Огнестрельное оружие в средневековой Японии. Огнестрельное японское оружие


Огнестрельное оружие в средневековой Японии: aveursus

Рассказ о том, как на японской земле меч встретился с огнестрельным оружием, без всякого сомнения, не имеет аналогов в мировой истории. Ибо во всех странах мира такая встреча сразу же повлекла за собой однозначный уход меча с арены. Везде, но только не в Японии.

В те четыре столетия, когда Страну восходящего солнца сотрясали почти непрекращающиеся внутренние войны (1200 – 1600 гг.), в ней происходили грандиозные перемены. Они, как не трудно догадаться, касались не только политической, экономической и социальной сфер жизни, но и, прежде всего, способов ведения боевых действий. Так, конница более не являлась главной атакующей силой, как во времена борьбы кланов Минамото и Тайра. Среди командного состава появились люди, уже не мчавшиеся сломя голову на врага, а руководившие сражением из штаба, применяя заранее разработанные планы. Костяк армий, вступавших в бой во второй половине периода Воюющих царств (1482 – 1558 гг.), составляли пехотинцы (асигару), носившие минимум доспехов и вооруженные копьями длиной 8 - 10 футов (около 3 метров), которые пришли на смену старым, неуклюжим алебардам. Отныне армии состояли из десятков и сотен тысяч таких воинов, в большинстве своем вассалов разных даймё (поместных «баронов» средневековой Японии, глав различных кланов и крупных землевладельцев), а так же из немалого числа рекрутов, набранных из крестьян.

Кроме того, во второй половине XVI века, незадолго до победы Токугавы и установления «насильственного мира», на полях сражений появилось еще одно новшество: огнестрельное оружие. Японцы впервые о нем узнали в 1543 году, когда с португальского торгового корабля на берег сошли трое мореплавателей: «У двух из них были мушкеты и все необходимое для стрельбы. Высокородный господин Токиката, даймё Танэгасима, увидел, как один из них поднял мушкет, прицелился… и в громе, которого раньше никто не слышал, и сверкании маленькой молнии, которую раньше никто не видел, подстрелил пролетавшую над заливом утку…» (Т. Г. Тсукахира «Feudal Control in Tokugawa Japan: The Sankin-Kotai System», 18).

Токиката за огромные деньги купил невиданное чудо-оружие, и вскоре многие мастера, делавшие прежде мечи и копья, начали производить мушкеты и пистолеты. Несмотря на все несовершенство первых образцов, японские военачальники моментально поняли преимущество огнестрельного оружия перед луками, мечами и копьями. Уже в 1549 г. Ода Нобунага, только начавший свою борьбу за власть над страной, заказал (опять-таки, за очень большие деньги!) 500 единиц нового оружия, получившего название «тэппо» («железные палки»). Об этом, как о сенсации того времени, сообщает О. Мюнстерберг в своей «Japanische Kunstgeschichte». В следующем десятилетии мушкеты получили еще более широкое распространение, и мастера-оружейники днем и ночью колдовали над усовершенствованием огнестрельного оружия. Существовали отдельные образцы богато украшенных пистолетов, такие как «джитте-теппо», оригинальное устройство которых сохраняло порох сухим и позволяло владельцу носить их «заряженными и всегда готовыми к быстрому использованию… а стрелок почти не зависел более от погодных условий» (Г. К. Стоун «The big dictionary of the weapon and armor of the Japanese army since ancient times up to now», 257).

В 1575 году Нобунага весьма убедительно продемонстрировал превосходство нового вида вооружения. В решающей битве при Нагасино мушкеты показали себя страшной, всесокрушающей силой. Нобунага расположил своих стрелков на берегу маленькой речки, за амбразурами зигзагообразного частокола, достаточно высокого, чтобы через него не могли перепрыгнуть лошади. Мушкетеры были разбиты на три группы, с тем расчетом, чтобы каждая имела достаточно времени для перезарядки ружья, пока две другие стреляли. Армия клана Такэда атаковала в традиционной самурайской манере – четырьмя шедших друг за другом волнами всадников. Однако, по вполне понятным причинам, они были вынуждены отступить, понеся тяжелые потери.

Многие даймё быстро уловили, насколько с появлением огнестрельного оружия изменился характер войны, ведь воины, вооруженные копьями и мечами, как бы хорошо они ни владели воинскими искусствами, не могли соперничать с мушкетерами. Конечно, последние были отнюдь не бессмертны, но, в любом случае, пуля могла в одночасье покончить с самым искусным и надежно закованным в доспехи всадником, прежде чем тот успел бы нанести удар копьем или мечом. В еще большей степени это касалось и копьеносцев-пехотинцев. Конечно, стрелами из луков и арбалетов мушкетеров можно было повыбить, однако и здесь стрелок давал, как говориться, сто очков вперед лучнику. Перечислять факторы преимущества мушкета над луком было бы слишком долго, к тому же это выходит за рамки моего повествования и заслуживает отдельной статьи…

Начался настоящий бум огнестрельного оружия, ставшего чуть ли не основным предметом торговли с европейскими (голландскими) купцами, без меры наживавшимися на этой торговле. Но и местные оружейные мастера не сидели без дела, энергично осваивая новые технологии. Однако изготовление мушкетов на местах было чрезвычайно дорогостоящим, и оружейники находились под таким строгим надзором полиции, что заказать себе огнестрельное оружие могли лишь располагавшие достаточно большой властью правители (или члены тайных гильдий ниндзя), да и то в ограниченных количествах. Но, поскольку все хотели иметь чудо-оружие, не могли не появиться подпольные цехи по его производству, тайком снабжавшие оружием тех, кто мог заплатить за него поистине гигантскую цену (Е. М. Жуков «Исторические корни японского милитаризма», 7, 41).

Огнестрельное оружие сыграло свою роль и в ходе решающей битвы при Сэкигахара, в которой Токугава Иэясу разгромил объединенную армию даймё западных провинций и окончательно установил свою власть во всей Японии. Смятение перед лицом всесокрушающей силы и мощи мушкетных выстрелов было столь велико, что один из командующих, Кобаякава Хидэаки, счел за благо повернуть свои войска против недавних союзников. Те, естественно, не ожидали такого предательства и бежали, а Токугава стал новым хозяином страны (М. Сусуму «Uzukusi kaczura sisu-no hidzze» (дословно, «Прекрасное выражение стрелка»), 154). Следует отметить, что при осаде считавшегося неприступным замка Осака в 1614-1615 годах Иэясу также задействовал значительное количество мушкетов и артиллерии.

Казалось бы, теперь о мечах, копьях и луках японцы могут забыть навсегда, как это, в сущности, произошло в Европе, хотя пикинеры действовали еще долго наравне с мушкетерами, а рыцарские мечи оставались на вооружении командиров-дворян, трансформировавшись в палаши, шпаги и эспадроны. Однако этого-то как раз и не произошло! Причины столь небывало стойкого консерватизма, вопреки очевидному преимуществу нового оружия, следует усматривать в существовании немалого числа весьма влиятельных факторов, как военного, так и общекультурного плана. Ниже будут рассмотрены если не все, то большинство наиболее веских причин того, что Япония, пережив период бума огнестрельного оружия (1575 – 1625 гг.), в конце концов, отказалась от него, и вернулась к традиционному мечу.

Итак, середина XVII века стала свидетелем одного из самых удивительных парадоксов в истории – лучшие оружейники мира (японские) перестали делать огнестрельное оружие! Почему это произошло? Коммодор М. К. Пэрри приводит несколько доводов, объясняющих фактический отказ Японии от мушкетов и пушек. Первая причина заключается в том, что «Япония… слишком выгодно расположена… и слишком воинственна, чтобы позволить кому-нибудь завоевать себя» (из дневниковых записей, цитируемых по книге Л. И. Шренка «Коммодор Пэрри. Дневники, письма, записки»). Кроме того, островное положение страны и проводившаяся с 1600 года политика жесткой самоизоляции, дополняя друг друга, в равной мере препятствовали иностранной агрессии. Сёгунат Токугава не сталкивался с жизненной необходимостью защиты от соседей, и это чувство безопасности не покидало его вплоть до крушения режима в XIX веке. Таким образом, производить огнестрельное оружие перестали, если можно так выразиться, «за ненадобностью», а оставшимся без работы оружейникам позволили вновь делать мечи и наградили, в виде компенсации, самурайским достоинством.

Вторая причина, по которой Япония, в конце концов, отказалась от огнестрельного оружия – это отношение к нему самих самураев. Историческая ситуация второй половины XVI века диктовала необходимость его широкомасштабного применения, но с приходом к власти Токугава и воцарением мира в стране столетием позже (а также отмечавшееся выше отсутствие реальной военной угрозы для Японии со стороны соседей) изначальное предубеждение самураев против огнестрельного оружия вновь обрело твердую почву. Ведь, как отмечает тот же Пэрри, самурайское сословие «довольно равнодушно восприняло ружье… Ни один из тех, кто считал себя настоящим воином, ни один принадлежавший к сословию буси, не желал пользоваться им. Даже сам Ода Нобунага отказался иметь это оружие в личном арсенале» (там же). А поскольку самураев в стране насчитывалось довольно много (около двух миллионов человек, или восемь процентов населения) и, что самое главное, они являлись правящим аристократическим классом, их взгляд на проблему огнестрельного оружия, в конечном счете, возобладал.

