Павел Рыженко: Я ставлю человека перед последним рубежом. Павел рыженко


"Отражая эпоху" Художник Павел Рыженко.

Куликовская  битва.

 

Павел Рыженко  –   российский живописец,  представитель «классического русского реализма», мастер исторической картины,  заслуженный художник РФ, один из ведущих мастеров Студии военных художников имени Грекова.

Павел  Рыженко  родился  в  1970  году  в  Калуге.  Закончил   Московскую среднюю художественную школу при институте им. Сурикова,  затем   Российскую академию живописи, ваяния и зодчества.   Учился в историко-религиозной мастерской профессора Ильи Глазунова.

С 1999 года преподавал в Российской академии живописи на кафедре композиции.

В 2007 году Павел Рыженко начал работать в Студии военных художников имени Грекова, где стал одним из ведущих мастеров  диорамно-панорамного искусства.   За годы работы в студии им было создано порядка шести масштабных диорам.

В 2012 году Рыженко было присвоено звание “Заслуженный художник Российской Федерации”.

Диорама “Стояние на Угре”, последняя работа мастера, была создана для Калужской Свято-Тихоновой пустыни.  Двадцатидвухметровая  диорама  была закончена незадолго до смерти художника.   Павел  Рыженко   скоропостижно  скончался  16 июля, 2014  года.

В последние годы Павел Рыженко создал множество масштабных живописных произведений, посвященных Куликовской битве, Сергию Радонежскому, Первой мировой войне, эпохе Николая II…

Прощание Государя  с  войсками.

Главная тема в творчестве   Павла Рыженко – историческая картина. По мнению живописца, обращение к прошлому позволяет найти ответы на вопросы настоящего.

Богатая  палитра,  реалистичность,  детализация,  передача  достоверных  событий  через  видение  автора,   масштабность  полотен,  говорят  о таланте  художника.

Невская  битва.

Невская битва (1240 г.) – один из ключевых моментов русской истории. Пример мужества, доблести, и веры русских войнов и простого народа, примкнувшего к боевой дружине Александра Невского, в тот тяжелый момент, когда шведская армия значительно превосходила русскую по числу воинов и вооружению.

Князь Александр Невский причислен к лику святых Русской православной церковью.

Александр  Невский.

Царский  указ.  Малюта  Скуратов.

Царский опричник, лютый палач, прославившийся своей беспредельной жестокостью, держит в руке царев указ. Отправляет его Царь Иван Грозный на верную смерть, на войну с ливонцами, где и суждено Малюте погибнуть, как простому солдату, во искупление тяжких грехов своих.

Тайна  царева.  Царь  Федор  Иоаннович.

Царь русский, как ни трудно ему было, мог в величии своей от Бога данной славы склониться к народу своему, как к котенку, и пожалеть его. И делали так цари наши, хоть и были среди них не только святые, но и терзаемые страстями, и грешники великие… Но все они любили свой народ, а не превозносились над ним.Так, может быть, и нам не стоит уподобляться спесивым истуканам — боярам, а суметь увидеть величие в добре и снисхождении?

Ветеран.

Выбор  веры.

Фотография  на  память  из  триптихи  “Русский  век”.

Александровский дворец (№2 из Триптиха «Царская Голгофа». Заточение)

Удар  колокола.  (№1  из  триптиха  “Покаяние”.

Триптих «Покаяние» о судьбе большевика, который из простого солдата революции становится комдивом, а из комдива — через горе утрат и переосмысление своей жизни — иноком-старцем.

Триптих  “Покаяние”

Ослябя.

Молитва.

“Надеюсь, что мои картины разбудят генетическую память моих современников, гордость за свое Отечество, а быть может, помогут зрителю найти для себя единственно правильный путь. И тогда — я буду счастлив выполненным долгом.”- Павел  Рыженко.

Светлая  память   великому  художнику  !!!

https://vdohnovenie2.ru/otrazhaya-epoxu-xudozhnik-pavel-ryzhenko/

Share this post for your friends:

Friend me:

vdohnovenie2.ru

"Я захотел побежать за Христом". Памяти Павла Рыженко

16 июля, в канун дня памяти святых Царственных Мучеников, отошёл ко Господу народный художник России, прихожанин храма Всех Святых Алексеевского ставропигиального женского монастыря Павел Рыженко. Просим молитв о упокоении его души и предлагаем подборку картин и высказываний знаменитого русского художника.

Павел Викторович Рыженко родился в 1970 г. в Калуге. В 1982 г. поступил в Московскую среднюю художественную школу при институте имени Сурикова.1988-1990 гг. – служба в армии.В 1990 г. поступил в Российскую академию живописи, ваяния и зодчества, учился у профессора, народного художника России И.С. Глазунова. В 1996 г. защитился дипломной картиной «Калка». С 1997 г. – преподаватель Российской Академии живописи, ваяния и зодчества И.С. Глазунова (кафедры архитектуры, затем – реставрации, затем композиции)

Калка. 1996 г. Холст, масло.

О себе

“Каждый, а в особенности русский, человек тянется в глубинах и тайнах своего сердца к свету — Христу. Ко мне вера во Христа пришла очень поздно, но, поверив, я захотел побежать за Ним, надеясь когда-нибудь приблизиться к этому свету. Трудно мне писать об этом, нет слов, чтобы ясно изложить мысли, но о людях, ушедших и живых, которые являются носителями веры и духа Российской Империи, мне сказать необходимо. И сказать на холсте, потому что это мой долг перед великой правдой Руси. Долг не до конца сломленного жителя мегаполиса, который сквозь очертания современных домов, сквозь смог Третьего кольца видит, как вновь и вновь проступают эти строгие и любящие лики наших предков, проливавших свой пот и кровь за Христа и за каждого из нас.Приблизившись к рубежу своей жизни, рубежу, который не смог переступить великий Пушкин, у которого остановились многие, я задаю себе вопрос вопросов: кому я служил? Именно кому, а не чему, и вообще, что есть искусство?Надеюсь, что мои картины разбудят генетическую память моих современников, гордость за свое Отечество, а быть может, помогут зрителю найти для себя единственно правильный путь. И тогда — я буду счастлив выполненным долгом.” (павел-рыженко.рф)

Невская битва. 2010 г. Холст, масло.

Благословение Сергия. 2005 г. Холст, масло.

Великокняжеский меч. 2005 г. Холст, масло.

О генетической памяти

У каждого человека есть точка невозврата. Он проходит её и уже боли не чувствует. Допустим, пошел «погулять», пришел – сифилис получил; хлопнул один раз марихуаны, а там смотришь – уже и на «геру» сел. Совесть свою один раз придушил, а больше и не надо. Вот как сегодня из «пипла» с семечками и уже с наркотой опять сделать витязя? Очень просто – включить генетическую память. Как это сделать? Сказать правду о том, что было, и сказать: «Всё, дальше ни шагу. Ни шагу назад! Восстанавливаемся». 80% скажут: «Да пошел ты!», а 20% – нет. Эти 20% и будут солью земли русской, а 80% -исчезнут с лица земли, но эти 20% – процветут. Я так думаю. (Богатырь духа. Газета “Завтра”, 11 апреля 2013 г.)

Молитва Пересвета. 2005 г. Холст, масло.

Ослябя. 2005 г. Холст, масло.

Победа Пересвета. 2005 г. Холст, масло.

О своих картинах

“Ты на холсте говоришь зрителю: «я такое же животное, как и ты, но я это честно признаю. Давай посмотрим, как жили не животные. Давай посмотрим, как жил Донской»… Причем с трепетом. Давай попробуем себе представить, как он жил: его утро, его день, его битва, что он терял в результате этой битвы. Вот он сидит и думает: у него есть любимый сын, у него супруга, которую он обожает. Он все теряет. И что, скорее всего, так и будет и что вся надежда – на Сергия Радонежского. А теперь давайте попробуем представить, кто такой Сергий. Вот это и есть работа со своей душой. Не мои картины. Мои картины, хотелось бы надеяться, – всего лишь толчок к тому, чтобы человек сам дальше шел по лабиринту этих мыслей. И чтобы эти лабиринты выводили бы его на прямую дорогу”. (“Честный разговор с самим собой”. Русский мир, 16 марта 2011 г.)

Александровский дворец (№2 из Триптиха «Царская Голгофа». Заточение). 2004 г. Холст, масло.

Ипатьевский дом. Расстрел (№3 из Триптиха «Царская Голгофа». Заточение-2). 2004 г. Холст, масло.

Фотография на память (№2 из Триптиха «Русский век»). 2007 г. Холст, масло.

О монархии

“Я не просто манифестирую сугубо монархические убеждения, я только Государю и служу, а как иначе? Я живу, не изменяя присяге Государю императору Николаю Александровичу”. (Богатырь духа. Газета “Завтра”, 11 апреля 2013 г.)

 

Пасха в Париже (№3 из Триптиха «Русский век»). 2007 г. Холст, масло.

Удар колокола (№1 из Триптиха «Покаяние»). 2004 г. Холст, масло.

Веночек (№2 из Триптиха «Покаяние»). 2004 г. Холст, масло.

Муравейник (№3 из Триптиха «Покаяние»). 2004 г. Холст, масло.

Зонтик. 2008 г. Холст, масло.

Об истории

“Я думаю, что актуальнее жанра исторического осмысления сейчас ничего нет. И в кино, и в литературе, и в музыке, и, естественно, в живописи. Чтобы ответить на вопрос “как же дальше быть?”, я и привожу примеры из истории. Это движение не вперед и не назад, а к душе, к своей истории. Двигаться к православной монархии, которая, на мой взгляд, является единственно честной формой, абсолютно свободной в границах закона Божьего. Мне бы хотелось в какой-то степени приоткрыть эту занавесь. Чтобы люди отодвинули ее, спокойно заглянули, но сделали это не на словах, а через видимые образы, через мои картины. Постояли перед ними, подумали. Что-то для себя лично вынесли и вернулись после просмотра выставки немного другими”.  (Павел Рыженко: Искусство – это лишь ступени. “Элита”, 3 ноября 2005 г.)

