Начальный период войны история и современность. Начальный период войны


Начальный период войны (22 июня 1941 — 18 ноября 1942)

18 июня 1941 года некоторые соединения приграничных военных округов СССР были приведены в боевую готовность.[6]

По утверждению Г. К. Жукова, с поступлением непосредственных данных из разных источников о предстоящем нападении на СССР нарком обороны С. К. Тимошенко и начальник Генерального штаба Г. К. Жуков вечером 21 июня 1941 года предложили Сталину направить в округа директиву о приведении войск в полную боевую готовность. Последовал ответ: «Преждевременно», а до начала войны оставалось не более 5 часов. Однако другие источники эту информацию не подтверждают.

Военно-политическое руководство государства лишь в 23.30 21 июня приняло решение, направленное на частичное приведение пяти приграничных военных округов в боевую готовность. В директиве предписывалось проведение только части мероприятий по приведению в полную боевую готовность, которые определялись оперативными и мобилизационными планами. Директива, по существу, не давала разрешения на ввод в действие плана прикрытия в полном объёме, так как в ней предписывалось «не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения». Эти ограничения вызывали недоумение, последовали запросы в Москву, в то время как до начала войны оставались уже считанные минуты.

Просчёт во времени усугубил имевшиеся недостатки в боеготовности армии и тем самым резко увеличил объективно существовавшие преимущества агрессора. Времени, которым располагали войска для приведения в полную боевую готовность, оказалось явно недостаточно. На оповещение войск для приведения их в боевую готовность вместо 25 — 30 мин ушло в среднем 2 ч 30 мин. Дело в том, что вместо сигнала «Приступить к выполнению плана прикрытия 1941 г.» объединения и соединения получили зашифрованную директиву с ограничениями по вводу плана прикрытия.

В этих условиях даже соединения и части первого эшелона армий прикрытия, имевшие постоянную боевую готовность в пределах 6-9 ч (2-3 ч — на подъём по тревоге и сбор, 4-6 ч — на выдвижение и организацию обороны), не получили этого времени. Вместо указанного срока они располагали не более чем 30 мин, а некоторые соединения вообще не были оповещены. Задержка, а в ряде случаев и срыв передачи команды были обусловлены и тем, что противнику удалось в значительной степени нарушить проводную связь с войсками в приграничных районах. В результате штабы округов и армий не имели возможности быстро передать свои распоряжения.[7] Тот же Жуков заявляет о том что командования западных (Западный особый, Киевский особый, Прибалнийский особый и Одесский) приграничных военнных округов в это время выдвигались на полевые командные пункты, в которые должны были прибыть как раз 22 июня.

Летне-осенняя кампания 1941

Ранним утром 22 июня 1941 года после артиллерийской и авиационной подготовки немецкие войска перешли границу СССР. Уже после этого, в 5.30 утра посол Германии в СССР Шуленбург явился к Народному комиссару иностранных дел СССР Молотову и сделал заявление, содержание которого сводилось к тому, что советское правительство проводило подрывную политику в Германии и в оккупированных ею странах, проводило внешнюю политику, направленную против Германии, и «сосредоточило на германской границе все свои войска в полной боевой готовности». Заявление заканчивалось следующими словами: «Фюрер поэтому приказал германским вооружённым силам противостоять этой угрозе всеми имеющимися в их распоряжении средствами»[6].

В тот же день войну СССР объявили Италия (итальянские войска начали боевые действия 20 июля 1941) и Румыния. 23 июня — Словакия, а 27 июня — Венгрия.

Осуществление плана «Барбаросса» началось в северной Балтике вечером 21 июня, когда немецкие минные заградители, базировавшиеся в финских портах, выставили два больших минных поля в Финском заливе [8]. Эти минные поля в конечном счете смогли запереть советский Балтийский флот в восточной части Финского залива. Позже тем же вечером немецкие бомбардировщики, пролетев вдоль Финского залива, заминировали гавань Ленинграда и Неву. На обратном пути самолеты дозаправились на одном из финских аэродромов.

Утром 22 июня финская армия была введена на Аландские острова. Персонал советского консульства на Аландах (31 человек) был арестован, что являлось грубейшим нарушением статуса диппредставительства. Предпринятая советскими бомбардировщиками атака на финские суда оказалась безуспешной.[9]

Утром 22 июня немецкие войска, расквартированные в Норвегии, начали выдвижение к советско-финской границе в районе Петсамо. Финляндия не позволила немцам нанести непосредственный удар со своей территории, и немецкие части в Петсамо и Салла были вынуждены воздержаться от перехода границы. Происходили эпизодические перестрелки между советскими и финскими пограничниками, но в целом на советско-финской границе сохранялась спокойная обстановка.

Однако, начиная с 22 июня, бомбардировщики немецкого Люфтваффе начали использовать финские аэродромы как дозаправочную базу перед возвращением в Германию. В этот же день с двух гидросамолётов недалеко от шлюзов Беломорско-Балтийского канала было высажено 16 финских диверсантов[источник?], одетых в немецкую форму. Диверсанты должны были взорвать шлюзы, однако из-за усиленной охраны сделать это им не удалось.

В этот же день три финские подводные лодки поставили мины у эстонского побережья[источник?], причём их командиры имели приказы атаковать советские корабли в случае встречи[источник?].

23 июня Молотов вызвал к себе финского посла. Молотов потребовал от Финляндии чёткого определения ее позиции — выступает ли она на стороне Германии либо придерживается нейтралитета? Хочет ли Финляндия иметь в числе своих врагов Советский Союз с двухсотмиллионным населением, а возможно, также и Англию? Молотов обвинил Финляндию в бомбардировках Ханко и в полётах над Ленинградом. Финский посол не пожелал объяснить действия Финляндии.

24 июня главком Сухопутных войск Германии направил указание представителю немецкого командования при ставке финской армии, в котором говорилось, что Финляндия должна подготовиться к началу операции восточнее Ладожского озера.[10]

Ранним утром 25 июня советское командование приняло решение нанести массированный авиаудар по 18 аэродромам Финляндии с использованием около 460 самолетов. На 25 июня была назначена сессия финского парламента, на которой, согласно мемуарам Маннергейма, премьер-министр Рангель должен был сделать заявление о нейтралитете Финляндии в советско-германском конфликте, но советские бомбардировки заставили его заявить, что Финляндия вновь находится в состоянии войны с СССР.[11]

В течение июля-августа 1941 года финская армия в ходе ряда операций заняла все территории, отошедшие к СССР по итогам советско-финской войны 1939—1940 годов, что рассматривалось финнами как полностью оправданные действия по возвращению утраченных территорий.

23 июня была создана Ставка Главного Командования (с 8 августа Ставка Верховного Главнокомандования) во главе с И. В. Сталиным, который с 8 августа стал также Верховным Главнокомандующим. С июня начало формироваться народное ополчение.

Немецкие войска захватили стратегическую инициативу и господство в воздухе, и в приграничных сражениях нанесли поражения советским войскам, которые потеряли убитыми и ранеными 850 тыс. человек и пленными около 1 млн человек. [источник?]

Основные события летне-осенней кампании 1941:

Белостокско-Минское сражение (22 июня — 8 июля 1941)

Смоленское сражение (10 июля — 10 сентября)

Битва за Дубно-Луцк-Броды (1941) (24 июня — 30 июня 1941)

Битва под Уманью (конец июля — 8 августа 1941)

Сражение за Киев (7 августа — 26 сентября 1941)

Оборона Ленинграда и начало его блокады (8 сентября 1941 — 27 января 1944)

Одесская оборона (5 августа — 16 октября 1941)

Начало обороны Севастополя (4 октября 1941 — 4 июля 1942)

Оборонительный период Московской битвы (30 сентября — 4 декабря 1941)

Окружение 18-й армии Южного фронта (5-10 октября 1941)

Бои за Ростов-на-Дону (21 — 27 ноября 1941)

Керченский десант (26 декабря 1941 — 20 мая 1942)

studfiles.net

§ 17. НАЧАЛЬНЫЙ ПЕРИОД ВОЙНЫ. История России. XX – начало XXI века. 11 класс. Базовый уровень

§ 17. НАЧАЛЬНЫЙ ПЕРИОД ВОЙНЫ

Тяжелые поражения лета 1941 г. 22 июня 1941 г. в 3 часа 30 минут немецкая армия начала наступление на территорию СССР от Черного до Балтийского моря. Массированным воздушным бомбардировкам подверглись десятки городов Советского Союза. На главных стратегических направлениях противник сосредоточил мощные бронетанковые соединения, которые при поддержке авиации протаранили укрепления советских войск и глубоко вклинились в нашу территорию. Авиация противника, диверсионные группы нарушили связь и управление войсками. Советское командование было не в состоянии проанализировать обстановку и принять обоснованные решения. Именно такая картина первых дней войны описана в мемуарах военачальников, встретивших в июне 1941 г. на границе немецкие войска – Г. К. Жукова, К. К. Рокоссовского, Л. М. Сандалова, И. В. Болдина, И. И. Федюнинского и др.

На советско-германском фронте разворачивалась трагедия. За три недели боев были оставлены Латвия, Литва, Белоруссия, значительная часть Украины и Молдавии. Немецкая армия продвинулась в глубь страны на северо-западном направлении на 450 – 500 км, на западном – на 450 – 600, на юго-западном – на 300 – 350 км.

Немецкая пехота на марше. Лето 1941 г.

Итоги начала войны были бы еще более тяжелыми, если бы не доблесть и самопожертвование советских солдат Они своим мужеством и стойкостью практически сорвали немецкие планы блицкрига. Оборона Смоленска, Киева, бои на подступах к Ленинграду навсегда останутся символами высокого патриотизма и героизма миллионов советских людей. Враг каждую пядь советской земли брал с боями.

Давалось все это дорогой ценой. По различным данным, в 1941 г. Красная Армия потеряла от 1,5 до 2,5 млн солдат и офицеров убитыми и около 3 млн пленными. Количество погибшего гражданского населения точно не установлено, но исчисляется миллионами. Потери немецкой армии – около 200 тыс. человек убитыми и пропавшими без вести и почти 500 тыс. ранеными. В конце ноября 1941 г. дивизии вермахта находились в 25 – 30 км от Москвы.

Причины неудач Красной Армии. Как могла случиться такая катастрофа? Было ли действительно внезапным нападение Германии на Советский Союз? Была ли готова страна к организованному отражению агрессии? Кто повинен в катастрофе 1941 г.? Эти вопросы продолжают волновать не только историков, но и нынешнее поколение российских граждан.

В своем обращении к советскому народу 3 июля 1941 г. Сталин объяснял все случившееся «неожиданностью» нападения, полной готовностью и отмобилизованностью немецких войск, опытом войны, который они получили в западных кампаниях.

