«Время подвига пришло!» Как создали Первое народное ополчение. Одним из руководителей первого рязанского ополчения был


В 1611 г. одним из вождей Первого ополчения был рязанский дворянин …(см)?

В 1611 г. одним из вождей Первого ополчения был рязанский дворянин ...(см)?

  • В 1611 году произошло первое народное ополчение. Его организация началась в Рязани. Вождем первого народного ополчения стал рязанский воевода П. П. Ляпунов. К нему присоединились позже Суздаль, Ярославль, Ниж. Новгород, Владимир, Кострома, Муром, и др

    Правильный ответ - D)Ляпунов.

  • И снова окунемся в темные времена Сметного времени, одного из самых самых трагических в истории нашей страны. Так, в 1611 -ом году по всей стране стало собираться так называемое ополчение, отряды, поставившие своей задачей борьбу с польскими и другими интервентами и изгнание их с родной земли. Одним из вождей Первого ополчения стал рязанский дворянин D) П. Ляпунов.

  • В первом народном ополчении произошедшим 1611 году, одним из вождей был Рязанский дворянин Ляпунов. Значит правильный ответ D) Ляпунов. Ополчения появлялись для того что бы выгнать польско-литовских оккупантов с Московской земли.

  • Данный конкурсный вопрос отсылает нас к событиям 1611-го года - именно тогда сформировалось т.н. Первое народное ополчение, целью которого было изгнание польско-литовских оккупантов с Московской земли. Лидерами ополчения были трое из представленных в перечне дворян - Прокопий Ляпунов, Дмитрий Трубецкой и Иван Заруцкий (источник). Чтобы определиться с верным ответом, обратим внимание на уточнений quot;рязанский дворянинquot;:

    По всей видимости, верным будет ответ quot;D) П. Ляпуновquot;.

  • В 1611 году в период смутного времени одним из предводителей Первого народного ополчения стал Прокопий Ляпунов - представитель дворянского сослович из города Рязань. Организация Первого народного ополчения началась на родине Ляпунова - в Рязани.

    Правильным ответом на этот вопрос следует выбрать вариант D) П. Ляпунов.

  • Если окунуться во времена Смутного времени, то есть порыться в исторических источниках того времени, то можно найти информацию о Первом ополчении 1611 года, одним из предводителей которого был дворянин из Рязани по имени Прокопий Петрович Ляпунов.

    Правильный ответ: D) П. Ляпунов.

  • Для ответа на этот конкурсный вопрос придется вспомнить события 1611 года, а конкретно времена Первого ополчения. Создавалось тогда ополчения для того что бы изгнать польско-литовских оккупантов с родной Московской земли. Среди лидеров ополчения были такие люди как Ляпунов, Трубецкой и Заруцкий.

    Выбираем ответ - D) П. Ляпунов.

  • В январе 1611 года сам патриарх Гермоген начал в города русские рассылать грамоты с призывом встать на защиту Отечества от польско-литовских интервентов. Подхватил призыв патриарха воевода Прокопий Ляпунов из Рязани, который начал собирать отряды для военного похода. Позже рязанский дворянин Ляпунов и стал одним из вождей первого народного ополчения, к которыму присоединились ополченцы из других городов русских.

    Ответ d) П. Ляпунов.

  • Правильный ответ в последнем варианте - Прокопий Петрович ЛЯПУНОВ.

    Этот рязанский дворянин был среди вождей первого ополчения, созданного в Смутное время.

    Ополчение поставило перед собой цель выгнать из Москвы польско-литовских оккупантов.

    Но Ляпунов погиб, по этой причине Первое ополчение распалось и его бойцы покинули столицу.

  • Первое народное ополчение потому и называется, народным, что поднялся на защиту родной земли весь народ, хотя руководили ополчением все-таки представители аристократии. Называют трех руководителей этого ополчения, одним из которых был князь Трубецкой, вторым донской атаман Иван Заруцкий, но в историю это ополчение вошло как ополчение Ляпунова и как раз Прокопий Ляпунов родом был из рязанского дворянства.

    Ответ D - Ляпунов.

  • info-4all.ru

    Первое ополчение (1611) [народное, земское]

    Причины Первого ополчения

    см. также: Семибоярщина

    В конце первого десятилетия XVII в. положение Российского государства было очень тяжёлым. Почти два года продолжалась осада Смоленска, ко­торый пал в июне 1611 г. Польские отряды, оказавшиеся в Москве, вели себя как завоеватели. Шведские наёмники удерживали Новго­род. По стране «гуляли» отряды тушинцев; появились разбойничьи шайки, куда входили и русские «воры», и поляки. Они грабили зе­мли, разоряли города и монастыри.

    Боярская дума не пользовалась авторитетом и властью, бояре практически не управляли страной. В разных частях государства признавали разную власть: одни — польского королевича, другие — только что родившегося младенца Марины Мнишек как законного сына царевича Дмитрия; третьи — Лжедмитрия II.

    Русскому царству грозила потеря целостности и независимости. К такому печальному итогу привела Смута. Вопрос стоял так: или народ «проснётся» и сам защитит свою страну, или Россия погибнет. Нуж­ны были решительные и смелые шаги. Тупиковая политическая ситуация, создан­ная эгоизмом Семибоярщины и упрямством короля Сигизмунда, не могла оставаться вечно.

    Формирование Первого ополчения

    Инициативу создания ополчения проявили выборные власти городов. Они стали по­сылать друг другу грамоты с призывом отказаться от власти «измен­ников», засевших в Кремле. Только поднявшись «всей землёй» мож­но было освободить Москву и законно, на Земском соборе, выбрать нового царя.

    Инициировав подъём народа патриархом Гермогеном, был созван Земский собор из служилых людей — «Совет всей зе­мли». Первое ополчение возглавил воевода Прокопий Ляпунов, а также князь Дмитрий Трубецкой, казацкий атаман Иван Заруцкий. Участники похода преследовали не только корыст­ные цели. В их действиях явно заметны патриотические настрое­ния: стремление очистить Москву от интервентов и возвести на пре­стол православного царя.

    Состав Первого ополчения

    После гибели Лжедмитрия II его политиче­ским наследником стал казачий атаман И. С. Заруцкий, который провозгласил царём только что родившегося сына Лжедмитрия II и Марины Мнишек Ивана. Вместе с князем Д. Т. Трубецким Заруц­кий повёл свои полки на Москву. Одновременно с бывшими тушин­цами к Москве двинулись отряды рязанских дворян под началом П. П. Ляпунова.

    Поход ополчения на Москву

    С начала 1611 г. отряды Первого ополчения из разных городов двинулись к столице и в марте 1611 г. подошли к Москве.

    Жители Москвы тяготились присутствием чужеземцев. В мар­те 1611 г. горожане столицы подняли восстание против поляков. Однако поляки и их рус­ские приспешники сумели спасти положение, устроив пожар. В городе начались пожары. Забыв о мятеже, горожане бросились спасать своё имущество. Разбушевав­шийся огонь уничтожил большую часть московского посада, выгорела почти вся Москва. Материал с сайта http://wikiwhat.ru

    Войско Ляпунова, Трубецкого и Заруцкого подошло к Москве через несколько дней после пожара. Ополченцы вошли уже в горевший город. Им удалось овла­деть Белым городом. Поляки укрылись за стенами Китай-города и Кремля, которые не пострадали от пожара. Попытка взять штурмом мощ­ные городские укрепления была отбита осаждёнными.

    Провал ополчения

    Вскоре в ла­гере ополченцев начались раздоры, вспыхнула вражда между дворянами и казаками. Её умело раздували поляки и сторонники Семибоярщины. Предво­дитель движения Ляпунов был вызван на казачий круг, заподозрен и обвинён в измене и убит казаками. После этого потерявшие своего предводителя дво­ряне разъехались по домам. Ополчение как единая сила прекратило существование. Однако казачьи войска продолжали стоять под Мо­сквой и время от времени предпринимать попытки её штурма.

    Таким образом, Первое ополчение распалось, так и не освободив от поляков столицу. Положение в стране стало почти безнадёжным.

    На этой странице материал по темам:
    • Итоги первого оплчения в 1611

    • Первое ополчение было сформировано в городе

    • Первое ополчение в смутное время основные события

    • Кто был руководителем первого ополчения 1611

    • Первое ополчение в смутное время цели

    Вопросы к этой статье:
    • Из каких городов и куда направлялось Первое народное ополчение?

    wikiwhat.ru

    Первое народное ополчение - byzantine_way

    Многие знают, что Москву освободило ополчение возглавляемое Мининым и Пожарским. Но не все знают, что ополчение Минина и Пожарского было Вторым. История Первого ополчения очень показательно и дает значительную пищу для размышления к чему пожет привести отсутствие согласия.

    Объявив себя в июне 1607 года новым претендентом на российский престол, Лжедмитрий II к июню 1608 года сильно упрочил своё положение и подошёл к Москве. После безуспешной попытки взять Москву, он был вынужден остановиться в селе Тушино, в двенадцати километрах от Москвы. В этот период многие города России признали Лжедмитрия II, только Троице-Сергиев монастырь, города Коломна, Смоленск, Переяславль-Рязанский, Нижний Новгород и ряд сибирских городов остались верными царю Шуйскому.

    Столь бедственное положение России вынудило царя Василия Шуйского прибегнуть к помощи шведов. Карл IX послал в Россию в апреле 1609 года передовой отряд под руководством Якоба Делагарди. Русские войска под предводительством родственника царя, популярного в правительстве Шуйского талантливого воеводы князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского совместно со шведами изгнали поляков из Пскова и других городов и в октябре 1609 года подошли к Москве. Освободив Александровскую слободу, Скопин-Шуйский вынудил помогавшего Лжедмитрию II гетмана Сапегу снять осаду Троице-Сергиевого монастыря.

    На изображении: Скопин-Шуйский

    Восприняв альянс русских со шведами как угрозу для Польши, король Сигизмунд III перешёл к открытым действиям против Московского государства. В середине сентября 1609 года передовой корпус под руководством Льва Сапеги пересёк русскую границу, направляясь к Смоленску. Вскоре к городу подошёл и сам король Сигизмунд, приглашая к себе на службу всех поляков и всех желающих из лагеря Лжедмитрия II. Жители Смоленска отказались сдаться и оказались в осаде. Многие отряды, служившие Самозванцу, покинули его, и Лжедмитрий II вынужден был бежать в январе 1610 года из Тушина в Калугу, где он и был убит впоследствии в декабре 1610 года.

