Катюша — уникальная боевая машина СССР. Первое применение катюши


Вклад «катюши» в победу | Журнал Популярная Механика

В протоколе допроса немецких военнопленных было отмечено, что «взятые в плен два солдата в деревне Попково сошли с ума от огня реактивных установок», а пленный ефрейтор заявил, что «случаев сумасшествия в деревне Попково было много от артиллерийской канонады советских войск».

Олег Ащеулов

9 мая 2015 13:00

Один из самых известных и популярных символов оружия победы Советского Союза в Великой Отечественной войне — реактивные системы залпового огня БМ-8 и БМ-13, получившие в народе ласковое прозвище «катюша». Разработки реактивных снарядов в СССР велись с начала 1930-х годов, и уже тогда рассматривались возможности их залпового пуска. В 1933 году был создан РНИИ — Реактивный научно-исследовательский институт. Одним из результатов его работы стало создание и принятие на вооружение авиации в 1937 — 1938 годах 82- и 132-миллиметровых реактивных снарядов. К этому времени уже высказывались соображения о целесообразности использования реактивных снарядов в сухопутных войсках. Однако ввиду невысокой кучности эффективность их применения могла быть достигнута лишь при стрельбе одновременно большим количеством снарядов. Главное артиллерийское управление (ГАУ) в начале 1937 года, а затем и в 1938 году поставило институту задачу разработать многозарядную пусковую установку для ведения залпового огня 132-мм реактивными снарядами. Первоначально установку планировалось использовать для стрельбы реактивными снарядами в целях ведения химической войны.

В апреле 1939 года была спроектирована многозарядная пусковая установка по принципиально новой схеме с продольным расположением направляющих. Первоначально она получила наименование «механизированная установка» (МУ-2), а после доработки СКБ завода «Компрессор» и принятия на вооружение в 1941 году ей было присвоено название «боевая машина БМ-13». Сама реактивная установка представляла собой 16 направляющих для реактивных снарядов желобкового типа. Расположение направляющих вдоль шасси автомашины и установка домкратов увеличивали устойчивость пусковой установки и повышали кучность стрельбы. Заряжание реактивных снарядов производилось с заднего конца направляющих, что позволяло значительно ускорить процесс перезарядки. Все 16 снарядов можно было выпустить за 7 — 10 секунд.

Начало формированию гвардейских минометных частей положило постановление ЦК ВКП (б) от 21 июня 1941 года о развертывании серийного производства снарядов М-13, пусковых установок М-13 и начале формирования частей реактивной артиллерии. Первой отдельной батареей, получившей семь установок БМ-13, командовал капитан И.А. Флёров. Успешные действия батарей реактивной артиллерии способствовали бурному росту этого молодого вида оружия. Уже 8 августа 1941 года по приказу Верховного главнокомандующего И.В. Сталина началось формирование первых восьми полков реактивной артиллерии, которое было закончено уже к 12 сентября. До конца сентября был создан и девятый по счету полк.

Тактическая единица

Основной тактической единицей Гвардейских минометных частей стал гвардейский минометный полк. Организационно он состоял из трех дивизионов реактивных установок М-8 или М-13, зенитного дивизиона, а также подразделений обслуживания. Всего в полку числилось 1414 человек, 36 боевых машин, двенадцать 37-миллиметровых зенитных пушек, 9 зенитных пулеметов ДШК и 18 ручных пулеметов. Однако тяжелое положение на фронтах в снижение выпуска зенитных артиллерийских орудий привело к тому, что в 1941 году некоторые части реактивной артиллерии в реальности не имели зенитного артиллерийского дивизиона. Переход к штатной организации на базе полка обеспечило повышение плотности огня по сравнению со структурой на базе отдельных батарей или дивизионов. Залп одного полка реактивных установок М-13 состоял из 576, а полка реактивных установок М-8 — из 1296 реактивных снарядов.

Элитность и значимость батарей, дивизионов и полков реактивной артиллерии Красной армии подчеркивались тем обстоятельством, что сразу при формировании им присваивалось почетное наименование гвардейских. По данной причине, а также в целях соблюдения секретности советская реактивная артиллерия и получила свое официальное название — «Гвардейские минометные части».

Важной вехой в истории советской полевой реактивной артиллерии стало постановление ГКО № 642-сс от 8 сентября 1941 года. Согласно данному постановлению, Гвардейские минометные части были выделены из состава Главного артиллерийского управления. Одновременно с этим вводилась должность командующего Гвардейскими минометными частями, который должен был подчиняться непосредственно Ставке Главного Верховного Командования (СГВК). Первым командующим Гвардейскими минометными частями (ГМЧ) стал военинженер 1-го ранга В.В. Аборенков.

Первый опыт

Первое же применение катюш состоялось 14 июля 1941 года. Батарея капитана Ивана Андреевича Флёрова произвела из семи пусковых установок два залпа по железнодорожной станции Орша, на которой скопилось большое количество немецких эшелонов с войсками, техникой, боеприпасами, горючим. В результате огня батареи железнодорожный узел был стерт с лица земли, противник понес тяжелые потери в живой силе и технике.

T34 Sherman Calliope (США) — реактивная система залпового огня (1943 год). Имела 60 направляющих для 114-мм ракет M8. Устанавливалась на танк Sherman, наведение производилось поворотом башни и подъемом-опусканием ствола (через тягу).

8 августа катюши были задействованы на киевском направлении. Об этом свидетельствуют следующие строки секретного донесения члену ЦК ВКП (б) Маленкову: «Сегодня на рассвете на киевском УРе были использованы известные Вам новые средства. Били по противнику на глубину до 8 километров. Установка чрезвычайно эффективная. Командование участка, где стояла установка, доложило, что после нескольких поворотов круга противник совершенно прекратил нажим на участок, откуда действовала установка. Наша пехота смело и уверенно пошла вперед». В том же документе указывается, что применение нового оружия вызвало первоначально неоднозначную реакцию советских солдат, ранее не видавших ничего подобного. «Передаю так, как рассказывали красноармейцы: «Слышим рокот, потом пронзительный вой и большой огненный след. Среди некоторых наших красноармейцев поднялась паника, а потом командиры разъяснили, откуда и куда бьют… это вызвало в буквальном смысле ликование бойцов. Очень хороший отзыв дают артиллеристы…» Появление катюши стало полной неожиданностью для руководства вермахта. Первоначально применение советских реактивных установок БМ-8 и БМ-13 воспринималось немцами как сосредоточение огня большого количества артиллерии. Одно из первых упоминаний о реактивных установках БМ-13 можно найти в дневнике начальника сухопутных войск Германии Франца Гальдера лишь 14 августа 1941 года, когда им была сделана следующая запись: «Русские имеют автоматическую многоствольную огнеметную пушку… Выстрел производится электричеством. Во время выстрела образуется дым… При захвате таких пушек немедленно сообщать». Через две недели появилась директива, озаглавленная «Русское орудие, метающее ракетообразные снаряды». В ней говорилось: «Войска доносят о применении русскими нового вида оружия, стреляющего реактивными снарядами. Из одной установки в течение 3 — 5 секунд может быть произведено большое число выстрелов… О каждом появлении этих орудий надлежит донести генералу, командующему химическими войсками при верховном командовании, в тот же день».

В немецких войсках к 22 июня 1941 года также имелись реактивные минометы. К этому времени химические войска вермахта располагали четырьмя полками шестиствольных химических минометов калибра 150 мм (Nebelwerfer 41), а пятый находился в стадии формирования. Полк немецких химических минометов организационно состоял из трех дивизионов трехбатарейного состава. Впервые данные минометы были применены в самом начале войны под Брестом, о чем упоминает в своих трудах историк Пауль Карель.

Отступать некуда — позади Москва

К осени 1941 года основная часть реактивной артиллерии была сосредоточена в войсках Западного фронта и Московской зоны обороны. Под Москвой находилось 33 дивизиона из 59, числившихся на тот период в Красной армии. Для сравнения: Ленинградский фронт имел пять дивизионов, Юго-Западный — девять, Южный — шесть, а остальные — по одному-два дивизиона. В битве под Москвой все армии усиливались тремя-четырьмя дивизионами, и только 16-я армия располагала семью дивизионами.

Советское руководство придавало большое значение применению катюш в битве под Москвой. В вышедшей 1 октября 1941 года директиве Ставки ВГК «Командующим войсками фронтов и армиями о порядке использования реактивной артиллерии», в частности, отмечалось следующее: «Части действующей Красной армии за последнее время получили новое мощное оружие в виде боевых машин М-8 и М-13, являющихся лучшим средством уничтожения (подавления) живой силы противника, его танков, моточастей и огневых средств. Внезапный, массированный и хорошо подготовленный огонь дивизионов М-8 и М-13 обеспечивает исключительно хорошее поражение противника и одновременно оказывает сильнейшее моральное потрясение его живой силы, приводящее к потере боеспособности. Это особенно верно в данный момент, когда пехота противника имеет гораздо больше танков, чем мы, когда наша пехота более всего нуждается в мощной поддержке со стороны М-8 и М-13, могущих быть с успехом противопоставленными танкам противника».

www.popmech.ru

год 1941-й » Военное обозрение

Хорошо известно, что 18 сентября 1941 года приказом наркома обороны СССР № 308 четырём стрелковым дивизиям Западного фронта (100-й, 127-й, 153-й и 161-й) за бои под Ельней — «за боевые подвиги, за организованность, дисциплину и примерный порядок» – были присвоены почётные наименования «гвардейские». Они были переименованы соответственно в 1-ю, 2-ю, 3-ю и 4-ю гвардейские соответственно. В дальнейшем многие отличившиеся и закалённые в ходе войны части и соединения Красной Армии были преобразованы в гвардейские.

Но московские исследователи Александр Осокин и Александр Корняков обнаружили документы, из которых следует, что вопрос о создании гвардейских частей обсуждался в кругах руководства СССР ещё в августе. И первым гвардейским полком должен был стать тяжёлый миномётный полк, вооружённый боевыми машинами реактивной артиллерии.

Когда появилась гвардия?

В ходе знакомства с документами об оружии начала Великой Отечественной войны мы обнаружили письмо наркома общего машиностроения СССР П.И. Паршина № 7529сс от 4 августа 1941 года на имя председателя Государственного Комитета Обороны И.В. Сталина с просьбой разрешить изготовление сверх плана 72 машин М-13 (позже названных у нас «катюшами») с боеприпасами для формирования одного тяжёлого гвардейского миномётного полка. Мы решили, что допущена опечатка, так как известно, что гвардейское звание впервые было присвоено приказом наркома обороны № 308 от 18 сентября 1941 года четырём стрелковым дивизиям.

Главные пункты неизвестного историкам постановления ГКО гласят:

«1. Согласиться с предложением народного комиссара общего машиностроения Союза СССР т. Паршина о сформировании одного гвардейского миномётного полка, вооружённого установками М-13.2. Присвоить вновь формирующемуся гвардейскому полку имя народного комиссариата общего машиностроения.3. Принять к сведению, что оборудование полка системами и боеприпасами НКОМ изготавливает сверх установленного задания по М-13 на август».Из текста постановления следует, что было не только дано согласие изготовить сверхплановые установки М-13, но и решено сформировать на их основе гвардейский полк.

