ПАДЕНИЕ КОНСТАНТИНОПОЛЯ (29 мая 1453 года). Падение константинополя


Падение Константинополя — одно из самых пафосных событий в истории

Падение Константинополя — это история, которую переполняет пафос. Последний император Византии, бросающийся в битву, чтобы умереть, гигантская бронзовая пушка, стреляющая полутонными ядрами, плавучая крепость, поливающая врагов из огнеметов, предательство Европы, юная империя, пожирающая дряхлую — трудно представить себе что-то более патетичное.

падение константинополя 1453 падение византии мехмет ii отвратительные мужики disgusting men

Пятого апреля 1453 года турки подвели армию под Константинополь и началась осада, которая завершилась падением Византийской империи и концом ее тысячелетней истории.

Агонизирующая империя

К тому времени как турецкий султан окружил город, Византия представляла из себя жалкий огрызок прежней могущественной империи, а во владении императора оставался только сам Константинополь и небольшие владения на Пелопоннесесском полуострове. Все остальное было уже в руках турок. Да и сам великий город с когда-то миллионным населением был тенью себя прежнего — на момент осады в нем находилось всего пятьдесят тысяч жителей. Древние каменные стены, построенные тысячу лет назад, были уже обветшалыми и настолько протяженными, что гарнизон не справлялся с их обороной.

падение константинополя 1453 падение византии мехмет ii отвратительные мужики disgusting men

Сам гарнизон к моменту осады насчитывал всего 7000 человек: 4983 грека и две тысячи иностранцев — в основном генуэзцев и венецианцев. С флотом тоже дела обстояли прескверно: 26 кораблей, из которых «исконно» византийских только 10 — жалкие останки былых непобедимых флотов. Возглавил же оборону лично император Константин XI.

падение константинополя 1453 падение византии мехмет ii отвратительные мужики disgusting menСоюзники Византии клялись помочь в случае нападения сарацинов, но пришли только генуэзские наемники во главе с Джованни Лонго, который привел 700 человек, и турок-перебежчик Орхан во главе шестисот воинов. Венецианские же капитаны, больше всех обещавшие сражаться до последнего вздоха за императора, сбежали посреди ночи, уведя семь своих кораблей и забрав с собой 700 итальянцев.

Вот таким предстал перед турецкой армией некогда великий город: огромные полуразвалившиеся стены, часть которых греки срочно начали ремонтировать, и население, составлявшее едва ли двадцатую часть от прежнего.

В отличие от византийцев, турки имели возможность подготовиться обстоятельно. Учтя прежние неудачные осады, их новый султан Мехмед II, собрал по разным данным от 100 до 120 тысяч воинов. Примерно двадцать процентов из них были башибузуки — иррегулярные войска, которым платили правом грабежа. Остальные — регулярные части и янычары, то есть гвардия самого султана. Флот, которым турки блокировали Константинополь, состоял примерно из 36 крупных и 75 небольших боевых судов.

падение константинополя 1453 падение византии мехмет ii отвратительные мужики disgusting men

Еще раньше султан повелел построить прямо напротив Константинополя крепость Румели-хисары. Возведенная всего за пять месяцев, она начала простреливать пролив Босфор в самом узком месте, заставляя все корабли проходить военный досмотр, а тех кто не желал, — топила. Так, например, случилось с венецианским кораблем, который проигнорировал приказ турок, был потоплен, а моряков в назидание казнили. Капитан судна, Антонио Риццо, был и вовсе посажен на кол — в назидание другим упрямцам.

Колоссальная артиллерия турок

падение константинополя 1453 падение византии мехмет ii отвратительные мужики disgusting men

Византийцы и в этом аспекте полностью проигрывали более прогрессивным в плане технологий туркам. В самом Константинополе пушек было немного, да и на практике вдруг выяснилось, что обветшалые стены и башни не предназначены для использования артиллерии и при стрельбе та наносит повреждения своим стенам чуть ли не больше, чем вражеская.

Турки превосходили византийцев на порядок. Кроме многочисленного осадного парка, султан пригласил венгерского (а по другим данным германского) мастера Урбана, который по заказу Мехмеда отлил ему несколько гигантских бомбард, самую большую из которых назвали «Базилика». Этот бронзовый монстр достигал, по разным данным, длины от восьми до двенадцати метров, весил 32 тонны и метал полтонные ядра на расстояние до двух километров. На место использования его доставляли тридцать пар быков и двести человек, а обслуживали до семисот рабочих.

падение константинополя 1453 падение византии мехмет ii отвратительные мужики disgusting men

Стреляла «Базилика» примерно раз в час, и стреляла так, что стены зачастую разрушались от первого же попадания. Правда, уже на второй день на ней появились трещины, а через шесть недель она и вовсе развалилась, не выдержав эксплуатации. Да и сам мастер Урбан плохо закончил свои дни. По одной из версий он погиб, когда одна из его пушек взорвалась при выстреле, по другой — после взятия города Мехмед узнал, что хитрый мастер приходил сначала к императору и предлагал ему свои услуги, а когда не сошлись в цене, перебежал к султану. Мехмед в гневе казнил незадачливого предпринимателя.

Начало осады и плавучая крепость

падение константинополя 1453 падение византии мехмет ii отвратительные мужики disgusting men

Начиная с шестого апреля, турки полностью блокировали город, обстреливали стены, которые греки спешно ремонтировали. Периодически османы проводили разведку боем, а их флот пытался войти в залив Золотой Рог. Однако предусмотрительные греки перегородили его гигантской цепью, тянувшейся из башни на одном берегу к башне на другом через специальные плоты, охраняемые оставшимися кораблями.

Неожиданно для обеих сторон, 20 апреля прибыли три генуэзских и один византийский корабль, везущие оружие, подкрепление и продовольствие осажденному городу. Султан был в ярости и приказал во что бы то ни стало уничтожить их. Сам он при этом настолько нервничал, что заезжал на лошади в море, чтобы лучше видеть, как проходит битва.

И сражение на воде проходило совсем не по плану турок. Корабли генуэзцев были выше и могли безответно осыпать противника градом стрел и дротиков, а византийский корабль еще и жег врага греческим огнем. К тому же ветер мешал туркам быстро подойти вплотную. Когда он все же переменился, и они бросились на абордаж, оказалось, что борта турецких галер настолько ниже, что забираться приходилось словно на крепостную стену. Генуэзским морякам не составляло особого труда отбиваться, рубя головы и руки врагов огромными топорами.

падение константинополя 1453 падение византии мехмет ii отвратительные мужики disgusting men

В конце концов европейцы связали все свои четыре корабля вместе и, создав таким образом плавучую крепость, оборонялись от наседающих турок до появления попутного ветра. С его помощью они добрались до цепи, где их уже ждал союзный византийский флот, который прикрыл их вход в Золотой Рог.

После такого провала турецкий адмирал Балтоглу был лишен всех своих привилегий и званий и бит палками по пяткам, словно какой-нибудь раб.

Ответный ход султана и захват Золотого Рога

падение константинополя 1453 падение византии мехмет ii отвратительные мужики disgusting men

Небольшая морская победа принесла облегчение жителям города, но радоваться им пришлось недолго. Буквально через несколько дней, 22 апреля, турки по суше перетащили в залив Золотой Рог 70 судов. Сделали они это с помощью примитивных тележек на колесиках.

падение константинополя 1453 падение византии мехмет ii отвратительные мужики disgusting menМаневр позволил окончательно блокировать город. После этого осталось только подготовиться к штурму. Османы построили в заливе большие плоты, на которые ставили пушки для постоянного обстрела стен. Также через некоторое время они навели понтонный мост из связанных попарно винных бочек. По этому мосту турки перебросили свои войска, и теперь штурма можно было ждать и с этой стороны. Вынужденные прикрывать еще и этот участок, немногочисленные войска защитников еще больше растянулись.

Как будто новой угрозы было мало, в стане защитников города началась вражда. Венецианцы предложили напасть на турок, прорвавшихся в Золотой Рог, всеми силами, но при этом послав к черту генуэзцев. Генуэзцы прознали об этом и затаили обиду.

Бессмысленный и глупый конфликт продолжался шесть дней. К тому моменту, когда все успокоились и выдвинулись давать отпор, слухи об атаке уже давно дошли до турок и нападавших встретили подкрепления и огонь артиллерии с берега. Атака захлебнулась, а пленных турки казнили на виду у всего города, на что византийцы вытащили на стены всех пленных турецких солдат и тоже обезглавили.

Поход последней надежды и минная война

падение константинополя 1453 падение византии мехмет ii отвратительные мужики disgusting men

Третьего мая отчаявшиеся византийцы отправляют небольшой кораблик под турецкими флагами прямо сквозь вражеский флот на разведку. Это была отчаянная попытка найти венецианский флот, который республика клялась отправить на помощь осажденным.

Через некоторое время моряки вернулись с плохими вестями — они никого не нашли. При этом между ними произошла ссора, так как часть предлагала уплыть в Венецию, но большинство предпочло сдержать слово и вернуться на верную смерть.

Тем временем турки начали использовать другие осадные тактики. Например, 18 мая они создали огромную башню, обтянули ее верблюжьими и буйволиными шкурами и попытались под ее прикрытием засыпать ров. Но ночью один из греков умудрился заложить под башню бочонок с порохом и она разлетелась в щепки.

падение константинополя 1453 падение византии мехмет ii отвратительные мужики disgusting men

Параллельно с этим турки рыли подкопы под стены, одновременно отвлекая греков атаками на цепь в заливе Золотой Рог и постоянной игрой на огромном количестве музыкальных инструментов. Это не особо помогало и византийцы все же обнаруживали подкопы. Некоторые из них они затопили, некоторые взорвали, погубив множество турецких и сербских саперов.

Последний бой Императора

падение константинополя 1453 падение византии мехмет ii отвратительные мужики disgusting men

Тем не менее, все шло к своей неминуемой кровавой развязке. Силы защитников были на исходе, моральный дух постепенно падал, а после плохих знамений состояние осажденных и вовсе было близко к панике.

падение константинополя 1453 падение византии мехмет ii отвратительные мужики disgusting men

Мехмед II

И вот наступила ночь на 29 мая. По приказу султана на приступ бросились башибузуки и венгерские, немецкие и итальянские наемники. Через два часа, когда они измотали греков, в бой вступили регулярные войска турок, до рассвета штурмуя измученных защитников. Те бросили все силы на стены и отбивали атаки, используя как немногочисленное огнестрельное оружие, так и греческий огонь.

Почти на рассвете «Базилика» одним выстрелом разрушает часть стены и туда устремляются турки, но их снова отбрасывают. И тут султан вводит в бой последний резерв — янычар. Две колонны лучших воинов Османской империи в пешем строю молча идут в атаку. Сам Мехмед II возглавляет их, провожая до рва.

Начинается самая кровавая часть штурма, и в это время тяжело ранят Джованни Лонго, который наравне с императором возглавлял оборону. Генуэзцы выносят командира из боя, и это становится сигналом для отступления всех наемников, ибо они понимают, что бой проигран.

Турки усиливают натиск и тут над важной для обороны башней взвивается стяг султана. Оказалось, что за два часа до этого какой-то шальной отряд башибузуков обнаружил тайную дверцу в башне, через которую генуэзцы делали вылазки. И то ли ее забыли запереть, то ли враги смогли ее выломать, но в итоге они легко заняли башню и подняли на ней турецкий флаг. Император, увидев это, сорвал с себя все регалии и бросился в самую жестокую часть боя, где и погиб. Опознали его много позже, по вышитым на сапогах орлам, отрубили голову и вывесили на всеобщее обозрение.

Падение Константинополя

падение константинополя 1453 падение византии мехмет ii отвратительные мужики disgusting men

Ворвавшиеся через стены турки открыли ворота, и завоеватели хлынули в древний город, неся огонь, разрушение и смерть. Два дня город подвергался разграблениям, а на третий султан Мехмед II, отныне именуемый «Завоевателем», железной рукой прекратил грабежи, ознаменовав этим новый этап жизни Константинополя.

падение константинополя 1453 падение византии мехмет ii отвратительные мужики disgusting men

Отныне этот тысячелетний город будут звать Стамбул, столица Османской империи. Перевернулась еще одна страница истории, и летописцы тех лет с горечью (или наоборот, радостью) записали: 29 мая 1453 года пал Константинополь, Византия навсегда исчезла с лица Земли.

disgustingmen.com

Стивен Рансимен Падение Константинополя в 1453 году

Падение Константинополя в 1453 году

Вторник 29 мая 1453 г. является одной из важнейших дат мировой истории. В этот день сквозь пролом в стене турецкие воины ворвались в Константинополь, и Византийская империя прекратила свое существование. С ее гибелью завершился огромный период развития человеческого общества и в жизни многих народов как Азии, так и Европы наступил крутой перелом, обусловленный характером турецкого владычества.

Разумеется, падение Константинополя нельзя рассматривать как реальную грань между двумя эпохами. Еще за сто лет до захвата византийской столицы, позволившего туркам окончательно утвердиться в Европе, они уже появились на Европейском континенте и обосновались там достаточно прочно. Во времена, предшествовавшие захвату Константинополя, Византийская империя являла собой очень небольшое государство, власть которого распространялась только на столицу с предместьями да на часть территории Греции с островами. Византию XIII-XV вв. можно назвать империей лишь условно. Правители отдельных ее областей часто зависели от императора лишь номинально. Наконец, и после падения Константинополя власть турок распространялась не на всю территорию бывшей империи.

В то же время основанный в 330 г. Константинополь на протяжения всего периода своего существования в качестве византийской столицы воспринимался как символ империи. Принципы византийской государственности с наибольшей полнотой воплотились именно здесь. Константинополь длительное время был крупнейшим экономическим и культурным центром страны, и только в XIV-XV вв. у него появились соперники, а столица стала приходить в упадок. Таким образом, захват Константинополя означал для современников гибель империи.

Книга известного английского византиниста Стивена Рансимена последовательно подводит читателя к событиям, завершившимся падением Константинополя. Общая характеристика византийского государства и общества и очерк появления на исторической арене турок-османов уступают у него место все более и более детальному рассказу об осаде и взятии города. Под пером историка воскресает великая историческая трагедия, где много действующих сил, и каждое из них либо приближает развязку, либо бессильно ее предотвратить. Дряхлость и слабость византийского государства, всего общественного организма начали выявляться уже в XIII-XIV вв. Прекрасный знаток византийской истории, С. Рансимен на конкретных фактах рисует этот процесс, а выразительные детали, которые он подбирает очень умело, позволяют читателю воочию представить жизнь византийцев накануне гибели.

Если слабость Византии обнаружилась не сразу и агонизирующая империя держалась еще в первой половине XV в., то и сила турок обнаружилась в полной мере только в это же время. В книге С. Рансимена многие страницы посвящены истории турок. Тем не менее общая характеристика ее позволит читателю легче ориентироваться в событиях и лучше понять, кому проиграли византийцы историческую битву.

Согласно османскому преданию, основателем государства турок-османов был вождь туркменского (огузского) племени кайы Эртогрул-бей. Признав себя Вассалом султана Алаэддина Кейкубада I, правителя основанного сельджуками в Малой Азии Конийского султаната, Эртогрул получил от него для своего племени пограничные с византийской территорией земли в районе Караджадага. Подобная практика характерна для сельджукских правителей, всячески стремившихся избавить оседлое земледельческое население своих владений от соседства с племенами кочевников.

Уже Эртогрул начал расширять свою территорию; этот процесс продолжался и при его преемниках. После смерти Эртогрула власть перешла по канонам кочевого племенного быта к его младшему сыну Осману. Убив своего дядю Дюндар-бея, Осман утвердился во власти и получил от сельджукского султана титул уджбея (пограничного бея). В обязанности уджбеев входила охрана вверенных им пограничных территорий. В 1299 г. султан Алаэддин Кейкубад III вынужден был в результате восстания покинуть свою столицу Конию, и Осман потерял сюзерена. Ему пришлось признать верховную власть монгольской династии Хулагуидов, которой подчинялось сельджукское государство в Малой Азии, и отсылать ежегодно в столицу Хулагуидов часть собранной им со своих подданных дани.

Осман, давший название Османской династии, очень скоро приступил к широкой завоевательной политике. В течение короткого времени ему удалось захватить ряд византийских городов и укреплений. В 1291 г. он овладел Мелангией (Караджахисаром) и стал считать себя независимым правителем, о чем свидетельствует тот факт, что в пятничной молитве называлось его имя.

В османском бейлике, как и в других анатолийских княжествах, в правление Османа еще в значительной мере господствовали социальные отношения, характерные для кочевого родо-племенного быта. Власть Османа в качестве главы племени была основана на поддержке племенной верхушки. Все военные захваты осуществлялись родо-племенными военными формированиями. В аграрные отношения захваченных византийских территорий с оседлым земледельческим населением вносились элементы кочевого, пастушеского хозяйства. Административное управление в османском бейлике было вверено мусульманским духовным судьям – кадиям, а также, по-видимому, наместникам бея, в обязанности которых входил сбор дани с подвластного населения, как сельского, так и городского.

Росту авторитета власти Османа во многом способствовало установление прочных связей с местными дервишскими орденами (мевлеви, бекташи), а также религиозно цеховым братством ахиев, пользовавшимся значительным влиянием в ремесленных слоях городов. Вообще, в непосредственном окружении Османа, а затем и его преемников, было много представителей мусульманской религии, сыгравших большую роль в формировании государственных институтов османского государства. Поддержка духовенства имела существенное значение не только в упрочении верховной власти первых османских правителей, но также и в обосновании политики захвата, освящавшейся исламом как «борьба за веру».

В 1326 г., уже при правителе Орхане (1304–1362) турки-османы захватили богатейший торговый город Бурсу, один из важных пунктов транзитной караванной торговли между Востоком и Западом. Очень скоро ими были взяты два других византийских города – Никея (Изник) и Никомидия (Измид). Захваченные у византийцев земли раздавались военачальникам и особо отличившимся воинам в качестве тимаров – условных владений, получаемых за несение военной службы. Прототипом этой системы является, по-видимому, византийский институт пронии. Постепенно система тимаров стала основой социально-экономического и военно-административного устройства османского государства, хорошо подходившей к развивавшейся централизации государственного управления.