    Весной 1610 года посланные польским королём гетманы Жолкевский и Сапега окружили Москву. Скопин-Шуйский внезапно скончался в апреле 1610 года. Шведы же перед этим бросили русские войска и, ограбив Ладогу, ушли в Швецию. Гетманы тайно послали московским боярам письмо, в котором написали, что они пришли с намерением остановить напрасное кровопролитие. И предложили боярам вместо царя Шуйского избрать на русский престол сына Сигизмунда III, королевича Владислава, который, по их словам, охотно примет и православную веру. Такую же грамоту прислал боярам и король Сигизмунд III. Большинство московских бояр и часть москвичей поколебались в преданности царю Шуйскому, и в июле 1610 года он был низложен, насильственно пострижен в монахи и отправлен в Чудов монастырь. В сентябре 1610 года москвичи пустили в столицу войско гетмана Жолкевского, который, установив в Москве свою власть в лице Семибоярщины, завладел московской казной и царскими сокровищами.

    На изображении: Представление пленного царя Василия Шуйского Сенату и Сигизмунду III в Варшаве 1611

    В начале января 1611 года нижегородцы получили грамоту от патриарха Гермогена: «Вы видите, — писал он, — как ваше отечество расхищается, как ругаются над святыми иконами и храмами, как проливают кровь невинную… Бедствий, подобных нашим бедствиям, нигде не было, ни в каких книгах не найдёте вы подобного». Жители Москвы также писали нижегородцам: «Гибнет Москва, а Москва есть основание России; не забудьте, что пока крепок корень, то и дерево крепко… Пощадите нас, бедных душами и телами, к концу погибели пришедших, станьте с нами заодно против врагов креста Христова».

    Кроме Нижнего Новгорода, воззвания патриарха и москвичей достигли и других городов. Горячо откликнулись рязанцы. Рязанский воевода Прокопий Ляпунов первым из будущих вождей народного ополчения начал собирать в Рязани патриотов русской земли для похода и освобождения Москвы от интервентов и уже от себя рассылал грамоты, призывая к борьбе против поляков.

    Поляки, узнав об этом, призвали на помощь для разорения рязанских городов малороссийских казаков, которые заняли ряд городов, в том числе Пронск. Ляпунов отбил у них город, но и сам попал в осаду. На помощь Ляпунову пришёл зарайский воевода князь Д. М. Пожарский. Освободив Ляпунова, Пожарский вернулся в Зарайск. Но казаки, ушедшие из под Пронска, захватили ночью зарайские укрепления (острог) вокруг кремля, где находился Пожарский. Пожарскому удалось выбить их оттуда, уцелевшие бежали.

    На изображении: Князь Трубецкой

    Бо́льшая часть сторонников Лжедмитрия II с гибелью последнего откликнулась на призыв Ляпунова, так как тоже не хотела власти поляков в России. В их числе были князь Д. Т. Трубецкой, Масальский, князья Пронский и Козловский, Мансуров, Нащокин, Волконский, Волынский, Измайлов, Вельяминов. Перешла на сторону ополченцев и казацкая вольница во главе с атаманами Заруцким и Просовецким.

    В январе 1611 года нижегородцы, утвердившись крестным целованием (клятвой) с балахонцами (жителями города Балахны), разослали призывные грамоты в города Рязань, Кострому, Вологду, Галич и другие, прося прислать в Нижний Новгород ратников, чтобы «стати за…веру и за Московское государство заодин». Воззвания нижегородцев имели успех. Откликнулось много поволжских и сибирских городов.

    Рязанский воевода Прокопий Ляпунов, в свою очередь, направил в Нижний Новгород своих представителей для согласования сроков похода на Москву и просил нижегородцев взять с собой побольше боевых припасов, в частности пороха и свинца.

    Передовой отряд нижегородцев выступил из Нижнего Новгорода 8 февраля, а главные силы под командованием воеводы, князя Репнина, 17 февраля. Во Владимире передовой отряд нижегородцев соединился с казацким отрядом Просовецкого. Репнин, соединившись в дороге с Масальским и Измайловым, догнал передовой отряд и все они вместе в середине марта 1611 года достигли Москвы, где встретились с войсками Ляпунова и других воевод. В числе сподвижников Ляпунова прибыл со своим отрядом и зарайский воевода, князь Пожарский.

    Ожидая подхода сил ополчения, во вторник 19 марта на Страстной неделе, поляки начали укреплять Китай-город, принуждая извозчиков перевозить пушки, что вызвало недовольство, принятое находившимся в Кремле отрядом немцев, перешедших в Клушинской битве на сторону поляков, за начало восстания. Выйдя из Кремля, 8-тысячный отряд ринулся на толпу и начал избивать москвичей. Затем к побоищу присоединились и поляки. В Китай-городе погибло до 7 тысяч человек. Также поляками был убит находившийся под стражей князь Андрей Васильевич Голицын.

    На изображении: Дмитрий Пожарский на Памятнике «1000-летие России» в Великом Новгороде

    Среди москвичей оказались проникшие в город передовые отряды ополчения, возглавляемые князем Пожарским, Бутурлиным и Колтовским. Отряд Пожарского встретил врагов на Сретенке, отразил их и прогнал в Китай-город. Отряд Бутурлина сражался в Яузских воротах, отряд Колтовского — на Замоскворечье. Не видя другого средства одержать победу над неприятелем, польские войска вынуждены были поджечь город. Назначены были специальные роты, которые поджигали город со всех сторон. Большая часть домов была предана огню. Многие церкви и монастыри были разграблены и разрушены.

    На следующий день, в среду, поляки опять напали на Пожарского, устроившего опорный пункт около своего подворья на Лубянке. Пожарский был тяжело ранен, его отвезли в Троицкий монастырь. Попытка поляков занять Замоскворечье не удалась, и они укрепились в Китай-городе и Кремле.

    Подошедшие в пятницу ополченцы увидели горящий город и поспешили на помощь москвичам. Ляпунов послал Просовецкого с несколькими тысячами воинов в поддержку. Навстречу им Александр Гонсевский выслал отряды Сборовского и Струся. В стычке полегло около 200 казаков Просовецкого, после чего он перешёл в оборону («засел в гуляй-городах»). Поляки не рискнули нападать и вернулись в Москву.

    К понедельнику подошли отряды Ляпунова, Заруцкого и других. Ополчение в 100 тысяч человек укрепилось у Симонова монастыря.

    На образование: Земский Собор

    Остановившись под Москвой народное ополчение не стало начинать активных боевых действий против оказавшихся в осаде поляков, а занялось восстановлением структур власти. На основе штаба армии был основан Земский собор, состоявший из "вассальных татарских ханов (царевичей), бояр и окольничих, дворцовых чиновников, дьяков, князей и мурз (татарских князей), дворян и боярских детей, казацких атаманов, делегатов от рядовых казаков и всех служилых людей.

    В ополчении тотчас обозначился антагонизм между казаками и дворянами: первые стремились к сохранению своей вольности, вторые — к укреплению крепостнических порядков и государственной дисциплины. Это осложнялось личным соперничеством между двумя яркими фигурами во главе ополчения — Иваном Заруцким и Прокофием Ляпуновым. Этим умело воспользовались поляки. Они отправили казачеству сфабрикованные грамоты, где было написано, якобы Ляпунов пытается уничтожить казачество. Ляпунов был вызван в казачий круг и там зарублен 22 июня 1611 г. После этого большинство дворян покинуло лагерь; казаки под командованием Заруцкого и князя Трубецкого оставались вплоть до подхода Второго ополчения князя Пожарского.

    byzantine-way.livejournal.com

    «Время подвига пришло!» Как создали Первое народное ополчение

    Несмотря на то, что поляки захватили Москву и подмяли под себя боярское правительство, в Русском государстве ещё оставались самостоятельные силовые центры. Истекая кровью, все еще непоколебимо стоял Смоленск, приковав к себе лучшие полки польского короля Сигизмунда III. Отбился от бандформирований Нижний Новгород. Не хотел покориться врагу и Зарайск, где с февраля 1610 года на воеводстве сидел князь Дмитрий Михайлович Пожарский. Крепость не раз отражала набеги крымских татар. Тяжело было под Зарайском и в годы польской интервенции. Желая удержать такой важный для обороны Москвы город, царь Василий Шуйский назначил Дмитрия Пожарского зарайским воеводой, послав ему в помощь небольшой отряд стрельцов. Когда тушинцы прислали в город грамоту с требованием присягнуть Лжедмитрию II, Пожарский отверг это требование. В ответ на это в Зарайске вспыхнул мятеж. Воевода с немногими людьми укрылся в кремле, где горожане хранили продовольствие и наиболее ценное имущество, и, закрыв ворота, «сел в осаду». Через несколько дней восставшие, видя твердость и решимость своего воеводы, сдались. На переговорах решили: «Кто царь в Москве, тому и служить». 

    В соседней Рязани верховодил честолюбивый думный дворянин Прокопий Ляпунов, в прошлом он поддерживал Лжедмитрия I, сыграв большую роль в его возвышении. После убийства Лжедмитрия I Ляпунов не присягнул Василию Шуйскому и участвовал в восстании Болотникова. Затем поссорился с болотниковцами и перешёл на сторону царя Василия. Во время московской осады, когда столицу осаждали тушинцы, оказал большую помощь Москве подкреплениями и продовольствием. В это время Ляпунов отмечен царём за верность и усердие. Ляпунов по-прежнему не любил Василия Шуйского и защищал интересы князя Михаила Скопина-Шуйского, даже предложил ему стать царем. После его внезапной смерти воевода стал рассылать по городам грамоты, обвиняя в них царя Василия в умышленном отравлении Скопина и призывая все к восстанию против Шуйского. При поддержке его людей царя Василия Шуйского свергли. 

    Первоначально Ляпунов положительно отнёсся к решению Боярской думы об избрании польского королевича Владислава на царствование, отправил своего сына Владимира с приветствием к гетману Жолкевскому. Однако вести о польском коварстве быстро расходились по России. Из поляков хитростью сумел сбежать келарь Троице-Сергиева монастыря Авраамий Палицын, разнося правду. А брат Прокопия Захар Ляпунов тайно пересылал брату известия о намерениях интервентов. Выяснилось и то, что даже покорность польскому королю не спасает от насилий. Города, впустившие поляков, терпели погромы и разорение. По стране стало распространяться письмо смоленских и брянских дворян — они в надежде сохранить свои имения первыми поступили на службу к королю, но поместья их были разграблены, близкие перебиты или угнаны в неволю. Попытки добиться справедливости при дворе или хотя бы выкупить родных из неволи ни к чему не привели. Люди, поехавшие в Польшу искать жен и детей, «потеряли там головы», а выкуп у них отняли. Прокопий Ляпунов направил ультиматум к боярскому правительству: пришлют ли, мол, обещанного «православного» Владислав на царство, или весь договор — ложь? Пригрозил в этом случае «биться на смерть с поляками и литовцами» и начал рассылать собственные воззвания. 