Преподобный Серафим. 2006 г. Холст, масло.

Молитва. 2001 г. Холст, масло.

Братия. 2006 г. Холст, масло.

Сергий. 2013г. Холст, масло.

О России

“Я за Россию говорить не могу, я не пророк, не святой, я не знаю. Но я знаю одно, что если Россия не устоит в ближайшие несколько лет, то, несомненно, мир рухнет следом за ней. Он держится, конечно, не на каких-то газовых трубах, не на Западе, не на его внешней цивилизации несомненной, а на глубоком благочестии, которое есть в каких-то отдельных русских людях, молящихся и делающих еще очень важные дела. Очень важные дела для того, чтобы этот мир не рухнул. (Богатырь духа. Газета “Завтра”, 11 апреля 2013 г.)”.

Афон (Есаул). 2008 г. Холст, масло.

Валаам. 2001 г. Холст, масло.

Страшный суд. 2007 г. Холст, масло.

Битва под Москвой. 1941 год. 2011 г. Холст, масло, предметный план.

Реквием. 2011 г. Холст, масло.

Реквием-2. 2011 г. Холст, масло.

Стоход. Последний бой Лейб-Гвардии Преображенского полка.2013 г. Холст, масло.

Госпиталь. 2013 г. Холст, масло.

Брусиловский прорыв. 2013 г. Холст, масло.

За Веру, Царя и Отечество. 1905 год. (Забытая война).2013 г. Холст, масло.

По материалам сайта павел-рыженко.рф

www.pravmir.ru

motum images: Павел Рыженко. Галерея работ

Утро перед битвой (молитва Александра Пересвета перед Куликовской битвой)

В помощь русскому воинству отправляются из Лавры два монаха-богатыря Пересвет и Ослябя. Образ Пересвета художник запечатлел на двух своих картинах. На первой суровый и могучий монах ещё только собирается на рать. Среди леса он словно замер на мгновение. Возле белой, такой родной берёзы привязал он своего коня, а сам, поставив котомку на золотистый ковёр – дар поздней осени, приклонил колена. Держа копьё наперевес Пересвет погрузился в себя. Может быть, монах молится перед битвой и просит у Бога помощи и благословения. А, может, вслушивается в последний раз в тишину леса и любуется стройной зелёной елочкой, едва-едва поднявшейся из-под земли… Прощается с нею.

 Новая жизнь. Афон

 Новая жизнь. Афон (фрагмент)

Веночек 

 

Приблизительно к тем же роковым для Русской земли годам относится картина Павла Рыженко «Веночек», поразительная по глубинной, неизбывной печали своей, проникающая в самую душу и вызывающую в ней странную, необъяснимую тоску и горечь утраты… На картине ранняя весна. Снег едва стаял, и оттого вся земля напоминает собою болото. Деревья окутаны лёгкой зеленоватой дымкой. За их ветвями маячит серое, дождливое небо, унылое и скорбное. Кажется, что вся природа плачет в этот миг, сочувствуя пришедшему с фронта солдату. Выжил он в страшной войне, дошёл, раненый, до дома, а здесь уж и нет никого. Никто героя не ждёт… И пришёл солдат на погост, поклонился родной могилке, уронил скупую слезу… Вспомнил он былые мирные годы, вспомнил, как уходил отсюда защищать родную землю, как прощался с тою, что покоится теперь на этом заболоченном кладбище. Многое вспомнил солдат. Думал он сказать «здравствуй» дорогому себе человеку, а приходится снова прощаться, теперь уже навеки… Кто покоится под этим серым деревянным крестом с веночком из жёлтых цветов? Мать ли солдата? Или жена? Нам этого не узнать… Мы можем лишь видеть бесконечную скорбь пришедшего с войны героя, и скорбеть вместе с ним…

Офицер закапывает погоны и платок, вышитый царицей Александрой.

Офицер закапывает погоны и платок, вышитый царицей Александрой.

 Куликово поле 

 Куликово поле  (фрагмент)

Житие Сергия

Битва на Калке

Дипломной работой Павла Рыженко стала картина «Калка», посвящённая одному из самых трагических моментов отечественной истории. В 1223-м году на реке Калке произошла первая битва русских войск с моноголо-татарскими, в которой последние одержали оглушительную победу. Произошло это оттого, что русские князья, разъедаемые междоусобной враждой, не смогли объединиться перед лицом врага, и оттого сплочённый и сильный враг одолел их. Многие наши войны были убиты, другие – взяты в полон. Окончание этого побоище и запечатлел на своей картине Павел Рыженко. Вот, поле усеянное стрелами. Посреди него на ковре возлежит один их татарских ханов. Победитель! Он торжествует! И смеётся в лицо взятому в полон русскому князю, которого скручивают ханские приспешники, наглые и самодовольные, предвкушающие большую поживу. А лицо связанного князя выражает боль, но он не сломлен. И голова его поднята высоко, и взор его, гневный и мужественный, устремлён прямо на победившего врага. Силён дух князя. Столь же сильны были и братья его, сложившие свои головы в этом бою. И лишь единства не было промеж ними… И оттого пришла беда на землю русскую. И на горизонте возвышаются горы тел, наших поверженных воинов. А синее русское небо застилает уже чёрный дым. Русь горит! Эта картина чрезвычайно актуальна сегодня. Ибо и сейчас все здоровые силы в обществе разобщены и борются друг с другом, и среди этой вековечной распри теряют самое главное – Родину. И приходит новая орда и подчиняет себе всё и вся, и сеет смуту, и бесчинствуют, а мы всё продолжаем сгорать в междоусобной бойне: «Друг друга жрём и сыты тем бываем!». Это-то и есть Калка, вечная Калка, которую переживаем мы время от времени. Пережили в Смуту, в 17-м году, переживаем сейчас… И пора, давно пора нам учиться у истории нашей. Но мы, словно одурманенные, вновь наступаем на одни и те же грабли…

Князь Алексей Михайлович Тишайший

Царь Алексей Михайлович Тишайший — отец первого русского императора Петра I является последним государем, так называемого, «допетровского» времени. Принято считать это время темным, невежественным, Государей- почти сказочными старичками- бородачами. Но не таковыми были они в действительности. Не суетливость, выдаваемая за избыточную деловитость, а молитвенный покой и сила были присущи этим великанам духа. Это были не избираемые толпой и деньгами, а поставляемые Богом помазанники. Недаром Алексей Михайлович был назван народом Тишайшим. В этом именовании чувствуется и сыновняя любовь, и признание могучести служения царского, которая, как и всякая истинная сила, всегда тиха как океан. Быть может сейчас, когда так много думается всеми о власти, стоит вспомнить, что власть и сила всегда от Бога. И следствие этой власти — всегда тишина и благочестие в государстве.

Послушник

Здесь наблюдаем мы весну во всей её красоте и благоухании. Перед нами цветущий яблоневый сад. Весь он словно пронизан тонкими нитями солнечных лучей, придающих ему вид поистине сказочный. Сад изображён так ярко и точно, что у зрителя складывается ощущения присутствия там. Тонкий аромат бледно-розовых яблоневых соцветий ощущаем почти физически. В саду кипит работа: стволы яблонь, свежевыбеленные, как будто облиты патокой, сухие сучья срублены и брошены в весёлое пламя костра. Молодой послушник, оперевшись рукою на толстую ветку яблони, заворожено, словно отрешившись от всего окружающего мира, глядит на резвый огонь. Лицо его кажется утомлённо-счастливым. Лёгки порывы ветра играют светлыми клубами дыма… Свет – вот, пожалуй, главное составляющее этой замечательной картины. Она как будто соткана из неземного света, и оттого так удивительна хороша. 

 Муравейник

Перед нами старый еловый лес, во все стороны простёрший свои сучья. Земля, словно ковром, покрыта папоротником и мхом. Откуда-то издали в чащу проникают ясные солнечные лучи. Посреди картины на пне сидит седовласый старец-инок. Пробродив с раннего утра по лесу, поставил он на землю свой туесок и погрузился в созерцание большого муравейника, возвышающегося неподалёку. Быть может, этот муравейник чем-то напомнил ему родной монастырь: также целыми днями трудятся монахи, не зная отдыха, и всё сообща… Эх, кабы и все люди могли так! Но нет в них сплочённости. Да и трудолюбия такого не вот встретишь… 

Фотография на память

Фотография на память (фрагмент, государь император с семьёй)

 Удар в колокола

Молитва

Старец, изображенный на полотне, не пытается примирить себя со своей совестью. Жизнь уже прожита, и все пути уже пройдены. Мысленно и молитвенно старец уже за пределами земного бытия. Но именно, пребывающие с Богом, старцы и могут понять, и нежно с любовью вывести, страдающую и отягощенную грехами или, как сейчас говорят проблемами, душу к покаянию и исправлению.

Пасха

 Победа Пересвета

Пасха в Париже  

Невская битва

Смутное время

Смута. Сюжет, к сожалению, также очень актуальный сегодня. Пришёл враг на Русскую Землю, захватил само сердце её – Москву и бесчинствует в святынях её. Перед нами разгромленный поляками храм. Судя по всему, враги только-только ушли отсюда. На полу лежит пронзённый стрелами русский воин, последний защитник святыни… Рука его ещё сжимает лук. Видно: он сражался до последнего вздоха. И даже сейчас, поверженный, он не побеждён. Рядом старик-священник, бледный и измождённый, сжимающий в руке крест. К нему жмётся рыдающий от страха мальчик. Ласково обнимает старец ребёнка, гладит его худой рукой по плечу, шепчет что-то успокаивающее. Нельзя сдаваться! Господь не оставит Русь на поругание! Молись, и придёт спасение! – так, быть может, говорит священник мальчику, среди разорённого храма… А рядом ещё горит ясным пламенем лампада, как символ непобеждённости и силы русского духа, и огонь её вселяет уверенность, что минует лихолетье, и восстанет Русь в прежней славе своей!  