Изучение других документов подтвердило нашу догадку: 4 августа 1941 года впервые было применено понятие «гвардейский» (причём без какого-либо решения по этому поводу Политбюро ЦК, Президиума Верховного Совета или Совнаркома) по отношению к одному конкретному полку с новым видом вооружения – ракетными установками М-13, зашифровав их словом «миномётный» (вписано лично Сталиным).

Поразительно, что слово «гвардия» впервые за годы советской власти (если не считать отрядов Красной гвардии 1917 года) было введено в оборот наркомом Паршиным – человеком, не слишком близким к Сталину и даже ни разу не побывавшим в его кремлёвском кабинете в годы войны.

Скорее всего, его письмо, напечатанное 2 августа, в тот же день передал Сталину военинженер 1 ранга В.В. Аборенков – заместитель начальника ГАУ по ракетным установкам, находившийся в кабинете вождя вместе с начальником ГАУ генерал-полковником артиллерии Н.Д. Яковлевым в течение 1 часа 15 минут. Созданный по принятому в тот день решению полк стал первым в Красной Армии полком подвижных ракетных установок М-13 (с РС-132) – до этого формировались только батареи этих установок (от 3 до 9 машин).

Примечательно, что в тот же день на докладной записке начальника артиллерии РККА генерал-полковника артиллерии Н.Н. Воронова о работе 5 установок реактивной артиллерии Сталин написал: «Берии, Маленкову, Вознесенскому. Раскрутить это дело вовсю. Поднять производство снарядов вчетверо-впятеро-вшестеро».

Что дало толчок решению о создании гвардейского полка М-13? Выскажем свою гипотезу. В июне-июле 1941 года решением Политбюро ЦК ВКП(б) была перестроена система стратегического руководства вооружёнными силами. 30 июня 1941 года был создан Государственный Комитет Обороны (ГКО) под председательством Сталина, которому на время войны была передана вся полнота власти в стране. 10 июля ГКО преобразовал Ставку Главного Командования в Ставку Верховного Командования. В состав Ставки вошли И.В. Сталин (председатель), В.М. Молотов, маршалы С.К. Тимошенко, С.М. Будённый, К.Е. Ворошилов, Б.М. Шапошников, генерал армии Г.К. Жуков.

19 июля Сталин становится народным комиссаром обороны, а 8 августа 1941-го решением Политбюро № П. 34/319 – «Верховным Главнокомандующим всех войск Рабоче-Крестьянской Красной Армии и Военно-Морского флота». В тот же день, 8 августа, были утверждены штаты «одного гвардейского миномётного полка».

Берём на себя смелость предположить, что изначально речь шла, возможно, о сформировании части, предназначенной для обеспечения охраны Ставки ВГК. Ведь в штате полевой Ставки Верховного Главнокомандующего императорской армии в годы Первой мировой войны, взятой вполне вероятно Сталиным и Шапошниковым за прототип, имелись тяжёлые вооружения, в частности, авиационный дивизион обороны Ставки.

Но в 1941-м до создания такой полевой Ставки дело не дошло – немцы слишком быстро приближались к Москве, и управление действующей армией Сталин предпочёл осуществлять из Москвы. Поэтому полк гвардейских миномётов М-13 так и не получил задачу заступить на охрану Ставки ВГК.

19 июля 1941-го Сталин, ставя задачу Тимошенко о создании ударных группировок для наступательных операций в Смоленском сражении и участии в них реактивной артиллерии, сказал: «Я думаю, пришло время перейти от крохоборства к действиям большими группами - полками...».

8 августа 1941 года были утверждены штаты полков установок М-8 и М-13. Они должны были состоять из трёх-четырёх дивизионов по три батареи в каждом дивизионе и по четыре установки в каждой батарее (с 11 сентября все полки были переведены на трёхдивизионный состав). Сразу же началось формирование первых восьми полков. Их оснащали боевыми машинами, изготовленными с использованием довоенного задела узлов и деталей, созданного наркоматом общего машиностроения (с 26 ноября 1941 г. преобразован в наркомат миномётного вооружения).

В полную силу – полками «катюш» – Красная Армия впервые ударила по врагу в конце августа – начале сентября 1941 года.

Что касается гвардейского полка М-13, задуманного для использования при обороне Ставки ВГК, то его формирование завершилось лишь в сентябре. Пусковые установки для него производились сверх установленного задания. Он известен как 9-й гвардейский полк, действовавший под Мценском. Его расформировали 12 декабря 1941 года. Есть сведения, что все его установки пришлось взорвать при угрозе окружения немцами. Второе формирование полка было завершено 4 сентября 1943 года, после чего 9-й гвардейский полк успешно сражался до конца войны.

Подвиг капитана Флёрова

Первый в Отечественной войне залп реактивной установки был произведён 14 июля 1941 года в 15.15 батареей из семи (по другим данным, четырёх) установок М-13 по скоплению эшелонов военной техники на железнодорожном узле города Орша. Командиром этой батареи (называемой в разных источниках и сообщениях по-разному: экспериментальной, опытной, первой, а то и всеми этими названиями одновременно) указывается капитан-артиллерист И.А. Флёров, погибший в 1941 году (по документам ЦАМО пропавший без вести). За мужество и героизм он был посмертно награждён только в 1963 году орденом Отечественной войны I степени, а в 1995 году ему было посмертно присвоено звание Героя России.

По директиве Московского военного округа от 28 июня 1941 года за № 10864 было сформировано шесть первых батарей. В наиболее достоверном, на наш взгляд, источнике – военных мемуарах генерал-лейтенанта А.И. Нестеренко («Огонь ведут «катюши». – Москва: Воениздат,1975) написано: «28 июня 1941 года началось формирование первой батареи полевой реактивной артиллерии. Её создали за четверо суток в 1-м Московском Краснознамённом артиллерийском училище имени Л.Б. Красина. Это была ныне всемирно известная батарея капитана И.А. Флёрова, которая произвела первый залп по скоплению фашистских войск на станции Орша... Сталин лично утверждал распределение гвардейских миномётных частей по фронтам, планы производства боевых машин и боеприпасов...».

Известны фамилии командиров всех шести первых батарей и места осуществления их первых залпов.

Батарея № 1: 7 установок М-13. Командир батареи капитан И.А. Флёров. Первый залп 14 июля 1941 г. по товарной железнодорожной станции города Орша.Батарея № 2: 9 установок М-13. Командир батареи лейтенант А.М. Кун. Первый залп 25 июля 1941 г. по переправе у д. Капыревщина (севернее Ярцево).Батарея № 3: 3 установки М-13. Командир батареи лейтенант Н.И. Денисенко. Первый залп 25 июля 1941 г. в 4 км севернее Ярцево.Батарея № 4: 6 установок М-13. Командир батареи старший лейтенант П. Дегтярёв. Первый залп 3 августа 1941 г. под Ленинградом.Батарея № 5: 4 установки М-13. Командир батареи старший лейтенант А. Денисов. Место и дата первого залпа неизвестны.Батарея № 6: 4 установки М-13. Командир батареи старший лейтенант Н.Ф. Дятченко. Первый залп 3 августа 1941 г. в полосе 12сп 53сд 43А.

Пять из шести первых батарей были направлены в войска Западного направления, где главный удар немецких войск наносился по Смоленску. Известно также, что на Западное направление поступали, помимо М-13, и другие типы реактивных установкок.

В книге А.И. Еременко «В начале войны» говорится: «...Из Ставки была получена телефонограмма следующего содержания: «Предполагается широко применить в борьбе против фашистов «эрэсы» и в связи с этим испробовать их в бою. Вам выделяется один дивизион М-8. Испытайте его и доложите своё заключение...

Новое оружие мы испытали под Рудней... 15 июля 1941 года во второй половине дня непривычный рёв реактивных мин потряс воздух. Как краснохвостые кометы, метнулись мины вверх. Частые и мощные разрывы поразили слух и зрение сильным грохотом и ослепительным блеском... Эффект одновременного разрыва 320 мин в течение 10 секунд превзошёл все ожидания... Это было одно из первых боевых испытаний «эрэсов».

В докладе маршалов Тимошенко и Шапошникова за 24 июля 1941 года Сталину сообщается о разгроме 15 июля 1941 года под Рудней немецкой 5-й пехотной дивизии , в котором особую роль сыграли три залпа дивизиона М-8.

Совершенно очевидно, что внезапный залп одной батареи М-13 (16 пусков РС-132 за 5-8 секунд ) с максимальной дальностью 8,5 км был способен нанести серьёзный ущерб противнику. Но батарея не предназначалась для поражения одиночной цели. Это оружие эффективно при работе по площадям с рассредоточенной живой силой и техникой противника при одновременном залпе нескольких батарей. Отдельная батарея могла дать заградительный залп, ошеломить противника, вызвать в его рядах панику и на какое-то время приостановить его наступление.

По нашему мнению, целью побатарейной отправки на фронт первых ракетных установок залпового огня являлось, скорее всего, стремление прикрыть штабы фронта и армий на угрожающем Москве направлении.

Это не просто предположение. Изучение маршрутов первых батарей «катюш» показывает, что в первую очередь они оказывались в районах базирования штаба Западного фронта и штабов его армий: 20-й,16-й,19-й и 22-й. Не случайно, что в своих воспоминаниях маршалы Ерёменко, Рокоссовский, Казаков, генерал Пласков описывают именно побатарейную боевую работу первых реактивных установок, которую они наблюдали со своих командных пунктов.

Они указывают на повышенную секретность использования нового оружия. В.И. Казаков рассказывал: «Доступ к этим «недотрогам» разрешался только командующим армиями и членам военных советов. Даже начальнику артиллерии армии не разрешалось их видеть».

Однако самый первый залп ракетных установок М-13, произведённый 14 июля 1941 года в 15 часов 15 минут по железнодорожному товарному узлу города Орша, был осуществлён при выполнении совершенно иной боевой задачи - уничтожения нескольких эшелонов с секретным вооружением, которое ни при каких обстоятельствах не должно было попасть в распоряжение немцев.

Изучение маршрута первой отдельной экспериментальной батареи М-13 («батареи Флёрова») показывает, что вначале она, видимо, предназначалась для охраны штаба 20-й армии.

Потом ей поставили новую задачу. Батарея с охранением в ночь на 6 июля в районе Орши двинулась на запад по территории уже фактически оставленной советскими войсками. Она перемещалась вдоль железнодорожной трассы Орша – Борисов – Минск, загруженной шедшими на восток эшелонами. 9 июля батарея и её охранение уже находились в районе города Борисова (135 км от Орши).