    Кроме того, патриарх Гермоген, который первоначально был склонен к согласию на избрание русским царём Владислава, при условии принятия королевичем православной веры и соблюдения всех русских обычаев, также обнаружил, что «уступки» поляков — это ложь. Поняв замыслы врага и обнаружив угрозу государству и православной церкви, Гермоген, не поддаваясь на давление и угрозы бояр-предателей и поляков, освободил москвичей от присяги Владиславу, проклял его и короля и начал писать и делать воззвания к верным сынам России, призывая их постоять за православие и Отечество. «Вы видите, как ваше отечество расхищается, как ругаются над святыми иконами и храмами, как проливают кровь невинную… Бедствий, подобных нашим бедствиям, нигде не было, ни в каких книгах не найдёте вы подобного». Патриарх призывал: «Мужайтеся и вооружайтеся и совет между собой чините, как бы нам от всех врагов избыти. Время подвига пришло!» 

    Патриарх Гермоген на монументе Тысячелетие России

    Эти воззвание нашли отклик в Русском царстве. В частности, позиция патриарха повлияла на Ляпунова. В это же время сторонники Лжедмитрия II, которого убили в декабре 1610 года, стали искать союзников. Ляпунов снесся с атаманом Заруцким, с «тушинским боярином» Трубецким и договорились действовать вместе. Таким образом, была создана коалиция двух сил — рязанского ополчения и бывших тушинцев. Кроме того, в январе 1611 года Прокопий Ляпунов обратился к Пожарскому, с предложением объединиться и изгнать из Москвы интервентов. Он призывал зарайского воеводу «со всею землею стать вместе, как один, и с иноземцами биться до смерти». Местом сбора рати предлагался рязанский город Шацк. Пожарский решил принять это предложение.

    Поляки, узнав об этом, решили подавить восстание в зародыше и бросили против Ляпунова большой отряд Сумбулова, который вместе с присоединившейся по пути бандой запорожских казаков атамана Наливайко обнаружил рязанского воеводу в Пронске и осадил этот слабо укрепленный город. Однако на помощь Ляпунову выступил Пожарский. Он быстро собрал свои силы и оставив небольшой отряд для обороны крепости, быстрым маршем пошёл к Пронску. Узнав о подходе к Ляпунову помощи из Зарайска и других городов, шляхтичи и казаки сняли осаду и бежали. Подоспевший отряд зарайского воеводы с коломенскими и рязанскими дружинами их уже не застал. Едва Пожарский успел возвратиться в Зарайск, как в ту же ночь запорожцы, надеясь на внезапность в малочисленность гарнизона города, ворвались в острог. Но князь Дмитрий сам повел из кремля в атаку своих стрельцов. В остроге разгорелся жестокий бой. По приказу воеводы была закрыты ворота города. Разбойных казаков беспощадно истребляли. Часть из них все же сумела прорваться из Зарайска, но в ходе преследования многих убили. 

    Прокофий Ляпунов Иван Заруцкий. Позднейшие изображения

    Формирование ополчения

    Надо отметить, что в начале 1611 года чрезвычайно окрепла и расширилась патриотическая переписка между городами. Еще при организации князем Скопиным-Шуйским северного ополчения в 1608—1609 гг. русские города договаривались об общем сопротивлении врагу. В 1611 году число таких призывных грамот сильно возросло. Они во многих списках шли во все концы Русского государства. Специальные гонцы ездили от города к городу, из уезда в уезд, вызывали колоколом народ на общий сход, зачитывали письма и призывали всех подняться для изгнания иноземных захватчиков с Русской земли. На сходе же всем миром писали грамоты, призывая идти «на государевых изменников», на интервентов.

    Население городов и сел с воодушевлением откликалось на эти призывные грамоты. Многие уже испытали на себе действия со стороны интервентов или разного рода бандформирований (грабежи, массовые убийства, насилия). Росло национальное сознание широких народных масс. На сходах обсуждали вопросы об организации ополчения и самообороны. Люди целовали крест, они клялись дружно встать на борьбу за Родину, не служить польскому королю, биться насмерть с чужеземными захватчиками. На сборные пункты отправлялись ратники, туда же свозилось оружие, снаряжение и продукты питания. 

    На призывы Ляпунова, патриарха Гермогена — откликнулись многие города. К рязанским дружинам присоединились ополченцы Нижнего Новгорода (в рядах которых, видимо, находился и Кузьма Минин), Ярославля, Владимира, Суздаля и Костромы. Сразу же откликнулись Тула и Калуга. Отозвалось много поволжских и сибирских городов. К Москве из этих городов шли пешие и конные отряды, чтобы принять участие в освобождении русской столицы. 

    В Нижнем Новгороде и Балахне была составлена крестоцеловальная запись и организована присяга. В ней говорилось о целях земского ополчения, создававшегося для освобождения Москвы: «что нам за православную крестиянскую веру и за Московское государьство стояти и от Московского государьства не отстати». Согласно крестоцеловальной записи будущие ополченцы договаривались «стояти заодин» против польского короля Сигизмунда III и его русских сторонников. Для этого необходимо было сохранить мир среди тех, кто собирался в ополчении: «…и меж собя смутных слов никаких не вмещати, и дурна никакого не всчинати, скопом и заговором и никаким злым умышлением никому ни на кого не приходити, и никому никого меж собя не грабити, и не побивати, и лиха ни которого меж собя никому ни над кем ничем не чинити». Вопрос о будущем царе не предрешался: «А кого нам на Московское государьство и на все государьства Росийского царьствия государя Бог даст, и нам ему государю служити и прямити и добра хотети во всем вправду, по сему крестному целованью». С принятием крестоцеловальной записи не исключалась возможность призвания королевича Владислава. «А буде король не даст нам сына своего на Московское государьство и полских и литовских людей с Москвы и изо всех московских и из украинных городов не выведет, и из под Смоленска сам не отступит, и воинских людей не отведет: и нам битися до смерти»

    Второй частью ополчения стали казаки — бывшие тушинцы во главе с боярином Дмитрием Трубецким и донским атаманом Иваном Заруцким. Присоединился к рязанцам и тушинский стольник Просовецкий, отряд которого стоял к северу от Москвы. Многие командиры погибшего «тушинского царька» вошли в состав народного ополчения, так как смертью Лжедмитрия II не знали, кому служить, и теперь надеялись продолжать «вольную жизнь». Хотя много было и тех, кто сознательно хотел постоять «за землю и православную веру» и ненавидел поляков.

    Самоуверенный и властолюбивый Ляпунов считал, что сможет держать в своих руках союзников из числа бывших тушинцев. Поэтому он не только сговорился с атаманами, стоявшими под Калугой и Тулой, но и звал к себе казачьи подкрепления, всех окраинных, понизовых казаков, обещая жалованье и военное снаряжение. Благодаря таким призывам под Москвой собирались со всех сторон большие массы казаков. В результате они численно превысили провинциальное служилое дворянство, на которое опирался Ляпунов, что в итоге и привело к развалу Первого ополчения. 

    Рязанский воевода не стал собирать отряды ополчения в единую армию на дальних подступах к Москве. Наступала весна, которая превращала наезженные зимние дороги в непролазную грязь. Поэтому в марте 1611 года по последнему зимнему пути ополченцы стали стягиваться со всех сторон к Москве. От Рязани шёл Ляпунов, осадивший Коломну, от Тулы — Заруцкий, от Суздаля — Просовецкий и Измайлов, от Мурома — Репнин. 

    О начале похода на Москву рассказывает отписка из Ярославля в Казань. К ней была приложена «Роспись, кто из которого города пошел воевод с ратными людми», дающая представление о первоначальном составе Первого ополчения: «С Резани, с воеводою Прокофьем Петровичем Ляпуновым, Резанские городы и Сивера. Из Мурома, с околничим со князем Васильем Федоровичем Масалским, муромцы с околними городы. Из Нижнего, с воеводою со князем Олександром Ондреевичем Репниным, Понизовые люди. Из Суздаля, да из Володимеря, с воеводою с Ортемьем Измайловым, да с Ондреем Просовецким, околние городы, да казаки волские и черкасы, которые подо Псковом были. С Вологды и из Поморских городов, с воеводою Федором Нащекиным. С Романова, с мурзы и с татары и с рускими людми, воевода князь Василий Романович Пронской да князь Федор Козловской. С Галицкими людми воевода Петр Иванович Мансуров. С Костромскими людми воевода князь Федор Иванович Волконской».

    Князь Пожарский во главе своего отряда выступил из Зарайска в начале марта. Подойдя к столице, его ратники небольшими группами и поодиночке проникли в московские слободы. То же самое сделали воины из других отрядов, первыми подошедших к окраинам русской столицы. 

    Падение Новгорода. «Псковский вор»

    Поддержали ополчение и Новгород с Псковом, но у них своих проблем хватало. Им приходилось бороться со шведским вторжением, поляками и бандформированиями. Новгородцы в январе 1611 года отбили у шведов Ладогу. Упорные бои шли под Орешком. Шведы бомбардировали, атаковали его, но взять все же не смогли и отступили. К весне положение ухудшилось. Шведы Делагарди осаждали Корелу. В отсутствие регулярных войск, для защиты Корелы было собрано ополчение из местного населения. На защиту крепости встали 2000 ополченцев и 500 стрельцов под командованием воевод И. М. Пушкина, А. Безобразова, В. Абрамова и епископа Сильвестра. С сентября 1610 года по март 1611 года продолжалась героическая оборона крепости. Она завершилась полным истощением сил защитников (в гарнизоне осталось всего около 100 человек) и сдачей Корелы. Воевода Пушкин вступил в переговоры и выговорил почетные условия сдачи, остаткам бойцов и горожан позволили уйти со всем имуществом. 