При Орхане была предпринята важная военная реформа, получившая свое дальнейшее развитие при его сыне Мураде I (1362–1389): созданы пехотное войско и конница (йайа и мюселлем), набор в которые проводился среди земледельческого тюркского населения османского княжества. Предание гласит, что желающих вступить в войско йайа было столь много, что кадий производил запись за взятку. Солдаты обоих видов войск были обязаны участвовать в крупных военных кампаниях, получая за это поденное жалованье, а в мирное время – заниматься земледелием в своих хозяйствах, приобретая за свою службу налоговые льготы. При султане Мураде I армия была дополнена крестьянским пехотным ополчением азебов, набиравшимся из числа крестьян-христиан, а также ставших знаменитым впоследствии пехотным корпусом янычар, подчиненным лично султану. Вначале янычары набирались из числа военнопленных юношей-христиан, которых принуждали принять ислам, а затем, в первой половине XV в., – из сыновей христианских подданных османского султана, которых стали набирать регулярно согласно учрежденному закону девширме. Тогда же было создано конное войско сипахиев, подчиненных лично султану и получавших, как и янычары, жалованье из казны. Янычары и сипахии были известны вместе как придворное султанское войско капыкулу. Позже к нему были присоединены особые воинские подразделения пушкарей, оружейников и другие вспомогательные части. Все эти войска были уже независимы от родо-племенной военной организации и значительно увеличивали реальную политическую силу верховного правителя.

Как уже говорилось, значительную роль в формировании османской государственности сыграло духовенство. Мусульманские богословы – улемы – были наиболее образованной частью придворных; они же становились кадиями и исполняли административные и судебные функции на местах от имени центральной власти. Из этих же лиц первоначально формировался и центральный аппарат власти, возглавляемый везирами. За свою службу они получали земельные наделы, называвшиеся служебными вакфами (просуществовали до середины XV в.).

При Орхане везиры не принимали участия в обсуждении военных вопросов: это была компетенция самого Орхана и его приближенных-военачальников. Только при правителе Мураде I с дальнейшим развитием форм государственности у османов везиры обрели право голоса и в военных делах. При последующих османских султанах получил развитие и центральный аппарат власти. В состав султанского совета входили уже не его придворные и военачальники, а высшие представители дифференцировавшейся центральной власти: великий везир, кадиаскеры, дефтердары, нишаиджибаши.

Военные успехи османского бейлика вывели его на передний край политической борьбы, происходившей в данном регионе между Византией, балканскими государствами, Венецией и Генуей. Очень часто соперничающие стороны стремились заручиться военной поддержкой османов, тем самым в конечном счете облегчая ширившуюся экспансию последних. По-видимому, свое растущее политическое и военное значение скоро осознали и сами османские правители, которые стали именовать себя султанами. По некоторым сведениям, султан Баязид I (1389–1402) отправил письмо египетскому халифу с просьбой признать его титул султана, а Мехмед I (1413–1421) начал посылать деньги в Мекку, ибо положение мусульманского правителя во многом зависело от его отношения к религии, от признания его власти в священном городе мусульман.

Значительная роль в процессе постепенного складывания османского государства принадлежала системе тимаров. Земельные наделы или же иные источники доходов (тимары и зеаметы.) широко раздавались султаном Мурадом I особо отличившимся в походах солдатам и военачальникам в качестве условных держаний. Жаловались, собственно, не земли, считавшиеся достоянием казны, а доходы с них (тимарами назывались владения, приносившие доход от 3 тыс. или даже от 1 тыс. до 20 тыс. акче в год1, а зеаметами – от 20 тыс. до 100 тыс.). Система тимаров к периоду правления завоевателя Константинополя, султана Мехмеда II (1451–1481), являлась прочной основой аграрного строя османского государства.

Верховное право предоставления тимаров принадлежало султану, однако к середине XV в. тимары жаловались также лицами, возглавлявшими провинциальную администрацию, – анатолийским и румелийским бейлербеями, а позднее и некоторыми другими высшими сановниками.

Владельцы земельных наделов (помимо тимаров и зеаметов существовали также и хассы – крупные владения с доходом свыше 100 тыс. акче, предоставлявшиеся важным государственным сановникам) получали свои доходы за счет налогов с крестьян; главным из этих налогов был ашар – десятина. Юридически крестьяне были свободны, однако на деле целый ряд ограничений и штрафов, взимавшихся владельцем тимара за уход с земли, отказ обрабатывать ее и т.п., так или иначе прикреплял крестьян к земле, ограничивал их свободу.

Практически санджакбеи и бейлербеи являлись государственными чиновниками и часто смещались с должности, теряя при этом свои владения. Тимариоты же при условии добросовестного исполнения военных обязанностей могли владеть предоставленными им тимарами из поколения в поколение, передавая их по наследству сыновьям, также обязанным нести военную службу султану. Именно тимариоты составляли основную массу конного войска сипахиев и участвовали наряду с другими войсками в осаде и взятии Константинополя. Излишне говорить, что тимариотская масса, своими корнями связанная с традициями кочевого племенного быта и совершенно чуждая какой-либо экономической деятельности, в этот период весь смысл своего существования усматривала в войне. Война сулила богатую добычу и возможность проявить мусульманскую воинскую доблесть.

Учреждение и развитие системы тимаров в конечном счете, безусловно, способствовали феодализации османского государства, хотя в нем еще весьма сильны были остатки родо-племенной системы, накладывавшей свой отпечаток на жизнь османского общества первой половины XV в. Власть султана по-прежнему в значительной степени зависела от поддержки племенной аристократии, особенно в пограничных местностях. Пограничные земли в османском государстве передавались чаще всего племенным вождям, которые вместе со своими воинами – акынджи (букв. «налетчики») – охраняли границы государства и совершали набеги на соседние чужие территории.

Значение этих элементов в османской общественной структуре длительное время сохранялось по целому ряду причин. После разгрома Тимуром войска султана Баязида I в 1402 г. османское государство оказалось фактически раздробленным; между сыновьями Баязида долго шла борьба за власть. В этих условиях успех претендента в значительной мере зависел от поддержки племенной верхушки, способной оказывать военную помощь той или иной соперничающей стороне. В этот период истории османского государства централизованная система управления фактически утратила силу, а войско капыкулу было низведено до уровня простых телохранителей султана.

В конечном счете победа в междоусобице досталась после более чем десятилетней борьбы сыну Баязида Мехмеду I (1413–1421), которому постепенно удалась восстановить прежние границы государства и даже несколько расширить их. Однако победа Мехмеда, в достижении которой сыграла свою роль поддержка Византии, далеко не всем казалась бесспорной. Византия умело использовала разногласия внутри Османской династии; в качестве платы за оказанную помощь Мехмед возвратил византийцам некоторые из захваченных у них земель, а также на время отказался от активной завоевательной политики в Европе.

Военная верхушка, заинтересованная в новых завоеваниях и добыче, часто вступала в конфликт с султаном. С особенной силой этот конфликт сказался в последние годы правления Мехмеда I и продолжался при его преемнике – султане Мураде II (1421–1451). Во главе недовольных, значительную часть которых составляли недавно осевшие на землю в Румелии (европейской части турецкой державы) туркменские племена, встал шейх Бедреддин Симави, который в свое время поддерживал другого сына Баязида – Мусу.

Подобные волнения и междоусобицы сильно ослабили политическое значение османского государства, восстанавливать которое с большим трудом пришлось Мураду II. В напряженной борьбе за власть и, кроме того, за сохранение позиций на европейском континенте Мурад в конечном счете вышел победителем.

Успехам Мурада II способствовала последовательно проводившаяся султаном политика централизации государства, упрочения его политического единства, укрепления системы тимаров, восстановления былого значения султанского войска капыкулу, повышения боеспособности армии (к середине XV в. турки уже располагали сильной артиллерией). Военная сила крепнувшего государства Мурада II с особенной наглядностью была продемонстрирована в битве при Варне (1444 г.), решившей, по сути, также и участь Константинополя. И когда в 1451 г. на престол вступил его сын Мехмед II, османское государство обладало уже достаточной военной силой и внутренними резервами, чтобы овладеть последним, что, по существу, еще оставалось от Византийской империи, – ее столицей Константинополем. Солидный военный опыт, который был приобретен османскими правителями в процессе полуторавековой завоевательной политики в Европе и Азии, был полностью реализован при осаде города, захват которого значительно повышал в глазах мусульманского мира авторитет турецкого государства.

Такова была сила, которая нанесла последний удар древней византийской цивилизации.

В книге С. Рансимена затронуты многие аспекты византийской истории; наибольшее внимание, однако, автор уделяет отношениям Византии с внешним миром, с Западом и с турками. Автор не ставил своей задачей глубоко раскрыть причины, обусловившие внутренний распад, общий упадок в последний период существования государства ромеев. Рансимена интересуют конкретные, непосредственные причины поражения – явления, которые сделали гибель Византии под ударами турок неотвратимой. Как уже говорилось, этот круг проблем подан автором интересно и занимательно.

Книга основана на первоисточниках. Автор проделал огромную работу по анализу и систематизации данных. Им учтена и использована также большая специальная литература – как по византинистике, так и по туркологии. Разумеется, можно было бы сделать немало замечаний по отдельным положениям автора. Нельзя не обратить внимание и на то, что дореволюционная русская литература предмета использована очень мало, а достижения советской византинистики совершенно не учтены.

Труд С. Рансимена адресован не только узкому специалисту, но и широкому читателю; это не только научное исследование, но и образный рассказ. Читатель погружается в атмосферу эпохи, он оказывается сопричастен великой трагедии, разыгрывающейся на его глазах. Вряд ли нужно доказывать, что для народов поверженной Византийской империи турецкое завоевание было действительно трагедией. Эмоциональная окраска, которая особенно заметна в заключительных главах, заставляет читателя заново пережить события более чем пятивековой давности. В этом – одно из достоинств книги, которая рекомендуется читателю как образное повествование с широким охватом событий, принадлежащих мировой истории.

Перевод содержит полный текст книги, вышедшей за рубежом в нескольких изданиях. Целиком сохранен также аппарат – в том виде, в каком он был подготовлен автором. В список литературы внесены некоторые изменения и уточнения (хотя, к сожалению, все библиографические данные проверить не удалось). Ссылки на источники и литературу частично даны в сокращении, однако таким образом, чтобы читатель без труда нашел полное описание их в списке литературы.

И.Е. Петросян, К.Н. Юзбашяна

Стивен Рансимен. Падение Константинополя в 1453 году

В те времена, когда историки были людьми еще не очень-то искушенными, падение Константинополя в 1453 г. считалось вехой, знаменующей окончание эпохи средневековья. Теперь же мы достаточно хорошо знаем, что движение истории беспрерывно и на пути ее нет каких-либо определенных барьеров. Не существует момента, о котором можно было бы сказать, что именно он отделяет средневековый мир от современного. Задолго до 1453 г. явление, обобщенно называемое Ренессансом, уже имело место в Италии и других странах Средиземноморья. И еще долгое время после 1453 г. средневековые представления держались на севере Европы. Исследования мореплавателями океанских путей, коренным образом повлиявшие на мировую экономику, начались еще до 1453 г., однако прошло еще несколько десятилетий после 1453 г., прежде чем эти пути были открыты и это ощутила Европа. Упадок и гибель Византии, триумфальные победы турок-османов, несомненно, повлияли на эти перемены, однако их результаты нельзя связывать только с событиями 1453 г. Достижения культуры Византии оказали большое влияние на Ренессанс, но уже на протяжении более половины столетия до 1453 г. византийские ученые стали покидать свою обнищавшую и ненадежную родину ради спокойных профессорских кафедр в Италии, а последовавшие их примеру после 1453 г. были в подавляющем большинстве либо беженцами, спасающимися от ига неверных, либо студентами с островов Средиземноморья, над которыми еще сохраняла контроль Венеция. В течение долгого времени усиление могущества Османской державы наносило ущерб торговым городам Италии, но оно не подорвало их торговлю, если не считать того, что путь в Черное море был теперь для них закрыт. Завоевание турками Египта было для Венеции более пагубным, чем захват Константинополя. Что касается Генуи, то, хотя она и жестоко пострадала от того, что контроль над Проливами2перешел к султану, причиной ее заката была скорее шаткость ее позиций в Италии, нежели сокращение внешней торговли.

Даже в широком политическом плане падение Константинополя мало что изменило. Турки к этому времени вышли на берега Дуная и угрожали Центральной Европе. Было очевидным, что Константинополь обречен, что империя, состоящая почти из одного деградирующего города, не может выстоять против державы, чья территория занимала бо́льшую часть Балканского полуострова и Малой Азии, против империи, энергично управляемой и, несомненно, обладающей самой мощной для того времени армией. Христианский мир был действительно глубоко потрясен падением Константинополя. Но, не обладая нашим ретроспективным взглядом на события того времени, западные страны не сумели понять, насколько неизбежной стала тогда угроза турецких завоеваний. Более того, трагедия Византии нисколько не изменила их политику, вернее, ее отсутствие в восточном вопросе. Только Ватикан был истинно удручен и на самом деле планировал контрмеры, но и у него вскоре нашлись более неотложные собственные дела.

С учетом сказанного читателю может показаться, что события 1453 г. вряд ли стоят еще одной книги. Не следует, однако, забывать, что по крайней мере для двух народов этот год оказался жизненно важным. Для турок захват древнего города византийских императоров не только означал возможность основать новую столицу своей империи, но также обеспечивал их постоянное присутствие на Европейском континенте. До тех пор, пока этот город, находившийся в центре их владений, на перекрестке путей между Азией и Европой, им не принадлежал, турки не могли чувствовать себя в безопасности. У них не было оснований бояться греков, как таковых, однако широкая коалиция христианских государств, опирающаяся на такую базу, все еще могла оказаться сильнее их. Имея же в своих руках Константинополь, они действительно были в безопасности. Сегодня, после всех поворотов их истории, турки все еще владеют Фракией, все еще стоят одной ногой в Европе.

Что же касается греков, то падение Константинополя для них было куда более значительным событием: оно означало по меньшей мере конец главы их истории. Блистательная византийская цивилизация, сыграв свою роль в мировой культуре, умирала теперь вместе с умирающим городом. Но она еще не была окончательно мертва. Среди постоянно сокращавшегося населения Константинополя накануне его падения находилось множество блестящих умов своего времени, высокообразованных людей, следующих высоким культурным традициям древней Греции и Рима. И до тех пор, пока император, наместник Бога на земле, пребывал на Босфоре, каждый грек, быть может и потерявший к тому времени свободу, мог с гордостью считать себя связанным с истинным православным христианским сообществом. Хотя император способен был сделать для него на этой земле не очень уж много, он все еще являлся воплощением, смыслом и олицетворением божественной власти. Падение же императора вместе с падением его столицы означало пришествие антихриста, а Греция проваливалась в тартарары с ничтожными шансами выжить. И тот факт, что эллинизм не исчез окончательно, неразрывно связан с неутомимой жизнестойкостью и мужеством греческого национального духа.

В этой книге, как и во многих других, греческий народ предстает трагическим героем, и именно так я хотел о нем писать. Трагизм греческой ситуации взволновал Гиббона, хотя и не настолько, чтобы он смог забыть свойственное ему презрение к Византии. На английском языке эти события в последний раз подробно излагались сэром Эдвином Пирсом в труде, опубликованном 60 лет назад3, однако он и поныне заслуживает внимания. Описание Пирсом операций, связанных с осадой, основано на подробном изучении источников и глубоком личном знакомстве с местностью, и оно до сих пор сохраняет свою ценность, хотя в некоторых других отношениях современные исследования сделали эту книгу несколько устаревшей. Я чувствую себя глубоко обязанным г-ну Пирсу за эту работу, которая по сей день остается лучшим изложением событий 1453 г. на каком бы то ни было языке. С момента ее опубликования множество ученых внесли свой вклад в изучение этого исторического периода. В частности, в 1953 г. было напечатано большое число статей и эссе в связи с четырехсотлетней годовщиной описываемых событий. Однако, кроме книги Гюстава Шломберже, опубликованной в 1914 г. и основанной почти полностью на материалах, приведенных Пирсом, ни на одном из западных языков за последние полвека не появилось всеобъемлющего описания осады.

В своей попытке восполнить этот пробел я с благодарностью. воспользовался работами многих современных ученых, как ныне здравствующих, так и покойных. О своей признательности им я еще скажу отдельно в примечаниях. Среди современных нам греческих ученых мне бы хотелось специально упомянуть проф. Закифоноса и проф. Зораса. Что касается истории Оттоманской империи, то мы должны быть глубоко благодарны проф. Бабингеру, хотя его большая книга о Султане-Завоевателе и не содержит ссылок на источники, которыми он пользовался. Для понимания раннего периода турецкой истории незаменимыми являются книги проф. Виттека. Наконец, среди более молодого поколения турецких историков необходимо упомянуть проф. Иналджыка. Для меня была также чрезвычайно полезной работа преподобного Джилла о Флорентийском соборе и его последствиях.

Основные источники данного исследования кратко изложены в Дополнении I. Не все из них было легко заполучить. Христианские источники собраны в Monumenta Hungariae Historia (тт. XXI и XXII, ч. 1 и 2) покойным профессором Детьером примерно около 80-ти лет назад; однако, несмотря на то что эти тома были набраны, они нигде не публиковались – очевидно, из-за большого количества имеющихся в них ошибок. Из мусульманских источников лишь немногие оказались легкодоступны, в особенности для тех, кто может читать оттоманских авторов лишь медленно и с трудом. Надеюсь, что мне удалось постичь их суть.

Эта книга не появилась бы на свет, не будь Лондонской библиотеки. Я хотел бы выразить мою глубокую признательность персоналу читального зала Британского музея за их терпеливую помощь, а также поблагодарить г-на С.И. Папаставру за сделанную им корректуру текста, членов магистрата Кембриджского университета и персонал «Кембридж Юниверсити Пресс» за их неизменную снисходительность и доброту.

Стивен Рансимен. Падение Константинополя в 1453 году

На рождество 1400 г. король Англии Генрих IV устроил пир в своей резиденции в Элтхеме. На сей раз причиной его был не только религиозный праздник: король хотел также воздать почести высокому гостю. Им был Мануил II Палеолог, император эллинов, как его обычно называли на Западе, хотя некоторые отлично помнили, что в действительности он был императором ромеев. Мануил посетил Италию и ненадолго останавливался в Париже, где король Франции Карл VI заново отделал для его резиденции крыло Луврского дворца, а профессора Сорбонны с восторгом встретились с монархом, который был в состоянии беседовать с ними с той же степенью образованности и остротой ума, что и они сами. Англия была покорена благородством манер императора, безукоризненной белизной одежд его и свиты. Однако, несмотря на все его высокие титулы, хозяева испытывали чувство жалости к своему гостю, ибо он явился к ним как проситель, в отчаянной попытке обрести помощь в борьбе против неверных, угрожавших его империи. Придворному юристу короля Генриха, Адаму из Аска, было больно видеть его в Лондоне. «Я подумал, – писал впоследствии Адам, – как прискорбно, что этому великому христианскому государю приходится из-за сарацинов ехать с далекого Востока на самые крайние на Западе острова в поисках поддержки против них… О Боже,– восклицает он, – что сталось с тобой, древняя слава Рима?»5.