Летняя катастрофа 1941 г. показала, что проводимые в СССР перед войной мероприятия по укреплению обороноспособности страны оказались недостаточными. Имеющиеся в распоряжении историков факты опровергают расхожую версию о «неожиданности нападения». Хотя немцы до последнего момента держали точную дату нападения в тайне, но, как считают многие историки, суммарный анализ всей информации, получаемой советской разведкой и ложившейся на стол Сталина, позволял сделать вывод о том, что германское руководство приняло политическое решение о нападении на Советский Союз. Историки полагают, что Сталин стоял перед проблемой не дефицита, а избытка информации, но по своей маниакальной подозрительности он из всего потока сообщений выбирал те, которые подтверждали его прогнозы. Сталину казалось, что без завершения военных действий с Англией Германия, боясь войны на два фронта, не нападет на СССР. Поэтому он стремился всячески избегать конфликта с Германией, не провоцировать ее на агрессию, чем и объясняется его нерешительность.

Многие историки, вслед за политиками и военными, по-прежнему полагают, что один из основных просчетов заключался в определении возможного времени нападения на Советский Союз гитлеровской Германии. Однако при более глубоком рассмотрении причин катастрофы выясняется, что дело заключалось не только в просчетах относительно сроков нападения противника.

В своих записках, не вошедших в книгу «Воспоминания и размышления» и опубликованных сравнительно недавно, маршал Г. К. Жуков писал, что Сталин и «полностью согласное с ним» Политбюро ошиблись не только в своей оценке обстановки, но и во всех прогнозах в отношении действий гитлеровской Германии («У Гитлера не хватит сил, чтобы воевать на два фронта, а на авантюру Гитлер не пойдет»). Они не приняли необходимого политического решения – разрешить высшему военному командованию заранее развернуть войска прикрытия в боевые порядки и создать на всех стратегических направлениях группировки войск, способные отразить массированные удары германской армии. По этой же причине, по мнению маршала, не был осуществлен еще до войны – весной 1941 г. – столь необходимый перевод основной промышленности «на военные рельсы». Жуков не снимал вины за поражения и с военного руководства, но ошибки последнего, по его твердому убеждению, были производными от политических просчетов Сталина и возглавляемого им правительства. Жуков также подчеркивал, что в том состоянии, в котором находилась к началу войны Красная Армия, она не могла отразить массированные удары германских войск и не допустить их глубокого прорыва.

Плакат. Художник В. Корецкий

За счет высокой концентрации войск немцы создавали многократное превосходство в силе на направлении главных ударов. Советские же войска были растянуты по фронту и имели низкую оперативную плотность. Именно это обстоятельство, т. е. характер самого удара, нанесенного всей массой немецких бронетанковых войск, по словам маршала Г. К. Жукова, не был предусмотрен ни Генштабом, ни наркоматом обороны.

Война потребовала оперативной перестройки деятельности партии, органов государственной власти и управления. 30 июня 1941 г. под председательством И. В. Сталина был создан Государственный комитет обороны (ГКО). В руках ГКО сосредоточивалась «вся полнота власти в государстве». В ряде городов, расположенных в непосредственной близости к фронту (Севастополь, Сталинград, Тула, Ростов-на-Дону Мурманск и др.), создавались городские комитеты обороны. Обороной Москвы и Ленинграда руководил ГКО.

Для руководства военными действиями 23 июня 1941 г. была создана Ставка Главного командования, преобразованная 8 августа в Ставку Верховного главнокомандования во главе со Сталиным. Генштаб являлся рабочим органом Ставки.

Битва за Москву. Кульминацией начального периода войны стала Московская битва. Она делится на два этапа: оборонительный (30.09 – 5.12.1941) и наступательный (5.12.1941 – 7.01.1942). К началу наступления на Москву в 77 дивизиях германской группы армий «Центр» насчитывалось свыше 1 млн человек, свыше 14 тыс. орудий и минометов, 1700 танков. Поддерживающий наступление 2-й воздушный флот имел в своем распоряжении 950 самолетов. Наши войска на западном направлении значительно уступали врагу, имея только 770 танков, 364 самолета, 9150 орудий и минометов.

Генеральное наступление на Москву началось 30 сентября, а 7 октября немцы в результате прорыва обороны Западного фронта в районе Вязьмы завершили окружение 19, 20, 24 и 32-й армий. В ходе сражений в полосе Брянского фронта советские войска оказались рассеченными на части, а пути их отхода перерезанными. В «котел» под Брянском попали части 3,13, 50-й армий.

В числе главных причин катастрофы этого периода можно назвать превосходство противника в технике; маневренность войск; господство в воздухе; владение инициативой и умелое ее использование; промахи Ставки и командования Западного фронта в организации обороны. Советские войска даже в окружении мужественно сражались с врагом, до середины октября сковывая крупные силы группы армий «Центр».

Пехотное подразделение Красной Армии под Ленинградом

2 июля 1941 г. ГКО и ЦК ВКП(б) на специальном совещании поддержали инициативу Москвы и Ленинграда о создании народного ополчения. В ополчение вступали люди различных возрастов и профессий, иногда целыми коллективами и семьями. Формирование дивизий народного ополчения проводилось на добровольной основе, по районам. Вначале было создано 25 дивизий, но затем из-за нехватки вооружения и рабочих рук в московской промышленности число их сократили до 12. На должности командиров дивизий, полков и начальников штабов направлялись кадровые военные. Из-за быстрого продвижения немецкой армии дивизии народного ополчения не успели завершить формирование и пройти необходимую боевую подготовку. В критические дни Московской битвы плохо вооруженные и необученные дивизии народного ополчения были брошены на фронт, чтобы закрыть зияющие бреши в обороне. Ценой огромных потерь они героически защитили столицу в самое суровое для страны время.

Сменивший И. С. Конева на посту командующего Западным фронтом Г. К. Жуков имел в своем распоряжении незначительные силы и до подхода резервов построил оборону так, чтобы прикрывались наиболее уязвимые участки вдоль шоссейных и железных дорог. На подступах к Москве создавались четыре укрепленных района: Волоколамский, Малоярославецкий, Можайский и Калужский. Для укрепления ближних подступов к столице силами мобилизованных москвичей была создана линия, включавшая и городской рубеж обороны. ГКО 15 октября принял постановление «Об эвакуации столицы СССР города Москвы», согласно которому в Куйбышев переводились часть партийных и правительственных учреждений, весь дипломатический корпус. Стали распространяться тревожные слухи о сдаче столицы – тысячи жителей в панике покидали город. ГКО 19 октября ввел в Москве и прилегающих к ней районах осадное положение. 7 ноября в 8 часов утра в Москве, по указанию Сталина, состоялся традиционный парад войск, которые прямо с Красной площади направлялись в бой.

15– 16 ноября немцы возобновили наступление на Москву. Но здесь они столкнулись с фактом своего бессилия перед противником; огромные потери подействовали на их моральное состояние. К началу декабря враг на ближайших подступах к столице был полностью остановлен. На московском направлении в районы предстоящих боевых действий выдвигались резервные армии Калининского, Западного и Юго-Западного фронтов. За счет этих пополнений (в том числе полностью укомплектованных сибирских дивизий) удалось создать новую стратегическую группировку, превышающую по своему составу прежнюю, начавшую оборонительные операции под Москвой.

Основная масса войск находилась на флангах, чтобы, по свидетельству Г. К. Жукова, «в максимальной степени ослабить и обескровить танковые группы противника и выйти во фланги и тылы группы армий «Центр». Слабое состояние инженерных войск, почти полное отсутствие средств связи и автотранспорта лишили советские войска возможности проведения маневра с целью окружения и уничтожения врага. В ходе контрнаступления преобладали лобовые атаки, приводившие к большим людским потерям; не отличались четкостью маневра танковые части. И тем не менее на рассвете 5 декабря войска левого крыла Калининского фронта (командующий И. С. Конев) нанесли мощный удар по врагу, а утром следующего дня в контрнаступление перешли ударные группы Западного и правого крыла Юго-Западного (С. К. Тимошенко) фронтов. В итоге группировки врага удалось отбросить к западу от столицы на 100, а в ряде мест на 250 км. Непосредственная угроза Москве была ликвидирована, и советские войска перешли в наступление по всему фронту.

Письмо из окопа. Западный фронт. 1941 г.

Победа Красной армии под Москвой окончательно сорвала план «блицкрига» и развеяла миф о непобедимости немецкой армии. Противник вынужден был перейти к обороне на всем советско-германском фронте и вести затяжную войну. Вырос международный авторитет Советского Союза. Япония воздержалась от агрессивных планов в отношении СССР.

Боевые действия весны – лета 1942 г. В планировании операций на летнюю кампанию 1942 г. Ставка допустила ряд просчетов. Одним из главных, по мнению маршала А. М. Василевского, было «решение одновременно обороняться и наступать». Немецкое командование планировало: «на севере взять Ленинград, на южном фланге фронта осуществить прорыв на Кавказ». Немецкие войска представляли в это время внушительную силу: пехотные, егерские и горнострелковые дивизии были полностью укомплектованы, танковые и моторизованные части по боевой мощи превосходили прежние.

После захвата Крыма и катастрофического поражения советских войск под Харьковом в конце мая 1942 г. немецкие войска продолжали наращивать свой успех. К середине июля они заняли Донбасс, вышли в большую излучину Дона, создали угрозу Сталинграду и Северному Кавказу. Война вступала в решающую стадию.

Чтобы укрепить дисциплину, предотвратить пораженческие настроения и прекратить отступление советских войск, 28 июля 1942 г. Сталин, как нарком обороны, подписал приказ № 227. В нем было сформулировано требование к войскам – «Ни шагу назад!». Средние и старшие командиры и политработники, провинившиеся «в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости», направлялись в штрафные батальоны, рядовые бойцы и младшие командиры – в штрафные роты. В каждой армии создавались заградотряды, которые ставились в тылу «неустойчивых дивизий» и обязывались «в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов». Штрафные роты и батальоны использовались на самых трудных участках фронта; штрафники, получившие ранение в бою, считались отбывшими наказание.

Женщины роют противотанковый ров. Лето 1942 г.

На оккупированной территории. К ноябрю 1942 г. в немецкой оккупации находилось 1795 тыс. км2 территории с населением около 80 млн человек (почти 40 % от общего числа населения перед войной).

Немецкая оккупационная политика не оставляла сомнений в ее истинных целях – порабощении и эксплуатации оккупированных земель. В ведомстве рейхсфюрера СС Г. Гиммлера был разработан «Генеральный план Ост», важнейшей целью которого являлась немецкая колонизация Центральной и Восточной Европы. В качестве предназначенных для этой цели территорий фигурировали оккупированные районы Польши, прибалтийские республики, Белоруссия, ряд областей Украины, Ленинградская область и Крым вместе с землями в излучине Днепра. Среди 45 млн жителей перечисленных районов около 31 млн объявлялись «нежелательными по расовым показателям». Они подлежали переселению в Западную Сибирь. Помимо насильственного выселения, сокращение коренного населения должно было осуществляться путем запланированного голода.