    В 1611 году, пользуясь тем, что Москва ничем не могла помочь Новгороду, шведы перешли в новое наступление. Шведы подступили к Новгороду. В самом Новгороде шли смуты: одни стояли за союз со шведами, другие против. Воевода Бутурлин до последнего надеялся договориться с Делагарди и не укреплял город. Тем временем Делагарди решил силой взять Новгород, чтобы положить конец продолжительным и бесплодным переговорам и колебаниям. 8 июля 1611 он повел войска на приступ, но новгородцы отбили нападение после жестокого боя. Однако нашелся изменник и в ночью с 16-го на 17 июля он провел шведов в Новгород. Шведы, сломив слабое сопротивление горожан, заняли Новгород. Бутурлин вывел свои войскам из города, не оказав сопротивления. Поэтому многие обвиняли его в предательстве. 

    25 июля 1611 года между Новгородом и шведским королём был подписан договор, согласно которому шведский король объявлялся покровителем России, а один из его сыновей (королевич Карл Филипп) становился московским царём и Новгородским великим князем. Таким образом, Новгородская земля стала формально независимым Новгородским государством, находящимся под шведским протекторатом, хоть на деле это Новгородчина была оккупирована шведами. Во главе Новгорода находились с русской стороны Иван Никитич Большой Одоевский, со шведской — Якоб Делагарди.

    На Псковщину в это время из Ливонии вторглось войско гетмана Ходкевича. Осадило Печорский монастырь, простояв шесть недель в марте-апреле. Отряды поляков разошлись, разоряя окрестности. После семи приступов Ходкевич отошел, чтобы везти припасы польскому гарнизону в Москве. Но только что из Псковской земли ушло войско Ходкевича, как туда пришла банда Лисовского и стала опустошать в конец и без того уже разоренные окрестности Пскова и Изборска.

    Вдобавок объявился новый «вор», Лжедмитрий III, расстрига Матюшка (Сидорка) Веревкин. 11 марта 1611 года в Новгороде на рынке самозванец попытался объявить себя «чудом спасшимся царем Дмитрием». Однако был опознан и с позором изгнан из города. Оттуда новый «Дмитрий» с казаками бежал в Ивангород и там 23 марта 1611 года вновь объявил себя государем. Самозванец рассказывал горожанам, что он не был убит в Калуге, а «чудесно спасся» от смерти. Ивангородцы в это время изнемогали в неравной борьбе со шведами, которые несколько месяцев крепость и были рады любой помощи. Казачий гарнизон провозгласил самозванца «царем». Со всех сторон, главным образом из Пскова, стекались к самозванцу казаки. Под власть ивангородского «вора» перешли также Ям, Копорье и Гдов. Первая попытка подчинить Псков у самозванца провалилась. Его войска отступили при приближении шведского отряда под началом генерала Эверта Горна. Однако постепенно его положение, на фоне окружающего развала, укрепилось. «Царя» признал Псков, с ним вели переговоры шведы и вожди Первого ополчения. Горн решил переманить Лжедмитрия на шведскую сторону, предложив ему стать наместником на Псковской земле, но отказаться от притязаний на русский трон в пользу шведского принца. Играя в «законного царя», Лжедмитрий III отверг это предложение. 

    Псков оказался для шведов неприступной крепостью, все попытки штурмов в сентябре-октябре 1611 года были отбиты. Однако Псков был в критическом положении. Псковской областью правил дьяк Луговский с посадскими, воевод не было. Пскову угрожали поляки, шведы и русские бандформирования, которые под именем «казаков» разоряли окрестные земли и хотели поставить в цари нового «Дмитрия». В апреле псковичи послали просить помощи и совета в Москву. Челобитчики возвратились в июле с грамотами, содержание которых точно неизвестно. Но было очевидно, что Москва не могла помочь отдаленной окраине, так как сама нуждалась в помощи. 

    Не видя для себя ниоткуда помощи, псковичи, земля которых опустошалась и шведами, и поляками, призвали Лжедмитрия III к себе. 4 декабря 1611 года самозванец въехал в Псков, где был «оглашен» царём. Казаки «царька» начали совершать набеги из Пскова и Гдова на Дерпт и в шведскую Ливонию. Дело дошло до того, что вожди Первого ополчения послали в Псков своих представителей — Казарина Бегичева и Нехорошку Лопухина, которые при большом стечении псковичей заявили, что перед ними «истинной государь наш». При этом Плещеев, лично знавший Лжедмитрия II, вновь публично признал в новом самозванце «царя Дмитрия Ивановича». 2 марта 1612 года правительство Первого ополчения присягнуло Лжедмитрию III. Присягу самозванцу принесли южные и северские города. Новый самозванец готовился к походу на Москву. 

    Однако его погубили низменные пристрастия. Добравшись до власти, «псковский вор» начал распутную жизнь, совершал насилия над горожанами и обложил население тяжёлыми поборами. В Пскове возник заговор против самозванца. Московские казаки, разочаровавшись в «царе», ушли из Пскова. Заговорщики арестовали «вора». Его посадили в клетку и выставили на всеобщее обозрение. В июле 1612 года его повезли в Москву, по дороге на обоз напал отряд поляков под началом Лисовского. Псковичи убили «вора» и бежали. По другой версии, Лжедмитрия III всё-таки доставили в Москву и там казнили.

    Продолжение следует…

    bazaistoria.ru

    Преодоление "Великой разрухи" русского государства. Ополчение 1611 и 1612 годов

    Среди городов, поднявшихся против поляков, одним из первых была Рязань. Против захватчиков и предавшего страну боярского правительства поднял восстание воевода Прокопий Ляпунов, происходивший из старинного рода рязанских дворян. Занимая на родине видное положение, он был известен далеко за пределами русского края. Против Ляпунова от московских бояр первоначально выступили ратники Санбулова, которые должны были соединиться с запорожцами, поддерживаемыми Сигизмундом. Ляпунов, укрывшись в рязанском городке Пронске, разослал во все стороны призывы о помощи. Первым откликнулся князь Пожарский, сидевший на воеводстве в Зарайске. По пути к Пронску к его отряду присоединились отряды жителей Коломны и Рязани.

    В жизни нашей страны случались времена, когда, казалось, ей неминуемо грозило уничтожение. И только объединив усилия, "всем миром" удавалось противостоять врагу. Неважно, к какому сословию, к какой национальности относился человек, какое имел образование и где жил, - беда для всех была одна. Спасая Родину, люди отдавали накопленное в помощь армии, создавали военные отряды. Такие добровольные военные формирования получили название "ополчение". В истории России их было несколько. Первое ополчение 1611 года. Второе ополчение 1611-1612 годов. Народное ополчение 1812 года. И, наконец, народное ополчение в Отечественной войне 1941-1945 годов.

    Что происходило в России и в Москве в 1611-1612 годах? Почему сегодня, почти через 400 лет, учрежден новый (вернее - возрожден старый) национальный праздник 4 ноября? Ответы на вопросы нужно искать в едва ли не самой трагической странице нашей истории, известной как "Смутное время" или "Смута".

    События конца XVI - начала XVII века, называемые Смутным временем, стали для Московского царства, по словам В. О. Ключевского, страшным потрясением, поколебавшим глубочайшие его основы. Русские люди называли последние годы Смуты "великой разрухой Московского государства", а современники-иностранцы - "московской трагедией".

    Истоки изматывающей Российское государство Смуты уходят в царствование Ивана IV. 18 марта 1584 года во время игры в шахматы скончался царь Иван, вошедший в историю под именем Грозный. Своего старшего сына, Ивана, отец убил в припадке гнева в 1581 году, младшему, Дмитрию, исполнилось лишь два года, и жил он вместе с матерью, седьмой женой Ивана Грозного, Марией Нагой в Угличе, отданном царевичу в удел. Преемником Грозного стал второй его сын, царевич Федор.

    Современники почти одинаково оценивают личность царя Федора. Вот мнение польского посла: "Царь мал ростом, довольно худощав, с тихим, даже подобострастным голосом, с простодушным лицом, ум имеет скудный или, как я слышал от других и заметил сам, не имеет никакого, ибо, сидя на престоле во время польского приема, он не переставал улыбаться, любуясь то на свой скипетр, то на державу". Другие называли его "освятованным царем", избегавшим мирской суеты и помышлявшим только о небесном. Словом, "в келье или в пещере - по выражению Карамзина - царь Федор был бы больше на месте, чем на престоле".

    Иван Грозный, понимая, что престол после него перейдет к "блаженному", создал при сыне своеобразный регентский совет. Наибольшей силой в нем поначалу пользовался Никита Романович Юрьев, дядя царя. Но он умер, и выросло влияние другого опекуна, Бориса Годунова, приходившегося царю Федору шурином. Пользуясь мягким характером царя и поддержкой сестры-царицы, Борис, постепенно оттеснив других опекунов, стал править государством единолично. И правил все 14 лет царствования Федора умно и осторожно. То было время отдыха для государства и народа, переживших недавние страхи и ужасы погромов опричнины.

    При Годунове началось ускоренное сооружение каменных кремлей в Смоленске, Астрахани, Казани. Москва получила прочные стены Белого и Земляного городов, вставали новые города-остроги на окраинах государства. Он позаботился о служилом люде, частично освободив его от уплаты податей, налаживал добрые отношения с иностранными государствами.

    И тем не менее полного доверия к Годунову в народе не было: его подозревали в двуличии и коварстве. После трагической гибели в Угличе царевича Дмитрия (1591) мало кто сомневался: кому, как не Годунову, на руку смерть возможного претендента на престол? И хотя следственная комиссия во главе с тайным врагом Годунова князем В. И. Шуйским, посланная в Углич, подтвердила, что царевича не убили, а он сам зарезался в припадке падучей, тревожные слухи продолжали ходить по Москве.

    В январе 1598 года умер бездетный царь Федор, не осталось никого из династии Ивана Калиты, кто бы мог занять трон, вдова Федора Ирина ушла в монастырь. Годунов же, пользуясь поддержкой сестры и патриарха Иовы, сумел сплотить вокруг себя преданных людей - и Земский собор избирает его царем.

    Начало царствования Бориса вызвало всеобщее одобрение. Царь заботился о бедных, жестоко преследовал "злых" людей, приглашал на русскую службу иностранцев и предоставлял льготы заморским купцам. Свое внимание он обращал более всего на устройство внутреннего порядка в стране. Но, увы, при всем том новый царь не отличался государственной дальнозоркостью. Он оказался первым в России "бескнижным" государем, то есть практически безграмотным. Отсутствие образования, несмотря на наличие здравого смысла и ума, сужало круг его воззрений, а эгоизм и чрезвычайное себялюбие мешали стать по-настоящему значимой фигурой своего времени.