И действительно, от древней Римской империи осталось весьма немного. Хотя Мануил и был законным наследником Августа и Константина, уже в течение многих столетий власть константинопольских императоров не распространялась на Римский мир. Для Запада они превратились просто в греческих или византийских императоров, не заслуживающих серьезного внимания соперников новых императоров, появившихся на Западе.

Вплоть до XI в. Византия была блистательной и могущественной державой, оплотом христианства против ислама. Византийцы мужественно и успешно исполняли свой долг до тех пор, пока в середине столетия с Востока вместе с нашествием турок на них не надвинулась новая угроза со стороны мусульманства. Западная же Европа между тем зашла так далеко, что сама в лице норманнов попыталась осуществить агрессию против Византии, которая оказалась вовлеченной в борьбу на два фронта как раз в то время, когда она сама переживала династический кризис и внутренние неурядицы. Норманны были отброшены, но ценой этой победы явилась потеря византийской Италии. Византийцам пришлось также навсегда отдать туркам гористые плато Анатолии – земли, бывшие для них главным источником пополнения людских ресурсов для армии и запасов продовольствия. Таким образом, империя оказалась меж двух зол; и это ее и без того трудное положение было еще более осложнено движением, вошедшим в историю под названием Крестовых походов. Будучи христианами, византийцы симпатизировали крестоносцам, но огромный политический опыт научил их проявлять веротерпимость и мириться с существованием неверных. Священная война в том виде, в каком ее вел Запад, казалась им опасной и нереалистичной.

Тем не менее они все же рассчитывали извлечь из нее некоторую пользу. Однако находящийся меж двух огней остается в безопасности только до тех пор, пока он силен. Византия продолжала играть роль великой державы, в то время как ее мощь была уже фактически подорвана. Потеря Анатолии, постоянного источника рекрутских пополнений в период непрекращающихся военных действий, принудила императора прибегнуть к помощи союзников и иностранных наемников, а те и другие требовали платы – либо деньгами, либо в виде торговых уступок. Эти требования надо было удовлетворять как раз тогда, когда экономика империи болезненно переживала потерю анатолийских житниц. На протяжении всего XII столетия Константинополь казался таким богатым и великолепным, императорский двор таким пышным, а пристани и базары города столь полными товаров, что к императору все еще относились как к могущественному властителю. Мусульмане, однако, не отплатили ему благодарностью за то, что он попытался сдержать воинственный пыл освободителей Гроба Господня; крестоносцы же, в свою очередь, были обижены его не слишком ревностным отноше

azbyka.ru

Падение, осада и захват Константинополя 29 мая 1453 года

Источник: Журнал Московской Патриархии

Христианизация колоссальной Римской империи в IV веке превратила ее во всемирный оплот христианства. Собственно, почти весь христианский мир вмещался в пределы государства, включившего в себя все страны Средиземноморского бассейна и далеко вышедшего за его пределы, владевшего и Черноморьем, и Британией. Будучи фактически столь великой, империя и до и после победы христианства теоретически притязала быть всемирной. Об этой давней доктрине нам напоминает богослужение. Слова Литургии святителя Иоанна Златоустого: еще приносим Ти словесную сию службу о вселенней – имеют в виду предмет молитвы не космический и не географический, а именно политический – “вселенная” было одно из официальных именований империи. Начало христианизации совпало с основанием новой столицы на Босфоре.

Святой равноапостольный Константин Великий на месте древнего города Визaнтия построил Новый, или Второй Рим – Константинополь, который славяне назвали впоследствии Царьградом. В 330 году город был торжественно освящен, и в греческих Минеях есть служба 11 мая – в воспоминание дня рождения, или обновления, Константинограда. Уже после гибели Града Константина в 1453 году на Западе стали называть державу, имевшую этот Град столицей, Византией, по старинному имени Града. Сами “византийцы” себя так никогда не называли: они называли себя римлянами (так до сих пор зовутся кавказские греки) и державу свою – Римской. В посмертном переименовании ее – вдвойне уничижительный смысл. Запад отказывал ей в римском имени и наследии, поскольку хотел узурпировать то и другое в империи Карла Великого, а позднее – в “Священной Римской Империи германской нации”. И в то же время Запад, в истории которого Средние века были темным временем варварства, отказывал и “Византии” в самостоятельном культурном значении: для него она была всего лишь посредницей передачи на Запад античного наследия. На самом же деле “Византия” (Запад только к концу ХIХ века начал это понимать) создала величайшую культуру, которая росла на античной почве (Церковь, в отличие от сект и ересей, никогда не отвергала античность огульно), впитала и некоторые восточные влияния, одухотворилась верой Христовой и принесла дивные плоды духовные – богословие, богослужение, искусство. Богодухновенное созидание христианского государства, христианского общества, христианской культуры шло наперекор стихиям мира сего, всем человеческим немощам и грехам и в суровом противостоянии внешним разрушительным силам.

Падение Константинополя

В V веке переселение народов привело империю к первой катастрофе: германские варвары пленили не только Рим (что многие восприняли как знак конца света), но и всю западную часть империи. Римская держава уцелела благодаря силе восточной ее части.

В VI веке, при святом Юстиниане Великом, империя вернула себе Италию, латинскую Африку, часть Испании. Победа над варварами была победой Православия, поскольку германцы были арианами.

В VII веке империя пережила персидское завоевание Сирии, Палестины и Египта; сама столица была в осаде. Император Ираклий напряжением всех сил сокрушил мощь персов, вернул в Иерусалим плененный ими как трофей Крест Господень, но оказался бессилен перед новым завоевателем – арабами. В короткое время потеряны были земли, только что возвращенные от персов. Легкость завоевания объясняется тем, что монофизиты в Египте и Сирии тяготились властью православной империи. В VII-VIII веках арабы продолжали завоевания, и сама столица неоднократно бывала в осаде.

В VII веке у империи появился еще один противник: славяне перешли Дунай и заняли весь Балканский полуостров. У империи не хватало военной силы для противостояния опасностям, но в ее распоряжении было оружие духовное: те, кто были врагами, пленялись в послушание и обогащались всем духовным достоянием христианства. Вчерашние завоеватели принимали греческий язык – язык Церкви и культуры и становились верноподданными империи. Впрочем, константинопольские миссионеры святые равноапостольные Кирилл и Мефодий положили начало славянской церковной культуре, ставшей точным воспроизведением греческого первообраза. К началу ХI века империя многое вернула себе: ее земли включали Балканы от Дуная и Дравы, Малую Азию, Армению, Сирию, Южную Италию. Но к концу того же века сельджуки захватили все владения ее в Азии.

К тому времени Запад уже разрушил церковное единство с Востоком. Церковный разрыв 1054 года был предварен и предопределен политическим разрывом 800 года, когда папа провозгласил Римским императором Карла Великого. Давление с Запада все возрастало. Для получения помощи в отражении западной опасности цареградское правительство было вынуждено заключить договор с пионером капитализма – Венецианской республикой, по которому Венеция получила на территории империи большие привилегии, к тяжелому и длительному ущербу византийской экономики и торговли.

Потери территорий фактически превращали империю в греческое государство, но идеология римского универсализма оставалась нетронутой. Почти каждый император возобновлял переговоры об унии с Западной Церковью, но, поскольку ни правители, ни духовенство, ни народ не хотели отступаться от Православия, переговоры всегда заходили в тупик.

Новую ситуацию создали Крестовые походы. С одной стороны, они позволили восстановить власть православной державы в западной Малой Азии. С другой стороны, созданные крестоносцами в Сирии и Палестине государства были весьма враждебны к грекам, которых изображали главными виновниками неудач крестоносцев, и агрессивность Запада в отношении греков все росла.

Западу – Венеции и крестоносцам – удалось сокрушить империю в 1204 году. Константинополь был сожжен и захвачен, и территорию империи завоеватели хотели поделить между собой. Годы латинского владычества на Босфоре (1204-1261) – время систематического вывоза из недавней культурной столицы мира всех святынь, богатств и ценностей, которые уцелели в первые дни разграбления. Многое было просто варварски уничтожено. В 1453 году туркам оставалось уже очень мало добычи. 1204 год к вероисповедным причинам разделения прибавил важнейший психологический фактор: Запад показал свое лицо злобного насильника и варвара. Естественно, победители пытались подчинить греческую Церковь папе: в святой Софии воссел латинский патриарх, и на захваченных землях (кое-где, на несколько веков: на Крите, на Кипре) греков вынудили жить в режиме унии. Осколки православной империи сохранялись на периферии, и главным ее центром стала Никея в Малой Азии.

Первый император из династии Палеологов, Михаил VIII, вернул Константинополь. После десятилетий латинского владычества это была тень прежнего города. Дворцы лежали в руинах, церкви потеряли все свое убранство, жалкие жилые кварталы перемежались пустырями, садами и огородами.

Освобождение столицы увеличило агрессивность Запада. Михаил не нашел иного средства предотвратить угрозу завоевания империи католиками, кроме как заключить церковную унию с Римом. В конечном счете, это ему ничего не дало. Западные государства очень ненадолго отказались от агрессивных намерений, но среди подданных Михаила уния вызвала почти всеобщее неприятие, и императору вместе с униатским патриархом Константинопольским Иоанном Векком потребовались широкие репрессии против противников унии. Несмотря на решимость Михаила утверждать унию любыми средствами, папа Мартин IV отлучил его от Церкви за неверность унии! Уния просуществовала восемь лет и умерла вместе с Михаилом (1282).

Обороняясь от Запада, Михаил VIII активно влиял на европейскую политику и имел некоторый военный и дипломатический успех. Но в его деятельности империя исчерпала последние силы. После него начинается угасание православной империи.

Но, удивительным образом, в состоянии все расширяющегося политического, военного, хозяйственного, социального упадка Восточная империя не только не увядала духовно, но, напротив, принесла самые зрелые, прекрасные и совершенные свои плоды. Многие лица, многие творения письменные и художественные останутся для нас неизвестными – память их погибла в огне завоевания. Многое оставалось и остается безвестным просто потому, что после катастрофы некому было оценить то, чем жило это погибшее общество. Только в конце ХIХ века мир оценил внешние формы его мировидения – “византийское искусство”. Только в середине ХХ века православный (и инославный) мир приступил к изучению духовно-мистической и богословской вершины исихазма. Еще не завершено критическое издание главного учителя исихазма – святителя Григория Паламы. Еще остаются вовсе неизданными десятки тысяч рукописных страниц его современников… Чем немощнее становилась Ромейская держава, тем неоспоримее было ее духовное влияние повсюду в православном мире – в России святителя Алексия, в Сербии Стефана Душана, в Болгарии святителя Евфимия…

Веками стояла империя на мировом перекрестке, на пути из Европы в Азию и из Средиземного моря в Черное, питая духовно и православный и даже инославный мир и защищая христианский мир от азиатских завоевателей. Теперь ее служению приходил конец. К 1300 году турки завоевали ее достаточно большие и богатые владения в Малой Азии, кроме немногих городов, которые захватывались на протяжении XIV века. В середине этого века турки шагнули в Европу. К концу его турки уже уничтожили Болгарию, нанесли смертельный удар Сербии на Косовом поле (1389) и захватили большую часть европейских владений империи, в том числе второй город – Фессалоники.

С империей, от которой осталось только столица, далекий Пелопоннес и несколько островов, уже больше не считались. В Москве, которая всегда была лояльна и признавала первенство цареградского царя (за него молились в русских церквах), великий князь Василий Димитриевич распорядился прекратить поминовение императора, заявив: “У нас есть церковь, но нет царя”. В защиту имперской идеологии взял слово Константинопольский патриарх Антоний IV, написавший великому князю: “Скорблю, слыша словеса некие, глаголемые твоим благородием о державнейшем и святом моем самодержце и царе. Ибо говорят, что ты препятствуешь митрополиту поминать божественное имя царя в диптихах, дело совершенно недопустимое… Это нехорошо. Святой царь большое место имеет в Церкви; он не то, что другие князи и местные властители, ибо изначала цари утвердили и определили благочестие по всей вселенной, и вселенские соборы цари собрали, и то, что относится к правым догматам и к христианскому жительству, что говорят божественные и священные каноны, они утвердили и законоположили любить и почитать… почему они имеют великую честь и место в Церкви. И хотя, по попущению Божию, языки окружили область и землю царя, но и доныне такую же хиротонию имеет царь от Церкви и такой же чин и такие же молитвы, и великим помазуется Миром и хиротонисуется царем и самодержцем римлян, то есть всех христиан, и на всяком месте и всеми патриархами и митрополитами и епископами поминается имя царя, где только именуются христиане, чего никак не имеет никто из прочих правителей или местоначальников, и такую имеет в сравнении со всеми власть, что и сами латиняне, не имеющие никакого общения с нашей Церковью, тоже воздают ему такое же повиновение, что и в древние дни, когда они были едины с нами. Много больше христиане православные должны ему этим… Невозможно христианам иметь Церковь, а царя не иметь. Ибо царство и Церковь имеют многое единство и общность, и невозможно их взаиморазделение. Оных только царей отвергают христиане – еретиков… Державнейший же и святой мой самодержец благодатью Божией есть православнейший и благовернейший и заступник Церкви и дефенсор и защитник, и невозможно, чтобы был архиерей, не поминающий его. Услышь и верховного Апостола Петра, говорящего в первом из соборных посланий: Бога бойтеся, царя чтите (1 Пет. 2, 17). Он не сказал: царей, чтобы кто не подумал, что говорится о так называемых царях отдельных народов, но: царя, указывая, что один есть всеобщий (katholikos) царь… Ибо если и иные некие из христиан присвоили себе именование царя, то все таковое… противозаконно… Ибо какие отцы, какие соборы, какие каноны говорят о них? Но о природном царе вопиют горe и долу, коего законоположения и указы и повеления любимы и чтимы по всей вселенной, коего поминают христиане повсюду”1.

В то время царствовал Мануил Палеолог (1391-1425), один из благороднейших государей. Будучи по призванию богословом и ученым, он проводил время в унизительных и бесплодных поисках выхода из безвыходного положения империи. В 1390-1391 годах, находясь в качестве заложника в Малой Азии, он имел откровенные беседы о вере с турками (которые относились к нему с глубоким уважением). Из этих дискуссий возникли “26 диалогов с неким персом” (так архаизирующая литературная манера требовала именовать турок), причем только несколько диалогов посвящены полемике с исламом, а бoльшая часть – это положительное изложение христианской веры и нравственности. Сочинение издано лишь в меньшей части.

Мануил находил утешение в писании церковных песнопений, проповедей и богословских трактатов, но не заслонялся этим от страшной реальности. Турки шагнули в Европу далеко на север и на запад от окруженного Константинополя, и впору было Европе проявить разумный эгоизм, защитив Восточную империю. Мануил отправился на Запад, добрался до далекого Лондона, но нигде не получал ничего, кроме искреннего сочувствия и неопределенных обещаний. Когда все возможности были уже исчерпаны, до императора, находившегося в Париже, дошло известие о том, что Промысл Божий нашел неожиданное средство: Тимур нанес туркам сокрушительное поражение (1402). Гибель империи была отсрочена на полвека. Пока турки восстанавливали силы, империи удалось освободиться от дани, которая платилась туркам, и вернуть Солунь.

После смерти Мануила к власти пришло последнее поколение Палеологов. При сыне его, Иоанне VIII, положение становилось все более грозным. В 1430 году вновь пала Солунь – теперь уже на пять без малого веков. Гибельная опасность заставила греков вновь (в который уже раз!) пойти на переговоры об унии с Римом. На этот раз униональная попытка дала наиболее ощутимые результаты. И все же можно утверждать, что и на этот раз уния была заранее обречена на неудачу. Стороны не понимали друг друга, представляя два разных мира – и в богословском, и в церковно-политическом аспектах. Для папы Евгения IV уния была средством восстановить и утвердить пошатнувшуюся папскую власть. Для греков она была трагической попыткой сохранить все, как было раньше, – не только империю, но и Церковь со всем ее достоянием веры и обряда. Кто-то из греков наивно надеялся, что на Флорентийском соборе произойдет “победа” православного Предания над латинскими новшествами. Этого не случилось, да и не могло быть. Но реальный результат не был и простой капитуляцией греков. Главной целью папы было не подчинение греков, но разгром оппозиции западного епископата, который в значительной своей части взбунтовался против папского всевластия и пытался подчинить папу собору. Перед лицом грозного врага на Западе (за мятежными епископами стояли многие государи) можно было пойти на некоторые компромиссы с Востоком. Действительно, подписанная 6 июля 1439 года уния имела компромиссный характер, и вопрос был в том, “чья возьмет” в практическом ее применении. Так, уния оговаривала “сохранение всех прав и привилегий” четырех восточных патриархов, но папа попытался испытать греков “на прочность” и заявил о своей готовности назначить нового патриарха Константинопольского. Император твердо возразил, что не дело папы – совершать такие назначения. Папа хотел, чтобы ему выдали на суд и расправу святителя Марка Эфесского, твердого защитника Православия, не подписавшего унии. Опять последовало твердое заявление, что не дело папы – судить греческих клириков, и святитель Марк вернулся в Константинополь в императорской свите.

Заключение унии в том виде, в каком она была разработана и подписана, оказалось возможным только потому, что греки не имели внутреннего единства. Представительная греческая делегация на соборе – император, патриарх Иосиф II (умерший за два дня до подписания унии и погребенный уже после него, совместно греками и латинянами), сонм иерархов (некоторые из них представляли трех восточных патриархов) – являла пестрый спектр воззрений и настроений. Тут был и непреклонный воин Православия святитель Марк, и иерархи, до времени защищавшие Православие, но впоследствии поколебленные или искусной диалектикой латинян, или грубым и ощутимым давлением чужих или своих, и “гуманисты”, более занятые античной философией, чем христианским богословием, и фанатичные патриоты, готовые на все ради спасения империи от мусульман.

Взгляды и деятельность каждого из тех, кто подписал унию, подлежат особому исследованию. Но обстоятельства таковы, что не позволяют именовать вкупе всех их и последовавших за ними “католиками” или даже “униатами”. Иоанн Евгеник, брат святителя Марка, называет Иоанна VIII “христолюбивым царем” и после подписания им унии. Строго антикатолический автор архимандрит Амвросий (Погодин) говорит не об отпадении от Православия, но об “унижении Православной Церкви”2.