В тот день вышло распоряжение ГКО № 67сс «О переадресовке транспорта с вооружением и боеприпасами в распоряжение вновь формируемых дивизий НКВД и резервных армий». Оно требовало, в частности, срочно разыскать среди отходящих на восток составов какие-то очень важные грузы, которые ни в коем случае не должны попасть к немцам.

В ночь с 13 на 14 июля батарея Флёрова получила приказание о срочном перемещении к Орше и ракетном ударе по станции. 14 июля в 15 часов 15 минут батарея Флёрова произвела залп по эшелонам с военной техникой, находящимся на железнодорожном узле Орши.Что находилось в этих железнодорожных составах, доподлинно неизвестно. Но имеется информация, что после залпа некоторое время к зоне поражения никто не приближался, а немцы якобы даже на семь дней покинули станцию, что даёт основание предположить, что в результате ракетного удара в воздух попали какие-то ядовитые вещества.

22 июля в вечерней передаче по радио советский диктор Левитан сообщил о разгроме 15 июля немецкого 52-го химического миномётного полка. А 27 июля в «Правде» были опубликованы сведения о якобы захваченных при разгроме этого полка немецких секретных документах, из которых следовало, что немцы готовили химическое нападение на Турцию.

Рейд комбата Кадученко

В книге А.В. Глушко «Первопроходцы ракетостроения» приведена фотография сотрудников НИИ-3 во главе с заместителем директора А.Г. Костиковым после получения наград в Кремле в августе 1941 года. Указано, что вместе с ними на фото стоит генерал-лейтенант танковых войск В.А. Мишулин, которому в этот день вручили Золотую Звезду Героя.

Мы решили выяснить, за что он был награждён высшей наградой страны и какое отношение его награждение может иметь к созданию ракетных установок М-13 в НИИ-3. Оказалось, что командиру 57-й танковой дивизии полковнику В.А. Мишулину звание Героя Советского Союза было присвоено 24 июля 1941 года «за образцовое выполнение боевых заданий командования... и проявленные при этом отвагу и геройство». Самое поразительное, что при этом ему было ещё присвоено генеральское звание – причём не генерал-майора, а сразу генерал-лейтенанта.

Он стал третьим генерал-лейтенантом танковых войск в РККА. Генерал Ерёменко в своих воспоминаниях объясняет это ошибкой шифровальщика, отнёсшего звание подписавшего шифрограмму в Ставку Ерёменко с представлением о присвоении Мишулину звания Героя и генерала.

Вполне возможно, что это так и было: Сталин не стал отменять ошибочно подписанного постановления о награждении. Но только почему он также назначил Мишулина заместителем начальника Главного автобронетанкового управления. Не слишком ли много сразу поощрений для одного офицера? Известно, что через некоторое время генерал Мишулин в качестве представителя Ставки был направлен на Южный фронт. Обычно в этом качестве выступали маршалы и члены ЦК.

Не имели ли проявленные Мишулиным отвага и геройство отношения к первому залпу «катюши» 14 июля 1941 года, за который были награждены 28 июля Костиков и работники НИИ-3?

Изучение материалов о Мишулине и его 57-й танковой дивизии показало, что эта дивизия была переброшена на Западный фронт с Юго-Западного. Разгрузилась на станции Орша 28 июня и вошла в состав 19-й армии. Управление дивизии с одним мотострелковым полком охранения сосредоточилось в районе станции Гусино, в 50 километрах от Орши, где находился в тот момент штаб 20-й армии.

В начале июля для пополнения дивизии Мишулина из Орловского танкового училища прибыл танковый батальон в составе 15 танков, в том числе 7 танков Т-34, и бронемашины.

После гибели в боях 13 июля командира майора С.И. Раздобудько батальон возглавил его заместитель капитан И.А. Кадученко. И именно капитан Кадученко стал первым советским танкистом, которому в годы Отечественной войны 22 июля 1941 года было присвоено звание Героя. Он получил это высокое звание даже на два дня раньше своего комдива Мишулина за то, что «возглавлял 2 танковые роты, которые разгромили танковую колонну противника». Кроме того, сразу после награждения он стал ещё майором.

Представляется, что награждения комдива Мишулина и комбата Кадученко могли состояться в том случае, если они выполнили какую-то очень важную для Сталина задачу. И вероятнее всего, это было обеспечение первого залпа «катюш» по эшелонам с оружием, которое не должно было попасть в руки немцам.

Мишулин умело организовал сопровождение секретнейшей батареи «катюш» в тылу противника, в том числе приданной ей группой с танками Т-34 и бронемашинами под командой Кадученко, а затем её прорыв из окружения.

26 июля 1941 года в газете «Правда» была опубликована статья «Генерал-лейтенант Мишулин», в которой рассказывалось о подвиге Мишулина. О том, как он, раненый и контуженный, пробивался на бронемашине через тылы противника к своей дивизии, которая в это время вела ожесточённые бои в районе Красное и железнодорожной станции Гусино. Из этого следует, что командир Мишулин по какой-то причине на короткое время покидал свою дивизию (скорее всего, вместе с танковой группой Кадученко) и вернулся раненый в дивизию только 17 июля 1941 года.

Вполне вероятно, что ими выполнялось указание Сталина об организации обеспечения «первого залпа батареи Флёрова» 14 июля 1941 года на станции Орша по эшелонам с военной техникой.

В день залпа батареи Флёрова, 14 июля, вышло постановление ГКО № 140сс о назначении Л.М. Гайдукова – рядового сотрудника ЦК, курировавшего изготовление ракетных установок залпового огня, уполномоченным ГКО по производству ракетных снарядов РС-132.

28 июля Президиум Верховного Совета СССР издал два указа о награждении создателей «катюши». Первым - «за выдающиеся заслуги в деле изобретения и конструирования одного из видов вооружения, поднимающего мощь Красной Армии» А.Г. Костикову было присвоено звание Героя Социалистического Труда.

Вторым - были награждены орденами и медалями 12 инженеров, конструкторов и техников. Орденом Ленина были удостоены В. Аборенков, бывший военпред, ставший заместителем начальника Главного артиллерийского управления по ракетной технике, конструкторы И. Гвай и В. Галковский. Орден Трудового Красного Знамени получили Н. Давыдов, А. Павленко и Л. Шварц. Орденом Красной Звезды наградили конструкторов НИИ-3 Д. Шитова, А. Попова и работников завода № 70 М. Малова и Г. Глазко. Оба эти указа были напечатаны в «Правде» 29 июля, а 30 июля 1941 года в напечатанной в «Правде» статье новое оружие без конкретизации было названо грозным.

* * *

Да, это было дешёвое и несложное в изготовлении и простое в использовании огневое средство. Его можно было быстро производить на многих заводах и быстро устанавливать на всём, что движется – на автомашинах, танках, тракторах, даже на санях (так оно использовалось в кавалерийском корпусе Доватора). А ещё «эрэсы» устанавливались на самолётах, катерах и железнодорожных платформах.

Пусковые установки стали называть «гвардейскими миномётами», а их боевые расчёты – первыми гвардейцами.

На снимке: Гвардейский реактивный миномёт М-31-12 в Берлине в мае 1945 года. Это - модификация «катюши» (по аналогии получила название «андрюша»). Вёл огонь неуправляемыми реактивными снарядами калибра 310 мм (в отличие от 132-мм снарядов «катюши»), запускавшимися с 12 направляющих (2 яруса по 6 ячеек в каждом). Установка размещена на шасси американского грузовика «студебеккер», который поставлялся в СССР по ленд-лизу.

topwar.ru

Первое применение «Катюш» на Западном и Юго-Западном фронтах

Страница 1 из 2

Автор: Мармашов А.В. — председатель Киевской общественной организации «Товарищество ветеранов разведки ВМФ»

Первое боевое применение «Катюш» (боевая машина БМ-13) состоялось 14 июля 1941  г. под Оршей. Где первые залпы произвела первая отдельная экспериментальная батарея полевой реактивной артиллерии Красной Армии под командованием капитана И.А. Флерова. Батарея была сформирована в конце июня 1941 г. и укомплектована семью боевыми установками РНИИ (Реактивного Научно-Исследовательского Института) РККА и одной 122-мм пристрелочной гаубицей.

После трех пристрелочных выстрелов из гаубицы 14 июля в 15 часов 14 минут батарея открыла огонь по железнодорожному узлу Орша, где по донесению войсковой разведки сосредоточилось много вражеской техники. Было выпущено 112 РС (реактивных снарядов). По воспоминаниям А.С. Попова, одного из создателей «Катюш» — «железнодорожный узел был стерт с лица земли». Фашисты были буквально ошеломлены этим огневым смерчем из непонятного для них оружия и в панике стали спасаться бегством. Противнику потребовалось значительное время, чтобы собрать деморализованные подразделения». В тот же день огневой удар из нового оружия был произведен по немецкой переправе через реку Оршицу. Результат был такой же.

 

Памятник «Катюше» в селе Диканька Полтавской области

Вторая батарея в составе девяти и третья в составе трех боевых машин БМ-13 были сформированы и отправлены соответственно в 19-ю и 20-ю Армии Западного фронта во второй половине июля. В течение августа и сентября 1941 г. в состав Западного фронта поступили еще пять батарей, по четыре боевые машины БМ-13 в каждой.

На Юго-Западный фронт, в августе 1941 г., поступили две батареи «Катюш», одна из них непосредственно поступила в 37-ю Армию, которая обороняла г. Киев.

Из воспоминания Олега Ясинского, бывшего связного киевского подполья:

„Учитывая угрозу захвата столицы Украины, Ставка Верховного главнокомандующего принимает решение направить для усиления ее обороны батарею реактивных минометов БМ-13. Формирование и обучение первых расчетов БМ-13 началось 28 июня 1941 г. в Московском артиллерийском училище им. Л.Б. Красина под непосредственным руководством начальника училища полковника Бажанова. Подготовка проходила в обстановке чрезвычайной секретности и с тщательным подбором личного состава. В случае окружения БМ-13 должны были взорвать самоликвидатором, чтобы не раскрыть секрета нового оружия.

Вечером 25 июля 1941 г. колонна автомашин, в том числе шесть установок БМ-13, направлялась из Москвы на Украину. Для того времени это было необычное воинское формирование, имеющее полную автономию, высокую подвижность и маневренность. Кроме управления и огневых средств, тут были взводы боепитания, ГСМ, охраны (автоматчики), хозяйственной и санитарной части. Для отражения воздушных налетов предназначались три автомашины со спаренными четырьмя пулеметами «максим».

Колонна автомашин двигалась к Киеву ночью с выключенными фарами, днем укрывалась в лесах и рощах. Несмотря на меры предосторожности, несколько раз попадала под бомбежки. К счастью, обошлось без людских жертв и потерь техники.

В Киеве батарея расположилась в Ботаническом саду им. Академика Фомина. По приезде была выставлена охрана — первая цепь из своих автоматчиков, вторая — из военнослужащих НКВД.

После короткого отдыха командование батареи получило задание подготовить огневую позицию в районе Ирпеня для нанесения удара по противнику.