Прощание государя с войсками

В «Прощании Государя…» художнику с удивительным психологизмом удалось передать всю трагичность момента. Ставка в Могилёве. Здесь ещё несколько дней назад Николай Романов был самодержцем всероссийским, правителем великой Империи. И, вот, он вернулся сюда, отрёкшись от престола, вернулся не Императором уже, а полковником Романовым, вернулся, чтобы проститься с дорогими своему сердцу войсками. Согбенный, идёт он вдоль их молчаливого ряда, заглядывая в глаза каждому, ища в них не то поддержки, не то прощения… А они в последний раз отдают честь своему Царю, которого не суждено им больше увидеть. На Россию движется страшная, непоправимая уже беда. Катит по ней, по определению Солженицына, роковое красное колесо… Молох запущен, и его не остановить уже. Россия шагнул в бездну, и скоро она поглотит и её, и Государя, и верные ему войска… И эту атмосферу надвигающейся, набирающей обороты катастрофы передаёт февральская вьюга, изображённая на картине. Словно дымом, укутано мглою небо, ветер гнёт деревья, полощет знамёна, поднимает хлопья снега и швыряет их в лица русских воинов и русского Царя, заметает их, слепит глаза… Своим отречением Государь окончательно раскрыл двери Империи для февральских оголтелых ветров, разгулявшихся теперь на её просторах. И ветра эти сдуют скоро с лица земли Великую Россию…

 Царево молчание

Весьма любопытен, например портрет Иоанна Грозного. Жестокий Царь предстаёт перед нами совсем не таким, как мы привыкли представлять его. Он скорее похож на смиренного инока: таково его облачение, которое дополняет большая икона на груди, длинная белоснежная борода, зажатая в левой руке ветвь. И одно только отличает его: тяжёлый посох, с которым Царь не расставался никогда, которым убьёт в припадке гнева своего сына… Впрочем, известно, что Иоанн Васильевич, находясь в Александровской Слободе, именовал себя Игуменом, а опричников – братией. И весь уклад жизни его в тот период времени напоминал монастырский. Ночами грозный Царь каялся в своих кровавых преступлениях, а ранним утром служил с «братией» заутреню. Может быть, после одной из таких бессонных, полных ужаса и раскаяния ночей изображён Иоанн на картине Рыженко. Лицо Царя сумрачно, а взгляд устремлён вперёд, в одну точку. В какие мрачные мысли погружён Грозный? О своих ли грехах помышляет он? А, быть может, с мукой вспоминает все те многочисленные предательства, которые были в его жизни? Самое обидное и неожиданное – измена друга и сподвижника Курбского? И мысленно вновь и вновь отвечает Иоанн на те обвинения, которыми осыпал его беглый князь в своих письмах… Тонкий солнечный луч проник в растворённую дверь, лёг у ног самодержца, но не осветил его мрачной, слегка согбенной фигуры. На каменном полу у ног его копошатся залетевшие птицы: синицы, голуби… Что-то щебечут они весёлое и светлое. Долетает ли звонкие песни их до слуха тирана? Будят ли в нём какие-либо чувства нежные их трели? Там, за стенами этого мрачного помещения благоухает весна, и деревья уже окутаны лёгкой зелёной дымкой. Жизнь идёт по своим законам, жизнь яркая и прекрасная! Но не видит её царственный ипохондрик. И лучи солнца не заглядывают в его истерзанную душу, страшась черноты её…  

Саргат

Благославление Преподобного Сергия Радонежского 

Кисти Павла Рыженко принадлежит также цикл картин, посвящённый Куликовской Битве. Здесь находим мы удивительный образ Преподобного Сергия Радонежского, благословляющего русское воинство во главе князем Дмитрием Донским на бой с мамаевым полчищем. Святой старец положил руку на плечо склонившегося перед ним князя, за которым топится многочисленная его дружина. Другой рукой, сухою и жилистой, Преподобный опёрся на меч. Светлый лик его, обрамлённый снежно-белою бородой, обращён к нам, а взор выцветших старческих глаз устремлён куда-то ввысь, быть может, в те горние пространства, невидимые глазу простого смертного, откуда сам Господь благословляет русское воинство на святое дело… И, внимая гласу Духа Святого, напутствует святой Сергий князя Дмитрия… 

 

 Малюта Скуратов. Царский указ

А, вот, другой видный деятель того времени, царский сатрап, палач Малюта Скуратов. Это, пожалуй, одна из самых одиозных и кровавых фигур нашей истории. Своё дело Малюта знал отлично: на его совести не одна сотня замученных людей, в том числе, недавних своих друзей. Именно Скуратов по указанию Грозного удавил в последствие прославленного в лике святых Митрополита Филиппа, обличавшего злодеяния Царя.С картины взирает на нас суровый и мрачный человек с каменным, бесстрастным лицом. Над грозными, глубоко посаженными глазами нависают хмурые, густые брови. Лицо настоящего палача! Один вид этого человека многих повергал в трепет. Куда идёт он теперь, зажав в руке свитки приказов? Чьи ещё судьбы должны разрушить они? По чью душу идёт любимец Царя? О чём думает этот жестокий сатрап? Изобретает ли в своём дьявольском мозгу очередную пытку, ещё страшнее всех предыдущих? Предвкушает ли, как будет выбивать нужные признания от невинных жертв? А царёва благодарность за это будет велика! Царь Малюту ценит. И Скуратов верен ему, как пёс. Парадокс истории: блестящий воин, герой, князь Курбский сбежал в Литву и воевал против России. И жизнь свою окончил он бесславно, проклинаемый в родной стране, которой изменил. А жестокий палач Малюта Скуратов, наводивший ужас на множество людей, сложит голову в бою, в Ливонии. Погибнет смертью храбрых… За Царя и Русскую Землю.

Ветеран

Братия

 Заточение в Царском Селе

Ипатьевский дом после цареубийства

 Дворник 1918

А, вот, картина, относящаяся к 18-му году – «Дворник 1918», поражающая диковинным для той оголтелой поры спокойствием. Поздняя осень. Парк дворянской, по-видимому, усадьбы. Большинство деревьев стоят уже обнажёнными, и лишь с края выглядывает золотой шлем молодой берёзки. Тиха аллея, укрытая покровом сброшенных листьев. Стынет в лужах вода. У беседки столик с фруктами, самоваром, цветами… На стуле лежит цветастая шаль. Мёрзнет рядом маленькая собачонка. Всё дышит мирным, неколебимым ничем укладом. Только не видать нигде хозяев усадьбы, словно вынуждены были бежать они куда-то внезапно, побросав всё впопыхах и не допив даже разлитый уже чай. И только дворник, крепкий, невозмутимого вида мужик продолжает свою привычную работу. Медленно идёт он по пустой аллее, метёт листву. Где-то там, за пределами этого нетронутого островка мирной жизни гремит революция, гибнут люди в междоусобных бранях, льются реки крови по русской равнине, а дворник всё метёт, метёт, погружённый в мысли свои. И, кажется, что он соборует сад этот, приготовляет к ожидающей его погибели…  

Выбор веры. Святой мученик Георгий Победоносец

Выбор веры (фрагмент)

  В III веке Святой Георгий во всем блеске и могуществе своей власти камида, т.е. приближенного к императору полководца, делает свой моральный выбор. Его окружает исполненная страстью толпа, вечно ни в чем не уверенная и похотливая, старые и опытные воины, стремящиеся к правде молодые люди, умудренные старцы и император. Стоящий перед крестом, Великий Святой мученик не дает ни одного шанса этой толпе на безучастность. Недавний язычник в душе чувствует зов совести к Христу. Императрица устремляется за страдальцем и умирает от разрыва сердца. Недавний друг предает и отправляет своего начальника на казнь. Император, который перепоручал Георгию важнейшие дела, — теперь палач. Истина, Крест Христов, никого не оставил нейтральным в III веке. Не оставляет он никого и теперь.

Александр Невский  Патриарх Алексий

Зонтик

На осеннем пейзаже Павла Рыженко изображён каменный утёс, возвышающийся над широкой темно-синей лентой реки. За ней видны оголённые берёзовые рощи, окутанные туманной дымкой. Очертания их смутны из-за идущего дождя, лишь в серо-бурой мгле девственно белеют тонкие берёзовые стволы. Ветер волнует тёмную гладь реки, расцвечивая её разнообразными оттенками. У подножия утёса растут величавые, огромные сосны. Стройные их вершины возвышаются над ним, огораживают живою стеной, словно великаны-сторожа. А на самом краю утёса, над пропастью стоит одинокий деревянный крест. Кто обрёл себе последнее пристанище в этом глухом месте, между небом и землёй? Неизвестно. И только небо рыдает по нём, и длинные дождевые капли разбиваются о каменную поверхность утёса и омывают одинокий крест…

Тайна царя Федора Иоановича

Княжеский сын

Андрей Курбский

А, вот, и портрет изменника князя Андрея Курбского, первого «политического эмигранта» в истории России. Боярин, друг Царя, член Избранный Рады, участник Казанского похода, герой, один из лучших умов своего времени… Этот человек бежал из России, опасаясь опалы. На растерзание Царю бросил он своё семейство: мать, жену, детей. И без зазрения совести поступил на службу враждебной России Литве. Как и многие будущие «эмигранты», князь утверждал, что России он не изменял, что он патриот её и служит иной стране лишь для блага родины, ибо только находясь на расстоянии от «московского тирана» можно трудиться для освобождения отечества от «варвара». А для этой благой цели можно воспользоваться и услугами врагов! И привести их на Русь! И пусть сожгут они Псков и истребят тысячи русских людей, но зато освободят Россию от «кровожадного деспота»! Для такой благой цели все средства хороши! И со всеми в союз вступить можно. Классическое оправдание изменника! Не раз на придётся слышать его в нашей истории. Мы патриоты, но свет лучше будем нести из-за рубежа. Так безопаснее. Но всё это только для пользы любимой Отчизны. И идёт русский князь, герой Казанского похода с литовским войском на Русь, и штурмует древний Псков, не заботясь о святынях его… Вот, взирает он на нас с портрета: старое, искажённое какою-то затаённой мукой лицо, опущённые уголки губ, взгляд, потухший, немного опущённый… Чувствует князь, что не так идёт жизнь его, как следовало бы. Мечтал он вернуться в Россию на белом коне, когда «тиран» будет повержен. А он правит и по сей день. А князь Андрей уже изнемог в борьбе. Ничего не осталось у него: ни родины, ни семьи, ни веры… Осталась только ненависть, великая злоба, которую изливает он в письмах бывшему своему другу, а ныне первому врагу Царь Иоанну. Пишет Курбский бессонными ночами, ибо сон давно уже потерял он. Пишет, обвиняя во всём Грозного, чтобы только не винить себя, чтобы самого себя убедить в своей правоте, отогнать напоминающую о себе время от времени совесть… И понимает князь, что, идя с супостатами на Псков, совершает огромную подлость он уже не против Царя, но против России. Но поздно изменить что-то! И с войной идёт князь на родную землю, против неё сражается, русскую кровь проливает…

