КАК ЗОЯ. ПРОДОЛЖЕНИЕ. Лейли азолина


У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ЧАСТЬ 8. В РАЗВЕДКЕ, КОНТРРАЗВЕДКЕ, ВОЙСКАХ НКВД. ЛЕЙЛИ ОЗОЛИНА

Лейли Викторовна Азолина - родилась в Баку, 12/13(?) декабря 1922 года. Перед войной училась в Московском геологоразведочном институте (МГРИ).

16 октября 1941 года добровольно вступила в Коммунистический батальон Красной Пресни.

Лиля начала учиться в группе связи, после была направлена в Отряд особого назначения Западного фронта.

Пропала без вести при выполнении боевого задания в ночь с 11 на 12 декабря 1941 года.

Лиля в детстве

Лиля с сестрой Лидией

"У Лильки тёмные глаза и кудрявые волосы, Лилька высокая и до одури красивая.

Немудрено: в ней коктейлем взбиты азербайджанские, грузинские и русские крови.

Худенькая, с длинными ногами, Лилька ходит очень прямо и ничего не боится.

- Представляешь, - говорит мне её сестра, - идём мы с мамой однажды по полю, а нам навстречу корова! Почти бежит и рогами маме в живот нацелилась. Я-то раз, и в кусты, а Лилька не испугалась, хвать корову за рога и толкает от мамы. Сама лёгкая, четырнадцатилетняя. И что ты думаешь? Прогнала! Ничего она не боялась, даже с парашютом прыгать!

И гордая какая была! Вот меня мама, бывало, в угол поставит, так я к ней и так и эдак, давай, мол, мамочка, посуду помою, лишь бы не стоять. А Лилька – нееет! Лилька до последнего будет терпеть. Гордая!

С сестрой Лидией

С мамой и сестрой Лидией. Батум. 1930г.

Лейли Викторовна Азолина родилась рождения 12-13 декабря (по воспоминаниям сестёр) 1922 года в Баку. Отец её - Агабек Фридунбеков – работал в Бакинском университете, мать Валентина Викторовна была его студенткой. Именно своему отцу-профессору и обязана Лиля своим необычным именем. Оно отыскалось в древней азербайджанской легенде "Лейли и Меджнун".

Через год семья распалась, и мать Лили Валентина Викторовна снова вышла замуж – за москвича Виктора Азолина. Таким образом, они вместе с дочкой оказались в столице. Отчим практически сразу усыновил Лилю, а в 1927 и 1937 гг. в семье появились ещё две дочки: Лидия и Татьяна.

В Артеке, 1932 год. Лиля в верхнем ряду

Лиле 13 лет 7 мес. 26.05.1936г.

Фото с комсомольского билета. Лиле 14 лет

В 1939 г. Лиля окончила среднюю школу №236 и поступила в Московский геологоразведочный институт (МГРИ). Училась неплохо, была заводилой в комсомольских делах и среди однокурсников пользовалась авторитетом. Самостоятельно изучила немецкий язык, много читала и занималась спортом. Считалась первой красавицей института, несмотря на то, что семья жила бедно, и обновки Лиле перепадали нечасто. Потому у семьи Азолиных и не осталось её личных вещей. Не сохранилось и любимого красного вязаного кардигана, подаренного незадолго до войны сослуживцем отца, - в нём Лиля ушла на фронт. Осталось только фото, запечатлевшее Лилю в том самом кардигане. Еще остались фотографии с сестрой Лидой, с мамой и родственниками, с друзьями по "Артеку", где Лиля побывала дважды, с однокурсником Сашей Александровым, ухаживавшим за ней.

Фото со студенческого билета

Всё яснее чувствовалось приближение войны, и Лиля наравне со всеми бегала, стреляла, прыгала с парашютной вышки, училась делать перевязки, водить машину и обращаться с рацией. Через несколько лет эти довоенные навыки очень ей пригодятся при зачислении в Отряд особого назначения Западного фронта (ООнЗФ).

К сожалению, сейчас уже никто не расскажет нам, как Лиля встретила войну, что она почувствовала, услышав страшную новость из домашнего радиоприёмника или из уст соседей. Мать Валентина Викторовна умерла в 1996 году, прожив 96 лет, но так и не дождавшись вестей о старшей дочери, сестрёнка Лида летом 41-го отдыхала в лагере и домой вернулась только к августу, а Танечка была ещё очень мала – в том июле ей исполнилось 4 года.

Ясно одно: с первых же дней войны Лиля стремилась на фронт. Однако желание её сбылось только осенью 1941 года, когда враг вплотную подступил к Москве. 16 октября девушка была зачислена в Краснопресненский добровольческий батальон, откуда была направлена в школу радистов , а после обучения – в ООнЗФ.

Перед уходом на фронт, 1941г.

Лиля в Отряде Особого назначения Западного фронта

Тут необходимо разоблачить несколько заблуждений, вынесенных в прессу недобросовестными журналистами и псевдоисториками. Во-первых, Лиля Азолина никогда не служила вместе с Зоей Космодемьянской, как об этом принято писать в прессе и на Интернет-сайтах, посвященных Великой Отечественной войне.

Отряд особого назначения Западного фронта (ООнЗФ), в котором служила Лиля, базировался на Тушинском аэродроме, и подчинялся непосредственно командованию Западного фронта – приказы на проведение операций командование Отряда получало лично от Г.К. Жукова , и непосредственно перед ним отчитывалось о выполнении заданий.

В это же время в/ч № 9903, где служила Зоя (так называемое хозяйство командира Артура Спрогиса) находилась в Кунцеве, имела, в отличие от ООнЗФ, номер части и подчинялась разведотделу Западного фронта. Тем не менее, перед этими двумя частями стояли приблизительно одинаковые задачи: разведка и диверсионная работа в тылу врага.

Во-вторых, совершенно несостоятельна версия гибели Лили (а не Зои Космодемьянской) в Петрищеве, выдвинутая сотрудником Института российской истории РАН Еленой Сенявской. Самым главным аргументом выступает послевоенное заявление на поиск бойца , в котором Валентина Викторовна Азолина вспоминает, что в последний раз её старшая дочь приходила домой 7 декабря 1941 года.

В то же время ни у кого не вызывает сомнений то, что трагедия в Петрищеве произошла 28-29 ноября 1941 года. Кроме того, результаты проведённой в 90-е годы экспертизы фотографий повешенной в Петрищеве партизанки, Лили Азолиной и Зои Космодемьянской окончательно подтверждают то, что именно Зою пытали и казнили солдаты и офицеры 197-й немецкой пехотной дивизии, базировавшиеся в Петрищеве.

Впрочем, Лиле ненадолго довелось пережить Зою...

Лиля идет третьей поход. Фото опубликовано в "Комсомольской правде" за 03.12.1941г.

Мы не можем с полной уверенностью судить о службе Лили – слишком мало сохранилось документов, связанных с ООнЗФ. Многое нуждается в уточнении и дополнении, но исходя из многочисленных совпадений и отрывочных воспоминаний сестёр и сослуживцев Лили, можно приблизительно представить, какую работу она выполняла и как погибла.

