Гастелло Николай Францевич. Н ф гастелло


Украденный подвиг. Мифический Гастелло и реальный Пресайзен

1881

Среди канонизированных героев Великой Отечественной войны капитан Николай Гастелло — один из наиболее известных. Десятки лет считалось, что он совершил первый наземный таран, направив горящий самолёт на скопление вражеской бронетехники. Его посмертная слава достигла гигантских размеров. Но с годами после тщательных исследований выяснилось: автором знаменитого тарана был лётчик Исаак Пресайзен.

Сотворение легенды

Начнём с фактов.5 июля 1941-го в вечерней сводке Совинформбюро сообщалось:«Героический подвиг совершил командир эскадрильи капитан Гастело. Снаряд вражеской зенитки попал в бензиновый бак его самолёта. Бесстрашный командир направил охваченный пламенем самолёт на скопление автомашин и бензиновых цистерн противника. Десятки германских машин и цистерн взорвались вместе с самолётом героя».

Как видим, подробностей подвига мало. Что за самолёт — истребитель, бомбардировщик — неясно. Нет даты события. Нет даже имени лётчика, а в фамилии пропущена буква. В подготовке публикации чувствуется спешка.

10 июля в «Правде» появляется очерк П.Павленко и П.Крылова «Капитан Гастелло». Здесь уже есть имя-отчество — Николай Францевич, — в фамилию вставлена пропущенная буква, сообщаются и некоторые биографические данные (вместе с отцом работал на одном из московских заводов, уже лётчиком участвовал в боях на реке Халхин-Гол и в финской кампании, с первого дня Великой Отечественной отважно сражался). Что же касается самого тарана, — не более того, что сказано в сводке Совинформбюро. Вместо подробностей — риторический пафос. А дата события обозначена 3 июля. Видимо, авторы очерка за его основу взяли ту же сводку: коль она от 5 июля, то таран, рассудили они, произошёл двумя днями раньше. Вскоре дата официально поменяется: самолёт капитана Николая Гастелло не вернулся с боевого задания 26 июня 41-го.

Но кто тогда обращал внимания на даты! Для читателей — это всего лишь деталь, главное что совершил названный лётчик. Очерк в главной газете страны имел большой резонанс. Первый огненный таран с начала войны, ярчайший пример самопожертвования во имя будущей Победы. Конечно же, такой подвиг на фоне невесёлых, можно сказать, удручающих сводок с фронтов, перемещающихся под ударами немецких танковых клиньев c каждым днём на восток, ого, как впечатлял! Его уже широко использовала советская пропаганда. Однако заметим: Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении капитану Гастелло звания Героя Советского Союза состоялся лишь 26 июля 41-го. Почему такая пауза?Об этом несколько ниже.

А теперь обратимся к наградному листу, подписанному командиром 207-го дальне-бомбардировочного авиационного полка капитаном Лобановым и полковым комиссаром Кузнецовым.

«26 июня капитан Гастелло с экипажем — Бурденюк, Скоробогатый и Калинин — повёл звено ДБ-3 бомбить зарвавшихся фашистов по дороге Молодечно — Радошковичи. У Радошковичи показалась вереница танков противника. Звено Гастелло, сбросив бомбы на груду скопившихся на заправку горючим танков и расстреливая из пулемётов экипажи фашистских машин, стало уходить от цели. В это время фашистский снаряд догнал машину капитана Гастелло. Получив прямое попадание, объятый пламенем, самолёт не мог уйти на свою базу, но в этот тяжёлый момент капитан Гастелло и его мужественный экипаж были заняты мыслью не допустить врага на родную землю.По наблюдению старшего лейтенанта Воробьёва и лейтенанта Рыбаса, они видели, как как капитан Гастелло развернулся на горящем самолёте и повёл его в самую гущу танков. Столб огня объял пламенем танки и фашистские экипажи…».

Если в вечерней сводке Совинформбюро от 5 июля и очерке П.Павленко — П.Крылова сказано, что Гастелло атаковал «скопление автомашин и бензиновых цистерн противника», то в наградном листе — уже танки. Раз уж названы очевидцы произошедшего, которые якобы видели, как всё это произошло, то вполне резонны вопросы: почему такой разнобой в их свидетельствах? Так всё-таки целью тарана были автомашины с цистернами или танки? Спутать одно с другим опытным лётчикам-бомбардирам — маловероятно. Если вначале назвали одно, а через какое-то время другое, то можно ли им верить как свидетелям? Взяв курс на свой аэродром, достаточно ли хорошо видели, что объятый пламенем самолёт Гастелло врезался именно в скопление вражеской техники?

Усомниться в этом побудил «Список безвозвратных потерь начальствующего и рядового состава 42-й авиадивизии с 22.06. по 28.06. 41 г.» за подписью начальника отдела строевой части старшины Бокия. Там перечислен поименно экипаж Гастелло В строке «Примечания» значится: «Один человек из этого экипажа выпрыгнул с парашютом, кто — неизвестно».

Откуда взялась эта запись по свежим следам событий? Не со слов ли тех же Воробьёва и Рыбаса? Увидеть в небе парашют они вполне могли. Но тогда почему, в документе этот факт есть, а вот о самом главном — об «огненном таране» — ни слова? Как же при этом не усомниться: а был ли таковой?

Пройдут годы и жители деревни Мацки, возле которой 26 июня 41-го упал горящий советский бомбардировщик, примечание в архивном документе подтвердят, дополнив подробностями: самолёт упал на краю болота (примерно около двух километров от шоссе Молодечно — Радошковичи). С крыла самолёта выпрыгнул с парашютом лётчик. Когда приземлился, к нему на машине подъехали немцы и пленили.

С крыла ДБ-3 мог выпрыгнуть только пилот. Значит, это был Гастелло? А как же экипаж? Спасая свою жизнь, бросил его на погибель? На все эти вопросы однозначно ответить теперь невозможно. Не исключено, что экипаж уже погиб, и пилот решил использовать последний шанс.

Дальнейшая его судьба неизвестна. Скорее всего, был расстрелян, как гитлеровцы обычно поступали в первые недели войны со взятыми в плен советскими лётчиками.

На месте гибели бомбардировщика местные жители нашли полуистлевшую гимнастёрку, а в ней — не отправленное письмо на имя Скоробогатой (по-видимому, жена лейтенанта Скоробогатова), а также медальон с инициалами «А.А.К» (сержант Алексей Александрович Калинин). И, наконец, ещё одно подтверждение, что это самолёт Гастелло: обломок с биркой от двигателя с серийным номером 87844 — именно такой номер был на его самолёте. Что же касается самого пилота — никаких материальных следов его.

Да, всё сошлось. Очень похоже, что он в последний момент выпрыгнул с парашютом.Теперь понятно, почему понадобился месяц, чтобы раскрутить «героический подвиг» капитана Гастелло. Довольно невнятные, без каких-либо подробностей, рапорты Воробьёва и Рыбаса, по всей видимости, не давали оснований командованию и полка, и дивизии усмотреть таковой в происшедшем. Дивизия несла большие потери: самолёты вынуждены были вылетать на очередную бомбёжку без сопровождения истребителей, значительная часть которых погибла на аэродромах в первые же часы войны. А начальство требовало результат, который хоть как-то оправдывал бы потери. Возможно, в той нервной сумятице и сработали рапорты двух названных лётчиков. Уходя после бомбёжки, видели столб дыма от упавшего самолёта Гастелло? Ага, вот она зацепка. А что, если представить его гибель, как огненный таран? И «наверх» пошло донесение. А дальше, как уже говорилось, вечерняя сводка о «героическом подвиге», очерк в «Правде»… И пошло-поехало. Не исключено, что Воробьёва и Рыбаса заставили переделать рапорты.

Других сколько-нибудь убедительных свидетельств — был таран или не был — не оказалось. Воробьёв и Рыбас погибли в том же 41-м. Рапорты исчезли. Остались только упоминания о них. Вскоре из-за больших потерь 207-й ДБАП был расформирован, большинство его документов утрачено.

А слава о «героическом подвиге» теперь уже Героя Советского Союза Николая Гастелло продолжала греметь по стране. Причём, только его одного. Об экипаже — полное молчание. В 1947-м драматург Исидор Шток написал пьесу «Гастелло», в которой герой совершил свой «огненный таран» в одиночку — на истребителе. И только в 1958-м официально вспомнили о его подчинённых: посмертно наградили орденом Отечественной войны 1 степени штурмана лейтенанта Анатолия Бурденюка, стрелка-радиста сержанта Алексея Калинина и нижнего люкового стрелка, адъютанта эскадрильи лейтенанта Григория Скоробогатова. Но в официальной пропаганде упоминали их редко. Зато Гастелло возвели в ранг национального героя. Его именем назвали десятки улиц, фабрик, шахт, заводов, пионерских дружин, в Уфе — стадион, в Хабаровске — сквер, в посёлке Зелёное Минской области — детский оздоровительный лагерь — перечислять тут можно долго.

Таранов не совершили, но Героев получили

Накануне 10-летия «огненного тарана» решено было торжественно перезахоронить останки экипажа Гастелло. Жители деревни Декшняны тогда ещё хорошо помнили, куда упал горящий самолёт и показали то место — в 170 -180 метрах от шоссе. О том, что это действительно был «огненный таран» немецкой бронетехники, никто из селян не говорил, потому как 26 июня 1941-го такого не видели. А высказывать какие-либо сомнения в этом таране в то время было опасно. Эксгумацией руководил военком Радошковичей подполковник Котельников. Предполагаемую могилу раскопали. Нашли полуистлевшую планшетку с бумагами… полкового сослуживца Гастелло командира эскадрильи капитана Александра Маслова и в пластмассовом патроне — медальон стрелка-радиста младшего сержанта Григория Реутова. Экипаж Маслова вылетел на бомбёжку вместе с Гастелло и считался без вести пропавшим.

Можно себе представить смятение подполковника Котельникова. Так что же получается: таран совершил не Гастелло, а Маслов?

Подполковник обратился за указаниями в райком, оттуда ушёл запрос ещё выше. Ответ поступил весьма категоричный: ничего не менять, принадлежность находок засекретить.

Вот так! Коль «подвиг капитана Гастелло» утверждён на самом «верху», и слава о нём разнеслась по стране, — никакого обратного хода!

Останки экипажа Маслова без огласки перезахоронили сначала в сквере Радошковичей, а затем на кладбище. Фрагменты бомбардировщика отправили в музеи страны — приписав их к самолёту Гастелло. В центре Радошковичей ему поставили бронзовый памятник, а затем на месте гибели самолёта Маслова — стеллу высотой 9 метров с бюстом наверху… опять же Гастелло.

Все эти «нюансы» открылись в 1990-е годы в пору объявленной гласности. В 1992-м после публикаций в СМИ о находках при эксгумации останков экипажа упавшего возле деревни Декшняны бомбардировщика капитан Александр Маслов, штурман лейтенант Владимир Балашов, основной стрелок-радист младший сержант Григорий Реутов и нижний (люковый) стрелок Бахтурас Бейскбаев были посмертно награждены орденами Отечественной войны 1 степени. А в 1996-м указом президента Ельцина всем четверым присвоили звания Героев России.

Это впечатляло. Дескать, наконец-то победила справедливость! Но указ указом, а убедительных доказательств «огненного тарана» и этого экипажа, как не было, так и не появилось. Зато возникли новые вопросы. Место падения самолёта, как уже упомянуто, — в 170 -180 метрах от шоссе. Что за цель там была?

Поборник этой версии майор в отставке Эдуард Харитонов в публикации «Тайна двух капитанов» («Московский комсомолец» 2001) утверждал: зенитная батарея. После того, как экипаж успешно отбомбился, но бомбардировщик был подожжён, командир экипажа решил расправиться с этой батареей и направил на неё свой самолёт. Но из каких источников автор заключил, что так было? Стационарные зенитные батареи, как правило, прикрывали аэродромы, штабы, склады и другие важные объекты. Так чем тогда привлекла немцев деревня Декшняны для того, чтобы установить возле неё зенитные орудия? Э.Харитонов об этом умалчивает. А между тем известно: на марше немцы вполне обходились мобильными зенитными установками. В первые дни войны их наступление было настолько стремительным (70 — 80 км. в сутки!), что не было никакой необходимости в первых эшелонах тащить на тягачах зенитные орудия по дорогам и без того забитым боевой техникой. Подгонка «деталей» под выбранную версию видна и в публикации накануне Дня Победы в том же «Московском комсомольце» (2002) Кирилла Экономова «Искушение «св. Эдуарда». Утверждение Э.Харитонова о таране зенитной батареи самолётом Маслова он решительно опровергает, но тут же протаптывает другую дорожку к «бессмертному подвигу», возвращая его Гастелло. Да, соглашается К.Экономов, его самолёт, действительно, упал на краю болота возле деревни Мацки. Но тому есть объяснение: отбомбившись на шоссе, обнаружил на просёлочной дороге вражескую автоколонну. Атаковал, много машин было расстреляно из пулемётов, но самолёт от зенитного огня загорелся. И тогда Гастелло решил направить его к деревне Мацки, где скопилось много немецкой техники. Однако горящий самолёт до неё не дотянул и рухнул у болота.