  Наталья Нарышкина

А, вот, вторая жена Алексея Михайловича Наталья Нарышкина у колыбели сына своего, маленького Царевича Петра… Окружённый иконами, в тусклом свете лампады дремлет русоволосый отрок Петруша, убаюканный матерью. И, глядя на эту картину, трудно представить, что в скором времени мирно спящий ребёнок этот превратиться во всесильного Императора Петра Первого, который полностью изменит лик Святой Руси, обратив его в суровое лицо гигантской Империи, уничтожит тот многовековой уклад, к которому прикипели душой русские люди, в котором воспитывался он сам, искорёжит его до неузнаваемости и оденет древнюю Русь в немецкое платье… Кто бы мог подумать, какие инстинкты спят в душе этого очаровательного отрока! Кто бы мог подумать, какой великий переворот суждено совершить ему! Но до того момента есть ещё время. И пока юный Пётр мирно дремлет в своей колыбели, подрастает на радость отцу с матерью, Россия доживает последние относительно спокойные годы в привычном, веками выработанном укладе своём…

 Страшный суд

 «Я специально оставил несорванной одну печать при вхождении в небесные врата на Суд. Чтобы каждый представил себя в центре холста и определил свое место на небесном полотне».

 На картине рай условно справа. Это Восток. Ад — слева, как образ Запада, с его поистине двойной моралью. С правой стороны у меня на холм взбирается как бы сама Русь, с ее мучениками. Я показал там и реальные личности — например, Дмитрия Донского, Преподобного Серафима. Там есть матрос с «Курска», простой парень, который мог и выпить, сквернословить, но в момент познания истины ценой своей жизни земной остановил реактор. Это обобщенный образ простого человека, который, когда надо, грудью закроет ближнего своего. Поэтому на картине можно увидеть воинов, проливших кровь за Веру, за возможность нашу жить в Отечестве, любить, строить, продолжать жизнь. Там есть и герой нашего времени — солдат Женя Родионов, которого почитают представители разных религиозных конфессий. Он не просто отказался снять православный крест. Он его поныне достойно несет за всех нас. Моя цель и была показать, как человек сам себя взвешивает на небесных весах. Это шествие к престолу Господню и некое понятие крестного хода.

  

Павел Рыженко

 6-я рота, на небесах. За воинами Первой Мировой

 В одном строю воины Константина и русские витязи

Святой мученик Евгений и девочка у могилы погибшего в Великой Отечественной

Неизвестный из царской свиты

Герой-ветеран

 Русские идут в Рай

 Всесмехливому аду уже не смешно

Блудница, с насколько я понимаю ребёнком убитым абортом

 Астролог

 Фарисей

 Содомит

 Художник на весах

«Страшный Суд» — это роспись западной стены для кафедрального собора Якутска, написанная по благословению епископа Якутского и Ленского Зосимы. Рыженко рассказывает, что сразу предупредил: он не сможет написать «каноническую», в смысле воспроизведения древних образцов, работу. Но владыка ответил, что современному человеку важнее увидеть икону в актуальных формах — главное сохранить сам святоотеческий дух. Радостно слышать сегодня о таких архиереях, которые избирают путь подлинного, актуального консерватизма — совмещения консерватизма и патриотизма в духе со смелостью формы, способа донесения до людей Истины.

И Рыженко блестяще исполнил с благословением, хотя и пережил немало искушений, в том числе и едва не унесшую его в могилу болезнь. Диаволу было против чего воевать — неверию, русофобии во всех ее формах, от либеральной до гитлеристской,теплохладности, и «христианству широкого профиля» нанесен страшный удар. «Страшный Суд» — картина в традиции таких произведений русской иконописи, как «Церковь Воинствующая» — вечное содержание, облеченное в злободневную форму, которая именно благодаря этому становится не просто политической. В этой иконе прекрасная формула, как-то встретившаяся мне в Интернете: «проведение Страшного Суда в интересах русского народа» отлилась в великолепный иконический образ.

Господь и апостолы судят мiр. Перед Господом умоляют Его о милости Божия Матерь и Иоанн Креститель. Слева от Христа — легионы Константина, древние мученики и древнерусские витязи. Справа — Христолюбивое Воинство России, где нашлось место и солдатам Первой мировой и десантникам второй Чеченской. В центре композиции — грешник, в образе которого Рыженкоизобразил себя. Он в ужасе смотрит на весы в руках ангела, на которых чаша бесовская явно перевешивает чашу ангельскую, бесы крючьями тянут её вниз. Но он не видит, что над его головой ангел поднимает свой свиток, который может всё перевесить.

Одесную Господа (то есть слева от зрителя), происходит всеобщее воскресение мертвых, торжествует Святая Русь, осеняемая шатровой церковью. Из могил встают русские люди разных эпох и радостно приветствуют друг друга — большим потоком они направляются в рай, предводительствуемыеЦарственными Мучениками и батюшкой Серафимом; в этом потоке можно увидеть и Суворова, и молодого моряка с «Курска». А чуть ниже — ребенок молится у могилы со звездой… могилой не атеиста и безбожника, но воина погибшего за Родину в Великой Отечественной войне, поднимает свой крест мученик Евгений Родионов, на его горле следы убийства его врагами Божьми. А рядом из могилы встает, осеняя себя крестным знамением, заслуженный ветеран, имеющий некоторые черты сходства с И.В.Курчатовым, «отцом» русской атомной бомбы.

Ошую Господа (то есть справа от нас) — туда спускается древний змий (канонический для православной иконографии Страшного Суда — вообще, канон в смысле наличия обязательных образов и фигур Рыженко соблюдает достаточно точно), там полыхают развалины нового Вавилона — небоскребы Америки, вместе с её Статуей Свободы, её Арлингтонским кладбищем и вертолетом «Апач», который бессильно пытается сопротивляться Ангелу с Монограммой Христовой на щите. Внизу воскресают только для того, чтобы оказаться в Геенне, ренессансный алхимик, горделивый фарисей, самоубийца, гламурный педераст с баксамина груди, другие разные враги Божии. Если Одесную люди встают из могил с крестом, то ошую, из разных «светских» могил. Особенно потрясающий образ блудницы, грудь которой вымазана в крови от прикосновений убитых ею во чреве детей. Тут художник нашел тонкую деталь (Рыденко мастер очень глубокой детали), чтобы выразить не просто абстрактную идею блуда, а идею предельно актуальную — блудница одета в деловой костюм и на груди у нее бейджик, то есть это карьеристка, делавшая аборты, чтобы дети не мешали её преуспеянию...

motumimages.blogspot.com

Отошел ко Господу художник Павел Рыженко / Православие.Ru

Москва, 16 июля 2014 г.

В последние годы Павел Рыженко создал множество масштабных живописных произведений, посвященных Куликовской битве, прп. Сергию Радонежскому, эпохе Царя-Страстотерпца Николая II, русской истории и нашим святым.

    

На 44-м году жизни от инсульта скропостижно скончался замечательный православный художник,  заслуженный художник РФ, один из ведущих мастеров Студии военных художников имени М.Б. Грекова Павел Рыженко. Об этом ИТАР-ТАСС сообщили в управлении культуры Министерства обороны.

+ Бог да ублажит и упокоит новопреставленного раба Своего в селениях праведных, а нас помилует и спасет!

Панихида по Павлу Рыженко состоится в воскресенье (20 июля) в 12:00 в Храме Всех Святых в Красном селе, по адресу:

г. Москва, 2-й Красносельский переулок, дом 7.

Похороны пройдут в тот же день под Калугой, на Ждамировском кладбище (деревня Ждамирово) в 17:00.

Также сообщается, что 25 июля на выставке Павла Рыженко в Калуга EXPO Конгресс, по адресу г. Калуга, ул. Салтыкова-Щедрина, д. 133а состоится вечер памяти Художника.

Уточнить информацию и задать вопросы вы можете по телефонам:8 (926) 205 0330, 8 (905) 755 9872, 8 (926) 996 3905

Прощание с конвоем (№1 из Триптиха «Царская Голгофа») 2004 г.     

Биография:

Павел Рыженко родился в 1970 году в Калуге. В 1982 году поступил в Московскую среднюю художественную школу при институте им. Сурикова, а по ее окончании в 1990 году - в Российскую академию живописи, ваяния и зодчества. Учился в историко-религиозной мастерской профессора Ильи Глазунова.

С 1999 года преподавал в Российской академии живописи, ваяния и зодчества на кафедре композиции. В 2007 году Павел Рыженко начал работать в Студии военных художников имени Грекова, где стал одним из ведущих мастеров диорамно-панорамного искусства. В 2012 году Рыженко было присвоено звание "Заслуженный художник Российской Федерации".

Павел Рыженко. Победа Пересвета. 2005 г.     

В последние годы Павел Рыженко создал множество масштабных живописных произведений, посвященных Куликовской битве, прп. Сергию Радонежскому, Первой мировой войне, эпохе Николая II. За годы работы в студии им было создано порядка шести масштабных диорам, не раз показанных широкой публике.