Регионы, захваченные немцами, подчинялись военной и гражданской администрации. В Германии было создано специальное министерство по делам оккупированных областей во главе с А. Розенбергом. Экономическим ограблением руководил специальный штаб, а полицейским надзором – служба СС и полиция. На местах оккупанты образовывали «самоуправление» – городские и районные управы, в селах и деревнях были введены должности старост. Все жители оккупированной территории в возрасте от 15 лет должны были работать.

Гитлеровцы расстреливают мирных жителей

Помимо этого, имел место массовый угон гражданского населения на принудительные работы в Германию. Эта акция была направлена не только на сохранение экономического потенциала в условиях краха блицкрига, но и на прямое уничтожение славян. Выступая перед командирами дивизий СС в апреле 1943 г., Г. Гиммлер говорил: «Мы должны вести войну с мыслью о том, как лучше всего отнять у русских людские ресурсы – живыми или мертвыми. Либо они должны быть угнаны в Германию и стать ее рабочей силой, либо погибнуть в бою». Советские граждане в Германии носили нашивку «остарбайтер» и размещались в особых лагерях без права передвижения. По данным, приведенным на Нюрнбергском процессе над нацистскими преступниками, гитлеровцы уничтожили на территории Советского Союза 9 987 000 человек.

? Вопросы и задания

1. Пользуясь картой № 7, определите направления главных ударов войск Германии и ее союзников летом 1941 г. Какими были результаты первых месяцев войны? 2. Сформулируйте основные причины неудач Красной Армии летом 1941 г. 3. Какие органы были созданы для руководства государством и армией в военное время? 4. При помощи текста и карты № 7 подготовьте рассказ о контрнаступлении Красной Армии зимой 1941 г. 5. Где развернулись основные сражения Великой Отечественной войны весной и летом 1942 г.? На какие рубежи сумел выйти противник? 6. Какой была судьба советских граждан на оккупированной врагом территории?

? Работаем с документами

Из выступления А. Гитлера перед генералитетом о целях войны против Советского Союза. 30 марта 1941 г.

«Война двух мировоззрений. Уничтожающий приговор большевизму как антисоциальному сборищу преступников. Коммунизм – страшная опасность для будущего. Речь идет о борьбе на уничтожение. Если мы не воспримем это, то, хотя мы и разобьем врага, лет через 30 нам вновь будет противостоять коммунистический враг. Будущая картина государства: Северная Россия принадлежит Финляндии. Протектораты – балтийские страны, Украина, Белоруссия. Борьба против России: уничтожение большевистских комиссаров и большевистской интеллигенции».

1. Почему Гитлер называл войну с СССР «войной мировоззрений»?

2. Пользуясь текстом параграфа и документом, расскажите о том, какое будущее для народов СССР планировали нацистские вожди.

Из приказа наркома обороны СССР № 227 от 28 июля 1942 г.

«Верховное главнокомандование Красной Армии приказывает:

1. Военным советам фронтов и прежде всего командующим фронтами:

а) безусловно ликвидировать отступательные настроения в войсках и железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны якобы отступать и дальше на восток, что от такого отступления не будет якобы вреда;

б) безусловно снимать с поста и направлять в Ставку для привлечения к военному суду командующих армиями, допустивших самовольный отход войске занимаемых позиций, без приказа командования фронта;

в) сформировать в пределах фронта от одного до трех (смотря по обстановке) штрафных батальонов (по 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления против Родины.

2. Военным советам армий и прежде всего командующим армиями: а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров корпусов и дивизий, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования армии, и направлять их в военный совет фронта для предания военному суду;

Советские артиллеристы ведут огонь по врагу

б) сформировать в пределах армии 3 – 5 хорошо вооруженных заградительных отрядов (до 200 человек в каждом), поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной;

в) сформировать в пределах армии от пяти до десяти (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой), куда направлять рядовых бойцов и младших командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной.

3. Командирам и комиссарам корпусов и дивизий:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров, полков и батальонов, допустивших самовольный отход частей без приказа командира корпуса или дивизии, отбирать у них ордена и медали и направлять их в военные советы фронта для предания военному суду;

б) оказывать всяческую помощь и поддержку заградительным отрядам армии в деле укрепления порядка и дисциплины в частях.

Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах, штабах».

1. В какой обстановке был принят данный приказ?

2. Какие меры по укреплению фронта он предусматривал? Какие методы воздействия на бойцов Красной Армии, применявшиеся еще во время Гражданской войны, были взяты на вооружение?

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Начальный период войны

Война началась рано утром 22 июня 1941 г. мощными ударами воздушных и механизированных армий Германии. Уже в первый день немецкая авиация разбомбила 66 аэродромов и уничтожила 1200 советских самолетов, до лета 1943 г. завоевав господство в воздухе.

29 июня 1941 г. в стране было введено военное положение. На следующий день был создан Государственный Комитет Обороны (ГКО), в руках которого сосредоточилась вся полнота государственной, партийной и военной власти (функции Верховного Совета, Правительства и ЦК партии). Председателем ГКО стал И.В.Сталин. Для стратегического руководства вооруженными силами 23 июня была создана Ставка Главного Командования (впоследствии Ставка Верховного Главнокомандования), которую также возглавил Сталин.

Уже в первый месяц войны Красная Армия оставила почти всю Прибалтику, Белоруссию, Молдавию и большую часть Украины. Она потеряла около 1 млн. бойцов, в том числе 724 тыс. пленными. Были разгромлены практически все армии Западного фронта, по которому Германия нанесла главный удар, стремясь овладеть «воротами Москвы» — Смоленском. Это была катастрофа. Чтобы отвести вину от себя, руководство страны организовало суд над большой группой генералов во главе с командующим войсками Западного фронта генерал-полковником Д.Г.Павловым. Их обвинили в измене и расстреляли.

На центральном, московском, направлении враг был временно остановлен в 300 км от Москвы в ходе двухмесячного Смоленского сражения (10 июля — 10 сентября 1941 г.). Стратегический план германского командования овладеть советской столицей к середине лета дал трещину. В то же время, в конце сентября советские войска потерпели серьезное поражение под Киевом. Пять армий попали в окружение. Незначительная часть окруженных вырвалась из кольца, более полумиллиона человек попали в плен, большинство воинов погибло в боях вместе с командованием во главе с командующим Юго-Западного фронта генерал-полковником М.Д.Кирпоносом. Овладев Киевом, противник смог переломить ситуацию и на московском направлении, прорвав оборону Красной Армии. С конца сентября здесь развернулась четырехмесячная Московская битва, в первые недели которой пять армий ополчения оказались в «котле». В окружение попало 600 тыс. человек (каждый второй защитник Москвы).

В ходе летне-осенней кампании 1941 г. Красная Армия к зиме 1941 г. потеряла почти 5 млн. человек, из которых 2 млн. были убиты и около 3 млн. оказались в плену. 16 августа 1941 г. был издан приказ № 270, объявлявший всех, кто оказался в плену, предателями и изменниками. Согласно приказу, семьи пленных командиров и политработников подлежали репрессиям, родные же солдат лишались льгот, предоставляемых семьям участников войны.

Первой и единственной победой Красной Армии на начальном этапе войны стала Московская битва (30 сентября 1941 г. — январь 1942 г.). Германский генштаб операцию по взятию Москвы назвал «Тайфуном». Он полагал, что группа армий «Центр», подобно тайфуну сметет советскую оборону и захватит столицу СССР до наступления зимы. К концу ноября немцы подошли к Москве на расстояние 25-30 км. С 20 октября столица находилась на осадном положении. В октябре для обороны Москвы были созданы три фронта: Западный — непосредственно оборонявший Москву (командующий генерал армии Г.К.Жуков), Калининский (командующий генерал И.С.Конев), Юго-Западный (командующий маршал С.К.Тимошенко). 5-6 декабря ценой невероятных усилий от Калинина (Твери) до Ельца советские войска перешли в контрнаступление. По всему фронту за месяц враг был отброшен на 100-150 км от Москвы. Были освобождены вся Московская и Тульская, значительная часть Калининской области. В ходе контрнаступления Красная Армия потеряла более 600 тыс. человек; противник же, отступая, — 100-150 тыс. Под Москвой войска Германии потерпели первое с 1939 г. крупное поражение. Окончательно провалился план «молниеносной войны». С Московской битвы наметился коренной поворот в ходе войны в пользу СССР. Противник перешел к стратегии затяжной войны.

Однако успехи контрнаступления по всему фронту, которое продолжалось до апреля 1942 г., на других направлениях, кроме западного, оказались непрочными и вскоре обернулись крупными потерями. На северо-западном направлении неудачей закончилась попытка прорвать блокаду Ленинграда, установленную противником в августе 1941 г. Более того, 2-я ударная армия Волховского фронта, на которую Ставка возлагала особые надежды по прорыву блокады, была , полностью разгромлена, а ее командование во главе с генерал-лейтенантом А.А.Власовым оказалось в плену.

После московского поражения германское командование уже не могло проводить наступление по всему Восточному фронту. Определяя задачи летней кампании 1942 г., оно решило нанести главный удар на юге, стремясь овладеть Кавказом и Нижним Поволжьем. Советское же командование ожидало летом 1942 г. нового наступления на Москву. Оно сосредоточило здесь более половины армий, почти 80% танков, 62% самолетов. А на юге против главных сил Германии — всего 5,4% наших дивизий, 2,9% танков. Одновременно с укреплением обороны Москвы Сталин, вопреки мнению Генштаба и его начальника Б.М.Шапошникова, дал указания провести на юге — в Крыму, на Харьковском направлении, в ряде других мест несколько отвлекающих наступательных операций. Разброс сил обрек этот план на неудачу, которая обернулась новой катастрофой. В мае 1942 г. в районе Харькова немцы окружили три армии Юго-Западного фронта, в плен попало 240 тыс.человек. В том же месяце поражением закончилась и Керченская операция. В Крыму в плен попало 149 тыс. человек. Поражение привело к новому стратегическому отступлению советских войск: в августе одна группа войск противника вышла к берегам Волги в районе Сталинграда, а другая на Кавказе.

К осени 1942 г. на оккупированной фашистами территории оказалось более 80 млн. человек. Страна лишилась не только огромных людских ресурсов, но и крупнейших промышленных и сельскохозяйственных областей. Советское командование было вынуждено железной рукой террора остановить бегство войск. 28 июля 1942 г. Сталиным был подписан приказ № 227 приказ («Ни шагу назад!»). Отныне любое отступление без распоряжения командования объявлялось предательством Родины. Приказ вводил штрафные батальоны (для командиров и политработников) и штрафные роты (для рядовых и сержантов), создавались также заградительные отряды, располагавшиеся за спиной воюющих бойцов. Они имели право расстреливать на месте отступающих.