В 05 часов утра 2 августа 1941 г. в присутствии командующего Юго-Западным фронтом генерал-полковника Кирпоноса и начальника артиллерии фронта Парсегова, батарея «Катюш» произвела первый залп.

Около сотни ракет устремились по направлению к плацдарму, занятому противником на противоположном берегу реки Ирпень. Эффект превзошел все ожидания. В течение нескольких минут группировка противника была сметена огненным смерчем. Так вторично была сорвана попытка захватить Киев с запада. По огневой мощи залп батареи «Катюш» был равен действию целой артиллерийской дивизии.

В течении августа батарея «Катюш» участвовала в боях еще дважды — под селом Белогородка и в Голосеевском лесу перед контратакой воздушно-десантной бригады. Израсходовав весь боезапас снарядов, батарея была отозвана из Киева“.

 

Применение второй батареи «Катюш» (это была девятая батарея реактивной артиллерии БМ-13) мы нашли в воспоминаниях бывшего начальника штаба артиллерии Юго-Западного фронта Г.С. Надысева:

„В конце августа 1941 г. произошло знаменательное событие: на фронт впервые прибыла батарея реактивных минометов БМ-13 — знаменитые «Катюши». Начальник артиллерии генерал Парсегов поручил мне участвовать во вводе в бой нового оружия и в выработке тактики его боевого применения.

Предварительно я ознакомился с батареей и побеседовал с личным составом.

Проведя тщательную рекогносцировку огневых и выжидательных позиций и получив в разведывательном отделе штаба фронта сведения о выходе фашистских войск к р. Десне и сосредоточении их крупных сил на участке Остер–Чернигов, батарея 28 августа вышла на выжидательную позицию.

Чтобы обеспечить безопасность батареи, огневая позиция была выбрана на участке 3-го воздушно-десантного корпуса, в одном километре от Десны, напротив села Окуниново (автор ошибается, в действительности село Окуниново находится на Днепре возле шоссейного моста, который немцы захватили 23 августа 1941 г. Огневая позиция «Катюш» была выбрана напротив села Карпиловка, где действительно проходила дорога в направлении на Окуниново. Все эти данные были установлены поисковой группой нашей организацией, в ходе военно-исторической экспедиции, проведенной 14-15 ноября 2010 г. в район г. Остра).

Мы с командиром корпуса генералом В.А. Глазуновым заняли наблюдательный пункт на берегу реки.

В это время к селу подошла крупная немецкая моторизованная часть: задымили кухни, солдаты бросились по дворам ловить кур, послышался плач женщин, раздалась стрельба. Командир корпуса решил, что огневой удар следует нанести теперь же, не дожидаясь, когда противник начнет активные действия. Останавливала только мысль о судьбе жителей деревни, которые тоже могли стать жертвами нашего огня. 

И тут, будто прочитав мысли командира корпуса, чуть ли не вся немецкая часть высыпала на берег, чтобы искупаться и отдохнуть после утомительного марша. Такой случай нельзя было упускать, и командир корпуса приказал мне действовать. Я подал сигнал вывести батарею на огневую позицию. После быстрой, но тщательной подготовки данных для стрельбы «Катюши» дали залп. Снаряды точно накрыли группу купавшихся и отдыхавших на берегу вражеских солдат и офицеров. Поднялась паника. На берег, истошно вопя, выскочили несколько оставшихся в живых гитлеровцев. Крупная воинская часть, еще не успев вступить в бой, фактически перестала существовать. Это был огромный успех, а по тем временам — особенно.

Все, кто находился на наблюдательном пункте, были потрясены картиной происходящего и силой залпа. Ведь такое нам довелось увидеть впервые. Сначала над огневой позицией поднялось большое облако дыма, смешанного с землей, а затем с непривычным слуху шипением в сторону противника понеслись продолговатые темные стрелы мин с языком пламени на хвосте. В считанные секунды десятки разрывов покрыли значительную площадь, на которой еще минуту назад беспечно прохлаждались вражеские солдаты. Впоследствии пленные с ужасом рассказывали, что они пережили, неожиданно попав под огонь неизвестного страшного оружия.

Так мы стали свидетелями первого залпа легендарных «Катюш» на нашем фронте (автор ошибается. Первое боевое применение «катюш» было 2 августа 1941г. в районе Киева).

Ободренный успехом огневого удара батареи, я решил дать второй залп, перенеся огонь на соседний участок, где было замечено сосредоточение значительного количества немецкой пехоты и танков. Генерал Глазунов одобрил это решение. 

Через 20 минут дали второй залп, эффект был тот же.

Генерал Глазунов, глядя на обезумевших от страха гитлеровцев, в восторге повторял:

— Вот это дали так дали!

После второго залпа на огневую позицию налетели истребители Ме-109, но опоздали. Батарея находилась уже далеко. Вот тут-то я понял, почему инструкцией запрещено производить с одной и той же позиции два залпа. Это было правильно для начального периода войны, когда превосходство в воздухе имели немцы. При выстрелах, особенно в сухую погоду да еще, если огневая позиция расположена на пахоте или посевах, столбы пыли поднимаются над ней на высоту до 100 метров, резко демаскируя батарею. На наше счастье, летчики запоздали с вылетом. Два батарейных залпа БМ-13 сделали то, чего не смогли бы сделать за это время два артиллерийских дивизиона 122-миллиметровых гаубиц.

Как потом показали пленные, взятые на участке 3-го воздушно-десантного корпуса, от этих залпов — от разрывов 128 мощных снарядов — немцы понесли большие потери. Высокая результативность нового советского оружия поразила гитлеровцев.

Я же получил, и заслуженно, изрядный нагоняй за второй залп с одной и той же позиции. Но победителей, как известно, не судят... Зато, когда несколько позднее мне пришлось вводить в бой в районе станции Жихорь Киевской области другую батарею реактивной артиллерии — М-8, я действовал уже осмотрительнее“.

 

В подтверждении вышесказанного привожу воспоминания жителя села Карпиловка Козелецкого района Черниговской области Якименко Василия Кузьмича, 1931 г.р., (запись произвел заместитель председателя Совета нашей организации Чудновец А.Н.):

„…В конце августа (24 августа прим. авт.) 1941 г. в село Карпиловку пришли немцы, все говорили, что это десант. Хотя подошли сразу и танки и мотоциклисты, много их было. За селом слышали канонаду, видно шел бой. Потом мы узнали, что немцев обстреляли моряки (отряд морской пехоты майора Добржинского В.Н. прим. авт.) и даже 2 танка (самоходки прим. авт.) подбили. Бои велись у нас до средины сентября месяца.

Видел, как  у нас на окраине села стояли немецкие пушки и вели огонь по реке Десна, а там говорили, стояли наши военные корабли (СКР-2 «Пушкин» прим. авт.). По селу однажды стреляла и наша «Катюша» с левого берега, было 2 залпа, точно помню. Стрельнули так, что загорелось с десяток хат, немцев тоже много погибло и живности всякой, но среди сельского населения жертв не было, все попрятались в погребах“.

В августе 1941 г. Ставка Верховного Главнокомандования приняла решение о сформировании восьми полков реактивной артиллерии, вооруженных боевыми установками БМ-8 и БМ-13. Полк состоял из трех дивизионов трехбатарейного состава. Каждая батарея имела четыре боевые машины. Формируемые полки получили наименование «гвардейских минометных полков (ГМП) артиллерии Резерва ВГК».

Выводы

  1. На Юго-Западном фронте впервые в августе 1941 г. были применены две батареи «Катюш».
  2. Первый залп «Катюш» на Юго-Западном фронте был произведен 2 августа 1941 г. в районе Киева батареей реактивной артиллерией БМ-13. В течение августа (15 и ?) эта батарея «Катюш» участвовала в боях еще дважды — под селом Белогородка и в Голосеевском лесу перед контратакой воздушно-десантной бригады. Израсходовав весь боезапас снарядов, батарея была отозвана из района Киева.
  3. Вторая батарея «Катюш» — девятая батарея реактивной артиллерии была впервые применена 28 августа 1941 г. под г. Остер Козелецкого района Черниговской области, что подтверждают воспоминания бывшего начальника штаба артиллерии Юго-Западного фронта Г.С. Надысева и жителя с. Карпиловка Якименко Василия Кузьмича, опрошенного в ходе военно-исторической экспедиции в ноябре 2010 г., которую провела Киевская общественная организация «Товарищество ветеранов разведки ВМФ».
  4. В списках воинских частей и подразделений, которые принимали участие в обороне Киева в 1941 г., этих батарей «Катюш», к сожалению, нет. Через 70 лет пора бы восстановить историческую справедливость.

razvedka-vmf.kiev.ua

Катюша — уникальная боевая машина СССР

14 июля 1941 года на одном из участков обороны 20-й армии, в лесу восточнее Орши, взметнулись к небу языки пламени, сопровождавшиеся непривычным гулом, совсем не похожим на выстрелы артиллерийских орудий. Над деревьями поднялись облака черного дыма, а в небе с шипением понеслись в сторону немецких позиций едва заметные стрелы.

Вскоре весь район местного вокзала, захваченного гитлеровцами, был охвачен яростным огнем. Немцы, ошеломленные, в панике побежали. Противнику потребовалось много времени, чтобы собрать свои деморализованные подразделения. Так впервые в истории заявили о себе «катюши».

Первое боевое применение Красной Армией пороховых ракет нового типа относится к боям на Халхин-Голе. 28 мая 1939 года японские войска, оккупировавшие Маньчжурию, в районе реки Халхин-Гол перешли в наступление на Монголию, с которой СССР был связан договором о взаимопомощи. Началась локальная, но от того не менее кровопролитная война. И вот здесь в августе 1939 года группа истребителей И-16 под командованием летчика-испытателя Николая Звонарева впервые применила ракетные снаряды РС-82.

Японцы сначала решили, что их самолеты атакованы хорошо замаскированной зенитной установкой. Только через несколько дней один из офицеров, принимавших участие в воздушном бою, доложил: «Под крыльями русских самолетов я видел яркие вспышки пламени!»

«Катюша» на боевой позиции

Из Токио прилетели эксперты, осмотрели подбитые самолеты и сошлись на том, что подобные разрушения может причинить только снаряд диаметром не менее 76 мм. Но ведь расчеты показывали, что самолет, способный выдержать отдачу пушки такого калибра, существовать просто не мог! Лишь на экспериментальных истребителях опробовались пушки калибра 20 мм. Чтобы выяснить секрет, за самолетами капитана Звонарева и его боевых товарищей летчиков Пименова, Федорова, Михайленко и Ткаченко была объявлена самая настоящая охота. Но сбить или посадить хотя бы одну машину японцам не удалось.

Результаты же первого применения ракет, запускаемых с самолетов, превзошли все ожидания. Меньше чем за месяц боев (15 сентября было подписано перемирие) летчики группы Звонарева совершили 85 боевых вылетов и в 14 воздушных боях сбили 13 самолетов противника!