Подобное отношение самураев легко объяснимо. Уже само по себе появление огнестрельного оружия нанесло смертельный удар их мироощущению и жизненным ценностям японского феодала. Воин с мечом являлся для самураев олицетворением человека высокого социального положения, облеченного ответственностью, человека отваги и чести, каковым ему позволили стать долгие годы самоотверженных занятий боевыми искусствами, в первую очередь, фехтованием. То есть, Человека с большой буквы. Но если во время сражения гремят залпы орудий, то все эти качества сразу становятся ненужными. Достаточно какому-нибудь невежественному крестьянину, трусливому и дрожащему от страха сиволапому мужику, направить мушкет на своего противника-самурая и выстрелить с расстояния, не позволяющего славному воину проявить свои доблесть и искусство владения мечом или копьем, как последний погибнет бесславной смертью. Чего же тогда стоят многолетние тренировки? К чему годы кропотливого труда, физического и духовного самосовершенствования, добровольных лишений и изнурительного пути человека, всего себя посвятившего искусству смертоносной стали? Ни к чему! Что остается? Пустота! Таким образом, мушкет и пушка грозили полным уничтожением самурайским ценностям, а значит, и самому воинскому сословию, которое абсолютно, душой и телом неотделимо от них.

Но были и другие проявления «антиогнестрельных» настроений. Даже в битве «при Сэкигахара главным оружием по-прежнему являлось копье» (там же). Есть еще одно интересное проявление того факта, что мушкет не вытеснил полностью меч. Как бы это ни показалось странно, но не только всадники и пехотинцы, но и, что уж совсем невероятно, сами стрелки – все носили на поясе мечи. Меч навсегда стал неотъемлемой частью воина. Конечно, копьеносцы, лучники и стрелки могли не иметь самурайского звания, но они были японскими воинами, и этот высокий статус подтверждался мечом. Меч выражал готовность каждого в любую минуту подтвердить, что он следует кодексу бусидо и воинскому духу великих предков. Именно меч, а не более смертоносный, но чуждый, безликий мушкет.

А вот кому заморское изобретение сразу и навсегда пришлось по нраву, так это ниндзя, являвшимися, кроме всего прочего, специалистами в любом виде физического устранения. Этот факт также оказал свое негативное влияние на представителей различных классов японского общества, избегавших применять «нечестное, подлое, замаранное кровью от рук ночных убийц» оружие (Г. К. Стоун «The big dictionary of the weapon and armor of the Japanese army since ancient times up to now», 261).

Одно время предпринимались попытки провести некую «градацию» с тем, чтобы знатные носили меч, а оружием низов считался бы мушкет. Однако итог оказался не только неудовлетворительным, но даже нелепым. Ситуация стала попросту патовой, о чем свидетельствует следующий эпизод: «Как сообщается в одной из средневековых хроник, в 1584 году два самых прославленных полководца Японии встретились со своими армиями в местечке Комаки. Оба они хорошо запомнили уроки Нагасино: и у того и у другого было много стрелков. В результате ни одна сторона не осмеливалась начать бой. Никто не шел вперед, никто не совершал великих подвигов, что совершенно невозможно себе представить для наследников славной традиции героев седой старины! А все потомку, что ни тот, ни другой полководец не решались послать конницу прямо на мушкеты противника. Неделю обе армии занимались тем, что рыли окопы, сидели в них и ждали непонятно чего, время от времени давая залпы из мушкетов и пушек, чтобы хоть как-то убить время» (Гольдберг Д. И. «История стран зарубежной Азии и Японии в средние века», 6). Кончилось все тем, что взаимно загнавшие друг друга в угол противники заключили мир, раз уж стало невозможно воевать. Но как может самурай жить без войны?!

Наконец, в числе веских причин отказа от огнестрельного оружия были так называемые «общекультурные» и «эстетические». Внутреннее чувство, развитое на протяжении веков, говорило японцам, что ружья плохи уже потому, что они – иностранное изобретение. А все чужеземное, будь оно материального или духовного свойства, оружие или религия, прежде чем быть воспринято, должно пройти испытание на предмет соответствия японским национально-религиозным традициям. Такового же в данном случае не наблюдалось вовсе.

Ценящие изящество во всем, в чем можно и в чем нельзя, искренне считавшие, что некрасивая поза, принимаемая спящей женой – вполне достаточный повод для развода, японцы сочли ружье предметом неэстетичным. Действительно, оно не могло вызвать в японской душе того высокого духовного, эстетического наслаждения на грани оргазма, которое пробуждал в ней меч. Грубая практичность ружей никак не могла соперничать с красотой и изысканностью великолепно выделанного меча. Тем более что мушкет оказался напрочь лишенным мистико-религиозного символизма, воплощенного в нем и неразрывно связанного с владением им.

Резко негативным «эстетическим свойством» огнестрельного оружия считалось даже сама поза (!), которую принимал человек во время стрельбы. «В Японии существуют весьма строгие правила насчет того, как должен двигаться человек хорошего воспитания, как он должен стоять, сидеть или преклонять колени. В целом считается желательным, чтобы человек всегда держал вместе колени и, по возможности, руки – это называется позой концентрации тела, воли и силы... Человек, владеющий мечом, особенно двуручным японским катана, естественным образом двигался в соответствии с этими правилами. Зато стреляющий же из ружья нарушал все эти правила в силу специфичности своего оружия и пользования им» (Федоров М. О. «Япония и японцы», 21).

Любопытно, как в руководствах по стрельбе времен расцвета огнестрельного оружия пытались решить эти проблемы и максимально «облагородить» позы стрелков: «Пусть солдаты припадают к земле, чтобы стрелять. Они не должны расставлять колени в стороны. Никак нельзя допустить, чтобы их носки находились на расстоянии более семи дюймов друг от друга. Это выглядит очень некрасиво, осуждается богами и позорит японского солдата» (Schachermeyr D.-F. «Die Militarkrafte des Imperiumes Japans»).

Все вышеперечисленные факторы, в конечном счете, взяли верх. Новое оружие пришло в упадок, а потом и вообще исчезло. Так Япония вновь превратилась в «страну мечей» и оставалась таковой в течение последующих двух с половиной столетий. А потом, по иронии судьбы, все японцы оказались в положении врагов Нобунага в битве при Нагасино, когда в 1854 году 10-дюймовые морские орудия коммодора Мэтью Колбрайта Пэрри наводились на беззащитный Токио. Самураи не могли защищаться ничем, кроме мечей, и на этот раз участь меча была решена. Япония бросила все силы на производство пушек и других современных видов вооружения. Мечи отныне стали делать лишь в качестве именного оружия армейских офицеров и для ценителей антиквариата. Вот только было это движение вперед или назад?

Однако традиция не сдалась без боя. Прошло девять лет после того, как последний сёгун отрекся от власти. Конституция Мэйдзи превратила даймё в гражданских лиц, запретив ношение мечей, таким образом, лишив самурайское сословие основы его существования. Реакция не замедлила сказаться: в октябре 1876 года, произошел, пожалуй, самый символичный всплеск «почтения к мечу». Отряд из двухсот бывших самураев, облаченных в традиционные доспехи и вооруженных мечами, атаковал армейский аванпост. Они убили около трехсот человек, но вскоре были без труда разгромлены. А на следующий год, под влиянием этого события, уже тридцать тысяч бывших самураев восстали против правительства в западной провинции Сацума. Мятеж подавили лишь спустя шесть месяцев ожесточенных сражений. С последними самураями эпоха мечей ушла безвозвратно. Наступила эра пушек, самолетов и регулярных армий…

Источники:

Tsukahira, Toshio G. «Feudal Control in Tokugawa Japan: The Sankin-Kotai System». Cambridge, East Asian Research Center, Harvard University Press, 1966.

Munsterberg O. «Japanische Kunstgeschichte». Braunschweig, 1907.

Schachermeyr D.-F. «Die Milit?rkr?fte des Imperiumes Japans». Wien, 1938.

Stone G.C. «The big dictionary of the weapon and armor of the Japanese army since ancient times up to now». Boston, 1956.

Susumu М. «Uzukusi kaczura sisu-no hidzze», Tokio, 1967.

Гольдберг Д. И. «История стран зарубежной Азии и Японии в средние века». Москва, 1970.

Жуков Е. М. «Исторические корни японского милитаризма», Москва, 1972.

Липатова И. Л. «История Японии». СПб, 2001.

Рати О. и Уэстбрук А. «Секреты самураев». Ростов-на-Дону, 2000.

Федоров М. О. «Япония и японцы», СПб, 1905.

Шренк Л. И. «Коммодор Пэрри. Дневники, письма, записки». СПб, 1899.

Pax vobiscum (лат. «мир вам»)

Walrus.

aveursus.livejournal.com

ньюKAMIKAZE - История огнестрельного оружия Японии

Содержание:

Приветствую всех. Наш сайт имеет ярко выраженную японскую тематику, но вот с информацией об этой стране у нас пока туго, так что будем исправлять этот пробел. И первой мыслёй в этом направлении была идея написать краткий обзор об огнестрельном оружии Японии. Поскольку из всего нашего маленького сообщества оружием интересуюсь в основном я, то статейки и краткие экскурсы в эту область буду кропать по мере сил и возможностей тоже я. Итак приступим...

Жертвы непогоды

Большинство источников сходятся на мнении что, впервые огнестрел появился на японской земле в 1543 году, когда китайская джонка сбившись с курса из-за урагана причалила к берегу острова Танэгасима. В джонке находились три португальских торговца, вооруженные аркебузами. В старых архивах говорится, что один из торговцев подстрелил утку, чем вызвал немалый интерес у тогдашнего даймё (наместника) острова.

Быстренько сторговав за положенное количество ништяков ствол, и получив пару уроков практической стрельбы, наместник отволок аркебузу к местному кузнецу с категорическим приказом разобраться: что за хрень? И что с неё полезного можно поиметь?