Диорама "Стояние на Угре", последняя работа мастера, была создана для Калужской Свято-Тихоновой пустыни, ее открытие планируется в сентябре 2014 года.

www.pravoslavie.ru

Умер Павел Викторович РЫЖЕНКО - Заслуженный художник России

 

Умер Великий Русский Художник Павел Викторович РЫЖЕНКО

1970 - 2014

Неожиданно, безвременно, непостижимо… Сегодня утром умер Павел. Павел Викторович Рыженко. Заслуженный художник России. Инсульт. Ничего нельзя было успеть сделать. Сила и масштаб в человеке необычайная.

Уже сейчас к своим 44 годам он успел сделать столько, что хватило бы на огромную галерею! Художник, историк, философ. Человек в искусстве мощный и неистовый, мыслящий смело и независимо. Более 10 лет - доцент факультета живописи Российской академии живописи, ваяния и зодчества.

Художник «Студии военных художников имени М.Б. Грекова», автор диорамы "Операция "Багратион" в Минске: это операция по освобождению Белоруссии в 1944 г. Автор огромного количества монументальных полотен, диорам, исследующих духовный и нравственный выбор человека в канве трагических событий русской истории.  

2006 г. Преподобный Серафим Его возраст - только начало зрелого периода в жизни, и трудно было даже представить, сколько может еще сделать в жизни такой Художник!

Сейчас в выставочном центре Калуга EXPO Конгресс проходит экспозиция его картин, которые он собирался передать родному городу – Калуге. Разрабатывается проект создания Фонда Павла Рыженко. И это, конечно же, осуществится, но то, что Павла при этом не будет и Павел больше ничего не подарит этому миру – непостижимо, трагично и несправедливо.

Павел никогда не мечтал о покое, но сейчас нам приходится сказать: «Господи, упокой душу усопшего раба твоего Павла в месте злачне, месте покойне…».  

***

2010 год Невская Битва

Панихида по Павлу Рыженко состоится в воскресенье (20 июля) в 12:00 в Храме Всех Святых в Красном селе, по адресу г. Москва, 2-й Красносельский переулок, дом 7.

Похороны пройдут в тот же день под Калугой, на Ждамировском кладбище (деревня Ждамирово) в 17:00.

25 июля на выставке Павла Рыженко в Калуга EXPO Конгресс, по адресу г. Калуга, ул. Салтыкова-Щедрина, д. 133а состоится вечер памяти Художника.

Уточнить информацию и задать вопросы вы можете по телефонам: 8 (926) 205 0330, 8 (905) 755 9872, 8 (926) 996 3905 ***

1996 год Калка  

Автобиография Павла РЫЖЕНКО

Павел Викторович Рыженко родился в 1970 г. в Калуге. В 1982 г. поступил в Московскую среднюю художественную школу при институте имени Сурикова.1988-1990 гг. – служба в армии.В 1990 г. поступил в Российскую академию живописи, ваяния и зодчества, учился у профессора, народного художника России И.С. Глазунова. В 1996 г. защитился дипломной картиной «Калка». С 1997 г. – преподаватель Российской Академии живописи, ваяния и зодчества И.С. Глазунова (кафедры архитектуры, затем – реставрации, затем композиции)

"Мысленно обращаясь к читателю, я сразу хочу извиниться перед ним за необходимость рассказа о себе, поскольку биография моя совершенно банальна и ничего необычного в ней нет. Я родился в еще недалеком 1970 году в Калуге. Годы моего детства… Это время многие называют «эпохой застоя». Для меня же семидесятые — это радость общения с любящими меня родителями, бабушкой, которую я и по сей день считаю чуть ли не святой, друзьями по двору…. Тогда всё было другим, а главное — другими были люди. Почему-то я особенно хорошо помню стариков (почти все они воевали или прошли через войну). Эти старики окружали нас во дворе, стучали в домино, ласково глядели на наши игры и практически никогда не закрывали двери своих скромных по теперешним временам жилищ. Помню, как-то зашел в квартиру своего приятеля, которого не оказалось дома. Его мама — Изольда Иринарховна и бабушка, нисколько не удивившись моему появлению на кухне, тут же усадили меня обедать. Есть я не хотел, но отказаться было неудобно. Медленно поглощая окрошку, я рассматривал висевшую над столом репродукцию с картины Пуссена, на которой древние римляне праздновали какое-то событие, и один из них почему-то бросался на меч… Эти воспоминания для меня очень важны. Важнее, чем сухие отчеты, словно сводки с фронта — родился, учился, служил, поступил, постиг тайны творчества, стал признанным, успешным и далее, и далее. Это для меня и есть Родина, светлая, тихая, полная любви, которую многие позабыли, а многие — нет.  

2005 год Благословение Сергия После поступления в МСХШ в 1981 году я обрел для себя новый мир запахов. Теперь к медово-горьковатому миру акварельных красок примешался аромат масляных красок, от которого я и по сей день не могу отвыкнуть, впитав его до корней волос. Дивный мир Третьяковской галереи, сырость старинных улочек Замоскворечья, бурое небо над Москвой, когда, приникнув к ледяному стеклу, я глядел на красный флаг над зданием Верховного Совета… Все это смешалось тогда в сознании мальчика, и только в 18 лет, поступив на службу в армию и оказавшись совершенно в другом мире, я понял, что путь мой — это не поиски того, чего не терял, а путь, данный мне, путь живописца.

Девяностые — это годы моей учебы в Академии, это метания, поиск веры, ответов на вопросы, это встречи с совершенно новыми для меня людьми — священниками. Первые серьезные мысли о назначении творчества возникли именно тогда, в Академии живописи ваяния и зодчества, в которой мне посчастливилось «дображивать». Мои однокурсники, как и я, были проникнуты общением с великим учителем, художником, воином — Ильей Сергеевичем Глазуновым. Помню тот восторг, который впервые охватил меня в залах Эрмитажа перед картинами Рембрандта, Ван Дейка, Вермеера… Казалось все эти великие мастера присутствуют здесь, рядом со мной. Я ощущал дыхание живой истории, величие могущественных империй — Византии, Рима, Российской Империи. Я ощущал прохладу Синайской пустыни и запах порохового дыма над Бородино, передо мной вставали строгие лики русских воинов, бесстрашных и непобедимых.

Каждый, а в особенности русский, человек тянется в глубинах и тайнах своего сердца к свету — Христу. Ко мне вера во Христа пришла очень поздно, но, поверив, я захотел побежать за ним, надеясь когда-нибудь приблизиться к этому свету. Трудно мне писать об этом, нет слов, чтобы ясно изложить мысли, но о людях, ушедших и живых, которые являются носителями веры и духа Российской Империи, мне сказать необходимо. И сказать на холсте, потому что это мой долг перед великой правдой Руси. Долг не до конца сломленного жителя мегаполиса, который сквозь очертания современных домов, сквозь смог Третьего кольца видит, как вновь и вновь проступают эти строгие и любящие лики наших предков, проливавших свой пот и кровь за Христа и за каждого из нас.

Приблизившись к рубежу своей жизни, рубежу, который не смог переступить великий Пушкин, у которого остановились многие, я задаю себе вопрос вопросов: кому я служил? Именно кому, а не чему, и вообще, что есть искусство?

Надеюсь, что мои картины разбудят генетическую память моих современников, гордость за свое Отечество, а быть может, помогут зрителю найти для себя единственно правильный путь. И тогда — я буду счастлив выполненным долгом."

Павел Рыженко

***

2005 год Победа Пересвета

Павел Рыженко об Игоре Стрелкове...

Вот уже три месяца как ведет войну Новороссия - форпост Великой России. Как я понимаю, лучшие люди России не на словах, а на деле исполненные мужества, доказывают всему миру, что чудо воскрешения Великой Святой Руси - это не миф. Вот хотел бы я рассказать историю, которая случилась со мною год назад.

Я начал работу над картиной "Стоход", шел сентябрь 2013 года. Столкнулся с множеством проблем, связанных с передачей тонкостей формы русской императорской гвардии. Я поделился этими проблемами со своим другом Анатолием.

"Дружище, я к тебе пришлю своего друга, который всё знает о форме русской армии. Жди через пару дней!" - сказал Анатолий.  

Стоход. Последний бой Лейб-Гвардии Преображенского полка 2013 г. И вот пролетели как минута эти дни. В один из сентябрьских деньков в мою мастерскую заходит человек, представившийся просто - Игорь.

Меня сразу поразил его вид. Внешне такого человека можно было бы спутать в толпе, он ничем не выделялся. Скромность и обыденность его одежды чем-то напоминала униформу научного сотрудника из НИИ 80-х годов. Рубашка, выпущенная воротом на дешевый свитер, застегнутая до последней пуговицы, серые брюки. Столь ценимая в Москве точка опоры, т.е. обувь, не выдавала в нем скрытого миллионера. Лишь лицо произвело на меня такое впечатление, что я потерял на мгновение дар речи. Это было подлинное лицо русского офицера. Подчеркиваю, русского! Не советского и не россиянского, а русского!

Открытый лоб, короткая стрижка, слегка печальные глаза, худощавость и одновременно округлость нижней части лица. Маленькие, ровно подстриженные, холеные усики.

Речь твердая, очень четкая, но при этом какая-то застенчивая. Вообще соединение застенчивости и твердости, легкая картавость, полное отсутствие столь модного сейчас матерка закругляли этот портрет в образ некоего инопланетянина, случайно оказавшегося в центре Москвы.

Я сдружился с Игорем. Мы вместе работали над картиной "Стоход". Я - как художник, Он - как консультант по форме.

Прошло несколько месяцев и он так же внезапно исчез, как и появился. И вот - Крым, затем Славянск... Замелькали портреты героев сопротивления. И вот, всматриваясь в один из них, я уловил знакомые черты. Тот же грустный и одновременно твердый взгляд, те же усики, та же худощавая округлость нижней части лица.

Игорь Иванович Стрелков, Вы позволили мне иметь счастье быть с Вами знакомыми. Если Вы прикажете, я завтра же оставлю кисть и отправлюсь под Ваше командование в сражающийся Донбасс.