    Но главное - он совершил большую стратегическую ошибку. Будучи избранным на царство Земским собором, ему, по словам В. О. Ключевского, "следовало всего крепче держаться за свое значение земского избранника, а он старался пристроиться к старой династии…". Он вызвал возмущение и гнев родовитых дворян, много натерпевшихся при Грозном и теперь желавших ограничения всевластия избранного царя. Борис, чувствуя недовольство бояр и опасаясь за свою власть, создал сеть полицейского надзора, опорой которой были доносы и клевета. Начались опалы, пытки, казни. Сам же царь все время теперь проводил во дворце, редко выходил к народу и не принимал, как это делали прежние цари, челобитных.

    Начало XVII века оказалось временем необыкновенно бедственным для народа: год за годом следовали неурожаи. Люди ели траву, кору деревьев, кожу, говорили и о каннибализме. Вымирали целые селения. Народ ожесточился. Начались спекуляция хлебом, голодные бунты, разбои, воровство, мор... В народе возникло убеждение: царствие Бориса не благословляется небом; если утвердится на престоле род Годуновых, это не принесет Русской земле счастья.

    Год 1604-й. По Москве разносится громкая весть: агенты Годунова зарезали в Угличе подставного ребенка, а настоящий царевич жив и идет из Литвы добывать прародительский престол. Так появляется главная фигура Смутного времени - Лжедмитрий I. Кто на самом деле был этот человек, точно не известно до сих пор. Хотя давно существует мнение, идущее еще от Годунова, что самозванцем стал сын галицкого мелкого дворянина Юрий Отрепьев, в иночестве Григорий, позже беглый монах Чудова монастыря.

    Названного Дмитрия поддерживал польский король Сигизмунд, правда, на жестких условиях: вступив на престол, Дмитрий возвратит польской короне Смоленск и Северскую землю, дозволит сооружать костелы, окажет помощь Сигизмунду в приобретении шведской короны и будет содействовать соединению Московского государства с Польшей. Своих условий потребовал от Дмитрия и польский воевода Юрий Мнишек (несмотря на влиятельные связи, этот человек пользовался в отечестве самой дурной репутацией) - жениться на его дочери Марине, отдать ей во владение Новгород и Псков, заплатить его, Мнишека, долги. Дмитрий дал обещания и королю и Мнишеку, но исполнил впоследствии только одно - женился на Марине, в которую был безумно влюблен.

    Итак, получив от польского короля 40 000 злотых и воспользовавшись недовольством в народе Борисом, Дмитрий пишет грамоты московскому люду и казакам, в которых именует себя законным наследником русского престола. По мере приближения к московским пределам силы его увеличиваются, русские прибывают к нему с разных сторон и присягают на верность. Вскоре в войске самозванца уже 15 000 человек, а русские города продолжают изменять Борису один за другим.

    В разгар борьбы с Лжедмитрием, 13 апреля 1605 года, в возрасте 53 лет от апоплексического удара неожиданно умирает царь Борис. На следующий день останки его были погребены в Архангельском соборе Кремля - усыпальнице русских царей. Народ московский, казалось бы, без ропота присягнул шестнадцатилетнему Федору Годунову, но повсюду слышалось: "Не долго царствовать Борисовым детям! Вот Дмитрий Иванович придет на Москву". И действительно, Федор Борисович не царствовал и двух месяцев. Зная о приближении к Москве Лжедмитрия I, московские бояре подняли восстание и жестоко расправились с семьей Годунова: царицу-мать Марию удавили, отчаянно со противлявшегося Федора задушили, а его сестру, красавицу Ксению, заточили в монастырь. Тело Бориса выбросили из царской усыпальницы и вместе с телами вдовы и сына зарыли во дворе беднейшего Варсонофьевского монастыря. (Лишь после Смутного времени прах Бориса, Марии и Федора перезахоронили в Троице-Сергиевой лавре.)

    Из Серпухова Дмитрий ехал уже в богатой карете, в сопровождении знатных особ, и остановился в селе Коломенском. Здесь его встречали хлебом-солью, подносили дорогие подарки. "Я не царем у вас буду, - говорил Дмитрий, - а отцом, все прошлое забыто; и вовеки не помяну того, что вы служили Борису и его детям; буду любить вас, буду жить для пользы и счастья моих любезных подданных".

    20 июня 1605 года ликующий народ торжественно встретил в Москве нового царя. Въехавши в Кремль, Дмитрий молился сначала в Успенском соборе, потом посетил Архангельский, где так искренне плакал у гроба Грозного, что никто и мысли не мог допустить, что перед ними не родной сын Ивана. Правда, монахи заметили, что молодой царь прикладывается к образам не совсем так, как это делает русский человек, но оправдание нашли быстро - он ведь так долго вынужден был жить на чужбине.

    А 18 июля в Москву прибыла царица, инокиня Марфа. Она конечно же "узнала" своего чудом спасшегося сына. Бесчисленное множество народа с умилением смотрело на это зрелище, и теперь уже никто не сомневался, что на московском престоле истинный царевич - такое свидание могло быть только свиданием сына с матерью.

    На престоле московских государей Лжедмитрий был необычным явлением. Небольшого роста, некрасивый, неловкий, он наружностью совсем не отражал своей духовной природы: богато одаренный, с гибким умом, с живым темпераментом, умел хорошо говорить, обнаруживал довольно разнообразные знания. Впервые в истории России молодой государь пытался изменить чопорный порядок жизни старых московских царей, нарушал обычаи священной московской старины: не ходил в баню, не спал после обеда, обходился со всеми просто, не по-царски. Простой в обращении, с веселым, незлобивым характером, желающий и умеющей вникать в государственные дела, он быстро приобрел привязанность в народе.

    И все же новый царь совершил ошибки, стоившие ему жизни и обрекшие страну на еще худшие времена. Хотя он пока не выполнил, да и не собирался выполнять обещания, данные Сигизмунду, русские оскорблялись предпочтением, которое он отдавал иностранцам, подчеркивая их превосходство и презирая русские предрассудки и обычаи. Особое раздражение вызвала его свадьба с Мариной Мнишек и ее коронование. Казалось, царь в упоении любви забыл обо всем. Между тем шляхтичи и челядь, расположившиеся в домах московских жителей, вели себя нагло и высокомерно. "Крик, вопль, говор неподобный! - восклицает летописец. - О, как огонь не сойдет с небеси и не попалит сих окаянных!"

    Но, несмотря на наглость пришельцев, московский народ все же любил своего царя и вряд ли бы поднялся на него. Погибель Дмитрия предрешил боярский заговор. Высокородным боярам новый царь не нравился своей самостоятельностью и независимостью, он не оправдал ожиданий бояр, многие из которых хотели видеть в нем только фигуру, избавившую их от Годунова.

    17 мая 1606 года на рассвете ударили в набат на Ильинке. Не зная, в чем дело, стали звонить и в других московских церквах. Главные заговорщики: братья Шуйские, В. Голицын и М. Татищев - выехали верхом на Красную площадь. Народ, сбегавшийся со всех сторон, услышал крик Шуйского: "Поляки бьют бояр и государя: идите бить поляков!" Задачей заговорщиков было окружить Лжедмитрия, будто для защиты, и убить его.

    Дмитрий, пытаясь скрыться от врагов, выпрыгнул из окна дворца, разбил себе грудь, вывихнул ногу и на время лишился чувств. Это решило участь самозванца: его схватили и жестоко убили. Тело мертвого самозванца, на груди которого лежала маска и в рот была воткнута дудка, положили на Красной площади и через два дня сожгли, пепел всыпали в пушку и выстрелили в ту сторону, откуда названный Дмитрий пришел в Москву.

    Так через одиннадцать месяцев закончилось царствование этой загадочной личности.

      Лжедмитрий II и начало интервенции

    На престол вступил главный заговорщик, князь Василий Шуйский. Его, происходившего из знатного боярского рода, келейно выбрали немногие сторонники. То был пожилой, 54-летний человек небольшого роста, невзрачный, с больными подслеповатыми глазами, редкими волосами и бородкой. Человек не столько умный, сколько хитрый, привыкший лгать и интриговать, Шуйский боялся всего нового. А пока его волновало, как бы покойный Дмитрий снова не "воскрес", и Шуйский велел перевезти мощи царевича из Углича в Москву. Царица Марфа всенародно каялась, что поневоле признала Гришку Отрепьева своим сыном. А смерть царевича, ставшего новым святым на Руси, теперь уже официально была приписана Борису Годунову.

    Однако, несмотря на все старания, слухи о втором чудесном спасении Дмитрия стали гулять по России. Новая смута в стране набирала обороты. К лету 1606 года Василию Шуйскому удалось, опираясь на знатных бояр, укрепить свою власть в Москве. Но окраины продолжали бурлить. Вспыхнуло крестьянское восстание под предводительством Ивана Болотникова. На его сторону перешло более 70 городов. Армия Болотникова, выдававшего себя за воеводу царя Дмитрия, осадила Москву, расположившись в Коломенском. Осада длилась два месяца. Но измена дворянских отрядов, перешедших на сторону Шуйского, обрекла восстание на поражение. Позже Болотников был схвачен, ослеплен и утоплен в проруби.

    Но бoльшую опасность для В. Шуйского представлял самозванец, вошедший в историю как Лжедмитрий II. Его выдвинула польская шляхта, к ним присоединились казаки под водительством атамана Ивана Заруцкого. Новый самозванец внешними данными оказался, как ни странно, похож на предыдущего. И так же было неизвестно, кто он на самом деле.

    Летом 1608 года Лжедмитрий II подошел к Москве. Взять столицу он не смог и остановился в 17 километрах от Кремля, в местечке Тушино, - отсюда и его прозвище: "тушинский вор". Вскоре там оказалась и Марина Мнишек, которая "признала" в нем своего мужа. Двадцать один месяц новый Лжедмитрий безуспешно осаждал Москву.

    Правительство Василия Шуйского, понимая, что не в состоянии справиться со вторым самозванцем, заключило договор со Швецией. По нему Россия отказалась от своих претензий на Балтийское побережье, а шведы взамен давали войска для борьбы. Под командованием 28-летнего полководца М. Скопина-Шуйского, племянника царя, начались успешные действия против польских захватчиков. В ответ Речь Посполитая объявила войну России. После двадцати месяцев осады пал Смоленск. Тушинский лагерь перестал существовать, поскольку самозванец перестал интересовать польскую шляхту, перешедшую к открытой интервенции. Лжедмитрий II бежал в Калугу.