Вероятно, впервые в тыл врага Лиля пошла 12 ноября в составе только что созданного отряда, которым командовал полковник Иовлев. Рейд проходил в районе Угодского Завода, Чёрной Грязи и Высокиничей. Основной её задачей была техническая разведка: незаметно подключаясь к немецкому кабелю, Лиля, отлично владевшая немецким языком, собирала данные о передвижении войск противника, их вооружении и планах наступления на Москву. Её работа, как и работа многих других разведчиков, обеспечила скорое контрнаступление советских войск под Москвой.

Первый поход был удачным – отряд почти без потерь вернулся на базу. После него было ещё два рейда, и как раз во время краткого отдыха между ними Лиле удалось навестить маму и сестёр – это было 7 декабря.

А потом она не пришла домой в свой день рождения, и взволнованная мать приехала в Тушино, чтобы лично удостовериться в том, что её дочь жива и здорова. Но встреченные ею командиры отводили глаза и не хотели ничего говорить.

Копия извещения, в котором сообщается о том, что Лиля пропала без вести

Так Валентина Викторовна поняла, что Лили больше нет. Скорее всего, что Лейли погибла в ночь с 11 на 12 декабря 1941 года, то есть в канун своего девятнадцатилетия.

Использовав свои связи и знакомства, она выбила себе пропуск в едва-едва освобождённый Звенигородский район и в течение двух месяцев искала дочь по всем частям и госпиталям. Безрезультатно.

Много позже один из "тушинских" командиров написал семье Азолиных, как всё произошло. Он рассказал, как по лесу шёл отряд с разведчиками (и Лилей!) впереди, как проводник вывел их на разведку противника, и завязалась перестрелка, как Лиля взмахнула рукой и упала, а отряду пришлось отступить в лес. Он каялся и винил себя за то, что никто так и не смог вернуться за Лилей и если не спасти, так хотя бы похоронить. К сожалению, в том письме не было точного указания места, где отряд наткнулся на врага, это бы сильно помогло нам в установлении Лилиной судьбы.

И по сей день красноармеец Азолина числится в разряде пропавших без вести, хоть в Книге памяти по Москве и записано ошибочно, что похоронена она в Петрищеве. Но пока ещё живы солдаты той Великой войны, пока ещё хранится память военных лет, у нас остаются шансы на удачный поиск, который продолжается ежедневно и ежечасно.

* * *

Я смотрю на последнее Лилькино фото. Военная шапка, гимнастёрка… Едва заметная улыбка, лицо в три четверти, чёрные, будто густой краской обведённые зрачки. Она дышит и смеётся, она ещё ничего не знает о своей судьбе, такая тёплая и живая…

А её младшие сёстры уже в несколько раз старше её, навсегда юной. Но они ждут. Как раньше, до последнего часа, невзирая на годы и похоронки, ждала мать.

Дай им Бог дождаться.

Фрагмент Книги Памяти Москвы, c ошибочными сведениями о местах рождения, гибели и захоронения Лили

Источник информации http://www.g-to-g.com/index.php?version=rus&module=5&id=2522

(Продолжение следует...)

Начало читать здесь:

http://skaramanga-1972.livejournal.com/97044.html

ЧАСТЬ 8. В РАЗВЕДКЕ, КОНТРРАЗВЕДКЕ, ВОЙСКАХ НКВД

http://skaramanga-1972.livejournal.com/111933.html

skaramanga-1972.livejournal.com

КАК ЗОЯ. ПРОДОЛЖЕНИЕ | Историк

Продолжение

В 1990-х появилось много желающих разоблачить официальную версию: начиная с того, что Зою предал однополчанин Василий Клубков, и заканчивая тем, что вовсе не она погибла в Петрищеве. Историки новой волны преподносили полумифические версии как сенсацию и полностью игнорировали то, что всё это обсуждалось в 1960-х и было благополучно забыто за отсутствием доказательств.

Девятый класс. Зоя — во втором ряду четвёртая справа, Саша —  в первом ряду первый слева. 1941 год

Враньё о вранье

К примеру, утверждалось, что годами была засекречена информация о женщинах-погорельцах, которые издевались над пленной Зоей. Это неправда. О суде над ними подробно писал Павел Нилин в очерке «Подлость». Информация о Клубкове печаталась не только в армейской периодике (статья Яна Милецкого «Кто предал Таню», опубликованная в газете «Красная звезда» 22 апреля 1942 года), она есть и в популярной детской повести Вячеслава Ковалевского «Не бойся смерти», изданной в 1961-м.

В той же повести подробно описывался партизанский отряд: обучение добровольцев, место базирования, действия в тылу врага. Назывались даже фамилии бойцов и командиров, последние — в слегка изменённом виде: Спрогис стал Прогисом, а комиссар Дронов — комиссаром Кленовым. Единственное новшество, которое привнесли в эту историю 1990-е, — обозначение деятельности отряда: в литературе и журналистике он стал называться диверсионной частью № 9903. По сути, так и было.

Четвёртый класс 201-й школы. Зоя — во втором ряду четвёртая слева, Саша — в третьем ряду крайний справа. 1936 год

Информация о части № 9903 не являлась доступной любому, но про поджоги домов, в которых квартировали немцы, писали в газетах военной поры. Самым любопытным представляется цикл очерков Карла Непомнящего, подробно рассказавшего о рейде похожего отряда диверсантов в тыл врага, о разгроме немецкого штаба и поджоге домов со спящими немцами в селе Угодский Завод. Очерки публиковались на протяжении декабря 1941 года. Вряд ли кому-то из читателей «МК» в ту пору пришло в голову возмутиться: «Варварство!». Все понимали, что идёт война «не ради славы, ради жизни на земле».

Такими же беспочвенными выглядят попытки опорочить брата и мать Зои. Свою звезду Героя Александр Космодемьянский получил в том числе за то, что во время наступления на Кёнигсберг вызвался первым переправиться через канал на занятую немцами сторону. Мост, сооружённый сапёрами, рухнул сразу же за ним, немцы — у них имелось пять орудий — открыли огонь. Саша успел шквальным огнём подавить всю батарею. Как вспоминал его боевой товарищ Александр Рубцов, «три дня оставалась самоходка на той позиции и держала бой. Потом подошли наши танки, восстановили переправу, и Саша вернулся в свой полк». Через неделю, освободив Фирбрюдеркруг, Саша был убит осколками снаряда. Первоначально его похоронили в центре Кёнигсберга, на площади Бисмарка, но мать попросила, чтобы его перезахоронили рядом с Зоей, и сама перевезла тело в Москву.

Зоя с тётей Ольгой Тимофеевной. Приблизительно 1936 год

Мать героев Великой Отечественной войны до конца своих дней жила на небольшую учительскую пенсию, перечисляя в Советский фонд мира все гонорары за выступления и публикации о своих детях. Когда она умерла, её похоронили рядом с Сашей — таковы правила Новодевичьего кладбища: кремированные тела хоронят по одну сторону, некремированные — по другую. Из семьи кремировали лишь Зою.