Ракеты, столь успешно показавшие себя на поле боя, разрабатывались с начала 1930-х годов в Реактивном научно-исследовательском институте (РНИИ), которым после репрессий 1937-1938 годов руководил химик Борис Слонимер. Непосредственно же над ракетами работал Юрий Победоносцев, которому ныне и принадлежит честь называться их автором.

Успех нового оружия подстегнул работы над первым вариантом многозарядной установки, которая превратилась потом в «катюшу». В НИИ-3 Наркомата боеприпасов, как перед войной именовался РНИИ, этой работой в качестве главного инженера руководил Андрей Костиков, Современные историки довольно непочтительно отзываются о Костикове. И это справедливо, ведь в архивах обнаружились его доносы на сослуживцев (на того же Победоносцева).

Первый вариант будущей «катюши» заряжался 132-мм снарядами, похожими на те, которыми стрелял на Халхин-Голе капитан Звонарев. Вся установка с 24 направляющими монтировалась на грузовике ЗИС-5. Тут авторство принадлежит Ивану Гваю, который сделал перед тем «Флейту» — установку для реактивных снарядов на истребителях И-15 и И-16.  Первые полигонные испытания под Москвой, проведенные в начале 1939 года, выявили многие недоработки.

Военные специалисты, подходившие к оценке реактивной артиллерии с позиций ствольной артиллерии, видели в этих странных машинах технический курьез. Но, несмотря на насмешки артиллеристов, коллектив института продолжал упорную работу над вторым вариантом пусковой установки. Ее установили на более мощный грузовик ЗИС-6. Однако 24 направляющие, смонтированные, как и в первом варианте, поперек машины, не обеспечивали устойчивость машины при ведении огня.

Полигонные испытания второго варианта производились в присутствии маршала Клима Ворошилова. Благодаря его благожелательной оценке коллектив разработчиков получил поддержку командного состава. Тогда же конструктор Галковский предложил совершенно новый вариант: оставить 16 направляющих и монтировать их на машине продольно. В августе 1939 года опытная установка была изготовлена.

К тому времени группа под руководством Леонида Шварца сконструировала и опробовала образцы новых 132-мм ракет. Осенью 1939 года на Ленинградском артиллерийском полигоне провели очередную серию испытаний. На этот раз пусковые установки и снаряды к ним были одобрены. С этого момента реактивная установка стала официально именоваться БМ-13, что означало «боевая машина», а 13 — сокращение от калибра 132-мм реактивного снаряда.

Боевая машина БМ-13 представляла собой шасси трехосного автомобиля ЗИС-6, на котором была установлена поворотная ферма с пакетом направляющих и механизмом наведения. Для наводки предусматривался поворотный и подъемный механизм и артиллерийский прицел. В задней части боевой машины находились два домкрата, которые обеспечивали ее большую устойчивость при стрельбе. Пуск реактивных снарядов производился рукояточной электрокатушкой, соединенной с аккумуляторной батарей и контактами на направляющих. При повороте рукоятки по очереди замыкались контакты, и в очередном из снарядов срабатывал пусковой пиропатрон.

В конце 1939 года Главное артиллерийское управление Красной Армии дало заказ НИИ-3 на изготовление шести БМ-13. К ноябрю 1940 года этот заказ был выполнен. 17 июня 1941 года машины продемонстрировали на смотре образцов вооружения Красной Армии, проходившем под Москвой. БМ-13 осматривали маршал Тимошенко, нарком вооружения Устинов, нарком боеприпасов Ванников и начальник Генерального штаба Жуков. 21 июня по итогам смотра командование приняло решение о развертывании производства ракет М-13 и установок БМ-13.

Утром 22 июня 1941 года сотрудники НИИ-3 собрались в стенах своего института. Было ясно: новое оружие никаких войсковых испытаний проходить уже не будет — сейчас важно собрать все установки и отправить их в бой. Семь машин БМ-13 составили костяк первой батареи реактивной артиллерии, решение о формировании которой было принято 28 июня 1941 года. И уже в ночь на 2 июля она своим ходом убыла на Западный фронт.

Первая батарея состояла из взвода управления, пристрелочного взвода, трех огневых взводов, взвода боевого питания, хозяйственного отделения, отделения горюче-смазочных материалов, санитарной части. Кроме семи пусковых установок БМ-13 и 122-мм гаубицы образца 1930 года, служившей для пристрелки, в батарее было 44 грузовые машины для перевозки 600 реактивных снарядов М-13, 100 снарядов для гаубицы, шанцевого инструмента, трех заправок горюче-смазочных материалов, семи суточных норм продовольствия и другого имущества.

Капитан Иван Андреевич Флеров — первый командир опытной батареи «Катюш»

Командный состав батареи был укомплектован в основном слушателями Артиллерийской академии имени Дзержинского, только что окончившими первыми курс командного факультета. Командиром батареи назначили капитана Ивана Флерова — офицера-артиллериста, имевшего за плечами опыт советско-финской войны. Никакой специальной подготовки ни офицеры, ни номера боевых расчетов первой батареи не имели, за период формирования удалось провести лишь три занятия.

Ими руководили разработчики ракетного оружия инженер-конструктор Попов и военный инженер 2-го ранга Шитов. Перед самым концом занятий Попов указал на большой деревянный ящик, укрепленный на подножке боевой машины. «При отправке вас на фронт, — сказал он, — мы набьем этот ящик толовыми шашками и поставим пиропатрон, чтобы при малейшей угрозе захвата реактивного оружия врагом можно было подорвать и установку, и снаряды». Через два дня после выступления из Москвы батарея стала частью 20-й армии Западного фронта, дравшейся за Смоленск.

В ночь с 12 на 13 июля ее подняли по тревоге и направили к Орше. На станции Орша скопилось множество немецких эшелонов с войсками, техникой, боеприпасами и горючим. Флеров приказал развернуть батарею в пяти километрах от станции, за горкой. Двигатели машин не заглушали, чтобы после залпа моментально покинуть позицию. В 15 часов 15 минут 14 июля 1941 года капитан Флеров дал команду открыть огонь.

Вот текст донесения в немецкий Генеральный штаб: «Русские применили батарею с небывалым числом орудий. Снаряды фугасно-зажигательные, но необычного действия. Войска, обстрелянные русскими, свидетельствуют: огневой налет подобен урагану. Снаряды разрываются одновременно. Потери в людях значительные». Моральный эффект от применения реактивных минометов был ошеломляющим. Противник потерял на станции Орша больше батальона пехоты и огромное количество боевой техники и вооружения.

В тот же день батарея Флерова обстреляла переправу через речку Оршица, где также скопилось немало живой силы и техники гитлеровцев. В последующие дни батарея использовалась на различных направлениях действий 20-й армии в качестве огневого резерва начальника артиллерии армии. Несколько удачных залпов было произведено по противнику в районах Рудни, Смоленска, Ярцево, Духовшины. Эффект превзошел все ожидания.

Немецкое командование пыталось заполучить образцы чудо-оружия русских. За батареей капитана Флерова, как когда-то за истребителями Звонарева, началась охота. 7 октября 1941 года под деревней Богатырь Вяземского района Смоленской области немцам удалось окружить батарею. Враг атаковал ее внезапно, на марше, обстреливая с разных сторон. Силы были неравными, но расчеты бились отчаянно, Флеров израсходовал последние боеприпасы, а затем взорвал пусковые установки.

Поведя людей на прорыв, он геройски погиб. 40 человек из 180 остались в живых, и всех, кто уцелел после гибели батареи в октябре 41-го, объявили без вести пропавшими, хотя они воевали до самой победы. Лишь по прошествии 50 лет после первого залпа БМ-13 поле у деревни Богатырь раскрыло свою тайну. Там наконец-то были найдены останки капитана Флерова и еще 17 ракетчиков, погибших вместе с ним. В 1995 году указом президента РФ Ивану Флерову было посмертно присвоено звание Героя России.

Батарея Флерова погибла, но оружие существовало и продолжало наносить урон наступающему врагу. В первые дни войны началось изготовление новых установок на московском заводе «Компрессор». Конструкторов тоже не надо было подгонять. В считанные дни они завершили разработку новой боевой машины для 82-миллиметровых снарядов — БМ-8. Она начала выпускаться в двух вариантах: один — на шасси автомобиля ЗИС-6 с 6 направляющими, другой — на шасси трактора СТЗ или танков Т-40 и Т-60 с 24 направляющими.

Очевидные успехи на фронте и в производстве позволили Ставке Верховного главнокомандования уже в августе 1941 года принять решение о формировании восьми полков реактивной артиллерии, которым еще до участия в боях присваивалось наименование «гвардейских минометных полков артиллерии резерва ВГК». Этим подчеркивалось особое значение, которое придавалось новому виду вооружений. Полк состоял из трех дивизионов, дивизион — из трех батарей, по четыре БМ-8 или БМ- 13 в каждой.

Для реактивного снаряда калибра 82 мм были разработаны и изготовлены направляющие, которые позднее устанавливали на шасси автомашины ЗИС-6 (36 направляющих) и на шасси легких танков Т-40 и Т-60 (24 направляющих). Специальные пусковые установки для реактивных снарядов калибра 82 мм и 132 мм изготовили для их последующей установки на боевые корабли — торпедные катера и бронекатера.

Выпуск БМ-8 и БМ-13 непрерывно рос, а конструкторы разрабатывали новый 300-миллиметровый реактивный снаряд М-30 весом 72 кг и с дальностью стрельбы 2,8 км. В народе они получили прозвище «андрюша». Запускались они с пускового станка («рамы»), изготовленного из дерева. Пуск производился с помощью саперной подрывной машинки. Впервые «андрюши» были применены в Сталинграде. Новое оружие было просто в изготовлении, но их установка на позиции и наводка на цель требовали много времени. К тому же небольшая дальность реактивных снарядов М-30 делала их опасными для своих же расчетов. Впоследствии боевой опыт показал, что М-30 — мощное оружие наступления, способное разрушать дзоты, окопы с козырьками, каменные постройки и другие укрепления. Была даже идея создать на основе «катюш» мобильный зенитно-ракетный комплекс для уничтожения авиации противника, однако опытную установку так и не довели до серийного образца.

Об эффективности боевого применения «катюш» в ходе наступления на укрепленный узел противника может послужить пример разгрома Толкачевского оборонительного узла в ходе нашего контрнаступления под Курском в июле 1943 года. Деревня Толкачево была превращена немцами в сильно укрепленный узел сопротивления с большим количеством блиндажей и дзотов в 5-12 накатов, с развитой сетью траншей и ходов сообщений. Подходы к деревне были плотно минированы и прикрыты проволочными заграждениями. Залпами реактивной артиллерии значительная часть дзотов была разрушена, траншеи вместе с находившейся в них вражеской пехотой засыпаны, огневая система полностью подавлена. Из всего гарнизона узла, насчитывавшего 450-500 человек, уцелели только 28. Толкачевский узел был взят нашими частями без какого-либо сопротивления.

