать согласно плану прикрытия, который был разработан накануне войны. После проверки боевой готовности части 30-й танковой дивизии примерно в 7 часов утра выступили в район сосредоточения (Щербово, Бояры) двумя колоннами, имея передовые отряды в составе танковых батальонов, усиленных артиллерией. При этом большая часть личного состава дивизии, которая не была обеспечена автотранспортом, а также гаубично-артиллерийский полк (не имевший тягачей и снарядов) были оставлены на месте дислокации подразделения с целью организации обороны Пружан.

Как видно, советским танкистам предстояло вести предстоящий бой без достаточной поддержки мотострелков и артиллерии, а также надежного прикрытия с воздуха. От Пружан до деревни Пелище танкам из состава 30-й дивизии надо было пройти примерно 45 километров в светлое время суток. Последнее обстоятельство привело к тому, что уже с начала марша двигавшиеся колонны дивизии были обнаружены немецкой авиацией, после чего подверглись бомбовым ударам, понеся на марше первые потери. Согласно донесению командира 14-го мехкорпуса Оборина, 30-я танковая дивизия к 11 часам находилась на марше в район сосредоточения и головой колонны главных сил вышла в район Поддубно, имея всего один боекомплект и одну заправку горючим, на марше части дивизии неоднократно атаковала авиация противника.

Навстречу советским танкистам уже двигались передовые отряды германской 18-й танковой дивизии. Она начала переправу через Буг вместе с 17-й танковой дивизией в 4 часа 15 минут. Уже в 4 часа 45 минут первые танки 18-й танковой дивизии форсировали реку и оказались на советской территории. Во время форсирования водной преграды немцы использовали боевые машины, которые уже испытывались ими во время подготовки операции «Морской лев». Тактико-технические характеристики данных танков позволяли им преодолевать водные рубежи глубиной до 4 метров.

Стоит отметить, что 17-я и 18-я танковые дивизии были не просто хорошо укомплектованы танками, стоявшая на их вооружении боевая техника обладала качественным превосходством над машинами противостоящей ей 30-й танковой дивизии, которая была вооружена исключительно устаревшими легкими танками Т-26 разных годов выпуска и состояния разной технической исправности. В составе 17-й танковой дивизии на 22 июня 1941 года имелось 202 танка (12 PzKpfw I, 44 PzKpfw II, 106 PzKpfw III (c 50-мм орудием), 30 PzKpfw IV и 10 командирских PzBef), в составе 18-й танковой дивизии — 218 танков (6 PzKpfw I, 50 PzKpfw II, 99 PzKpfw III (c 37-мм орудием), 15 PzKpfw III (c 50-мм орудием) 36 PzKpfw IV и 12 командирских PzBef). Из 420 танков двух этих дивизий, 286 танков, то есть больше половины, приходилось на средние PzKpfw III и PzKpfw IV, которые по бронированию и вооружению превосходили советские Т-26.

Танки подводного хода смогли обеспечить силам вторжения достаточно веское преимущество. Момент внезапности был использован ими в полной мере. Уже в 8 часов 15 минут подразделения «ныряющих» танков прорываются к важной переправе через реку Лесную, протекающей к востоку от Буга, захватывая ее в неповрежденном состоянии. В 9:45 «ныряющие» танки захватывают еще одну переправу через эту реку, она также была не повреждена. В отличие от советских плавающих танков Т-37/38 и даже Т-40 немецкие танки аналогичного назначения были не специальными разработками, а обычной адаптацией линейных боевых машин. По этой причине они обладали теми же боевыми возможностями, что и обыкновенные «тройки» и «четверки», в том числе могли полноценно вести бой с неприятельскими танками.

Танк PzKpfw III 18 тд, 1941 год, после преодоления реки Западный Буг по дну.

Однако, бодро начав наступление утром 22 июня, 2-я танковая группа во второй половине дня сбавила темп. К северу от Бреста к полудню саперам удалось построить переправы через Буг, однако узким местом стали подъездные пути к ним. Ведущие от дорог с твердым покрытием к переправе они шли через заболоченную низину, под колесами и гусеницами десятков самых разных машин подходы к переправам стремительно ухудшались. Так тягачам 17-й танковой дивизии пришлось сначала вытаскивать застрявшие в грязи грузовики, а затем тянуть их к дороге, которая допускала движение только в одном направлении. Ко всему прочему вечером на переправе этой же дивизии под танком провалился мост, это остановило переправу через Буг на пять часов. В итоге вырвавшиеся вперед на советскую территорию «ныряющие» танки остались без пополнения боекомплекта и заправки горючим. В журнале боевых действий XXXXVII моторизованного корпуса, в состав которого входили 17-я и 18-я танковые дивизии, говорилось: «К позднему вечеру 22 июня лишь малая часть обеих дивизий пересекла Буг».

По всей видимости, примерно в полдень 22 июня передовые отряды 30-й танковой дивизии столкнулись у деревни Пелище именно с «ныряющими» танками 18-й танковой дивизии противника и другими передовыми частями XXXXVII моторизованного корпуса.

По донесениям советской стороны в соприкосновение с противником дивизия передовыми своими батальонами вступила уже в 11 часов утра, а главными силами в период с 12 до 13 часов. Сообщалось, что передовой отряд 60-го танкового полка дивизии вступил в бой с танками противника в районе Щеброво-Пелище. Здесь развернулся встречный танковый бой, в котором приняли участие десятки танков с каждой стороны. В результате боя немецкие танки отошли чуть назад к населенному пункту Видомля. На короткое время советским танкистам удалось задержать их продвижение. При этом уже с 14 часов дня дивизия вновь начала подвергаться массированным налетам авиации противника, неся от них тяжелые потери в людях и технике.

Около 15 часов дня командование 4-й армии приняло решение приступить к оборудованию тылового оборонительного рубежа на линии восточного берега реки Мухавец от Пружан до Буховичей силами мотострелкового полка 205-й мотострелковой дивизии и пешими подразделениями 30-й танковой дивизии из состава 14 МК. При этом основные силы мотострелковой дивизии готовили оборону в районы Березы. Но с получением в 18 часов директивы верховного командования о нанесении контрударов по противнику всеми имеющимися силами, командованием армии был отдан новый приказ: утром 23 июня перейти в наступление всем составом 14 МК. Конечно, требования как директивы НКО, так и приказ штаба фронта и армии уже не соответствовали действительности и сложившейся на данном направлении обстановке.

К исходу 22 июня 30-я танковая дивизия (более 120 танков Т-26) по-прежнему вела бой на рубеже Пелище, Подлесье и частью сил севернее Ратайчицы. В ходе боя 22 июня дивизия потеряла порядка 25% личного состава, 30% танков, а также лишилась трех командиров батальонов и пяти командиров рот, что свидетельствует о накале боя. При этом в ночное время из состава корпуса бой вела лишь 30-я танковая дивизия, так как немцы не прекратили атаки на этом направлении и ночью, наступая при свете осветительных ракет и тесня подразделения дивизии к Поддубно. О том, что в боях 22 июня 30-я танковая дивизия понесла серьезные потери, говорит тот факт, что 23 июня в наступление от нее пошло около 130 танков Т-26, остальные машины, по всей видимости, были уничтожены или повреждены во время боев 22 июня, налетов авиации противника, а также вышли из строя по техническим причинам.

О потерях противника в боях в районе населенного пункта Пелище ничего не известно. 18-я танковая дивизия отчитывалась о том, что с боями пробилась до местечка Пелище. В журнале боевых действий XXXXVII моторизованного корпуса указывалось, что по дороге было «разгромлено несколько танковых отрядов противника численностью до 40 танков». Это и были передовые отряды советской 30-й танковой дивизии полковника Богданова. При этом в промежуточном донесении группы армий «Центр» указывалось, что 18-я танковая дивизия в течение 22 июня «отразила сильную танковую атаку русских».

Танки Т-26 из состава 14 МК, брошенные в Кобрине

Встречный бой, который произошел у деревни Пелище, был характерным для первых дней войны. Тогда советское командование даже не допускало мысли о том, что танковые войска могут использоваться для оборонительных боев на определенном рубеже. Правомерным считалось только проведение танковых атак. Подобные атаки против наступающих танковых подразделений противника превращались во встречные танковые бои, которые были более выгодны немцам. Такой бой превращался в дуэль танковых экипажей в неравных условиях. С нашей стороны в боях принимали участие в основном танки, иногда совсем без пехоты, тогда как со стороны противника действия танков поддерживались артиллерией и авиацией. Вполне естественно, что советские танкисты, и без того уступающие в мастерстве более опытным коллегам из панцерваффе, несли в таких боях несравнимо большие потери. Немецкие танкисты более удачно поражали противника с коротких остановок, чем советские танкисты. Помимо этого по советским танкам противник непрерывно наносил бомбовые удары. 30-я танковая дивизия потеряла от ударов немецких пикирующих бомбардировщиков не меньше боевых машин, чем от артиллерии и танков противника.