25 августа 1942 г. в Сталинграде было введено осадное положение. Началась Сталинградская битва. Основная тяжесть борьбы за город, в который ворвался враг, выпала на долю 62-й армии под командованием генерал-лейтенанта В.И.Чуйкова. Германское командование придавало особое значение овладению Сталинградом. Его захват позволил бы перерезать Волжскую транспортную артерию, по которой в центр страны доставлялись хлеб и нефть.

studfiles.net

ВОЙНЫ НАЧАЛЬНЫЙ ПЕРИОД - это... Что такое ВОЙНЫ НАЧАЛЬНЫЙ ПЕРИОД?

 ВОЙНЫ НАЧАЛЬНЫЙ ПЕРИОД первый особенно напряженный период войны, в течение которого воюющие государства ведут военные действия боеготовыми группировками ВС, созданными и развернутыми, в основном, до начала войны для достижения ближайших военно-политических и стратегических целей войны. В этот период проводятся первые стратегические операции, одновременно осуществляется перевод экономики «на военные рельсы», создаются благоприятные условия для завершения развертывания последующих эшелонов ВС и ведения дальнейших военных действий. Термин «начальный период войны» стал употребляться на основе опыта Первой мировой войны. В то время его главным содержанием являлись завершение мобилизации, первоначального сосредоточения и оперативного развертывания ВС, а также ведение локальных военных действий на границах. Во Вторую мировую войну начальный период войны приобрел принципиально иной характер. Его роль резко возросла. Основу составили крупномасштабные стратегические операции, осуществляемые главными силами сторон на всех стратегических направлениях с первого же дня войны. В современных условиях значение начального периода войны еще больше возрастет. Он может стать главным, решающим ее периодом. В ходе его будут решаться главные задачи войны. Обе стороны будут стремиться максимально использовать в этот период всю мощь своих ВС для достижения максимально возможных результатов. Конкретное содержание начального периода войны зависит от вида войны. В обычной войне основу начального периода войны составляют обычно крупные воздушные и противовоздушные (в будущем воздушно-космические наступательные и оборонительные) операции с одновременным развертыванием первых стратегических операций на континентальных и океанских ТВД, с мобилизацией всех сил и ресурсов противоборствующих государств на обеспечение нужд войны. В ядерной войне основу ее начального периода составит интенсивный обмен массированными ядерными ударами сторон с одновременным осуществлением мер по обеспечению выживания собственных государств. Скорее всего, в ядерной войне начальный период явится единственным периодом ввиду его катастрофических последствий для воюющих сторон и всего человечества.

Война и мир в терминах и определениях. под общей редакцией Дмитрия Рогозина . 2014.

  • ВОЙНЫ НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ МЕЖДУ ИЗРАИЛЕМ И АРАБСКИМИ ГОСУДАРСТВАМИ
  • ВОЙНЫ ПЕРИОДИЗАЦИЯ

Смотреть что такое "ВОЙНЫ НАЧАЛЬНЫЙ ПЕРИОД" в других словарях:

  • ВОЙНЫ НАЧАЛЬНЫЙ ПЕРИОД — НАЧАЛЬНЫЙ ПЕРИОД ВОЙНЫ …   Юридическая энциклопедия

  • НАЧАЛЬНЫЙ ПЕРИОД ВОЙНЫ — отрезок времени, в течение которого воюющие стороны ведут военные действия для достижения первоочередных стратегических целей группировками вооруженных сил, созданными до войны и дополнительно развернутыми с ее началом. Одновременно с этим могут… …   Юридическая энциклопедия

  • Период Изоляции — Барраяр (англ. Barrayar)  вымышленная планета, место действия большинства романов научно фантастического цикла «Сага о Форкосиганах» Лоис МакМастер Буджолд. В широком смысле  межзвёздная Барраярская империя с центром на этой планете.… …   Википедия

  • ВОЙНЫ СЦЕНАРИЙ — – прогнозе описание возможного начала, развития, завершения и последствий войны на основе анализа ее целей, политического и стратегического характера, соотношения политических, экономических и военных возможностей сторон, состояния других… …   Война и мир в терминах и определениях

  • ВОЙНЫ СПОСОБЫ РАЗВЯЗЫВАНИЯ — разновидность действий сторон, осуществляемых мер и приемов при возникновении войны, ее развязывании и ведении военных действий в начальный период. Как в прошлом, так и в настоящем характер начала всех войн был весьма разнообразным. Однако, во… …   Война и мир в терминах и определениях

  • ВОЙНЫ ПЕРИОДИЗАЦИЯ — деление войны на основные периоды отрезки времени, качественно отличающиеся по целям, характеру и содержанию военных действий. Различают стратегическую и историческую периодизацию войны. Стратегическая периодизация войны устанавливается при… …   Война и мир в терминах и определениях

  • Фронты Советских Вооруженных Сил во время Великой Отечественной войны 1941-45 — С первых дней Великой Отечественной войны на базе военных округов западной части Советского Союза началось развертывание фронтов, как оперативно стратегического объединения частей и соединений Красной Армии. К 25 июня 1941 года было образовано 5… …   Википедия

  • Фронты Советских Вооружённых Сил во время Великой Отечественной войны 1941-45 — С первых дней Великой Отечественной войны на базе военных округов западной части Советского Союза началось развертывание фронтов, как оперативно стратегического объединения частей и соединений Красной Армии. К 25 июня 1941 года было образовано 5… …   Википедия

  • Итальянские войны 1494-1559 —         войны между Францией, Испанией, «Священной Римской империей» (с вмешательством др. государств) за обладание Италией, а также и за гегемонию в Европе. Велись преимущественно на территории Италии. Политическая раздробленность Италии, распри …   Большая советская энциклопедия

  • Партизанское движение на Украине во время Великой Отечественной войны — Партизанки отряда С. А. Ковпака Советское партизанское движение на Украине  партизанское движение против немецких оккупантов и их союзников на территории Украины в 1941 …   Википедия

war_peace_terms.academic.ru

Начальный период войны история и современность

«Военная мысль» №11.2004г.(стр.15-24)

Начальный период войны: история и современность

Генерал-лейтенант в отставке С.А. БОГДАНОВ, доктор военных наук

ИСТОРИЯ войн и военного искусства учит, что каждая война под влиянием ряда социально-политических и исторических условий имеет свой особый характер. Переплетение многочисленных политических, экономических, военных, географических и других факторов обусловливает широкое многообразие приемов и способов подготовки и вступления государств в войну. Особенно отчетливо это проявилось в мировых войнах XX века, которые втягивали в свою орбиту десятки стран в различных частях земного шара и затрагивали жизненные интересы многомиллионных народов. Вступление государств в войну, как правило, не являлось единовременным актом, а составляло определенный период, который характеризовался своеобразными чертами, отличающими его от последующих событий войны. Наряду с началом военных действий в этот период осуществлялась целая система политических, идеологических и экономических мероприятий, связанных с переходом государства от мира к войне. Поэтому не случайно в военно-исторических и теоретических исследованиях его чаще всего называют начальным периодом войны.

Проблема вступления в войну и ведения первых операций давно уже привлекает внимание политических и военных деятелей, теоретиков и историков. Вопрос о начальном периоде войны в теоретическом и военно-историческом плане не раз обсуждался на страницах военно-теоретических изданий. Однако и сегодня эта важная область исторического опыта требует дальнейшего глубокого и всестороннего теоретического исследования.

Опыт войн XVIII - начала XX века показывает, что во все исторические эпохи государства, стремившиеся к достижению политических целей силой оружия, тесно связывали завоевание победы в войне с самой тщательной подготовкой своих вооруженных сил к вступлению в нее, с тем, чтобы в результате скрытного проведения мобилизации и оперативного развертывания войск достичь эффекта внезапности и разгромить противника уже в ходе первых сражений. Государства же, которым грозила опасность вооруженного нападения, во время обострения межгосударственных отношений принимали меры, чтобы не отстать от противника в подготовке к вступлению в войну и не позволить ему застать себя врасплох. Таким образом, в истории войн устойчивой тенденцией всегда являлось стремление противоборствующих сторон упредить противника в проведении мобилизации и оперативном развертывании войск на ТВД и сократить тем самым до минимума промежуток времени между принятием решения о вступлении в войну и вводом в первые сражения главных сил своих армий.

С зарождением массовых армий, начало которому положила французская буржуазная революция (1789), проявились сложные социально-политические, экономические и чисто военные проблемы, связанные с их содержанием в мирное время, подготовкой к вступлению в войну и, наконец, с применением в ходе военных действий. Первостепенное значение среди этих проблем с момента объявления войны имели мобилизация и оперативное развертывание войск на избранных направлениях, поскольку для достижения быстрого успеха требовалось опередить в этих вопросах противника. Между тем, до середины XIX века всякое передвижение войск и доставка для них материальных средств осуществлялись в пешем порядке и на лошадях. Поэтому темпы мобилизации и сосредоточения армий на театрах военных действий были крайне низки, а разрыв между началом мобилизации и первыми сражениями главных сил - весьма продолжительным. Например, Наполеону в начале войны с Италией (1800) потребовалось около четырех месяцев для того, чтобы сформировать, вооружить, снабдить продовольствием и боеприпасами резервную армию и перебросить ее из южной Франции в Италию.

Коренной перелом в сокращении сроков мобилизации и увеличении темпов передвижения войск произошел во второй половине XIX века под влиянием бурного роста производительных сил, в частности металлургии и транспорта, когда впервые для стратегического развертывания армий были использованы железные дороги. «Под влиянием железных дорог и тщательной подготовки к войне, - отмечал известный русский военный теоретик Г.Е. Леер, - теперь подготовительный период значительно сократился, войны могут возникать внезапнее, и первые удары будут отличаться более решительным характером». Так, в начале Франко-прусской войны (1870-1871) Пруссия, используя железные дороги, сумела перебросить армию в 400 тыс. человек на расстояние 550 км за 11 дней с темпом 50 км в сутки. В результате она значительно опередила французскую армию в готовности главных сил к началу военных действий и нанесла сильный удар в тот момент, когда та еще не успела полностью осуществить стратегическое развертывание. Это позволило прусской армии добиться крупного успеха уже в начале войны.

Многие военные исследователи, изучая влияние промышленного прогресса на характер и способы ведения войн, осознавали, что идущие на вооруженную агрессию государства получили новые возможности для упреждения противника как в мобилизации и развертывании армии, так и в нанесении первого удара в момент, когда его менее всего ожидают. Особенно широкое распространение идея упреждающего удара получила в Германии. Немецкая военная школа считала, что Германия, располагая достаточно совершенной мобилизационной системой и развитой промышленностью, может добиться победы даже над более сильным противником еще в ходе начальных операций или кратковременных кампаний.