Надо заметить, что порох японцам был к тому времени уже известен из так называемых "монгольских экспансий", в ходе которых, предприимчивые японцы тщательно записывали и зарисовывали все, что казалось им полезным. Проблемой оказалось то, что порох, изготовленный японцами из собственных ресурсов, получался не совсем качественный, в силу пониженного содержания селитры в местных угодьях. Посему это дело засунули на дальнюю полку, до лучших времен. И времена наступили.

Японский "левша"

Португальцы, дав напоследок наместнику пару советов по улучшению качества пороха, отвалили восвояси, а кузнец на манер русского Левши, поколдовав недельку в кузнице, отрапортовал начальству, что "с громовой трубой" разобрался и может наладить серийное производство без вопросов, на что и получил "добро" от руководства. Кстати, те же древние источники утверждают, что сей малый был весьма башковитым и обладал инженерной смекалкой, поскольку ухитрился слегка доработать огневой механизм аркебузы, адаптировав его под влажный местный климат. За что, вероятно, был премирован поллитрой саке. Производство было вскорости налажено, и по некоторым данным, когда через пару лет на Танэгасиму занесло еще каких-то гайджинов (чужаков) им в нос ткнули около шестисот стволов.

Оружие в массы

Вскоре производство ружей начало распространяться и по другим островам Японии, куда предприимчивый даймё отослал своих коммивояжеров на предмет поторговать новинкой под названием "теппо" или "хинава-дзю" (фитильное ружьё). Любопытный факт, основанная семьёй Кунитомо в 1560 г. в уезде Сакада (провинция Оми) оружейная мастерская изготовляла на заказ великолепные, богато инкрустированные ружья с ложами из дорогого черного дерева, в серийном же производстве их ружья получили названия удон-дзю (ружья-лапша), так как стволы гнулись после нескольких выстрелов. Легкие аркебузы и их крупногабаритные собратья сыграли немалую роль во многих битвах на территории страны, но в середине 17 века японские оружейники практически прекратили массовое производство оружия. Произошло это по причине протеста самураев, которые и так не особо жаловали ружья, считая их оружием ленивых, а тут еще огнестрел стал настолько распространен, что ружья стали появляться даже у крестьян. Гордые самураи, практически всю жизнь тренировавшиеся владеть мечем, приходили в негодование при мысли, что недостойный даже увидеть благородный клинок землепашец может попросту взять аркебузу и с 50 метров снести башню воину. Под давлением этого и некоторых других фактов производство огнестрельного оружия в Японии фактически сошло на нет, снова превратив страну в край мечей и копий.

Устройство фитильной аркебузы

Автор: Дмитрий Мастер

www.newkamikaze.com

Огнестрельная катана - Энциклопедия стрелкового оружия

Когда говорят о японском оружии, на ум в первую очередь приходят знаменитые катаны. Между тем у огнестрельного японского оружия ничуть не менее экзотическая и захватывающая история.

Огнестрельное оружие появилось в Японии как минимум на сотню лет раньше, чем в Европе: в XIII или даже XII веке. Сказалась близость к Китаю – родине пороха и первого оружия, использующего его. Однако конструкция этого оружия долгие годы оставалась самой примитивной: толстостенная металлическая труба, заглушенная с одной стороны и имеющая небольшое отверстие в боковой стенке. Для выстрела требовался либо помощник, который поджигал порох, либо примитивный аналог современных сошек, позволяющий освободить одну руку стреляющего. Какие-либо прицельные приспособления отсутствовали, так что прицеливание осуществлялось «в ту сторону», и точность стрельбы была минимальной. Минимальной, разумеется, была и скорострельность, так что скомпенсировать низкую точность высокой плотностью огня было невозможно. Это не позволяло огнестрельному оружию существенно повлиять на способы ведения войн, и оно не было широко распространено.

Танегасима

Все изменило событие, произошедшее в 1543 году: возле японского острова Танегасима бросила якорь поврежденная штормом китайская джонка с двумя португальскими путешественниками на борту. До того европейцев на острове не видели, так что весть о необычных странниках дошла до местного феодала. Он выкупил у путешественников два ружья с фитильным замком и отдал распоряжение разобраться в их конструкции.

Скопировать конструкцию полностью не удалось: Япония не имела технологии для изготовления внутренней резьбы, а именно с ее помощью закрывалась казенная часть ствола. Из-за этого первые неточные копии отличались невысокой надежностью, но и они настолько превосходили имевшееся в Японии огнестрельное оружие, что вскоре о них узнала вся страна. А спустя год на другом китайском судне в Японию прибыл португальский кузнец, передавший японцам технологию изготовления внутренней резьбы.

Семена упали на благодатную почву: в Японии в то время бушевали феодальные войны, так что фитильные ружья в кратчайшие строки получили широкое распространение. Дальность эффективной стрельбы из такого оружия не превышала 100 м, за время, необходимое для его перезарядки, опытный лучник выпускал больше десятка стрел, в дождь порох намокал, и оружие переставало работать. Но все эти недостатки компенсировались важнейшим преимуществом: даже такое огнестрельное оружие было куда проще в освоении, чем лук, так что им можно было вооружить большое количество слабо обученных солдат. Постепенно совершенствовались приемы обращения с новым оружием, что повышало его скорострельность и точность, а также само оружие, что увеличивало его дальнобойность и стойкость к погодным условиям. За два десятка лет танегасима – так, в честь острова, японцы назвали фитильный замок и оружие с ним – кардинально изменила ведение войны.

Застой и развитие

Однако уже к середине XVII века Япония практически покончила с феодальными войнами и перешла к политике изоляции. Отсутствие крупных военных конфликтов и обмена опытом с другими странами не способствует развитию новых военных технологий, так что остановилась и эволюция японского огнестрельного оружия. Европейцы уже давно перешли с фитильного на куда более удобные колесцовый и ударный кремневые замки, потом на капсюльный замок и даже унитарный патрон, а Япония использовала танегасиму даже в самом конце XIX века – во время Сацумского восстания 1877 года.

Очередной толчок к развитию японское оружие получило в XIX веке. Этому способствовало общее снижение уровня изоляции и, в частности, снятие в 1803 году запрета на распространение Рангаку – свода европейских научных знаний. Это позволило освоить технологию ударного кремневого замка. Но кардинальные перемены произошли лишь после того, как в 1854 году американцы фактически насильственным путем вынудили Японию наладить политические отношения, а вместе сними и торговлю. А заодно спровоцировали гражданскую войну, которая вместе с потоком более или менее современного иностранного оружия самых разных систем активизировала новые японские разработки. Взяв за основу французскую винтовку Гра 1874 года и винтовку Маузера 1871 года, Цунееши Мурата разработал винтовку «Тип 13» под унитарный патрон 11х60 мм R с черным порохом, выпуск которой начался в 1880 году. «Мурата Тип 13» стала первым за несколько веков японским оружием, соответствующим своему времени.

В эпоху бездымного пороха

К концу XIX века Япония, не отставая от Европы, перешла на бездымный порох: в 1893 году на вооружение поступил 9-мм револьвер «Тип 26», созданный на основе американского револьвера Smith&Wesson. А в 1897 году принимается на вооружение первая винтовка разработки Нариакиры Арисаки – «Тип 30», рассчитанная на новый патрон 6,5 х 50 мм. Но даже с учетом длинного ствола этот патрон по винтовочным меркам был слаб. Время промежуточных патронов еще не пришло, и кампания в Манчжурии показала недостаточную мощность японских винтовок. Нариакира Арисака взялся за доработку своего оружия и в 1939 году создал новый вариант – «Тип 99» под патрон 7,7 х 58 мм. Баллистические характеристики этой винтовки уже соответствовали мировому уровню, что оказалось весьма кстати: началась Вторая мировая война.

А вот японские пистолеты того времени европейского уровня достичь не смогли. Созданный Кидзиро Намбу в 1925 году «Тип 14», который был основным пистолетом японской армии аж до конца Второй мировой, имел устаревшую и довольно сложную конструкцию, не отличавшуюся высокой надежностью. Его патрон 8 х 22 мм сильно уступал по энергии патронам 7,62 х 25 мм, 9 х 19 мм и .45 ACP, применявшимся в пистолетах армий союзников. Более современный «Тип 94», который Кидзиро Намбу разработал в 1934 году, задумывался как надежное, недорогое и удобное оружие, но, увы, оказался плох по всем трем параметрам. Пистолет мог сам выстрелить при передергивании затвора, автоматика работала ненадежно, а цена оказалась даже выше, чем у «Типа 14».

После войны

Проигравшая во Второй мировой войне Япония оказалась сильно ограниченной в возможностях развивать свои вооруженные силы. Возможно, именно это (а может, повлияло и другое) так и не позволило японцам создать конкурентоспособные пистолеты и пистолеты-пулеметы. По какой-то странной причине, даже закупив в 1990-х годах лицензию на производство Mini-UZI, они выпустили его ухудшенный вариант: в отличие от оригинала, японский Minebea M-9 не имеет складного приклада, что сильно снижает эффективность огня.

А вот с винтовками ситуация оказалась гораздо лучше. Машиностроительный гигант Howa Mashinery Co, где еще в 1940 году было налажено производство винтовок Арисаки, разработал в 1964 году автоматическую винтовку «Тип 64». Хотя ее надежность не была выдающейся, конструкторам удалось добиться приемлемой кучности автоматической стрельбы, несмотря на навязанный Японии излишне мощный патрон 7,62 х 51 мм (впрочем, японцы ослабили этот патрон на 20%, но «Тип 64» сохранил возможность стрелять и патронами стандартной мощности). В 1989 году на вооружение поступил автомат калибра 5,56 х 45 мм «Тип-89», созданный той же Howa на основе американской винтовки AR-18.