Если так, то опять же вопросы: а кто из местных жителей это подтвердил и почему тогда экипаж бомбардировщика старшего лейтенанта Воробьёва, летевшего, как утверждалось, в одном звене с Гастелло, ни автоколонну, ни скопление техники в деревне не видел? И опять же, как тогда понимать уже упомянутый архивный документ — «список безвозвратных потерь начальствующего и рядового состава 42-й авиадивизии», в котором отмечается: один из членов экипажа Гастелло выпрыгнул с парашютом?

Не слишком ли много нестыковок?

В полемике на «гастелловскую тему» активное участие принял и сын Николая Францевича полковник в отставке Виктор Гастелло. На какие-то убедительные доказательства не опирался. Уповал лишь на «свидетельства» сослуживцев отца старшего лейтенанта Воробьёва и лейтенанта Рыбаса — с них всё и началось. Их письменных свидетельств он, разумеется, не видел, но в своих многочисленных публикациях непреклонен: подвиг капитана Гастелло уже вошёл в Историю, так что нечего!.. Одну из своих статей так и назвал: «Оставьте героев в покое!».Звучит пафосно. Только где же правда в том пафосе?

Весьма характерно: в этой полемике ни один из её участников даже не упомянул подлинного автора именно того подвига, который столь высоко вознесён.

А истинный герой так и остался без высшей награды

То, что именно он это совершил, не нуждается ни в каком домысливании.

Из биографической справки:Пресайзен Исаак Зилович (Зиновьевич) — уроженец г. Проскурова (ныне г. Хмельницкий). Работал формовщиком литейного цеха на заводе «Красный партизан». Был направлен на рабфак Ленинградского завода «Электроаппарат». На заводе трудился по прежней специальности. В 1932-м по спецнабору призван в авиацию. В 1934-м успешно окончил высшую школу лётчиков в г. Энгельсе. Служил в Белоруссии. В боях с немецко-фашистскими захватчиками с первых часов войны.

Из наградного листа:«Товарищ Пресайзен возглавлял боевую работу эскадрильи, постоянно был примером бесстрашия, мужества и геройства… С 22 июня 1941 года эскадрилья под его руководством имеет 78 боевых вылетов, 160 часов боевого налёта…Сам тов. Пресайзен водил в бой на бомбардирование своё подразделение на самые ответственные участки в районе Гродно, Вильно, Борисов, Плещаница.27 июня 1941 г. при бомбардировке крупных скоплений танковых частей противника, прикрытых исключительно сильным огнём зенитной артиллерии и истребителями, он со своим экипажем был подбит и с горящим самолётом обрушился в гущу скопления танков.По докладу исполняющих задание экипажей, Пресайзен погиб смертью героя. Достоин присвоения звания Герой Советского Союза.Командир 128-го авиационного полка скоростных бомбардировщиков майор Чучев.Начальник штаба полка капитан Дробышев».«С представлением командира АП к правительственной награде согласен.Командир 12-й авиадивизии полковник Аладинский.За командующего ВВС Запфронта полковник…» ( подпись неразборчива).

Вместе с пилотом погибли механик военнтехник 2 ранга П.Ф. Акинин и стрелок-радист старшина А.В. Баранов. Перед тем, как направить горящий самолёт на скопление бронетехники противника, командир крикнул им: «Прыгайте!». Такая договорённость с членами экипажа на случай загорания самолёта в воздухе уже была. Но они, видимо, уже не смогли воспользоваться парашютами. И надо же такое совпадение — этот таран (действительный, а не мнимый!) Исаак Пресайзен совершил в том же районе недалеко от Радошковичей возле деревни Рогово, именно на шоссе, по которому двигались танковые и механизированные колонны гитлеровцев, в 6 километрах севернее места падения самолёта Гастелло.

Прежде, чем было написано представление на Пресайзена к званию Героя, на следующий день после тарана к этому месту вылетел заместитель командира полка В.А.Сандалов, чтобы убедиться в реальности совершённого.

Убедился. Увидел на шоссе длинную чёрную полосу и груду растерзанной вражеской бронетехники. Движение противника на этом участке шоссе на какое-то время прекратилось. Сандалов сфотографировал увиденное. Снимок, как подтверждающий документ, был приложен к наградному представлению.

Казалось бы, подвиг столь доказателен, что уже никаких сомнений в нём быть не должно. Но Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении Исааку Пресайзену звания «Герой Советского Союза» так и не появился.

А дальше произошло мерзкое: приказом по 128-му авиаполку № 22 за сентябрь 1942 г. Пресайзен был отнесен к числу… без вести пропавших. В то время это означало для семьи фронтовика подозрения властей (не сдался ли в плен?) и вместо пенсии и льгот какие-то жалкие крохи.

В январе 1942-го жена лётчика Лидия получила от начальника штаба 128-го АП капитана Дробышева письмо. Того самого, чья подпись зафиксирована под представлением Пресайзена к званию Героя.

«Уважаемая товарищ Пресайзен!До сих пор нам не верится, что мы навсегда потеряли Вашего мужа и нашего боевого товарища. Будем ждать победного конца войны, когда судьбы товарищей станут определёнее. Но даже если и погиб товарищ Пресайзен, то он отдал жизнь очень дорого.Желаем бодрости, веры в победу. Наше дело правое, победа будет за нами».

Лукавил начальник штаба. «Даже если и погиб…» Какие могут быть «если», когда он прекрасно знал, как было на самом деле! Но, видимо, воздавая должное герою-сослуживцу, хотел этим письмом хоть как-то успокоить свою совесть.

Что же касается совести тех, кто принял решение зачислить автора подвига в «без вести пропавшие», — тут можно быть категоричным: чего нет, того нет.

Так почему же произошла заведомая фальсификация?Давайте вернемся к июлю 41-го.Итак, преставление Пресайзена к званию «Герой Советского Союза» написано и подписано авиационными начальниками вплоть до командующего ВВС Западного фронта и, надо полагать, поступило в Москву. А тут — донесение об «огненном таране» капитана Гастелло, вечерняя сводка от 5 июля и через пять дней очерк о нём в «Правде»… Слава об объявленном на всю страну герое уже набирала обороты.

Таран самолётом наземной цели — случай незаурядный. В Главпуре, разумеется, понимали: для пропаганды возможности огромные. Национальный герой в первые же дни войны ещё как нужен! Так кому же отдать предпочтение: Гастелло или Пресайзену? Доказательства тарана Гастелло — довольно хлипкие, Пресайзена — очевидные. Есть и убедительный аэрофотоснимок. Но еврейская фамилия, да ещё имя Исаак — и в национальные герои? Такое в мозгах тех, кто решал этот вопрос, не укладывалось. А вот Николай Гастелло вполне для этого подходил: мать русская, отец белорус. Экипаж у него интернациональный — вот она дружба народов СССР на практике. К тому же лётчик уже с заслугами: воевал на Халхин-Голе, в Финляндии. При налёте «юнкерса» на аэродром сбил его с земли из пулемёта. Словом, благодатный материал для последующего прославления. И решение было принято: в герои — Гастелло! А как быть с Пресайзеном? Да очень просто: зачислить его «в без вести пропавшие», чтобы не бросал тень на сына русского и белоруского народов. И начальство 128-го авиаполка взяло «под козырёк».

Аэрофотоснимок последствий тарана Пресайзена был приложен к наградному листу на… Гастелло.

Так украли подвиг.Конечно же, и Николай Гастелло, и Александр Маслов со своими экипажами достойны светлой памяти: отдали свои жизни за Родину. Но не надо лгать, приписывая им то, что они не совершили. Как сказал Александр Твардовский: «Одна неправда нам в убыток».

Два десятилетия о Пресайзене — глухое молчание. Но упрятать свершённое им навсегда идеологическим начальникам не удалось. Осенью 1959-го журналисты В.Гапонов и В.Липатов разыскали в Москве бывшего механика 128-го авиаполка Александра Николаевича Рыбакова, готовившего самолёт Пресайзена к последнему вылету. Он рассказал, что о его таране знал весь полк. Исаак воевал с первых часов войны и считался одним из лучших лётчиков полка.

Очерк «Подвиг» ни в одну из центральных газет не попал, был опубликован лишь в газете «Советское Подолье» на родине героя в г. Хмельницком. Авторы тогда не знали, что «огненный таран» капитана Гастелло — пропагандистский вымысел, и причислили Пресайзена к числу «гастелловцев». Но, тем не менее, эта публикация была прорывом в плотной завесе, закрывавшей подвиг. Живший в Хмельницком старший брат Исаака Моше (Михаил) переслал газету племяннику Дмитрию Пресайзену, тоже лётчику, служившему в Амурской области.

Моше и Дмитрий разыскали нескольких ветеранов 128-го авиаполка. Среди них был и сделавший снимок последствий тарана Пресайзена В.Сандалов, теперь уже генерал-майор, Герой Советского Союза. В 1975-м он полностью подтвердил этот таран.

После запроса в Центральный архив Министерства обороны оттуда прислали копию наградного листа на заместителя командира эскадрильи И.З.Пресайзена. На документе отказа в присвоении звания Героя Советского Союза не было.

Куда только ни обращались, брат и сын Исаака, пытаясь добиться справедливости! Приходили вежливые отписки Истинная их причина объяснялась не только чиновным равнодушием. В стране, где антисемитизм стал неотъемлемой частью государственной политики, и речи не могло быть о присвоении лётчику-еврею звания Героя.

Накануне отъезда на постоянное местожительство в Израиль в августе 1989-го Моше с документами, не оставляющими никаких сомнений в подвиге брата, обратился к народному депутату СССР по Хмельницкому избирательному округу, заместителю министра обороны генералу армии В.М.Шабанову: дайте, наконец, делу ход!

И только через 10 месяцев в райвоенкомате по этому поводу произошло «шевеление». На Пресайзена был заполнен наградной лист и отправлен в Москву. 23 октября 1991-го появился президентский указ, по которому он был посмертно награждён орденом Отечественной войны 1 степени. Эта награда стала уже дежурной: её получали все бывшие фронтовики, имевшие ранения. Останься Пресайзен жив, получил бы этот орден по общему военкоматовскому списку.

Как идеологические начальники ни замалчивали его таран, о нём уже появились публикации — в журнале «История СССР» (Издание АН СССР № 3, 1960), в израильском журнале «Алеф» (август 1988) и в других изданиях. Но всюду значилось: Пресайзен повторил подвиг Гастелло.

Писатель Сергей Смирнов, широко известный популяризацией обороны Брестской крепости в 41-м, не остался безучастным, когда узнал о таране возле деревни Рогово. Но и он не смог «пробить» посмертное присвоение Пресайзену звания Героя. Однако настоял на установлении там мемориала с именами членов экипажа.

Власть и в России, и в Беларуси не торопится в этой истории поставить справедливую точку. В фундаментальном справочнике «Кто есть кто в российской авиации» (под редакцией А.Е.Мельникова 2003), хотя и говорится, что ни Гастелло, ни Маслов тараны не совершили, однако о Пресайзене — ни слова. Не упоминается он и в музее ВВС России в г. Монино.И по сей день неподалёку от белорусского городка Радошковичи на месте падения самолёта Александра Маслова высится помпезный памятник Николаю Гастелло, а наградной лист с представлением Исаака Пресайзена к званию Героя остаётся в архиве так и не реализованным.

Там, где история пишется по заказу, где правду делят на «выгодную» и «невыгодную», где заведомое чиновное враньё и подтасовки стали обычным явлением, манипуляции с мнимыми таранами Гастелло и Маслова и подлинным — Пресайзена уже не удивляют. Без фальши неправедная власть не может.

Появится ли имя Исаака Пресайзена, наконец, в когорте героев, уже признанное на государственном уровне? Верю: рано или поздно это свершится. Как бы ни распылялась тьма, света ей не победить.Потому что всегда были честные и отважные. А иначе бы этот мир давно бы развалился.

Михаил Нордштейн ILTerritory.com

grimnir74.livejournal.com

Гастелло Николай Францевич - родился 06.05.1907. Краткая биография

Гастелло Николай Францевич6 мая 1907

Его имя знала вся страна - он совершил подвиг, погиб, но на него стали равняться тысячи. Имя его стало символом мужества и героизма.