    В апреле 1610 года при загадочных обстоятельствах умер М. Скопин-Шуйский. Его любили в народе, его поддерживало передовое дворянство. И именно он имел право при бездетном дядюшке претендовать на русский трон. Согласно молве, его отравили, и скорее всего - по приказу царя.

    Назначенный после его смерти предводителем русского войска брат царя Дмитрий Шуйский, не обладавший военными талантами, сразу же потерпел поражение от польских войск. Путь на Москву был открыт. Теперь уже и шведы, не выполнив обещаний, стали захватывать северо-западные русские города. Угроза нависла над Новгородом. Страна, раздираемая на части внутренними противоречиями и внешними врагами, шла к неминуемой гибели. А тут еще недовольные Шуйским бояре попытались поднять против царя мятеж.

    Патриарх Гермоген, постоянно не ладивший с царем Василием, из чувства законности встал на его защиту, как за действующую верховную власть. Отвечая на упрек мятежных бояр, что из-за Василия кровь льется и что выбрала его на царство одна Москва, Гермоген сказал так: "До сих пор Москва всем городам указывала, а ни Новгород, ни Псков, ни Астрахань и никакой другой город не указывал Москве; а что кровь льется, то это делается по воле Божией, а не хотению нашего царя".

    И тем не менее участь царя была предрешена. Переворот произошел летом 1610 года. Дворяне свергли Василия Шуйского с престола и насильно постригли в монахи. (Через два года он умер в польском плену, куда его отправили вместе с братьями как заложников.) Власть захватила группа бояр во главе с Ф. И. Мстиславским. Это правительство, состоявшее из семи бояр, получило название "семибоярщина". Вскоре оно заключило договор о призвании на русский престол Владислава, сына польского короля Сигизмунда, и тем открыло путь интервентам на Москву.

    Состоялось прямое предательство национальных интересов, хотя бояре и пытались определенными условиями как-то ограничить власть польского королевича. Например, ему не дали права изменять народных обычаев, лишать имущества, ссылать и казнить без боярского приговора, он обязан был держать на должностях только русских, не мог строить костелов. И Москва присягнула Владиславу.

    Избрание Владислава не принесло ни долгожданного мира, ни спокойствия. Историк И. Тимофеев сравнивал лишенную истинного царя, растерзанную Россию того времени с "домом без хозяина, откуда алчная челядь растаскивает оставленное без присмотра добро".

      Первое ополчение

    Среди городов, поднявшихся против поляков, одним из первых была Рязань. Против захватчиков и предавшего страну боярского правительства поднял восстание воевода Прокопий Ляпунов, происходивший из старинного рода рязанских дворян. Занимая на родине видное положение, он был известен далеко за пределами русского края. Против Ляпунова от московских бояр первоначально выступили ратники Санбулова, которые должны были соединиться с запорожцами, поддерживаемыми Сигизмундом. Ляпунов, укрывшись в рязанском городке Пронске, разослал во все стороны призывы о помощи. Первым откликнулся князь Пожарский, сидевший на воеводстве в Зарайске. По пути к Пронску к его отряду присоединились отряды жителей Коломны и Рязани.

    Санбулов, увидев в своем тылу значительное войско, отступил. Пожарский, вызволив Ляпунова из окружения, торжественно въехал в Рязань во главе объединенной рати. Их восторженно встретил народ, а местный архиепископ благословил Ляпунова и Пожарского на борьбу с иноземными завоевателями. Так родилось Первое земское (рязанское) ополчение. Восстание рязанцев оказалось искрой - города один за другим заявляли о поддержке освободительного движения.

    Уже в феврале 1611 года из разных концов России русские отряды двинулись к Москве. В Первое ополчение входили дворяне, стрельцы, служилые казаки, черносошные крестьяне и горожане, а также "тушинские" бояре, воеводы и ратные люди. Оно насчитывало, по сведениям поляков, более 100 000 воинов (шведы считали - не более 6000 человек).

    Недовольство росло и среди москвичей. Поляки и их союзники - литовцы, немцы, шведы - вели себя нагло и высокомерно. Приказы выписывали им "листы на поместья", то есть на владение деревнями и крестьянами. Офицеры и солдаты насмехались над православной верой, а заходя в любой дом, брали все, что им приглянулось. Стараясь обезопасить себя, запретили русским держать в доме любое оружие, ходить по городу с палками и ножами, подпоясывать рубахи (тогда нельзя было ничего спрятать за пазухой). И всюду на Москве сновали польские шпионы и доносчики.

    По сведениям агентов, в Москве было неспокойно, москвичи агитировали, или, как говорили раньше, "кричали": "Мы по глупости выбрали ляха в цари…", "Недолго вам тут сидеть…", "Мы выбрали королевича не для того, чтобы всякий безмозглый поляк помыкал нами…". Патриарх Гермоген, брошенный в тюрьму за отказ сотрудничать с оккупантами, тайно передал из заключения грамоту, в которой освобождал от присяги всех, присягнувших Владиславу. Гермогена замучили в темнице до смерти, но дело свое он сделал: грамоты продолжали ходить по Руси, призывая народ к сопротивлению.

    Узнав о приближающихся к Москве отрядах ополчения, поляки, чтобы не дать им собраться воедино, решили выйти из Москвы и разгромить их поодиночке. Стремясь укрепить дополнительной артиллерией стены Кремля и Китай-города, они пытались заставить московских возчиков втаскивать на своих лошадях пушки на кремлевские стены. Те отказались. Завязалась драка, солдаты начали громить торговые ряды, убивая всех подряд. Весть о побоище в Китай-городе быстро разнеслась по Москве, вызвав гнев и возмущение ее жителей.

    19 марта 1611 года столица восстала против интервентов. Упорные бои шли в основном в Белом городе - на Никитской, у Яузских и Тверских ворот. Участник боев, шляхтич Самуил Маскевич, писал о сопротивлении москвичей: "Мы кинемся на них с копьями, а они тотчас загородят улицу столами, лавками, дровами. Мы отступим, чтобы выманить их из ограды, они преследуют нас, неся в руках столы и лавки, и лишь только заметят, что мы намереваемся обратиться к бою, немедленно заваливают улицу и под защитой своих загородок стреляют по нам из ружей".

    Особенно упорный бой шел на Лубянке, у Введенской церкви. Там стоял отряд князя Дмитрия Михайловича Пожарского, к которому на помощь пришли жившие неподалеку пушкари - мастера Пушечного двора. Около храма издавна существовала уличная решетка, которая закрывалась на ночь и перегораживала улицу из-за опасения "лихих" людей. Именно здесь Пожарский устроил уличную баррикаду, или, как ее тогда называли, "острожек". Ожесточенный бой продолжался два с половиной часа, поляки пытались прорвать оборону русских, но их отбили и, по образному выражению летописца, "втоптали" в Китай-город. Вытеснить восставших из столицы не удалось.

    На следующий день, видя, что справиться с восставшими они не могут, поляки подожгли посад. Ветер гнал огонь на русских. Москва - деревянный город, и огонь не щадил никого. Гетман Жолкевский, участник этих боев, в своих воспоминаниях пишет: "В чрезвычайной тесноте людей происходило великое убийство: плач, крик женщин и детей представляли нечто, подобное дню Страшного суда. Многие из них с женами и детьми сами бросались в огонь, и много было убитых и погоревших… Столица Московская сгорела с великим кровопролитием и убытком, который и оценить нельзя. Изобилен и богат был этот город, занимавший обширное пространство: бывшие в чужих краях говорят, что ни Рим, ни Париж, ни Лиссабон величиною окружности своей не могут равняться сему городу".

    Тяжело раненного Пожарского успели вывезти из пылающей Москвы в Троице-Сергиеву лавру.

    По происхождению Пожарские принадлежали к высшей знати - их род шел от младшей линии Рюриковичей. Известный москвовед В. Б. Муравьев пишет: "От седьмого сына великого князя Всеволода Большое Гнездо, получившего в удел город Стародуб на Черниговщине и поэтому именовавшегося князем Стародубским, в седьмом колене отделилась ветвь князей Пожарских. Их родоначальник князь Василий Андреевич сражался под знаменами Дмитрия Донского на Куликовом поле. Как утверждает предание, свое прозвище - Пожарский он получил по опустошенной пожарами в те лихие годы своей главной вотчине, которая долго не восстанавливалась, и ее стали называть Погар, то есть погорелое место".

    Князь Пожарский неслучайно сражался с врагами именно на Лубянке: здесь, напротив Введенской церкви, располагался обширный двор князя с прилегающей территорией. В перестроен ном виде сохранился только дом № 14, известный также как дом генерал-губернатора Москвы 1812 года графа Ростопчина.

    В расположенной неподалеку церкви Введения во храм Пресвятой Богородицы, прихожанами которой были князья Пожарские, хранилась ополченская святыня - образ Казанской Божией Матери. И лишь когда на Красной площади построили Казанский собор, икону перенесли туда в 1636 году.

    Итак, отряды Первого, или, как его тогда называли, рязанского или земского, ополчения подошли к Москве, завладев всеми подъездами к столице. Поляки в Кремле могли продержаться не более трех недель. Однако ополчение не смогло взять Кремль или замкнуть кольцо блокады вокруг всего города. Здесь сказались не столько недостаток сил, сколько внутренние распри и противоречия. В рядах ополчения не было единства. Оно резко делилось на дворянство и казаков. Чтобы придать некоторую организованность разнохарактерному составу ополчения, его вожди Ляпунов, Трубецкой и Заруцкий составили соглашение о создании Временного совета (правительства), который должен был ведать военными делами и разбирать все возникающие вопросы. Но документ защищал прежде всего интересы дворян. Кроме того, были усилены кары за разбой и своеволие, а это не могло понравиться "свободным" казакам.

    22 июля 1611 года вспыхнул казачий бунт. П. Ляпунов, не взяв охраны, пошел к казакам давать объяснения по поводу подложного письма, где он якобы в целях пресечения разбоя велел хватать казаков-воров и побивать их на месте. Но Ляпунов был схвачен и зарублен атаманом Карамышевым. Убийство одного из вождей ополчения стало сигналом к его распаду. Большинство дворян разъехалось по поместьям, отряды ополченцев ушли по городам. Под Москвой осталось казачье войско во главе с Трубецким и Заруцким, которое существовало грабежом населения, вызывая резкое его недовольство.