Гражданское оружие

Оснащенные современными высокоточными станками с ЧПУ, японские машиностроительные предприятия оказались способными выпускать очень качественное и конкурентоспособное по цене охотничье оружие.

Винтовка модели 1500 уже упомянутой выше Howa Mashinery Co (которая помимо оружия производит еще массу продукции – от станков до асфальтоукладочных катков) имеет не только «боевой» вариант, стоящий на вооружении японской полиции, но и массу гражданских под самые разные калибры, начиная от весьма умеренного .223 Remington и вплоть до мощнейшего .375 Ruger. Что интересно, подавляющее большинство 1500-х продается... под другими марками! Например, Weatherby Vanguard, Mossberg 1500 и Smith & Wesson 1500 – это одна и та же Howa 1500. Отличие заключается только в ложе, которое каждый производитель делает самостоятельно (впрочем, винтовки, продаваемые под брендом Howa, тоже имеют ложе сторонних производителей). Это связано с обходом серьезных экспортных ограничений, действующих в Японии.

Другая машиностроительная компания – Miroku Corporation – производит широкую гамму винтовок и гладкоствольных ружей для таких известных марок, как Browning, Beretta и Winchester. В отличие от Howa, она занимается также деревообработкой, так что имеет возможность устанавливать свое оружие в свое же ложе.

Развитие японского стрелкового оружия

Танегасима

Это оружие давало возможность вести прицельный огонь, при этом оно могло эффективно использоваться солдатами с минимальным уровнем подготовки. Но скорострельность и устойчивость к погодным условиям оставляли желать лучшего.

Танегасима

Мурата

Доступ к современным европейским разработкам позволил японским оружейникам спроектировать и выпустить винтовку под унитарный патрон, что кардинально повысило скорострельность, точность и устойчивость к погодным условиям.

Мурата

Арисака

Талантливый конструктор Нариакира Арисака разработал прекрасное оружие под патроны с бездымным порохом, которое, постоянно совершенствуясь, прослужило японцам до самого конца Второй мировой войны.

Арисака

Тип 89

Современное японское боевое оружие базируется на западных разработках (в данном случае – на американской винтовке AR-18) и использует патроны стандартов НАТО, а потому соответствует всем требованиям нашего времени.

Тип 89

Тип 97

В 1937 году на вооружение армии Японской империи поступило оружие, не имевшее аналогов в мире.

Речь идет о противотанковом ружье «Тип 97». Оно использовало боеприпасы калибра 20х125 мм, а масса оружия превышала 50 кг. Но и это еще не все: изначально создававшееся именно как противотанковое ружье, из которого стреляют просто с сошек, это оружие… не умело стрелять одиночными – только очередями! (Лишь через пару лет финны создали на основе зенитной пушки близкое по параметрам ружье Lahti L-39.)

Тип 97

Наличие фугасных снарядов калибра 20х125 мм дополнительно расширяло возможности оружия. Но, несмотря на большую массу, дульный тормоз и иные способы снижения отдачи, она все равно оставалась просто ужасающей. Чтобы стрелка не унесло назад, на него сверху наваливался второй номер расчета. Тяжелые ушибы были чем-то само собой разумеющимся, нередко доходило и до переломов костей.

Пистолеты Японии

Японские пистолеты того времени европейского уровня достичь не смогли.

Тип 14

Сложная для патрона такой мощности конструкция, слабая проработка эргономики и высокая цена этого пистолета вынуждали многих офицеров покупать за свой счет иностранные модели.

Тип 14

Тип 94

По задумке конструктора этот пистолет должен был исправить недостатки, свойственные предшественнику, но на практике он лишь приобрел дополнительный недостаток – опасность непроизвольного выстрела.

Тип 94

Проверено «ПМ»

Разумеется, редакция «ПМ» не могла упустить возможность оценить японское оружие в деле и протестировала винтовку, продаваемую под родной японской маркой Howa 1500.

Плюсы: низкая цена, высокое качество обработки металла, хорошая кучность.

Минусы: ложе не самого высокого качества.

Предъявить претензии к «железу» практически невозможно. Обработка всех деталей соответствует уровню европейского и американского оружия куда более высокой ценовой категории. Поверхность металла гладкая, воронение равномерное, все механизмы работают плавно. Некоторые замечания есть к «дереву», но его как раз делают не в Японии. При желании из США можно заказать к этой винтовке другое ложе из широчайшего ассортимента. Радует, что заводские отверстия на ствольной коробке позволяют использовать на ней крепления прицелов, изначально созданные для чрезвычайно популярной винтовки Remington 700.

Конструкция винтовки достаточно обычная и соответствует западным канонам. Исключением является разве что размещение на конце рукоятки затвора металлической капли вместо более привычного шарика. Что интересно, винтовки производства Miroku также имеют каплю на конце рукоятки.

Howa 1500

Даже для непрофессиональных стрелков не составило большой проблемы уложить на дистанции 100 м четыре пробоины в круг диаметром 30 мм. Сложнее было с поправкой на ветер: поначалу все пули сносило вбок от центра мишени (впрочем, винтовка в этом не виновата). При учете поправки на ветер с сотни метров без проблем можно попасть в десятирублевую монету. По всей видимости, в руках опытного стрелка винтовка сможет показать и более высокие результаты.

Игорь ЕгоровПопулярная Механика 11-2012

shooting-iron.ru

Гражданское оружие и Япония - Оружие

В спорах о восстановлении в России права граждан на личное оружие и самозащиту с его помощью те, кто против подобных мер, постоянно указывают на Японию, вот, мол, запреты на оружие там покруче российских, а уровень безопасности один из самых высоких в мире. И ведь правы, не поспоришь, против фактов не попрёшь! По данным ООН Япония по уровню бытовой безопасности и миролюбию населения одна из самых благополучных стран. Есть сравнительные подтверждения.

фото: Fotolia.com

Но сначала напомню, и в России, и в Японии сильны запреты на личное оружие и самозащиту с его помощью, причём в Японии эти запреты гораздо строже, чем у нас. Сравниваю далее.

В России чуть более 140 млн. населения, в Японии чуть более 120 млн. У нас проживает почти 120 коренных народов и народностей, в Японии население практически однородно, есть мигранты, но мало, и их открыто дискриминируют. В России нет смертной казни, в Японии есть.

В 2016 году в России зарегистрировано более 29 тыс. убийств, а в Японии около 1000. В России около 700 тыс. заключенных, а в Японии около 70 тыс.

Здорово! Вот бы нам так! Ну и чего заморачиваться? Немедленно брать и перенимать японский опыт? Однако лично меня жизнь научила, что под каждым "раем" обязательно бурлит свой ад, в который жизнь регулярно окунает абсолютно каждого человека...

Читайте материал "Молодец среди овец"

Общество в Японии очень жёсткое, отклонения от множества правил, даже редкие и случайные, непростительны. Государству, по конфуцианской традиции, поклоняются и повинуются почти религиозно. Если человек чем-то выделяется среди других, то его строго и открыто уравнивают.

Это японцы придумали поговорку: "Если в туфле торчит гвоздик, его следует немедленно забить". Неяпонцу среди японцев жить так трудно, что впору удавиться! Впрочем это касается не только иностранцев, но об этом ниже...

Ещё в 16-м веке в Японии вышел закон о полном лишении крестьян доступа к владению оружием. А в 19-м веке запретили ношение и владение оружием военному сословию - самураям. С тех пор оружие в Японии только служебное, правда, в отличие от России, чинам армии и полиции разрешено ношение и хранение табельного короткоствола вне службы. За незаконное хранение оружия или боеприпасов в Японии дают 10 лет.

Если нашли оружие и боеприпасы вместе, получишь более 10 лет. В России дают где-то до 3-х лет за то же самое. По уровню убийств Россия на одном из первых мест в мире, значительно опережая США с их попытками массовых психопатических расстрелов.

Читайте материал "Вооруженная самооборона?"

В Японии одна из самых мощных в мире и практически легальна организованная преступность. Весь мир знает слово "якудза", которым обозначают себя японские гангстеры. Их объединения себя не скрывают, а даже регистрируют и открывают свои офисы.

В Японии зарегистрированы сейчас более 100 тыс. гангстеров. Они занимаются, как и везде, наркотой, проституцией, игорным бизнесом, рэкетом-вымогательством, крышеванием, контрабандой, в том числе и оружия.

 

фото: Fotolia.com

Кроме того они организуют легальные компании по шоу-бизнесу и организации уличных праздников, ярмарок, лотерей, вкладываются в промышленность и торговлю на подконтрольных предприятиях. А ещё они помогают полиции ловить маньяков-убийц, психопатов-насильников, держать под контролем мигрантов, наркоманов, молодую уличную шпану, воришек и хулиганов, да ещё как эффективно это делают!

Недаром японцы говорят, что днём их охраняет полиция, ночью - якудза. Банды якудза возникли ещё в средние века, и тогда же власти начали их нанимать и привлекать для своих мероприятий.

Например в 20-м веке якудза помогали государству контролировать порты, где было засилье коррупции и уголовщины, что создавало опасность даже для чисто военной безопасности островной Японии. Во время войн якудза привлекались контрразведкой для слежки и противодействия ненадёжным и подозрительным элементам.

Слово "якудза" означает понятие - бесполезный человек. Японская мафия является последним прибежищем для людей, которые не имеют и не могут иметь нормальную семью и нормальную работу, то есть "потеряли лицо".