Гастелло Николай Францевич родился 6 мая 1907 года в Москве. Отец — Франц Павлович Гастыло (в начале XX века сменил фамилию на более благозвучную Гастелло), белорус, вагранщик. Мать — Анастасия Семеновна Кутузова, русская, белошвейка. 1941 года в вечерней сводке Советского информбюро впервые был упомянут подвиг Н. Гастелло.  На основе сообщения Совинформбюро корреспондентами П. Павленко, П. Крыловым был написан очерк «Капитан Гастелло», который опубликовали в газете «Правда» 10 июля 1941 года: «Героический подвиг совершил командир эскадрильи капитан Гастело . Снаряд вражеской зенитки попал в бензиновый бак его самолёта. Бесстрашный командир направил охваченный пламенем самолёт на скопление автомашин и бензиновых цистерн противника. Десятки германских машин и цистерн взорвались вместе с самолётом героя 1941 года. А дело было так. 26 июня 1941 года на боевой вылет в район Радошковичи — Молодечно вылетело звено под командованием капитана Н.Ф. Гастелло, состоящее из двух тяжелых бомбардировщиков ДБ-3ф. Вторым самолетом управлял старший лейтенант Ф. Воробьев, в качестве штурмана с ним летел лейтенант Анатолий Рыбас (имена еще двух членов экипажа Воробьева не сохранились). Во время атаки скопления немецкой техники самолёт Гастелло был подбит. Согласно рапортам Воробьева и Рыбаса, горящий самолет Гастелло совершил таран механизированной колонны вражеской техники. Ночью крестьяне из близлежащей деревни Декшняны извлекли трупы летчиков из самолета и, обернув тела в парашюты, похоронили их рядом с местом падения бомбардировщика. Усилиями советской пропаганды подвиг Гастелло стал одним из самых известных в истории Великой Отечественной войны, а имя летчика — нарицательным. «Гастелловцами» стали называть летчиков, совершивших таран. Всего за период Великой Отечественной войны было совершено 14 морских таранов, 52 танковых, 600 воздушных и 506 наземных.  

Гастелло Николай Францевич — советский военный лётчик, участник трёх войн, командир 2-й эскадрильи 207-го дальнебомбардировочного авиационного полка Мемориальная доска на улице Гастелло   

Кликните на фото для просмотра Фото к статье: 2

22-91.ru

Гастелло Николай Францевич - биография

Советский военный летчик. Участвовал в сражениях на Халхин-Голе (1939 г.), в Финской войне (1939–1940 гг.), первых сражениях Великой Отечественной войны. Погиб в бою 26 июня 1941 г. Посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

Детство. Отрочество. Юность

Его отца звали Францем Павловичем Гастылло. Родом он был из Белоруссии из деревни Плужины. В 1900 г. Франц Павлович отправляется на заработки в Москву. Вскоре его фамилия изменилась на Гастелло, возможно потому, что в таком виде она лучше воспринималась на новом месте жительства. Работал Франц Павлович в литейных мастерских при Казанской железной дороге.

В 1907 г. 6 мая (по новому стилю) супруга Франца Павловича – Анастасия Семенова, родила сына Николая. В 1914 г. Коля Гастелло поступает в 3-е Сокольническое городское мужское училище имени А. С. Пушкина. В 1918 г. он, как и многие другие московские школьники, был эвакуирован в Башкирию по причине начавшегося голода. Работать юноша начал в 1923 г. как ученик столяра. В 1924 г., после переезда семьи в Муром, Николай Гастелло устроился слесарем на Паровозостроительный завод имени Ф. Э. Дзержинского, где работал и его отец. К этому времени он закончил школу. В 1925 г. вступил в комсомол. А в 1928 г. стал членом ВКП(б). После возвращения семьи в Москву в 1930 г. трудовая биография Николая продолжилась на Первом государственном механическом заводе строительных машин имени 1 Мая.

Военный летчик

Весной 1932 г. Гастелло был направлен Московским комитетом партии по специальному набору в 11-е Луганское летное училище. Закончив обучение в декабре 1933-го, Николай сам попросил определить его именно в бомбардировочную авиацию.

Сначала Николай Гастелло получил назначение в 21-ю тяжелобомбардировочную авиационную бригаду, базировавшуюся в городе Ростов-на-Дону. Там он летает в составе 82-й эскадрильи. В 1938 г. происходит реорганизация части. Николая Францевича Гастелло переводят в 1-й тяжелобомбардировочный авиаполк. В мае 1939 г. он становится командиром звена. В этом качестве Гастелло участвует в боях под Халхин-Голом. Там он сражался в составе эскадрильи из своего полка, переданной в 150-ый скоростной бомбардировочный полк.

В одном полку с Гастелло служил и Михаил Анисимович Ююкин. Это был первый летчик, совершивший таран наземной цели в августе 1939 г. После возникновения «легенды о Гастелло» появились слухи о том, что Гастелло был штурманом в экипаже Ююкина, когда тот совершал свой подвиг. Однако это не так. Известно, что штурмана М. А. Ююкина звали Александр Морковкин. Он действительно спасся, выпрыгнув с парашютом перед самым тараном.

В 1940 г. Николай Гастелло принимает участие в Финской войне, потом в освободительном походе в Бессарабию и Северную Буковину. В этом же году он становится заместителем командира эскадрильи и получает звание капитана.

Весной 1941 г. Гастелло осваивает новый самолет. ДБ-3Ф, позже получивший название Ил-4, был на тот момент новейшей машиной. На таких самолетах советские авиаторы будут воевать еще в 1945 г. Те, кому будет суждено выжить.

В мае 1941 г. Николай Гастелло получил новое назначение – командир 4-й эскадрильи в составе 207-го дальнебомбардировочного авиаполка. Его новая воинская часть базировалась под Смоленском в авиагородке Боровское. Летчику предстояло встретить Великую Отечественною войну в небе над Белоруссией. На направлении главного удара врага.

Дни свинцовых бурь

22 июня началась Великая Отечественная. Трагическое развитие событий заставило Красную Армию с первых же дней использовать свою дальнебомбардировочную авиацию для атак против наступающих немецких войск. Снова и снова самолеты, предназначенные для бомбежек объектов, расположенных глубоко в тылу, прорывались к наступающим немецким колоннам. Вражеские войска были надежно прикрыты зенитной артиллерией. В воздухе господствовали немецкие истребители. Выполняя боевые задания, бесстрашные экипажи советских самолетов прорывались к целям сквозь настоящие свинцовые бури.

Согласно воспоминаниям однополчанина Гастелло, Николая Лобанова, в первые же часы войны бомбардировщики под командованием капитана Гастелло атаковали немецкие войска в районе Брестской крепости. Сразу после этого их, в свою очередь, атаковали немецкие истребители. Самолет капитана Гастелло был подбит и получил серьезные повреждения. Командование приказало по радио покинуть машину. Однако штурман самолета был ранен и не смог бы выпрыгнуть с парашютом. Поэтому командир Гастелло принял самостоятельное решение: привести подбитый самолет обратно на аэродром. Ему удалось довести и посадить машину и сохранить жизнь его экипажу. По другой версии это произошло 24 июня под Ошмянами.

Вновь капитан Гастелло проявил себя как настоящий герой уже 24 июня. Аэродром, на котором находился самолет Гастелло, был атакован немецким Ю-88. При этом сам Николай находился в тот момент на аэродроме. Не растерявшись, он заскочил в свой самолет и открыл огонь из бортового пулемета по заходившему на новую атаку врагу. Ю-88 был подбит, его экипаж совершил вынужденную посадку и оказался в плену. Согласно воспоминаниям очевидцев, командир немецкого самолета, опытный летчик, прошедший с боями всю Европу и имевший высокие боевые награды, был чрезвычайно растерян тем, что его сбили уже на третий день войны с Советским Союзом. Капитана Гастелло представили к правительственной награде, но он так и не успел ее получить…

Другим летчикам из полка Гастелло везло меньше. В этот же день 24 июня все уцелевшие самолеты полка пришлось сводить в две эскадрильи. Николай был назначен командиром 2-й эскадрильи.

Шел лишь пятый день войны…

26 июня во второй половине дня звено бомбардировщиков ДБ-3Ф во главе с Гастелло вылетело для нанесения удара по наступающим на Минск немецким войскам в районе шоссе Молодечно-Радошковичи. Вместе с капитаном Гастелло, в одном экипаже в тот бой отправились лейтенанты Анатолий Бурденок и Григорий Скоробогатый, сержант Алексей Калинин. Второй самолет в звене шел под командованием старшего лейтенанта Федора Воробьева и штурмана лейтенанта Арсения Рыбаса. Имена других членов экипажа не известны. Необходимо отметить, что в том районе действовали и другие самолеты двух дальнебомбардировочных полков. В том числе утром из боевого вылета в этот же район не вернулся экипаж командира первой эскадрильи А. Маслова.

Самолет капитана Гастелло с задания не вернулся. Согласно рапорту Воробьева и Рыбаса бомбардировщик Гастелло был подбит и объятый пламенем совершил таран вражеской механизированной колонны. Была также получена информация о том, что крестьяне из деревни Дешканы похоронили останки членов экипажа, совершившего таран.

Легенда о Гастелло родилась 5 июля 1941 г., когда в советской прессе впервые была изложена официальная версия событий. 25 июля Гастелло был представлен к посмертному награждению званием Героя Советского Союза. Уже на следующий день капитану было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением Золотой Звезды и Ордена Ленина.

Первый таран наземной цели в первый же день Великой Отечественной войны – 22 июня, был совершен советским летчиком П. С. Чиркиным, но именно подвиг Гастелло стал известен всему Советскому Союзу и нашел широкое отражение и в народной памяти, и в искусстве. Летчики, совершившие «огненные тараны» – тараны на уже поврежденных машинах, получали название «гастелловцы». Всего, по данным большинства источников, за время войны советскими летчиками было совершено 605 таранов наземных целей.

Другие члены экипажа Гастелло, к сожалению, были забыты историей на длительный промежуток времени. Это послужило причиной распространения версии о том, что Гастелло в одиночку совершил таран на истребителе. Так этот подвиг изображался в ряде произведений, например – в пьесе «Гастелло» И. В. Штока. Только в 1958 г. Н. Г. Скоробогатого, А. А. Калинина и А. А. Бурденюка посмертно наградили орденами Отечественной войны I Степени.

Самому Гастелло было поставлено несколько памятников. На здании московской школы, где он учился, установили мемориальную доску. Именем капитана Гастелло назывались заводы и фабрики, колхозы и совхозы, улицы и пионерские дружины, шахта №30 в городе Кизел Пермской области и теплоход. Его навечно занесли в список личного состава одного из авиационных полков.

Конец легенды?

В 1951 г. была проведена эксгумация предполагаемого погребения Николая Гастелло, и там были обнаружены останки и личные вещи Александра Спиридоновича Маслова и стрелка-радиста из экипажа Маслова – Григория Васильевича Реутова. Эту информацию было решено скрыть. На месте катастрофы был сооружен монумент, посвященный подвигу Гастелло.

Когда началась эпоха гласности, информация о найденных останках экипажа Маслова стала достоянием общественности. Возникла версия, что на самом деле таран был совершен самолетом Маслова. В 1996 г. Маслову и членам его экипажа было присвоено звание Героя Российской Федерации. Расположение обломков самолета в стороне от шоссе послужило причиной появления слухов о том, что самолет таранил не автоколонну, а зенитную батарею или, возможно, все-таки колонну, но заправлявшуюся в стороне от дороги.

С версией о том, что таран был совершен экипажем Маслова, не согласен ряд исследователей, включая сына Николя Гастелло, полковника в отставке Виктора Гастелло. Они полагают, что именно то, что останки экипажа Маслова сохранились, исключает версию тарана или, по крайней мере, свидетельствует о том, что Маслов промахнулся. Кроме того, звено Маслова вело бой в этих местах несколькими часами ранее, а, следовательно, его таран не мог быть отражен в рапорте Воробьева и Рыбаса. Есть сведения о том, что советское командование послало на следующий день на место происшествия самолет-разведчик, который сфотографировал воронку от взрыва, окруженную сгоревшей вражеской техникой. Впрочем, согласно другим показаниям этот взрыв мог быть произведен бомбами, сброшенными с самолета непосредственно перед столкновением.

Возникло предположение, что на самом деле самолет Гастелло разбился в болоте около села Мацки в том же районе. Крестьяне, осматривавшие место падения, сообщили, что там было найдено обгорелое тело летчика, при котором обнаружили обрывок письма, адресованного Скоробогатой, вероятно, жене лейтенанта Скоробогатого. Там же находился медальон с инициалами А. А. К. Такие инициалы имел один из членов экипажа Гастелло – Алексей Александрович Калинин.

Еще одним косвенным свидетельством того, что в болото упал именно самолет Гастелло, служит обнаруженная там же бирка от двигателя М-87Б с выбитым серийным номером №87844. Эту версию отстаивал исследователь Эдуард Харитонов. Более того, основываясь на свидетельских показаниях, что из самолета перед его падением выпрыгнул один из летчиков, которого, по-видимому, схватили немцы, исследователь предположил, что это якобы мог быть сам капитан Гастелло. Остается загадкой, однако, из какого самолета выпрыгнул летчик: из погибшего у шоссе Молодчено – Радошковичи или из упавшего у деревни Мацки?

В этот же трагический день из боя не вернулось 15 самолетов, действовавших в районе Реутово. Упавший в болото самолет теоретически мог быть почти любым из них. Ряд историков выражает серьезные сомнения в том, что настоящий обрывок письма мог сохраниться в условиях болота. Непонятно также и кто, когда и как проводил экспертизу медальона, на котором прочли инициалы А. А. К. Что же касается бирки от двигателя, то, если это свидетельство соответствует действительности, оно показывает лишь то, что над болотом пролетал поврежденный самолет Гастелло, а не то, что он там разбился.