Русская военная школа стояла на иных позициях. Никто из русских военных теоретиков не был склонен недооценивать влияние начальных сражений на ход и исход войны. Они трезво учитывали, что упреждение противника в развертывании главных сил является одной из решающих гарантий если не быстрой победы, то, во всяком случае, возможности избежать тяжелого поражения в начале войны. Вместе с тем они обращали внимание на то, что с принятием новой мобилизационной системы - обязательной воинской повинности - начальные операции, хотя и окажут более серьезное влияние на ход войны, не смогут решить ее судьбу. Так, Г.Е. Леер говорил, что перед войной выдвигаются теперь огромные по своему масштабу цели, для решения которых на карту ставятся судьбы государств и народов. Сторона, потерпевшая поражение в первых сражениях, еще не может считаться побежденной. Она имеет возможность изменить неблагоприятную обстановку за счет дополнительной мобилизации и ввода в сражение новых крупных сил. В условиях, когда государство мобилизует на войну все свои силы, война неизбежно примет крайне ожесточенный и затяжной характер.

Таким образом, технический прогресс дал возможность уменьшить сроки проведения мероприятий подготовки к войне, что неизбежно привело к сокращению времени между объявлением войны и ее фактическим началом. По опыту войн XIX века основное содержание данного периода составляли меры подготовительного характера (мобилизационное развертывание, сосредоточение войск в исходных районах и т.п.), но уже проявили себя тенденции к активизации в этот промежуток времени военных действий и приближению момента встречи главных сил.

Первой крупной войной эпохи империализма была Русско-японская война (1904-1905), в которой соперником дряхлеющей дворянско-монархической России выступил молодой японский империализм. Эта война поучительна своеобразием стратегического развертывания главных сил обеих сторон и боевых действий с момента ее начала до генерального сражения под Ляояном. Характер событий, развернувшихся в начале войны, в значительной мере определялся ближайшими стратегическими целями, которые поставили перед собой воюющие стороны. Замысел русского командования был довольно отчетливо сформулирован главнокомандующим Маньчжурской армией генералом от инфантерии А.Н. Куропаткиным. По его мнению, русская армия могла начать решительные наступательные действия с целью вытеснить японцев из Маньчжурии и Кореи и осуществить высадку десанта в Японии не ранее чем через полгода после объявления мобилизации. Для выигрыша времени и обеспечения сосредоточения и развертывания сухопутных сил русское командование поставило перед Тихоокеанской эскадрой задачу - в самом начале войны завоевать господство в Желтом море и воспрепятствовать высадке японского десанта на побережье Азиатского континента.

Япония, планируя войну, ставила перед собой активные наступательные задачи. Она рассчитывала на явно недостаточную готовность России к войне, относительную немногочисленность ее войск на Дальнем Востоке и невозможность их быстрого увеличения из-за низкой пропускной способности Транссибирской железной дороги. Чтобы беспрепятственно перебросить войска на Азиатский материк и упредить русскую армию в стратегическом развертывании, японское командование также решило завоевать господство на море. С этой целью нападение на русский флот предусматривалось произвести внезапно, без объявления войны. Таким образом, обе противоборствующие стороны ставили перед собой в качестве ближайшей стратегической цели завоевание господства на море и обеспечение беспрепятственного развертывания главных сил своих сухопутных армий на Маньчжурском театре военных действий.

Особенность стратегического сосредоточения и развертывания японской сухопутной армии на материке состояла в том, что первоначально высадка войск осуществлялась только в Корее, поскольку подступы к Квантунскому полуострову преграждались русским флотом. Только лишь в мае, т.е. через три месяца после начала войны, японцы смогли приступить к десантированию своих главных сил на квантунское побережье. Несмотря на пассивность русского командования,- фактически не мешавшего осуществлению десантных операций противника, сосредоточение японских войск на материке продолжалось свыше четырех месяцев. Выдвижение к главным позициям русской армии под Ляояном и развертывание войск перед генеральным сражением заняли еще около полутора месяцев. Такая медлительность сосредоточения и развертывания японских войск объяснялась сложностью театра военных действий, представлявшего собой труднопроходимый горно-лесистый массив, а также тем, что японская разведка не сумела обеспечить свое командование достоверными сведениями о противнике и его передвижениях. В результате оно действовало крайне нерешительно,

постоянно опасаясь неожиданных фланговых ударов русских войск. Немаловажным фактором, отвлекавшим внимание японского командования от решения главной задачи - быстрейшего сближения с основными силами русской армии - являлось его стремление к захвату Порт-Артура. Так или иначе, русская армия получила те полгода для подготовки генерального сражения, на которые она рассчитывала.

К началу войны Россия на Дальнем Востоке имела армию численностью около 100 тыс. чел. Войска были разбросаны на огромном пространстве Приморья, Приамурья и Забайкалья. Сосредоточение наличных сил к району предстоящих боевых действий осуществлять было трудно из-за ограниченного числа дорог и удаленности многих гарнизонов от единственной железной дороги на расстояние до 600 км.

Переброска войск из центральных районов России была еще более сложным делом. Пропускная способность одноколейной Транссибирской магистрали составляла в первые месяцы войны три пары поездов в сутки. Железнодорожные составы из европейской части России на Дальний Восток шли шесть недель. Поэтому доставка войск в Маньчжурию в первое полугодие войны не превышала 20 тыс. человек в месяц. В этой связи русское командование длительное время вело «демонстративные» боевые действия с целью выиграть время. Шестимесячные сдерживающие бои передовых частей русской армии, конечно, сыграли свою роль. К середине августа, т.е. к моменту выхода японских войск к Ляояну и началу первых крупных операций с участием главных сил обеих сторон, русскому командованию удалось сосредоточить в этом районе около 160 тыс. человек и 592 орудия. Группировка же японских войск насчитывала 125 тыс. человек и 484 орудия.

Опыт Русско-японской войны показал, что хотя основным содержанием ее начального периода оставались мобилизация, сосредоточение и развертывание главных сил воюющих сторон для вступления в генеральное сражение, в отличие от прошлых войн он уже включал в себя напряженные боевые действия с первых же дней на море, а затем и на суше. Специфика театра военных действий, характер стратегических решений обеих сторон и способы достижения поставленных целей обусловили довольно большую продолжительность начального периода войны. Если русское командование сознательно стремилось отсрочить генеральное сражение, желая выиграть максимум времени для сосредоточения и развертывания своей армии, то японское командование такого намерения не имело. Обладая стратегической инициативой, оно располагало возможностью нанести поражение русской армии еще в начале войны, но в силу своей медлительности и крайней осторожности не сумело этого сделать. Правительства России и Японии, начиная войну, не предполагали, что она потребует от государств огромного экономического напряжения и организации в ходе войны массового производства боевой техники и вооружения. Потребности войны превзошли размеры мобилизационных запасов, на которые рассчитывали обе воюющие стороны. Россия не выдержала этого напряжения, а Япония справилась с ним только благодаря экономической и военной помощи США и Англии.

Накануне Первой мировой войны проблемы вступления государств в войну неизменно вызывали большой интерес у военно-политических деятелей и военных теоретиков различных стран, особенно Германии, Франции и России, где постепенно складывались военные доктрины, в которых так или иначе отражались установившиеся взгляды на начальный период войны. Сравнение данных документов, а также планов вступления этих государств в Первую мировую войну показывает существенные различия между ними. Германия имела четко выраженные и материально обеспеченные агрессивные наступательные замыслы. Франция, хотя и придерживалась наступательной стратегии, способы действий своей армии при вступлении в войну ставила в зависимость от намерений и способов действий противника. Обе эти страны предполагали начать первые операции, полностью завершив развертывание своих армий. Россия же, стремясь захватить стратегическую инициативу, предусматривала вступить в войну лишь частью сил, не дожидаясь полного развертывания войск.

Вместе с тем в стратегических замыслах этих крупных европейских государств было много общего. Все они ставили перед собой весьма решительные политические цели и считали, что боевые действия с первых столкновений и до конца войны будут носить активный, маневренный характер, и поэтому предполагали закончить войну в короткие сроки с теми мобилизационными запасами боевой техники, вооружения и боеприпасов, которые были накоплены еще до войны. Кроме того, они придавали решающее значение начальным операциям главных сил и рассчитывали упредить своих противников или, во всяком случае, не отстать от них в проведении мобилизации и оперативного развертывания. Последующий период войны представлялся им как период использования результатов первоначального успеха, достигнутого в первых операциях. Однако начальный период, который по расчетам обеих сторон должен был предопределить исход войны, не принес ожидаемых результатов. Вместо молниеносной маневренной войны, к которой готовились противоборствующие стороны, получилась затяжная позиционная война, длившаяся более четырех лет.

Опыт Первой мировой войны подтвердил и закрепил проявившие себя еще в войнах XIX века тенденции, во-первых, к активизации военных действий в промежутке времени между объявлением войны и вводом в сражение главных сил и, во-вторых, - к дальнейшему перемещению момента столкновения главных сил к началу войны. Впервые отчетливо проявила себя и такая тенденция, как стремление противоборствующих сторон еще до объявления войны провести в жизнь некоторые мероприятия подготовительного характера, которые в XIX веке обычно осуществлялись после объявления войны. Эта тенденция была обусловлена все тем же стремлением враждующих государств упреждать противника в проведении ряда актов политического и военного содержания, которые, казалось, давали им в руки ключ к победе. Под решающим влиянием этих тенденций продолжал изменяться характер начального периода войны. В его содержании повысился удельный вес военных действий и, наоборот, понизился удельный вес подготовительных мероприятий. При этом он приобретал новые черты, каких ранее не имел, а именно: в этот период стали применяться резко возросшие в своей массе силы и средства воюющих сторон, решавшие задачи стратегического значения, а боевая деятельность войск получала ярко выраженный динамичный характер.

Перед началом Второй мировой войны военно-политическое руководство двух противостоящих коалиций империалистических государств, примерно одинаково оценивая характер будущей войны, по-разному рассматривало процесс вступления в нее и начальный период военных действий.

Государства фашистского блока (Германия, Япония, Италия) придавали начальному периоду решающее значение, предусматривая еще в мирное время проведение таких мероприятий, как мобилизация и оперативное развертывание войск, с тем, чтобы достичь внезапности, в ходе первых операций нанести поражение главным силам противника и предопределить ход и исход войны в свою пользу. Понимая, что военно-экономический потенциал их стран был ниже совокупного потенциала противников и рассчитывать на победу в затяжной войне не приходится, правительства стран фашистского блока в основу строительства своих вооруженных сил и способов боевого применения войск положили теории тотальной и «молниеносной» войны. Стратегические расчеты фашистской Германии и ее союзников строились на использовании для достижения победы ряда факторов, среди которых важное значение имели: во-первых, политическое разобщение потенциальных противников, что исключало возможность одновременной войны на два фронта и обеспечивало условия для разгрома каждого из них поодиночке, во-вторых, скрытность заблаговременной подготовки к нападению и упреждение противника в стратегическом развертывании с целью нанесения по нему внезапного первого удара. Для достижения целей «молниеносной» войны предусматривалось: сосредоточение в первом стратегическом эшелоне максимально возможного количества сил и средств для обеспечения общего преимущества над противником в начале войны; массированное применение сил и средств, выделенных для участия в первых операциях, прежде всего авиации и танков, в целях создания подавляющего превосходства над противником на решающих направлениях; ведение начальных операций с предельным напряжением, в высоких темпах и на большую глубину для разгрома армий прикрытия противника в короткие сроки, срыва мобилизации и оперативного развертывания его вооруженных сил; нанесение стране, подвергшейся нападению, решающего поражения до того, как она сможет использовать в войне свои потенциальные возможности.