Лейли Азолина

Зоя Космодемьянская стала символом страны, олицетворением подвига. Лейли Азолина много лет числится пропавшей без вести. Единственная память о ней — имя в списке погибших студентов на мемориальной доске на старом здании Геолого-разведочного института возле Кремля. Но, даже для того чтобы чиновники разрешили поместить её имя на доску, сотрудникам института пришлось сознательно внести ошибочные данные в Книгу Памяти Москвы: «Похоронена в с. Петрищево Рузского р-на Московской обл.». Надо ли говорить, что в Петрищеве нет и не было её могилы?

Имя Лейли Азолиной впервые прозвучало в 1960-х, когда в «Московском комсомольце» от 29 ноября 1967 года была напечатана статья Л. Белой «Дорогами героев»: «Спустя несколько дней после того военного — 24-часового отпуска, который Лиля Азолина провела с мамой и сестрами, почтальон не принес газету маме, на Октябрьскую улицу, в дом 2/12, в 6-ю квартиру: в тот день в номере был напечатан очерк Петра Лидова о повешенной немцами партизанке Тане и снимок. Лицо повешенной партизанки было страшно похоже на Лилино».

Пётр Лидов, корреспондент газеты «Правда»

Эта неосторожная фраза дала толчок многочисленным домыслам, возникшим на волне 1990-х: некоторые историки вполне серьёзно заявляли о том, что в Петрищеве погибла совсем не Зоя. Их не убеждали ни факты, ни свидетельства очевидцев, ни даже судебно-портретная экспертиза фотографий казнённой девушки, проведённая в 1992 году и лишний раз подтвердившая, что на фото — Зоя Космодемьянская. Некоторые правдолюбы развенчивали советский миф не просто в прессе, но и в обществе тех, кто точно знал, что не Лиля погибла в Петрищеве. Находились охотники лишний раз сообщить альтернативную версию её сёстрам Лидии и Татьяне, которые живы по сей день. Мать Валентина Викторовна умерла в 1996-м, прожив 96 лет, но так и не дождавшись известий о старшей дочери. После её смерти бесследно исчез архив, который она собирала все эти годы и в котором, по свидетельству сестёр, хранились письма от сослуживцев Лили, её фотографии и документы, которые помогли бы окончательно прояснить судьбу девушки.

«Мама использовала все свои связи и знакомства (а она родом из Тифлиса, была знакома с Берией), получила пропуск в только что освобождённый Звенигородский район и два месяца искала Лилю по всем частям и госпиталям. Почему там? Наверное, что-то знала, только нам не говорила. Но Лили нигде не было», —  рассказывает Лидия. Она хорошо помнит старшую сестру в отличие от Татьяны, которой в июле 1941-го исполнилось всего четыре года.

После войны в архиве ЦК комсомола так и не смогли найти заявление всенародной героини Зои с просьбой отправить её на фронт. До сих пор неизвестно, какими словами она объясняла своё желание защищать Родину. Заявление Лили, вероятно, никто и не искал. Впрочем, сохранился разыскной листок на пропавшего бойца. Из него известно, что призвана она была Краснопресненским районным военкоматом в октябре 1941 года, что приходила на побывку домой 7 декабря и что, по словам товарищей, погибла через несколько дней после этого. Чуть больше ясности в судьбу пропавшей девушки внёс историк Александр Соколов, отыскавший в архивах фото Лили рядом с бойцом Отряда Особого назначения Западного фронта*. Фотография подписана тогда ещё живыми ветеранами ООнЗФ: «Разведчица Азолина Лиля». Этот факт даёт историкам право включить девушку в список бойцов ООнЗФ. Сёстры Азолины подтверждают, что на снимке — Лиля, точно такая же фотография хранилась в семье. Получается, Лиля никогда не служила вместе с Зоей в в/ч № 9903, как говорили некоторые недобросовестные журналисты.

Маленькие Зоя и Саша. Приблизительно 1927 годЗоя после болезниФото с комсомольского билета

На данный момент невозможно точно установить боевой путь Лили: свидетели умерли, архивы засекречены, память состарившихся сестёр не может воспроизвести детали. По обрывочным сведениям известно, что Лиля вступила в Краснопресненский добровольческий батальон в самое сложное для Москвы время — 16 октября 1941 года. Училась в школе связи вместе с некоторыми однокурсницами по Геолого-разведочному институту и погибла накануне своего 19-летия — 11 или 12 декабря (документов не сохранилось, а дату рождения Лили её сёстры помнят лишь приблизительно — то ли 12, то ли 13 декабря). Многое нуждается в уточнении и дополнении, хотя, исходя из многочисленных совпадений и отрывочных воспоминаний сестёр и сослуживцев Лили, можно примерно представить, какую работу она выполняла и как погибла.

Вероятно, впервые в тыл врага Лиля пошла 12 ноября в составе только что созданного отряда, которым командовал полковник Сергей Иовлев. Рейд проходил в районе Угодского Завода, Чёрной Грязи и Высокиничей. Основной её задачей являлась техническая разведка: незаметно подключаясь к немецкому кабелю, Лиля, отлично владевшая немецким языком, собирала данные о передвижении войск противника, их вооружении и планах наступления. Её работа, как и работа многих других разведчиков, обеспечила скорое контрнаступление советских войск под Москвой.

Фото, обнаруженное исследователем ООнЗФ Александром Соколовым в архивах отряда с подписью «Разведчица Лиля Азолина»

Первый поход прошёл удачно, отряд почти без потерь вернулся на базу. После него состоялось ещё два рейда, и как раз во время краткого отдыха между ними 7 декабря Лиле удалось навестить маму и сестёр. Больше свиданий не было.

Указ о присвоении Зое Космодемьянской звания Героя Советского Союза напечатали все центральные газеты 16 февраля 1942 года. Вместе с ней это звание получил комиссар партизанского отряда Михаил Гурьянов, повешенный немцами 27 ноября в селе Угодский Завод. Гурьянов участвовал в знаменитой операции по разгрому немецкого штаба в этом селе. Его захватили в плен и после жестоких пыток казнили. В той же операции участвовал упомянутый выше Карл Непомнящий. Он был прикомандирован редакцией к Отряду Особого назначения, прошёл с ним весь путь — около 250 км по лесам Подмосковья — и вернулся на базу лишь 26 ноября. Первый его очерк напечатали в «Комсомолке» 3 декабря 1941 года и сопроводили фотографией командира Николая Ситникова: десяток людей идёт цепочкой вдоль опушки леса.

Фото, сопровождавшее первый очерк Карла Непомнящего в «Комсомольской правде», в номере от 3 декабря, который Лиля принесла домой 7 декабря, чтобы показать семье

Третья фигура — женская, тепло укутанная в платок, — Лиля. По свидетельству её сестёр, именно эту газету девушка принесла домой в день побывки. Номер долгое время хранился в семье, однако с годами был утерян.