Погибший у деревни Мацки самолет, кому бы он ни принадлежал, по показаниям свидетелей событий действовал геройски. По рассказам очевидцев экипаж уже загоревшегося самолета продолжал обстреливать из пулеметов немецкие автомашины. Было выведено из строя 12 машин, включая штабной автобус. Кроме того, в момент падения самолет летел в сторону деревни Мацки, где концентрировались немецкие войска. Это заставляет предположить, что он шел на таран.

Обе версии гибели Гастелло – и классическая, и альтернативная, говорят о героической гибели самолета под его командованием. Вероятно, не столь уж важны подробности самых последних минут его жизни, главное, что его подвиг останется в веках.

Иван Рябцев

www.bankgorodov.ru

Николай Францевич Гастелло. Подвиг героя

Гастелло

В этот день, 1941 году, Николай Гастелло направил свой подбитый самолёт в скопление машин и танков противника, за что ему было присвоено посмертно звание Героя Советского Союза.

Служба в рядах Красной Армии- В мае 1932 по специальному набору призван в Красную Армию. Отправлен на учёбу в авиационную школу лётчиков в г. Луганск-Учёба в XI военной авиационной школе пилотов (май 1932 — декабрь 1933)-Служба в 82-й тяжелобомбардировочной эскадрилье 21-й тяжелобомбардировочной авиационной бригады, базирующейся в г. Ростов-на-Дону (1933—1938). Начав летать правым лётчиком на бомбардировщике ТБ-3, Н. Ф. Гастелло с ноября 1934 года уже самостоятельно пилотировал самолёт.-В 1938 году в результате реорганизации части Николай Францевич Гастелло оказался в 1-м тяжелобомбардировочном авиаполку. В мае 1939 года он стал командиром звена, а через год с небольшим — заместителем командира эскадрильи. В 1939 году участвовал в боях при Халхин-Голе в составе 150-го скоростного бомбардировочного авиационного полка, которому была придана эскадрилья 1-го ТБАП. Участвовал в Советско-финской войне 1939—1940 гг. и в присоединении Бессарабии и Северной Буковины к СССР (июнь—июль 1940 г.). Осенью 1940 года авиационная часть перебазируется к западным границам, в город Великие Луки, а затем — в авиагородок Боровское под Смоленском. В 1940 году Н. Ф. Гастелло присвоено звание капитана.

Гастелло

-Весной 1941 года Николай Гастелло, пройдя соответствующую переподготовку, освоил самолёт ДБ-3ф-Командир 4-й эскадрильи 207-го ДБАП (24 мая 1941 — 23 июня 1941)-Командир 2-й эскадрильи той же части (24 — 26 июня 1941). 24 июня огнём крупнокалиберного пулемёта из стоящего на аэродроме самолёта сбил «Юнкерс-88»26 июня 1941 года на боевой вылет в район Радошковичи — Молодечно вылетело звено под командованием капитана Н. Ф. Гастелло, состоящее из двух тяжёлых бомбардировщиков ДБ-3Ф. Вторым самолётом управлял старший лейтенант Фёдор Воробьёв, в качестве штурмана с ним летел лейтенант Анатолий Рыбас (имена ещё двух членов экипажа Воробьёва не сохранились). Во время атаки скопления немецкой техники самолёт Гастелло был подбит. Согласно рапортам Воробьёва и Рыбаса, горящий самолёт Гастелло совершил таран механизированной колонны вражеской техники. Ночью крестьяне из близлежащей деревни Декшняны извлекли трупы лётчиков из самолёта и, обернув тела в парашюты, похоронили их рядом с местом падения бомбардировщика.Вскоре подвиг Гастелло получил широкое освещение в прессе. 5 июля 1941 года в вечерней сводке Советского информбюро впервые был упомянут подвиг Н. Ф. Гастелло.

Гастелло

Информбюро - Героический подвиг совершил командир эскадрильи капитан Гастелло. Снаряд вражеской зенитки попал в бензиновый бак его самолёта. Бесстрашный командир направил охваченный пламенем самолёт на скопление автомашин и бензиновых цистерн противника. Десятки германских машин и цистерн взорвались вместе с самолётом героя.

Вечная память.1907-1941

Оставить комментарий

Привет, Гость!Для отправки комментария введи свои логин и пароль или зарегистрируйся на сайте.

Войти   Зарегистрироваться

Или войти с помощью: 

ribalych.ru

Гастелло Николай Францевич - Библиотека семейного чтения город Ковров

Родился 6 мая 1908 г. в г. Москве. В 1924 г. вместе с семьей переехал в г. Муром, где работал на паровозоремонтном заводе. В 1930 г. вернулся в Москву и поступил  работать на завод имени 1-го Мая. В мае 1932 г. поступил в Луганское военное авиационное училище. После его окончания служил в тяжелой бомбардировочной авиа­ции летчиком. В 1939 г. участвовал в боях на р. Халхин-Гол и в совет­ско-финляндской войне 1939 -1940 гг. В действующей армии Ве­ликой Отечественной войны - с июня 1941 г. Звание Героя Советского Союза присвоено 26 июля 1941 г. посмертно.

Выходец из семьи рабочих, Николай с ранних лет стал приобщаться к труду. В свободное от работы вре­мя его отец подолгу вечерами рассказывал подростку о своих трудовых буднях, о нелегкой рабочей жизни. Захватывающие рассказы отца навсегда остались в памяти пытливого юноши. И еще у него была завет­ная мечта: стать летчиком.

В 1924 г. родители Николая покинули Москву и переехали в город Муром. Трудное то было время - сказывались последствия гражданской войны. Все это не проходило мимо пытливого ума 17-летне­го Николая Гастелло. Молодые крепкие руки Нико­лая искали настоящего дела. Вскоре он поступает на паровозоремонтный завод.

В 1932 г. в жизни Николая произошло памятное событие, которое и определило дальнейшую его судь­бу: он поступил в военное авиационное училище. Про­стившись с Муромом, который он успел полюбить, с заводскими товарищами, к которым успел привязать­ся, Николай влился в дружную армейскую семью, свя­зав свою жизнь с авиацией.

Трудолюбивый и любознательный юноша был од­ним из лучших курсантов. Сдав отлично выпускные экзамены, Николай Гастелло стал военным летчиком. Вот и сбылась его заветная мечта.

Участие в 1939 г. в боях с японцами в районе реки Халхин-Гол было первым боевым крещением уже возмужавшего к этому времени летчика-бомбардира Николая Гастелло. А на следующий год, закаленный в предыдущих боях воздушный ас принимал активное участие в советско-финляндской войне.

Когда началась Великая Отечественная война, Ни­колай Гастелло был уже капитаном и командовал авиа­ционной эскадрильей 207-го дальнебомбардировочного авиационного полка 42-й авиационной дивизии.

Всего пять дней сражался отважный сокол. Только три боевых вылета успел со­вершить капитан Гастелло. Но их достаточно, чтобы убе­диться, как искусно умел воевать храбрый сокол. Пер­вые десятки бомб Николай Гастелло сбросил на головы фашистов 22 июня в районе Брестской крепости.

Гастелло всегда был верен воинскому долгу и свято выполнял правило: "Сам погибай, а товарища выру­чай". Вот что, например, рассказал однополчанин Гас­телло 3. Лобанов: "В борьбе с численно превосходящим врагом са­молет Гастелло был подбит: один мотор выведен из строя, повреждена бензо-система и механизм выпуска шасси. В этих условиях командование разрешило экипажу оставить самолет. Но Гастелло знал, что раненый штурман не сможет воспользоваться парашютом. И ради спасения бое­вого товарища он принимает решение дотянуть до своего аэродрома во что бы то ни стало. И этого он добился: машина с ходу зашла на посадку и благопо­лучно приземлилась".

А на третий день войны Николай Гастелло над аэродромом, где находились Гастелло и его товарищи в ожидании боевого задания, внезапно появился немецкий самолет "юнкере". Уве­ренный в безнаказанности, фашистский летчик снизился до 80 -100 метров. Пролетая над аэродромом, воздушный пират открыл из передних и люкового пуле­метов стрельбу, сосредоточив огонь по самолету, в ко­тором находился Гастелло. Искусный летчик меткой пулеметной очере­дью вывел из строя правый мотор вражеского самолета и тяжело ранил пилота. Враг пытался уйти, но не смог. Совершив вынужденную посадку, он попал в руки на­ших воинов.

А главное событие произошло 26 июня. Капитан Га­стелло с членами экипажа: штурманом А. А. Бурденюком, вторым пилотом Г. Н. Скоробогатовым и стрел­ком-радистом старшим сержантом С. А. Калининым - в третий раз с начала войны повел звено бомбардиров­щиков на штурм вражеских войск. Находясь в воздухе, Гастелло заметил на шоссейной дороге Молодечно - Радошковичи вражескую моторизованную колонну. Не раздумывая, он развернулся и пошел в пике. Сбросив бомбы в самую гущу скопившихся на заправку фашистских танков и обстреляв колонну из пулеметов, советские летчики ста­ли уходить в сторону своего аэродрома. Но в это самое время вражеский зенитный снаряд догнал самолет Гас­телло. Машина вспыхнула и окуталась пламенем. Лет­чики могли выброситься на парашютах. Но, преиспол­ненные жгучей ненависти к врагу, они этого не сдела­ли.

Бесстрашный сокол раз­вернул свой пылающий воздушный корабль вдоль до­роги и на бреющем полете пошел над вражеской ко­лонной, буквально цепляясь за танки и бензозаправ­щики, наводил страх и ужас на фашистов. Из проби­тых баков самолета Гастелло лился горящий бензин, оставляя за собой огненный след. Один за другим вспы­хивали и взрывались бензозаправщики. Взрываясь, они уничтожали все вокруг себя. Пронесшись от голо­вы огромной колонны до ее хвоста, герой направил охваченный пламенем самолет в группу вражеских танков и автомашин. Раздался огромной силы взрыв. Это видели ведомые им летчики - старший лейтенант Воробьев и лейтенант Рыбас.

Дорого в тот день враг заплатил за смерть Гастелло и его боевых товарищей - вся колонна была объята огнем и окутана дымом.

Но герои не умирают. Они живут в памяти на­родной. Молодые летчики, ведя в бой самолеты, всегда помнили имя своего старшего товарища по оружию. И не случайно, что в годы минувшей войны легендарный под­виг Гастелло - огненный таран - был повторен сотни раз.

О Гастелло написаны книги, стихи, картины, сло­жены песни.

Имя Гастелло носят села, поселки, улицы, тепло­ходы, школы. На далеком острове Сахалин есть же­лезнодорожная станция и поселок Гастелло. У ис­тока реки Колымы есть поселок Гастелло. В древнем белорусском городе Родошковичи, око­ло которого совершил подвиг и погиб Гастелло, воз­двигли ему памятник. Там же установлен бронзовый бюст Героя. Именем Гастелло названы улицы в горо­дах нашей области - Владимире, Муроме, Коврове, Струнино. Особенно свято чтут память Гастелло муромцы. В Муроме установлен монумент. В Муромской средней общеобразовательной школе № 33, где учился Николай Гастелло, которая те­перь носит его имя, открылся мемориальный музей.

Николая Гастелло считают своим земляком мос­квичи - потому, что он родился в Москве; владимирцы - потому, что он жил, учился и работал на Владимирщине; белорусы - потому, что он сын бе­лоруса и свой подвиг совершил на Белорусской зем­ле. Но и это не совсем точное определение. Леген­дарного Гастелло считают своим земляком жители каждого города России, каждого поселка и каж­дой деревни. Считают потому, что Гастелло - на­родный Герой.

libfamily.jimdo.com

О подвиге Николая Гастелло

Николай Францевич Гастелло родился в 1907 году в Москве в семье белоруса Франца Гастылло, семь лет как приехавшего в Белокаменную на заработки. В 1923-м Николай начал работать, в 1932-м его призвали в Красную Армию. После учебы в Луганской авиашколе Гастелло служил в 82-й тяжелобомбардировочной эскадрилье 21-й тяжелобомбардировочной авиабригады, летал на четырехмоторных ТБ-3.

Дальнейшую службу нес в 1-м тяжелобомбардировочном авиаполку, с которым участвовал в боевых действиях на Халхин-Голе и советско-финской войне. В 1940 г. Николай получил звание капитана авиации, а 24 мая 1941-го стал командиром эскадрильи 207-го дальнебомбардировочного авиаполка, оснащенного бомбардировщиками ДБ-ЗФ. Уже на третий день войны капитан Гастелло отличился — из пулемета стоящего на аэродроме самолета он сбил «Юнкерс-88». Но обессмертил имя летчика подвиг, совершенный им 26 июня 1941-го.