Также на результате первых танковых боев сказалось то, что весной 1941 года большая часть обученных старших механиков-водителей и командиров танков была переведена с повышением во вновь формируемые подразделения новых механизированных корпусов. В результате этого экипажи танков обновились, молодые солдаты, которые пришли на их место, не успели пройти полной боевой подготовки. При этом артиллерийская подготовка экипажей оставалась очень слабой, бойцы не прошли должной подготовки. В то же время артиллерийские полки новых танковых дивизий имели на вооружение лишь гаубицы с очень ограниченным запасом боеприпасов, не хватало также средств тяги для артиллерии. Естественно, что в подобных условиях вступать во встречные танковые бои с неприятелем было нецелесообразно. В то же время не стоит забывать о том, что применение танковых частей в обороне в то время не было детально проработано, не было должного опыта, он пришел к командирам Красной Армии существенно позже.

Сегодня место первого крупного танкового боя, который произошел возле деревни Пелище, серьезно изменилось: на перекрестке дорог возле этого населенного пункта построена новая автомобильная развязка. Несмотря на то, что с момента тех событий прошло уже более 75 лет, в местных полях все еще можно найти следы сражения: к примеру, здесь все еще находят траки от гусениц танков Т-26. Это единственные немые свидетели того далекого боя, очевидцы которого не оставили практически никаких документальных свидетельств о нем.

Источники информации:http://myfront.in.ua/krasnaya-armiya/divizii/tankovye-16-30.htmlМощанский И. Б. Трагедия Брестской крепости. Антология подвига. 22 июня — 23 июля 1941 года / И. Б. Мощанский. — Москва: Вече, 2010. — 128 с.Исаев А. В. Неизвестный 1941. Остановленный блицкриг / А. В. Исаев. — Москва: Эксмо, 2013. — 480 с.Материалы из открытых источников.

topwar.ru

А поле боя держится на танках…

К истории первого танкового сражения Великой Отечественной войны.

Где состоялось самое первое танковое сражение минувшей войны? Разные историки отвечают на этот вопрос по-разному. Одни считают, что оно произошло 24-27 июня 1941 года на Западной Украине в треугольнике городов Дубно—Луцк—Броды. И называют его величайшим танковым сражением не только в истории Второй мировой войны, но и в истории в целом, поскольку в битве с обеих сторон приняло участие около 3200 танков. Другие называют бой нашей 5-й танковой дивизии, которая 23 июня сражалась с двумя немецкими танковыми дивизиями (7-й и 20-й) под литовским городком Алитусом, понеся при этом большие потери – около 80 боевых машин. Я расскажу о другом сражении.

Работая в фотоархиве журнала «Воин», я наткнулся на два фронтовых снимка, сделанных летом 1944 года: на обоих были сняты наши искореженные танки Т-26 и проходящие мимо них «тридцатьчетверки» с десантом на броне. Подпись гласила: «Советские танки, подбитые под Брестом в 1941 году. Их пушки по-прежнему смотрят на запад». Долгое время я пытался уточнить место съемки, пока в руки не попалась тогда еще не рассекреченная брошюра генерал-полковника Л.М. Сандалова. 

Она была посвящена приграничным боям 4-й армии, и в силу объективных суждений и честных оценок предназначалась для строго ограниченного круга читателей – в основном для слушателей военных академий. Сегодня эта брошюра, основательно пополненная и ставшая книгой «1941. На московском направлении», доступна каждому.

Тогда, в июне 1941 года, полковник Леонид Сандалов был начальником штаба 4-й армии, прикрывавшей прямой и кратчайший путь на Москву – Брест-Минск-Смоленск. С первых же часов войны он отправился на передовую линию, шедшую вдоль границы.

Там он пересел на танк Т-26 и отправился в городок Видомль на встречу с командиром 30-й танковой дивизии полковником С. Богдановым. 47-летний полковник всего лишь полтора года назад был выпущен из тюрьмы, куда угодил по доносу.

Полковник Сандалов

Его обвиняли в «участии в военно-фашистском заговоре». Но кто-то решил его спасти, и дело переиграли, «расстрельную» статью заменили на «халатную» - за халатность в организации боевой подготовки соединения. А потом и вовсе подвели под амнистию. Сандалов все это знал, он и сам чудом избежал ареста по доносу.

«В 12 часов 30 минут мы прибыли в Пелище (село близ перекрестка дорог…. –Н.Ч.) – Вспоминает Леонид Михайлович Сандалов. - И как раз в этот момент, прямо на наших глазах, развернулись для боя и пошли в атаку главные силы обоих танковых полков 30-й дивизии. Враг не выдержал этой стремительной атаки и опять откатился к Видомлю. Это были части 17-й и 18-й танковых дивизий 47-го моторизованного корпуса немцев».

С помощью друзей из брестского военно-исторического клуба «Рубеж» - Андрея Воробья, Елены Воробей и Александра Жаркова - мне удалось побывать на месте былого сражения. Сегодня там большой перекресток с современной развязкой. Припарковав машину на обочине, мы разбрелись по окрестностям в поисках следов того боя. Казалось, все быльем поросло – ведь прошло более семидесяти лет. Но вот в руках у Андрея Воробья тяжелая железяка – трак от гусеницы танка Т-26. Немое свидетельство той давней битвы, стальной документ. Держу его в руках и пытаюсь увидеть тот встречный танковый бой глазами полковника Сандалова, ведь и его боевая машина стояла неподалеку…

…Итак, 30-я дивизия выдвигалась из Пружан двумя танковыми полками (в общей сложности 120 машин) и двумя батальонами мотострелкового полка. На километровом удалении поспевали за танками мотострелки на грузовиках, к которым были прицеплены орудия полковой артиллерии. Несколько ЗИСов тащили и дивизионные пушки, к которым удалось найти снаряды. По счастью, оба танковых полка в роковую субботу ночевали в лесу – юго-западнее местечка, и потому были подняты по тревоге без потерь. 

Потери начались на марше – по пути к селу Поддубно. Немецкие самолеты атаковали не прикрытые с неба колонны. Огненные трассы легко прошивали сантиметровую броню башенных крыш и моторных отделений. Машины вспыхивали то тут, то там; редко кому из танкистов удавалось выпрыгнуть из них. Идущие следом танки сталкивали своих злосчастных собратьев на обочины, в кюветы и продолжали путь на запад. Т-26-ые были совершенно беззащитны против стальных коршунов. От горького отчаяния один из командиров высунулся из люка и стал стрелять в пикирующие бомбардировщики из пистолета.

Налеты заканчивались так же быстро, как и начинались. Это было жестокое избиение тихоходных наземных машин быстролетными воздушными.

Оставив на шоссе Пружаны - Высокое около трех десятков машин, остальные девяносто продолжали свой путь. В одиннадцать часов две колонны под командованием комдива полковника Богданова прошли Поддубное батальонными колоннами, и вышли на перекресток чуть севернее села Пелище. Навстречу им мчались танки Гудериана, только что прорвавшие утлую оборону правого фланга 4-й армии – 49-й стрелковой дивизии. Они только что захватили городок Видомль с его кратчайшей дорогой на Брест и теперь рвались завершить охват города с севера. Это были авангарды 17-й и 18-й дивизий под командованием генерала Неринга.

Волею судьбы они сошлись на двухкилометровом дефиле близ села Пелище. И те, и другие, несмотря на мотоциклетную разведку, выскочили из леса неожиданно друг для друга.

За кормой германских танков осталось урочище Зеленая горка, за кормой наших – урочище Вузка. Между ними лежал клеверный луг и овсяное поле, перехлестнутые крест-накрест дорогами с севера на юг и с востока на запад – из Каменца в Жабинку, и из Пружан в Высокое. На перекрестке стоял большой придорожный крест, срубленный лет сто назад из местной сосны с потемневшим медным распятием. Христос в терновом венце печально взирал на начинающуюся битву.

Из походных колонн танки сходу перестраивались в боевые порядки. Сандалов сразу же отметил, что богдановские танки развертывались грамотно – как на учениях – «елочкой»: четные машины уходили от головной – вправо, нечетные – влево. При всех этих маневрах башни смотрели в сторону противника и вели огонь – одни с ходу, другие – с коротких остановок.