Таким образом, в день героической гибели Зои (вечером 27 ноября начались пожары в Петрищеве, 28 ноября Зою схватили, 29-го казнили) Лейли Азолина только-только вернулась в Москву, на аэродром Тушино. Именно там базировался отряд, туда впоследствии мама Лили ездила искать дочку. Но даже если допустить совершенно несостоятельную мысль о том, что Лиля не вернулась из первого же рейда ООнЗФ, то погибнуть она должна была в Калужской области, а до Петрищева оттуда не менее 60 км. Впрочем, это лишь допущения, не имеющие права на жизнь: кроме газеты в семье Азолиных долго хранилось письмо от сослуживца, своими глазами видевшего гибель Лили. По его словам, во время третьего рейда в тылу врага проводник вывел отряд на разведку противника, завязалась перестрелка, Лиля взмахнула рукой и упала в снег. Произошло это уже после 11 декабря — в этот день отряд покинул базу. Дальнейшая история покрыта мраком неизвестности: сам сослуживец в том бою оказался ранен и долгое время числился пропавшим без вести. Командовавший отрядом Георгий Есин вспоминал после войны: «Одиннадцатого декабря в пос. Ястребок. В этом районе мне дали разведданные и проводника. Но проводник навел мой отряд на передовые части противника, а сам успел сбежать. Мне вообще показалось странным, куда нас ведет проводник… Фактически отряд был наведен на оборону противника, которую передовые части Пятой армии не могли прорвать. Мы ввязались в бой, понесли потери и отступили».

Это происходило в дни контрнаступления наших войск. Искать в горячке боя следы пропавшей связистки никто не стал, да и возможности такой не предоставилось. Информация о послевоенных массовых захоронениях в том районе также отсутствует, и, скорее всего, прах Лили, как и сотни других пропавших без вести бойцов, до сих пор находится неподалёку от посёлка Ястребки Звенигородского района. Однако даже этой информации достаточно, чтобы положить конец нелепым домыслам о том, что погибшей в Петрищеве девушкой являлась Лиля.

Как бы банально ни звучала фраза, что война не окончена, пока не похоронен последний солдат, но это правда. Не нами начата война, правда, нам её оканчивать: искать, хоронить, помнить.

Грамота о присвоении Зое Космодемьянской звания Героя Советского Союза

*Во второй пол. октября 1941 года по указанию командующего Западным фронтом генерала армии Георгия Жукова на базе резерва Военного совета начали формировать специальный десантный батальон, преобразованный в Отряд Особого назначения Западного фронта (ООнЗФ). В отличие от малых (до 100 человек) номерных Отрядов Особого назначения Западного фронта это был фактически Отряд Особого назначения Военного совета Западного фронта численностью 600 человек.

Отряд Особого назначения формировался из бойцов и командиров, ранее уже принимавших участие в боевых действиях. Подбор кадров — на полностью добровольной основе, после изучения и проверки. В состав формируемого подразделения вошли бойцы и командиры из резерва Военного совета Западного фронта, частей аэродромного обслуживания, политуправления и разведотдела фронта. В задачи отряда входили, в частности, разведка, диверсии на дорогах и в населённых пунктах, уничтожение живой силы, техники и штабов врага, захват, удержание мостов и переправ до подхода наших войск, захват систем обеспечения аэродромов.

xn--h1aagokeh.xn--p1ai

Как Зоя » Военное обозрение

Зоя Космодемьянская — первая женщина, получившая в годы войны звание Героя Советского Союза. Её подвиг не забыт. Но мы помним и других героинь, отдавших жизни за Родину.

«Не плачь, родная, вернусь героем или умру героем», — были последние слова Зои Космодемьянской, сказанные матери перед уходом на фронт. Сейчас сложно объяснить, почему молодые люди мечтали отдать жизнь за Родину, но факт остаётся фактом: в первые же дни войны в военкоматы и комитеты комсомола поступили тысячи заявлений с просьбами отправить их в действующую армию. Когда в октябре возникла опасность захвата Москвы, из добровольцев были составлены четыре стрелковые дивизии — это почти 80 тыс. человек. Среди желающих — огромное количество девушек. В том числе и Зоя.

Её судьба проста так же, как судьба многих её сверстников: родилась, училась, вступила в комсомол, ушла на фронт, погибла. Таких девочек было много даже в той части, где служила Зоя. Достаточно вспомнить Веру Волошину, которая вышла с ней на одно задание, попала в плен, героически погибла, запев перед казнью Интернационал, и десятилетия считалась пропавшей без вести. 16-летнюю Ларису Васильеву из той же части взяли в плен в деревне Поповке в январе 1942 года, изнасиловали, жестоко пытали и бросили раздетой на мороз умирать. Последние её слова были: «Вы меня убьете, но ни одна фашистская гадина не уйдет живой с нашей земли!». После войны жители деревни называли дочерей Ларисами в её честь, но кто в России знает о ней? Их оказалось много, таких девушек. Повезло одной Зое.

Да, повезло. Не услышь про её казнь корреспондент газеты «Правда» Пётр Лидов, талантливый и дотошный журналист, Зоя тоже могла бы остаться пропавшей без вести. Но он услышал и отправился в Петрищево. Вместе с ним там побывал корреспондент «Комсомольской правды» Сергей Любимов, также написавший о партизанке Тане. Любимовский очерк преисполнен такого пафоса, что современному читателю становится смешно. Он бы прошёл незамеченным, не будь другого очерка — в «Правде». Очерк Лидова выстроен так, что Великая Отечественная война связывается со всеми войнами, когда-либо происходившими на Русской земле, а сама Зоя — «дочь великого русского народа» — становится святой.

СВЯТАЯ ЗОЯ

Род Зои насчитывал много священников, сама фамилия указывает на святых Косму и Дамиана. Дед, Пётр Иванович Космодемьянский, являлся настоятелем осино-гайского храма и трагически погиб в 1918-м: он отказался дать лошадей бандитам, и после жестоких истязаний его утопили в пруду. В Осино-Гаях он нынче почитается святым. В 2000 году готовились документы для его канонизации Русской православной церковью, однако результаты неизвестны. После смерти отца старший сын Анатолий оставил учёбу в семинарии и принял на свои плечи заботу о семье: кроме матери надо было кормить трёх несовершеннолетних братьев. Работая в комбеде, он сблизился с Любовью Чуриковой и женился на ней. Вскоре у них родились дети, а ещё через некоторое время молодая семья оказалась в Сибири. Выслали Космодемьянских в далёкое село Шиткино или они поехали по своей воле? Боялись раскулачивания или антирелигиозного преследования? Ответа нет по сей день.

Паспорт Зои. В графе «На основании каких документов выдан паспорт» написана дата выдачи свидетельства о рожденииПосле отъезда Анатолия с семьёй в Сибирь следы его матери и братьев теряются. Известно лишь, что больше никто из братьев не женился и детей не оставил.