Постараемся восстановить хронологию того дня, когда Николай Гастелло вошел в бессмертие — 26 июня 1941 года. На четвертый день войны немецкие танки Гота и Гудериана продвигались по Белоруссии со скоростью 100 километров в сутки. А уже 29 июня 3-я, 4-я, 10-я и 13-я советские армии Юго-Западного фронта были окружены. Перед нашими войсками стояла задача хоть как-то, любой ценой остановить врага.

26 июня с аэродрома Боровское под Смоленском поднялись три советских бомбардировщика ДБ-3 «Ф». Они должны были отбомбиться в районе шоссе Радошковичи — Молодечно, где наблюдалось большое скопление немецких танков. Пилотам этих самолетов, по донесению командования, были капитаны Николай Гастелло, Александр Маслов и старший лейтенант Федор Воробьев.

Жители поселка видели, как около 12.00 26 июня немецкую колонну благополучно атаковали три «сталинских сокола». Самолет Воробьева, сбросив бомбы, развернулся и ушел к своим — за линию фронта. Два других бомбардировщика уже после выполнения боевой задачи, т.е. по дороге «домой», были подбиты немецкими зенитками. Один из них (горящий, со шлейфом густого дыма) «ушел в неизвестном направлении». Так свидетельствуют донесения 207-го авиаполка 42-й авиадивизии и местные жители.

А второй, также горящий, сделал разворот, дотянул до вражеской колонны и спикировал в самую гущу немецких танков. Федор Воробьев, который вернулся на аэродром в Брянск (т.к. наши войска отступали, то 207-й авиаполк в тот же день, 26 июня, перебазировался в Брянск), тогда же в рапорте указал: он и штурман лейтенант Рыбас видели, что бесстрашный самолет, совершивший огненный таран, вел капитан Гастелло.

Капитан Гастелло Н.Ф.

Капитан Гастелло Н.Ф.

«26 июня 1941 г. беспримерный героический подвиг совершил капитан Николай Гастелло, который свой подбитый самолет направил на колонну вражеских танков и цистерн. Десятки машин были уничтожены на месте от взрыва самолета отважного летчика» (История СССР. М., «Политиздат», 1970, с. 241).

Правда, долгое время считалось, что Гастелло — летчик-истребитель, даже марки, выпущенные в его честь, изображали отважного пилота на фоне истребителя. Почему же звание Героя присвоили только ему, ведь в бомбардировщике экипаж — 4 человека? Надо заметить, что остальные члены героического экипажа — лейтенанты Бурденюк и Скоробогатый и старший сержант Калинин — были посмертно награждены орденами Отечественной войны I степени только в 1958 году. Но вернемся к тем событиям. Один бомбардировщик успешно вернулся на свою базу и продолжал громить фашистов. Лейтенант Рыбас впоследствии пропадет без вести, а старший лейтенант Воробьев погибнет в ноябре 1941 г.

Командир второго, Николай Гастелло, совершил беспримерный подвиг — первым в истории войны пошел на таран наземной цели и стал Героем Советского Союза. О нем слагались стихи, исполнялись песни, на его подвиге было воспитано ни одно поколение советских граждан.

Тайна, покрытая мраком, долгие годы окутывала судьбу экипажа третьего советского бомбардировщика, который 26 июня вместе с Гастелло и Воробьевым улетел бомбить немецкую технику. И который вел пилот, капитан Александр Маслов, призванный в Красную Армию из подмосковной Коломны. Вышло все таким образом. Самолет был подбит немецкими зенитками и загорелся в воздухе. Но у Маслова не хватило духа развернуть бомбардировщик на вражеские позиции. И повторить подвиг своего боевого товарища Николая Гастелло.

Самолет Маслова «ушел в неизвестном направлении». Только в мае 1942-го родственникам Маслова в Коломну, а также родственникам членов его экипажа — штурмана лейтенанта Владимира Балашова, младшего сержанта стрелка-радиста Григория Реутова и младшего сержанта воздушного стрелка Бахтураза Бейскбаева — командование 207-го авиаполка отправило извещения, что их мужья (дети) «пропали без вести». Формулировка эта вплоть до начала 1990-х годов коммунистическими властями воспринималась как предательство и измена Родине.

Действительно, где гарантия, что «пропавший без вести» солдат или офицер погиб смертью храбрых, а не сдался немцам в плен? Когда жена капитана Маслова Софья Евграфовна в 1944 году вернулась в Коломну, ее дочку Иру отказались принять в детский сад: было много детишек, чьи папы погибли на фронте. А ее отец еще неизвестно кто — может, и враг народа. Пенсию по потере кормильца семья Маслова также не получала. Соседи рассказывают, что от Софьи Евграфовны отвернулись даже родители ее мужа. Отец Маслова, бывший в военное и послевоенное время председателем коломенского колхоза «Проводник», отказал ей в помощи.

Софья Евграфовна часто плакала и жаловалась на судьбу. Ведь ее супруг и Николай Гастелло служили в одном авиаполку, были закадычными друзьями, она сама прекрасно знала и Колю, и его супругу Аню, дружили семьями. И вот один день все перевернул. Николай Гастелло стал Героем Советского Союза, кумиром всех мальчишек и девчонок. А ее Саша превратился в изгоя, о котором не хотели слушать ни в коломенском райвоенкомате, ни в коломенском райкоме партии. Не знала тогда еще Софья Евграфовна, какую фантастическую метаморфозу уготовила судьба 26 июня 1941 года участникам того легендарного вылета.

В 1951 году, по случаю 10-летия подвига Николая Гастелло (белоруса по национальности), братская республика решила увековечить память своего великого земляка, поставить ему в поселке Радошковичи памятник. И перезахоронить его останки вместе с членами экипажа (штурманом Скоробогатым, воздушным стрелком Бурденюком и стрелком-радистом Калининым) в братскую могилу в сквере Радошковичей.

До 1951 года их тела покоились в том самом месте, где героически погибли, останавливая колонну немецких танков — в деревне Декшняны. Тогда, в 41-м в деревне уже хозяйничали немцы, останки экипажа ночью похоронили местные жители — наспех завернув их в парашюты. Кстати, послевоенное расследование подвига показало, что советский бомбардировщик таранил не колонну танков, а немецкую зенитную батарею: он упал в 180 метрах от дороги, где шла техника. Но это, естественно, нисколько не умаляет самого подвига.

Всю процедуру по торжественному перезахоронению праха героев должен был проделать радошковичский райвоенком подполковник Котельников. 26 июня 1951 года при огромном стечении народа вскрыли старую братскую могилу. В сохранившейся планшетке пилота, которую сразу открыл райвоенком, он обнаружил… документы на имя капитана Александра Спиридоновича Маслова. А также чудом уцелевшие летные очки и расческу. Еще в могиле был найден медальон на имя стрелка-радиста Григория Реутова, члена экипажа капитана Маслова.

Мозг военкома работал четко. Получалось, что вражеские войска таранил не всенародный герой капитан Гастелло, а капитан Маслов и его экипаж. Не бомбардировщик Маслова «ушел в неизвестном направлении», как считалось до сих пор, а самолет Гастелло! Ведь ДБ-3 «Ф» Воробьева в тот день благополучно вернулся на свой аэродром. О найденных документах и о появившихся сомнениях подполковник Котельников на церемонии рассказывать не стал. «Отважный экипаж Гастелло» со всеми воинскими почестями торжественно перезахоронили в сквере пос. Радошковичи. А самому Николаю Гастелло открыли бронзовый памятник.

Но вечером того же дня под грифом «Секретно» подполковник отправил письмо в ЦК КП(б) Белоруссии. Видимо, он понимал, что обращение в Минобороны СССР никаких результатов не даст, там просто «похоронят» его письмо. В нарушение воинской этики Котельников о находках проинформировал ЦК: что делать? Вскоре оттуда (также под грифом «Секретно») за подписью зав. Административным отделом ЦК Перепелицына поступил ответ: обращайтесь в отдел по учету потерь Советской Армии. Первая информация о подвиге Николая Гастелло в сводках Совинформбюро появилась 5 июля 1941 года.

В те дни советские люди, как военные, так и гражданские, гибли тысячами и сотнями тысяч. Партии и ее ленинскому Политбюро срочно требовались «маяки самопожертвования». Чтобы боец не просто падал, скошенный пулеметной очередью, а закрывая амбразуру своей грудью. Не просто был раздавлен немецким танком, а бросался под гусеницы со связкой гранат. У немцев инструкция гласила: если твой танк подбит, ты должен принять меры к спасению экипажа. Наша — если танк загорелся, ты обязан превратить его в долговременную огневую точку. Только такой «массовый героизм» мог спасти отцов нации от позора и прекращал бы всякие разговоры о геноциде своего собственного народа.

Воздушный бой в районе поселка Радошковичи и беспримерный таран вражеских войск как нельзя лучше вписывались в ту сталинскую идеологию. Вот почему никто не стал разбираться — кто же на самом деле герой? Героем — и это истинная правда — была вся страна. В коломенской квартире Эдуарда Васильевича Харитонова царит военный порядок. И все документы о подвиге его земляка Александра Маслова разложены «по полочкам».

Эдуард Васильевич — майор ВВС в отставке. Делом этим вплотную занялся в 1990 году, когда стал помощником народного депутата СССР Владимира Стадника. И когда под давлением общественности Минобороны было вынуждено открыть если не все, то часть своих секретных архивов.

— Я убежден, — говорит Эдуард Васильевич, — что первый огненный таран совершил капитан Маслов. А капитан Гастелло — военный преступник. В том бою он выпрыгнул с парашютом. А это ст. 262 УК РСФСР: «Оставление погибающего военного корабля». Как пилот бомбардировщика, Гастелло должен был сначала выбросить с парашютами экипаж, А потом уже прыгать сам.

В Центральном военном архиве Минобороны, что в Подольске, в 1996 году Эдуард Васильевич обнаружил список «безвозвратных потерь начальствующего и рядового состава 42-й авиадивизии с 22.06 по 28.06.41 г.» (серия «Б», № 138). Подписан он помощником начальника отдела строевой части старшиной Боковым. В списке значится экипаж Гастелло: сам капитан, а также Анатолий Бурденюк, Григорий Скоробогатый и Алексей Калинин.

В графе «примечания» сказано, что «один человек из этого экипажа выпрыгнул с парашютом с горящего самолета, кто — неизвестно». Еще один момент. Какое-то время у памятника Гастелло была братская могила. Сообщалось, что там похоронен сам Гастелло, и назывались фамилии экипажа. Только фамилии эти были — Маслов, Балашов, Реутов, Бейскбаев. Ни одной из экипажа Гастелло там не значилось. Когда Харитонов в 1991 году поехал в Радошковичи, эту самую братскую могилу перенесли уже в другое место (перезахоронив во второй раз!) — в еще более братскую могилу, где захоронено много советских солдат и офицеров, не имевших никакого отношения к авиации.

Только после войны выяснилось, что первым лётчиком, совершившим «огненный таран» 22 июня, в первый день войны, был командир звена 62-го истребительного авиаполка старший лейтенант Чиркин П.С. Он направил свой горящий самолет на скопление вражеских танков. 27 июня направил свой подбитый бомбардировщик на мотоколонну захватчиков командир 21-го бомбардировочного авиазвена лейтенант Тарасов Д.С. 29 июня уничтожил «огненным тараном» колонну танков замкомэска 128-го бомбардировочного авиаполка старший лейтенант Пресайзен И.З., 4 июля — капитан Михайлов Л.В.

5 июля 1941 г. был совершен двойной «огненный таран». В донесении говорилось: «Сегодня экипажи совершили коллективный подвиг при нанесении удара по переправе в районе г. Борисова. Ведущий звена старший лейтенант С. Карымов по радио дал лейтенанту Н. Булыгину команду покинуть горящий бомбардировщик. Булыгин ответил ведущему: «Идем на таран» — и направил свою машину на переправу. А через несколько минут по примеру Булыгина второй экипаж этого же 53-го дальнебомбардировочиого авиаполка под командованием капитана Ковальца А.С. врезался в колонну гитлеровских танков, выходящих из Борисова».

Всего в годы войны нашими летчиками было совершено 506 «огненных таранов». Но только 50 летчикам было присвоено за них звание Героя Советского Союза, остальные посмертно награждались различными орденами. Известно 6 случаев, когда совершавшие «огненные тараны» летчики оставались в живых. Например, командир звена 74-го штурмового авиаполка лейтенант Колдыбин С.И., 24 августа 1941 г. таранивший переправу через Днепр, был выброшен взрывной волной из кабины самолета и остался жив.

Статья написана по материалам книги Непомнящий Н.Н. «100 великих тайн Второй мировой», М., «Вече», 2010 г., с. 148-152.

voynablog.ru

Николай Францевич Гастелло

В Муроме жил с 1924 года и работал слесарем в железнодорожных мастерских (ныне завод им. Дзержинского) Герой Советского Союза Николай Францевич Гастелло (1907 - 1941). 

 

Родился 6.05.08 г. в Москве, в семье рабочего. Франц Павлович Гастыло, отец Н.Ф. Гастелло, переехал из Белоруссии в Москву в конце XIX-го века. Устроился работать на литейном заводе Московско-Казанской железной дороги и вскоре сменил фамилию на более благозвучную - Гастелло.