Немецкие «панцеры» - их угловато-коробчатые контуры резали глаз непривычными очертаниями - съезжали на поле уступом вперед, повторяя клин классической тевтонской «свиньи». Наши Т-26 уходили от дороги уступом вправо, пытаясь развернуться потом в строй фронта.

Встречный бой начали головные машины, обменявшись поспешными неточными выстрелами. И тут же, будто бы по их сигналу, загрохотала пушечная пальба. Били с дистанции пистолетного выстрела, били почти без промаха. Башня головного танка вдруг слетела в сторону и подпрыгнула на ухабе. 

Обезглавленный Т-26 тут же окутался дымом. Оставалось только догадываться, что стало с экипажем, если в самой башне находилось два человека – командир и наводчик.

Посреди луга, взрытого гусеницами, полыхнул и немецкий танк. Бой разгорался с каждой минутой. Броня шла на броню, броня крушила броню, остроклювая сталь прошивала борта и башни, рвала гусеницы, воспламеняла моторы… Одни машины кружили волчком, разматывая сбитую гусеницу; другие лезли на таран; третьи полыхали бензиновыми кострами, пока взрыв боекомплекта не раскрывал их, словно лопнувшие бутоны; четвертые били с коротких остановок по своим бронированным дуэлянтам и снова ползли вперед, тесня противника, выискивая-вынюхивая стальными хоботами себе подобную жертву. 

Это была война машин, уже предсказанная фантастами. Правда, в машинах сидели живые люди, и порой они выскакивали из объятых пламенем стальных коробок – обожженные, окровавленные, ожесточенные. Их косили из курсовых пулеметов. Черные фигурки танкистов хорошо были видны на ярко-зеленом ковре клевера. Ползком и перебежками, ковыляя и падая, они пытались покинуть это грохочущее поле смерти, изрытое воронками, истерзанное клыками гусениц…

Наступательный порыв богдановских танков был сильнее, противник уже стал пятиться к спасительному леску, как в небе замелькали «юнкерсы». Они заходили на танки почти в отвесном пике. Одна из бомб угодила в командирский Т-26 с поручневой антенной вокруг башни. Чудовищная сила сорвала всю верхнюю часть корпуса вместе с недооторванной башней, и легко, словно картонку, зияющую прорезями и отверстиями, забросила на сосну; та согнулась под невыносимой тяжестью, но не сломалась.

В тучах дыма и пыли смешались все боевые порядки, классический поначалу встречный танковый бой превратился в сплошное побоище. Пылала добрая дюжина машин и с той, и с этой стороны, и уже не понять было, что горит: черный жирный дым скрывал и кресты на бортах, и звезды на башнях.

Удар с неба приостановил натиск 30-й дивизии, темп наступления резко упал. Машины замешкались, некоторые стали разворачиваться, подставляя борта под бронебойные снаряды. Минута, другая и краснозвездная лавина – или то, что от нее осталось – рассеется по полю на верную погибель. Но коварная военная Фортуна враз переиграла ситуацию. Самолеты улетели, а к перекрестку подоспел второй полк богдановской дивизии. Он был полон сил и наступательного задора, и его машины сразу же врубились в бой. Немецкие командиры мгновенно оценили новый расклад и дали в эфир команду на отход. Огрызаясь из повернутых на корму башен, немецкие танки быстро втянулись в лесное шоссе и пошли на запад – на Видомль.

На поле боя остались около девяносто пробитых, раскроенных, горящих машин – немецких и советских - да круто покосившийся крест придорожного распятия.

Встречный бой – жестокий бой, и никогда в ничью не заканчивается: кто кого – сразу, сходу, в усмерть…

И спустя 75 лет по тем заросшим обочинам все еще валяются траки и катки, ушедшие в землю…

Так закончилось первое танковое сражение Великой Отечественной. Жаль, что успех был недолог. Пока шел встречный бой у пересечения дорог, другая дивизия Гудериана обходила район с севера, нацеливаясь на Пружаны. Через сутки и там закипела горячая схватка. 30-я дивизия снова вступила во встречный бой с тем же противником, которого удалось потеснить в Видомлю. 

Генерал Неринг брал реванш. Сражение было жестоким: из 120 танков полковник Богданов оставил на поле боя ровно половину. Остальные отошли на реку Щара. Там действовали совместно с пехотой и частями 22-й танковой дивизии. 

Выходили из окружения к Слуцку, обороняли город. К исходу 28 июня в дивизии Богданова насчитывалось лишь два танка Т-26, три трактора и несколько десятков автомашин. 30 июня истаявшую дивизию расформировали. Над головой Богданова снова навис карающий меч НКВД. Там еще хранились следственные документы 1938 года о его участии в «военно-фашистском заговоре». А вот еще одно тому «доказательство»: за шесть дней войны бывший царский офицер растерял все свои танки. И не важно, что «растерял» он в ожесточенных боях, важен факт, что дивизии больше нет.

Но Бог миловал Богданова и в этот раз. Вместо него расстреляли его начальника – командира 14-го механизированного корпуса генерала С. Оборина.

Заметим еще вот что: у немцев уже был опыт встречного танкового боя. В мае 1940 года на франко-бельгийской границе близ бельгийского городка Жамблу сошлись немецкие и французские танки, 674 «панцеров» и 411 «шар блинде». Победа осталась за немцами.

Наши же 22 июня 41-го вступали во встречный танковый бой впервые в истории отечественных броневых войск… Впервые да к тому же с только что сколоченной дивизией – 30-я была сформирована всего лишь два месяца тому назад – в апреле 1941 года. Нашими танкистами командовал бывший зэк – полковник Семен Богданов, два года отсидевший в тюрьме.

Ему противостоял генерал-майор танковых войск Вальтер Неринг. В то время, когда Богданов парился на нарах, Неринг приобретал боевой опыт в Польше и Франции. Интересно сложились судьбы этих военачальников.

С.И. Богданов

Избежав расстрела в августе 1941 года, Семен Ильич Богданов был брошен на опаснейший участок фронта – командовать Можайским укрепрайоном. Блестяще проявив себя, там был назначен заместителем командующего 5-й армии по танковым войскам. А через несколько месяцев возглавил 12-й танковый корпус. Военная судьба швыряла генерала Богданова на самые огненные рубежи: Сталинград, Курская дуга – на ней он водил в бой 9-й танковый корпус, операция «Багратион» по освобождению Беларуси.

Именно его, уже 2-й гвардейской танковой армии довелось отбивать у немцев Брест, именно тогда у перекрестка Пелище генерал-полковник Богданов увидел свои танки, стоявшие там с того памятного встречного боя, их пушки по-прежнему глядели на запад. Немцы не стали отправлять их на металл, слишком далеко от железной дороги. Так замкнулся в его жизни огненный военный круг – от Бреста до Бреста.

Как поется в песне «Т-34» М.Калинкина:

А поле боя держится на танках, Взревут моторы, и сверкнет броня… По грязи, по оврагам, полустанкам Прорвут любую линию огня.

А дальше был прорыв «Померанского вала» и Мазерицкого укрепрайона под Одером, где под землей укрывалось самое крупное фортификационное сооружение в Европе – «Лагерь дождевого червя». И, наконец, Берлинская наступательная операция. Именно богдановские танки дошли и встали у Бранденбургских ворот, чтобы встретить день Победы. К тому времени на груди у бывшего «участника военно-фашистского заговора» сияли две Золотые Звезды Героя Советского Союза. А рядом с ними – четыре ордена Красного Знамени, ордена Суворова обеих степеней, бессчетное количество медалей и даже знак Почетного рыцарь-командора Британской Империи.

1 июня 1945 года бывшему подпоручику царской армии, участнику Первой Мировой войны, Семёну Ильичу Богданову было присвоено звание маршала бронетанковых войск.

Страшной ценой заплатил маршал за Победу: погиб на фронте его единственный сын Ростислав, погибли три брата и сестра… Сам Богданов был четырежды ранен.

Вальтер Неринг

А что же дуэлянт Богданова по первому встречному бою – генерал Вальтер Неринг? Ему тоже повезло остаться в живых под Пелищами. Затем он штурмовал Смоленск, бился под Тулой. В июле 1941 года был награжден Рыцарским крестом.

В марте 1942 года Неринг отправлен в Африку, где возглавил Немецкий Африканский корпус. Там он получил чин генерала танковых войск ( в нашем эквиваленте – генерал-полковника). В августе 1942 года Неринг тяжело ранен, эвакуирован в Германию, потом снова вернулся в Африку, став командующим немецкими войсками в Тунисе. Острая обстановка на Восточном фронте потребовала туда лучших генералов, и Вальтер Неринг возглавил под Винницей танковый корпус. 