Для Православия компромисс невозможен. История говорит, что это не путь преодоления разномыслия, а путь создания новых доктрин и новых разделений. Далекая от того, чтобы реально объединить Восток с Западом, уния внесла разделение и борьбу в Восточную Церковь в критический час ее истории. Народ и духовенство не могли принять унии. Под их влиянием начали отрекаться от своих подписей те, кто их поставил под буллой унии. Из тридцати трех духовных лиц только десять не сняли своей подписи. Один из них – протосингел Григорий Мамми, затем ставший патриархом Константинопольским и в 1451 под давлением антиуниатов вынужденный бежать в Рим. Осаду и падение Константинополь встретил без патриарха.

Поначалу можно было думать, что политические расчеты сторонников унии правильны – Запад подвигся на крестовый поход против турок. Однако еще далеко было до времени, когда турки будут осаждать Вену, и Запад в целом был по-прежнему равнодушен к Византии. В походе приняли участие те, кому турки грозили непосредственно: венгры, а также поляки и сербы. Крестоносцы вошли в полвека уже принадлежавшую туркам Болгарию и были наголову разбиты 10 ноября 1444 года под Варной.

31 октября 1448 года скончался Иоанн VIII Палеолог, так и не решившийся официально объявить унию. Престол занял его брат, Константин XI Палеолог Драгас, подписывавшийся двумя фамильными именами – отеческим и материнским. Мать его, Елена Драгаш, была сербкой, единственной славянкой, ставшей константинопольской императрицей. После смерти супруга она приняла монашество с именем Ипомони и прославлена как святая (память 29 мая, в день падения Константинополя). Она была последней императрицей, поскольку пережила своих невесток-императриц.

Константин XI, родившийся 8 февраля 1405 года, был старшим из остававшихся в живых сыновей Мануила II. Но его права на престол не были неоспоримы. В Восточной империи не существовало закона о престолонаследии, и определить наследника должен был правящий император. Если он не успевал этого сделать, по существовавшему в то время обычаю вопрос решала императрица-мать. Елена-Ипомони благословила своего четвертого (всего их было шесть) сына взойти на престол. Константин был человеком благородной души, суровым и мужественным воином, хорошим военачальником. О его интересах к науке, литературе и искусству мы знаем мало, хотя двор в Мистре на Пелопоннесе, где он пребывал до того, как принял царский венец, был средоточием самой тонкой культуры. Главнейшей проблемой оставалась уния. Церковные споры в Константинополе достигли такого накала, что Константин не пожелал, чтобы его венчал на царство не признаваемый антиуниатами патриарх Григорий III. Венец был доставлен в Мистру, и коронацию совершил 6 января 1449 года местный митрополит. Летом 1451 года в Рим был отправлен императорский посол, который, в частности, доставил папе послание от “собрания” (synaxis) епископов и других противников унии, которые предлагали папе отменить постановления Флорентийского собора и принять участие в новом Вселенском Соборе, на этот раз в Константинополе. Это весьма показательно. Император, официально придерживающийся унии, сотрудничает с ее противниками, которые, входя в его положение, не объявляют своего “собрания” собором (синодом).

В то же время православные, отвергая заключенную унию, занимают конструктивную позицию и готовы к новым переговорам и дискуссиям. Впрочем, не все православные были столь оптимистичны. Папа не захотел слышать о пересмотре унии. В Константинополь прибыл его посол, кардинал Исидор (бывший митрополит Русской Церкви, низложенный великим князем Василием Васильевичем за провозглашение унии и бежавший из московской тюрьмы). Митрополит-кардинал добился того, что ему разрешили на торжественном богослужении в Святой Софии помянуть папу и провозгласить униональную буллу. Это, конечно, ожесточило противостояние противников и сторонников унии. Но и среди последних не было единства: многие надеялись, что если Город выживет, то все можно будет пересмотреть.

В 1451 году султанский престол занял Мехмед II Завоеватель – правитель способный, прекрасный военачальник, хитрый политик, монарх, любящий науки и искусство, но крайне жестокий и совершенно аморальный. Он сразу же начал готовиться к взятию Града святого Константина. Высадившись на европейском берегу Босфора, который еще принадлежал империи, он начал уничтожать греческие деревни, захватывать немногие остававшиеся у греков города и возводить у устья Босфора крепость, оснащенную мощными пушками. Выход в Черное море был заперт. Подвоз хлеба в Константинополь можно было остановить в любой момент. Особое значение завоеватель придавал флоту. Для осады Города было приготовлено более ста боевых кораблей. Сухопутная армия султана составляла не менее 100 тысяч. Греки утверждали даже, что там было до 400 тысяч воинов. Ударной силой турецкой армии были янычарские полки. (Янычары – сыновья христианских родителей, которых в младенчестве забирали из семей и воспитывали в духе исламского фанатизма).

Турецкая армия была прекрасно вооружена и имела важное преимущество в технике. Венгерский пушечный мастер Урбан предложил свои услуги императору, но, не договорившись о жалованье, перебежал к султану и отлил для него пушку невиданного еще калибра. Во время осады она взорвалась, но была немедленно заменена новой. Даже в течение недолгих недель осады оружейники по требованию султана вносили технические улучшения и отлили множество пушек усовершенствованного образца. А оборонявшие Город имели только слабые, малокалиберные пушки.

Когда султан прибыл 5 апреля 1453 года под стены Константинополя, Город был уже осажден и с моря, и с суши. Жители Города уже давно готовились к осаде. Чинились стены, вычищались крепостные рвы. На нужды обороны поступали пожертвования монастырей, церквей и частных лиц. Гарнизон был ничтожно мал: менее 5 тысяч подданных империи и менее 2 тысяч западных воинов, прежде всего итальянцев. У осажденных было около 25 кораблей. Несмотря на численное преобладание турецкого флота, осажденные имели на море некоторые преимущества: греческие и итальянские моряки были гораздо более опытными и смелыми, и кроме того, их корабли были вооружены “греческим огнем”, горючим веществом, которое могло гореть даже в воде и вызывало большие пожары.

По мусульманским законам, если город сдавался, его жителям гарантировали сохранение жизни, свободы и имущества. Если город брали штурмом, жителей истребляли или порабощали. Мехмед прислал парламентеров с предложением сдачи. Император, которому приближенные неоднократно предлагали покинуть обреченный город, был готов оставаться до конца во главе своего малого воинства. И хотя жители и защитники по-разному относились к перспективам Города и некоторые предпочитали власть турок тесному союзу с Западом, оборонять Город готовы были почти все. Даже для монахов нашлись боевые посты. 6 апреля начались боевые действия.

Константинополь имел, грубо говоря, треугольное очертание. Со всех сторон окруженный стенами, он с севера омывается заливом Золотой Рог, с востока и юга – Мраморным морем, а западные укрепления проходили по суше. С этой стороны они были особенно мощными: заполнявшийся водой ров имел 20 метров ширины и 7 метров глубины, над ним – пятиметровые стены, затем второй ряд стен высотой 10 метров с 13-метровыми башнями, и за ними еще стены высотой 12 метров с 23-метровыми башнями. Султан всячески стремился достичь решающего преобладания на море, но главной целью полагал штурм сухопутных укреплений. Неделю длилась мощная артиллерийская подготовка. Большая пушка Урбана стреляла семь раз в день, в целом пушки разного калибра выпускали по городу до ста ядер в день.

По ночам жители, мужчины и женщины, вычищали засыпанные рвы и наспех латали бреши досками и бочками с землей. 18 апреля турки двинулись на штурм укреплений и были отбиты, потеряв много людей. 20 апреля турки понесли поражение и на море. К Городу приближались четыре корабля с оружием и продовольствием, которого в Городе весьма не хватало. Они были встречены множеством турецких кораблей. Десятки турецких кораблей окружили три генуэзских и один императорский корабль, пытаясь их поджечь и взять на абордаж. Великолепная выучка и дисциплина христианских моряков взяли верх над противником, имевшим огромное численное преобладание. После многочасовой битвы четыре победоносных корабля вырвались из окружения и вошли в залив Золотой Рог, запертый железной цепью, которая держалась на деревянных плотах и одним концом была прикреплена к стене Константинополя, а другим – к стене генуэзской крепости Галаты на противоположном берегу залива.

Султан был взбешен, но тут же изобрел новый ход, значительно осложнивший положение осажденных. На неровной, возвышенной местности была построена дорога, по которой по деревянным полозьям на особых, тут же построенных деревянных повозках турки переволокли множество кораблей в Золотой Рог. Это произошло уже 22 апреля. Втайне была подготовлена ночная атака на турецкие корабли в Роге, но турки заранее узнали об этом и первыми начали пушечную стрельбу. Завязавшийся морской бой вновь показал превосходство христиан, но турецкие корабли оставались в заливе и угрожали Городу с этой стороны. На плотах установили пушки, которые стреляли по Городу со стороны Рога.

В начале мая нехватка продовольствия стала такой ощутимой, что император вновь собрал средства с церквей и от частных лиц, скупил все наличное продовольствие и устроил раздачу: каждая семья получала скромный, но достаточный паек.

Вновь вельможи предложили Константину оставить Город и вдали от опасности сплачивать антитурецкую коалицию, в надежде спасти и Город, и другие христианские страны. Он отвечал им: “Колико цесарей прежде мене бывшеи, велицы и славны, тако пострадаша и за свое отечество помроша; аз ли пакы последней сего не сътворю? Ни, господа мои, ни, но да умру зде с вами”3. 7 и 12 мая турки вновь штурмовали городские стены, которые все больше разрушались непрерывной канонадой. Турки начали с помощью опытных рудокопов делать подкопы. До самого конца осажденные успешно рыли контрподкопы, сжигая деревянные подпорки, взрывая турецкие ходы и выкуривая турок дымом.

23 мая на горизонте появилась бригантина, преследуемая турецкими кораблями. У жителей Города появилась надежда, что наконец-то пришла эскадра, давно ожидавшаяся с Запада. Но когда судно благополучно миновало опасность, выяснилось, что это та самая бригантина, которая двадцать дней назад ушла на поиски союзных кораблей; теперь она вернулась, так никого и не найдя. Союзники вели двойную игру, не желая объявлять войну султану и рассчитывая в то же время на прочность городских стен, сильно недооценивая непреклонную волю 22-летнего султана и военные преимущества его армии. Император, поблагодарив венецианских моряков, не побоявшихся прорваться в Город, чтобы сообщить ему эту грустную и важную весть, заплакал и сказал, что отныне не остается уже никаких земных надежд.

Появились и неблагоприятные небесные знамения. 24 мая Город был деморализован полным лунным затмением. Наутро начался крестный ход по Городу с образом Одигитрии, Небесной Покровительницы Града святого Константина. Вдруг святая икона упала с носилок. Лишь только возобновился ход – началась гроза, град и такой ливень, что детей уносило потоком; ход пришлось прекратить. На следующий день весь Город был окутан густым туманом. А ночью и осажденные, и турки увидели какой-то таинственный свет вокруг купола Святой Софии.

Вновь приближенные явились к императору и потребовали, чтобы он оставил Город. Он был в таком состоянии, что упал в обморок. Придя в себя, он твердо сказал, что умрет вместе со всеми.

Султан последний раз предложил мирное решение. Или император обязуется платить ежегодно 100 тысяч золотых (сумму для него совершенно нереальную), или все жители удаляются из Города, забрав с собой движимое имущество. Получив отказ и услышав заверения военачальников и воинов в готовности начать штурм, Мехмед велел готовить последний приступ. Воинам напомнили, что по обычаям ислама Город будет отдан на три дня на разграбление воинам Аллаха. Султан торжественно поклялся, что добыча будет разделена между ними по справедливости.

В понедельник, 28 мая, вдоль стен Города шел большой крестный ход, в котором несли многие святыни Града; ход объединил православных и католиков. Император присоединился к ходу, а по его окончании пригласил к себе военачальников и вельмож. “Вы хорошо знаете, братия, – сказал он, – что мы все обязаны предпочесть смерть жизни ради чего-то одного из четырех: во-первых, за веру нашу и благочестие, во-вторых, за родину, в-третьих за царя как помазанника Господня и, в-четвертых, за родных и друзей… насколько больше – ради всех этих четырех”. В одушевленной речи царь убеждал бороться за святое и правое дело не щадя жизни и с надеждой на победу: “Ваше поминовение и память и слава и свобода вечно да пребудут”.

После речи, обращенной к грекам, он обратился к венецианцам, “имевшим Город второй родиной”, и к генуэзцам, которым Город принадлежал “как и мне”, с призывами к мужественному противостоянию врагу. Затем, обращаясь ко всем вместе, он сказал: “Надеюсь на Бога, что избавимся мы от надлежащего праведного Его прещения. Во-вторых же, и на Небесах уготован вам адамантовый венец, и в мире будет память вечная и достойная”. Со слезами и стенаниями Константин воздал благодарение Богу. “Все словно едиными устами” отвечали ему, рыдая: “Умрем за веру Христову и за отечество наше!”4. Царь направился в Святую Софию, молился, рыдая, и причастился Святых Таин. Его примеру последовали многие другие. Вернувшись во дворец, он у всех просил прощения, и чертог огласился стенаниями. Затем он отправился на стены Города проверять боевые посты.

Множество народа собралось на молитву в Святую Софию. В одном храме молилось духовенство, до последнего момента разделенное вероисповедной борьбой. С. Рансимен, автор замечательной книги об этих днях, с пафосом восклицает: “Это был момент, когда в Константинополе произошло действительно объединение восточной и западной христианских Церквей”5. Впрочем, непримиримые противники латинства и унии могли молиться отдельно, во множестве церквей, находившихся в их распоряжении.

В ночь на вторник 29 мая (это был второй день Петрова поста), во втором часу, по всему периметру стен начался штурм. Первыми на приступ пошли башибузуки – нерегулярные части. Мехмед не надеялся на их победу, но хотел с их помощью измотать осажденных. Для предотвращения паники за башибузуками стояли “заградотряды” военной полиции, а за ними – янычары. Через два часа напряженных боев башибузукам было позволено отойти. Тут же началась вторая волна атаки. Особенно опасное положение создалось в самом уязвимом месте сухопутной стены, у ворот святого Романа. Заработала артиллерия. Турки встречали жестокий отпор. Когда они уже готовы были сникнуть, ядро, выпущенное из пушки Урбана, разбило заграждение, воздвигнутое в бреши стены. В пролом бросилось несколько сот турок с победными криками. Но отряды под командованием императора окружили их и большую часть их перебили; остальные были оттеснены в ров. На других участках успехи турок были еще меньше. Нападавшие вновь отошли. И теперь, когда защитники были уже утомлены четырехчасовым боем, в атаку пошли отборные полки янычар, любимцев завоевателя. Целый час янычары бились безрезультатно.

На северо-западе Константинополя был дворцовый район Влахерны. Его укрепления составляли часть городских стен. В этих укреплениях была хорошо замаскированная потайная дверца, называвшаяся Керкопорта. Она успешно использовалась для вылазок. Турки нашли ее и обнаружили, что она не заперта. Полсотни турок ворвалось через нее. Когда их обнаружили, прорвавшихся турок пытались окружить. Но тут неподалеку произошло еще одно судьбоносное событие. На рассвете был смертельно ранен один из главных предводителей обороны, генуэзец Джустиниани. Несмотря на просьбу Константина оставаться на посту, Джустиниани приказал, чтобы его унесли. Сражение шло за внешнюю стену. Когда генуэзцы увидели, что их командира уносят в ворота внутренней стены, они в панике ринулись за ним. Греки остались одни, отбили несколько атак янычар, но в конце концов были сброшены с внешних укреплений и перебиты. Не встречая сопротивления, турки взобрались на внутреннюю стену и увидели турецкий флаг на башне над Керкопортой. Император, оставив Джустиниани, бросился к Керкопорте, но там уже ничего нельзя было сделать. Тогда Константин вернулся к тем воротам, через которые унесли Джустиниани, и пытался собрать вокруг себя греков. С ним был его двоюродный брат Феофил, верный соратник Иоанн и испанский рыцарь Франциск. Вчетвером они защитили ворота и вместе пали на поле чести. Голова императора была принесена Мехмеду; он велел выставить ее на форуме, затем ее набальзамировали и возили по дворам мусульманских владык. Тело Константина, опознанное по обуви с двуглавыми орлами, было погребено, и века спустя показывали безымянную его могилу. Затем она пришла в забвение.

Город пал. Ворвавшиеся турки прежде всего устремлялись к воротам, чтобы со всех сторон в город вливались турецкие части. Во многих местах осажденные оказались в окружении на стенах, которые они обороняли. Некоторые пытались прорваться к кораблям и бежать. Некоторые стойко сопротивлялись и были перебиты. До полудня держались в башнях критские моряки. Из уважения к их мужеству турки позволили им сесть на корабли и уплыть. Командовавший одним из латинских отрядов митрополит Исидор, узнав, что Город пал, поменял одежду и пытался скрыться. Турки убили того, кому он отдал одежду, а сам он попал в плен, но остался неузнанным и очень скоро был выкуплен. Римский папа провозгласил его патриархом Константинопольским in partibus infidelium. Исидор пытался организовать крестовый поход против “предтечи антихриста и сына сатаны”, но все было уже кончено. На Запад ушла целая эскадра судов, переполненных беженцами. Первые часы турецкий флот бездействовал: моряки, бросив суда, устремились грабить Город. Но потом турецкие корабли все-таки преградили выход из Золотого Рога остававшимся там императорским и итальянским кораблям.

Судьба жителей была страшной. Никому не нужных детей, стариков и калек убивали на месте. Все прочие обращались в рабство. Огромное множество молилось, запершись в Святой Софии. Когда были взломаны массивные металлические двери и турки ворвались в храм Божественной Премудрости, они долго выводили связанных вереницами пленных. Когда уже вечером Мехмед вошел в собор, он милостиво отпустил на свободу еще не выведенных из него христиан, а также вышедших к нему из потайных дверей священников.

Плачевна была судьба христиан, печальна была участь святынь христианских. Уничтожались иконы и мощи, книги выдирались из драгоценных окладов и сжигались. Непонятным образом уцелело несколько из великого множества церквей. То ли они считались сдавшимися на милость победителя, то ли их взяли под покровительство участвовавшие в осаде христианские вассалы Мехмеда, то ли он сам распорядился сохранить их, так как предполагал, очистив Город от населения, заново заселить его и дать в нем место также и православным.

Уже очень скоро завоеватель озаботился восстановлением Константинопольской патриархии. Он наметил кандидатом на патриарший престол монаха Геннадия Схолария, возглавлявшего после смерти святителя Марка Эфесского православную оппозицию унии. Начали искать Схолария; оказалось, что он захвачен в Константинополе и продан в рабство в тогдашнюю столицу султана Адрианополь. В новой государственной системе, созданной Мехмедом, столичный патриарх – а поверженный Град вскоре стал новой столицей – получал положение “милет-баши”, “этнарха”, возглавлявшего православный “народ”, то есть всех православных Османской империи, не только в духовном, но и в светском отношении. Но это уже совсем другая история.