Знала ли Зоя о мученической смерти деда? Почти каждое лето девочка проводила в Осино-Гаях, и вряд ли её миновали рассказы односельчан, которые много лет передавали из уст в уста историю о местном святом. Также сомнительно, чтобы сын священника и ученик семинарии Анатолий решился не крестить своих детей. Однако точной информации не сохранилось, а погибла Зоя со словами о Сталине, а не о Боге, не оставив свидетельств своей веры. Этот факт является решающим в отказе Церкви причислить советскую мученицу к лику святых.

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Зоя родилась на Тамбовщине в 1923-м, через два года на свет появился брат Александр. День рождения Саши — 27 июля 1925 года. А вот дата рождения Зои до сих пор вызывает вопросы: 8 или 13 сентября родилась героиня? Метрические книги из местной Знаменской церкви изъяли ещё до её рождения, но в паспорте отчётливо различимо — 13 сентября 1923 года. Некоторые историки утверждают, что настоящая дата рождения — 8 сентября, а 13-е — это дата регистрации новорождённой в загсе.

Седьмой класс, 1937 год. Шура — первый справа в нижнем ряду, Зоя — шестая справа в верхнем

Директор Осино-Гайского музея Космодемьянских Сергей Полянский, друживший с матерью Зои, заявляет, что настоящая дата — 8-е, однако 13-е число было знаковым для семьи, поэтому рождение дочки записали на 13 сентября. В чём именно заключалась знаковость, мать Зои не рассказала. Возможно, это и было крещение? Впрочем, это только предположения.

ЖИЗНЬ В МОСКВЕ

В сибирском Шиткине Космодемьянские прожили всего год, а потом перебрались в столицу. Вероятнее всего, этому способствовала сестра Любови Тимофеевны Ольга, работавшая в Наркомпросе. Анатолий Петрович устроился бухгалтером в Тимирязевскую академию и получил комнату в одном из деревянных домов на Старом шоссе (ныне улица Вучетича), а после — в Александровском проезде (теперь улица Зои и Александра Космодемьянских). Ни один из этих домов не сохранился, как и настоящие дома Космодемьянских и Чуриковых в Осино-Гаях или оригинальное здание московской 201-й школы, в которой учились Зоя и Саша. Около 10 лет оно простояло заброшенным, потом там произошёл пожар, сейчас его реконструируют, практически отстраивая заново. Ещё в 1950-х снесены кунцевские дома на Партизанской улице, где базировалась Зоина часть. Время уничтожает следы героев…В 1933 году от заворота кишок умер Анатолий Петрович, его похоронили на Калитниковском кладбище. В 1937-м сгорели все архивные книги, а после смерти Любови Тимофеевны в 1978 году никто могилу не посещал, поэтому найти её не представляется возможным. По словам однополчанки Зои Клавдии Милорадовой, могила находилась сразу возле входа на кладбище. Теперь там стоит монумент солдатам, погибшим в Великой Отечественной войне. Скорее всего, заброшенная могила Анатолия Петровича была снесена для установки монумента.

Чтобы прокормить малолетних детей, Любовь Тимофеевна, всю жизнь работавшая учительницей, решается кардинально сменить род занятий: идёт работать компрессорщиком на завод — за рабочие профессии платили куда больше. К учительской деятельности она вернулась лишь через четыре года, когда по здоровью не смогла выполнять трудную работу: в 1939-м устроилась преподавать в школе для взрослых на заводе «Борец». Приблизительно тогда же дети начали помогать финансово. Зоя и Саша копировали чертежи и карты для Всесоюзного геологического фонда. В этом учреждении работал брат Любови Тимофеевны Сергей, он и помогал племянникам с работой, ведь помимо повседневных мелких трат возникла одна достаточно крупная: обучение в старших классах стало платным, а семью Космодемьянских, несмотря на потерю кормильца, от платы не освободили.

Кстати, единственный сохранившийся московский адрес, помнящий героических брата и сестру, — это адрес их дяди Сергея: улица Большая Полянка, дом 15.

ШКОЛА И БОЛЕЗНЬ

Лучше всего в школе Зое давалась литература, она очень любила читать, писала превосходные сочинения, узнавала условия поступления в Литературный институт. Саша увлекался математикой и живописью, его рисунками были украшены не только стены квартиры Космодемьянских, но и школа: в литературном классе висели иллюстрации к «Мёртвым душам» Гоголя. Он никак не мог решить, стать ему инженером или художником.

На самом деле эта картина оказалась не столь радужной: часто упоминаемое «нервное заболевание» Зои, которое началось в восьмом классе, было вызвано непониманием со стороны одноклассников, разочарованием девушки в друзьях. Не все комсомольцы довели до конца работу по обучению неграмотных домохозяек — это была инициатива групорга Зои. Не каждый серьёзно относился к учёбе, и это она тоже принимала близко к сердцу. После того как её не переизбрали групоргом, Зоя замкнулась и стала отдаляться от одноклассников. Позже она переболела менингитом. Оба раза лечилась в Боткинской больнице, где в то время наблюдались также люди с психическими заболеваниями. Именно это дало повод недобросовестным историкам в 1990-е приписать ей шизофрению. Выданная для школы справка опровергает подобные домыслы: «По состоянию здоровья б[ольная] приступить к учебе может, но без утомления и перегрузки». Психически нездорового человека попросту не допустили бы до занятий в обычной школе.

ВОЙНА

С началом войны Зоя перепробовала много занятий: шила вещмешки и петлицы для плащ-палаток, вместе с классом собирала картошку на трудовом фронте. Несколько дней проработала штамповщицей-учётчицей на заводе «Борец», поступила на курсы медсестёр. Однако всё это казалось ей слишком малым вкладом в дело победы. Она решает идти на фронт и ради этого в числе других добровольцев часами стоит в очереди на приём к секретарю Московского городского комитета комсомола Александру Шелепину. Тот одобрил её кандидатуру и направил в разведывательно-диверсионную часть № 9903. Правда, командир части Артур Спрогис поначалу отказался её принимать. Слишком красиво и приметно она выглядела для разведчицы. Зоя до поздней ночи просидела возле его кабинета и всё же была принята в часть. Это произошло 30 октября 1941 года.

Зоя-групорг ведёт комсомольское собрание. Редкое фото из музея 201-й школы

Дальнейшие события тоже известны: в 9 утра следующего дня мать проводила Зою к остановке трамвая, на нём она добралась до станции метро «Сокол», а оттуда — до Чистых прудов. На грузовике, везущем группу разведчиков от кинотеатра «Колизей» (сейчас это здание театра «Современник»), она приехала в Кунцево (сначала отряд базировался в Жаворонках, в помещении детского сада, но с приближением немцев к Москве был вынужден сменить место дислокации на более близкое и безопасное Кунцево). Несколько дней обучения минированию и стрельбе, которой Зоя занималась не только в своей группе, а по личному желанию ещё и с другими группами, — и 4 ноября, приняв присягу и отныне считаясь красноармейцами, группа разведчиков ушла в тыл врага. В их задачу входили разведка и минирование дорог. Первый рейд в район Волоколамска оказался удачным, 8 ноября группа вернулась на базу. Несмотря на то что Зоя провалилась в речку и сильно простудилась, она не согласилась ложиться в госпиталь, и врач в/ч № 9903 лечил её там же, на базе.Известно, что всем бойцам, вышедшим из-за линии фронта, полагался однодневный отпуск в Москву. По свидетельству Клавдии Милорадовой, не имевшей родственников в столице, Зоя пригласила её в гости, но ни мамы, ни брата дома не оказалось, видимо, они допоздна работали. Зоя оставила родным записку, и девушки отправились обратно в часть на ждущем их у «Колизея» грузовике. О той записке Любовь Тимофеевна ни разу после войны не упоминала.