В 1914-18 гг. учился в Сокольническом городском мужском училище. В 1918 г. из-за голода семья Гастелло переехала в Башкирию, но в 1919 г. вернулась в Москву, где он окончил 5 классов школы 1-й ступени. С 1923 г. работал учеником столяра в Москве, а затем - слесарем на Муромском паровозоремонтном заводе. В 1925 г. вступил в комсомол, в 1928 г. - в партию. С 1930 г. работал на 1-м Государственном механическом заводе строительных машин им. Первого мая.

В РККА с 1932 г. В мае 1932 г. по путевке Московский горкома ВКП(б) был направлен в авиашколу. В 1933 г. окончил 11-ю Луганскую военную школу пилотов им. Пролетариата Донбасса. 

  48672949a98c9.jpg С 1933 г. служил летчиком, а затем командиром корабля в 21-й бомбардировочной авиабригаде в Ростове-на-Дону. Летал на ТБ-3.   

Участвовал в боях на реке Халхин-Гол.

Вспоминает сын Николая Францевича полковник Виктор Гастелло: «Под Ростовом наша семья прожила до осени 1940 года. Моя мать Анна Петровна Гастелло споро управлялась с домашним хозяйством, во всем помогала отцу, в частности, неплохо зная немецкий, настойчиво репетировала с ним этот язык. Немецкий язык заставляли учить всех летчиков - угроза войны с фашистами явственно нарастала. К сожалению, сами летчики очень напоминали древних гладиаторов. Одна за другой следовали бесконечные командировки, как сейчас говорят, в горячие точки. Они, летчики, повоевали в Китае, на Халхин-Голе, в Финской кампании, в Бессарабии и Буковине, наконец, в Прибалтике». Участвовал в советско-финской войне. Был командиром авиаотряда 1-го дальнебомбардировочного авиаполка ВВС Северо-Западного фронта. Летал на ТБ-3. Вспоминает полковник Лановенко: «Наш первый бомбардировочный авиаполк получил приказ оказать помощь войскам Ленинградского военного округа. На базе первой и второй эскадрилий создали две оперативные группы. В них включили все экипажи, в какой-то мере уже имеющие боевой опыт. Однако часть экипажей не имела указанной подготовки. Я был направлен в распоряжение командира авиаотряда старшего лейтенанта Гастелло во 2-ю АЭ и радовался такому назначению. Николай Францевич, требовательный к себе и подчиненным, слыл всеобщим любимцем в полку. В отношениях с товарищами выделялся тактичностью и уважительностью, был прост в обращении, не допускал несправедливости в человеческих отношениях. Воевать под командованием такого человека было почетно и приятно, но в то же время и особенно ответственно… Хотя мы были друзьями, я хорошо знал, что командир Гастелло одинаково относится на службе ко всем без исключения подчиненным... Времени у нас было в обрез, и он сказал о необходимости сегодня же все подготовить к полету. Маршрут полета на финляндский фронт пролегал через Москву, где на наши самолеты установят приборы РПК-2 «Чайка» для выхода на приводные радиостанции... Тяжелые бомбардировщики поднялись в воздух и взяли курс в северном направлении… Вторую десятку возглавлял командир отряда 2-й эскадрильи старший лейтенант Гастелло. Мой экипаж летел в левом пеленге слева и сзади его корабля, в самом центре всего боевого порядка группы... Перелет в Москву оказался нелегким. В середине маршрута погода резко изменилась: понизилась облачность, пошел снег, он становился все плотнее и перешел в метель. Высота облаков и видимость предельно уменьшились... Гастелло снижал самолет до минимально безопасной высоты и продолжал полет со слегка измененным курсом вправо. Мы поняли, что командир отряда делает это с целью выйти заранее на реку Москва и по ее руслу на столицу...

На высоте 80-100 метров мы, наконец, вышли на Москву-реку юго-восточнее столицы. Теперь, казалось, все трудности позади. Но снег пошел еще плотнее, видимость сократилась до предела. 

 

Более или менее хорошо увидели столицу только тогда, когда пролетали рядом с Кремлем. Мы продолжали полет за ведущим по тому же курсу, чтобы по улице Горького выйти к Белорусскому вокзалу. А там уже совсем рядом - центральный аэродром. Таким образом, наш маршрут прошел по линии расположения Кремля, то есть по запретной для полетов зоне. Это было нарушением приказа о входе в Москву через проходные ворота, обозначенные с юга. Затем следовало совершить круг для захода на посадку западнее Белорусского вокзала. Мы же вошли с юго-восточного направления... Не успели мы приземлиться, как к нашим самолетам сразу направились вооруженные караульные и предложили командиру, штурману и мне следовать к их машине, на которой нас и доставили в караульное помещение у Боровицких ворот Кремля. Там мы находились до двух часов ночи, пока все выяснялось. 

 

На этот раз нам повезло. Сталину доложили, что мы направляемся на финляндский фронт, и он сказал: «Пусть летят». Нас отвезли в общежитие, где уже отдыхали другие экипажи... Пока мы отдыхали, наши самолеты… подготовили для полетов в сложных метеорологических условиях. Утром нам сообщили о точках, откуда мы будем совершать боевые вылеты... Гастелло с нами вылетел в район Петрозаводска... 

 

Для отдыха экипажей после боевых вылетов, конечно, не было никаких условий. Но, как всегда в любой ситуации, проявил свою изобретательность Николай Францевич. Он разыскал где-то два огромных ящика, в которых привозили с завода самолеты-истребители... С помощью тракторов ящики приволокли ближе к столовой, установили в ряд. Гастелло раздобыл у снабженцев две печки-буржуйки, поставил их в эти ящики. В таких своеобразных «коттеджах» он поселил наши экипажи. Смеха ради на ящиках-домах поставили номера. Место их расположения называли улицей Гастелло. Впоследствии в ящиках устроили вторые этажи и разместились уже просторно. Спустя какое-то время на «Гастелловской улице» выросло много таких, как наши, ящиков-домов. Когда из-за нелетной погоды мы бездействовали, и оставались «дома» - топили печь-буржуйку и по очереди подкладывали в нее дрова. Ночью дежурный не давал погаснуть огню в печи. Бывало, за ночь ящики полностью заносило снегом, и утром мы по-пластунски выползали из снежного сугроба и бежали в столовую... 

 

Зима была суровая, с постоянными снегопадами и метелями. День длился недолго, быстро темнело. Постоянно держались сорокаградусные морозы. У наших тяжелых бомбардировщиков ТБ-3 были открытые кабины. На высоте полета самолета минусовая температура достигала 50-60 градусов, поэтому мы летали в масках и меховых комбинезонах. Вылетать на боевые задания приходилось часто. Мы наносили бомбовые удары по узлам сопротивления, по коммуникациям, по станциям выгрузки вражеских грузов, по пунктам сосредоточения финских войск... 

 

Обычно после выполнения боевого задания кто-нибудь из нашего экипажа ходил в соседние «ящики» узнать новости и поделиться своими. Однажды Гастелло разжился трофейным радиоприемником. Многие собирались у него, чтобы послушать новости. Кроме того, Николай Францевич сам проводил политинформации или поручал это мне...

Погода изменилась к лучшему: прояснилось небо, видимость увеличилась до максимальной. Направляемся к самолетам. Техсостав едва успел подготовить машины к полету. Подвезти полутонные фугасные бомбы, мы их быстро подвесили, ввернули взрыватели. Пришел Гастелло и объявил боевой приказ: - Нанести бомбовые удары по морской базе противника, расположенной в юго-западной части линии Маннергейма. Наша задача, - продолжал командир, - уничтожить батареи береговой и зенитной артиллерии. Выход на цель с Финского залива. Высота удара - 2500 м. Полетим в темное время суток.

Ночь была безлунная, но ясная, на небе мерцали бесчисленные звезды. Поиск цели вели по характерному изгибу береговой зоны - залива. Поблескивал плотный слой снега. При подходе к цели высоко над нами стали появляться облака. Это создавало для нас благоприятные условия: в случае ухода от вражеских истребителей мы могли скрыться за ними. 

 

Вот и цель... Стараюсь уйти от лучей прожекторов... Самолет тряхнуло, значит, бомбы сброшены на цель... Со снижением и увеличением скорости полета беру курс на аэродром посадки. Радист запрашивает разрешение - ответ неутешительный. Аэродром закрыт, нужно лететь на запасной. Вижу, что Гастелло летит по прежнему курсу. Следую за ним. Гастелло запросил допуск к посадке на своем аэродроме при наличии слабого тумана... Летаем по кругу в районе аэродрома на малой высоте. Ведущий вошел в туман, я за ним. На высоте 50 метров ясно вижу луч прожектора. Можно идти на посадку...

Мы продолжали бомбить линию Маннергейма. Обрушивались на противника со всех сторон, что, в конце концов, парализовало его оборону... Мы совершали по нескольку полетов в сутки. В эти дни на наш аэродром в помощь тяжелым бомбардировщикам прилетел известный полярный летчик Герой Советского Союза Водопьянов. Он загружал в свой красного цвета самолет до пяти тысяч килограммов крупнокалиберных фугасных бомб. Война в Финляндии стала действенной проверкой боевой подготовки наших Вооруженных Сил… в условиях необычно сурового климата, в сложных метеорологических условиях. Гастелло не щадил сил, чтобы экипажи нашей группы использовали ежедневно, ежечасно каждый удобный момент для подготовки к полетам и выполнения боевых заданий. Сам он летал безотказно, проявляя высокое мастерство и мужество. Нам было с кого брать пример». Участвовал в освобождении Бессарабии. 24.05.41 г. капитан Гастелло был назначен командиром 4-й эскадрильи 207-го дальнебомбардировочного авиаполка 42-й дальнебомбардировочной авиадивизии 3-го бомбардировочного авиакорпуса Дальнебомбардировочной авиации. Летал на ДБ-3Ф. Вспоминает полковник В.Н. Гастелло: «Естественно, семьи следовали за пилотами. В маленькой частной комнатке мы успели перезимовать в Великих Луках. По весне переехали в район аэродрома Боровское, что недалеко от городка Починки... Впервые мы жили отдельно, не в коммунальных условиях. Боровское располагало неплохим жилым фондом с четырехэтажными каменными домами. Мы получили хорошую двухкомнатную квартиру - все-таки командир эскадрильи уже считался достаточно высоким начальником. Наш быт обустраивался и налаживался. К лету 41-го я успел окончить первый класс». Участвовал в Великой Отечественной войне с первого дня. Был комэска 207-го дбап. 22.06.41 г. во главе эскадрильи в составе полка участвовал в бомбардировке моторизованных колонн войск противника. Вспоминает полковник В.Н. Гастелло: «В Боровском мы жили третий месяц, и у нас была мечта съездить на экскурсию в Смоленск - старинный русский город с богатыми древнерусскими традициями. В воскресенье 22 июня с утра мы решили поехать в Смоленск - до него всего-то около 50 километров. Утром я проснулся с ощущением пустоты в квартире, и горькая мысль, что меня обманули, и мы не едем в Смоленск, заставила быстро вскочить с постели. Мать я нашел на кухне у окна. Она молчала и как-то напряженно всматривалась в сторону аэродрома. И тут меня поразил странный гул, доносившийся со «взлетки». Полеты и гул самолетных моторов - явление, конечно, привычное для военных аэродромов. Даже в выходной день. Но тут гул моторов был особый, мощный, такого гула я никогда не слышал. Чувствовалось, что работали двигатели одновременно множества самолетов, которые были на аэродроме. Необъяснимая тревога вдруг охватила меня, я подошел вплотную к маме. - Мам, а где же папа, а как же Смоленск? Мать всхлипнула и с какой-то неожиданной судорожной силой, не отрывая взгляда от окна, прижала к себе и, не сдерживая рыданий, начала целовать меня в голову. - Сынуля, что-то произошло, под утро прибегал посыльный, все на аэродроме. - При этом ее руки опустились и безжизненно повисли вдоль тела. Наскоро позавтракав, почти не слушая мать, я бросился к аэродрому. За следующим домом, метров через сто, за колючей проволокой начиналась «взлетка». Все было привычно и знакомо.

В это время один за другим начали взлетать самолеты. Это тоже было привычным, полеты - дело обычное. И все-таки что-то фатальное и неизбежное было в бесконечной веренице взлетающих самолетов. 

 

Внезапно один из «бомберов», едва оторвавшись от земли, заложил крутой вираж и, теряя высоту, упал сразу же за аэродромом у темной кромки леса. Густые черные клубы дыма лениво и медленно поползли в небо. А самолеты продолжали взлетать, рассекая дым, не обращая внимания на катастрофу. И в этом тоже было что-то зловещее и роковое, обычно после аварии или катастрофы полеты всегда прекращались... 

 

Потом вдруг, разрывая темный дым, высоко в небо взметнулся грибовидный огненный смерч, и мощный взрыв полных бензобаков самолета и бомб заглушил собой все звуки, раскатистый грохот взрыва отразился от леса и, затихая, рокотом покатился за горизонт... 