Возможно, они снова схлестнулись, давние соперники – Неринг и Богданов – на полях новых сражений. Во всяком случае, в битве за Берлин они наверняка противостояли друг другу. Неринг дрался отчаянно и получил к своему Рыцарскому кресту сначала дубовые листья, а потом мечи – высшую воинскую награду нацистской Германии. Военная фортуна даровала обоим противникам рыцарское звание. 

Но исход войны был предрешен: генерал-полковник Богданов салютовал Красному знамени над рейхстагом, а генерал танковых войск Неринг сидел в американском лагере, как когда-то сидел в советском – Семен Богданов. Впрочем, и здесь, по капризу судьбы, они были почти на равных. Ведь с дважды Героя и маршала Богданова никто судимость не снял! По документам НКВД он все еще числился преступником, которому доверили воевать за советскую Родину.

Судимость с героя войны была снята спустя семь лет после его смерти, после того, как прах маршала Богданова был упокоен на Новодевичьем кладбище. Забыли «компетентные органы» про то давнее уголовное дело, а потом спохватились. Бывает. Почти невероятно, но факт остается фактом: маршал бронетанковых войск С. Богданов был реабилитирован Пленумом Верховного Суда СССР посмертно - 6 июня 1968 года.

Архивно-следственные документы говорят о том, что многие прославленные танкисты, командовавшие в годы войны танковыми корпусами и армиями, были арестованы перед войной как «вредители и враги народа». «А незадолго до вторжения фашистской Германии, - отмечает военный историк, - до кремлевских стратегов наконец-то дошло, что в будущей войне расформированные ранее танковые соединения должны играть решающую роль, командиров-танкистов в спешном порядке стали отыскивать в лагерях и тюрьмах. 

В числе освобожденных, кроме Богданова, были будущие танковые полководцы И.П. Сухов, И.Д. Васильев, И.П. Корчагин, А.И. Лизюков, И.К. Кравцов, М.Д. Соломатин, С.А. Спильниченко, И.А. Нагайбаков и другие. Для большинства из них освобождение не влекло реабилитацию. Они пошли в бой на врага, оставаясь в то же время «врагами» своего собственного народа».

Коварное было время, воистину зазеркальное: те, кто искал «врагов народа», точнее назначал их, творили вреда столько же, сколько пользы потом принесли Отечеству назначенные ими псевдовраги.

В память маршала Богданова установлен бронзовый бюст в Санкт-Петербурге - на Аллее Героев Московского парка Победы, его именем названы улицы в Москве, Севастополе, в Пружанах.

В честь генерала танковых войск Вальтера Неринга тоже названа улица в немецком городе Штадталлендорф – «Генерал Неринг Штрассе». После того, как он был отпущен из американского плена в 1948 году, былой полководец сумел сделать успешную карьеру и в гражданской жизни. Написал немало книг и статей, чего, увы, не сделал его противник-победитель маршал Богданов. Хорошо владея английским и французским языками, Неринг активно общался со своими бывшими противниками. 

Вел большую работу в землячестве выходцев из Западной Пруссии. 21 июля 1973 года Вальтер Неринг был удостоен высокой награды «Крест 1 класса за заслуги перед Федеративной Республикой Германия». Он намного пережил своего русского соперника и умер в 1983 году – в день рождения Гитлера – в Дюссельдорфе. Было ему 90 лет. Богданов же скончался в 1960 году в возрасте 66 лет. Но ведь не зря говорят, важно не сколько прожил человек, а как прожил… Семен Ильич Богданов прожил свою жизнь более, чем достойно. Будем помнить его!

* * * Но вернемся в белорусскую деревню Пелище. Упаковав найденный трак в багажник, мы отправились в недалекую Видомлю. Там, в доме местного энтузиаста – Юрия Авдея, устроен небольшой частный музей минувшей войны: каски, гильзы, полевые телефоны, солдатские фляжки… В скромных деревенских стенах затаилось эхо того давнего встречного боя. Сколько раз убеждался, белорусы, как никто, умеют хранить память о войне и воинах.

Еще одним сюрпризом стало то, что в Пелищах мы увидели на постаменте легендарную «тридцатьчетверку». Обрадовались: подвиг танкистов 1941 увековечен. Но памятник был поставлен тем, кто освобождал эти места в 1944 году. О 30-й дивизии из Пружан ни слова.

Поговорив с историками из брестского «Рубежа» - Андреем Воробьем, Александром Жарковым, Еленой Воробей – мы пришли к выводу, что на месте первого танкового сражения необходимо поставить памятный знак.

Не обязательно наворачивать бетонные или мраморные глыбы. Достаточно установить на роковом перекрестке старую танковую башню, чья пушка смотрела бы на запад – туда, откуда пришли танки Гудериана, танки Неринга.

Немецкие солдаты на захваченных Т-26

www.istpravda.ru

Семь самых известных танковых сражений

С момента своего появления танк был и остается главной угрозой на поле боя. Танки стали инструментом блицкрига и оружием победы во Второй мировой войне, решающим козырем в ирано-иракской войне; даже оснащенная самыми современными средствами уничтожения живой силы противника американская армия не может обойтись без поддержки танков. 42.TUT.BY выбрал семь самых масштабных танковых сражений с момента первого появления этих бронированных машин на поле боя и до сегодняшнего дня.

Битва при Камбре

Фото: wargaming.net

Это был первый успешный эпизод массированного применения танков: в битве при Камбре участвовало более 476 танков, объединенных в 4 танковые бригады. На бронированные машины возлагались большие надежды: с их помощью британцы намеревались прорвать сильно укрепленную линию Зигфрида. Танки, в основном новейшие на то время Mk IV с усиленной до 12 мм бортовой броней, были оснащены последним ноу-хау того времени – фашинами (75 связок хвороста, скрепленных цепями), благодаря им танк мог преодолевать широкие окопы и рвы.

Фото: .litmir.me

В первый же день боев был достигнут оглушительный успех: британцам удалось вклиниться в оборону противника на 13 км, захватить в плен 8000 немецких солдат и 160 офицеров, а также сотню орудий. Впрочем, развить успех так и не удалось, а последовавшее контрнаступление немецких войск свело фактически на нет усилия союзников.

Безвозвратные потери в танках у союзников составили 179 машин, еще больше танков вышло из строя по техническим причинам.

Битва при Анню

Некоторые историки считают битву при Анню первым танковым сражением Второй мировой войны. Началось оно 13 мая 1940 года, когда 16-й танковый корпус Гёпнера (623 танка, при этом 125 были новейшими 73 Pz-III и 52 Pz-IV, способными бороться с французской бронетехникой на равных), наступавший в первом эшелоне 6-й немецкой армии, завязал бои с передовыми французскими танковыми частями корпуса генерала Р. Приу (415 танков - 239 "Гочкис" и 176 SOMUA).

В ходе двухдневного сражения 3-я французская легкая механизированная дивизия потеряла 105 танков, потери немцев составили 164 машины. При этом у немецкой авиации было полное господство в воздухе.

Расейняйское танковое сражение

Фото: facte.ru

Согласно данным из открытых источников, в Расейняйской битве приняло участие порядка 749 советских танков и 245 немецких машин. На стороне немцев было превосходство в воздухе, хорошая связь и организация. Советское командование бросало свои подразделения в бой частями, без артиллерийского и авиационного прикрытия. Итог оказался предсказуем – оперативная и тактическая победа немцев, несмотря на мужество и героизм советских бойцов.

Один из эпизодов этого сражения стал легендарным – советский танк КВ смог 48 часов удерживать наступление целой танковой группы. Немцы долго не могли совладать с одиночным танком, пытались расстрелять его из зенитного орудия, которое вскоре было уничтожено, подорвать танк, но все напрасно. В итоге пришлось применить тактическую хитрость: КВ окружили 50 немецких танков и стали обстреливать с трех направлений, чтобы отвлечь его внимание. В это время 88-мм зенитка была скрытно установлена в тылу КВ. Она 12 раз попала в танк, и три снаряда пробили броню, уничтожив его.

Битва при Бродах

Фото: waralbum.ru

Крупнейшее танковое сражение на начальном этапе Второй мировой войны, в котором 800 немецким танкам противостояло 2500 советских машин (цифры сильно разнятся от источника к источнику). Советские войска наступали в тяжелейших условиях: танкисты вступали в бой после длительного марша (300-400 км), причем разрозненными подразделениями, не дожидаясь подхода общевойсковых соединений поддержки. Техника на марше выходила из строя, и не было нормальной связи, а в небе господствовало люфтваффе, снабжение горючим и боеприпасами было отвратительное.