Немного лет спустя перестали существовать последние осколки Восточной империи. В 1460 году турки взяли Пелопоннес, который тогда называли славянским именем Морея. В 1461 году его участь разделило Трапезундское царство.

Погибла великая культура. Турки разрешали богослужение, но запретили христианские школы. Не в лучшем положении была культурная традиция Православия на Крите, Кипре и других греческих островах, принадлежавших католикам. Многочисленным носителям греческой культуры, бежавшим на Запад, оставалось в удел окатоличивание и слияние с религиозно сомнительной средой “Возрождения”.

Но Церковь не погибла, а новым всемирным оплотом Православия стала все более крепнувшая Русь.

В сознании греков Константин Палеолог был и остается олицетворением доблести, веры и верности6. В изданных “старокалендарниками”, то есть, по определению, самыми крайними антикатоликами, Житиях святых есть изображение Константина, правда, без нимба. В руке он держит свиток: Течение скончах, веру соблюдох. А Спаситель опускает на него венец и свиток со словами: Прочее убо соблюдается тебе венец правды.7 А в 1992 году Священный Синод Элладской Церкви благословил службу святой Ипомони “как ни в чем не отступающую от догматов и преданий нашей Святейшей Церкви”. В состав службы включены тропарь и другие песнопения Константину Палеологу, славному царю-мученику.

Тропарь 8, глас 5

Подвига почесть от Создателя приял еси, мучениче доблественне, Палеологов светоче,Константине, Византия царю крайний, темже, Господу ныне спребывая, моли Его, мир даровати всем и враги покорити под нозе людей православных8.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Miklosich Fr., M ь ller Ios. Acta et diplomata graeca medii aevi sacra et profana. Vindobonae, 1862. V. II. P. 190-192.

2 Архимандрит Амвросий. Св. Марк Ефесский и Флорентийская уния. Jordanville, 1963. С. 310, 320.

3 Повесть о взятии Царьграда турками // Памятники литературы Древней Руси. Вторая половина ХV века. М., 1982. С. 244.

www.pravmir.ru

Падение Константинополя (1453) - это... Что такое Падение Константинополя (1453)?

Дата Место Итог Стороны Командующие Силы сторон Потери
Падение Константинополя
Турецко-византийские войны
Вступление Мехмеда II в Константинополь. Картина Жана-Жозефа Бенжамен-Констана.

29 мая 1453 года

Константинополь

Константинополь захвачен турками-османами

Более 7000 солдат, 26 кораблей[источник не указан 927 дней], поддержка венецианских наёмников, 700 генуэзцев ,2 000 иностранцев около 80 000 регулярных бойцов в армии, 6 трирем, 10 бирем, 15 гребных галер, около 75 фуст в флоте[1]
Владения Византийской империи в 1453 г

Столица Византийской империи, Константинополь, была захвачена турками-османами под предводительством султана Мехмеда II во вторник, 29 мая 1453 г. Это повлекло за собой уничтожение Восточной Римской империи и смерть последнего византийского императора Константина XI Драгаша. Победа дала туркам господство в восточном бассейне Средиземноморья. Город оставался столицей Османской империи до её распада в 1922 году.

Хотя Константин XI пытался привлечь на свою сторону всех христиан, включая католиков, и всячески защищал унию, считая её необходимой для государства, этому была большая оппозиция внутри страны, и особенно среди среднего и младшего клира[2].

Предпосылки

Положение Византии к 1453 году

Византия, наследовавшая, в основном, территорию, столицу и население Восточной Римской империи, к XV веку была в упадке. Она являла собой очень небольшое государство, власть которого распространялась лишь на столицу — город Константинополь с предместьями — и на часть территории Греции (Мореи) с островами. Империей ту страну можно было считать лишь условно, поскольку правители отдельных её областей фактически не зависели от центральной власти.

Византийская империя существовала уже более 1000 лет, но её столица, Константинополь, была захвачена лишь единожды, в четвёртом Крестовом походе 1204 года. Византийцы сумели отбить свою столицу в 1261 году. Империя, да и сам город, о котором незадолго до падения писал европейский путешественник, что в нём садов и огородов больше, чем домов, к первой половине XV века были в упадке. Последние Палеологи были, по существу, владетелями полуразрушенного города, в котором жителей с трудом набиралось 50 тысяч. Но благодаря существованию самой империи, а особенно её столицы и символа — Константинополя, на огромной территории сохранялись принципы византийской государственности. Византия имела огромный авторитет как родина и опора православия, восточной ветви христианской религии. Империя была окружена землями своего главного противника — мусульманского государства турок-османов, которые видели в Константинополе главное препятствие распространению своей власти в регионе.

Турецкое государство, быстро набиравшее мощь и успешно боровшееся за расширение своих границ и на западе, и на востоке, давно готовило захват Константинополя. В самом начале XV века, османский султан Баязид I двинул свои войска под стены великого города, но поход этот совпал с нападением на турецкие владения эмира Тимура. В 1402 году турки потерпели от него сокрушительное поражение при Анкаре, что фактически на полстолетия отсрочило новый решительный поход на Константинополь. Новые попытки не удавались из-за династических ссор в турецком государстве. Так, например, был сорван поход 1423 года, когда султан Мурад II был вынужден снять осаду города из-за слухов о восстаниях в его державе и обострения придворных интриг и козней политических противников.

Экономические и политические интересы стран региона и соседних стран способствовали созданию, правда, непрочной, анти-турецкой коалиции, которая так и не была зафиксирована официально. Турецкого усиления боялись все соседи. Особенно оно затрагивало Геную и Венецию, имевшие экономические интересы в восточной части Средиземноморья, Венгрию, которая получила на юге, за Дунаем, агрессивно настроенного мощного врага, Московское княжество, также как и Византия, являющееся православным государством, крестоносцев, которые опасались потери остатков своих владений на Ближнем Востоке, и, естественно, папу римского, который небезосновательно хотел остановить усиление и распространение ислама вместе с турецкой экспансией. Однако в решающий момент потенциальные союзники Византии оказались в плену собственных запутанных проблем.

Подготовка турок к войне

Константинополь во времена Византии

Османский султан Мехмед II, поклявшийся взять Константинополь, осторожно и тщательно готовился к предстоящей войне, понимая, что ему придётся иметь дело с мощной крепостью, от которой уже не раз отступали армии других завоевателей. Особое внимание Мехмед уделял артиллерии. Зимой 1451—1452 гг. Мехмед начал строительство крепости в самом узком месте пролива Босфор, отрезая тем самым Константинополь от Чёрного моря. Византийские послы, направленные Константином узнать цель постройки, были отосланы обратно без ответа; посланные повторно были пленены и обезглавлены. Это было негласным объявлением войны. Крепость Румелихисар или Богаз-кесен (с турецкого — «перерезающий пролив») была достроена к августу 1452 г., и установленные на ней бомбарды стали расстреливать византийские корабли, ходящие через Босфор в Чёрное море и обратно. Мехмед II после постройки крепости подступил к стенам Константинополя в первый раз, но, проведя возле стен около трёх дней, отступил.

Осенью 1452 года турки вторглись в Пелопоннес и напали на братьев императора Константина, дабы они не сумели прийти на помощь столице (Сфрандизи Георгий, «Большая Хроника» 3;3). А зимой 1452—1453 начались приготовления к штурму самого города. Мехмед издал приказ турецким войскам взять все ромейские города на фракийском побережье. Он считал, что все прошлые попытки взять город провалились из-за отсутствия поддержки осаждавших с моря. В марте 1453 турки сумели взять Месемврию, Ахелон и другие укрепления на Понте. Силимврия была осаждена, ромеи блокированы во многих местах, но продолжали владеть морем и на своих кораблях опустошали турецкий берег. В начале марта турки раскинули лагерь у стен Константинополя, а в апреле начались земляные работы по осаде города (Дука, «Византийская история»; 37—38).

Военные силы турок

Турецкая армия состояла примерно из 80 тысяч регулярных бойцов, не считая ополчения, башибузуков, которых было около 20 тыс., и нескольких тысяч солдат тыловых служб. Во флоте султана было 6 трирем, 10 бирем, 15 гребных галер, около 75 фуст (небольших быстроходных судов), и 20 парандарий — тяжёлых грузовых барж для подвозки продовольствия и материалов. Турецким флотом командовал правитель Галлиполи Сулейман Балтоглу. Такое количество судов сразу же определило господство турок в Мраморном море.

Положение остальных государств

Наиболее вероятными союзниками Константина были венецианцы. Их флот вышел в море лишь после 17 апреля и получил инструкцию ждать подкреплений у острова Тенедос до 20 мая, а затем прорываться через Дарданеллы на Константинополь. Генуя сохраняла нейтралитет. Венгры ещё не оправились после недавнего поражения. Московские власти были заняты своими проблемами, к тому же между Москвой и Константинополем лежали ногайские и татарские территории. Валахия и сербские государства были в вассальной зависимости от султана, а сербы даже выделили вспомогательные войска в султанскую армию. Скандербег в Албании был настроен против турок, но он также недолюбливал византийцев и венецианцев.

Положение ромеев

Система защиты Константинополя
План стен Константинополя

Город Константинополь расположен на полуострове, который образуется Мраморным морем и заливом Золотой Рог. Городские кварталы, выходившие на берег моря и берег залива, были прикрыты городскими стенами. Особая система укреплений из стен и башен прикрывала город с суши — с запада. За крепостные стены на берегу Мраморного моря греки были относительно спокойны — морское течение здесь было быстрым и не позволяло туркам высаживать десант под стены. Уязвимым местом был Золотой Рог. Византийцы здесь разработали своеобразную оборонительную систему.

Через вход в залив была протянута большая цепь. Известно, что один конец её крепился на башне св. Евгения на северо-восточной оконечности полуострова, а другой — на одной из башен квартала Пера на северном берегу Золотого Рога (квартал был генуэзской колонией). На воде цепь поддерживали деревянные плоты. Турецкий флот не мог войти в Золотой Рог и высадить десант под северные стены города. Ромейский флот, прикрытый цепью, мог спокойно делать ремонт в Золотом Роге.

С запада от Мраморного моря до граничащего с Золотым Рогом квартала Влахерны тянулись стены и ров. Ров был шириной около 20 метров, глубокий и мог быть заполнен водой. По внутренней стороне рва был зубчатый бруствер. Между бруствером и стеной был проход шириной от 12 до 15 метров, называемый Периволос. Первая стена была высотой в 8 метров и имела защитные башни на расстоянии от 45 до 90 метров одна от другой. За этой стеной имелся ещё один внутренний проход на всем её протяжении шириной в 12—15 метров, называемый Паратихион. За ним возвышалась вторая стена высотой в 12 метров с башнями квадратной или восьмиугольной формы, которые располагались так, чтобы прикрыть промежутки между башнями первой стены.

Рельеф местности в середине системы укреплений понижался: здесь в город по трубе втекала речка Ликос. Участок укреплений над речкой всегда считался особо уязвимым из-за понижения рельефа на 30 метров, он назывался Месотихион. В северной части крепостные стены смыкались с укреплениями квартала Влахерны, выступавшими из общего ряда; укрепления были представлены рвом, ординарной стеной и фортификационными укреплениями императорского дворца, построенного вплотную у крепостной стены ещё императором Мануилом I.

Во всей системе укреплений было также несколько ворот и потайных калиток.

Военные силы греков

Хотя стены города к тому времени очень обветшали и осыпались, оборонительные укрепления ещё представляли собой внушительную силу. Однако сильная убыль населения столицы давала о себе знать очень пагубным образом. Так как сам город занимал очень большую площадь, солдат для отражения штурма явно не хватало. Всего годных ромейских солдат, не включая союзников, было около 7 тысяч. Союзники были ещё малочисленнее, например, прибывший волонтёр из Генуи Джованни Джустиниани Лонго предоставил около 700 человек. Небольшой отряд выставила колония каталонцев.

Греческий флот, оборонявший Константинополь, состоял из 26 кораблей. 10 из них принадлежали собственно ромеям, 5 — венецианцам, 5 — генуэзцам, 3 — критянам, 1 прибыл из города Анконы, 1 из Каталонии и 1 из Прованса. Все это были высокобортные безвесельные парусники. В городе было несколько пушек и значительный запас копий и стрел. Огневого оружия явно не хватало.

Основные силы ромеев под командованием самого Константина сосредоточились у самого уязвимого места, на Месотихионе, где речка по трубе проходит под крепостными стенами. Джустиниани Лонго расположил свои отряды справа от войск императора, но затем присоединился к нему. Место Джустиниани занял другой отряд генуэзских солдат во главе с братьями Боккиарди. Отряд венецианской общины под началом некоего Минотто защищал Влахернский квартал. Южнее Мисотихиона находился ещё один отряд генуэзских волонтеров под командованием Каттанео, греческий отряд под командованием родственника императора Феофила Палеолога, отряд венецианца Контарини и греческий отряд Димитрия Кантакузина.

Стены, выходящие на берег Мраморного моря, охранял отряд венецианца Джакобо Контарии и греческие монахи. Это были, в общем, сторожевые отряды, так как быстрое течение, скалы и мели не позволяли кораблям противника подойти вплотную к берегу. Далее стояли немногочисленные отряды каталонца Пере Хулиа, кардинала Исидора, и некоего принца Орхана, оспаривавшего у султана Мехмеда II права на турецкий престол.

Берег Золотого Рога защищали венецианские и генуэзские моряки под началом Габриеле Тревизано. Всем стоящим в заливе флотом командовал Альвизо Диедо. В резерве в городе стояли отряды Луки Нотараса и Никифора Палеолога. Десять судов было выделено для охраны цепи у входа в Золотой Рог, общее руководство здесь было у генуэзца Солиго.

Византийцы пытались применить для обороны Константинополя свою немногочисленную артиллерию, но площадки на башнях не были приспособлены для артиллерийской стрельбы, и при отдаче орудия производили разрушения своих же укреплений.

Расположение турецкой армии

Турки начали осаду, окружив город 6 апреля. Часть войск под командованием Заганос-паши вышла к высотам севернее залива Золотой Рог, где можно было контролировать квартал Перу (генуэзкая колония), предостерегая нейтральных генуэзцев от попыток помочь ромеям. От южного берега Золотого Рога до речки Ликос расположились регулярные войска Караджа-паши. Он имел в своём расположении многочисленную артиллерию, которую сразу стал сосредотачивать против Влахернского квартала. По обеим сторонам речки Ликоса стояли янычары — личная гвардия султана Мехмеда.

На правом фланге осаждавших, от лагеря янычаров до берега Мраморного моря, стояли регулярные войска Исхак-паши. В отличие от войск Караджа-паши, набранных в европейской части турецкого государства, они были созданы на базе азиатских, анатолийских владений султана. Мехмед II не доверял до конца Исхак-паше, поэтому к нему был приставлен Махмуд-паша, который происходил из византийского рода Ангелов, но принял ислам и стал одним из самых верных сторонников султана Мехмеда.

Позади регулярных войск особым лагерем расположились башибузуки, нерегулярные части, воюющие за право добычи. Их предполагалось бросать в любом нужном направлении. Перед своими позициями турки выкопали траншею, над ней возвели земляной вал с частоколом, чтобы предотвращать вылазки византийцев. Турецкий флот имел основную стоянку на Босфоре, его главной задачей был прорыв укреплений Золотого Рога, кроме того, корабли должны были блокировать город и не допустить помощи Константинополю со стороны союзников.

Султан Мехмед послал парламентёров с предложением сдаться. В случае сдачи он обещал городскому населению сохранение жизни и имущества. Император Константин ответил, что готов заплатить любую дань, даже непосильную, и отдать любые территории, но отказался сдать город. Вместе с тем Константин приказал венецианским морякам промаршировать по городским стенам, демонстрируя, что Венеция является союзником Константинополя. Венецианский флот был одним из сильнейших в Средиземноморском бассейне, и это должно было подействовать на решимость султана. Несмотря на отказ, Мехмед отдал приказ готовиться к штурму. В общем, турецкое войско обладало высоким моральным духом и решимостью, в отличие от ромеев.

Осада Константинополя

2—5 апреля

Передовые отряды турок вышли к городу 2 апреля, сразу же после праздника Воскресения Христова. Жители города немедленно предприняли вылазку и убили несколько турок. Однако приближение всего турецкого войска заставило ромеев отойти в город, разрушить мосты через рвы и закрыть городские ворота. Император Константин также приказал протянуть цепь через Золотой Рог.

5 апреля к столице подошла основная часть турецкой армии.

6 апреля Константинополь был полностью блокирован. Первыми действиями турецкой армии были атаки на форты, находившиеся вне городских стен. Один из греческих фортов находился в Ферапии, на холме у берегов Босфора, другой — в деревне Студиос на берегу Мраморного моря. Форт в Ферапии защищался два дня, форт в деревне Студиос был разрушен турецкими артиллеристами в течение нескольких часов. Оставшиеся в живых защитники фортов были демонстративно посажены на кол на глазах осаждённых горожан Константинополя. Только башня на острове Принкипос оказала сопротивление. Но и это укрепление было взято турками, защитники башни были перебиты, а жители города проданы в рабство (Халкондил Лаоник).

6 апреля — 18 мая

Осада города Константин XI

Первая половина апреля прошла в незначительных схватках. 9 апреля турецкий флот подошёл к цепи, перекрывавшей Золотой Рог, но был отбит и вернулся в Босфор. 11 апреля турки сконцентрировали тяжёлую артиллерию напротив стены над руслом речки Ликоса и начали бомбардировку, которая длилась 6 недель. Тяжелые орудия постоянно сползали со специальных платформ в весеннюю грязь. Затем турки подвезли две огромные бомбарды, одна из которых, названная Базиликой, была построена известным венгерским инженером Урбаном и производила огромные разрушения в стенах Константинополя. Бомбарда, построенная Урбаном, имела ствол длиной 8 — 12 метров, калибр 73 — 90 сантиметров и метала 500−килограммовые ядра[3].

Однако в апрельской грязи пушка Урбана смогла производить не больше семи выстрелов в день. Одну из бомбард установили против императорского дворца, другую — против ворот Романа. Кроме того, султан Мехмед имел много других пушек поменьше (Халкондил Лаоник, «История»; 8).

12 апреля турки на кораблях атаковали цепь, перекрывавшую вход в Золотой Рог. Атака вылилась в морской бой с кораблями, прикрывавшими цепь снаружи. Турки подплыли к ним и пытались поджечь или взять на абордаж. Более высокие корабли греков, венецианцев и генуэзцев-волонтёров смогли отбить атаку и даже перейти в контратаку, попытавшись, в свою очередь, окружить турецкие корабли. Турки вынуждены были отойти в Босфор.