 

Все жители городка высыпали на улицу и постепенно собирались у столбов с репродукторами. Пока ничего определенного известно не было, но слово «война» все чаще тихо повторялось в толпе. 

 

Но вот послышался шорох и потрескивание включенных репродукторов, и над городком зазвучали слова правительственного обращения к народу: «Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!»… 

 

Больше всего меня поразило, что все женщины плакали, а многие, не сдерживаясь, рыдали в голос. В те неспокойные годы летчики часто улетали в служебные, неведомые для близких командировки, которые потом оказывались сражениями в небе Испании, боями в Китае или в Монголии... Но жены, матери, родные, мужественно переносили разлуку, хотя ни одна командировка не обходилась без жертв, не возвращались домой на Родину по нескольку экипажей. Но такого общего и безграничного горя не было еще никогда... Перед войной со стороны родственников матери и отца я знал пятерых мужчин: четверо из них погибли на войне, и только один остался жив, да и то потому, что был тяжело ранен… 

 

Спустя некоторое время самолеты начали прилетать по одному, по два, реже звеном, и необычно было видеть, как вместо выполнения привычной посадочной коробочки некоторые самолеты сходу плюхались на аэродром или садились один за другим почти вплотную, не соблюдая безопасного интервала. Одинокий самолет появился из-за леса, как-то неуверенно раскачивая крыльями, прошел низко над домами, почти задевая крыши, не выдержав направления посадки, приземлился и покатился поперек аэродрома. 

 

До самого позднего вечера над аэродромом стояла бесконечная гудящая карусель - самолеты прилетали, подвешивали бомбы, заправлялись, снова выруливали на взлетную полосу, взлетали и, собравшись в тройки, уходили на запад... 

 

В первый же день войны 207-й бомбардировочный авиаполк совершил удачный боевой вылет. Полк произвел точное бомбометание мотомехколонн в районе приграничного поселка Лептуны. Налетом руководил и был ведущим сам командир полка полковник Титов, кавалер двух орденов Красного Знамени - за Халхин-Гол и Финскую кампанию. Полк, несмотря на сильный зенитный огонь, отбомбился без потерь, и, улетая, пилоты видели горящую фашистскую бронетехнику и разбегающихся в панике немцев…

С аэродрома Боровское в первый день на боевое задание вылетали летчики двух авиаполков… 96-й авиаполк потерял 10 самолетов. Полна скорби и трагедии эта статистика… Список потерь открыл экипаж командира звена М. Кузеванова из 96-го полка, сбитый в районе города Гродно. Из всего экипажа живым остался стрелок-радист младший сержант А. Щеглов, который по возвращении в часть 28 июня был арестован органами НКВД и расстрелян за измену Родине... Считалось, что мы будем только наступать и громить врага на его собственной территории... 

 

Как показал первый же день войны, основные потери наши бомбардировщики несли из-за беспрерывных и результативных атак немецких истребителей... Наши ДБ-3ф, дальние бомбардировщики, летали на удобной для немцев высоте 1000-3000 метров совершенно без прикрытия собственных истребителей…

Отец пришел домой поздно, мрачный и усталый, пил чай и ужинал молча, на вопросы отвечал односложно, наверное, он многое увидел и мог рассказать, но не рассказывал… 

 

Второй день войны начался также с бесконечной вереницы боевых вылетов, но, как выяснилось позднее… 207-й не летал, поступила команда всем экипажам поставить нижние люковые установки с пулеметами для обороны снизу. Таким образом, к экипажу добавлялся еще один стрелок, четвертый член экипажа, но по штатному расписанию людей не было, а потому за стрелковую самолетную турель сажали тех, кто подвернется под руку: мотористов, радистов, вооруженцев, механиков, летчиков-наблюдателей».

24.06.41 г. капитан Гастелло прямо со стоянки сбил из турельного пулемета бомбардировщик Ju.88. 

 

В наградном листе Гастелло указывалось: «24 июня с утра в ожидании боевого задания летный и технический состав 207-го дальнебомбардировочного авиаполка был на аэродроме и по своим местам, ожидая приказания в полет на врага… Зарвавшийся фашистский самолет, имея на борту летчика, награжденного Гитлером тремя крестами, в том числе «Железным крестом» за свои варварские действия, появился на высоте 80-100 м над аэродромом. Пройдя первый раз, он развернулся и выбрал место стоянки самолетов, открыл стрельбу из передних и носового пулеметов, сосредоточив огонь на самолет, в котором находился в это время капитан Гастелло. Капитан Гастелло длинной и меткой очередью прямой наводкой вывел из строя правый мотор и смертельно ранил летчика. Коварный враг пытался уйти, но не смог. Участь его была решена. Сделав вынужденную посадку, он был взят в плен».

Вспоминает полковник В.Н. Гастелло: «Невооруженным глазом были видны черные кресты на крыльях, зловещая фашистская свастика на хвосте самолета. Продолжая стрелять, самолет прошел над городком и скрылся за лесом... 

 

Вскоре на бреющем полете он снова выскочил из-за леса и, забирая правее, заходил теперь точно над аэродромом, возобновив стрельбу. Зенитчики не могли вести прицельный огонь, слишком низко летел немецкий самолет, слышались лишь редкие слабые хлопки, как потом выяснилось, кое-кто пытался стрелять из личного оружия. Но вдруг, перебивая ровную немецкую очередь, длинно заработал наш крупнокалиберный пулемет... В следующее мгновение немецкий бомбардировщик Ю-88 уже уходил от аэродрома, но вдруг у него за хвостом пыхнули один, второй, третий шары светлого дыма, теряющие вскоре свои очертания и размывающиеся в бледную туманную полосу. Но уже над лесом самолет зачадил, задымил, оставляя за собой черный зловещий шлейф. Так он и скрылся, заволакивая кромку леса черным нарастающим дымом. Тут до меня дошло, что немецкий самолет подбит нашим стрелком и наверняка упал где-то за лесом... 

 

На большой скорости с аэродрома выскочила полуторка с вооруженными красноармейцами и помчалась куда-то в сторону железнодорожной станции на поиски сбитого немецкого самолета.

В маленьком гарнизоне тайна долго не держится. Стало известно, что немецкий «Юнкерс-88» срезал пулеметной очередью с турельной установки с земли командир эскадрильи капитан Гастелло… 

 

Слухами земля полнилась, стало известно, что немцев захватили в плен и привезли на аэродром, что, к сожалению, лично мне увидеть не удалось. Подбитый «Юнкерс» сел на вынужденную посадку на колхозное поле за лесом. Немцы могли просто добраться до леса, прячась в высокой ржи. Но они решили сделать это с комфортом, а потому сбросили с подводы крестьянина, проезжающего с больной женой. Тут их и окружили красноармейцы с подоспевшей полуторки. Командиром экипажа оказался фашистский ас-подполковник... С ним были также майор, лейтенант и фельдфебель. 

 

По рассказам, немецкий летчик долго не мог прийти в себя, не веря, что сбит на третий день войны, перед этим победно пройдя пол-Европы. Пленный заявил, что его удивил такой неожиданный оборот дела...

Допрашивающим его командиру полка полковнику Титову, командиру дивизии полковнику Борисенко и другим офицерам фашист предложил сдаться в плен, чем вызвал крайнее удивление всех присутствовавших. Изучение полетных документов, карт и проявленных аэрофотопленок, найденных в фашистском самолете, показало, что он производил разведку наших железнодорожных перевозок в направлении Смоленска... 

 

К вечеру, пыхтя и завывая мотором, трактор приволок за хвост на край аэродрома обгоревший «Юнкерс»... Через несколько дней в газете «Правда» впервые появилась фотография немецкого «Юнкерса», сбитого над нашим аэродромом.

Отец пришел домой поздно... 

 

- Коля, расскажи, - попросила мать, и глаза ее наполнились слезами... 

 

Отец сжал губы, у него на скулах заиграли желваки. 

 

- Наглец, огромный аэродром, а он в одиночку нахально прет, бьет из пулеметов, все кто куда, кто под самолет, кто в траншеи, я находился около самолета и заскочил в кабину стрелка-радиста, пулемет был заряжен... При первом проходе не успел, при втором встретил. - Отец помолчал. - Ты знаешь, Аня, я бью, а мне навстречу огненные жгуты летят, такая злость навалилась, помню, что вслух ругался, он мне всю правую плоскость самолета изрешетил... Из-за этого гада сегодня целый день ремонтировали мой самолет, пришлось вылетать на другом».

24.06.41 г. две девятки 207-го дбап без прикрытия истребителей нанесли удар по скоплению немецких войск под Ошмянами. Зенитная артиллерия и истребители противника сбили десять советских бомбардировщиков. Самолет Гастелло был сильно поврежден, однако ему удалось привести и посадить разбитую машину на своем аэродроме. Рассказывает подполковник Лобанов: «Из скупой радиограммы, переданной с борта его самолета на командный пункт нашего аэродрома, узнали о тяжелом положении экипажа. Один мотор выведен из строя, повреждена бензосистема, механизм выпуска шасси бездействовал. Командование передало в воздух: «Экипажу разрешается оставить самолет». Но Гастелло знал, что тяжело раненный штурман не может воспользоваться парашютом… Когда на горизонте появился самолет Гастелло, взгляды всех обратились к нему. Машина с ходу зашла на посадку и благополучно приземлилась. Высокое летное мастерство, смелость Гастелло помогли ему спасти жизнь экипажу и сохранить боевой самолет. В любой обстановке, какой бы сложной и неожиданной она ни была, Гастелло всегда находил правильное решение[». Оставшиеся лётчики и самолёты были сведены в две эскадрильи. Капитан Маслов был назначен командиром 1-й эскадрильи, а капитан Гастелло – 2-й.

25.06.41 г. на рассвете 207-й дбап нанес удар по аэродрому в г. Вильно, уничтожив десятки немецких самолетов, а днем бомбил колонны врага на дорогах, идущих от Вильно к югу, в районе Рудников. 

 

26.06.41 г. капитан Гастелло погиб при выполнении боевого задания. 

 

В этот день из боя не вернулось пятнадцать экипажей 207-го дбап, и вскоре он был расформирован. Из ста девяноста шести человек списочного состава полка погибло сто шестьдесят.

В наградном листе Гастелло указывалось: «26 июня летчик капитан Гастелло Н.Ф. с экипажем – Бурденюк, Скоробогатый и Калинин – повел ДБ-3 бомбить ворвавшихся фашистов на дороге Молодечно – Радошковичи. У Радошкович показалась вереница танков противника. Гастелло, сбросив бомбы на скопившиеся на заправке немецкие танки, и, расстреливая из пулеметов экипажи фашистских машин, стал уходить от цели. В это время фашистский снаряд догнал машину капитана Гастелло. Получив прямое попадание, самолет, объятый пламенем, не мог уйти на свою базу. Гастелло развернул самолет и повел его в самую гущу вражеских танков. Столб огня объял пламенем танки и фашистские экипажи. Дорогой ценой заплатили немецкие фашисты за смерть летчика героического экипажа». 

 

10.07.41 г. в газете «Правда» была опубликована статья военных корреспондентов Крылова и Павленко: «На рассвете 6 июля на разных участках фронта летчики собрались у репродукторов. Говорила Московская радиостанция… Передавалась сводка Информбюро. Диктор прочел краткое сообщение о героическом подвиге капитана Гастелло. Сотни людей – на разных участках фронта – повторили это имя… 

 

Еще задолго до войны, когда он вместе с отцом работал на одном из московских заводов, о нем говорили: «Куда ни поставь, всюду – пример». Это был человек, упорно воспитывающий себя на трудностях, человек копивший силы на большое дело. Чувствовалось, Николай Гастелло – стоящий человек. 

 

Когда он стал военным летчиком, это сразу же подтвердилось. Он не был знаменит, но быстро шел к известности. В 1939 году он бомбил белофинские заводы, мосты и доты, в Бесарабии выбрасывал наши парашютные десанты, чтобы удержать румынских бояр от грабежа страны. 

 

С первого же дня Великой Отечественной войны капитан Гастелло во главе своей эскадрильи громил фашистские танковые колонны, разносил в пух и прах военные объекты, в щепу ломал мосты… 

Последний подвиг капитана Гастелло не забудется никогда… 

 

Моторизованные части противника прорывались на советскую землю. Огонь нашей артиллерии и авиации сдерживали и останавливали их движение. Ведя свой бой, Гастелло не упускал из виду и бой наземный. 

 

Черные пятна танковых скоплений, сгрудившиеся бензиновые цистерны говорили о заминке в боевых действиях врага. И бесстрашный Гастелло продолжал свое дело в воздухе. Но вот снаряд зенитки разбивает бензиновый бак его самолета. 

 

Машина в огне. Выхода нет. 

 

Что же так и закончить на этом свой путь? Скользнуть, пока не поздно, на парашюте и, оказавшись на территории, занятой врагом, сдаться в постыдный плен?