Прошу всех, кто любит Россию, помолитесь о великом человеке с печальным и твердым взглядом - Игоре Ивановиче Стрелкове.

 

Павел Рыженко

 

www.nexplorer.ru

Памяти Павла Рыженко | Православие и мир

16 июля, в канун дня памяти святых Царственных Мучеников, отошёл ко Господу народный художник России, прихожанин храма Всех Святых Алексеевского ставропигиального женского монастыря Павел Рыженко. Он был настоящей Личностью в современном искусстве. Само же понятие «современное искусство», за которым часто скрывается похабщина и «перформансы», Павел Рыженко на дух не переносил. О себе и о том, каким должно быть искусство в наши дни, художник рассказал прошлой весной главному редактору журнала «Национальный контроль.РФ» Александру Егорцеву.

Павел Рыженко

«Вы только представьте, каково на Страшном суде миллионам русских людей, миллионам солдат сознавать, что они проливали кровь за Ксюшу Собчак, за риелторов и какую-нибудь нефтегазовую трубу!.. Ради ЭТОГО они гибли?! Ради ЭТОГО в 45-м шли до Берлина, обливаясь кровью?!…»

(Павел Рыженко)

Конец марта 2013 года (возможно, начало апреля – точно дату уже не помню). Павел ждал нас в своей мастерской поздно вечером. Он готовил тогда очередную экспозицию – к 400-летию Дома Романовых только завершил новую картину о Первой мировой войне.

«Госпиталь». Николай II, навещая раненых, задерживается возле двоих «тяжелых» – оба награждены георгиевскими крестами, причем один из них мусульманин (известно ведь, что в царской армии доблестно служили и представители кавказских народов).

Павел встретил нас в своей рабочей одежде, камуфляжная сорочка измазана краской. Только недавно ему пришлось вносить на полотно изменения – накануне наш общий друг-религиовед, увидев картину «Госпиталь», засомневался в исторической достоверности некоторых деталей. Чтобы развеять сомнения, пригласили тогда еще одного специалиста в области военной истории, Игоря. Тот посмотрел и вынес вердикт – в изображении деталей и награды георгиевского кавалера-мусульманина неточность (или даже грубая ошибка).

Религиовед с трепетом наблюдал, как Игорь Иванович продолжает находить ошибки и неточности и на других картинах, тут же высказывая в лицо Павлу свои критические замечания. Рыженко закипал, спор переходил на повышенные тона и вот-вот историческая консультация могла закончиться мордобоем. Но нет, как рассказал потом религиовед, расстались консультант и художник уже настоящими друзьями. Павел в итоге согласился и за минуту на картине «Госпиталь» зарисовал ошибку, поменяв детали местами.

Так Павел Рыженко познакомился тогда с Игорем Стрелковым…

В мастерской, как и полагается художнику, царил обычный «творческий беспорядок». Все табуретки и столы завалены, присесть или прислониться боязно – потом придется долго и безуспешно отстирываться от масляной краски, пусть и великого мастера исторической живописи. Кстати, о мастере, вернее, о его руках. Сейчас, уже после смерти Павла, вновь отсматривая сделанные в ту ночь фотографии, замечаю, какие же у него огромные ручищи, кулачищи. Да и сам он в тот момент был очень похож на грозного русского медведя.

На одном фото он отвлекся и разговаривает по мобильному, трубка не видна, она просто «утонула» в его пальцах. И этими, казалось бы, неуклюжими руками, гирями-кулачищами и огромными пальцами, бывший десантник держал тонкие кисти, оживляя на холсте светлые и печальные лица и лики забытой Руси.

Тут же на полу, прислоненные к стенам, стояли наши святые Сергий Радонежский, Андрей Ослябя. Смертельно раненый, истекающий кровью Александр Пересвет, казалось, на коне вот-вот сорвется с холста и окажется в центре комнаты-мастерской. Эти шедевры Павла Рыженко, хорошо знакомые тысячам в России и за ее пределами по выставкам и репринтам, сейчас окружали нас в тесном пространстве, складированные без рамок в ожидании предстоящей новой экспозиции.

– Здесь у меня нигде нет такого «патриотического» разговора о том, какая у нас замечательная русская история, и это не историческая живопись, как многие говорят, и даже не философская. Это просто выплеск моего душевного состояния, знания истории, проведенного сквозь призму страдания об отечестве.

К интервью с Павлом я не готовился, не выдумывал какие-то умные и правильные вопросы. Есть собеседники, которым нужно представить тему беседы заранее, и если ты хоть на йоту отходишь от намеченных вопросов, они теряются, нервничают, перестают тебя слышать и продолжают бубнить заранее отрепетированный текст. Но Павел, я помнил, настолько цельная личность, что ему не нужно готовиться к ответам, он и так в постоянной рефлексии. Вот и на этот раз беседа выстроилась внезапно, сама собой.

– Павел, по работе я посещал немало художественных экспозиций, плохих и хороших, но скажу честно, на Вашей выставке года три назад меня впервые так «торкнуло»… Я даже вспомнил слова какого-то философа: «Смысл человеческой жизни в том, чтобы умереть». Чтобы ПРАВИЛЬНО умереть… Мне показалось, что на Ваших картинах жизнь – это подготовка к «последнему рубежу»…

– А я и преследовал эту цель: поставить человека перед последним рубежом. Современный человек, привыкший к развлечениям, к ток-шоу, ко всему, что отвлекает от главной мысли – о смерти и цели существования – увидев эти картины, должен оказаться наедине с собой. Осмыслить, что сделал в своей жизни и чего не успел. Если это одиночество целебное – даже если будет и тяжело – люди выйдут из зала другими.

– На Ваших картинах – полководцы, князья, императоры, простые монахи, святые Руси и опьяненные революцией солдаты. Рядом и предательство, и подвиг. И пора­зительное одиночество…

– Вы правы, здесь нет лубочно-патриотического разговора о том, какая у нас замечательная русская история. Дело в том, что русский человек кардинально, даже физически отличается от других народов планеты. Это заметил еще великий пророк наш – Федор Михайлович Достоевский. Он не знал, что будет, но в своих романах «Бесы», «Идиот», «Братья Карамазовы» он предчувствовал надвигающуюся катастрофу. Это мы теперь знаем, что русский человек бывает таким, как воины с поля Куликова, как гвардеец Преображенского полка в 1915 году. Но также он может быть животным, которое бессознательно режет других: своих же односельчан, убивает священника только за то, что тот носит крест. И, будучи сам крещеным, может убить своего родного брата за то, что тот крест не снял. Он может стать «новым русским», предателем Родины, может стать выродком в последней стадии распада личности…

А может оказаться таким, как Женя Родионов – мальчик, закончивший ПТУ в городе Подольске и сам себе сделавший крестик. Он и в храм-то ходил всего несколько раз в жизни, – а при этом стал мучеником за Христа… Понимаете, наша шкала слишком широка! В русском человеке заложен и Божественный дар, и тяга к самоистребленью. Как только он перестает чувствовать правду, проваливается в болото порока, то жить он не хочет, он превращается в скотину и сам себя уничтожает.

Страшный суд. 2007 г. Холст, масло

– Много споров вызывала Ваша картина «Зонтик». На ней – кровавый результат восстания: девочка держит зонтик над убитой матерью, рядом убитые офицеры. А чуть сбоку, на фоне победивших революционеров – растерянный священник, на нем крест и красный бант…

– На его месте был матрос… Я написал картину «Зонтик» о событиях 1917 года, о драме русского народа, и по первоначальному замыслу убийцей, расстрельщиком, у которого не поднялась рука на эту несчастную девочку, у меня был изображен матрос.

– Это понятно и логично. Но почему все же Вы зарисовали матроса, и на его месте оказался русский православный священник? Тут-то где логика?

– На одной из выставок вокруг этой картины я заметил, что внимание посетителей в основном приковано к девочке – с состраданием, с жалостью. Но суть осталась незамеченной. Чем больше и глубже я узнавал архивные сведения о событиях 1917 года, я все больше склонялся к мысли, что простой народ (к которому относились и матросы, и рабочая армия, и пролетариат) – все были поголовно крещены!.. И к своему ужасу я открыл для себя, что и Церковь наша, Церковь, которая тогда еще была не под Святейшим Патриархом, а под Синодом, тоже имела непосредственное отношение к тем событиям 17-го года.

Зонтик. 2008 г. Холст, масло

Священники, которые поздравляли Временное правительство, как тогда называли, «боголюбивое Временное правительство» и молились о долгом правлении Временного правительства… Многие из них потом станут новомучениками и исповедниками, пострадав от последствий тех событий, участниками которых они и сами непосредственно были.

И если я на своих полотнах отмечаю такие факты, как предательство армии в триптихе «Царская Голгофа», как предательство, отречение от царя вообще всех слоев общества, то я не собираюсь обходить стороной и ту правду, что самый основной переворот – февральский переворот 17-го года – этот переворот был благословлен Синодальной Церковью того периода.

И она тоже несомненно несет ответственность за те события 17-го года. Несмотря на то что Святейший Патриарх Тихон, мученик, получил ту самую церковную власть и независимость от государства, о которых Церковь долго мечтала, – без Государя, арбитра, защитника, без ангела-хранителя, она оказалась беззащитной перед толпой бесноватых…

И Патриаршество не уберегло тогда русский народ от последовавших ужасов, возможно, очистительных ужасов и братоубийственной гражданской войны, а потом и Великой отечественной войны… Поэтому надо трезво, честно и ясно смотреть на русскую историю, не выдергивая какие-то отдельные куски…

Удар колокола (№1 из Триптиха «Покаяние»). 2004 г. Холст, масло

– В чем трагедия революции?

– Был не только выпущен джинн из бутылки – произошел переворот в душах пасомых. Русский человек, некогда боголюбивый, который не за страх, а за совесть, из любви к Отечеству готов был душу свою положить «за други своя», за Христа, за Государя, – превратился в маньяка, неописуемо жестокого, причем история не знает примеров такого зверства, которое творил русский человек после революции 17-го года…

– Ваше отношение к так называемому «актуальному искусству»?