18 апреля турки начали штурм стены, которая находилась над Ликосом. После захода солнца они бросились на укрепления, стараясь поджечь возведённые ромеями деревянные укрепления и растащить бочки с землёй. Отряды Джустиниани Лонго смогли отбить атаку, причём будто даже без потерь.

20 апреля к Константинополю с юга подошли три генуэзские галеры, нанятые папой римским, с грузом продовольствия и оружия. По дороге к ним присоединился с таким же грузом императорский корабль под командованием некого Флатанелоса. Турецкие командиры, увидев это, отдали приказ вступить в бой, имея цель захватить корабли. Генуэзцы и греки пришвартовали свои корабли друг к другу, и стали отбивать попытки турецких матросов взять их на абордаж. Греки умело пользовались высотой своих бортов и топорами рубили руки и головы туркам, которые пытались вскарабкаться на христианские корабли со своих невысоких судов. В конце концов, все четыре корабля, напоминавшие одно огромное укрепление с четырьмя башнями, были снесены ветром и течением к цепи, преграждавшей путь в Золотой Рог. Здесь в дело вступил весь ромейский флот, к тому же наступила ночь, и турецкие командиры не решились продолжать бой. Султан Мехмед II сместил адмирала Балтоглу и велел бить его палками.

21 апреля турецкие артиллеристы вели обстрел городских стен, и одна из башен (Виктиниева башня) возле речки Ликос рухнула, внешняя стена перед ней также лежала в развалинах. Вероятно, что если бы был отдан приказ о штурме, то положение ромеев стало бы незавидным, но приказа не последовало, так как сам султан Мехмед выехал на северный берег Золотого Рога.

22 апреля турецкие отряды через Галатский холм сумели сушей протащить в обход преграждавшей залив цепи свои военные корабли, использовав для этого специальные повозки и деревянные рельсы вроде трамвайных. Турецкая артиллерия в это время вела отвлекающий огонь по цепи у Золотого Рога. Собранные повозки с литыми колесами были спущены на воду, подведены под корпуса турецких судов, а затем при помощи быков вытащены на берег вместе с судами. В повозки запрягли быков, и те поволокли суда по деревянным рельсам мимо квартала Перу из Босфора через холмы к северному берегу Золотого Рога. Турки таким способом сумели перетащить около 70 судов.

Ошеломлённые греки не знали, что предпринимать. Согласно одной из версий, венецианцы предлагали провести решительную атаку всеми имеющимися в наличии судами на турецкие корабли или высадку десанта на северный берег Золотого Рога, чтобы отрезать спущенные на воду суда от берегового прикрытия и не успевших добраться до кораблей турецких моряков. Решение, видимо, принималось долго и в спорах.

28 апреля ночная атака силами венецианских и генуэзских кораблей была наконец предпринята. Им была поставлена задача сжечь турецкие судна, но атака была отбита турками и огнём бомбард. Не исключено, что турки были предупреждены о диверсии.

29 апреля турецкие солдаты казнили всех захваченных в плен христианских моряков с одной потопленной венецианской галеры. Ромеи, увидев это, в свою очередь обезглавили на крепостных стенах всех ранее попавших в плен турок.

В целом, ситуация складывалась в пользу осаждавших. Турки смогли выйти в залив Золотой Рог, и хотя там ещё оставался христианский флот, отныне безопасность выходивших на залив городских стен была под сомнением. В заливе была лишь часть турецкого флота, вторая его половина оставалась в водах Босфора, и греки были вынуждены держать свой флот у цепи, чтобы помешать обеим частям турецкого флота соединиться.

Кроме того, по приказу султана Мехмеда турецкие инженеры соорудили понтонный мост через западную оконечность залива Золотой Рог и плотно связали свои основные силы и войска Заганос-паши на северном берегу залива. Строительство понтонного моста, состоявшего из связанных попарно винных бочек, велось под прикрытием переброшенных в залив турецких кораблей. После прорыва части флота в залив, обескуражившего осаждённых, турки установили в заливе на плоты часть своей артиллерии и стали обстреливать Влахернский квартал с двух сторон: с суши и с моря. В течение месяца осаждавшие били по стенам ядрами и причиняли грекам сильное беспокойство.

3 мая одна венецианская бригантина под турецким флагом и с матросами, переодетыми в турецкое платье, под покровом ночи тайно вышла за цепь и отправилась на поиски венецианского флота — городу срочно требовалась поддержка. Венецианский флот все это время накапливал силы и ждал подкрепления у острова Тенедос.

5 и 6 мая турки вели постоянный обстрел, ясно готовясь к штурму. Греки ждали, что будет две атаки: с запада на крепостные стены и через залив при помощи флота.

Однако 7 мая турецкие отряды предприняли штурм только с западного направления. Вероятно, что они не решились проводить операцию на глазах христианского флота. Главный удар направлялся к городской стене у Месотихиона. Упорный ночной бой продолжался несколько часов, однако ромеи сумели отстоять укрепления и не дали туркам прорваться сквозь бреши в стенах.

В ночь на 13 и 14 мая турки предприняли ещё одну попытку штурма, на этот раз Влахернского квартала. Ромеи отбили штурм, но для этого потребовалось снять с кораблей часть матросов, так как нехватка солдат была уже весьма ощутимой.

Разрушив в некоторых местах стены при помощи пушек, турки приступили к самим укреплениям и стали заваливать рвы. Ночью ромеи расчищали рвы и укрепляли пробои брёвнами и корзинами с землёй.

18 мая турецкие артиллеристы сумели разрушить до основания башню святого Романа. Они подтащили туда осадную машину и поставили её поверх рва. По словам Сфрандизи, после этого начался губительный и ужасный бой. Отразив все атаки, ромеи ночью сумели частично восстановить башню Романа и сжечь осадную машину турок.

16 мая турки начали вести подкоп под стены возле Влахернского квартала, в то же время их корабли под звуки труб и барабанов 16, 17, и 21 мая подходили к цепи у Золотого Рога, пытаясь привлечь к себе внимание, чтобы скрыть от греков шум подкопа, но ромеи сумели все-таки обнаружить подкоп и стали вести контр-подкопы. Подземная минная война закончилась в пользу осаждённых, они взрывали и затопляли водой проходы, вырытые турками.

23 мая ромеи сумели подвести под туннель мину и взорвать его. После такой неудачи турки отказались от дальнейших попыток делать подкопы (Сфрандизи, «Большая Хроника» 3;3).

18 мая ко рву напротив стен Месотихиона турки смогли подтащить огромную башню с деревянным каркасом и покрытием из верблюжьих и буйволиных шкур. Под прикрытием башни они стали засыпать ров. С вершины башни велась стрельба по стенам, не дававшая ромеям помешать турецким землекопам. Однако ночью кто-то из греков подполз к башне и смог заложить под неё бочонок с порохом. Башня взорвалась, турецкие землекопы были перебиты или разбежались, а осаждённые расчистили ров и заделали вновь бреши в стене.

19—29 мая

23 мая вернулась венецианская бригантина, не нашедшая союзного флота, а 24 мая произошло лунное затмение, которое было воспринято осаждёнными как плохой знак. Императору Константину предлагали тайно выбраться из города и возглавить вновь собранные силы где-нибудь за его пределами. Однако Константин отказался, полагая, что без вождя город быстро падёт, а вместе с ним — и вся империя. Осаждённые вступили в переговоры с турками, предлагая снять осаду за выкуп и уплату дани в будущем, но Мехмед II заломил невиданный размер выкупа либо предложил покинуть всем жителям город с пожитками, обещая беспрепятственно всех выпустить. Греки не приняли этих условий.

25 мая султан Мехмед собрал совет, на котором было, вопреки мнению маловеров, принято решение о генеральном штурме города.

26 и 27 мая Константинополь был подвергнут сильной бомбардировке. Турецкие артиллеристы соорудили специальные платформы ближе к стене и вытащили на них тяжёлые орудия, чтобы стрелять по стенам в упор.

28 мая 1453 г., в понедельник, был объявлен день отдыха в турецком лагере, чтобы воины набрались сил перед решающим боем. Пока солдаты отдыхали, султан планировал, кому куда наступать. Решающий удар наносился в районе речки Ликос, где стены были сильно разрушены. Турецкий флот должен был высадить матросов и на побережье Мраморного моря, и на побережья Золотого Рога, где те должны были штурмовать стены, отвлекая греков от места главного удара. Особый отряд Заганос-паши должен был пройти по понтонному мосту через Золотой Рог и атаковать Влахернский квартал.

В ночь с 28 на 29 мая турецкие войска по всей линии пошли на штурм. В Константинополе поднялась тревога и все, способные носить оружие, заняли свои места на стенах и у брешей. Сам император Константин принимал личное участие в боях и отражал натиск за упавшими стенами близ ворот святого Романа (Дука, «Византийская история»; 39). Потери турок были очень тяжёлые. В первой волне атакующих было очень много башибузуков, нерегулярные войска которых султан бросил на стены, чтобы они ценой своих жизней обессилили защитников города. В рядах башибузуков были турки, славяне, венгры, немцы и итальянцы. Их снабдили приставными лестницами. Атака их была угрожающей лишь на участке Ликоса, в остальных местах башибузуков легко отбивали. В районе Ликоса обороной руководил Джустиниани Лонго, здесь также были сосредоточены все мушкеты и пищали, бывшие в городе.

После двухчасового боя турецкие командиры дали команду башибузукам отступить. Ромеи стали восстанавливать временные заграждения в брешах. В это время турецкие артиллеристы открыли огонь по стенам, а на штурм была послана вторая волна осаждавших — регулярные турецкие войска Исхак-паши. Анатолийцы атаковали стены от побережья Мраморного моря до Ликоса включительно. В это время артиллерия вела плотный огонь по стенам. Источники сообщают, что и атака, и обстрел из пушек велись одновременно.

Ромеи успешно отбивали атаки, но где-то до рассвета удачный выстрел из огромной пушки «Базилика», той, что была отлита венгерским инженером Урбаном, повалил укрепления и проделал большую брешь в стене. Три сотни анатолийцев смогли ворваться в пролом, но были окружены греками и перебиты. На других участках укреплений штурм пока тоже отбивался.

В тот же вечер Константин XI, обратившись к народу, произнёс речь [1], которую Э.Гиббон назвал «эпитафией Римской империи», в которой апеллировал как к религиозным чувствам христиан, так и к античной истории.

Третья атака на город велась янычарами, которых сам султан Мехмед довёл до крепостного рва. Янычары наступали двумя колоннами. Одна штурмовала Влахернский квартал, вторая шла на пролом в районе Ликоса. В том месте, где стены Влахернского квартала соединялись с основными городскими укреплениями, янычары обнаружили тайную калитку Керкопорту, через которую ромеи делали вылазки. Через неё турки проникли в город.

В то же время в районе Ликоса свинцовой пулей или осколком ядра был ранен Джустиниани Лонго, его стали выносить с поля боя, и многие генуэзцы из-за его отсутствия поддались панике и стали беспорядочно отступать. Этим они оставили против пролома венецианцев и греков во главе с самим императором Константином. Турки заметили смятение среди осаждённых, и один отряд числом в 30 человек во главе с неким великаном Хасаном смог ворваться в проход. Половина из них и сам Хасан были мгновенно убиты, но остальные закрепились, и к ним на помощь подходили всё новые и новые толпы атакующих янычар. Император Константин с группой наиболее преданных сподвижников бросился в контратаку и был убит в рукопашной схватке. Вместе с ним погиб и Феофил Палеолог. Турки не узнали императора и оставили того лежать на улице как простого воина (Дука, «Византийская история», 39).

Поднявшись наконец на стену, передовые турецкие отряды рассеяли защитников и стали открывать ворота. Также они продолжали теснить ромеев, чтобы те не смогли этому помешать (Сфрандизи, «Большая Хроника» 3;5). Когда всё больше и больше турок стали пробиваться в город, среди осаждённых началась паника. Венецианцы и генуэзцы (те, что держали нейтралитет) стали прорываться к заливу, чтобы сесть на суда и бежать из города. Греки разбегались и прятались. Некоторые византийские отряды, каталонцы и особенно турки принца Орхана продолжали вести бой на улицах, многие из них дрались насмерть, понимая, что в случае сдачи султан Мехмед просто бы замучил их в плену.

Братья Боккиарди оборонялись на стенах возле Керкопорты, но начавшая паника вынудила сделать прорыв к морю. Паоло был убит, но двое других — Антонио и Троило успели пробиться. Командующий венецианцами Минотто был окружён в Влахернском дворце и взят в плен.

Многие мужчины и женщины собрались у колонны Константина Великого, так как, согласно одному из пророчеств, как только турки дойдут до этой колонны, с неба снизойдёт ангел и передаст царство и меч некоему неизвестному человеку, стоящему у этой колонны, который, возглавив войско, одержит победу.

К югу от Ликоса защищались отряды Филиппо Контарини и грек Димитрий Кантакузин. При окружении турками они были частью перебиты, частью взяты в плен, включая и командиров. Ответственный за оборону в районе Акрополя, кардинал Исидор, бежал с поста, изменив свою внешность. Габриель Тревизано также слишком поздно оценил ситуацию, не смог вовремя спуститься со стен и был захвачен турками. Альвизо Диедо с несколькими генуэзскими кораблями сумел уйти.

Итальянцы, венецианцы и греки смогли прорваться к судам, отомкнули цепь, закрывавшую вход в Золотой Рог, и в большинстве своём смогли уйти в открытое море. Известно, что семи генуэзским кораблям, пяти кораблям императора и большинству венецианских судов удалось уйти. Турки особо не препятствовали, опасаясь длительной войны с Венецией, Генуей и возможными союзниками этих государств. Бой в самом городе продолжался целый день, пленных у турок было очень мало, около 500 ромейских солдат и наёмников, остальные защитники города либо бежали, либо были убиты.

Последствия

Константинополь в конце XV века

Сфрандзи пишет, что уже после того, как закончился штурм и город был взят, тело императора Константина сумели найти и опознать лишь по царским сапогам с орлами, которые тот носил. Султан Мехмед, узнав об этом, приказал выставить голову Константина на ипподроме, а тело похоронить с царскими почестями (Сфрандизи, «Большая Хроника» 3;9). По другим источникам (Дука) голова Константина была водружена на колонну на форуме Августа.

Вскоре султан узнал, что венгр Урбан предлагал свои услуги и Константину, но византийская знать не желала делиться средствами, а у Константина не было средств. Урбан объяснил, что решил таким образом помочь Мехмеду завоевать Константинополь. Узнав о таком страшном предательстве, султан приказал казнить Урбана и всю византийскую знать. Согласно другой версии, Урбан погиб во время осады при разрыве одной из своих бомбард.

Константин был последним из императоров ромеев. Со смертью Константина XI Византийская империя прекратила своё существование. Её земли вошли в состав Османского государства. Грекам султан даровал права самоуправляющейся общины внутри империи, во главе общины должен был стоять Патриарх Константинопольский, ответственный перед султаном.

Сам султан, считая себя преемником византийского императора, принял титул Кайзер-и Рум (Цезарь Рима). Данный титул носили турецкие султаны до окончания Первой мировой войны.

Многие историки считают падение Константинополя ключевым моментом в европейской истории, отделяющим Средневековье от эпохи Возрождения, объясняя это крушением старого религиозного порядка, а также применением в ходе сражения новых военных технологий, таких, как порох и артиллерия. Многие университеты Западной Европы пополнились греческими учёными, бежавшими из Византии, что сыграло немалую роль в последующей рецепции римского права.

Падение Константинополя также перекрыло главный торговый путь из Европы в Азию, что заставило европейцев искать новый морской путь и, возможно, привело к открытию Америки и началу эпохи великих географических открытий.

Но большинство европейцев считало, что гибель Византии стала началом конца света, так как только Византия была преемницей Римской империи. С гибелью Византии могли начаться ужасные события в Европе: эпидемии чумы, пожары, землетрясения, засухи, наводнения и, конечно, нападения чужеземцев с Востока. Только к концу XVII века натиск Турции на Европу ослаб, а ближе к концу XVIII века Турция стала терять свои земли.

В искусстве

Завоевание 1453, режиссёр Фарук Аксой

Стефан Цвейг "Звездные часы человечества"

Otto Dix, альбом "Мортем" 2012г., песня "1453"

Примечания

См. также

Литература в сети

Источники

  • Византийские историки Дука, Сфрандизи, Лаоник Халкондил о взятии Константинополя турками. //ВВ. Т.7 1953
  • Дука, «Византийская история»— В кн.: Византийские историки Дука, Сфрандизи, Лаоник Халкондил о взятии Константинополя турками.//ВВ. Т.7. 1953
  • Сфрандизи Георгий, «Большая Хроника» — В кн.: Византийские историки Дука, Сфрандизи, Лаоник Халкондил о взятии Константинополя турками.//ВВ. Т. 7. 1953
  • Халкондил Лаоник, «История» — В кн.: Византийские историки Дука, Сфрандизи, Лаоник Халкондил о взятии Константинополя турками //ВВ. Т 7. 1953
  • Рансимен С. Падение Константинополя в 1453 году. — М.: Наука, 1983.

dic.academic.ru

Храм Живоначальной Троицы на Воробьёвых горах -

Русская Православная Церковь

Храм Живоначальной Троицы на Воробьёвых горах
  • 06 Июль 2018

    8 июля, Воскресенье, после Литургии, в трапезной храма Живоначальной Троицы на Воробьевых горах пройдут лекции в Воскресной школе для взрослых.  В 11.30 лекция по предмету "Священное Писание":  " Послушание Авраама ".  В 12.30 лекция по предмету "Христианская философия":  Триадологические споры (богословско-философские дискуссии о Божественной Троице).  Ведущий - Аркадий Малер, преподаватель философии философского факультета ГАУГН и Школы православного миссионера при Синодальном миссионерском отделе, член Синодальной Библейско-богословской комиссии. Вход свободный.

  • 29 Июнь 2018

    1 июля, Воскресенье, после Литургии, в трапезной храма Живоначальной Троицы на Воробьевых горах пройдут лекции в Воскресной школе для взрослых.  В 11.30 лекция по предмету "Священное Писание":  " Призвание Авраама ".  В 12.30 лекция по предмету "Христианская философия":  Понятие Откровения и теория "авраамических религий".  Ведущий - Аркадий Малер, преподаватель философии философского факультета ГАУГН и Школы православного миссионера при Синодальном миссионерском отделе, член Синодальной Библейско-богословской комиссии. Вход свободный.

  • Все новости

hram-troicy.prihod.ru

Падение Константинополя

29 мая 1453 года под натиском османов пал Константинополь.

По установлению императора Константина Великого в 330 г. древнегреческий город Византий (VII в. до н. э.) был переименован в Новый Рим. а в последствии в Константинополь - став новой столицей империи.