      Второе ополчение

    Страна между тем оставалась без правительства. Поляки захватили Кремль, и Боярская дума упразднилась сама собою. Государство, потеряв свой центр, распадалось на составные части. К этому времени шведы захватили Новгород, а поляки после многомесячной осады овладели Смоленском. Польский король Сигизмунд III объявил, что сам станет русским царем, а Россия войдет в состав Речи Посполитой.

    Осенью 1611 года посадский староста Нижнего Новгорода Козьма Минин, обратившись к русскому народу, призвал его создать Второе ополчение. Обладатель порядочного по тому времени капитала, владелец двух дворов, мясоторговец и рыботорговец, он всегда пользовался репутацией человека безупречной честности. Известны его слова: "Православные люди! Если нам похотеть помочь государству, не пожалеем животов наших, да не токма животов… дворы свои продадим, жен и детей заложим… Дело великое!.. Я знаю: только мы на это поднимемся, многие города к нам пристанут, и мы избавимся от чужеземцев!"

    Минин отчислил третью часть своего имущества на организацию ополчения. Помимо добровольных пожертвований Минин предложил установить обязательный сбор, причем нижегородцы дали Минину право "страх на ленивых налагати", то есть продавать дворы укрывающихся плательщиков. Организация ополчения сразу встала на прочные материальные основы. Оставалось найти достойного военного вождя.

    В 120 верстах от Нижнего в своей вотчине жил в это время едва оправившийся от ран князь Д. М. Пожарский. О нем в народе говорили: "Муж честен, кому ратное дело за обычай, который в таком деле искусен и который в измене не явился". К нему-то и прибыли посланники из Нижнего Новгорода с просьбой возглавить ополчение.

    Военное ядро Второго ополчения составляло хорошо организованное и вооруженное мелкое дворянство. Большую роль играли в нем и посадские люди. Со временем в ополчение стали вливаться казаки, а затем и крестьяне. Воины Второго народного ополчения шли в бой под знаменем, на котором девизом были слова: "Вставай, иди, борись и побеждай".

    На Москву решили идти через Ярославль. Ярославцы встретили Пожарского с образами и предложили все имущество, какое у них есть, на общее дело. Здесь ополчение стояло несколько месяцев, пополняясь новоприбывшими силами. В Ярославле было создано временное правительство России "Совет всея земли" - государственный орган, подобный Земскому собору. Духовенство и боярство играло в нем довольно незначительную роль. Огромное большинство в "Совете" принадлежало мелкому дворянству и посадскому населению.

    Князь Пожарский опасался идти под Москву, пока там оставались казаки. Как оказалось, не без основания: предводитель казаков И. Заруцкий пытался организовать покушение на Пожарского, подослав наемных убийц. Покушение не удалось, и Заруцкий в июле 1612 года бежал из-под Москвы. Чуть позже он соединился с отрядом Марины Мнишек. Пытался выдвинуть ее сына на престол, затем возглавил в 1613-1614 годах крестьянско-казачье движение на Дону и в Поволжье. Однако казаки выдали его правительству, он был схвачен в Астрахани и казнен. Вместе с Заруцким выдали и Марину Мнишек (она умерла в заточении). А ее сына и Лжедмитрия II казнили в Москве, у Серпуховских ворот.

    Между тем польский гетман Ходкевич приближался к Москве с усиленным войском и провизией для засевших в Кремле поляков. Двигаясь к Москве медленно и осторожно, 20 августа ополчение Минина и Пожарского подошло к городу. На подступах к столице к нему присоединились части Первого ополчения во главе с князем Д. Трубецким. Русское войско стало вдоль стены Белого города до Алексеевской башни на Москве-реке. Главные силы сосредоточились у Арбатских ворот. Ходкевич пытался переправиться через Москву-реку у Девичьего поля, но московские стрельцы отбили атаку, и гетман остановился у Донского монастыря.

    Главное сражение состоялось через несколько дней в Замоскворечье. Ходкевичу удалось дойти до Пятницкой улицы, и здесь завязался ожесточенный бой с казаками. Минин в это время ударил по оставленным в тылу двум литовским ротам, что решило исход боя. Ходкевич понял - цель, с которой он прибыл в Москву, не достигнута: продовольствие гарнизону доставить не может. Он приказал спасать остаток возов и ушел к Воробьевым горам. Утром 25 августа 1612 года гетман бежал из-под Москвы "срама же ради своего прямо в Литву поидоша". Участь польского гарнизона в Московском Кремле, брошенного на произвол судьбы, была предрешена.

    15 сентября Пожарский отправил к осажденным в Кремле и Китай-городе полякам письмо, в котором убеждал их сдаться и обещал отпустить весь гарнизон невредимым. На это великодушное письмо поляки ответили надменным отказом, уверенные, что гетман вернется. Между тем проходили недели - гетмана не было, начался голод. В октябре он достиг ужасающих размеров. Были съедены все лошади, кошки, собаки, люди грызли ремни, доходило до каннибализма. 22 октября казаки Трубецкого ударили по Китай-городу. Голодные поляки не были в состоянии защищаться и ушли в Кремль. Этот день считается днем освобождения Москвы от интервентов.

    В Китай-город торжественно внесли икону Казанской Божией Матери и дали обет построить церковь, которая и была воздвигнута напротив Никольских ворот Кремля. В память о событиях дня 22 октября был установлен и праздник иконы Казанской Богоматери. (Этот национальный праздник, установленный в память об окончании одной из наиболее трагичных страниц русской истории, будет отныне отмечаться 4 ноября по новому стилю.)

    25 октября все кремлевские ворота стояли отворенными настежь - русские войска, предшествуемые крестным ходом, входили в Кремль.

    После освобождения Москвы властью в столице, да и во всей России оставались руководители ополчения: князь Трубецкой - начальник казачьего войска, князь Пожарский и Минин. Важнейшей своей задачей правительство народного ополчения считало восстановление государственной власти и государственного единства. А в декабре во все города страны были посланы грамоты, оповещавшие, чтобы отовсюду посылали в Москву лучших и разумных людей для избрания государя всея Руси.

    Т. ДОРОШЕНКО, старший научный сотрудник Музея истории Мещанского района г. Москвы.

    Журнал "Наука и жизнь": Преодоление "Великой разрухи" Русского государства

     

    www.history-ryazan.ru

    Рязянский воевода,один из руководителей первого ополчения.

    Евпатий Коловрат!!!! Он изображен на гербе Рязанской области!!!

    Коловрат Евпатий

    Прокопий Петрович Ляпунов.

    Дмитрий Пожарский

    touch.otvet.mail.ru

    Глава 14. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПЕРВОГО ОПОЛЧЕНИЯ. «История России. Смутное время»

     

    Московское восстание

    В Москве с начала марта была очень неспокойная обстановка. Приближался день Светлого праздника — Пасхи, на который в город всегда приезжало много верующих из окрестных мест. Под их видом могли проникнуть и ополченцы.

    Поляк Н. Мархоцкий, находившийся в это время в Москве, так описал события 17–19 марта 1611 г.

    «Потом настало Вербное Воскресенье (17 марта. — Л. М.), во время которого мы более всего опасались бунта, ибо в этот день патриарх выезжает святить воду на Москва-реке и на церемонию стекается множество народа… Так что ко вторнику мы приготовились: на башни и ворота Китай-города и Крым-города втащили пушки. А во вторник случилось то, чего не ожидали ни мы, ни москвитяне… На рынке всегда были извозчики, которые летом на возах, а в то время на санках, развозили за деньги любой товар, кому куда надо. Миколаю Коссовскому было поручено втащить пушки на ворота у Львицы (Львиные ворота Китай-города), и он заставил извозчиков помогать. Это и послужило началом бунта. Поднялся шум, на который из Крым-города выскочила немецкая гвардия под предводительством Борковского.

    Тут же схватились за оружие и наши люди, вследствие чего только в Китай-городе в тот день погибло шесть или семь тысяч москвитян. В лавках, называемых клетями… тела убитых были навалены друг на друга. Люди бежали к воротам, показывая знаками, что они ни в чем не виноваты…

    Страшный беспорядок начался вслед за тем в Белых стенах, где стояли некоторые наши хоругви. Москвитяне сражались с ними так яростно, что те, опешив, вынуждены были отступить в Китай-город и Крым-город. Волнение охватило все многолюдные места, всюду по тревоге звонили в колокола, а мы заперлись в двух крепостях: Крым-городе и Китай-городе. Надо было как можно скорее искать выход. И решили мы применить то, что ранее испробовали в Осипове: выкурить неприятеля огнем…

    Удалось нам это не сразу; москвитяне нас не пускали, мы перестреливались, делали вылазки. Наконец, в нескольких местах был разложен огонь. Не иначе, как сам Господь послал ветер, который раздул пламя и понес в противоположную от нас сторону». (Мархоцкий Н. История Московской войны. Указ. изд. С. 88–90.)

    Описание Мархоцкого свидетельствует о том, что поводом для восстания стала жестокая расправа поляков над москвичами, поссорившимися с одним из поляков на рынке. Тысячи ни в чем неповинных людей были убиты прямо в своих лавках. После этого интервенты разграбили их товары. Кроме того, они лишили сана патриарха Гермогена и взяли его под стражу. Арестованный боярин A. B. Голицын вообще был убит.

    Сторонники ополченцев, которых в столице было немало, не могли остаться в стороне от происходящих насилия и жестокости. Они тут же взяли в руки оружие и стали сражаться с интервентами. На Сретенке князь Д. М. Пожарский, живший неподалеку, устроил баррикаду, установил на ней пушки и метким артиллерийским огнем пресекал все попытки поляков прорваться в Белый город. Тверские ворота вообще удалось закрыть. Около Яузских ворот мужественно сражался отряд И. М. Бутурлина, за Москва-рекой — И. А. Колтовского. В итоге поляки не смогли пробиться ни в Белый город, ни в Заречье.

    Тогда по совету М. Г. Салтыкова интервенты решили устроить пожар на той территории, где были сторонники ополченцев. Салтыков первым поджог свой старый двор (сам он жил в Кремле на дворе И. В. Годунова), за ним поляки стали сжигать высокие деревянные башни и церкви, стоявшие в начале улиц.

    Н. Мархоцкий так описал, к чему привел московский пожар:

    «Так закончился для нас этот день. Ночь мы провели беспокойную, ибо повсюду в церквах и на башнях тревожно били колокола, вокруг полыхали огни, и было так светло, что на земле можно было иголку сыскать. Переночевав, стали думать, что делать дальше. Бояре сказали: «Хоть весь город сожгите, как уже часть его сожгли, — стены вас отсюда не выпустят. Надо всеми силами стараться зажечь заречный город. Вокруг него лишь деревянная стена: сможете и сами выходить, и подкрепления принимать».