– В культуре происходят страшные события. Педерастня все границы уже перешла. Уже авангард стал «классикой», то есть психическое расстройство стало «классикой», понимаете!

– А как же при Третьяковской галерее на Крымском валу огромные залы выделены под современное искусство?

– Есть и другие музеи. Но никто не хочет называть вещи своими именами. То есть это и есть «классика»! Нам в мозг встроили этот «чип», что мы уже и хохотать, глядя на «это», не имеем права. А ведь это национальное безумие, психическое расстройство!

Сергий. 2013г. Холст, масло

– Вы считаете опасной пропаганду авангардизма?

– Вот я сейчас при вас могу взять вашего коллегу-фотографа, тщательно избить его, в кровь, разбить ему лицо – мне это легко сделать, поскольку я служил в ВДВ, – могу насмерть забить вас головой или просто покусать… И потом скажу, что это «творческая инсталляция» – и попробуй меня засуди!..

Я могу написать похабщину Патриарху, вылить мерзость в интернет и сказать, что это протест против того что сидит еще какая-то босота в тюрьме.

Я могу любое оскорбление нанести человеку, ближнему своему, и это будет выдано за акт моей внутренней свободы…

– Вы против авангарда, вы – за реализм…

– Современное реалистическое искусство само виновато в том, что проиграло авангарду. Почему? Авангард – от души и искренне – служит сатане. А реалистическое искусство, со своими церквами, главками – кому угодно, только не Богу. Вот напишу сейчас церковку кому-то на заказ. А завтра – девку, а там, глядишь, дадут заказ расписать домик с купидонами где-нибудь на Новой Риге.

А потом попросят в Америку натюрморты с бутылками, подпишу контрактик миллиона на два с половиной. А если икону закажут, я и икону напишу. То есть реализм стал проституировать. Из того, чем он был при Василии Сурикове, при Достоевском, он превратился в угодливую шлюху, которая обслуживает богатых, наворовавшихся на нашей беде, гадов. Поэтому авангард имеет больше козырей.

Битва под Москвой. 1941 год. 2011 г. Холст, масло, предметный план

– У Вас много картин посвящено императору Николаю Второму, Вы не боитесь, что Вас обвинят в ретроградстве? Ну какая монархия, какой царь?! XXI век – век демократии и многопартийности…

– Пусть обвинят! Пусть дальше сносят всю историческую Россию, деревянные дома, пусть снесут Кижи – зачем нам это? Нужно сидеть в блогах, обвешаться гаджетами… Нужно полностью раствориться в арабском мире, как растворилась Франция, в которой выходят на демонстрации, но уже поздно, потому что Франция уже полностью принадлежит арабам… На очереди Германия. Надо раствориться в серной кислоте смешанных понятий добра и зла – только так мы сможем угодить этому гомосексуальному демократическому лобби, которое правит сейчас – как им кажется – правит миром.

– Павел, царя давно нет! Были еще генсеки, сейчас президент…

– Это «демократическое» безумие началось не с Ленина, конечно, а с «душки» Керенского, – я имею в виду то психическое расстройство, которым заболела Россия. Вспышка этого расстройства пала на февраль 1917-го. И как болезнь проходит разные этапы, так и наша страна, пройдя через генеральных секретарей, через товарища Сталина, пережив явление Горбачева (которое сродни Отрепьеву или Тушинскому вору), Россия постепенно пришла к выздоровлению в лице Путина. Это мое глубокое, искреннее убеждение.

– Вы же монархист…

– Я – против президентской власти! Но я – лично за Путина! Почему? Путин – это человек, любящий и понимающий Россию и, по молитвам русских людей, саморазвивающийся. Обретя колоссальный и жизненный, и политический опыт, он стал нашим Командиром, но не президентом. Он перерос президентство. Несмотря на все скандалы, люди ему верят и знают, что на него можно положиться, и он выведет. Куда? Я убежден – к Империи, к Православной Империи, которая объединит – объединит, а не разделит! – наши народы.

– Над чем Вы сейчас работаете?

– Есть проект: я хочу провезти картины по русским городам-«миллионникам». Хотелось бы, чтобы юбилей Дома Романовых совпал с преодолением смуты. Ведь 1913 год стоял в двух шагах от 17-го. Но я надеюсь, что Россия – ополоумевшая и нахлебавшаяся собственной крови – морально выздоровеет и оправдает свое предыдущее существование.

Вы только представьте, каково на Страшном суде миллионам русских людей, миллионам солдат сознавать, что они проливали кровь за Ксюшу Собчак, за риелторов и какую-нибудь нефтегазовую трубу!..

Невольно думаешь, а зачем вообще нужна была Куликовская битва тогда?! Чтобы эти сейчас царили в России и указывали народу, куда идти – в Жуковку, на Новую Ригу?!

Ради ЭТОГО они гибли?! Ради ЭТОГО в 45-м шли до Берлина, обливаясь кровью, чтоб потом на Болотной пидоры собирались со своими однополыми браками, чтобы офисные менеджеры и секс-меньшинства требовали «свободы» и расчленения России… Не бывать этому никогда!

Победа Пересвета. 2005 г. Холст, масло

Вот такая спонтанная беседа с Павлом Рыженко вышла у нас в ту ночь в его художественной мастерской. Конечно, напечатали мы ее потом с некоторыми купюрами, о чем я тогда же предупредил Павла – год назад, весной 2013-го на некоторых темах и даже отдельных словах в прессе еще лежали табу. Сейчас, когда Павла не стало, вернее, он ушел, мы восстановили этот разговор уже без сокращений. Все равно ведь «мертвые сраму не имут», да и не кривил Павел душой…

В жизни он многое перенес, в том числе и унизительное для мужчины безденежье. Он рассказывал, как в своем время был на грани отчаяния. И не известно, что бы с ним дальше было, если бы не встретился тогда на его пути отец Артемий Владимиров. Священник поддержал Павла, выдернул из тисков уныния… Открылось «второе», творческое дыхание.

Я не вправе называть себя его другом – мы и виделись-то с ним всего 2–3 раза. Хотя отмечу одну особенность: бывает так, что даже раз пообщавшись с человеком, вы расстаетесь, как будто давно знали друг друга, дальше каждый продолжает жить своей жизнью, но все равно вы уже друзья. И в случае с Павлом Рыженко – ощущение, что друзья близкие…

Таким он был и таким останется в памяти тех, с кем свела его судьба – прямым и жестким, слегка печальным, думающим, бескомпромиссным и добродушным. Внешне большим и неуклюжим, как русский мишка – на самом деле – глыбой.

Александр ЕГОРЦЕВ,

главный редактор журнала «Национальный контроль.РФ»

Для оформления использованы материалы сайта павел-рыженко.рф

Репортаж о художнике 2010 года

www.pravmir.ru

16 июля ушёл из жизни замечательный Русский художник Павел Рыженко: a_velezar14

Вчера, 16 июля, ушел из жизни замечательный Русский художник Павел Рыженко...

Предварительная причина смерти художника — инсульт, он скончался в среду в Москве.

Представитель «классического русского реализма», мастер исторической картины Павел Викторович Рыженко создал множество масштабных живописных произведений, посвященных Куликовской битве, Сергию Радонежскому, Первой мировой войне, эпохе Николая II. В его работах были воплощены Русские герои и Православные нравственные идеалы.

"Я предлагаю людям еще раз взглянуть на наше неоднозначное прошлое, полное трагических событий, в которых во всей полноте проявился великий дух нашего народа. Понять, что мы не серая масса, не так называемый "электорат", а народ с богатой историей и самосознанием. Мне хочется верить, что я предлагаю людям альтернативу массовой, "мишурной" культуре, которая заставляет нас забыть о главных вопросах бытия." (Павел Рыженко)

***

Павел Рыженко об Игоре Стрелкове...14 июля2014Вот уже три месяца как ведет войну Новороссия - форпост Великой России. Как я понимаю, лучшие люди России не на словах, а на деле исполненные мужества, доказывают всему миру, что чудо воскрешения Великой Святой Руси - это не миф. Вот хотел бы я рассказать историю, которая случилась со мною год назад.Я начал работу над картиной "Стоход", шел сентябрь 2013 года. Столкнулся с множеством проблем, связанных с передачей тонкостей формы русской императорской гвардии. Я поделился этими проблемами со своим другом Анатолием."Дружище, я к тебе пришлю своего друга, который всё знает о форме русской армии. Жди через пару дней!" - сказал Анатолий.И вот пролетели как минута эти дни. В один из сентябрьских деньков в мою мастерскую заходит человек, представившийся просто - Игорь.Меня сразу поразил его вид. Внешне такого человека можно было бы спутать в толпе, он ничем не выделялся. Скромность и обыденность его одежды чем-то напоминала униформу научного сотрудника из НИИ 80-х годов. Рубашка, выпущенная воротом на дешевый свитер, застегнутая до последней пуговицы, серые брюки. Столь ценимая в Москве точка опоры, т.е. обувь, не выдавала в нем скрытого миллионера. Лишь лицо произвело на меня такое впечатление, что я потерял на мгновение дар речи. Это было подлинное лицо русского офицера. Подчеркиваю, русского! Не советского и не россиянского, а русского!Открытый лоб, короткая стрижка, слегка печальные глаза, худощавость и одновременно округлость нижней части лица. Маленькие, ровно подстриженные, холеные усики.Речь твердая, очень четкая, но при этом какая-то застенчивая. Вообще соединение застенчивости и твердости, легкая картавость, полное отсутствие столь модного сейчас матерка закругляли этот портрет в образ некоего инопланетянина, случайно оказавшегося в центре Москвы.Я сдружился с Игорем. Мы вместе работали над картиной "Стоход". Я - как художник, Он - как консультант по форме...