К началу 1945 года на полях сражений действовали 38 отдельных дивизионов, 114 полков, 11 бригад и 7 дивизий, вооруженных реактивной артиллерией. Но были и проблемы. Массовое производство пусковых установок наладили быстро, однако широкое применение «катюш» сдерживалось из-за недостатка боеприпасов. Отсутствовала промышленная база по изготовлению высококачественных порохов для двигателей снарядов. Обычный порох в данном случае не мог быть использован — требовались особые сорта с нужной поверхностью и конфигурацией, временем, характером и температурой горения. Дефицит удалось лимитировать лишь к началу 1942 года, когда переброшенные с запада на восток заводы стали набирать требуемые темпы производства. За все время Великой Отечественной войны советская промышленность произвела более десяти тысяч боевых машин реактивной артиллерии.

Происхождение названия Катюша

Известно, почему установки БМ-13 стали в одно время именоваться «гвардейскими миномётами». Установки БМ-13 в действительности не являлись миномётами, но командование стремилось как можно дольше сохранять их конструкцию в секрете. Когда на полигонных стрельбах бойцы и командиры попросили представителя ГАУ назвать «подлинное» имя боевой установки, тот посоветовал: «Называйте установку как обычное артиллерийское орудие. Это важно для сохранения секретности».

Нет единой версии, почему БМ-13 стали именоваться «катюшами». Существует несколько предположений:1. По названию ставшей популярной перед войной песни Блантера на слова Исаковского «Катюша». Версия убедительная, поскольку впервые батарея стреляла 14 июля 1941 года (на 23-й день войны) по скоплению фашистов на Базарной площади города Рудня Смоленской области. Стреляла с высокой крутой горы — ассоциация с высоким крутым берегом в песне тут же возникла у бойцов. Наконец, жив бывший сержант штабной роты 217-го отдельного батальона связи 144-й стрелковой дивизии 20-й армии Андрей Сапронов, ныне — военный историк, который и дал ей это имя. Красноармеец Каширин, прибыв с ним вместе после обстрела Рудни на батарею, удивлённо воскликнул: «Вот это песенка!» «Катюша», — ответил Андрей Сапронов (из воспоминаний А. Сапронова в газете «Россия» № 23 от 21-27 июня 2001 года и в «Парламентской газете» № 80 от 5 мая 2005 года). Через узел связи штабной роты новость о чудо-оружии по имени «Катюша» в течение суток стала достоянием всей 20-й армии, а через её командование — и всей страны. 13 июля 2011 года ветерану и «крёстному отцу» «Катюши» исполнилось 90 лет.

2. Ещё есть версия, что название связано с индексом «К» на корпусе миномёта — установки выпускались заводом имени Калинина (по другому источнику — заводом имени Коминтерна). А фронтовики любили давать прозвища оружию. Например, гаубицу М-30 прозвали «Матушкой», пушку-гаубицу МЛ-20 — «Емелькой». Да и БМ-13 поначалу иногда именовали «Раисой Сергеевной», таким образом расшифровывая сокращение РС (реактивный снаряд).

3. Третья версия предполагает, что именно так окрестили эти машины девушки с московского завода «Компрессор», работавшие на сборке.Ещё одна, экзотичная версия. Направляющие, на которые устанавливались снаряды, назывались скатами. Сорокадвухкилограммовый снаряд поднимали два бойца, впрягшиеся в лямки, а третий обычно помогал им, подталкивая снаряд, чтобы он точно лёг на направляющие, он же сообщал державшим, что снаряд встал-закатился-накатился на направляющие. Его-то, якобы, и называли «катюшей» (роль державших снаряд и закатывающего постоянно менялась, так как расчёт БМ-13, в отличие от ствольной артиллерии, не был в явном виде разделён на заряжающего, наводящего и др.)

4. Следует также отметить, что установки были настолько засекречены, что даже запрещалось использовать команды «пли», «огонь», «залп», вместо них звучали «пой» или «играй» (для запуска надо было очень быстро крутить ручку электрокатушки), что, возможно, тоже было связано с песней «Катюша». Да и для нашей пехоты залп «катюш» был самой приятной музыкой.

5. Есть предположение о том, что первоначально прозвище «катюша» имел фронтовой бомбардировщик, оснащённый реактивными снарядами — аналогом М-13. И прозвище перескочило с самолёта на ракетную установку через снаряды.

И ещё интересные факты о названиях БМ-13:

В немецких войсках эти машины получили название «сталинские орга́ны» из-за внешнего сходства реактивной установки с системой труб этого музыкального инструмента и мощного ошеломляющего рёва, который производился при запуске ракет.

Во время боёв за Познань и Берлин установки для одиночного пуска М-30 и М-31 получили от немцев прозвище «русский фаустпатрон», хотя эти снаряды использовались не как противотанковое средство. «Кинжальными» (с дистанции 100—200 метров) пусками этих снарядов гвардейцы проламывали любые стены.

Если бы гитлеровские оракулы повнимательнее всматривались в знаки судьбы, то наверняка 14 июля 1941 года стало бы для них знаковым днем. Именно тогда в районе железнодорожного узла Орша и переправы через реку Оршица советскими войсками впервые были применены боевые машины БМ-13, получившие в армейской среде ласковое название «катюша». Результат двух залпов по скоплению сил противника стал ошеломляющим для врага. Потери немцев попали под графу «недопустимые».

Вот выдержки из директивы войскам гитлеровского высшего военного командования: «Русские имеют автоматическую многоствольную огнеметную пушку… Выстрел производится электричеством… Во время выстрела образуется дым…» Очевидная беспомощность формулировок свидетельствовала о полной неосведомленности немецкого генералитета относительно устройства и технических характеристик нового советского оружия — реактивного миномета.

Ярким примером эффективности гвардейских минометных частей, а их основу составляли «катюши», могут служить строки из воспоминаний маршала Жукова: «Реактивные снаряды своими действиями производили сплошное опустошение. Я смотрел районы, по которым велся обстрел, и увидел полное уничтожение оборонительных сооружений…»

Немцы разработали специальный план захвата нового советского оружия и боеприпасов к нему. Поздней осенью 1941 года им удалось это сделать. «Плененный» миномет был действительно «многоствольным» и выстреливал 16 реактивных мин. Его огневая мощь в несколько раз превосходила по эффективности миномет, стоявший на вооружении фашистской армии. Гитлеровским командованием было принято решение о создании равноценного оружия.

Немцы не сразу поняли, что захваченный ими советский миномет — это поистине уникальное явление, открывающее новую страницу в развитии артиллерии, эру реактивных систем залпового огня (РСЗО).

Надо отдать должное его создателям — ученым, инженерам, техникам и рабочим московского Реактивного научно-исследовательского института (РНИИ) и смежных предприятий: В. Аборенкову, В. Артемьеву, В. Бессонову, В. Галковскому, И. Гвай, И. Клейменову, А. Костикову, Г. Лангемаку, В. Лужину, А. Тихомирову, Л. Шварцу, Д. Шитову.

Главным отличием БМ-13 от аналогичного немецкого вооружения была необычайно смелая и неожиданная концепция: минометчики могли относительно неточными реактивными минами надежно поражать все цели заданного квадрата. Это достигалось именно благодаря залповому характеру огня, так как каждая точка обстреливаемой местности обязательно попадала в зону поражения какого-нибудь из снарядов. Немецкие конструкторы, осознав блистательное «ноу-хау» советских инженеров, решили воспроизвести если и не в виде копии, то с использованием главных технических идей.

Скопировать «катюшу» как боевую машину было в принципе возможно. Непреодолимые трудности начались при попытке сконструировать, отработать и наладить массовое производство аналогичных реактивных снарядов. Оказалось, что немецкие пороха не могут сгорать в камере двигателя реактивного снаряда столь же стабильно и устойчиво, как советские. Спроектированные немцами аналоги советских боеприпасов вели себя непредсказуемо: либо вяло сходили с направляющих, чтобы тут же упасть на землю, либо с бешеной скоростью начинали полет и взрывались в воздухе от чрезмерного повышения давления внутри камеры. Исправно долетали до цели считанные единицы.

Дело оказалось в том, что для эффективных нитроглицериновых порохов, которые применялись в снарядах «катюши», наши химики добились разброса значений так называемой теплоты взрывчатого превращения не выше 40 условных единиц, а чем меньше величина разброса, тем стабильнее горит порох. Аналогичные же немецкие пороха имели разброс этого параметра даже в одной партии выше 100 единиц. Это и приводило к нестабильной работе двигателей реактивных снарядов.

Немцы не знали, что боеприпасы для «катюши» были плодом более чем десятилетней деятельности РНИИ и нескольких крупных советских исследовательских коллективов, куда вошли лучшие советские пороховых заводов выдающиеся советские химики А. Бакаев, Д. Гальперин, В. Карькина, Г. Коновалова, Б. Пашков, А. Спориус, Б. Фомин, Ф. Хритинин и многие другие. Они не только разработали сложнейшие рецептуры ракетных порохов, но и отыскали простые и эффективные способы их массового, непрерывного и дешевого производства.

В то время, когда на советских заводах по готовым чертежам небывалыми темпами развертывалось и буквально ежедневно наращивалось производство гвардейских реактивных минометов и снарядов к ним, немцам только еще предстояло вести исследовательские и проектные работы по РСЗО. Но на это история им времени уже не отпустила.

Статья написана по материалам книги Непомнящий Н.Н. «100 великих тайн Второй мировой», М., «Вече», 2010 г., с. 152-157.

moyapobeda.ru

«Катюша»: тайна первого залпа легендарного оружия

Загадка первого залпа

Официально первый залп 1-ая экспериментальная батарея «Катюш» ( 5 из 7 установок) под командованием капитана Флерова дала в 15 ч. 15 мин. 14 июля 1941 года по железнодорожному узлу в Орше. Нередко приводится следующее описание произошедшего: «Над лощиной, поросшей кустарником, где затаилась батарея, взметнулось облако дыма и пыли. Раздался грохочущий скрежет. Выбрасывая языки яркого пламени, с направляющих пусковых установок стремительно соскользнуло более сотни сигарообразных снарядов.Какое то мгновение в небе были видны черные стрелы, с нарастающей скоростью набирающие высоту. Из их днищ с ревом вырывались упругие струи пепельно-белых газов. А потом все дружно исчезло.» (…)

«А через несколько секунд в самой гуще вражеских войск один за другим, дробно сотрясая землю, загремели взрывы. Там, где только что стояли вагоны с боеприпасами и цистерны с горючим, взметнулись огромные гейзеры огня и дыма.»

Но если открыть любую справочную литературу, то можно увидеть, что город Орша был оставлен советскими войсками днем позже. И по кому был дан залп? Представить, что противник смог за считанные часы перешить колею железной дороги и загнать на станцию эшелоны проблематично.

Еще маловероятнее, что первыми в захваченный город у немцев входят поезда с боеприпасами, для доставки которых используются пусть даже трофейные советские паровозы и вагоны.