Политические и военные деятели противостоящей коалиции, несмотря на некоторые различия в своих военно-теоретических взглядах, рассматривали начальный период будущей войны как время ведения оборонительных боевых действий в позиционных или маневренных формах с целью прикрытия мобилизации, сосредоточения и развертывания войск.

Советские военные теоретики предполагали, что в ходе приграничных сражений, которые с первого дня войны приобретут большой размах, главные силы армий воюющих сторон будут завершать отмобилизование и развертывание в районах оперативного предназначения. При этом обращалось внимание на то, что войска прикрытия могут оказаться в тяжелом положении, а мобилизация и сосредоточение армий в приграничных районах могут быть сорваны. Однако в практической деятельности Вооруженных Сил нашего государства проблемы начального периода войны, мобилизационного развертывания, упреждающего приведения войск приграничных военных округов в полную боевую готовность и перевода экономики страны на военное положение не были до конца решены. Эти важнейшие вопросы не получили своевременного и всестороннего отражения в руководящих документах, определяющих подготовку страны и армии к войне. Допускалась возможность проведения мобилизационного развертывания уже после начала войны, недостаточно внимания уделялось отработке вопросов стратегической обороны, вывода войск из-под первого авиационного удара противника. Считалось, что война должна начаться по ранее существовавшей схеме: главные силы вооруженных сил противоборствующих сторон вступают в сражение через несколько дней после приграничных сражений.

Как это уже случалось в истории, Вторая мировая война оказалась намного сложнее и своеобразнее, чем представлялось творцам этих теорий, доктрин, концепций. Она еще раз подтвердила силу и жизненность

долгое время наблюдавшихся в истории войн тенденций к упреждению противника в проведении мероприятий подготовительного характера, активизации военных действий в начале войны с ведением решающих сражений.

Начальный период Великой Отечественной войны явился для СССР первым и наиболее сложным этапом летне-осенней кампании 1941 года. На Советское государство обрушилась огромная военная сила, и Красная Армия вынуждена была вести стратегическую оборону в условиях господства немецко-фашистской авиации в воздухе, глубоких прорывов танковых группировок противника и наличия в стратегическом фронте широких брешей. И, тем не менее, оборона советских войск была исключительно упорной и активной. Везде, где для этого имелась возможность, стойкое удержание занимаемых рубежей и позиций сочеталось с многочисленными контратаками и контрударами, упорными боями в окружении и прорывами из окружения, с активной борьбой войск, оставшихся в тылу врага.

Тяжелые условия, в которых развертывались начальные оборонительные операции Красной Армии, затрудняли, а иногда и полностью исключали возможность применения на практике принципиально правильных положений теории военного искусства о создании глубоко эшелонированной и оборудованной в противотанковом и противовоздушном отношении обороны. Поспешный переход армий и фронтов к обороне на неподготовленных в инженерном отношении рубежах, к тому же слабо насыщенных противотанковыми и противовоздушными средствами, делал ее крайне уязвимой. При этом армии и фронты, уступавшие противнику в численности и техническом оснащении, вынуждены были вести оборонительные действия в широких полосах: армии - до 100-120 км, фронты - до 300-500 км. В результате их оперативное построение чаще всего осуществлялось в один эшелон, что лишало оборону глубины и устойчивости.

Вместе с тем события первых недель Великой Отечественной войны со всей очевидностью показали, что немецко-фашистское командование явно преувеличило возможности своих вооруженных сил и серьезно просчиталось в оценке прочности Советского государства, сил и возможностей Красной Армии. Оно явно недооценило морально-политическую стойкость советского народа и способность нашей страны в короткий срок мобилизовать и развернуть большие по численности стратегические резервы и ввести их в сражения на решающих направлениях. Развертывание резервных армий на рубеже Днепра сорвало расчеты гитлеровского командования на безостановочное развитие наступления к Смоленску и далее к Москве. Встречая непрерывно возраставшее сопротивление на всех участках обширного советско-германского фронта, противник был вынужден распылять усилия своих войск по многим направлениям. Это ослабляло силу их ударов и приводило к снижению темпов наступления. Уже в конце июля гитлеровское верховное командование было вынуждено отдать группе армий «Центр» приказ о переходе к обороне на московском направлении и существенно пересмотреть план дальнейшего ведения войны.

Прошло всего лишь несколько месяцев после начала Великой Отечественной войны, когда Красная Армия, измотав и обескровив противника в оборонительных сражениях, вслед за ударами на флангах советско-германского фронта под Тихвином и Ростовом нанесла по немецко-фашистской армии сокрушительный удар под Москвой. Контрнаступление под Москвой знаменовало начало коренного поворота не только в ходе Великой Отечественной войны, но и всей Второй мировой войны. Оно похоронило гитлеровский план «молниеносной» войны против Советского Союза и развеяло миф о непобедимости немецко-фашистской армии.

Опыт Великой Отечественной войны подтвердил тенденцию к сокращению по времени начального периода: если в Русско-японской войне он продолжался 5 месяцев, в Первой мировой - 2 месяца, то в Великой Отечественной войне - примерно 3 недели. Подтвердились тенденции к увеличению масштабов и решительности боевых действий, стремлению воюющих сторон уже в начальный период войны достичь предельно возможных результатов, способных оказать решающее влияние на дальнейший ход войны.

Вторая мировая война на примере целого ряда европейских государств убедительно показала, что в условиях внезапного начала войны и сложной обстановки стратегические задачи можно успешно решать только при заблаговременной и всесторонней подготовке вооруженных сил, переходе всех отраслей экономики страны на военные рельсы и своевременной ее перестройке для удовлетворения потребностей действующей армии. Анализ содержания операций (боевых действий), которые вели различные государства в период Второй мировой войны, позволяет утверждать, что несмотря на многообразие способов вступления в нее различных государств, характера действий их вооруженных сил с началом военных действий и содержания внутригосударственных и внешнеполитических мероприятий, связанных с вступлением в войну, можно выделить следующие общие черты начального периода.

Во-первых, боевые действия сторон с первых же минут войны приобретали огромный размах и велись с решительными целями всеми силами, которые воюющие государства успевали развернуть. Сторона, бравшая на себя инициативу в развязывании войны, вступала в нее с полностью отмобилизованными и развернутыми в выгодных наступательных группировках вооруженными силами. Сторона, подвергшаяся агрессии, как правило, опаздывала со стратегическим развертыванием и, уступая инициативу противнику, начинала войну оборонительными действиями войск прикрытия. Завершение отмобилизования и развертывания главных сил протекало уже в ходе первых операций.

Во-вторых, одновременно с развертыванием военных действий воюющие государства осуществляли в начальный период целый комплекс первоочередных политических, экономических и военных мероприятий по мобилизации на войну внутренних ресурсов страны и прилагали усилия к укреплению своих внешнеполитических позиций.

В-третьих, участники Второй мировой войны решающее значение в достижении целей войны придавали начальным (первым) операциям, в ходе которых предполагалось нанести поражение главным группировкам сухопутных войск, военно-воздушных и военно-морских сил, нарушить или сорвать мобилизацию и оперативное развертывание вооруженных сил противника и тем самым предопределить благоприятный для себя последующий ход и исход войны. Особая роль при этом отводилась первому внезапному массированному удару, сокрушительная мощь которого должна была в первые же часы и дни войны потрясти всю систему обороны противника, дезорганизовать его государственное и военное управление. Вторжение предполагалось начинать без объявления войны. В целях нанесения внезапного и мощного удара основные мероприятия по мобилизации и развертыванию вооруженных сил предусматривалось осуществлять в предвоенный период. Ведущей силой в нанесении первого удара и ведении первых операций должны были служить авиация и танковые войска.

Таким образом, опыт Второй мировой войны показал, что начальный период еще в большей степени, чем предполагалось предвоенной теорией, был насыщен крупными и решительными операциями, проводимыми на различных театрах военных действий. При этом подготовительные мероприятия, особенно со стороны агрессоров, чаще всего осуществлялись еще в предвоенное время. Для государств, подвергшихся нападению, характерным было отсутствие синхронности в реакции на шаги нападающей стороны в угрожаемый период, т.е. более низкий уровень боевой готовности вооруженных сил со всеми катастрофическими последствиями, вытекающими из этого.

В самом начале послевоенного периода известные военные теоретики, не только отечественные, но и зарубежные, стали высказывать мнение, что агрессор объективно имеет определенные преимущества, хотя и преходящего характера. Он может скрытно подготовиться и внезапно совершить нападение, поэтому его жертва столь же объективно обречена вначале на оборону. И лишь потом вступят в действие постоянно действующие факторы победы. В современных условиях подобный подход к боевой готовности вооруженных сил чреват тяжелейшими и, по существу, непоправимыми последствиями.. Только сумев создать в ограниченный по времени начальный период войны перевес над противником в боевой мощи, которая складывается не только из количества и качества вооружения, военной техники, материальных средств и морально-боевого духа личного состава действующих группировок ВС, но и искусства командиров и штабов, высокой боевой подготовки войск (сил), можно нанести ощутимое поражение агрессору. В такой ситуации роль начального периода войны еще более возрастает. Государству в современных условиях уже мало иметь развитый военно-экономический потенциал, в стране надо создать такие условия, при которых вооружение и техника, материальные средства для вооруженных сил были бы произведены вовремя, в полном временном соответствии с конкретными задачами обороны.