Читайте материал "Право на оружие: мнение публицистов"

А таких в японском обществе достаточно, ибо за малейший проступок, если он стал широко известен, человек становится изгоем. Якудза известны своей благотворительностью по отношению к бездомным. Устраивают ночлежки и бесплатные кормления, но при этом вербуют новых членов среди облагодетельствованных бродяг, если видят, что кто-то из них силён, но не алкаш, не наркоман, или владеет какой-то нужной профессией.

За свои услуги государству якудза получают определённую лояльность со стороны полиции, особенно на низовом уровне. Бывает, что целые городские кварталы со всеми своими частными предприятиями попадают под контроль мафии, причём улицы в таких местах и ночные заведения становятся безопасны абсолютно, любой беспорядок пресекается мгновенно и жёстко без всякой полиции.

Якудза отлично содержат то, что получили в своё "кормление". А в благодарность они регулярно дают местной полиции наводки, где найти контрабанду, наркотики, кого за это арестовать, чтобы свои "менты" могли давать наверх хорошую отчётность и расти по службе.

Доходит дело и до прямых взяток полицейским, но в Японии полицейских начальников регулярно переводят с места на место географически, чтобы не вляпались в коррупционный скандал, не "потеряли лицо".

У меня есть друзья в Европе, их дети-студенты летом регулярно ездят на подработку в Японию. Сначала прилетают в Южную Корею к знакомой фирме, получают там товар, который привозят в Японию и торгуют им на уличных лотках.

Эти улицы контролируются якудза, каждый вечер регулярно все лотки обходят сборщики и берут с каждого торговца фиксированный сбор. Ты обязан его отдать, заработал за день или не заработал. Если не сможешь отдать, изобьют и назначат штраф. Не отдашь во второй раз, запретят торговлю, отберут товар, потребуют заплатить или отработать долг. Пока не расплатишься, не отвяжутся, а у иностранца ещё и паспорт отберут.

Читайте материал "Лучше старенький ТТ"

Полицейские патрули ездят по гангстерским местам регулярно, но жаловаться бесполезно, особенно иностранцу. Сразу заявят, что ты торговал незаконно, твой товар - контрабанда, а въездная виза какая-то подозрительная.

Оружия у якудза полно, их банды редко, но регулярно сражаются между собой за "хлебные" места. Дерутся с помощью любого огнестрела, даже гранатомёты применяют. Причём убитые якудза в полицейских отчётах почти всегда проходят по графам: несчастный случай и без вести пропавший!

А вот в России даже преступник, убитый полицией при сопротивлении, вполне регулярно попадает в статистику убийств! Самих японцев "ночная охрана" со стороны якудза что-то не шибко радует, особенно в последние годы. Уже много раз в разных провинциях происходили массовые бунты населения против присутствия у них мафии.

От уличной шпаны мафия уберегает, а от беспредельщиков и психопатов из самих этих банд почти не спасёшься. Можно пожаловаться главарю, но никогда не знаешь, какое решение он примет, может ещё хуже дело обернётся. А в полицию жаловаться тоже бесполезно, если твой район под якудза, жалобу они примут, но потом тебя же замурыжат допросами и ничего не сделают за недостатком улик, да ещё сами посоветуют обратиться к бандитскому боссу.

Читайте материал "О пользе дорожного револьвера"

Якудза же, когда сталкиваются с бунтами населения против себя, привычно избивают активистов и бизнесменов, отказывающихся от "крыши", особо смелых убивают под видом "несчастных" случаев. Вот такие "пироги" хавают японцы в своём "раю". Убийства там редки, но каковы!

Сколько уже было сообщений о том, как местные психопаты врываются в детские сады или школы и поварскими топориками вырезают всех подряд, пока полиция не пристрелит. Кстати, из Южной Кореи и Китая тоже регулярно приходят сообщения о таких же преступлениях, но и там, как в Японии запрещён любой гражданский огнестрел.

Японцы вообще-то гордые люди, а тут и бандиты могут всегда унизить, и психопаты зарезать, отстреливаться запрещено, посадят – лицо потеряешь, после тюрьмы только в бомжи или к якудза, если примут.

И последнее! Россия по уровню самоубийств на 30 месте в мире, их у нас то меньше, то больше бывает, неустойчивая статистика. Япония стабильно и много лет держит по самоубийствам 2-е место в мире.

Читайте материал "Гражданское оружие и Кавказский менталитет"

В 2016 году в России при населении около 140 млн. человек зарегистрировано более 29 тыс. убийств, а в Японии при 120 млн. населения зарегистрировано меньше 1000 убийств, но более 27 тыс. самоубийств. И у них, и у нас запрещены владение и самозащита личным оружием.

Р.S. Я - против любых общественных потрясений. Я - за порядок и стабильность в стране. Но если в России возникнет политическая сила, которая начнёт эффективно вводить "японщину" для "обеспечения" безопасности граждан, то я готов оказать всю возможную помощь тем благородным и решительным людям, которые начнут любое (!!), самое жёсткое сопротивление этим попыткам.

Михаил Гольдреер 25 сентября 2017 в 13:09

www.ohotniki.ru

Japanese Dolls - Огнестрельное оружие в Японии

Когда кто-либо говорит про оружие самурая, то первым делом вспоминается изогнутый меч с завораживающей линией хамона и узнаваемой длинной рукояткой. Действительно, с японским отношением к самурайскому мечу, именно он олицетворяет самурайское сословие, несмотря на внушительный арсенал другого оружия, использовавшегося за долгие столетия войн в Японии. Тем не менее, в середине XVI века японцы стали использовать в своем арсенале еще одно оружие, восхитившие японцев простотой использования и смертоносностью. Этим новым оружием стали аркебузы.

Остров Танэгасима

Первым знакомством японцев с огнестрельным оружием считается 1543 год, когда на остров Танэгасима высадились португальцы. Сильный шторм прибил к берегу японского островка Танэгасима у Южного Кюсю китайскую джонку с тремя португальскими торговцами на борту. В то время японцы ни разу ещё не видели европейцев, поэтому неудивительно, что вид и одежда чужаков произвели на обитателей Японских островов ошеломляющее впечатление. Однако ничто не поразило воображение японцев так сильно, как привезённые португальцами фитильные ружья. Диего Зеймото, участник португальского торгового каравана Фернама Мендеса Пинто, подстрелил из аркебузы утку, чем произвел неизгладимое впечатление на даймё острова.Португальский корабль в Японии

За большие деньги даймё Танэгасима Токитака купил у португальцев два ружья. По-видимому, это были аркебузы, а не мушкеты, поскольку из них можно было стрелять без применения опоры-сошки. Даймё передал их своему главному кузнецу-оружейнику, чтобы тот их скопировал. Оказалось, что сделать это не так легко. Но вскоре к Танэгасима пришёл ещё один португальский корабль, и, получив от прибывших на нём португальцев несколько уроков ружейного дела, кузнец сумел сделать первые аркебузы, не уступавшие европейским. Через полгода японские мастера уже сотнями изготовляли нового оружия, получившего название танэгасима или тэппо.

Португальцы на улице японского города

Португалец Фернама Мендеса Пинто, когда покинул островную империю, опытные японские оружейники уже сделали шестьсот таких ружей, которые называли также Хинавадзю, что буквально означает “орудие, стреляющее с помощью верёвки”, или “фитильное ружьё”. В 1556 году Фернама Мендеса Пинто вернулся в Японию в качестве посла вице-короля Португалии дона Алонсо де Норонга, ружей было уже 300 тысяч.

Со временем возникло три центра производства огнестрельного оружия. На Кюсю делали аркебузы, отличающиеся круглым в поперечном сечении стволом и ложей, покрытой черным лаком, с нанесенными на него золотыми или серебряными гербами. В провинции Оми, недалеко от Киото, делали аркебузы с некрашеным, только лакированным прикладом и восьмигранным стволом. На эти ружья ставили клеймо "Кунитомо". Среди них попадаются великолепные образцы, хотя оружейники Оми больше "прославились" дешевой низкокачественной продукцией – стволы их аркебуз часто гнулись уже после нескольких выстрелов. Наконец, в вольном городе Сакаи изготавливаликачественные ружья, похожие на продукцию "Кунитомо", но с характерным утолщением на конце ствола.Средняя длина аркебузы составляла 1,2-1,5 м, а длина ствола была около 90 см при диаметре пули от 1,3 до 2,0 см. Ствол обычно ковали из восьми продольных стальных полос, затем крепили к ложу тонкими бамбуковыми колышками. Ложе делали из твердой древесины, предпочитая устойчивую к влаге магнолию. Фитиль сначала скручивали из коры кипариса или бамбукового волокна, а затем изобрели фитили из хлопчатобумажной ткани. С приготовлением пороха местные оружейники справились не сразу. Хотя в Японии имелись и сера, и селитра, туземный порох был низкокачественным, и европейское зелье ценилось очень высоко. Свинец тоже приходилось ввозить из-за моря. Таким образом, орден иезуитов, контролирующий всю торговлю с Японией, мог оказывать очень большое влияние на внутреннюю политику страны.Аркебуза была капризным оружием. Некачественные ружья легко взрывались, калечастрелков, фитили гасли под дождем, на ветру, а то и просто во влажном японском климате. Чтобы предохранить оружие от влаги, его хранили в деревянных, кожаных или бумажных футлярах, покрытых несколькими слоями лака. Оружейники пытались исправить эти недостатки и внесли целый ряд усовершенствований, например, специальное приспособление, защищающее фитильный замок от дождя, и унитарные патроны, появлению которых способствовало широкое распространение бумаги, но до колесцового замка не додумались.Кроме аркебуз, в небольших количествах использовали странное оружие, называемое какаэ-дзуцу. Это были ружья со стволом длиной около 60 см, стрелявшие "пулями" 5-8 см в диаметре. Их использовали для разрушения ворот замков и небольших полевых укреплений. Стреляли из них на весу или оперев, например, на врытые в землю щиты (подпорок, как у европейских мушкетов, японцы не знали). В небольших количествах самураи использовали и пушки, но в основном для психологического эффекта – стены замков те не пробивали, а горный рельеф мешал транспортировке орудий на большие расстояния.Битва при Нагасино