Поэтому в битве за Дубно - Луцк - Броды советские войска потерпели поражение, потеряв более 800 танков. Немцы не досчитались порядка 200 танков.

Битва в Долине слез

Фото: funjoelsisrael.com

Произошедшая во время войны Судного дня битва в Долине слез наглядно показала, что победа одерживается не числом, а умением. В этом сражении численное и качественное превосходство было на стороне сирийцев, которые подготовили для штурма Голанских высот более 1260 танков, среди которых новейшие на то время Т-55 и Т-62.

Все, что было у Израиля – это пара сотен танков и отменная подготовка, а также мужество и высокая стойкость в бою, последнего никогда не было у арабов. Малограмотные бойцы могли покинуть танк даже после попадания в него снаряда без пробития брони, да и совладать даже с советскими простыми прицелами арабам было очень сложно.

Фото: defensemedianetwork.com

Самой грандиозной стала битва в Долине слез, когда, согласно данным из открытых источников, более 500 сирийских танков атаковали 90 израильских машин. В этом бою израильтянам отчаянно не хватало боеприпасов, доходило до того, что джипы разведподразделения передвигались от танка к танку со 105-мм боеприпасами, извлеченными из подбитых "Центурионов". В итоге было уничтожено 500 танков сирийцев и большое число другой техники, потери израильтян составили порядка 70-80 машин.

Битва в долине Хархи

Фото: wikia.nocookie.net

Одно из крупнейших сражений ирано-иракской войны произошло в долине Хархи, недалеко от города Сусенгерда в январе 1981 года. Тогда 16-я танковая дивизия Ирана, имеющая на вооружении новейшие английские танки "Чифтен" и американские М60, столкнулась во встречном бою с иракской танковой дивизией – 300 советских Т-62.

Сражение продолжалось порядка двух суток– с 6 по 8 января, за это время поле боя превратилось в настоящую трясину, а противники настолько сблизились, что применять авиацию стало рискованно. Итогом сражения стала победа Ирака, войска которого уничтожили или захватили 214 иранских танков.

Фото: worldtanks.su

Также во время боя был похоронен миф о неуязвимости танков "Чифтен", имеющих мощную лобовую броню. Выяснилось, что 115-мм бронебойный подкалиберный снаряд пушки Т-62 пробивает мощную броню башни "Чифтена". С тех пор иранские танкисты опасались ходить в лобовую атаку на советские танки.

Сражение под Прохоровкой

Фото: istpravda.ru

Самая знаменитая танковая битва в истории, в которой около 800 советских танков во встречном бою столкнулись с 400 немецкими. Большинство советских танков были Т-34, вооруженные 76-мм пушкой, которая не пробивала в лоб новейшие немецкие "Тигры" и "Пантеры". Советским танкистам приходилось применять самоубийственную тактику: сближаться с немецкими машинами на максимальной скорости и бить их в борт.

Фото: nnm.me

В этом бою потери Красной армии составили порядка 500 танков, или 60%, немецкие потери – 300 машин, или 75% от первоначального количества. Самая мощная ударная группировка была обескровлена. Генерал-инспектор танковых войск вермахта генерал Г. Гудериан констатировал разгром: "Бронетанковые войска, пополненные с таким большим трудом, из-за больших потерь в людях и технике на долгое время вышли из строя... и уже больше на Восточном фронте не было спокойных дней".

42.tut.by

Первый танковый бой ВОВ и генерал Богданов

А поле боя держится на танках…К истории первого танкового сражения Великой Отечественной войны / История ВМВ: факты и интерпретации. Николай Черкашин

Где состоялось самое первое танковое сражение минувшей войны? Разные историки отвечают на этот вопрос по-разному. ©

Другие части проектаПушки подбитых танков смотрели на запад. Пелище. Июль 1944 г.Одни считают, что оно произошло 24-27 июня 1941 года на Западной Украине в треугольнике городов Дубно—Луцк—Броды. И называют его величайшим танковым сражением не только в истории Второй мировой войны, но и в истории в целом, поскольку в битве с обеих сторон приняло участие около 3200 танков. Другие называют бой нашей 5-й танковой дивизии, которая 23 июня сражалась с двумя немецкими танковыми дивизиями (7-й и 20-й) под литовским городком Алитусом, понеся при этом брльшие потери – около 80 боевых машин. Я расскажу о другом сражении.Работая в фотоархиве журнала «Воин», я наткнулся на два фронтовых снимка, сделанных летом 1944 года: на обоих были сняты наши искореженные танки Т-26 и проходящие мимо них «тридцатьчетверки» с десантом на броне. Подпись гласила: «Советские танки, подбитые под Брестом в 1941 году. Их пушки по-прежнему смотрят на запад». Долгое время я пытался уточнить место съемки, пока в руки не попалась тогда еще не рассекреченная брошюра генерал-полковника Л.М. Сандалова. Она была посвящена приграничным боям 4-й армии, и в силу объективных суждений и честных оценок предназначалась для строго ограниченного круга читателей – в основном для слушателей военных академий. Сегодня эта брошюра, основательно пополненная и ставшая книгой «1941. На московском направлении», доступна каждому.Начальник штаба 4-й армии Л.М. Сандалов.Тогда, в июне 1941 года, полковник Леонид Сандалов был начальником штаба 4-й армии, прикрывавшей прямой и кратчайший путь на Москву – Брест-Минск-Смоленск. С первых же часов войны он отправился на передовую линию, шедшую вдоль границы.

Там он пересел на танк Т-26 и отправился в городок Видомль на встречу с командиром 30-й танковой дивизии полковником С. Богдановым. 47-летний полковник всего лишь полтора года назад был выпущен из тюрьмы, куда угодил по доносу.

Его обвиняли в «участии в военно-фашистском заговоре». Но кто-то решил его спасти, и дело переиграли, «расстрельную» статью заменили на «халатную» - за халатность в организации боевой подготовки соединения. А потом и вовсе подвели под амнистию. Сандалов все это знал, он и сам чудом избежал ареста по доносу.Командир 30-й танковой дивизии С.И. Богданов,ставший маршалом бронетанковых войск. Послевоенный снимок.«В 12 часов 30 минут мы прибыли в Пелище (село близ перекрестка дорог…. –Н.Ч.) – Вспоминает Леонид Михайлович Сандалов. - И как раз в этот момент, прямо на наших глазах, развернулись для боя и пошли в атаку главные силы обоих танковых полков 30-й дивизии. Враг не выдержал этой стремительной атаки и опять откатился к Видомлю. Это были части 17-й и 18-й танковых дивизий 47-го моторизованного корпуса немцев».

С помощью друзей из брестского военно-исторического клуба «Рубеж» - Андрея Воробья, Елены Воробей и Александра Жаркова - мне удалось побывать на месте былого сражения. Сегодня там большой перекресток с современной развязкой. Припарковав машину на обочине, мы разбрелись по окрестностям в поисках следов того боя. Казалось, все быльем поросло – ведь прошло более семидесяти лет. Но вот в руках у Андрея Воробья тяжелая железяка – трак от гусеницы танка Т-26. Немое свидетельство той давней битвы, стальной документ. Держу его в руках и пытаюсь увидеть тот встречный танковый бой глазами полковника Сандалова, ведь и его боевая машина стояла неподалеку…

…Итак, 30-я дивизия выдвигалась из Пружан двумя танковыми полками (в общей сложности 120 машин) и двумя батальонами мотострелкового полка. На километровом удалении поспевали за танками мотострелки на грузовиках, к которым были прицеплены орудия полковой артиллерии. Несколько ЗИСов тащили и дивизионные пушки, к которым удалось найти снаряды. По счастью, оба танковых полка в роковую субботу ночевали в лесу – юго-западнее местечка, и потому были подняты по тревоге без потерь. Потери начались на марше – по пути к селу Поддубно. Немецкие самолеты атаковали не прикрытые с неба колонны. Огненные трассы легко прошивали сантиметровую броню башенных крыш и моторных отделений. Машины вспыхивали то тут, то там; редко кому из танкистов удавалось выпрыгнуть из них. Идущие следом танки сталкивали своих злосчастных собратьев на обочины, в кюветы и продолжали путь на запад. Т-26-ые были совершенно беззащитны против стальных коршунов. От горького отчаяния один из командиров высунулся из люка и стал стрелять в пикирующие бомбардировщики из пистолета.