В наши дни получила распространение гипотеза о том, что капитан Флеров получил приказ уничтожить на станции советские эшелоны с имуществом, которое нельзя было оставлять врагу. Может и так, но прямых подтверждений этой версии пока нет. Другое предположение автору статьи доводилось слышать от одного из офицеров армии Белоруссии о том, что было произведено несколько залпов, и если 14 июля целью стали подходившие к Орше немецкие войска, то удар по самой станции был днем позже.

Но это пока гипотезы, которые заставляют думать, сопоставлять факты, но установленными и подтвержденными документами пока не являются. На данный момент периодически даже возникает ненаучный диспут, где же первый раз вступила в бой батарея Флерова – под Оршей или под Рудней? Расстояние между этими городами весьма приличное – напрямик более 50 км, а по дорогам гораздо дальше.

Читаем в той же не претендующей на научность «Википедии» - «14 июля 1941 года (город Рудня) стал местом первого боевого применения «Катюш», когда батарея реактивных минометов И. А. Флерова прямой наводкой накрыла скопление немцев на Базарной площади города. В честь этого события в городе стоит монумент — «Катюша» на пьедестале.».

Во-первых, прямая наводка для «Катюш» практически невозможна, а во-вторых оружие, действующее по площадям, накроет не только базарную площадь с немцами и видимо жителями города, но и несколько кварталов вокруг. Что там произошло - еще один вопрос. Одно можно констатировать достаточно точно – с самого начала новое оружие проявило себя с лучшей стороны и оправдало возлагавшиеся на него надежды. В записке начальника артиллерии РККА Н. Воронова на имя Маленкова 4 августа 1941 года отмечалось:

«Средства сильные. Следует увеличить производство. Формировать непрерывно части, полки и дивизионы. Применять лучше массировано и соблюдать максимальную внезапность».

russian7.ru

Реактивный миномёт Катюша. История, создатели, происхождение названия, технические характеристики. История на Поэтому.Ру

История создания

Всё началось с разработки реактивных снарядов на основе дымного пороха в 1921 году. Участие в работе над проектом принимали Н.И. Тихомиров, В.А. Артемьев из газодинамической лаборатории.

К 1933 году работа была практически завершена и начались официальные испытания. Для их запуска использовали многозарядные авиационные и однозарядные наземные пусковые станки. Эти снаряды были прототипами тех, что позже использовались на "катюшах". Доработкой занималась группа разработчиков Реактивного института.

В 1937-38 годах реактивные снаряды данного типа были приняты на вооружение военно-воздушными силами Советского Союза. Их использовали на истребителях И-15, И-16, И-153, а позже — на штурмовиках Ил-2.

С 1938 по 1941 годы в Реактивном институте шла работа по созданию многозарядной пусковой установки, смонтированной на базе грузового автомобиля. В марте 1941 года были проведены полигонные испытания установок, получивших название БМ-13 - Боевая Машина 132 мм снарядов.

На боевых машинах стояли осколочно-фугасные снаряды калибра 132 мм под названием М-13, буквально за несколько дней до начала войны пущенные в серийное производство. 26 июня 1941 года в Воронеже была завершена сборка двух первых серийных БМ-13 на базе ЗИС-6. 28 июня установки прошли испытания на подмосковном полигоне и поступили в распоряжение армии.

Экспериментальная батарея из семи машин под командованием капитана И. Флёрова впервые приняла участие в боях 14 июля 1941 года за занятый накануне немцами город Рудня. Два дня спустя это же соединение обстреляло железнодорожную станцию Орша и переправу через реку Оршица.

Производство БМ-13 было налажено на заводе им. Коминтерна в Воронеже, а также на московском "Компрессоре". Производство снарядов было организовано на московском заводе им. Владимира Ильича. За время войны было разработано несколько модификаций реактивной установки и снарядов к ней.

Через год, в 1942-ом, были разработаны снаряды калибром 310 мм. В апреле 1944 года под них создали самоходную установку с 12 направляющими, которая монтировалась на шасси грузовой автомашины.

Происхождение названия

В целях сохранения секретности руководство настоятельно рекомендовали называть установку БМ-13 как угодно, лишь бы не раскрывать подробностей её характеристик и назначения. По этой причине солдаты первое время называли БМ-13 "гвардейским миномётом".

Что же до ласкового "Катюша", то версий относительно появления такого имени для миномётной установки существует множество.

Одна из версий гласит, что миномётную установку назвали "катюшей" по названию популярной перед войной песни Матвея Блантера на слова Михаила Исаковского "Катюша". Версия весьма убедительна потому, что при обстреле Рудни установки были расположены на одной из местных возвышенностей.

Другая версия отчасти более прозаична, но не менее душевна. В армии существовала негласная традиция давать оружию ласковые прозвища. К примеру, гаубица М-30 получила прозвище "Матушкой", пушка-гаубица МЛ-20 звали "Емелькой". Первоначально БМ-13 какое-то время называли "Раисой Сергеевной", таким образом расшифровывая сокращение РС - реактивный снаряд.

Установки были настолько охраняемой военной тайной, что в ходе боевых действий категорически запрещалось использовать традиционные команды вроде "огонь", "залп" или "пли". Их заменили на команды "играй" и "пой": для запуска надо было очень быстро крутить ручку электрогенератора.

Ну и ещё одна из версий совсем проста: неизвестный солдат написал на установке имя любимой девушки - Катюша. Прозвище прижилось.

Тактико-технические характеристики

Главный конструктор А.В. Костиков

  • Число направляющих - 16
  • Длина направляющих - 5 метров
  • Вес в походном снаряжении без снарядов - 5 тонн
  • Переход из походного положения в боевое - 2 - 3 минуты
  • Время на заряжание установки - 5 - 8 минут
  • Продолжительность залпа - 4 - 6 секунд
  • Тип снаряда - реактивный, осколочно-фугасный
  • Калибр - 132 мм
  • Максимальная скорость снаряда - 355 м/с
  • Дальность - 8470 метров

www.poetomu.ru

РСЗО «Катюша» | Армия и вооружение

Боевые машины реактивной артиллерии БМ-8, БМ-13 и БМ-31, более известные как «Катюши» – одна из самых удачных разработок советских инженеров в период Великой отечественной войны.Первые реактивные снаряды в СССР разрабатывались конструкторами Владимиром Артемьевым и Николаем Тихомировым, сотрудниками лаборатории газодинамики. Работа над проектом, в котором предусматривалось использование бездымного желатинового пороха, была начата в 1921 году.С 1929 по 1939 год проводились испытания первых опытных образцов разных калибров, пуск которых производился из однозарядных наземных и многозарядных воздушных установок. Руководили испытаниями пионеры советской ракетной техники – Б.Петропавловский, Е.Петров, Г.Лангемак, И.Клейменов.

Последние стадии проектирования и отработки снарядов проводились в Реактивном научно-исследовательском институте. Группу специалистов, в которую входили Т.Клейменов, В.Артемьев, Л.Шварц и Ю.Победоносцев, возглавлял Г.Лангемак. В 1938 году эти снаряды были поставлены на вооружение советскими ВВС.

Истребители И-15, И-153, И-16 и штурмовики Ил-2 комплектовались неуправляемыми реактивными снарядами модели РС-82 калибра 82 мм. На бомбардировщики СБ и более поздние модификации Ил-2 монтировались снаряды РС-132 калибра 132 мм. Впервые новое оружие, установленное на И-153 и И-16, было применено во время Халхин-Гольского конфликта 1939 года.В 1938-1941 годах Реактивный научно-исследовательский институт занимался разработкой многозарядной пусковой установки на шасси грузового автомобиля. Испытания были проведены весной 1941 года. Их результаты были более чем успешные , и в июне, накануне войны, было подписано распоряжение о запуске в серию боевых машин БМ-13, оснащенных пусковыми установками под осколочно-фугасные снаряды М-13 132-мм калибра. 21 июня 1941 г. орудие официально поставили на вооружение артиллерийских войск.

Серийную сборку БМ-13 осуществлял воронежский завод имени Коминтерна. Первые две пусковые установки, смонтированные на шасси ЗИС-6, сошли с конвейера 26 июня 1941 года. Качество сборки тут же оценивалось сотрудниками Главного артиллерийского управления; получив одобрение заказчиков, машины отправились в Москву. Там были проведены полигонные испытания, после чего из двух воронежских образцов и пяти БМ-13, собранных в Реактивном научно-исследовательском институте, была создана первая батарея реактивной артиллерии, командование которой принял капитан Иван Флеров.БМ-13 на ЗИС-6

Боевое крещение батарея получила 14 июля на Смоленщине, целью ракетного удара был выбран оккупированный противником город Рудня. Через день, 16 июля, БМ-13 обстреливали оршанский железнодорожный узел и переправу на реке Оршице.

К 8 августа 1941 года реактивными установками было укомплектовано 8 полков, в каждом из которых насчитывалось по 36 боевых машин.

Кроме завода им. Коминтерна в Воронеже, выпуск БМ-13 был налажен на столичном предприятии «Компрессор». Реактивные снаряды производились на нескольких фабриках, но главным их производителем стал завод имени Ильича в Москве.

Первоначальная конструкция как снарядов, так и установок неоднократно изменялась и модернизировалась. Выпускался вариант БМ-13-СН, который оснащался спиральными направляющими, обеспечивающими более точную стрельбу, а также модификации БМ-31-12, БМ-8-48 и многие другие. Самой многочисленной стала модель БМ-13Н 1943 года, всего к концу Великой отечественной войны было собрано порядка 1.8 тысяч этих машин.

В 1942 году наладили производство 310 мм снарядов М-31, для пуска которых первоначально использовались наземные системы. Весной 1944 года под эти снаряды была разработана самоходка БМ-31-12, имеющая 12 направляющих.

Устанавливалась она на шасси грузовых автомобилей.

В период с июля 1941 года по декабрь 1944 общее количество выпущенных «Катюш» составило более 30 тысяч единиц, а реактивных снарядов различных калибров – около 12 миллионов. В первых образцах использовалось шасси отечественного производства, таких машин изготовили около шести сотен и все они, кроме нескольких, были уничтожены в ходе боевых действий. После заключения договора по ленд-лизу БМ-13 монтировалась на американских «Студебеккерах».БМ-13 на американском «Студебеккере»Реактивные установки БМ-8 и БМ-13 стояли в основном на вооружении гвардейских минометных частей, которые входили в артиллерийский резерв вооруженных сил. Поэтому за «Катюшами» закрепилось неофициально название «гвардейские минометы».

Славу легендарных машин не смогли разделить их талантливые разработчики. Борьба за лидерство в Реактивном научно-исследовательском институте спровоцировала «войну доносов», в результате которой осенью 1937 года НКВД арестовало главного инженера НИИ Г.Лангемака и директора Т.Клейменова. Через два месяца обоих приговорили к расстрелу. Реабилитированы конструкторы были только при Хрущеве. Летом 1991 года Президент Советского Союза М.Горбачев подписал указ о присвоении ряду ученых, участвовавших в разработке «Катюши», посмертных званий Героев Социалистического Труда.