    Узнав о нашей беде, из Можайска пришел пан Струсь, хоть и не обязан был этого делать. Москвитяне упорно защищали свой заречный город, ибо он был стрелецкой слободой, и там было кому сражаться. Но, наконец, с дольшим трудом и немалыми потерями наши своего добились — город запылал. Огонь катился дальше и дальше — до самой стены, — ее уже никто не пытался спасти. Деревянные стены выгорели дотла, люди уходили из города в окрестные слободы и монастыри. Был оставлен и Белый город: все люди ушли в поле, так что наши, не встретив сопротивления, выжгли его до основания. Этот пожар все разорил, погубил великое множество людей. Великие и неоценимые потери понесла в тот час Москва».

    (Мархоцкий Н. Указ. соч. С. 90.)

    Даже поляки осознали, какой великий урон нанесли столице Русского государства, желая подчинить его своей власти. Русские же люди окончательно поняли, что интервенты — их злейшие враги и что никакие мирные договоренности с ними невозможны.

    Монахи Троице-Сергиева монастыря, узнав о московской трагедии, тут же отправили монастырских слуг на помощь ополченцам и стали писать и рассылать грамоты по городам с призывом ко всем православным людям — немедленно начать самую беспощадную борьбу с «кровоядцами проклятыми люторами и латынью». В этих писаниях подробно рассказывалось о злодеяниях интервентов: «Конечное разорение и погибель святым Божиим церквям, осквернение чудотворных образов, многоцелебным мощам поругание, инокам многолетним и инокиням добродетельным обругание и осквернение… От старец даже и до сущих млеко младенец всякого возраста и всяк народ общий христианский и множество безчисленное во градех и в селех христианскиа работныя чади не все ли от них без милости пострадашя и горькими и лютыми смертьми скончашася и в плен разведены бышя?» (Сказание Авраамия Палицына. СПб., 1909. Стб. 302–303.)

    С большой печалью была воспринята весть о разорении и сожжении Москвы и в различных городах. Один из провинциальных книжников написал по этому поводу сочинение «Плач о пленении и конечном разорении Московского государства». В нем он не только рассказал о предшествующих событиях, но и разоблачил коварство польского короля Сигизмунда III: «В та же времена воста на православную христианскую веру нечестивый литовский король, и великую ярость и злобу воздвиже, и приде во область Московскаго государства под град Смоленск, и многие грады и села разори, церкви и монастыри разруши». Обличил он и русских изменников, которые «ради мимошедшия суетныя славы улишиша себе будущаго превечнаго живота и бесконечнаго веселия, и устроиша себе посланниками к злочестивому королю… в слабострастие, лихоимания ради и грабительства, уклонишася и такоже кровь християнскую, яко воду, проливаша». О событиях в Москве в Вербное воскресенье 1611 г. он написал так: «Окаянии поляки и немцы, иже внидоша с ними в царствующий град, нечестивии руци своя на брань, и жестокосердо, яко лви, устремишася, иже преже огнем запалиша многая места святых церквей и домова, и потом воздвигоша меч на православных християн и начаша безмилостивно посекати род христианский и пролияша, аки воду, кровь неповинных, и трупия мертвых землю покрыша. И обагришася многонародною кровию и всеядным огнем вся святыя церкви, и монастыри, и грады, и домы истребиша, устроением же от камения церкви разграбиша и живописанныя иконы Владычни и Богоматери его и святых угодников Его с учрезжденных мест на землю повергоша, и безчисленныя корысти, всяких предрагих вещей, руце своя наполниша. И сокровища царская, многими леты собранная. Их зрети было таковым неудобно, расхитиша. И раку блаженнаго и целебноносного телесе великаго Василия о Христе юродиваго, разсекоша на многи части». (РИБ. Т. 13. Стб. 228–232.)

    Разорение Москвы вызвало большое возмущение и у руководителей Первого ополчения. Они решили действовать немедленно. Первым к городу выступил А. Просовецкий с тридцатитысячной конницей. Он занял Симонов монастырь, в котором находились беглецы из Москвы. Попытки поляков выбить ополченцев из монастыря закончились полной неудачей. Более того, когда интервенты стали возвращаться в Москву, Просовецкий ударил им в спину и нанес ощутимый урон.

    Вскоре к городу подошли и остальные отряды ополченцев. Общая их численность достигала 100 тысяч. На собрании воевод был разработан план наступления, согласно которому у каждого был свой участок. П. П. Ляпунову было поручено взятие Яузских ворот Белого города. Д. Т. Трубецкой и И. М. Заруцкий должны были атаковать укрепления со стороны Воронцова поля. Ф. Волконский, И. Волынский и Ф. Козловский должны были захватить Покровские ворота, A. B. Измайлов и А. Просовецкий — Сретенские ворота, В. Ф. Мосальский — Тверские ворота Белого города.

    Наступление было назначено на раннее утро 1 апреля. Ополченцы сражались настолько мужественно и стремительно, что очень скоро большая часть Белого города от Яузы до Неглинки оказалась в их руках. Здесь они создали свой лагерь, огородив его телегами с пушками.

    Затем на общем собрании всей рати было решено избрать главных начальников и всем дать клятву друг другу в том, чтобы биться за Веру и Отечество до последней капли крови и не изменять общему делу.

    Крестоцеловальная запись Первого ополчения Апрель 1611 г. «Я, имя рек, целую сей животворящий крест Господень на том, что нам за православную христьянскую веру и за Московское государство стояти и от Московского государства не отступати, королю и королевичу польскому и литовскому крест не целовати, и не служити, и не прямити ни в чем ни которыми делами, и с городами нам за Московское государство на польских и литовских людем стояти за один, и, прося у Бога милости, Московское государство от польских и литовских людей очищати, и Короля, и королевича польского и литовского на Московское и на все государства Российского царствия не хотети, и с королем, и с королевичем, и с королевскими польскими и литовскими людьми и кто против Московского государства с ними станут, и нам против их за Московское государство и за веру государства Российского стояти и битися с ними неослабно, сколько Бог помощи подаст. И с королем, и с королевичем нам, и с польскими, и литовскими людьми, и с русскими, которые королю и королевичу прямят, ни словом, ни какими мерами не ссылатися, и на Московское государство, и на все государства Российского царства, и на православную христианскую веру лиха никакого не умышляти, никоторыми делами, и никоторою хитростию, и меж себя смутных слов никаких не вещати, и скопом, и заговором, и никаким злым умышлением никому, ни на кого не приходити, и никому никого меж себя не грабити и не побивати, и лиха никоторого никого меж себя ни над кем не делать, ни в чем не чинити препятствий, и за православную христианскую веру, и за Московское государство стояти единомышленно безо всякого сумнения, по сему крестному целованью». (СГГД. Т. 2. М., 1819. № 252.)

    Всего оказалось, что в Первое ополчение входили служилые люди из следующих городов: Дмитрова, Ростова, Ярославля, Кашина, Мурома, Владимира, Нижнего Новгорода, Пошехонья, Романова, Вологды, Галича, Архангельска, Переславля-Залесского, Костромы, Юрьева-Польского, Калуги, Можайска, Лихвина, Брянска, Мещерска, Воротынска, Волхова, Рязани, Тулы, Коломны, Серпухова. Поддерживали ополченцев жители Казани, Свияжска, Чебоксар, Перми, Вятки, Чердыни, Устюга, Солигалича, Поморья и Сибири.

    На «Совете рати» было решено создать временное правительство «Совет всей земли» во главе с тушинскими боярами Д. Т. Трубецким, И. М. Заруцким и думным дворянином П. П. Ляпуновым. При них было образовано несколько приказов: Разрядный (занимался росписями полков и различными служебными назначениями), Поместный (распределял земли московских бояр, сторонников Сигизмунда, между ополченцами), Большой приход (собирал налоги с территорий, подчинявшихся ополченцам), Большой дворец (ведал землями, принадлежащими царям), Разбойный (занимался борьбой с грабежами и разбоями), Земский (решал различные вопросы в городах).

    Для урегулирования отношений между ополченцами 30 июня 1611 г. на «Совете всей рати» был принят «Приговор» — своеобразный закон, которому должны были все подчиняться. В нем было четко зафиксировано, что правителями рати были избраны Трубецкой, Заруцкий и Ляпунов. В их ведении находились земские, ратные дела и судебные дела. В «Приговоре» было отмечено, что все чины могли иметь столько земли, сколько у них было при прежних государях. Кроме того, был зафиксирован следующий порядок раздачи поместий: земли, отнятые без земского приговора, вернуть прежним владельцам; дворцовые и черные волости отписать во Дворец. Но беспоместных и разоренных детей боярских наделить поместьями из числа тех, которые конфискованы у сторонников короля. Не отнимать вотчин и поместий у смоленских послов, у осажденных смолян, у сподвижников Скопина, у вдов и детей погибших дворян. Вернуть все земли, отобранные у церквей и монастырей. Казакам и атаманам, которые служили давно, предлагали либо получить поместье, либо денежное и хлебное жалованье. Им было категорически запрещено грабить и убивать мирных жителей. Корм с городов можно было собирать только по указу правительства. Всех воинских людей, замеченных в разбойных действиях, следовало разыскивать и сурово наказывать, вплоть до смертной казни. Крестьян и беглых людей необходимо было разыскивать и возвращать прежним помещикам. В заключение в «Приговоре» писалось, что если члены правительства будут «плохо радеть об общем деле», то их можно переизбрать на «Совете всей рати».

    Таким образом, из текста «Приговора» можно сделать вывод о том, что руководители ополчения хотели восстановить прежний порядок наделения служилых людей землей и оградить мирных жителей от незаконных поборов.

    Однако, занимаясь формированием временного правительства, перераспределением земель, сбором налогов, ополченцы как бы забыли о своей главной задаче — очищении страны от польско-литовских интервентов. К тому же материальные вопросы вскоре стали вызывать ожесточенные споры среди руководителей рати. И. Заруцкий и казаки требовали для себя все больше и больше земель, денег, кормов. Считая недостаточным то, что им выделялось, они занимались грабежами и разбоем. Атаманы и казаки полагали, что с оружием в руках они могут добыть для себя все что угодно. П. П. Ляпунов с городовыми воеводами пытались ограничить казачье самоуправство и своеволие. Они даже постановили, что разбойничающих воинских людей будут наказывать на месте преступления.

    litresp.ru