Огнестрельное оружие в считанные годы изменило весь характер военного дела в Японии. Доказательством этого может послужить описание одного из эпизодов битвы при Нагасино-сражения, в котором встретились силы двух противоборствующих даймё: Ода Нобунага, имевшего в своей армии около 3000 стрелков, и Такэда Кацуёри, обладавшего значительным перевесом в коннице. Чтобы противостоять Такэда Кацуёри, Ода Нобунага приказал перед своими позициями соорудить частокол такой высоты, через который не под силу было перепрыгнуть лошадям. Позади частокола он расположил своих стрелков и разделил их на три отряда, каждый из которых выстроил в три шеренги. Поскольку он понимал, чтобыстрый темп стрельбы по другому обеспечить невозможно (перезарядка ружей занимала много времени), то приказал кждой шеренге стрелять по очереди и лишь тогда, когда противник подойдёт достаточно близко. Поскольку местность была пересечённой, а почва раскисла от ночного дождя, конница Кацуёри двигалась медленно, так что представляла собой отличную цель. Когда конница атаковала солдат Ода Нобуага, залпы аркебуз следовали один за другим, пока не полегла почти вся армия Такэдо. Уничтожив большую часть противника, самураи Нобунага вышли из-за частокола и в рукопашной схватке добили тех немногих, кто ещё оставался в живых.

Остров Танэгасима сегодня

Кстати, остров Танэгасима не только родина японского огнестрельного оружия. Сейчас здесь находится Космический центр Танэгасима ( Tanegashima Space Center) — самый крупный космодром Японии. Он был основан в 1969 году, управляется JAXA. С космодрома производятся запуски самых тяжёлых японских ракет-носителей H-IIA, которые сейчас являются основными ракетами, стартующими с этого космодрома, а также более мелких ракет, предназначенных для суборбитальных научных запусков. Запуски космических аппаратов возможны с наклонением орбиты до 99° к плоскости экватора. По мнению JAXA, этот космодром является самой красивой и живописной стартовой площадкой в мире.

Tanegashima Island

Новости каталога статей Файлотека - новости Последние комментарии Фототека - новости
Фотогалерея

Онлайн всего: 6

Гостей: 6

Пользователей: 0

Новости форума Новости сайта Опрос
Сегодня были на сайте -

japanesedolls.ru

ПОДЪЕМ И УПАДОК ОГНЕСТРЕЛЬНОГО ОРУЖИЯ В ЯПОНИИ

 

 