ХУДОЖНИК НА ВЕСАХ ВЕЧНОСТИ

Павел Рыженко — потрясающий исторический живописец. Его отличает умение рисовать (в наше безумное время этот нормальный для художника навык есть у единиц, так что приходится оговаривать специально), исключительное искусство в выстраивании сюжета, идеи, мета-смысла картины, потрясающее умение выписывать детали, любовь к вещам и умение охарактеризовать ситуацию именно через вещь, тонкий юмор, построенный на игре человека с природой («Муравейник», кот в ногах Алексея Михайловича, ежик под рукой Пересвета накануне Куликовской битвы)… Кто-то сказал, что Рыженко – это Семирадский, Суриков, Васнецов и Нестеров «в одном флаконе». И действительно, уже того, что было создано художником в предшествующие годы достаточно, чтобы обеспечить ему место в первом ряду гениев русской живописи…

И это место было бы тем более выдающимся, что Рыженко редкий искренне православный и искренне патриотичный из русских исторических реалистов, многие из которых некогда, употребили свой талант скорее для разрушения и уничижения русской истории, а не её созидания. Так что ожидания от этой встречи с искусством замечательного живописца были большими…

"Страшный Суд" Рыженко — это настоящий переворот в русском искусстве. Он потряс и тем, что художник выразил и мои тоже мысли о Боге и России и тем, как мастерски и смело это сделано.

"Страшный Суд" - это роспись западной стены для кафедрального собора Якутска, написанная по благословению епископа Якутского и Ленского Зосимы. Рыженко рассказывает, что сразу предупредил, что не сможет написать "каноническую" в смысле воспроизведения древних образцов работу. Но владыка сказал, чтобы художник не сомневался - современному человеку важнее увидеть икону в актуальных формах, главное, чтобы был сохранен святоотеческий дух. Радостно слышать сегодня о таких архиереях, которые избирают путь подлинного актуального консерватизма – консерватизма и патриотизма в духе со смелостью формы, способа донесения до людей Истины.

И Рыженко блестяще исполнил благословение, хотя и пережил немало искушений, в том числе и едва не унесшую его в могилу болезнь. Диаволу было против чего воевать – неверию, русофобии во всех ее формах от либеральной до гитлеристской, теплохладности и «христианству широкого профиля» нанесен страшный удар. «Страшный Суд» — картина в традиции таких произведений русской иконописи как "Церковь Воинствующая" - вечное содержание облеченное в злободневную политическую форму, которая именно благодаря этому становится не просто политической. В этой иконе прекрасная формула, как-то встретившаяся мне в Интернете: "проведение Страшного Суда в интересах русского народа" отлилась в великолепный иконический образ.

Господь и апостолы судят мiр. Перед Господом умоляют Божия Матерь и Иоанн Креститель. Справа и слева от Него - воинство небесное. Слева от Христа - легионы Константина, древние мученики и древнерусские витязи. Справа - Христолюбивое Воинство России, где нашлось место и солдатам Первой Мировой и десантникам Второй Чеченской.

В центре композиции - грешник, в образе которого Рыженко изобразил себя. Он в ужасе смотрит на весы в руках ангела, на которых чаша бесовская явно перевешивает чашу ангельскую, бесы крючьями тянут её вниз. Но он не видит, что над его головой ангел поднимает свой свиток, который может перевесить все бесовские.

Одесную Господа (то есть слева от зрителя), происходит всеобщее воскресение мертвых, торжествует Святая Русь, осеняемая шатровой церковью. Из могил встают русские люди разных эпох и радостно приветствуют друг друга - большим потоком они направляются в рай, предводительствуемые Царственными Мучениками и батюшкой Серафимом, - в этом потоке можно увидеть и Суворова, и молодого моряка с "Курска". А чуть ниже - ребенок молится у могилы со звездой… могилы не атеиста и безбожника, но воина погибшего за Родину в Великой Отечественной Войне, поднимает свой крест мученик Евгений Родионов, на его горле следы убийства его врагами Божьми. А рядом из могилы встает осеняя себя крестным знамением заслуженный ветеран имеющий некоторые черты сходства с И.В. Курчатовым, отцом русской бомбы. Ангел указывает на идущего ко Христу Царя Мученика некоему бритоголовому длиннобородому человеку восточной внешности, который присутствует и на картинах царского цикла Рыженко.

Ошую Господа (то есть справа от нас) - туда спускается древний змий (канонический для православной иконографии Страшного Суда - вообще канон в смысле наличия обязательных образов и фигур Рыженко соблюдает достаточно точно), там полыхают развалины нового Вавилона - небоскребы Америки, вместе с её Статуей Свободы, её Арлингтонским кладбищем и вертолетом «Апач», который бессильно пытается сопротивляться Ангелу с Монограммой Христовой на щите. Внизу воскресают только для того, чтобы оказаться в Геенне ренессансный алхимик, горделивый фарисей, самоубийца, гламурный педераст с баксами на груди, другие враги Божии. Если Одесную люди встают из могил с крестом, то ошую, из разных "светских" могил.

Особенно потрясает образ блудницы грудь которой вымазана в крови от прикосновений убитых ею во чреве детей. Тут художник нашел тонкую деталь (Рыженко мастер очень глубокой детали), чтобы выразить не просто абстрактную идею блуда, а идею предельно актуальную - блудница одета в деловой костюм и на груди у нее бейджик, то есть это карьеристка, делавшая аборты, чтобы дети не мешали её преуспеянию...

В картине нет никакой "глазуновщины" в том смысле, в каком это выражение было запущено, чтобы хаять всю русскую патриотическую живопись. Рыженко – ученик Глазунова, но идет дальше учителя в синтезе блестящей живописной техники и глубокого истинно русского содержания. Тут не глянцевый набор склеенных вместе картинок "анфас", а строго выверенная, целостная, согласованная композиция, подчиненная одной общей идее, каждая часть исполнена с присущим Рыженко фантастическим живописным мастерством, но все вместе они "собираются", не распадаются на обрывки. В этом смысле "Страшный Суд" Рыженко прочитывается нашим современником как целое даже лучше, чем древние иконы, язык которых большинству непонятен.

А Рыженко умеет делать непонятное понятным не роняя уровня и не теряя глубины. В двух довольно толстых книгах отзывов восторженные благодарности не только от пенсионеров и «профессиональных патриотов». «Круто», «клёво», «аффтар жжошь!», «панравилась» — расписываются ставя смайлики «Кати из 6 Б» и даже «Коли из 3 класса». Побывавшие здесь школьники, на которых, казалось бы, нет никакой надежды, отнюдь не глухи к такому настоящему, несентиментальному и нелукавому искусству. Искусству, которое, кстати сказать, не боится быть «красивым».

Это вообще удивительное стратегическое преимущество современной России. Мы еще умеем делать вещи, которые уже совершенно разрушены на Западе. Епископ Венский Иларион (Алфеев) потряс музыкальный мир, создав великолепные «Страсти по Матфею», стоящие на уровне лучших образцов классической музыкальной традиции. Рыженко своими работами не только восстанавливает, но и «переустанавливает» великую русскую живопись, исцеляя ее от интеллигентской фиги в кармане. Православие, Самодержавие и Народность — тема его картин без двусмысленности и двоемыслия. Но при этом Рыженко не художник «субкультуры», считающий, что благие намерения вполне искупят художественную неряшливость. Это именно Художник. Художник по какому угодно гамбургскому счету. И остается поздравить Россию с рождением Художника.

Кстати отрадным фактом является то, каким образом вообще оказалось возможным, что столь смелая и «неполиткорректная» экспозиция стала центральным событием официозной выставки в Манеже. Этим мы обязаны новой первой леди — Светлане Медведевой. «- Если бы не Светлана Владимировна, моих работ на этой выставке не было бы, - поделился Рыженко с прессой - Самостоятельно художникам почти невозможно пробиться на большие площадки. А теперь мои работы смогут увидеть тысячи людей». Меня этот факт обнадежил. Может быть либералы зря так потирают руки, ожидая «нового царствования» и надеются на то, что оно станет эпохой «перестройки».

***

А сейчас в дороге из Белоруссии настучал подскакивая на ухабах некролог, который, надеюсь, скоро увидит свет в "Известиях":

Рыженко дебютировал в 1996 году полотном "Калка" - посвященным одному из страшнейших военных поражений в русской истории. Гордый победитель Субудай рассматривает связанного, истерзанного, но не покоренного русского князя, смиренно принимающего свой мученический крест в воздаяние за гордыню и княжеские раздоры. На заднем плане – выстроенная из тел русских пленников пирамида для пирующих завоевателей. Тщательно выстроена композиция, выписаны каждая деталь костюма и пейзажа. Картину можно разглядывать часами.

Русское средневековье и его битвы становится одним из важнейших в творчестве художника. Настоящий шедевр – «Победа Пересвета» (2005), где после эпохи советской секуляризации, воссоздан подлинный образ богатыря - смиренного монаха по благословению преп. Сергия принимающего смертный бой не отвлекаясь от умной молитвы. На лице Пересвета сокрушившего врага нет ни ярости, ни ликования, только чувство исполненного послушания.

Напротив - полна напора, динамики и торжества атака засадного полка в «Поле Куликовом» (2005). Образ трудной победы. Удар дружины в момент полного изнеможения русской рати буквально разметал татар и генуэзцев, соединившихся в причудливом западно-восточном походе против Руси.

Рыженко очень антиреволюционный и антивоенный художник - что может показаться парадоксом для баталиста. Для него война - это перерыв в тихой и молитвенной, наполненной простыми радостями и красивыми вещами мирной жизни. В этот мир и врывается зло и смута, чтобы убивать и мучить людей и ломать вещи. Подвиг нужен чтобы остановить зло. Война нужна для того, чтобы всех не убили. А революция - это безумие, морок, от которого нужно пробуждение.

***

Кстати с момента кончины уже сутки прошли. Кто-нибудь слышал о соболезнованиях президента и премьера столь спешливо оплакавших Новодворскую? Или раз не вонючий русофоб, а творец русской красоты, то чином не вышел?

a-velezar14.livejournal.com