ВТОРОЙ РЕЙД

19 ноября (по другим данным, в ночь на 22 ноября) в тыл к немцам отправились две группы — Павла Проворова, в состав которой входили в том числе Зоя и Вера Волошина, и Бориса Крайнова. Шли вместе, собираясь разделиться уже в тылу. Сразу после перехода линии фронта общую группу обстреляли, и она разделилась надвое. Бойцы побежали в разные стороны и стихийно соединились в лесу. Зоя оказалась в одной группе, Вера — в другой, ушедшей в сторону Головкова. Там отряд снова попал под обстрел, и Вера, находившаяся в головной разведке, осталась лежать на поле. Вернуться за ней не представлялось возможным — слишком быстро к месту боя приехали немцы, а утром товарищи не обнаружили её тела… Спустя много лет судьбу Веры Волошиной выяснит московский журналист Георгий Фролов.

Вера Волошина. На обороте фото справа — надпись: «Евгении от Веры. 1941 год»

Группа Бориса Крайнова, в которой была Зоя, двигалась к Петрищеву, где требовалось повредить узел немецкой связи — планировалось контрнаступление. В пути многие бойцы простудились, и командир принял решение отправить их обратно на базу. Так в группе осталось пять человек: сам Борис, Зоя, Клава Милорадова, Лидия Булгина (днём позже Клава и Лида, уйдя в разведку, заблудились в лесу и вышли в расположение своих частей, принеся ценные документы, отбитые у немецкого офицера), а также Василий Клубков, о котором стоит сказать особо.

ВАСИЛИЙ КЛУБКОВ

Этот человек действительно числился в списке бойцов в/ч № 9903, он существовал. Версия о вероятном предательстве зазвучала сразу после его возвращения «из плена». Проверку в разведотделе фронта он прошёл, но 28 февраля 1942 года был арестован сотрудниками Особого отдела НКВД, а 3 апреля военный трибунал Западного фронта приговорил его к расстрелу. На допросах он сознался в том, что в Петрищеве его схватили, он струсил и выдал немцам Зою и Крайнова, вместе с которыми пришёл в деревню.

«Часа в 3–4 утра эти солдаты привели меня в штаб немецкой части, расположенной в дер. Пепелище, и сдали немецкому офицеру… он наставил на меня револьвер и потребовал, чтобы я выдал, кто вместе со мной прибыл поджигать деревню. Я при этом проявил трусость и рассказал офицеру, что нас всего пришло трое, назвал имена Крайнова Бориса и Космодемьянской Зои. Офицер немедленно отдал на немецком языке какое-то приказание присутствующим там немецким солдатам, они быстро вышли из дома и через несколько минут привели Зою Космодемьянскую. Задержали ли они Крайнова, я не знаю».

Таким образом, из протокола допроса от 11–12 марта 1942 года следует, что схватили Клубкова в 3–4 часа утра 27 ноября в деревне Пепелище, Зою привели через несколько минут, тогда же её раздели и начали избивать, а после увели в неизвестном направлении.

Совершенно другие сведения мы получаем из показаний жительницы деревни Петрищево Марии Седовой от 11 февраля: «Привели ее вечером, часов в 7 или 7.30. Немцы, которые жили дома у нас, закричали: «Партизан, партизан!». Брюки я не знаю, какого цвета, темные… Подшлемник они бросили, и он все время валялся. Варежки взял повар немецкий. Была у нее защитного цвета плащ-палатка, она испачкана в земле. Плащ-палатка сейчас у меня. Держали ее у нас минут 20».

Что это, как не первоначальный недолгий обыск, после которого девушку увели на допрос? Хотя никакого другого русского разведчика в свидетельстве нет.

Фото, сопровождавшее первый очерк Карла Непомнящего в «Комсомольской правде», в номере от 3 декабря, который Лиля принесла домой 7 декабря, чтобы показать семье

Ни слова о Клубкове и в показаниях других деревенских жителей. А в записях Петра Лидова встречается упоминание о нём: «9 июля 1942 г. Сегодня в трибунале войск НКВД Московского округа читал дело Свиридова, предавшего Таню и приговоренного 4 июля к расстрелу. О том, что он участвовал в поимке Зои и первым заметил ее, мне говорили в Петрищеве еще 26 января. Я был у него, и он вел себя весьма подозрительно. Меня ничуть не удивило, что мои подозрения оправдались. Дело Свиридова полностью опровергает версию, будто Зою выдал ее товарищ по отряду Клубков. Клубков — изменник, но Зою выдал не он».

Клубкова поймали 27 ноября, а Зою взяли вечером накануне казни. Через два года выяснится и точное число, а тогда жители оккупированных территорий не получали газет и не слушали радио, поэтому даты называли приблизительные, отсюда и «первые числа декабря», упомянутые во всех документах. Точная дата — 29 ноября — стала известна только в 1943 году от захваченного в плен Карла Бауэрлейна, унтер-офицера 10-й роты 332-го пехотного полка (именно этот полк стоял в Петрищеве осенью и зимой 1941-го). В дальнейшем дату 29 ноября подтвердили и другие пленные солдаты и офицеры этого полка. О Клубкове они не упоминали: либо эти сведения до сих пор засекречены, либо Клубков попал в плен в другом месте и Зою не выдавал.Дальнейшая судьба захваченной в плен девушки известна и практически ничем не отличается от написанного в хрестоматийном очерке Петра Лидова «Таня».

Опознание Зои проводилось несколько раз. Сначала её комсомольский билет с фотографией из стопки других билетов выбрали местные жители; потом опознали вырытое из могилы тело Зоины школьная учительница Вера Новосёлова и одноклассник Виктор Белокунь, один из немногих бывший в ту пору в Москве, а не на фронте или в эвакуации, затем — боевые товарищи и, наконец, брат Александр и мать Любовь Тимофеевна. С последними сначала провели беседу и показали фотографии казнённой девушки, сделанные фотокорреспондентом «Правды», — Зою в «Тане» они узнали оба. Дело было ответственным, на всех опознаниях присутствовали представители Московского и Центрального комитетов комсомола. Оставайся возможность хоть какой-то ошибки, Зоя Космодемьянская не получила бы звание Героя, а поиск родственников погибшей «Тани» продолжался бы дальше.

В 1990-х появилось много желающих разоблачить официальную версию: начиная с того, что Зою предал однополчанин Василий Клубков, и заканчивая тем, что вовсе не она погибла в Петрищеве. Историки новой волны преподносили полумифические версии как сенсацию и полностью игнорировали то, что всё это обсуждалось в 1960-х и было благополучно забыто за отсутствием доказательств.