Нет, это не выход. 

 

И капитан Гастелло не отстегивает наплечных ремней, не оставляет пылающей машины. Вниз, к земле, к сгрудившимся цистернам противника мчит он огненный комок своего самолета. Огонь уже возле летчика. Но земля близка. Глаза Гастелло мучимые огнем еще видят, опаленные руки тверды. Умирающий самолет еще слушается умирающего пилота. 

 

Так вот закончится жизнь – не аварией, не пленом – подвигом! 

 

Машина Гастелло врезается в «толпу» цистерн и машин – и оглушительный взрыв долгими раскатами сотрясает воздух сражения: взрываются вражеские цистерны.

Мы помним имя героя – капитан Николай Францевич Гастелло.

Его семья потеряла сына и мужа, Родина приобрела героя.

В памяти навсегда останется подвиг человека, рассчитавшего свою смерть как бесстрашный удар по врагу».

26.07.41 г. капитану Гастелло Николаю Францевичу было присвоено звание Герой Советского Союза посмертно.

Однако после войны были обнаружены факты, меняющие картину происшедшего. 

 

Вспоминают местные жители: «1 апреля 1950 г., дер. Декшняны... Молодечненской области. Мы, нижеподписавшиеся, ЗАКРЕВСКИЙ Иван Антонович, КОВАЛЕВСКИЙ Франц Антонович, СТЕЦКИЙ Константин Павлович, КОМАР Николай Прокофьевич и ДОВАКО Николай Устинович - жители дер. Декшняны, члены колхоза им. Мичурина, настоящим удостоверяем, что были очевидцами воздушного боя на шоссе Молодечно - Радошковичи в 1941 года и наблюдали падение самолета при следующих обстоятельствах:

В нашу деревню немцы вступили в среду, 25 июня 1941 года, часов в 7 – 8 вечера. На следующий день около 11 часов утра по шоссе Минск – Радошковичи непрерывным потоком двигались колонны танков, мотопехоты, автоцистерн с горючим. В ряде мест на шоссе находились зенитные части противника, больше всего по сторонам шоссе на опушках леса. В это приблизительно время в воздухе появились три советских самолета, очевидно, все тяжелые, двухмоторные. Они летели с северо-запада, вдоль шоссе с Молодечно на Радошковичи. За ними гнались три немецких истребителя. По советским самолетам был открыт ураганный огонь из зениток. Истребители строчили из пулеметов. В результате вражеского огня один самолет ушел на юг, он, очевидно, был подбит, ибо за ним оставался хвост дыма. Другой самолет невредимым ушел на Минск. Третий же самолет был в воздухе подбит и загорелся примерно над деревней Миговка (1/2 км от шоссе). 

 

Пламя было сильное. Мы слышали несколько взрывов, и сильный был дым. Горящий самолет круто повернул от Минска к шоссе. Пролетя через шоссе, экипаж самолета сбросил не менее двух крупных бомб на колонну автомашин противника и уже, видимо, потеряв возможность планировать и управлять машиной, врезался в землю приблизительно на расстоянии 180 м от шоссе. С этого самолета один летчик выпрыгнул с парашютом на правой стороне шоссе, но парашют, видимо, не раскрылся. Летчик очевидно; сразу разбился... Самолет врезался в землю моторной частью и на земле продолжал гореть. Произошло несколько взрывов. Взрывались баки. На поле, где упал самолет, стояла зрелая, но не сжатая рожь. Грунт был мягкий, и мотор врезался в землю не менее чем на 1 - 1,5 м. Ударившись о землю, части самолета разлетелись по сторонам. В самолете были позже обнаружены обгорелые трупы, но сколько их там было, не знаем, ибо немцы близко к самолету не подпускали. Полагаем, что их было не менее двух-трех человек. Кости позже мы видели. Никаких разговоров о принадлежности самолета мы не слышали до последнего времени.

После бомбежки экипажем погибшего самолета на шоссе мы видели разбитыми не менее трех немецких автомашин; очевидно, было разбито больше автомашин, в том числе автоцистерны. Но нас к шоссе, по которому все время двигались немецкие части, не подпускали… 

 

Павел Антонович ШНЕЙДЕР, житель дер. Миговка (5.11.1996):

– Тогда мне было 12 лет. Тот день выдался солнечный, я пас коров. Часов в 10 – 11 заметил на небе три самолёта. Вдруг у того, что был впереди, пошел с хвоста дым. Кругом гудели немецкие машины, и выстрелов зениток я не слышал. Подбитый самолет упал в рожь, в стороне от дороги. Сгорело несколько военных машин, стоявших в поле, – видимо, их поразили пулеметами с самолетов. После войны они еще лежали, местные хлопцы ходили их очищать».

В преддверии десятилетия подвига Гастелло директор Белорусского государственного музея Великой Отечественной войны предложил торжественно перезахоронить останки героического экипажа:«12 мая 1951 г. СЕКРЕТНО. 

 

Председателю исполкома Молодеченского облсовета депутатов трудящихся. 

 

…Экипаж похоронили на месте падения самолета, как показали жители. Число самолетов звена – три – соответствует реляции и показаниям свидетелей... У нас сложилось твердое убеждение, что остатки самолета являются частями самолета Гастелло, а, следовательно, подвиг им совершен в Радошковичском районе. Для того, чтобы еще более точно установить это и увековечить место героического подвига, считаю необходимым просить исполком облсовета произвести вскрытие могилы, где захоронен экипаж разбившегося самолета... Возможно, при вскрытии удастся установить по сохранившимся в могиле вещам принадлежность захороненных к экипажу Гастелло. Тогда возникнет необходимость перенесения останков на кладбище. А с другой стороны, можно будет экспонировать обнаруженные остатки в музее как ценнейшие реликвии. Для участия во вскрытии могилы просим пригласить нашего представителя. Желательно вскрытие могилы произвести до 26 июня, чтобы перенесение останков приурочить к дате подвига. 

 

26.06.51 г. во время вскрытия братской могилы были найдены: компас, перочинный нож, связка ключей, зеленое стекло от очков, пряжки и крюки от ремней парашюта, капитанские «шпалы», патроны к пистолету ТТ.

В могиле был найден и солдатский медальон, принадлежащий, как выяснилось позднее, старшему сержанту Реутову Григорию Васильевичу, стрелку-радисту экипажа капитана Маслова.

«Из исследовательской работы ведущего научного сотрудника Белорусского Государственного музея истории Великой Отечественной войны: «26 июня 1941 г. 207-му ДБАП была поставлена задача: в течение дня, действуя мелкими группами - звеном, парой, с высоты 600-800 метров бомбить мотомехвойска противника на участке дорог Молодечно - Радошковичи. 

 

В 8 часов 30 минут поднялось в воздух звено капитана А. Маслова. Капитан Маслов с боевого задания не вернулся. Вместе с ним погибли капитан Балашов, сержанты Реутов и Бейсекбаев. 

 

Вторая пара: ведущий - старший лейтенант Висковский, ведомый - старший лейтенант Клята, вернулась без потерь.

Третьей пошла на задание пара капитана Н. Гастелло и его заместителя Ф. Воробьева. Гастелло со своим экипажем (Скоробогатый, Бурденюк, Калинин) с боевого задания не вернулся. Если соотнести время вылета экипажа Маслова - 8 часов 30 минут (по архивным данным и воспоминаниям ветеранов полка) с показаниями жителей деревни Декшняны о времени гибели экипажа - около 11 часов, то сомнения в том, что в районе деревень Декшняны - Миговка погиб экипаж Маслова, не возникает. Анализ исследованных материалов дает основание сделать следующие выводы: Факты гибели капитана А. Маслова 26 июня 1941 года в районе деревень Декшняны - Миговка не вызывают сомнений. Это подтверждается актом приема № 1000 от 23 августа 1953 года о передаче музею предметов, обнаруженных во время вскрытия могилы Маслова, материалами переписки официальных лиц, а также соответствием архивных данных и свидетельств местных жителей». Вдова капитана Маслова Софья Евграфовна вспоминала:

«В 1951 году я получила извещение из Радошковичей о том, что при раскопках погибшего экипажа в 1951 году был найден медальон одного из его членов. После восстановления уже выцветшей бумаги определилась фамилия Реутова. Был послан запрос в Министерство обороны: «Был ли Реутов в экипаже Гастелло?» Ответили, что ст. сержант Реутов был в экипаже капитана Маслова. Таким образом, был найден экипаж самолета Маслова. 

 

Меня пригласили к военкому Молодечненского района т. Котельникову. Он вызвал туда братьев Дворецких, они мне рассказали, что видели бой, который вел наш советский самолет, и его гибель, вечером 26 июня 1941 года, когда не было немцев, они собрали останки экипажа в обгоревший парашют и захоронили». 

 

Таким образом, возле дороги Молодечно – Радошковичи геройски погиб и был похоронен на поле боя экипаж капитана Маслова. 

 

Экипаж Гастелло принял свой последний бой близ деревни Мацки, расположенной в двадцати километрах от Радошковичей. 

 

«26 июня в Мацках уже стояла немецкая часть, здесь, скопилось много вражеской техники. В районе обеда, когда солнце склонялось к западной части неба, показались три самолета, летевшие со стороны Беларучей. Где-то над деревней Лекаровка один из них загорелся – появился дым. Два других полетели дальше, а подбитый развернулся и пошел обратно – на Мацки. Ударил из пулеметов по немцам, которые там находились, пролетел над деревней и, видимо, не имея уже возможности маневрировать, срезал верхушку дуба и упал в болото в километре от Мацков. В последний момент из объятой пламенем машины выпрыгнул парашютист, и немцы начали по нему стрелять, но в лесное болото лезть не решились. В месте падения самолета поднялось огромное пламя – выше макушек деревьев; в ближайших домах задрожали стекла...

Боясь, чтоб под горячую руку немцы их не пристрелили, мерковичские мужики тишком пробрались по лесу к самолету и увидели ужасную картину. У поляны висел на дереве мертвый обгорелый летчик... В стороне в лесу валялся один из двигателей. На краю болота – две большие рытвины, части самолета разбросало. Озираясь по сторонам, быстро выкопали яму, опустили тело, покрыли парашютом. Засыпали могилу землей, сверху наложили веток и травы...

Сразу же в лесу, недалеко от висевшего на парашютных стропах летчика, было найдено письмо... Те, кто его читал, а это многие односельчане, утверждают: автор – летчик по фамилии Скоробогатый – просил жену, чтоб она ребенку «купила пальтишко»... 

 

Через месяц, когда местные жители ходили обрезать резину с колес (из нее делали «чуни» – нечто похожее на обувку), нашлись останки второго летчика. Они были на другом двигателе (дождь смыл гарь, и стали видны кости). Останки подзахоронили в ту же могилу. Холмик оградили, и его еще можно было найти в первые пять послевоенных лет...

Шло время, и в окрестных селах разрасталась молва: в Мацковское болото упал экипаж Гастелло – ведь именно в нем был Скоробогатый. Все чаще приходил на то место и Валерий Богушевич. Осенью 1966 года он с друзьями начал делать раскопки и обнаружил бирку от двигателя, на которой значился его номер – 87844, тип – М-87Б, мощность – 950 л. с. и завод-изготовитель – имени П.И. Баранова № 29. 

 

– Минский журналист Станислав Аслезов привел московского специалиста-авиатора подполковника Раскина, и тот определил тип самолета: ДБ-3, – рассказывает Валерий Антонович. – Затем нашли детали приборов, обойму с патронами от пистолета «ТТ», длинный баллон со сжатым воздухом, которым пользовались для запуска двигателей, и на нем – небольшой прилипший кусок карты, где в углу был написан год выпуска – 1940-й. В первой яме обнаружили искореженный аппарат аэрофотосъемки с двумя кусками засвеченной пленки. Такие аппараты ставились обычно на командирских машинах, чтобы фиксировать результаты выполнения боевого задания... И как сейчас помню день, когда удалось, наконец, отыскать место захоронения летчиков: 14 июля 1968 года... Когда могилу вскрыли, то парашюта в ней не оказалось – быть может, кто-то тревожил прах погибших в поисках оружия... Обнаружились поясная офицерская пряжка со звездочкой, обгоревшие советские купюры – тройки и пятерки, а также истлевший кусок бумажного листа – строчки были видны... Я взял его в руки, но он тут же рассыпался». 

 

В 1971 г. на могиле летчиков, погибших возле деревни Мацки, был установлен памятник. Памятники Гастелло установлены в Москве, Муроме и Минске, в посёлке городского типа Радошковичи Молодечненского района Минской области и на территории Ворошиловградского высшего военного авиационного училища штурманов. В квартире в Муроме, где жил Гастелло, открыт мемориальный музей. 

 

Именем Героя были названы теплоход, колхозы, совхозы, фабрики, заводы, улицы, пионерские дружины. 

 

Приказом министра обороны СССР капитан Гастелло Николай Францевич был навечно зачислен в списки одного из авиаполков. 

 

Герой Советского Союза (26.07.41). Награждён орденом Ленина.

promurom.ru