Налеты заканчивались так же быстро, как и начинались. Это было жестокое избиение тихоходных наземных машин быстролетными воздушными.

Оставив на шоссе Пружаны - Высокое около трех десятков машин, остальные девяносто продолжали свой путь. В одиннадцать часов две колонны под командованием комдива полковника Богданова прошли Поддубное батальонными колоннами, и вышли на перекресток чуть севернее села Пелище. Навстречу им мчались танки Гудериана, только что прорвавшие утлую оборону правого фланга 4-й армии – 49-й стрелковой дивизии. Они только что захватили городок Видомль с его кратчайшей дорогой на Брест и теперь рвались завершить охват города с севера. Это были авангарды 17-й и 18-й дивизий под командованием генерала Неринга.

Волею судьбы они сошлись на двухкилометровом дефиле близ села Пелище. И те, и другие, несмотря на мотоциклетную разведку, выскочили из леса неожиданно друг для друга.

За кормой германских танков осталось урочище Зеленая горка, за кормой наших – урочище Вузка. Между ними лежал клеверный луг и овсяное поле, перехлестнутые крест-накрест дорогами с севера на юг и с востока на запад – из Каменца в Жабинку, и из Пружан в Высокое. На перекрестке стоял большой придорожный крест, срубленный лет сто назад из местной сосны с потемневшим медным распятием. Христос в терновом венце печально взирал на начинающуюся битву.

Из походных колонн танки сходу перестраивались в боевые порядки. Сандалов сразу же отметил, что богдановские танки развертывались грамотно – как на учениях – «елочкой»: четные машины уходили от головной – вправо, нечетные – влево. При всех этих маневрах башни смотрели в сторону противника и вели огонь – одни с ходу, другие – с коротких остановок.

Немецкие «панцеры» - их угловато-коробчатые контуры резали глаз непривычными очертаниями - съезжали на поле уступом вперед, повторяя клин классической тевтонской «свиньи». Наши Т-26 уходили от дороги уступом вправо, пытаясь развернуться потом в строй фронта.

Встречный бой начали головные машины, обменявшись поспешными неточными выстрелами. И тут же, будто бы по их сигналу, загрохотала пушечная пальба. Били с дистанции пистолетного выстрела, били почти без промаха. Башня головного танка вдруг слетела в сторону и подпрыгнула на ухабе. Обезглавленный Т-26 тут же окутался дымом. Оставалось только догадываться, что стало с экипажем, если в самой башне находилось два человека – командир и наводчик.

Посреди луга, взрытого гусеницами, полыхнул и немецкий танк. Бой разгорался с каждой минутой. Броня шла на броню, броня крушила броню, остроклювая сталь прошивала борта и башни, рвала гусеницы, воспламеняла моторы… Одни машины кружили волчком, разматывая сбитую гусеницу; другие лезли на таран; третьи полыхали бензиновыми кострами, пока взрыв боекомплекта не раскрывал их, словно лопнувшие бутоны; четвертые били с коротких остановок по своим бронированным дуэлянтам и снова ползли вперед, тесня противника, выискивая-вынюхивая стальными хоботами себе подобную жертву. Это была война машин, уже предсказанная фантастами. Правда, в машинах сидели живые люди, и порой они выскакивали из объятых пламенем стальных коробок – обожженные, окровавленные, ожесточенные. Их косили из курсовых пулеметов. Черные фигурки танкистов хорошо были видны на ярко-зеленом ковре клевера. Ползком и перебежками, ковыляя и падая, они пытались покинуть это грохочущее поле смерти, изрытое воронками, истерзанное клыками гусениц…

Наступательный порыв богдановских танков был сильнее, противник уже стал пятиться к спасительному леску, как в небе замелькали «юнкерсы». Они заходили на танки почти в отвесном пике. Одна из бомб угодила в командирский Т-26 с поручневой антенной вокруг башни. Чудовищная сила сорвала всю верхнюю часть корпуса вместе с недооторванной башней, и легко, словно картонку, зияющую прорезями и отверстиями, забросила на сосну; та согнулась под невыносимой тяжестью, но не сломалась.

В тучах дыма и пыли смешались все боевые порядки, классический поначалу встречный танковый бой превратился в сплошное побоище. Пылала добрая дюжина машин и с той, и с этой стороны, и уже не понять было, что горит: черный жирный дым скрывал и кресты на бортах, и звезды на башнях.

Удар с неба приостановил натиск 30-й дивизии, темп наступления резко упал. Машины замешкались, некоторые стали разворачиваться, подставляя борта под бронебойные снаряды. Минута, другая и краснозвездная лавина – или то, что от нее осталось – рассеется по полю на верную погибель. Но коварная военная Фортуна враз переиграла ситуацию. Самолеты улетели, а к перекрестку подоспел второй полк богдановской дивизии. Он был полон сил и наступательного задора, и его машины сразу же врубились в бой. Немецкие командиры мгновенно оценили новый расклад и дали в эфир команду на отход. Огрызаясь из повернутых на корму башен, немецкие танки быстро втянулись в лесное шоссе и пошли на запад – на Видомль.

На поле боя остались около девяносто пробитых, раскроенных, горящих машин – немецких и советских - да круто покосившийся крест придорожного распятия.

Встречный бой – жестокий бой, и никогда в ничью не заканчивается: кто кого – сразу, сходу, в усмерть…

И спустя 75 лет по тем заросшим обочинам все еще валяются траки и катки, ушедшие в землю…

Даже танки подвластны времени… Трак от танковой гусеницыТак закончилось первое танковое сражение Великой Отечественной. Жаль, что успех был недолог. Пока шел встречный бой у пересечения дорог, другая дивизия Гудериана обходила район с севера, нацеливаясь на Пружаны. Через сутки и там закипела горячая схватка. 30-я дивизия снова вступила во встречный бой с тем же противником, которого удалось потеснить в Видомлю. Генерал Неринг брал реванш. Сражение было жестоким: из 120 танков полковник Богданов оставил на поле боя ровно половину. Остальные отошли на реку Щара. Там действовали совместно с пехотой и частями 22-й танковой дивизии. Выходили из окружения к Слуцку, обороняли город. К исходу 28 июня в дивизии Богданова насчитывалось лишь два танка Т-26, три трактора и несколько десятков автомашин. 30 июня истаявшую дивизию расформировали. Над головой Богданова снова навис карающий меч НКВД. Там еще хранились следственные документы 1938 года о его участии в «военно-фашистском заговоре». А вот еще одно тому «доказательство»: за шесть дней войны бывший царский офицер растерял все свои танки. И не важно, что «растерял» он в ожесточенных боях, важен факт, что дивизии больше нет.

Но Бог миловал Богданова и в этот раз. Вместо него расстреляли его начальника – командира 14-го механизированного корпуса генерала С. Оборина.

Заметим еще вот что: у немцев уже был опыт встречного танкового боя. В мае 1940 года на франко-бельгийской границе близ бельгийского городка Жамблу сошлись немецкие и французские танки, 674 «панцеров» и 411 «шар блинде». Победа осталась за немцами.

Наши же 22 июня 41-го вступали во встречный танковый бой впервые в истории отечественных броневых войск… Впервые да к тому же с только что сколоченной дивизией – 30-я была сформирована всего лишь два месяца тому назад – в апреле 1941 года. Нашими танкистами командовал бывший зэк – полковник Семен Богданов, два года отсидевший в тюрьме. Ему противостоял генерал-майор танковых войск Вальтер Неринг. В то время, когда Богданов парился на нарах, Неринг приобретал боевой опыт в Польше и Франции. Интересно сложились судьбы этих военачальников.

Избежав расстрела в августе 1941 года, Семен Ильич Богданов был брошен на опаснейший участок фронта – командовать Можайским укрепрайоном. Блестяще проявив себя, там был назначен заместителем командующего 5-й армии по танковым войскам. А через несколько месяцев возглавил 12-й танковый корпус. Военная судьба швыряла генерала Богданова на самые огненные рубежи: Сталинград, Курская дуга – на ней он водил в бой 9-й танковый корпус, операция «Багратион» по освобождению Белоруссии. Именно его, уже 2-й гвардейской танковой армии довелось отбивать у немцев Брест, именно тогда у перекрестка Пелище генерал-полковник Богданов увидел свои танки, стоявшие там с того памятного встречного боя, их пушки по-прежнему глядели на запад. Немцы не стали отправлять их на металл, слишком далеко от железной дороги. Так замкнулся в его жизни огненный военный круг – от Бреста до Бреста.

Как поется в песне «Т-34» М.Калинкина:

А поле боя держится на танках,Взревут моторы, и сверкнет броня…По грязи, по оврагам, полустанкамПрорвут любую линию огня.