Опыт военных действий американцев и их союзников в последнее десятилетие позволяет сделать предположение об изменении содержания войн нового поколения. Скорее всего, эти войны будут состоять из начальных и заключительных периодов. Причем особенность их начального периода будет заключаться в том, что он будет основным и решающим. Его содержание составит воздушно-космическая операция и систематические действия авиации со всех направлений и практически на всю глубину страны, подвергшейся нападению. При этом, как правило, будут уничтожены основные пункты государственного и военного управления, большинство объектов военно-промышленного комплекса и дезорганизована вся система управления страной и ее вооруженными силами, что создаст обороняющейся стороне большие трудности в проведении таких мероприятий, как отмобилизование, сосредоточение и развертывание группировок войск (сил) на театрах военных действий, а также в выполнении важнейших боевых задач по отражению агрессии. Кроме того, разрушение и вывод из строя основных объектов военно-промышленного комплекса не предоставит возможности провести мероприятия по мобилизации и коренной перестройке экономики, направленных на обеспечение нужд войны, что в конечном итоге может обеспечить нападающей стороне достижение военно-политических целей войны. Возможная продолжительность начального периода войн нового поколения будет зависеть от конечных целей, планируемых нападающей стороной, и составит, скорее всего, 1,5-2 месяца. Все это дает основание предполагать, что начальному периоду войны нового поколения будут присущи такие основные черты, как большой размах и динамичность, участие всех видов вооруженных сил, нанесение мощных ракетно-авиационных ударов, увеличение масштабов и решительность боевых действий, стремление воюющих сторон к достижению предельно возможных результатов, способных оказать решающее влияние на дальнейший ход войны.

Правительства и военные командования противоборствующих сторон вынуждены будут осуществлять систему политических, экономических, военно-организационных мероприятий, а также решать морально-психологические и информационно-маскировочные проблемы до начала такой войны. Слабым местом для государств, подвергшихся нападению, может стать (как и в годы Второй мировой войны) отсутствие синхронности в реакции на шаги нападающей стороны, более низкий уровень боевой готовности вооруженных сил.

В современных войнах, как отмечается в новых уставных документах ВС России, решающее значение будет иметь начальный период, самый напряженный и важный, в ходе него должны быть достигнуты основные военно-политические цели войны. Он будет представлять собой отрезок времени с момента начала военных действий, в течение которого вступают в войну государства, ведущие сражения имеющимися или дополнительно развернутыми войсками. В этот период основные усилия воюющих сторон будут сосредоточиваться на завоевании господства в различных физических сферах (в первую очередь - в воздушно-космической), овладении стратегической инициативой, сохранении устойчивого государственного и военного управления, завершении стратегического развертывания вооруженных сил и переводе экономики с мирного на военное время. Продолжительность начального периода современной войны может составлять от нескольких недель до нескольких месяцев.

В заключение следует отметить, что необходимость введения понятия «начальный период войны», как известно, исторически была связана с появлением массовых армий. Это привело к увеличению масштабов военных действий, огромному росту материальных затрат, необходимости быстрого перевода экономики стран с мирного на военное положение и проведения стратегического развертывания вооруженных сил, затронуло практически все стороны жизни воюющих государств. Для достижения целей войны правительства этих государств наряду с ведением боевых действий уже имевшимися в их распоряжении группировками войск (сил) стали осуществлять целый комплекс политических, экономических и военных мероприятий, призванных в короткий срок обеспечить мобилизацию на нужды войны всех материальных и духовных возможностей. В современных условиях готовность военно-политического руководства страны к проведению подобных мероприятий является как никогда актуальной.

Леер Г.Е. Стратегия. Т. 2. 1898. С. 96.

Блиох И.С. Будущая война. Т. 2. 1898. С. 37.

Леер Г.Е. Стратегия. С. 97.

Левицкий Н.А. Русско-японская война 1904-1905 гг. М: Воениздат, 1936. С. 71.

militaryarticle.ru

Начальный период Великой Отечественной Войны

.

Основные события и проблемы (1941 – 1942 гг.)

Отметим сразу, что подробно говорить в реферате о событиях и проблемах начального периода Великой Отечественной войны советского народа против гитлеровской Германии нет никакой возможности: каждый небольшой отрезок времени от первых дней наступления немецких армий и до победы в Сталинграде – это целый пласт истории со своими причинами и следствиями. Например, только прорыву обороны Западного фронта (командующий Д. Павлов) в романе В. Гроссмана ²Жизнь и судьба² посвящены несколько глав. События от первого дня войны до разгрома немцев под Москвой заняли у К. Симонова первую книгу трехтомного романа ²Живые и мертвые². Один только список исторической, мемуарной и художественной литературы по данной тематике, по своему объёму значительно превышает границы, отводимые для реферата.

Поэтому, останавливаясь вкратце на хорошо известных узловых моментах первого периода Великой Отечественной войны, мы постараемся, опираясь на различные источники, проследить, главным образом, причинно-следственные связи развития событий, не детализируя их.

1. Противостояние

2 июня 1941 г., в четыре часа утра, Гитлер нарушив мирный договор, отдает приказ своим войскам перейти границу СССР и вторгнуться в пределы нашей Родины. Началась Великая Отечественная война советского народа с немецко-фашистскими захватчиками.

Считать, что причиной нападения было одно только желание Гитлера уничтожить Советский Союз как рассадник марксизма и обеспечить Германии дополнительное жизненное пространство было бы более чем наивно: Германия вела в это время затяжную войну с Англией, и вести войну на два фронта означало слишком большой риск. Однако Гитлер пошел на него. Почему?

Гитлер пришел к власти, не делая секрета из своих намерений, подробно раскрытых в книге ²Майн Кампф², ставшей Библией национал-социализма. Книга во многом абсурдна и нелогична, т.к. посылки для доказательств возводятся в ней в ранг аксиом.

Приведем несколько выдержек из этого щедевра.

²Говоря о территориях в Европе, которые следует завоевать, мы имеем в виду, в основном, только Россию. Эта страна существует для людей, обладающих силой взять её.²[1] ²В настоящие дни правители России не имеют намерений входить в какой бы то ни было честный союз. Мы не должны забывать, что они являются запятанными кровью преступниками, которым повезло в трагический час. Эти преступники разрушили большое государство, перебили весь цвет населения и вот уже много лет тиранят его. Германия – вторая цель большевизма. Поэтому с нашей стороны было бы безумием искать

союза с Россией²1 К несчастью для России эта оценка верна. Но кто её дает – борец за права человека или выродок, в скором времени приказавший физически истребить польский, украинский и русский народы, ²которые размножаются как черви²? И союз с Россией, когда приспела нужда, предложил тоже он, и руку Сталина через Риббентропа тоже пожимал. Впрочем, и у Сталина наберется немало оценок фашизма. Оба лидера стоили друг друга, хотя и стояли на разных идеологических полюсах.

Став рейхсканцлером, Гитлер сводит до минимума все отношения с СССР: в Германии закрывается советская торговая миссия, из Советского Союза отзываются немецкие специалисты, прекращается взаимообмен командным составом, который практиковался до 1933 года… Гитлер откровенно демонстрирует западным демократиям свою ненависть к стране Советов: ²Я рассма- триваю большевизм, как самый ужасный яд, который можно дать людям… мы никогда не примем помощи от большевицкого государства, ибо я опасаюсь, что в тот момент, когда какая-либо нация примет такую помощь, она будет обречена на неминуемую гибель², - заявляет фюрер в 1937 г.2 Сталин внимательно прислушивается к заявлениям Гитлера. В свое время Сталин сделал немало, чтобы Гитлер пришел к власти, расчистив ему путь расколом рабочего движения в Германии. Еще Л. Троцкий, анализируя внеш-нюю политику Сталина в 30-х годах, утверждал: ²Без Сталина не было бы Гитлера.² В дальнейшем с этим утверждением согласились и советские историки[2]

Ни одно западное правительство не сомневалось в искренности намерений Гитлера. Теперь задача сводилась лишь к одному: создать Гитлеру условия для воплощения этих намерений в жизнь. Конечно, для этого придется поступиться кое-какими принципами, но стоит ли о них вспоминать, когда речь идет о разгроме большевизма?!

Гитлер делает пробный шаг и вводит свои, тогда еще немного-численные войска в демилитаризованную Рурскую область, – Франция не протестует. Гитлер резко увеличивает численность своих вооруженных сил и расширяет военное производство, что является прямым нарушением Версальского договора, – Англия и Франция просят у немецких послов объяснений и удовлетворяются ими. На аншлюс Австрии также никаких протестов со стороны Англии и Франции не последовало. Наступила очередь Чехословакии, имевшей одну из сильнейших по тому времени армий в Европе. Достаточно было Англии и Франции, связанными с Чехословакией договорами о взаимопомощи, хорошенько стукнуть по столу кулаками, как агрессивные намерения Гитлера немедленно бы прекратились.

Но премьер-министры этих стран, Чемберлен и Деладье, прибывшие в Мюнхен решать судьбу своего союзника (29-30 сентября 1938 г.), только просят фюрера дать слово, что присоединение к Германии Судетской области – это последние его территориальные притязания. И, конечно же, такое обещание получают. ²Это ужасно, какие передо мной ничтожества!² – бросает Гитлер в спины уходящим по окончании заседания делегатам[3] 1

Вспоминая о первых днях гитлеровского канцлерства, министр пропаганды и печати, ближайший сподвижник Гитлера доктор Геббельс удовлетворенно объяснял своим сотрудникам 5 апреля 1940 года: ²В 1933 году премьер-министр Франции должен был сказать (а если бы я был им, то сказал бы) так: ²Ага, рейхсканцлером стал человек, написавший ²Майн Кампф², где сказано то-то и то-то. Такого человека рядом с нами мы не потерпим: либо он уберется прочь, либо мы начинаем войну!² Такой образ действий был бы вполне логичен. Но никто этого не сделал. Нас не тронули, нам дали миновать опасную зону, и мы смогли обойти все подводные камни..² 2

Западные правительства сразу приняла Гитлера, увидев в нем и в его программе ту силу, которая способна сокрушить коммунистическое государство. Правда, Гитлер написал в своей книге, что злейшим и вечным врагом для Германии является Франция, которую надо сокрушить в первую очередь, но к этому даже французское правительство не относилось слишком серьезно: во-первых, между Францией, Англией, Чехословакией и Польшей был заключен военный союз о взаимопомощи, а во-вторых, Франция отгородилась от Германии мощной оборонительной линией Мажино, которую ни один воитель не решится брать с хода. Кто же предполагал, что в нужное время Гитлер не будет штурмовать оборонительную линию, а просто обойдет ее с севера, наплевав на нейтралитет Дании и Бельгии?

Ненависть западных демократий к Советскому Союзу подкреплялась официальными высказываниям его руководителей.

Мысль о том, что войны с капиталистическим миром удастся избежать, никогда не обсуждалась в большевицких верхах. Неизбежность такой войны считалась аксиоматичной, и вопрос стоял только о своевременной и лучшей готовности к ней.