Величественное существование Константинополя в течение одиннадцати столетий дало ему заслуженное право именоваться «Царицей Городов» - Царьградом, Городом с большой буквы (По́ли).

На протяжении своей тысячелетней истории Константинополь был местом пересечения важнейших сухопутных и морских путей, крупным торговым центром, средоточием интеллектуальных течений и колыбелью художественных творений.

Период «предсмертной агонии» Византии, начавшийся в 1204 году в связи с завоеванием её крестоносцами (во время IV крестового похода), совпадает с последним культурным расцветом империи - эпохой Палеологов, последней византийской династии, особо выдающейся в плане духовных достижений и искусства.

В 1451 году султанский престол занял Мехмед II Завоеватель, который, высадившись на европейском берегу Босфора, стал уничтожать греческие деревни, захватывая города, остававшиеся в руках греков, и возведя у устья Босфора крепость, оснащённую мощными пушками, с целью перекрыть выход в Черное море.

С начала 1453 года Мехмед начал готовиться к захвату Константинополя, обосновавшись в Адрианополе (Эдирне), где он сосредоточил войско из 150.000 воинов и флот из 400 кораблей, при этом армия османов была оснащена современной для того времени артиллерией - особенно мощной была противоосадная (крепостная) пушка, отлитая саксонскими мастерами.

Когда, 5 апреля 1453 года, Мехмед II прибыл под стены Константинополя, Город был уже осаждён и с моря, и с суши. 7 апреля султан разбил свой шатер напротив Ворот Святого Романа и объявил о начале осады Города.

В отличие от турок-османов, византийцы располагали 7.000 воинами, из которых 2.000 были наемными - в основном, венецианцы и генуэзцы, в то время, как в городе на тот момент находилось 50.000 жителей, которых нужно было обеспечить едой.

Царьград был окружен со стороны суши рвом и двойными крепостными стенами, которые с 12 апреля подвергались ежедневному артиллерийскому обстрелу.

24 мая султан последний раз предложил «мирное» решение: или император обязуется выплачивать на ежегодной основе 100 тысяч золотых (совершенно нереальная по тем временам сумма), либо все жители покидают Город, забрав с собой движимое имущество. Получив отказ, Мехмед велел своему войску приступить к подготовке к последнему приступу, при этом султан сказал, обращаясь к воинам, что ему ничего не надо, кроме крепостных стен и самого города - всё остальное он отдает им…

В ночь на 29 мая, во втором часу, по всему периметру стен начался штурм. Первыми на приступ пошли башибузуки - нерегулярные части османов. Мехмед не надеялся на их победу, но хотел с их помощью измотать осаждённых. Для предотвращения паники за башибузуками стояли «заградотряды» военной полиции, а за ними - янычары.

На северо-западе Константинополя в дворцовом районе Влахерны, укрепления которого составляли часть городских стен, была хорошо замаскированная потайная дверца, называвшаяся Керкопорта, которая успешно использовалась для вылазок. Но случилось так, что турки нашли её, обнаружив, что она не заперта... Император бросился к Керкопорте, но было уже поздно. Тогда последний византийский император Константин XI Палеолог вернулся к воротам, через которые уносили раненого предводителя генуэзцев - Юстиниана, смелого защитника Города, пытаясь собрать вокруг себя оставшихся воинов. С ним был его двоюродный брат Феофил, верный соратник Иоанн и испанский рыцарь Франциск. Вчетвером они защищали ворота и вместе пали на поле боя…

Город Константина, бывший в течение тысячи лет прославленным очагом духовности и искусств - по словам Виссариона Никейского, «gymnasium optimarum artium» (школой прекрасных искусств) - пал под натиском турок…. Но ещё до полудня держались в башнях критские моряки. Из уважения к их мужеству турки позволили им сесть на корабли и уплыть на родину. На Запад ушла целая эскадра судов, переполненных беженцами...

После падения Константинополя, султан торжественно вошел в Город, обустроившись в императорском дворце Влахерно́н.

На месте Византийской империи была создана Османская империя, столица которой была перенесена из Адрианополя в Константинополь, названный турками Истамбул (от греческих слов «ис тин по́ли» - в город)…

С тех пор прошло много времени, однако, память нации жива… Более того, в народе живут легенды о Мраморном царе, о двери в южной стене храма Святой Софии Константинопольской, о незавершенной литургии... Уже не говоря о погромах греческих поселений, прошедших в начале и в середине ХХ века, яркими свидетелями которых являются заброшенные греческие дома не только в самом Константинополе, но и на побережье Малой Азии, а также на близлежащих островах, многие из которых так до сих пор никем и не заселены…

А также почитайте:

Византийский период

Византийская империя - название этого прославленного государства традиционно ассоциируется с греческой культурой

Римский период

Римский период греческой истории растянулся на пятьсот с лишним лет. Во времена римского завоевания Греция терпела много ...

www.grekomania.ru

Падение Константинополя - это... Что такое Падение Константинополя?

Владения Византийской империи ок. 1400 г Турецко-византийские войны
Бафей — 1303 — Бурса — Пелеканон — Никея — Никомедия — Галлиполи 1354 — Адрианополь — Галлиполи 1362 — Филадельфия — Константинополь 1422 — Фессалоника — Константинополь 1453

Столица Византийской империи, Константинополь, была захвачена турками-османами под предводительством султана Мехмеда II во вторник, 29 мая 1453 г. Это повлекло за собой уничтожение Восточной Римской империи и смерть последнего византийского императора Константина XI Драгаша. Победа дала туркам господство в восточном бассейне Средиземноморья. Город оставался столицей Османской империи до её распада в 1922 году.

Хотя Константин XI пытался привлечь на свою сторону всех христиан, включая католиков, и всячески защищал унию, считая её необходимой для государства, этому была большая оппозиция внутри страны, и особенно среди среднего и младшего клира[2].

Предпосылки

Положение Византии к 1453 году

Византия, наследовавшая в основном территорию, столицу и население Восточной Римской империи, к XV веку, была в упадке. Она являла собой очень небольшое государство, власть которого распространялась лишь на столицу — город Константинополь с предместьями — и на часть территории Греции (Мореи) с островами. Империей ту страну можно было считать лишь условно, поскольку правители отдельных её областей фактически не зависели от центральной власти.

Византийская империя существовала уже более 1000 лет, но её столица, Константинополь, была захвачена лишь единожды, в четвёртом Крестовом походе 1204 года. Византийцы сумели отбить свою столицу в 1261 году,империя, да и сам город, о котором незадлго до падения писал европейский путешественник, что в нем садов и огородов больше чем домов, к первой половине XV века были в упадке. Последние Палеологи были ,по-существу, владетелями полуразрушенного города, в котором жителей с трудом набиралось 50 тысяч. Но благодаря существованию самой империи, а особенно её столицы и символа — Константинополя, на огромной территории сохранялись принципы византийской государственности. Византия имела огромный авторитет как родина и опора православия, восточной ветви христианской религии. Империя была окружена землями своего главного противника — мусульманского государства турок-османов, которые видели в Константинополе главное препятствие распространению своей власти в регионе.

Турецкое государство, быстро набиравшее мощь и успешно боровшееся за расширение своих границ и на западе, и на востоке, давно готовило захват Константинополя. В самом начале XV века, османский султан Баязид I двинул свои войска под стены великого города, но поход этот совпал с нападением на турецкие владения эмира Тимура. В 1402 году турки потерпели от него сокрушительное поражение при Анкаре, что фактически на пол столетия отсрочило новый решительный поход на Константинополь. Новые попытки не удавались из-за династических ссор в турецком государстве. Так, например, был сорван поход 1423 года, когда султан Мурад I был вынужден снять осаду города из-за слухов о восстаниях в его державе и обострения придворных интриг и козней политических противников.

Экономические и политические интересы стран региона и соседних стран способствовали созданию, правда, непрочной, анти-турецкой коалиции, которая так и не была зафиксирована официально. Турецкого усиления боялись все соседи. Особенно оно затрагивало Геную и Венецию, имевшие экономические интересы в восточной части Средиземноморья, Венгрию, которая получила на юге, за Дунаем, агрессивно настроенного мощного врага, Московское княжество, также как и Византия, являющееся православным государством, крестоносцев, которые опасались потери остатков своих владений на Ближнем Востоке, и, естественно, папу римского, который небезосновательно хотел остановить усиление и распространение ислама вместе с турецкой экспансией. Однако в решающий момент потенциальные союзники Византии оказались в плену собственных запутанных проблем.

Подготовка турок к войне

Османский султан Мехмед II, поклявшийся взять Константинополь, осторожно и тщательно готовился к предстоящей войне, понимая, что ему придётся иметь дело с мощной крепостью, от которой уже не раз отступали армии других завоевателей. Особое внимание Мехмед уделял артиллерии. Зимой 1451—1452 гг. Мехмед начал строительство крепости в самом узком месте пролива Босфор, отрезая тем самым Константинополь от Чёрного моря. Византийские послы, направленные Константином узнать цель постройки, были отосланы обратно без ответа; посланные повторно были пленены и обезглавлены. Это было негласным объявлением войны. Крепость Румелихисар или Богаз-кесен (с турецкого — «перерезающая горло») была достроена к августу 1452 г., и установленные на ней бомбарды стали расстреливать византийские корабли, ходящие через Босфор в Чёрное море и обратно. Мехмед II после постройки крепости подступил к стенам Константинополя в первый раз, но, проведя возле стен около трёх дней, отступил.

Осенью 1452 года турки вторглись в Пелопоннес и напали на братьев императора Константина, дабы они не сумели прийти на помощь столице (Сфрандизи Георгий, «Большая Хроника» 3;3). А зимой 1452—1453 начались приготовления к штурму самого города. Мехмед издал приказ турецким войскам взять все ромейские города на фракийском побережье. Он считал, что все прошлые попытки взять город провалились из-за отсутствия поддержки осаждавших с моря. В марте 1453 турки сумели взять Месемврию, Ахелон и другие укрепления на Понте. Силимврия была осаждена, ромеи блокированы во многих местах, но продолжали владеть морем и на своих кораблях опустошали турецкий берег. В начале марта турки раскинули лагерь у стен Константинополя, а в апреле начались земляные работы по осаде города (Дука, «Византийская история»; 37—38).

Военные силы турок

Турецкая армия состояла из около 80 тысяч регулярных бойцов, не считая ополчения, башибузуков, которых было около 20 тыс., и нескольких тысяч солдат тыловых служб. Во флоте султана было 6 трирем, 10 бирем, 15 гребных галер, около 75 фуст (небольших быстроходных судов), и 20 парандарий — тяжёлых грузовых барж для подвозки продовольствия и материалов. Турецким флотом командовал правитель Галлиполи Сулейман Балтоглу. Такое количество судов сразу же определило господство турок в Мраморном море.

Положение остальных государств

Наиболее вероятными союзниками Константина были венецианцы. Их флот вышел в море лишь после 17 апреля и получил инструкцию ждать подкреплений у острова Тенедос до 20 мая, а затем прорываться через Дарданеллы на Константинополь. Генуя сохраняла нейтралитет. Венгры ещё не оправились после недавнего поражения. Московские власти были заняты своими проблемами, к тому же между Москвой и Константинополем лежали ногайские и татарские территории. Валахия и сербские государства были в вассальной зависимости от султана, а сербы даже выделили вспомогательные войска в султанскую армию. Скандербег в Албании был настроен против турок, но он также недолюбливал византийцев и венецианцев.

Положение ромеев

Система защиты Константинополя
План стен Константинополя

Город Константинополь расположен на полуострове, который образуется Мраморным морем и заливом Золотой Рог. Городские кварталы, выходившие на берег моря и берег залива, были прикрыты городскими стенами. Особая система укреплений из стен и башен прикрывала город с суши — с запада. За крепостные стены на берегу Мраморного моря греки были относительно спокойны — морское течение здесь было быстрым и не позволяло туркам высаживать десант под стены. Уязвимым местом был Золотой Рог. Византийцы здесь разработали своеобразную оборонительную систему.

Через вход в залив была протянута большая цепь. Известно, что один конец её крепился на башне Евгения на северо-восточной оконечности полуострова, а другой — на одной из башен квартала Пера на северном берегу Золотого Рога (квартал был генуэзской колонией). На воде цепь поддерживали деревянные плоты. Турецкий флот не мог войти в Золотой Рог и высадить десант под северные стены города. Ромейский флот, прикрытый цепью, мог спокойно делать ремонт в Золотом Роге.

С запада от Мраморного моря до граничащего с Золотым Рогом квартала Влахерны тянулись стены и ров. Ров был шириной около 60 футов, глубокий и мог быть заполнен водой. По внутренней стороне рва был зубчатый бруствер. Между бруствером и стеной был проход шириной от 40 до 50 футов, называемый Периволос. Первая стена была высотой в 25 футов и имела защитные башни на расстоянии от 50 до 100 ярдов одна от другой. За этой стеной имелся ещё один внутренний проход на всем её протяжении шириной в 40—60 футов, называемый Паратихион. За ним возвышалась вторая стена высотой в 40 футов с башнями квадратной или восьмиугольной формы, которые располагались так, чтобы прикрыть промежутки между башнями первой стены.

Рельеф местности в середине системы укреплений понижался: здесь в город по трубе втекала речка Ликос. Участок укреплений над речкой всегда считался особо уязвимым из-за понижения рельефа на 100 футов, он назывался Месотихион. В северной части крепостные стены смыкались с укреплениями квартала Влахерны, выступавшими из общего ряда; укрепления были представлены рвом, ординарной стеной и фортификационными укреплениями императорского дворца, построенного вплотную у крепостной стены ещё императором Мануилом I.

Во всей системе укреплений было также несколько ворот и потайных калиток.

Военные силы греков

Хотя стены города к тому времени очень обветшали и осыпались, но оборонительные укрепления ещё представляли собой внушительную силу. Однако сильная убыль населения столицы давала о себе знать очень пагубным образом. Так как сам город занимал очень большую площадь, солдат для отражения штурма явно не хватало. Всего годных ромейских солдат, не включая союзников, было около 7 тысяч. Союзники были ещё малочисленнее, например, прибывший волонтёр из Генуи Джованни Джустиниани Лонго предоставил около 700 человек. Небольшой отряд выставила колония каталонцев.

Греческий флот, оборонявший Константинополь, состоял из 26 кораблей. 10 из них принадлежали собственно ромеям, 5 — венецианцам, 5 — генуэзцам, 3 — критянам, 1 прибыл из города Анконы, 1 из Каталонии и 1 из Прованса. Все это были высокобортные безвесельные парусники. В городе было несколько пушек и значительный запас копий и стрел. Огневого оружия явно не хватало.

Основные силы ромеев под командованием самого Константина сосредоточились у самого уязвимого места, на Месотихионе, где речка по трубе проходит под крепостными стенами. Джустиниани Лонго расположил свои отряды справа от войск императора, но затем присоединился к нему. Место Джустиниани занял другой отряд генуэзских солдат во главе с братьями Боккиарди. Отряд венецианской общины под началом некоего Минотто защищал Влахернский квартал. Южнее Мисотихиона находился ещё один отряд генуэзских волонтеров под командованием Каттанео, греческий отряд под командованием родственника императора Феофила Палеолога, отряд венецианца Контарини и греческий отряд Димитрия Кантакузина.

Стены, выходящие на берег Мраморного моря, охранял отряд венецианца Джакобо Контарии и греческие монахи. Это были, в общем, сторожевые отряды, так как быстрое течение, скалы и мели не позволяли кораблям противника подойти вплотную к берегу. Далее стояли немногочисленные отряды каталонца Пере Хулиа, кардинала Исидора, и некоего принца Орхана, оспаривавшего у султана Мехмеда II права на турецкий престол.

Берег Золотого Рога защищали венецианские и генуэзские моряки под началом Габриеле Тревизано. Всем стоящим в заливе флотом командовал Альвизо Диедо. В резерве в городе стояли отряды Луки Нотараса и Никифора Палеолога. Десять судов было выделено для охраны цепи у входа в Золотой Рог, общее руководство здесь было у генуэзца Солиго.

Византийцы пытались применить для обороны Константинополя свою немногочисленную артиллерию, но площадки на башнях не были приспособлены для артиллерийской стрельбы, и при отдаче орудия производили разрушения своих же укреплений.

Расположение турецкой армии

Турки начали осаду, окружив город 6 апреля. Часть войск под командованием Заганос-паши вышла к высотам севернее залива Золотой Рог, где можно было контролировать квартал Перу (генуэзкая колония), предостерегая нейтральных генуэзцев от попыток помочь ромеям. От южного берега Золотого Рога до речки Ликос расположились регулярные войска Караджа-паши. Он имел в своём расположении многочисленную артиллерию, которую сразу стал сосредотачивать против Влахернского квартала. По обеим сторонам речки Ликоса стояли янычары — личная гвардия султана Мехмета.

На правом фланге осаждавших, от лагеря янычаров до берега Мраморного моря, стояли регулярные войска Исхак-паши. В отличие от войск Караджа-паши, набранных в европейской части турецкого государства, они были созданы на базе азиатских, анатолийских владений султана. Мехмед II не доверял до конца Исхак-паше, поэтому к нему был приставлен Махмуд-паша, который происходил из византийского рода Ангелов, но принял ислам и стал одним из самых верных сторонников султана Мехмеда.

Позади регулярных войск особым лагерем расположились башибузуки, нерегулярные части, воюющие за право добычи. Их предполагалось бросать в любом нужном направлении. Перед своими позициями турки выкопали траншею, над ней возвели земляной вал с частоколом, чтобы предотвращать вылазки византийцев. Турецкий флот имел основную стоянку на Босфоре, его главной задачей был прорыв укреплений Золотого Рога, кроме того, корабли должны были блокировать город и не допустить помощи Константинополю со стороны союзников.

Султан Мехмед послал парламентёров с предложением сдаться. В случае сдачи он обещал городскому населению сохранение жизни и имущества. Император Константин ответил, что готов заплатить любую дань, даже непосильную, и отдать любые территории, но отказался сдать город. Вместе с тем Константин приказал венецианским морякам промаршировать по городским стенам, демонстрируя, что Венеция является союзником Константинополя. Венецианский флот был одним из сильнейших в Средиземноморском бассейне, и это должно было подействовать на решимость султана. Несмотря на отказ, Мехмед отдал приказ готовиться к штурму. В общем, турецкое войско обладало высоким моральным духом и решимостью, в отличие от ромеев.

Осада Константинополя

2 апреля-5 апреля

Передовые отряды турок вышли к городу 2 апреля, сразу же после праздника Воскресения Христова. Жители города немедленно предприняли вылазку и убили несколько турок. Однако приближение всего турецкого войска заставило ромеев отойти в город, разрушить мосты через рвы и закрыть городские ворота. Император Константин также приказал протянуть цепь через Золотой Рог.