Тот самый перекресток под Пелищами, где состоялось первое танковое сражение Великой ОтечественнойА дальше был прорыв «Померанского вала» и Мазерицкого укрепрайона под Одером, где под землей укрывалось самое крупное фортификационное сооружение в Европе – «Лагерь дождевого червя». И, наконец, Берлинская наступательная операция. Именно богдановские танки дошли и встали у Бранденбургских ворот, чтобы встретить день Победы. К тому времени на груди у бывшего «участника военно-фашистского заговора» сияли две Золотые Звезды Героя Советского Союза. А рядом с ними – четыре ордена Красного Знамени, ордена Суворова обеих степеней, бессчетное количество медалей и даже знак Почетного рыцарь-командора Британской Империи.

1 июня 1945 года бывшему подпоручику царской армии, участнику первой мировой войны, Семёну Ильичу Богданову было присвоено звание маршала бронетанковых войск.

Страшной ценой заплатил маршал за Победу: погиб на фронте его единственный сын Ростислав, погибли три брата и сестра… Сам Богданов был четырежды ранен.

А что же дуэлянт Богданова по первому встречному бою – генерал Вальтер Неринг? Ему тоже повезло остаться в живых под Пелищами. Затем он штурмовал Смоленск, бился под Тулой. В июле 1941 года был награжден Рыцарским крестом.

В марте 1942 года Неринг отправлен в Африку, где возглавил Немецкий Африканский корпус. Там он получил чин генерала танковых войск ( в нашем эквиваленте – генерал-полковника). В августе 1942 года Неринг тяжело ранен, эвакуирован в Германию, потом снова вернулся в Африку, став командующим немецкими войсками в Тунисе. Острая обстановка на Восточном фронте потребовала туда лучших генералов, и Вальтер Неринг возглавил под Винницей танковый корпус. Возможно, они снова схлестнулись, давние соперники – Неринг и Богданов – на полях новых сражений. Во всяком случае, в битве за Берлин они наверняка противостояли друг другу. Неринг дрался отчаянно и получил к своему Рыцарскому кресту сначала дубовые листья, а потом мечи – высшую воинскую награду нацистской Германии. Военная фортуна даровала обоим противникам рыцарское звание. Но исход войны был предрешен: генерал-полковник Богданов салютовал Красному знамени над рейхстагом, а генерал танковых войск Неринг сидел в американском лагере, как когда-то сидел в советском – Семен Богданов. Впрочем, и здесь, по капризу судьбы, они были почти на равных. Ведь с дважды Героя и маршала Богданова никто судимость не снял! По документам НКВД он все еще числился преступником, которому доверили воевать за советскую Родину. Судимость с героя войны была снята спустя семь лет после его смерти, после того, как прах маршала Богданова был упокоен на Новодевичьем кладбище. Забыли «компетентные органы» про то давнее уголовное дело, а потом спохватились. Бывает. Почти невероятно, но факт остается фактом: маршал бронетанковых войск С. Богданов был реабилитирован Пленумом Верховного Суда СССР посмертно - 6 июня 1968 года.

Могила С.И. Богданова на Новодевичьем кладбищеАрхивно-следственные документы говорят о том, что многие прославленные танкисты, командовавшие в годы войны танковыми корпусами и армиями, были арестованы перед войной как «вредители и враги народа». «А незадолго до вторжения фашистской Германии, - отмечает военный историк, - до кремлевских стратегов наконец-то дошло, что в будущей войне расформированные ранее танковые соединения должны играть решающую роль, командиров-танкистов в спешном порядке стали отыскивать в лагерях и тюрьмах. В числе освобожденных, кроме Богданова, были будущие танковые полководцы И.П. Сухов, И.Д. Васильев, И.П. Корчагин, А.И. Лизюков, И.К. Кравцов, М.Д. Соломатин, С.А. Спильниченко, И.А. Нагайбаков и другие. Для большинства из них освобождение не влекло реабилитацию. Они пошли в бой на врага, оставаясь в то же время «врагами» своего собственного народа».

Коварное было время, воистину зазеркальное: те, кто искал «врагов народа», точнее назначал их, творили вреда столько же, сколько пользы потом принесли Отечеству назначенные ими псевдовраги.

В память маршала Богданова установлен бронзовый бюст в Санкт-Петербурге - на Аллее Героев Московского парка Победы, его именем названы улицы в Москве, Севастополе, в Пружанах.

В честь генерала танковых войск Вальтера Неринга тоже названа улица в немецком городе Штадталлендорф – «Генерал Неринг Штрассе». После того, как он был отпущен из американского плена в 1948 году, былой полководец сумел сделать успешную карьеру и в гражданской жизни. Написал немало книг и статей, чего, увы, не сделал его противник-победитель маршал Богданов. Хорошо владея английским и французским языками, Неринг активно общался со своими бывшими противниками. Вел большую работу в землячестве выходцев из Западной Пруссии. 21 июля 1973 года Вальтер Неринг был удостоен высокой награды «Крест 1 класса за заслуги перед Федеративной Республикой Германия». Он намного пережил своего русского соперника и умер в 1983 году – в день рождения Гитлера – в Дюссельдорфе. Было ему 90 лет. Богданов же скончался в 1960 году в возрасте 66 лет. Но ведь не зря говорят, важно не сколько прожил человек, а как прожил… Семен Ильич Богданов прожил свою жизнь более, чем достойно. Будем помнить его!***Частный музей в Видомле более, чем скромен

Краевед Юрий Авдей с женой – создатели частного музея в Видомле

Но вернемся в белорусскую деревню Пелище. Упаковав найденный трак в багажник, мы отправились в недалекую Видомлю. Там, в доме местного энтузиаста – Юрия Авдея, устроен небольшой частный музей минувшей войны: каски, гильзы, полевые телефоны, солдатские фляжки… В скромных деревенских стенах затаилось эхо того давнего встречного боя. Сколько раз убеждался, белорусы, как никто, умеют хранить память о войне и воинах.Мемориал танкистам 1944 года в Пелищах

Доска в память освободителей Пелищ. А где памятный знак в честь защитников села в 1941 году?

Еще одним сюрпризом стало то, что в Пелищах мы увидели на постаменте легендарную «тридцатьчетверку». Обрадовались: подвиг танкистов 1941 увековечен. Но памятник был поставлен тем, кто освобождал эти места в 1944 году. О 30-й дивизии из Пружан ни слова.

Поговорив с историками из брестского «Рубежа» - Андреем Воробьем, Александром Жарковым, Еленой Воробей – мы пришли к выводу, что на месте первого танкового сражения необходимо поставить памятный знак.

Не обязательно наворачивать бетонные или мраморные глыбы. Достаточно установить на роковом перекрестке старую танковую башню, чья пушка смотрела бы на запад – туда, откуда пришли танки Гудериана, танки Неринга.

Москва – Брест – Пелище

Николай Черкашинфото автора и из личного собранияспециально для «Столетия», 24 февраля 2015

Метки: агитпроп и пиар, архивы_источники_документы, белоруссия, биографии и личности, вов и вмв, военные, героизм и подвиги, города и сёла, даты, идеология и власть, история, музеи и выставки, общество и население, памятники и достопримечательности, память, победа, поколения, регионы, репрессии и цензура, ретро и старина, современность, сражения, ссср, техника и технологии, факты и свидетели, фото, эпохи

mamlas.livejournal.com

Крупнейшее танковое сражение Великой Отечественной (не Прохоровское)

Ещё о технике ВОВ

Битва под Дубно: забытый подвигКогда и где в действительности разыгралось крупнейшее танковое сражение Великой Отечественной войны

История и как наука, и как социальный инструмент, увы, подвержена слишком большому политическому влиянию. И нередко случается так, что по каким-то причинам — чаще всего идеологическим — одни события превозносятся, тогда как другие предаются забвению или остаются недооцененными. Так, подавляющее большинство наших соотечественников, как выросших во времена СССР, так и в постсоветской России, искренне считают крупнейшим в истории танковым сражением битву под Прохоровкой — составную часть битвы на Курской дуге. ©

По теме: Первый танковый бой ВОВ | Фактор Потапова | Симонов и Буйничи | Контрудар под СенноПодбитые танки Т-26 разных модификаций из состава 19-й танковой дивизии 22-го механизированного корпуса на шоссе Войница-ЛуцкНо справедливости ради стоит отметить, что крупнейшее танковое сражение Великой Отечественной войны в действительности произошло на два года раньше и на полтысячи километров западнее. В течение недели в треугольнике между городами Дубно, Луцк и Броды сошлись две танковых армады общей численностью около 4500 бронированных машин.Контрнаступление на второй день войны

Фактическим началом битвы под Дубно, которую еще называют сражением под Бродами или битвой за Дубно-Луцк-Броды, стало 23 июня 1941 года. Именно в этот день танковые — в то время их по привычке еще называли механизированными — корпуса Красной Армии, дислоцированные в Киевском военном округе, нанесли первые серьезные контрудары по наступающим немецким войскам. На том, чтобы контратаковать немцев, настоял представитель Ставки Верховного главнокомандования Георгий Жуков. Вначале удар по флангам группы армий «Юг» нанесли 4, 15 и 22 механизированные корпуса, стоявшие в первом эшелоне. А следом за ними к операции подключились выдвинувшиеся из второго эшелона 8, 9 и 19 механизированные корпуса.