Происхождение названияТеперь уже сложно сказать наверняка, кто, когда и почему назвал реактивную установку БМ-13 «Катюшей».

Есть несколько основных версий:Первая – это связь с одноименной песней, которая в предвоенное время была крайне популярна. Во время первого боевого применения «Катюш» в июле 1941 года стрельба производилась по немецкому гарнизону, расположенному в городе Рудня под Смоленском. Огонь велся прямой наводкой с вершины крутого холма, так что версия видится весьма убедительной – у солдат наверняка могла возникнуть ассоциация с песней, ведь там есть строка «на высокий, на берег крутой». Да и жив еще служивший связистом в 20-й армии Андрей Сапронов, который, по его словам, дал прозвище реактивному миномету. 14 июля 1941 года, аккурат после обстрела оккупированной Рудни, сержант Сапронов вместе с красноармейцем Кашириным прибыли на место дислокации батареи. Пораженный мощью БМ-13 Каширин восторженно воскликнул: «Ни чего себе песенка!», на что А.Сапронов невозмутимо ответил: «Катюша!» Потом, передавая в эфир информацию об успешном завершении операции, штабной радист назвал чудо-установку «Катюшей» – с той поры у столь грозного оружия появилось нежное девичье имя.

Другая версия рассматривает происхождения названия от аббревиатуры «КАТ» – якобы полигонщики называли систему «Костиковской автоматической термической» (А.Костиков был руководителем проекта). Однако правдоподобность подобного предположения вызывает большие сомнения, поскольку проект был засекреченным, и вряд ли полигонщики и фронтовики могли обмениваться между собой какими-либо сведениями.

Согласно другому варианту прозвище произошло от индекса «К», которым маркировались системы, собранные на заводе имени Коминтерна. У солдат был обычай давать оригинальные названия оружию. Так, гаубица М-30 ласково называлась «Матушкой», пушка МЛ-20 получила прозвище «Емелька». Кстати, БМ-13 сперва звали весьма уважительно, по имени-отчеству: «Раиса Сергеевна». РС – реактивные снаряды, использовавшиеся в установках.

По четвертой версии первыми именовать реактивные минометы «Катюшами» стали девушки, собиравшие их на заводе «Компрессор» в Москве.

Следующая версия, хоть и может показаться экзотичной, но также имеет право на существование. Снаряды устанавливались на специальных направляющих, называемых скатами. Вес снаряда составлял 42 килограмма, и для установки его на скат требовалось три человека: двое, впрягшись в лямки, затаскивали боеприпас на держатель, а третий подталкивал его сзади, контролируя точность фиксации снаряда в направляющих. Так вот, некоторые источники утверждают, что именно этого последнего бойца называли «Катюшей». Дело в том, что здесь, в отличие от бронетанковых подразделений, не было четкого разделения ролей: закатывать или держать снаряды мог любой из членов расчета.

На первоначальных этапах установки испытывались и эксплуатировались в режиме строгой секретности. Так, командир расчета при запуске снарядов не имел права отдавать общепринятые команды «огонь» и «пли», они были заменены на «играй» или «пой» (пуск производился быстрым вращением рукоятки электрической катушки). Да что и говорить, для любого фронтовика залпы «Катюш» были самой желанной песней.Существует версия, по которой сначала «Катюшей» назывался бомбардировщик, комплектовавшийся реактивными снарядами, аналогичными ракетам БМ-13. Эти-то боеприпасы и перенесли прозвище с самолета на реактивный миномет.Фашисты величали установки не иначе, как «Сталинский орган». Действительно, направляющие имели определенное сходство с трубами музыкального инструмента, а рев, издаваемый снарядами при пуске, чем-то напоминал грозное звучание органа.

Во время победоносного шествия нашей армии по Европе широко использовались системы, запускавшие одиночные снаряды М-30 и М-31. Немцы называли эти установки «Русскими фаустпатронами», хотя они использовались не только в качестве средства для уничтожения бронетехники. На дистанции до 200 м снаряд мог пробить стену практически любой толщины, вплоть до бункерных укреплений.Взятие Берлина, 1945 год

УстройствоБМ-13 отличалась сравнительной простотой. В Конструкцию установки входили рельсовые направляющие и система наведения, состоящая из артиллерийского прицела и поворотно-подъемного устройства. Дополнительная устойчивость при запуске ракет обеспечивалась двумя домкратами, располагающимися в задней части шасси.

Реактивный снаряд имел форму цилиндра, разделенного на три отделения – топливный и боевой отсеки и сопло. Количество направляющих было различным в зависимости от модификации установки – от 14 до 48. Длина снаряда РС-132, использовавшегося в БМ-13, составляла 1.8 м, диаметр – 13.2 см, вес – 42.5 кг. Внутренняя часть ракеты под оперением укреплялась твердой нитроцеллюлозой. Боеголовка весила 22 кг, из которых 4.9 кг приходилось на долю взрывчатки (для сравнения противотанковая граната имела вес около 1.5 кг).

Дальность действия ракет – 8.5 км. В БМ-31 применялись снаряды М-31 калибра 310 мм, имеющие массу около 92.4 кг, почти треть которой (29 кг) составляло взрывчатое вещество. Дальность действия – 13 км. Залп производился в считанные секунды: БМ-13 выпускала все 16 ракет менее чем за 10 секунд, то же время требовалось на запуск БМ-31-12 с 12 направляющими и БМ-8, оснащавшейся 24-48 ракетами.

Заряжение боекомплекта происходило за 5-10 минут для БМ-13 и БМ-8, БМ-31 по причине большей массы снарядов заряжалась несколько дольше – 10-15 минут. Для пуска необходимо было вращать ручку электрокатушки, которая соединялась с аккумуляторами и контактами на скатах – поворачивая ручку, оператор, замыкал контакты и по очереди активировал пусковые системы ракет.

Тактика применения «Катюш» коренным образом отличала их от реактивных систем Nebelwerfer, стоявших на вооружении противника. Если немецкая разработка использовалась для нанесения высокоточных ударов, то советские машины обладали низкой точностью, но покрывали большую площадь. Масса взрывчатого вещества ракет «Катюши» была в два раза меньше, чем у снарядов Nebelwerfer, тем не менее, урон, наносимый живой силе и слабобронированной технике, значительно превосходил немецкий аналог. Взрывчатка детонировала путем срабатывания запалов на противоположных сторонах отсека, после встречи двух детонационных волн давление газа в точке их соприкосновения резко увеличивалось, что придавало осколкам дополнительное ускорения и повышало их температуру до 800 градусов.

Мощность взрыва возрастала и благодаря разрыву топливного отделения, которое раскалялось под действием сгорания пороха – в результате эффективность осколочного поражения вдвое превосходила артиллерийские снаряды того же калибра. Одно время даже ходили слухи, что в ракетах реактивных минометов используется «термитный заряд», испытания которого проходили в 1942 году в Ленинграде. Однако его применение оказалось нецелесообразным, поскольку зажигающее действие и так было достаточным.

Одновременный разрыв нескольких снарядов создавал интерференционный эффект взрывных волн, что также способствовало усилению поражающего воздействия.Экипаж «Катюши» насчитывал от 5 до 7 человек и состоял из командира расчета, водителя, наводчика и нескольких заряжающих.

ПрименениеРеактивная артиллерия с самого начала своего существования подчинялась Верховному Главнокомандованию.

Подразделениями РА комплектовались стрелковые дивизии, находящиеся на передовой. «Катюши» обладали исключительной огневой мощью, поэтому их поддержку как в наступательных, так и оборонительных операциях сложно переоценить. Была издана специальная директива, излагающая требования к использованию машины. В ней в частности указывалось, что удары «Катюш» должны быть внезапными и массированными.

За годы войны «Катюши» не раз оказывались в руках противника. Так, на основе трофейной БМ-8-24, захваченной под Ленинградом, была разработана немецкая реактивная система Raketen-Vielfachwerfer.80 мм реактивная система Raketen-Vielfachwerfer

Во время обороны Москвы на фронте сложилась весьма непростая обстановка, и использование ракетных установок осуществлялось подивизионно. Однако в декабре 1941 года по причине значительного увеличения числа «Катюш» (в каждой из армий, сдерживавших основной удар врага, насчитывалось до 10 дивизионов реактивных минометов, что затрудняло их снабжение и эффективность маневрирования и нанесения ударов) было решено создать двадцать гвардейских минометных полков.

В составе гвардейского минометного полка артиллерии Резерва Верховного Главнокомандования находилось три дивизиона по три батареи в каждом. Батарея в свою очередь состояла из четырех машин. Огневая эффективность подобных подразделений была огромна – один дивизион, состоящий из 12 БМ-13-16, мог нанести удар, по мощности сравнимый с залпом 12 артиллерийских полков, укомплектованных 48 152 мм гаубицами или 18 артиллерийских бригад, укомплектованных 32 гаубицами того же калибра.

Стоит также брать во внимание эмоциональное воздействие: благодаря практически одновременному пуску снарядов в считанные секунды земля в районе цели в буквальном смысле вставала на дыбы. Ответного удара подразделения реактивной артиллерии с легкостью избегали, так как мобильные «Катюши» быстро меняли место дислокации.

В июле 1942 года неподалеку от села Налючи в боевых условиях был впервые опробован брат «Катюши» – реактивная установка «Андрюша» калибра 300 мм, оснащенная 144 направляющими.

Летом 1942 года Подвижная Механизированная группа Южного фронта в течение нескольких дней сдерживала натиск первой бронетанковой армии противника южнее Ростова. Основу этого подразделения составляли отдельный дивизион и 3 полка реактивной артиллерии.

В августе того же года военный инженер А.Алферов разработал переносную модель системы под снаряды М-8. Фронтовики стали называть новинку «Горной катюшей». Первой использовать это оружие стала 20-я Горнострелковая дивизия, установка прекрасно зарекомендовала себя в боях за Гойтский перевал. В конце зимы 1943 года подразделение «горных катюш», состоящее из двух дивизионов, участвовало в обороне знаменитого плацдарма на Малой земле неподалеку от Новороссийска. В железнодорожном депо Сочи реактивные системы монтировали на дрезины – эти установки применялись для обороны береговой линии города. 8 реактивных минометов было установлено на тральщике «Скумбрия», прикрывавшем десантную операцию на Малой Земле.

Осенью 1943 года во время боев под Брянском благодаря быстрой переброске боевых машин с одного фланга фронта на другой был осуществлен внезапный удар, сломивший оборону противника на участке длиной 250 км. В тот день вражеские укрепления поразили более 6 тысяч советских ракет, выпущенных легендарными «Катюшами».——ru.wikipedia.org/wiki/Катюша_(оружие)ww2total.com/WW2/Weapons/Artillery/Gun-Motor-Carriages/Russian/Katyusha/4.bp.blogspot.com/_MXu96taKq-Y/S1cyFgKUuXI/AAAAAAAAFoM/JCdyYOyD6ME/s400/1.jpg

warinform.ru