Еще в 1925 г., на Пленуме ЦК ВКП (б) т. Сталин напоминает о революционных кризисах в капиталистических странах и о необхо-димости помощи революционному пролетариату. ²Вопрос о нашей армии, о ее мощи, о ее готовности обязательно встанет перед нами,.. как вопрос животрепещущий… нам придется выступить, но выступить последними. И мы выступим для того, чтобы бросить решающую гирю на чашку весов, гирю, которая могла бы перевесить.²[4]

Именно в этом заявлении отражается суть внешней политики Сталина: не лезть первыми в драку, а подождать, ²пока капиталисты не передерутся между собой…²[5]

В 1938 г выходит ²Краткий курс истории ВКП (б), основным автором которого был т. Сталин. В этом труде, истинность которого не подлежала никакой критике, мы находим любопытную логическую конструкцию: ²Чтобы уничтожить опасность иностранной интервенции, нужно уничтожить капиталистическое окружение.²[6]

Напомним, что это написано в 1938 г., когда капиталистическим окружением для Советского Союза был весь мир. Кого же тогда

т. Сталин собирается уничтожить? Такими высказываниями не только вождя советского народа, но и военачальников, и людей рангом пониже были переполнены все газеты и журналы.

Действие равно противодействию. Западные правительства отгораживаются от СССР буферными государствами, пограничными с ним, давая им кредиты на вооружение и заключают с ними договора о взаимопомощи. В этой ситуации появление Гитлера, откровенно рвущегося на восток, было как нельзя кстати. Именно поэтому фюреру была отдана Чехословакия, которая отвергла предло- жение Сталина ввести в страну советские войска для защиты от Гитлера.[7] Президент Гоха сказал, что русские войска войдя в страну, никогда добровольно из нее не уйдут. Неизвестно, был ли знаком президент Чехословакии с работами советского маршала Тухачевского, в частности, с таким его утверждением: ²Каждая занятая нами территория является после занятия уже советской территорией, где будет осуществляется власть рабочих и крестьян.²[8] Но в прозорливости господину Гохе не откажешь.

2. Договор о ненападении

Примерно с середины 1938 г. Гитлер начинает зондировать возможности установления контактов с Советским Союзам, как-то сразу позабыв свои прежние высказывания о гибельности такого шага. В Германии прекращаются антисоветские выступления, восстанавливаются и расширяются торговые связи с СССР, советские делегации посещают военные заводы Германии, где им демонстрируется мощь возрожденного Рейха. Нет, Гитлер не изменил своим убеждениям. Но ему необходимо выйти к границам Советского Союза, захватив для этого Польшу. Понимая, что правительства Англии и Франции могут вспомнить о своих договорах с Польшей о взаимопомощи (а если нет, то им напомнит народ – демократия все-таки), Гитлер пытается гарантировать себя от вполне возможного выступления против него и СССР.

mirznanii.com

Вторая Мировая Война » Начальный период войны. Низкая эффективность.

Читайте также: Горькие потериПечальные результаты побед

Александр Иванович Покрышкин

Осенью сорокового года группу летчиков направили на курсы по подготовке командиров звеньев. В их числе оказался и я. На курсах нас учили методике планирования, ведению теоретической подготовки, обучали технике пилотирования. В теоретических вопросах мы получили много полезного. С летной же подготовкой дела обстояли хуже. Упражнения — полеты по кругу и в зону на простой пилотаж — выполняли на самолетах «Чайка». По своим тактико-техническим данным они были хуже И-16. Летали без желания. Такая подготовка явно не соответствовала моим стремлениям пилотировать энергично, в каждом полете добиваться чего-то нового.

Начальник курсов был педантичен, требовал от нас спокойного, «правильного» пилотирования. Следил за строгим выполнением программ и инструкций, отдельные положения которых явно устарели. Он не считался с характером и подготовленностью курсантов, всех старался подогнать под мерку среднего летчика. Мой стиль полета его явно раздражал. Редкий летный день обходился без внушения. Слетаешь в зону на пилотаж и слышишь:

— Покрышкин! Вы что, хотите сломать самолет или убиться?

— Товарищ начальник! Но ведь из техники надо выжимать все, на что она способна.

— Сколько раз я вам говорил: не устраивайте в зоне цирк. Неисправимый вы человек. Отстраняю вас на сегодня от полетов. Идите!

На стоянке самолетов товарищи по учебе встречали меня с усмешками.

— Ну что, Саша? Отлетался сегодня? Опять начальника курсов перепугал?

— Боится, что я развалю «Чайку».

А мне и на самом деле хотелось отломать ей верхнее крыло и сделать из биплана моноплан. Может быть, быстрее будет летать. Боевой истребитель биплан в сороковом году уже был редкостью.

Внушения за лихие развороты на взлете, за глубокий крен на скольжении при посадке, за хождение во время самоподготовки в спортзал на гимнастику ослабляли интерес к учебе. С радостью воспринял окончание курсов, И вот снова в родном полку. Докладываю об окончании учебы командиру полка Виктору Петровичу Иванову.

— Ну, чему научились на курсах? — с улыбкой спрашивает Батя.

Гляжу в его добрые, все понимающие глаза и откровенно отвечаю:

— Методике научились, летать разучились. Да и на чем было учиться? «Чайка», как старая лошадь, сколько ни понукай, быстрее не побежит. Летчики между собой ее называют «аппарат тяжелее воздуха»…

— Ну это напрасно. На Халхин-Голе она себя показала неплохо, — парировал Иванов. Хотя все мы знали его любовь к И-16.

— Когда это было, товарищ командир? Сейчас требуются скоростные истребители.

— Будут и скоростные. Сегодня вам отдых. Устраивайтесь с жильем. Завтра начнем тренировки для перехода на МИГ-3. Время не терпит.

***

После завтрака, во вторник 17 июня перелетали на ТБ-3 в Бельцы. На аэродроме здесь стало просторнее: эскадрилья еще не прибыла. Пустые ящики из-под самолетов уже отправили на авиазавод. Взяв автомашину, я и мои ведомые Леонид Дьяченко и Петр Довбня подскочили в город на свои квартиры.

Постучавшись, вошел в прихожую. Хозяин дома, у которого мы снимали комнату с Костей Мироновым, встретил меня вежливо. Это удивило. С чего бы это? Раньше он с нами не вступал в разговоры, здоровался лишь кивком головы. А теперь расспросил о моем здоровье, о Косте. Чувствовалось, его что-то беспокоит. И действительно, он перешел на злободневную в последнее время тему: о возможной войне с фашистской Германией.

— Вы видели, как пролетал сегодня утром над городом германский самолет?

— Нет, не видел, — ответил я, собираясь выходить к машине.

— Вы послушайте меня. На этой неделе Германия нападет на Советский Союз. Армии Гитлера стоят у границы. Что будет с нами? Куда нам, старикам, деваться? Вся надежда на вас. Если Красная Армия не разобьет Гитлера, то он нас, евреев, всех уничтожит.

— Не верьте, — постарался я успокоить старика.

— Слухи! Поверьте мне, все это правда. Мои сыновья живут в Бухаресте. Они мне сообщили, что в воскресенье начнется война.

Что мне ему сказать? Он убежден, что слухи правдивы. Сославшись на отъезд, мы убыли на аэродром. Но сообщение старика не выходило из головы. Перегнав последнюю тройку самолетов в Маяки, сообщил командиру полка о разговоре с хозяином дома.

— Все может быть, — задумчиво произнес Иванов.— Так или иначе, но воевать придется, и придется скоро. Плохо, что не успели полностью переучиться. Поздно мы получили «миги». Идите и готовьтесь к перегонке.

***

В это время с КП раздался телефонный звонок: быть в готовности номер один. Обрадовались, быстро забрались в кабины. Проходят минуты — ракеты на вылет нет. Прибежал телефонист и сообщил, что в направлении нашего аэродрома летят три девятки вражеских бомбардировщиков. Всем быть готовым к отражению налета. Распоряжение передано с КП. Что ж, мы не ударили по ним в Романах, теперь они ударят по нашему аэродрому! Брала злость на такую нераспорядительность и нерасторопность. А как известно, злость до добра не доводит.

Техник самолета И. Вахненко, внимательно всмотревшись в небо, крикнул:

— Товарищ командир! Летят!

Вглядываюсь в сторону, куда показывал он рукой. Увидел вдали группу бомбардировщиков. С первого контакта запустил мотор и вырулил со стоянки. Заработали двигатели на других самолетах. Зная, что взлет производится по команде с СКП с разных направлений, решаю подняться в воздух раньше всех. Но почему нет ракет на вылет по тревоге? Мучительные секунды и вдруг над КП взвились три красных огонька. Тут же взлетел и ринулся к бомбардировщикам. Вот они уже невдалеке. Самолеты выкрашены в черно-зеленые и желтые пятна. Конструкция совершенно незнакомая. Чуть довернул к бомбардировщикам и низкое вечернее солнце ослепило меня. Оно не дало мне рассмотреть более внимательно за эти короткие секунды сближения тип машин. Решаю, что противник сейчас будет бомбить аэродром. Бросаю свой самолет в крутой разворот. Захожу в хвост левому крайнему и метров с пятидесяти открываю огонь. Но успел дать лишь короткую очередь, как мой самолет от струи атакованного самопроизвольно делает бочку. Бомбардировщик, разворачиваясь влево, пошел вниз. «Этому достаточно», — подумал я. Развернул свой самолет на правый фланг группы. Делаю горку для атаки сверху… И тут оцепенел: на крыльях звезды…

Что я наделал! Атаковал своего. Лечу рядом с группой и не соображу, что делать дальше. Увидев, как устремились на группу позже меня взлетевшие «миги», бросаю самолет наперерез. Покачиваю крыльями, подставляю себя под их прицелы, не даю никому стрелять.

Вскоре наши летчики разобрались в обстановке и ушли на аэродром. Лишь один я летел рядом с группой и не мог решить, что делать? Стыд и позор жгли сердце. Мелькнула шальная мысль сделать переворот и — к земле… Удержало от этого поступка появление в воздухе других бомбардировщиков, в колонну которых пристроилась и атакованная мною группа. Значит, все! Все же идут на Романы! Вот там мое оправдание: блокировать аэродром и не дать взлететь истребителям.

Над аэродромом, под сильным зенитным огнем мой истребитель крутился минут пятнадцать. Я был готов атаковать вражеские самолеты. Но никто не взлетал. А наши бомбардировщики так и не подошли. Вероятно, обрабатывали другие цели, решил я и взял курс домой. Подлетаю к Яссам. Внизу столбы дыма. Все понятно. Наши бомбили скопление войск противника у реки Прут. В эти минуты я немного успокоился, понял, что у меня лишь один выход: в дальнейших боях оправдать свой поступок.

***

В начальный период войны серьезной проверке, проверке боем, подвергалась вся предвоенная тактика действия авиации. К сожалению, не все командиры, особенно в нашем соединении, смогли критически оценить опыт первых боев, взять на вооружение лучшее, сделать надлежащие выводы. Обилие задач, которые ставились перед авиационными частями, неумение выбрать главное направление удара, взять на себя ответственность рождало распыление сил и средств, вело к неоправданным потерям, к низкой эффективности. Но осознали это не сразу. Получилось так, что руководство дивизии, в которой мы тогда были, само не участвовало в боевых операциях, не опиралось на мнение тех, кто непосредственно вел борьбу с воздушным и наземным противником.

www.world-war.ru