Стратегически, замысел советского командования был верным: нанести удар по флангам 1-й танковой группы вермахта, входившей в группу армий «Юг» и рвавшейся к Киеву, чтобы окружить и уничтожить ее. К тому же бои первого дня, когда некоторым советским дивизиям — как, например, 87-й дивизии генерала-майора Филиппа Алябушева — удалось остановить превосходящие силы немцев, давал надежду, что этот замысел удастся реализовать.

К тому же у советских войск на этом участке было существенное превосходство в танках. Киевский особый военный округ накануне войны считался самым сильным из советских округов и именно ему в случае нападения отводилась роль исполнителя главного ответного удара. Соответственно, и техника сюда шла в первую очередь и в большом количестве, и обученность личного состава была самой высокой. Так вот, накануне контрудара в войсках округа, уже ставшего к этому времени Юго-Западным фронтом, насчитывалось ни много ни мало 3695 танков. А с немецкой стороны в наступление шли всего около 800 танков и самоходок — то есть в четыре с лишним раза меньше.

На практике неподготовленное, скоропалительное решение о наступательной операции вылилась в самое крупное танковое сражение, в котором советские войска потерпели поражение.

Танки впервые воюют с танками

Когда танковые подразделения 8-го, 9-го и 19-го мехкорпусов добрались до передовой и с марша вступили в бой, это вылилось во встречное танковое сражение — первое в истории Великой Отечественной войны. Хотя концепция войн середины ХХ века не допускала таких боев. Считалось, что танки — инструмент прорыва обороны противника или создания хаоса на его коммуникациях. «Танки не воюют с танками» — так был сформулирован этот принцип, общий для всех армий того времени. Воевать же с танками должна была противотанковая артиллерия — ну, и тщательно окопавшаяся пехота. А сражение под Дубно напрочь сломало все теоретические построения военных. Здесь советские танковые роты и батальоны шли буквально в лоб на немецкие танки. И — проигрывали.

Тому было две причины. Во-первых, немецкие войска намного активнее и разумнее, чем советские, пользовались всеми видами связи, да и координация усилий различных видов и родов войск в вермахте в тот момент вообще была, к сожалению, на голову выше, чем в Красной Армии. В сражении под Дубно-Луцком-Бродами эти факторы привел к тому, что советские танки действовали зачастую без всякой поддержки и наобум. Пехота просто не успевала поддержать танки, помочь им в борьбе с противотанковой артиллерией: стрелковые подразделения двигались на своих двоих и банально не догоняли ушедшие вперед танки. А сами танковые подразделения на уровне выше батальона действовали без общей координации, сами по себе. Нередко получалось так, что один мехкорпус уже рвался на запад, вглубь немецкой обороны, а другой, который мог бы поддержать его, начинал перегруппировку или отход с занятых позиций…

Горящий Т-34 в поле под Дубно / Источник: Bundesarchiv, B 145 Bild-F016221-0015 / CC-BY-SAВопреки концепциям и наставлениям

Второй причиной массовой гибели советских танков в битве под Дубно, о которой нужно сказать отдельно, стала их неготовность к танковому бою — следствие тех самых довоенных концепций «танки не воюют с танками». Среди танков советских мехкорпусов, вступивших в битву под Дубно, легких танков сопровождения пехоты и рейдовой войны, созданными в начале-середине 1930-х, было большинство.

Точнее — практически все. По состоянию на 22 июня в пяти советских мехкорпусах — 8-м, 9-м, 15-м, 19-м и 22-м — насчитывалось 2803 танка. Из них средних танков — 171 штука (все — Т-34), тяжелых танков — 217 штук (из них 33 КВ-2 и 136 КВ-1 и 48 Т-35), и 2415 легких танков типа Т-26, Т-27, Т-37, Т-38, БТ-5 и БТ-7, которые можно считать самыми современными. А в составе сражавшегося чуть западнее Бродов 4-го мехкорпуса было еще 892 танка, но современных среди них было ровно половина — 89 КВ-1 и 327 Т-34.

У советских легких танков, в силу специфики возлагаемых на них задач, была противопульная или противоосколочная броня. Легкие танки прекрасный инструмент для глубоких рейдов в тыл противника и действий на его коммуникациях, но легкие танки совершенно не приспособлены для прорыва обороны. Немецкое командование учло сильные и слабые стороны бронетехники и использовало свои танки, которые уступали нашим и качеством, и вооружением, в обороне, сведя на нет все преимущества советской техники.

Сказала свое слово в этом сражении и немецкая полевая артиллерия. И если для Т-34 и КВ она, как правило, была не опасна, то легким танкам приходилось несладко. А против выкаченных на прямую наводку 88-миллиметровых зенитных орудий вермахта оказалась бессильна даже броня новых «тридцатьчетверок». Достойно сопротивлялись им разве что тяжелые КВ и Т-35. Легкие же Т-26 и БТ, как говорилось в отчетах, «в результате попадания зенитных снарядов частично разрушались», а не просто останавливались. А ведь у немцев на этом направлении в противотанковой обороне использовались далеко не только зенитки.

Поражение, которое приблизило победу

И все-таки советские танкисты даже на таких «неподходящих» машинах шли в бой — и зачастую выигрывали его. Да, без прикрытия с воздуха, из-за чего на марше немецкая авиация выбивала почти половину колонн. Да, со слабой броней, которую порой пробивали даже крупнокалиберные пулеметы. Да, без радиосвязи и на свой страх и риск. Но шли.

Шли, и добивались своего. В первые два дня контрнаступления чаша весов колебалась: успехов добивалась то одна сторона, то другая. На четвертый день советским танкистам, несмотря на все осложняющие факторы, удалось добиться успеха, на некоторых участках отбросив врага на 25-35 километров. Под вечер 26 июня советские танкисты даже взяли с боем город Дубно, из которого немцы были вынуждены отойти… на восток!

Подбитый немецкий танк PzKpfw IIИ все-таки преимущество вермахта в пехотных частях, без которых в ту войну танкисты могли полноценно действовать разве что в тыловых рейдах, скоро начало сказываться. К концу пятого дня сражения почти все авангардные части советских мехкорпусов были попросту уничтожены. Многие подразделения попали в окружение и были вынуждены сами перейти к обороне по всем фронтам. А танкистам с каждым часом все больше не хватало исправных машин, снарядов, запчастей и топлива. Доходило до того, что им приходилось отступать, оставляя противнику почти неповрежденные танки: не было времени и возможности поставить их на ход и увести с собой.

Сегодня можно встретить мнение, что-де не отдай тогда руководство фронта, вопреки приказу Георгия Жукова, команды перейти от наступления к обороне, Красная Армия, дескать, повернула бы под Дубно немцев вспять. Не повернула бы. Увы, в то лето немецкая армия воевала куда лучше, а ее танковые части имели гораздо больший опыт в активном взаимодействии с другими родами войск. Но свою роль в том, чтобы сорвать выпестованный Гитлером план «Барбаросса», битва под Дубно сыграла. Советский танковый контрудар вынудил командование вермахта ввести в бой резервы, которые предназначались для наступления в направлении Москвы в составе группы армий «Центр». Да и само направление на Киев после этого сражения стало рассматриваться как приоритетное.

А это не укладывалось в давно согласованные немецкие планы, ломало их — и сломало настолько, что темп наступления был катастрофически потерян. И хотя впереди была тяжелая осень и зима 1941-го, свое слово в истории Великой Отечественной войны крупнейшее танковое сражение уже сказало. Это его, сражения под Дубно, эхо через два года гремело на полях под Курском и Орлом — и отзывалось в первых залпах победных салютов…

Сергей Антонов«Русская планета», 21 июня 2015

yarodom.livejournal.com