5 апреля к столице подошла основная часть турецкой армии.

6 апреля Константинополь был полностью блокирован. Первыми действиями турецкой армии были атаки на форты, находившиеся вне городских стен. Один из греческих фортов находился в Ферапии, на холме у берегов Босфора, другой — в деревне Студиос на берегу Мраморного моря. Форт в Ферапии защищался два дня, форт в деревне Студиос был разрушен турецкими артиллеристами в течение нескольких часов. Оставшиеся в живых защитники фортов были демонстративно посажены на кол на глазах осаждённых горожан Константинополя. Только башня на острове Принкипос оказала сопротивление. Но и это укрепление было взято турками, защитники башни были перебиты, а жители города проданы в рабство (Халкондил Лаоник).

6 апреля-18 мая

Осада города Константин XI

Первая половина апреля прошла в незначительных схватках. 9 апреля турецкий флот подошёл к цепи, перекрывавшей Золотой Рог, но был отбит и вернулся в Босфор. 11 апреля турки сконцентрировали тяжёлую артиллерию напротив стены над руслом речки Ликоса и начали бомбардировку, которая длилась 6 недель. Тяжелые орудия постоянно сползали со специальных платформ в весеннюю грязь. Затем турки подвезли две огромные бомбарды, одна из которых, названная Базиликой, была построена известным венгерским инженером Урбаном и производила огромные разрушения в стенах Константинополя.

Однако в апрельской грязи пушка Урбана смогла производить не больше семи выстрелов в день. Одну из бомбард установили против императорского дворца, другую — против ворот Романа. Кроме того, султан Мехмед имел много других пушек поменьше (Халкондил Лаоник, «История»; 8).

12 апреля турки на кораблях атаковали цепь, перекрывавшую вход в Золотой Рог. Атака вылилась в морской бой с кораблями, прикрывавшими цепь снаружи. Турки подплыли к ним и пытались поджечь или взять на абордаж. Более высокие корабли греков, венецианцев и генуэзцев-волонтёров смогли отбить атаку и даже перейти в контратаку, попытавшись, в свою очередь, окружить турецкие корабли. Турки вынуждены были отойти в Босфор.

18 апреля турки начали штурм стены, которая находилась над Ликосом. После захода солнца они бросились на укрепления, стараясь поджечь возведённые ромеями деревянные укрепления и растащить бочки с землёй. Отряды Джустиниани Лонго смогли отбить атаку, причём будто даже без потерь.

20 апреля к Константинополю с юга подошли три генуэзские галеры, нанятые папой римским, с грузом продовольствия и оружия. По дороге к ним присоединился с таким же грузом императорский корабль под командованием некого Флатанелоса. Турецкие командиры, увидев это, отдали приказ вступить в бой, имея цель захватить корабли. Генуэзцы и греки пришвартовали свои корабли друг к другу, и стали отбивать попытки турецких матросов взять их на абордаж. Греки умело пользовались высотой своих бортов и топорами рубили руки и головы туркам, которые пытались вскарабкаться на христианские корабли со своих невысоких судов. В конце концов, все четыре корабля, напоминавшие одно огромное укрепление с четырьмя башнями, были снесены ветром и течением к цепи, преграждавшей путь в Золотой Рог. Здесь в дело вступил весь ромейский флот, к тому же наступила ночь, и турецкие командиры не решились продолжать бой. Султан Мехмед II сместил адмирала Балтоглу и велел бить его палками.

21 апреля турецкие артиллеристы вели обстрел городских стен, и одна из башен (Виктиниева башня) возле речки Ликос рухнула, внешняя стена перед ней также лежала в развалинах. Вероятно, что если бы был отдан приказ о штурме, то положение ромеев стало бы незавидным, но приказа не последовало, так как сам султан Мехмед выехал на северный берег Золотого Рога.

22 апреля турецкие отряды через Галатский холм сумели сушей протащить в обход преграждавшей залив цепи свои военные корабли, использовав для этого специальные повозки и деревянные рельсы вроде трамвайных. Турецкая артиллерия в это время вела отвлекающий огонь по цепи у Золотого Рога. Собранные повозки с литыми колесами были спущены на воду, подведены под корпуса турецких судов, а затем при помощи быков вытащены на берег вместе с судами. В повозки запрягли быков, и те поволокли суда по деревянным рельсам мимо квартала Перу из Босфора через холмы к северному берегу Золотого Рога. Турки таким способом сумели перетащить около 70 судов.

Ошеломлённые греки не знали, что предпринимать. Согласно одной из версий, венецианцы предлагали провести решительную атаку всеми имеющимися в наличии судами на турецкие корабли или высадку десанта на северный берег Золотого Рога, чтобы отрезать спущенные на воду суда от берегового прикрытия и не успевших добраться до кораблей турецких моряков. Решение, видимо, принималось долго и в спорах.

28 апреля ночная атака силами венецианских и генуэзских кораблей была наконец предпринята. Им была поставлена задача сжечь турецкие судна, но атака была отбита турками и огнём бомбард. Не исключено, что турки были предупреждены о диверсии.

29 апреля турецкие солдаты казнили всех захваченных в плен христианских моряков с одной потопленной венецианской галеры. Ромеи, увидев это, в свою очередь обезглавили на крепостных стенах всех ранее попавших в плен турок.

В целом, ситуация складывалась в пользу осаждавших. Турки смогли выйти в залив Золотой Рог, и хотя там ещё оставался христианский флот, отныне безопасность выходивших на залив городских стен была под сомнением. В заливе была лишь часть турецкого флота, вторая его половина оставалась в водах Босфора, и греки были вынуждены держать свой флот у цепи, чтобы помешать обеим частям турецкого флота соединиться.

Кроме того, по приказу султана Мехмеда турецкие инженеры соорудили понтонный мост через западную оконечность залива Золотой Рог и плотно связали свои основные силы и войска Заганос-паши на северном берегу залива. Строительство понтонного моста, состоявшего из связанных попарно винных бочек, велось под прикрытием переброшенных в залив турецких кораблей. После прорыва части флота в залив, обескуражившего осаждённых, турки установили в заливе на плоты часть своей артиллерии и стали обстреливать Влахернский квартал с двух сторон: с суши и с моря. В течение месяца осаждавшие били по стенам ядрами и причиняли грекам сильное беспокойство.

3 мая одна венецианская бригантина под турецким флагом и с матросами, переодетыми в турецкое платье, под покровом ночи тайно вышла за цепь и отправилась на поиски венецианского флота — городу срочно требовалась поддержка. Венецианский флот все это время накапливал силы и ждал подкрепления у острова Тенедос.

5 и 6 мая турки вели постоянный обстрел, ясно готовясь к штурму. Греки ждали, что будет две атаки: с запада на крепостные стены и через залив при помощи флота.

Однако 7 мая турецкие отряды предприняли штурм только с западного направления. Вероятно, что они не решились проводить операцию на глазах христианского флота. Главный удар направлялся к городской стене у Месотихиона. Упорный ночной бой продолжался несколько часов, однако ромеи сумели отстоять укрепления и не дали туркам прорваться сквозь бреши в стенах.

В ночь на 13 и 14 мая турки предприняли ещё одну попытку штурма, на этот раз Влахернского квартала. Ромеи отбили штурм, но для этого потребовалось снять с кораблей часть матросов, так как нехватка солдат была уже весьма ощутимой.

Разрушив в некоторых местах стены при помощи пушек, турки приступили к самим укреплениям и стали заваливать рвы. Ночью ромеи расчищали рвы и укрепляли пробои брёвнами и корзинами с землёй.

18 мая турецкие артиллеристы сумели разрушить до основания башню святого Романа. Они подтащили туда осадную машину и поставили ее поверх рва. По словам Сфрандизи, после этого начался губительный и ужасный бой. Отразив все атаки, ромеи ночью сумели частично восстановить башню Романа и сжечь осадную машину турок.

16 мая турки начали вести подкоп под стены возле Влахернского квартала, в то же время их корабли под звуки труб и барабанов 16, 17, и 21 мая подходили к цепи у Золотого Рога, пытаясь привлечь к себе внимание, чтобы скрыть от греков шум подкопа, но ромеи сумели все-таки обнаружить подкоп и стали вести контр-подкопы. Подземная минная война закончилась в пользу осаждённых, они взрывали и затопляли водой проходы, вырытые турками.

23 мая ромеи сумели подвести под туннель мину и взорвать его. После такой неудачи турки отказались от дальнейших попыток делать подкопы (Сфрандизи, «Большая Хроника» 3;3).

18 мая ко рву напротив стен Месотихиона турки смогли подтащить огромную башню с деревянным каркасом и покрытием из верблюжьих и буйволиных шкур. Под прикрытием башни они стали засыпать ров. С вершины башни велась стрельба по стенам, не дававшая ромеям помешать турецким землекопам. Однако ночью кто-то из греков подполз к башне и смог заложить под неё бочонок с порохом. Башня взорвалась, турецкие землекопы были перебиты или разбежались, а осаждённые расчистили ров и заделали вновь бреши в стене.

19 мая-29 мая

Вступление Мехмеда II в город. Картина Фаусто Зонарро.

23 мая вернулась венецианская бригантина, не нашедшая союзного флота, а 24 мая произошло лунное затмение, которое было воспринято осаждёнными как плохой знак. Императору Константину предлагали тайно выбраться из города и возглавить вновь собранные силы где-нибудь за его пределами. Однако Константин отказался, полагая что без вождя город быстро падёт, а вместе с ним — и вся империя. Осаждённые вступили в переговоры с турками, предлагая снять осаду за выкуп и уплату дани в будущем, но Мехмед II заломил невиданный размер выкупа либо предложил покинуть всем жителям город с пожитками, обещая беспрепятственно всех выпустить. Греки не приняли этих условий.

25 мая султан Мехмед собрал совет, на котором было вопреки мнению маловеров принято решение о генеральном штурме города.

26 и 27 мая Константинополь был подвергнут сильной бомбардировке. Турецкие артиллеристы соорудили специальные платформы ближе к стене и вытащили на них тяжёлые орудия, чтобы стрелять по стенам в упор.

28 мая 1453 г., в понедельник, был объявлен день отдыха в турецком лагере, чтобы воины набрались сил перед решающим боем. Пока солдаты отдыхали, султан планировал, кому куда наступать. Решающий удар наносился в районе речки Ликос, где стены были сильно разрушены. Турецкий флот должен был высадить матросов и на побережье Мраморного моря и на побережья Золотого Рога, где те должны были штурмовать стены, отвлекая греков от места главного удара. Особый отряд Заганос-паши должен был пройти по понтонному мосту через Золотой Рог и атаковать Влахернский квартал.

В ночь с 28 на 29 мая, турецкие войска по всей линии пошли на штурм. В Константинополе поднялась тревога и все, способные носить оружие, заняли свои места на стенах и брешей. Сам император Константин принимал личное участие в боях и отражал натиск за упавшими стенами близ ворот святого Романа (Дука, «Византийская история»; 39). Потери турок были очень тяжёлые. В первой волне атакующих было очень много башибузуков, нерегулярные войска которых султан бросил на стены, чтобы они ценой своих жизней обессилили защитников города. В рядах башибузуков были турки, славяне, венгры, немцы и итальянцы. Их снабдили приставными лестницами. Атака их была угрожающей лишь на участке Ликоса, в остальных местах башибузуков легко отбивали. В районе Ликоса обороной руководил Джустиани Лонго, здесь также были сосредоточены все мушкеты и пищали, бывшие в городе.

После двухчасового боя, турецкие командиры дали команду башибузукам отступить. Ромеи стали восстанавливать временные заграждения в брешах. В это время турецкие артиллеристы открыли огонь по стенам, а на штурм была послана вторая волна осаждавших, регулярные турецкие войска Исхак-паши. Анатолийцы атаковали стены от побережья Мраморного моря до Ликоса включительно. В это время артиллерия вела плотный огонь по стенам. Источники сообщают, что и атака, и обстрел из пушек велись одновременно.

Ромеи успешно отбивали атаки, но где-то до рассвета удачный выстрел из огромной пушки «Базилика», той, что была отлита венгерским инженером Урбаном, повалил укрепления и проделал большую брешь в стене. Три сотни анатолийцев смогли ворваться в пролом, но были окружены греками и перебиты. На других участках укреплений штурм пока тоже отбивался.

В тот же вечер Константин XI, обратившись к народу, произнёс речь [1], которую Э.Гиббон назвал «эпитафией Римской империи», в которой апеллировал как к религиозным чувствам христиан, так и к античной истории.

Третья атака на город велась янычарами, которых сам султан Мехмед довёл до крепостного рва. Янычары наступали двумя колоннами. Одна штурмовала Влахернский квартал, вторая шла на пролом в районе Ликоса. В том месте, где стены Влахернского квартала соединялись с основными городскими укреплениями, янычары обнаружили тайную калитку Керпопорту, через которую ромеи делали вылазки. Через неё турки проникли в город.

В то же время в районе Ликоса свинцовой пулей или осколком ядра был ранен Джустиниани Лонго, его стали выносить с поля боя, и многие генуэзцы из-за его отсутствия поддались панике и стали беспорядочно отступать. Этим они оставили против пролома венецианцев и греков во главе с самим императором Константином. Турки заметили смятение среди осаждённых, и один отряд числом в 30 человек во главе с неким великаном Хасаном смог ворваться в проход. Половина из них и сам Хасан были мгновенно убиты, но остальные закрепились, и к ним на помощь подходили все новые и новые толпы атакующих янычар. Император Константин с группой наиболее преданных сподвижников бросился в контратаку и был убит в рукопашной схватке. Вместе с ним погиб и Феофил Палеолог. Турки не узнали императора и оставили того лежать на улице как простого воина (Дука, «Византийская история», 39).

Поднявшись наконец на стену, передовые турецкие отряды рассеяли защитников и стали открывать ворота. Также они продолжали теснить ромеев, чтобы те не смогли этому помешать (Сфрандизи, «Большая Хроника» 3;5). Когда все больше и больше турок стали пробиваться в город, среди осаждённых началась паника. Венецианцы и генуэзцы (те, что держали нейтралитет) стали прорываться к заливу, чтобы сесть на суда и бежать из города. Греки разбегались и прятались. Некоторые византийские отряды, каталонцы и особенно турки принца Орхана продолжали вести бой на улицах, многие из них дрались насмерть, понимая, что в случае сдачи султан Мехмед просто бы замучил их в плену.

Братья Боккиарди оборонялись на стенах возле Керкопорты, но начавшая паника вынудила сделать прорыв к морю. Паоло был убит, но двое других — Антонио и Троило успели пробиться. Командующий венецианцами Минотто, был окружён в Влахернском дворце и взят в плен.

Многие мужчины и женщины собрались у колонны Константина Великого, так как, согласно одному из пророчеств, как только турки дойдут до этой колонны, с неба снизойдёт ангел и передаст царство и меч некоему неизвестному человеку, стоящему у этой колонны, который, возглавив войско, одержит победу.

К югу от Ликоса защищались отряды Филиппо Контарини и грек Димитрий Кантакузин. При окружения турками, они были частью перебиты, частью взяты в плен включая и командиров. Ответственный за оборону в районе Акрополя, кардинал Исидор, бежал с поста изменив свою внешность. Габриель Тревизано также слишком поздно оценил ситуацию, не смог вовремя спуститься с стен и был захвачен турками. Альвизо Диедо с несколькими генуэзскими кораблями сумел уйти.

Итальянцы, венецианцы и греки смогли прорваться к судам, отомкнули цепь, закрывавшую вход в Золотой Рог, и в большинстве своём смогли уйти в открытое море. Известно, что семи генуэзским кораблям, пяти кораблям императора и большинству венецианских судов удалось уйти. Турки особо не препятствовали, опасаясь длительной войны с Венецией, Генуей и возможными союзниками этих государств. Бой в самом городе продолжался целый день, пленных у турок было очень мало, около 500 ромейских солдат и наёмников, остальные защитники города либо бежали, либо были убиты.

Последствия

Константинополь(Стамбул) в конце XV века

Сфрандизи пишет, что уже после того, как закончился штурм и город был взят, тело императора Константина сумели найти и опознать лишь по царским сапогам с орлами, которые тот носил. Султан Мехмед, узнав об этом, приказал выставить голову Константина на ипподроме, а тело похоронить с царскими почестями (Сфрандизи, «Большая Хроника» 3;9). По другим источникам (Дука) голова Константина была водружена на колонну на форуме Августа.

Вскоре султан узнал, что венгр Урбан предлагал свои услуги и Константину, но византийская знать не желала делиться средствами, а у Константина не было средств. Урбан объяснил, что решил таким образом помочь Мехмеду завоевать Константинополь. Узнав о таком страшном предательстве, султан приказал казнить Урбана и всю византийскую знать.

Константин был последним из императоров ромеев. Со смертью Константина XI, Византийская империя прекратила своё существование. Её земли вошли в состав Османского государства. Грекам султан даровал права самоуправляющейся общины внутри империи, во главе общины должен был стоять Патриарх Константинопольский, ответственный перед султаном.

Сам султан, считая себя преемником византийского императора, принял титул Кайзер-и Рум (Цезарь Рима). Данный титул носили турецкие султаны до окончания Первой мировой войны.

Многие историки считают падение Константинополя ключевым моментом в европейской истории, отделяющим Средневековье от эпохи Возрождения, объясняя это крушением старого религиозного порядка, а также применением в ходе сражения новых военных технологий, таких, как порох и артиллерия. Многие университеты Западной Европы пополнились греческими учёными, бежавшими из Византии, что сыграло немалую роль в последующей рецепции римского права.

Падение Константинополя также перекрыло главный торговый путь из Европы в Азию, что заставило европейцев искать новый морской путь и, возможно, привело к открытию Америки и началу эпохи великих географических открытий.

Но большинство европейцев считало, что гибель Византии стала началом конца света, так как только Византия была преемницей Римской империи. С гибелью Византии могли начаться ужасные события в Европе: эпидемии чумы, пожары, землетрясения, засухи, наводнения и, конечно, нападения чужеземцев с Востока. Только к концу XVII века натиск Турции на Европу ослаб, а ближе к концу XVIII века Турция стала терять свои земли.

Примечания

См. также

Литература в сети

Источники

  • В кн. Византийские историки Дука, Сфрандизи, Лаоник Халкондил о взятии Константинополя турками. //ВВ. Т.7 1953
  • Дука, «Византийская история»
  • Сфрандизи Георгий, «Большая Хроника»
  • Халкондил Лаоник, «История»
  • Рансимен С. Падение Константинополя в 1453 году. — М.: Наука, 1983.

dic.academic.ru