Есть еще один момент — несомненно, не имеющий аналогов в мировой истории — который невозможно опустить в повествовании о месте меча в японской культуре, каким бы кратким оно ни было. Это рассказ о том, как меч встретился с огнестрельным оружием. Во всех странах мира встреча эта сразу же повлекла за собой уход меча с исторической арены. Но только не в Японии. В те столетия, когда Японию сотрясали почти непрерывные внутренние войны (1200-1600), в стране происходили грандиозные перемены не только в политической, экономической и социальной жизни, но и в способах ведения боевых действий. Конница более не являлась главной атакующей силой, как во времена борьбы Минамото и Тайра. Среди командного состава появились воины, которые уже не мчались сломя голову на врага, а руководили сражением из штаба. Костяк армий, выходивших на поле боя во второй половине периода Воюющих царств (1482-1558), предшествовавшего началу объединения страны Ода Нобунага, составляли пехотинцы (асигару), носившие минимум доспехов и вооруженные копьями длиной в восемь-десять футов, которые пришли на смену старым алебардам. Отныне армии состояли из тысяч и тысяч таких воинов. В большинстве своем они были вассалами разных даймё, но среди них находилось и немало рекрутов, набранных из крестьян — пока Хидэёси не запретил своим указом миграцию между сословиями. Кроме того, во второй половине шестнадцатого столетия, незадолго до окончательной победы Токугава, на полях сражений появилось еще одно новшество — огнестрельное оружие. Впервые о нем стало известно в Японии в 1543 году, когда с португальского торгового корабля на берег сошли трое искателей приключений: «У двух из них были аркебузы и все необходимое для стрельбы. Господин Токиката, даймё Танэгасима, увидел, как один из них прицелился и подстрелил утку. Так огнестрельное оружие вошло в японскую историю». Токиката купил новое оружие за огромные деньги, и вскоре многие мастера, делавшие прежде мечи, начали производить ружья, ибо японские военачальники моментально поняли преимущество огнестрельного оружия перед мечами и копьями, несмотря на все несовершенство первых образцов. Уже в 1549 году Ода Нобунага, только начавший свою едва не оказавшуюся успешной борьбу за контроль над всей страной, заказал 500 единиц нового оружия. В следующем десятилетии аркебузы получили широкое распространение, и мастера-оружейники, прежде ковавшие мечи, теперь днем и ночью колдовали над усовершенствованием огнестрельного оружия. Так, например, они придумали специальное приспособление для защиты фитиля от дождя, что позволяло стрелку не зависеть от погодных условий. В 1575 году Нобунага весьма убедительно продемонстрировал превосходство нового оружия. В решающей битве при Нагасино мушкеты показали себя страшной, всесокрушающей силой. Нобунага расположил своих стрелков за зигзагообразным частоколом, достаточно высоким, чтобы через него не могли перепрыгнуть лошади, на берегу маленькой речки. Стрелки были разбиты на три группы. Таким образом, каждая имела достаточно времени для того, чтобы перезарядить оружие, пока две другие стреляли. Армия клана Такэда атаковала в традиционной самурайской манере времен Тайра и Минамото: четыре шедших друг за другом волны первоклассных всадников. Однако они были вынуждены отступить, понеся тяжелые потери. Нобунага сделал еще один шаг к победе. Многие даймё быстро уловили, насколько с появлением огнестрельного оружия изменился характер войны, ведь воины, вооруженные копьями и мечами, как бы хорошо они ни владели воинскими искусствами, не могли соперничать с солдатами, вооруженными мушкетами. Конечно, последние не были неуязвимыми для стрел, выпущенных из арбалетов, но, в любом случае, пуля, выпущенная из мушкета, могла покончить с самым искусным и закованным в доспехи всадником, прежде чем тот успел бы нанести хотя бы один удар копьем или мечом. То же касалось и копьеносцев-пехотинцев. За огнестрельным оружием началась настоящая погоня. В течение пятидесяти лет после битвы при Нагасино оружейные мастера не сидели без дела, а крестьян обучали стрелять из ружей. Огнестрельное оружие сыграло свою роль и в ходе решающей битвы при Сэкигахара, в которой Токугава Иэясу разгромил армию даймё западных провинций и окончательно установил свою власть во всей Японии. В начале второго дня сражения воины Токугава сделали несколько выстрелов в сторону лагеря на левом фланге врага, чтобы напомнить одному из командующих о достигнутом ранее тайном соглашении — в переломный момент битвы он должен перейти на сторону Токугава. И тогда Кобаякава Хидэаки повернул свои войска против недавних союзников. Те не ожидали такого предательства и бежали. Иэясу стал новым хозяином страны. Кроме того, мы располагаем данными о том, как были вооружены некоторые части армии Иэясу, которые лишний раз подтверждают, насколько возросло значение огнестрельного оружия при ведении боевых действий. Так, в одном из отрядов численностью в 3000 человек, было 420 всадников (по-видимому, вооруженных мечами), 1200 стрелков, 850 копьеносцев, 200 лучников, о вооружении еще 330 человек не сообщается. В другом отряде, численностью в 2000 человек, было 700 стрелков и 550 копьеносцев. Таким образом, воины с огнестрельным оружием составляли около 40 % войск. Следует отметить, что при осаде замка Осака в 1614-1615 годах Иэясу также задействовал значительное количество артиллерии и мушкетов. Однако мы должны сразу же оговориться и указать: существовало и немало других весьма влиятельных факторов, и военного, и общекультурного плана, которые сыграли свою роль в том, что Япония, пережив период бума огнестрельного оружия (1575-1625), в конце концов отказалась от мушкетов и пушек и вернулась к традиционному мечу. Обращая взгляд в прошлое и зная о последующих событиях, можно увидеть знаковые признаки этого надвигавшегося отказа еще до того, как он произошел. Например, уже упоминавшийся указ Хидэёси об «охоте за мечами», изданный в конце шестнадцатого века. Под «охоту за мечами» подпадали и мушкеты. Впредь носить их получали право лишь регулярные правительственные войска. Очевидно, что уже тогда в Японии не любили вооруженное население и отрицали за гражданскими лицами «право» иметь понравившееся оружие! Но были и другие, более важные проявления «антиогнестрельных» настроений. Даже в битве при Сэкигахара «главным оружием являлось копье». Есть еще одно интересное проявление того факта, что мушкет не вытеснил полностью меч. Как бы это ни показалось странно, но не только всадники и некоторые пехотинцы, но и, как в стародавние времена, лучники и копьеносцы, и что уж совсем невероятно, сами стрелки — все носили на поясе мечи. Меч уже навсегда стал неотъемлемой частью воина. Копьеносцы, лучники, стрелки могли не иметь самурайского звания, но они были японскими воинами, и этот высокий статус подтверждался мечом. Меч выражал готовность каждого в любую минуту подтвердить, что он следует кодексу бусидо и воинскому духу предков, и сразиться один на один. Одно время предпринимались попытки провести некую «градацию» оружия: чтобы знатные носили меч, а оружием низов считался бы мушкет. Однако итог оказался не только неудовлетворительным, но даже нелепым. Ситуация стала патовой, о чем свидетельствует следующий эпизод: «В тот же год (1584) два первых полководца Японии встретились со своими армиями в местечке Комаки. Оба они хорошо запомнили уроки Нагасино: и в той, и в другой армии было много стрелков. В результате ни одна сторона не осмеливалась начать. Никто не шел вперед, никто не совершал великих подвигов (непредставимо для наследников славной традиции героев "Хэйкэ моногатари"). Полководцы не решались послать конницу прямо на мушкеты, противника. Обе армии занимались тем, что рыли окопы, сидели в них и ждали, время от времени давая залпы из мушкетов и стреляя разрывными бомбами из пушек, чтобы хоть как-то убить время». Кончилось же все тем, что полководцы заключили союз! Середина семнадцатого века стала свидетелем одного из самых удивительных парадоксов в истории — лучшие оружейники мира (японские) перестали делать огнестрельное оружие! Почему это произошло? Перрин приводит несколько доводов, объясняющих фактический отказ Японии от мушкетов и пушек. Первая причина заключается в том, что «Япония была слишком мала, чтобы завоевать Китай... и слишком воинственна, чтобы позволить кому-нибудь завоевать ее». В этом в тринадцатом столетии убедился Чингисхан, а в шестнадцатом, во время походов Хидэёси в Корею — китайцы и корейцы. Кроме того, островное положение страны и проводившаяся с 1600 года политика изоляции в равной мере препятствовали иностранной агрессии. Сёгунат Токугава не сталкивался с жизненной необходимостью защиты от соседей, и это чувство безопасности не покидало его вплоть до крушения уже в девятнадцатом веке. В качестве компенсации оставшимся без работы оружейникам позволили вновь делать мечи и наградили их почетными самурайскими званиями. Вторая причина, по которой Япония в конце концов отказалась от огнестрельного оружия — это отношение к нему самих самураев. Историческая ситуация второй половины шестнадцатого столетия диктовала необходимость его широкомасштабного применения, но с приходом к власти Токугава и воцарением мира в стране в семнадцатом веке (а также исчезновением реальной военной угрозы Японии со стороны соседей) изначальное предубежденное отношение самураев к огнестрельному оружию вновь обрело твердую основу. Ведь, как отмечает Перрин, самурайское сословие довольно равнодушно восприняло ружье: «Ни один из тех, кто считал себя настоящим воином, ни один принадлежавший к сословию буси, не желал пользоваться им. Даже господин Ода Нобунага отказался иметь это оружие в личном арсенале». Ружья и пушки самураям были просто не нужны. А поскольку самураев в стране насчитывалось довольно много — около двух миллионов, или восемь процентов населения — и, что самое главное, они являлись правящим и доминирующим аристократическим классом, их философия в конечном счете и возобладала. Подобное отношение самураев к новому оружию легко объяснимо. Ведь переход к артиллерии нанес бы смертельный удар их мироощущению и жизненным ценностям. Воин с мечом являлся для самураев олицетворением человека высокого социального положения, облеченного большой ответственностью, человека отваги и чести, каковым ему позволили стать долгие годы самоотверженных занятий боевыми искусствами — в первую очередь, фехтованием. Но если во время сражения гремят залпы орудий, то все эти качества становятся ненужными. Достаточно какому-нибудь необученному крестьянину, трусливому и дрожащему от страха, направить мушкет на своего противника-самурая и выстрелить с расстояния, не позволяющего славному воину проявить свои доблесть и искусство владения мечом, как последний погибнет бесславной смертью. Зачем же тогда многолетние тренировки? Мушкет грозил полным уничтожением самурайским ценностям, а значит, и самому воинскому сословию, которое неотделимо от них. Наконец, в числе причин отказа от огнестрельного оружия были и так называемые «общекультурные» и «эстетические». Внутреннее чувство говорило японцам, что ружья плохи уже потому, что они — иностранные. А все чужеземное, будь оно материального или духовного свойства, оружие ли или религия, прежде чем быть воспринято, должно пройти испытание на предмет того, соответствует ли оно японским традициям и нужно ли оно вообще стране. Самураи попробовали применить огнестрельное оружие в общегосударственном масштабе и «сочли» его излишним. Конечно, оно не могло вызвать в японской душе того эстетического наслаждения, которое пробуждал в ней меч. Грубая практичность первых примитивных ружей никак не могла соперничать с красотой и изысканностью великолепно выделанного меча. Тем более были лишены они мистико-религиозного символизма, воплощенного в его истории и неразрывно связанного с владением им. Кроме того, честь воина была заключена в его мече, и в эпоху Токугава право носить меч свидетельствовало о высоком социальном статусе человека. Если же меч признавался произведением искусства и передавался в семье из поколения в поколение, то он считался даже более ценным, чем жизнь его обладателя: «Полководец Хори Хидэмаса осаждал господина Акэ-ти Мицухидэ в его замке Сакамото... Когда господин Акэти понял, что замок вот-вот падет, он отправил послание: "Мой замок пылает, и скоро я умру. У меня много великолепных мечей, которые я собирал всю свою жизнь. Я не хотел бы, чтобы они погибли вместе со мной... Если бы вы ненадолго прекратили штурм, дабы. я мог передать их вам, я смог бы умереть спокойно". Господин Хори согласился. Воины остановились, и со стены замка спустили завернутые в циновку мечи. Потом атаки возобновились, и на следующий день замок пал. Господин Акэти умер — по-видимому, со спокойной душой». В какой другой стране, кроме Японии, могло бы произойти подобное! Негативным «эстетическим свойством» огнестрельного оружия считалось и то, что оно приводилось в действие чисто механически. Владение мечом предполагало высокую степень скоординированности таких качеств, как физическая сила, гибкость, чувство ритма и ум. Для того же, чтобы заряжать ружье, прицеливаться и нажимать на курок, требуется минимум умения и сноровки. Самый последний крестьянский рекрут мог овладеть ружьем за несколько месяцев; меч же требовал многих лет упорных занятий и тренировок. Кроме того, было что-то «неэстетичное» в самой позе, которую принимал человек во время стрельбы. Как пишет Перрин: «В Японии существовали весьма строгие правила насчет того, как должен двигаться человек хорошего воспитания, как он должен стоять, сидеть или преклонятъ колени. В целом считалось желательным, чтобы человек всегда держал вместе колени и, по возможности, руки — так называемая концентрация тела, воли и силы. Далее, считалось неприличным разводить локти в стороны... Человек, владеющий мечом, особенно двуручным японским катана, естественным образом двигался в соответствии с этими правилами. Стрелявший же из ружья скорее нарушал их». Любопытно, как в руководствах по стрельбе времен расцвета огнестрельного оружия пытались решить эти проблемы и максимально «облагородить» позы стрелков: «Солдаты вынуждены припадать к земле, чтобы стрелять. Локти у них болят, а в бедрах сводит мышцы... Они должны расставлять колени в стороны. Тем не менее, не допускай, чтобы носки находились на расстоянии более семи дюймов друг от друга. Это выглядит некрасиво». Все вышеперечисленные факторы в конечном счете взяли верх. Новое оружие вначале пришло в упадок, а потом и вообще исчезло. Так Япония вновь превратилась в «страну мечей» и оставалась таковой в течение последующих двух с половиной столетий. А потом по иронии судьбы Япония оказалась в положении врагов Нобунага в битве при Нагасино, когда в 1853 и 1854 годах 10-дюймовые морские орудия капитана Пэрри наводились на беззащитный Токио. Самураи не могли защищаться ничем, кроме мечей. И на этот раз участь меча уже была решена. Япония бросила все силы на производство пушек и других современных видов вооружения. Вот только было это движение вперед или назад? Мечи отныне стали делать лишь в качестве именного оружия армейских офицеров и для ценителей антиквариата. Однако традиция не сдалась без боя. Через девять лет после того, как в 1867 году последний сёгун отрекся от власти, а конституция Мэйдзи превратила даймё в гражданских лиц, запретила ношение мечей в общественных местах и, по сути, лишила самурайское сословие основы его существования, произошел еще один незначительный, но, пожалуй, самый символичный всплеск «почтения к мечу». Отряд из двухсот бывших самураев, облаченных в традиционные доспехи и вооруженных мечами, атаковал армейский пост. Самураи убили около трехсот человек, но вскоре были без труда разгромлены. Это произошло в октябре 1876 года. А на следующий год, под влиянием этого события, уже тридцать тысяч бывших самураев восстали против нового правительства в западной провинции Сацума. Однако они уже не ограничивались мечами и копьями, а использовали все доступное им огнестрельное оружие. Мятеж подавили, но лишь через шесть месяцев ожесточенных сражений. Эпоха самураев и мечей ушла безвозвратно, наступила эра пушек и регулярных армий. ИСКУССТВО ВЛАДЕНИЯ МЕЧОМ В течение семи столетий воинское сословие и его культура доминировали в Японии, а еще более долгое время меч считался не только главным оружием, но и национальным символом. Поэтому неудивительно, что в подготовке самурая искусству владения мечом уделялось неизменное и первостепенное внимание. Как уже отмечалось в главе 4, меч принял свои классические очертания в ходе многовекового опыта сражений. После войны между кланами Гэндзи и Хэйкэ в конце двенадцатого столетия стало ясно, что именно мастерство обращения с мечом в значительной степени определяет исход любого сражения. Так было вплоть до появления в Японии огнестрельного оружия уже в шестнадцатом веке. Вот почему воины, хорошо орудовавшие мечом, всегда высоко ценились, а поскольку «сделать» такого воина можно было лишь в ходе долгих тренировок, в мастерах фехтования нуждались абсолютно все — главы кланов, даймё, сёгуны и временами даже императорский двор. Будущие самураи начинали овладевать мечом в самом раннем детстве: в пять лет они носили деревянные мечи, чуть позже — детские стальные, а в подростковом возрасте они брали в руки уже настоящий взрослый меч. В 15-16 лет самурай участвовал в своей первой битве. И между сражениями воин продолжал неустанно совершенствовать боевое мастерство, особенно искусство фехтования, доводя его до автоматизма. Вполне естественно, что при таких условиях развивалась и «система» своеобразной конкуренции, когда будущие «работодатели» устраивали поединки в поисках закаленных в боях воинов для обучения молодых, а мастера фехтования стремились получить место наставников. Вскоре по всей стране появились школы фехтования (рто), причем в каждой из них были свой главный учитель и особый метод. Мы хотели бы сперва сказать несколько слов, какими качествами должен был обладать хороший фехтовальщик, и какие технические приемы использовались для развития его природных способностей. ПОДГОТОВКА САМУРАЯ Прежде всего воина обучали набору стандартных ударов — колющих и рубящих — применяемых при нападении и обороне, а также правильному движению тела при их нанесении (постановка ног, соблюдение равновесия, как и где держать меч в различных ситуациях и прочее). Нападение и защита рассматривались как взаимосвязанные составляющие: любая агрессивная тактика в идеале должна была включать в себя и оборонительный маневр. Кроме того, на каждую защитную уловку имелось свое наступательное «противоядие». Например, против классического атакующего удара — так называемый «удар, рассекающий череп», который наносился длинным мечом (катана) сверху вниз — существовал такой защитный прием: воин приседал и отвечал колющим выпадом в грудь или шею нападающего. Можно было увернуться от удара и чуть отклонившись в сторону, а затем, воспользовавшись тем, что противник потерял равновесие, ударить его жезлом, копьем, коротким мечом или боевым железным веером. Применялась, особенно в поздний период, в эпоху Токугава, и техника «меч не-меча». До нас дошло описание, как однажды ее применили против Токугава Иэясу. Ягю Мунэёси, бывший уже в годах, слыл великим мастером этого искусства, и в 1594 году Иэясу попросил его продемонстрировать свое умение. Несколько лучших воинов Иэясу поочередно пытались «зарубить» Мунэёси, но тому все время удавалось уклониться от их ударов и повалить противников на землю. Потом сразиться с мастером решил сам Иэясу: «Мунэёси наклонился вперед, так что руки его свисали до колен. Раскачивая руками, он смотрел на Иэясу. Иэясу поднял меч высоко над головой и с силой ударил, намереваясь рассечь голову Мунэёси. Но в последний момент Мунэёси вывернулся и отвел удар, схватив меч за рукоять. В следующее же мгновение меч полетел по воздуху. Держа Иэясу левой рукой (любой другой, менее знатный человек был бы. брошен наземь), Мунэёси лишь слегка ударил его кулаком правой руки в грудь. Иэясу... пошатнулся. Нахмурившись, он произнес: "Я восхищен! Вы победили"» (Су-гавара). Идеал Ягю Синкагэ («Новая Тень») гласил, что «меч должен не убивать, а лишь дополнять силу его владельца». После поединка Мунэёси из вежливости выдал Иэясу свидетельство о посвящении в секреты метода фехтования Ягю (чем Иэясу необычайно гордился), а в ответ получил гарантии покровительства и предложение занять пост учителя фехтования. Но отказался, сославшись на преклонный возраст, и предложил вместо себя своего сына Ягю Мунэнори. Сам же он вскоре стал монахом в своей родной деревне Ягю. Однако упоминаний о том, что Иэясу либо кто-нибудь из его вассалов взяли на вооружение технику Мунэёси, не сохранилось.