Девятый класс. Зоя — во втором ряду четвёртая справа, Саша — в первом ряду первый слева. 1941 год

ВРАНЬЁ О ВРАНЬЕ

К примеру, утверждалось, что годами была засекречена информация о женщинах-погорельцах, которые издевались над пленной Зоей. Это неправда. О суде над ними подробно писал Павел Нилин в очерке «Подлость». Информация о Клубкове печаталась не только в армейской периодике (статья Яна Милецкого «Кто предал Таню», опубликованная в газете «Красная звезда» 22 апреля 1942 года), она есть и в популярной детской повести Вячеслава Ковалевского «Не бойся смерти», изданной в 1961-м.

В той же повести подробно описывался партизанский отряд: обучение добровольцев, место базирования, действия в тылу врага. Назывались даже фамилии бойцов и командиров, последние — в слегка изменённом виде: Спрогис стал Прогисом, а комиссар Дронов — комиссаром Кленовым. Единственное новшество, которое привнесли в эту историю 1990-е, — обозначение деятельности отряда: в литературе и журналистике он стал называться диверсионной частью № 9903. По сути, так и было.

Четвёртый класс 201-й школы. Зоя — во втором ряду четвёртая слева, Саша — в третьем ряду крайний справа. 1936 год

Информация о части № 9903 не являлась доступной любому, но про поджоги домов, в которых квартировали немцы, писали в газетах военной поры. Самым любопытным представляется цикл очерков Карла Непомнящего, подробно рассказавшего о рейде похожего отряда диверсантов в тыл врага, о разгроме немецкого штаба и поджоге домов со спящими немцами в селе Угодский Завод. Очерки публиковались на протяжении декабря 1941 года. Вряд ли кому-то из читателей «МК» в ту пору пришло в голову возмутиться: «Варварство!». Все понимали, что идёт война «не ради славы, ради жизни на земле».Такими же беспочвенными выглядят попытки опорочить брата и мать Зои. Свою звезду Героя Александр Космодемьянский получил в том числе за то, что во время наступления на Кёнигсберг вызвался первым переправиться через канал на занятую немцами сторону. Мост, сооружённый сапёрами, рухнул сразу же за ним, немцы — у них имелось пять орудий — открыли огонь. Саша успел шквальным огнём подавить всю батарею. Как вспоминал его боевой товарищ Александр Рубцов, «три дня оставалась самоходка на той позиции и держала бой. Потом подошли наши танки, восстановили переправу, и Саша вернулся в свой полк». Через неделю, освободив Фирбрюдеркруг, Саша был убит осколками снаряда. Первоначально его похоронили в центре Кёнигсберга, на площади Бисмарка, но мать попросила, чтобы его перезахоронили рядом с Зоей, и сама перевезла тело в Москву.

Зоя с тётей Ольгой Тимофеевной. Приблизительно 1936 год

Мать героев Великой Отечественной войны до конца своих дней жила на небольшую учительскую пенсию, перечисляя в Советский фонд мира все гонорары за выступления и публикации о своих детях. Когда она умерла, её похоронили рядом с Сашей — таковы правила Новодевичьего кладбища: кремированные тела хоронят по одну сторону, некремированные — по другую. Из семьи кремировали лишь Зою.

ЛЕЙЛИ АЗОЛИНА

Зоя Космодемьянская стала символом страны, олицетворением подвига. Лейли Азолина много лет числится пропавшей без вести. Единственная память о ней — имя в списке погибших студентов на мемориальной доске на старом здании Геолого-разведочного института возле Кремля. Но, даже для того чтобы чиновники разрешили поместить её имя на доску, сотрудникам института пришлось сознательно внести ошибочные данные в Книгу Памяти Москвы: «Похоронена в с. Петрищево Рузского р-на Московской обл.». Надо ли говорить, что в Петрищеве нет и не было её могилы?

Имя Лейли Азолиной впервые прозвучало в 1960-х, когда в «Московском комсомольце» от 29 ноября 1967 года была напечатана статья Л. Белой «Дорогами героев»: «Спустя несколько дней после того военного — 24-часового отпуска, который Лиля Азолина провела с мамой и сестрами, почтальон не принес газету маме, на Октябрьскую улицу, в дом 2/12, в 6-ю квартиру: в тот день в номере был напечатан очерк Петра Лидова о повешенной немцами партизанке Тане и снимок. Лицо повешенной партизанки было страшно похоже на Лилино».

Пётр Лидов, корреспондент газеты «Правда»

Эта неосторожная фраза дала толчок многочисленным домыслам, возникшим на волне 1990-х: некоторые историки вполне серьёзно заявляли о том, что в Петрищеве погибла совсем не Зоя. Их не убеждали ни факты, ни свидетельства очевидцев, ни даже судебно-портретная экспертиза фотографий казнённой девушки, проведённая в 1992 году и лишний раз подтвердившая, что на фото — Зоя Космодемьянская. Некоторые правдолюбы развенчивали советский миф не просто в прессе, но и в обществе тех, кто точно знал, что не Лиля погибла в Петрищеве. Находились охотники лишний раз сообщить альтернативную версию её сёстрам Лидии и Татьяне, которые живы по сей день. Мать Валентина Викторовна умерла в 1996-м, прожив 96 лет, но так и не дождавшись известий о старшей дочери. После её смерти бесследно исчез архив, который она собирала все эти годы и в котором, по свидетельству сестёр, хранились письма от сослуживцев Лили, её фотографии и документы, которые помогли бы окончательно прояснить судьбу девушки.

«Мама использовала все свои связи и знакомства (а она родом из Тифлиса, была знакома с Берией), получила пропуск в только что освобождённый Звенигородский район и два месяца искала Лилю по всем частям и госпиталям. Почему там? Наверное, что-то знала, только нам не говорила. Но Лили нигде не было», — рассказывает Лидия. Она хорошо помнит старшую сестру в отличие от Татьяны, которой в июле 1941-го исполнилось всего четыре года.

После войны в архиве ЦК комсомола так и не смогли найти заявление всенародной героини Зои с просьбой отправить её на фронт. До сих пор неизвестно, какими словами она объясняла своё желание защищать Родину. Заявление Лили, вероятно, никто и не искал. Впрочем, сохранился разыскной листок на пропавшего бойца. Из него известно, что призвана она была Краснопресненским районным военкоматом в октябре 1941 года, что приходила на побывку домой 7 декабря и что, по словам товарищей, погибла через несколько дней после этого. Чуть больше ясности в судьбу пропавшей девушки внёс историк Александр Соколов, отыскавший в архивах фото Лили рядом с бойцом Отряда Особого назначения Западного фронта*. Фотография подписана тогда ещё живыми ветеранами ООнЗФ: «Разведчица Азолина Лиля». Этот факт даёт историкам право включить девушку в список бойцов ООнЗФ. Сёстры Азолины подтверждают, что на снимке — Лиля, точно такая же фотография хранилась в семье. Получается, Лиля никогда не служила вместе с Зоей в в/ч № 9903, как говорили некоторые недобросовестные журналисты.