 

on-infantry.narod.ru

Страничка истории. Огнестрельное оружие в Японии...: edo_tokyo

Португалец Фернама Мендеса Пинто, когда покинул островную империю, опытные японские оружейники уже сделали шестьсот таких ружей, которые называли также Хинавадзю, что буквально означает “орудие, стреляющее с помощью верёвки”, или “фитильное ружьё”. В 1556 году Фернама Мендеса Пинто вернулся в Японию в качестве посла вице-короля Португалии дона Алонсо де Норонга, ружей было уже 300 тысяч.

Со временем возникло три центра производства огнестрельного оружия. На Кюсю делали аркебузы, отличающиеся круглым в поперечном сечении стволом и ложей, покрытой черным лаком, с нанесенными на него золотыми или серебряными гербами. В провинции Оми, недалеко от Киото, делали аркебузы с некрашеным, только лакированным прикладом и восьмигранным стволом. На эти ружья ставили клеймо "Кунитомо". Среди них попадаются великолепные образцы, хотя оружейники Оми больше "прославились" дешевой низкокачественной продукцией – стволы их аркебуз часто гнулись уже после нескольких выстрелов. Наконец, в вольном городе Сакаи изготавливаликачественные ружья, похожие на продукцию "Кунитомо", но с характерным утолщением на конце ствола. Средняя длина аркебузы составляла 1,2-1,5 м, а длина ствола была около 90 см при диаметре пули от 1,3 до 2,0 см. Ствол обычно ковали из восьми продольных стальных полос, затем крепили к ложу тонкими бамбуковыми колышками. Ложе делали из твердой древесины, предпочитая устойчивую к влаге магнолию. Фитиль сначала скручивали из коры кипариса или бамбукового волокна, а затем изобрели фитили из хлопчатобумажной ткани. С приготовлением пороха местные оружейники справились не сразу. Хотя в Японии имелись и сера, и селитра, туземный порох был низкокачественным, и европейское зелье ценилось очень высоко. Свинец тоже приходилось ввозить из-за моря. Таким образом, орден иезуитов, контролирующий всю торговлю с Японией, мог оказывать очень большое влияние на внутреннюю политику страны.Аркебуза была капризным оружием. Некачественные ружья легко взрывались, калечастрелков, фитили гасли под дождем, на ветру, а то и просто во влажном японском климате. Чтобы предохранить оружие от влаги, его хранили в деревянных, кожаных или бумажных футлярах, покрытых несколькими слоями лака. Оружейники пытались исправить эти недостатки и внесли целый ряд усовершенствований, например, специальное приспособление, защищающее фитильный замок от дождя, и унитарные патроны, появлению которых способствовало широкое распространение бумаги, но до колесцового замка не додумались. Кроме аркебуз, в небольших количествах использовали странное оружие, называемое какаэ-дзуцу. Это были ружья со стволом длиной около 60 см, стрелявшие "пулями" 5-8 см в диаметре. Их использовали для разрушения ворот замков и небольших полевых укреплений. Стреляли из них на весу или оперев, например, на врытые в землю щиты (подпорок, как у европейских мушкетов, японцы не знали). В небольших количествах самураи использовали и пушки, но в основном для психологического эффекта – стены замков те не пробивали, а горный рельеф мешал транспортировке орудий на большие расстояния.Битва при НагасиноОгнестрельное оружие в считанные годы изменило весь характер военного дела в Японии. Доказательством этого может послужить описание одного из эпизодов битвы при Нагасино-сражения, в котором встретились силы двух противоборствующих даймё: Ода Нобунага, имевшего в своей армии около 3000 стрелков, и Такэда Кацуёри, обладавшего значительным перевесом в коннице. Чтобы противостоять Такэда Кацуёри, Ода Нобунага приказал перед своими позициями соорудить частокол такой высоты, через который не под силу было перепрыгнуть лошадям. Позади частокола он расположил своих стрелков и разделил их на три отряда, каждый из которых выстроил в три шеренги. Поскольку он понимал, чтобыстрый темп стрельбы по другому обеспечить невозможно (перезарядка ружей занимала много времени), то приказал кждой шеренге стрелять по очереди и лишь тогда, когда противник подойдёт достаточно близко. Поскольку местность была пересечённой, а почва раскисла от ночного дождя, конница Кацуёри двигалась медленно, так что представляла собой отличную цель. Когда конница атаковала солдат Ода Нобуага, залпы аркебуз следовали один за другим, пока не полегла почти вся армия Такэдо. Уничтожив большую часть противника, самураи Нобунага вышли из-за частокола и в рукопашной схватке добили тех немногих, кто ещё оставался в живых. Кстати, остров Танэгасима не только родина японского огнестрельного оружия. Сейчас здесь находится Космический центр Танэгасима ( Tanegashima Space Center) — самый крупный космодром Японии. Он был основан в 1969 году, управляется JAXA. С космодрома производятся запуски самых тяжёлых японских ракет-носителей H-IIA, которые сейчас являются основными ракетами, стартующими с этого космодрома, а также более мелких ракет, предназначенных для суборбитальных научных запусков. Запуски космических аппаратов возможны с наклонением орбиты до 99° к плоскости экватора. По мнению JAXA, этот космодром является самой красивой и живописной стартовой площадкой в мире.

edo-tokyo.livejournal.com