Маленькие Зоя и Саша. Приблизительно 1927 годЗоя после болезниФото с комсомольского билета

На данный момент невозможно точно установить боевой путь Лили: свидетели умерли, архивы засекречены, память состарившихся сестёр не может воспроизвести детали. По обрывочным сведениям известно, что Лиля вступила в Краснопресненский добровольческий батальон в самое сложное для Москвы время — 16 октября 1941 года. Училась в школе связи вместе с некоторыми однокурсницами по Геолого-разведочному институту и погибла накануне своего 19-летия — 11 или 12 декабря (документов не сохранилось, а дату рождения Лили её сёстры помнят лишь приблизительно — то ли 12, то ли 13 декабря). Многое нуждается в уточнении и дополнении, хотя, исходя из многочисленных совпадений и отрывочных воспоминаний сестёр и сослуживцев Лили, можно примерно представить, какую работу она выполняла и как погибла.

Вероятно, впервые в тыл врага Лиля пошла 12 ноября в составе только что созданного отряда, которым командовал полковник Сергей Иовлев. Рейд проходил в районе Угодского Завода, Чёрной Грязи и Высокиничей. Основной её задачей являлась техническая разведка: незаметно подключаясь к немецкому кабелю, Лиля, отлично владевшая немецким языком, собирала данные о передвижении войск противника, их вооружении и планах наступления. Её работа, как и работа многих других разведчиков, обеспечила скорое контрнаступление советских войск под Москвой.

Фото, обнаруженное исследователем ООнЗФ Александром Соколовым в архивах отряда с подписью «Разведчица Лиля Азолина»

Первый поход прошёл удачно, отряд почти без потерь вернулся на базу. После него состоялось ещё два рейда, и как раз во время краткого отдыха между ними 7 декабря Лиле удалось навестить маму и сестёр. Больше свиданий не было.

Указ о присвоении Зое Космодемьянской звания Героя Советского Союза напечатали все центральные газеты 16 февраля 1942 года. Вместе с ней это звание получил комиссар партизанского отряда Михаил Гурьянов, повешенный немцами 27 ноября в селе Угодский Завод. Гурьянов участвовал в знаменитой операции по разгрому немецкого штаба в этом селе. Его захватили в плен и после жестоких пыток казнили. В той же операции участвовал упомянутый выше Карл Непомнящий. Он был прикомандирован редакцией к Отряду Особого назначения, прошёл с ним весь путь — около 250 км по лесам Подмосковья — и вернулся на базу лишь 26 ноября. Первый его очерк напечатали в «Комсомолке» 3 декабря 1941 года и сопроводили фотографией командира Николая Ситникова: десяток людей идёт цепочкой вдоль опушки леса.

Фото, сопровождавшее первый очерк Карла Непомнящего в «Комсомольской правде», в номере от 3 декабря, который Лиля принесла домой 7 декабря, чтобы показать семье

Третья фигура — женская, тепло укутанная в платок, — Лиля. По свидетельству её сестёр, именно эту газету девушка принесла домой в день побывки. Номер долгое время хранился в семье, однако с годами был утерян.

Таким образом, в день героической гибели Зои (вечером 27 ноября начались пожары в Петрищеве, 28 ноября Зою схватили, 29-го казнили) Лейли Азолина только-только вернулась в Москву, на аэродром Тушино. Именно там базировался отряд, туда впоследствии мама Лили ездила искать дочку. Но даже если допустить совершенно несостоятельную мысль о том, что Лиля не вернулась из первого же рейда ООнЗФ, то погибнуть она должна была в Калужской области, а до Петрищева оттуда не менее 60 км. Впрочем, это лишь допущения, не имеющие права на жизнь: кроме газеты в семье Азолиных долго хранилось письмо от сослуживца, своими глазами видевшего гибель Лили. По его словам, во время третьего рейда в тылу врага проводник вывел отряд на разведку противника, завязалась перестрелка, Лиля взмахнула рукой и упала в снег. Произошло это уже после 11 декабря — в этот день отряд покинул базу. Дальнейшая история покрыта мраком неизвестности: сам сослуживец в том бою оказался ранен и долгое время числился пропавшим без вести. Командовавший отрядом Георгий Есин вспоминал после войны: «Одиннадцатого декабря в пос. Ястребок. В этом районе мне дали разведданные и проводника. Но проводник навел мой отряд на передовые части противника, а сам успел сбежать. Мне вообще показалось странным, куда нас ведет проводник… Фактически отряд был наведен на оборону противника, которую передовые части Пятой армии не могли прорвать. Мы ввязались в бой, понесли потери и отступили».

Это происходило в дни контрнаступления наших войск. Искать в горячке боя следы пропавшей связистки никто не стал, да и возможности такой не предоставилось. Информация о послевоенных массовых захоронениях в том районе также отсутствует, и, скорее всего, прах Лили, как и сотни других пропавших без вести бойцов, до сих пор находится неподалёку от посёлка Ястребки Звенигородского района. Однако даже этой информации достаточно, чтобы положить конец нелепым домыслам о том, что погибшей в Петрищеве девушкой являлась Лиля.

Как бы банально ни звучала фраза, что война не окончена, пока не похоронен последний солдат, но это правда. Не нами начата война, правда, нам её оканчивать: искать, хоронить, помнить.

Грамота о присвоении Зое Космодемьянской звания Героя Советского Союза

*Во второй пол. октября 1941 года по указанию командующего Западным фронтом генерала армии Георгия Жукова на базе резерва Военного совета начали формировать специальный десантный батальон, преобразованный в Отряд Особого назначения Западного фронта (ООнЗФ). В отличие от малых (до 100 человек) номерных Отрядов Особого назначения Западного фронта это был фактически Отряд Особого назначения Военного совета Западного фронта численностью 600 человек.

Отряд Особого назначения формировался из бойцов и командиров, ранее уже принимавших участие в боевых действиях. Подбор кадров — на полностью добровольной основе, после изучения и проверки. В состав формируемого подразделения вошли бойцы и командиры из резерва Военного совета Западного фронта, частей аэродромного обслуживания, политуправления и разведотдела фронта. В задачи отряда входили, в частности, разведка, диверсии на дорогах и в населённых пунктах, уничтожение живой силы, техники и штабов врага, захват, удержание мостов и переправ до подхода наших войск, захват систем обеспечения аэродромов.

topwar.ru

У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ЧАСТЬ 8. В РАЗВЕДКЕ, КОНТРРАЗВЕДКЕ, ВОЙСКАХ НКВД. ЛЕЙЛИ ОЗОЛИНА

Лейли Викторовна Азолина - родилась в Баку, 12/13(?) декабря 1922 года. Перед войной училась в Московском геологоразведочном институте (МГРИ).

16 октября 1941 года добровольно вступила в Коммунистический батальон Красной Пресни.

Лиля начала учиться в группе связи, после была направлена в Отряд особого назначения Западного фронта.

Пропала без вести при выполнении боевого задания в ночь с 11 на 12 декабря 1941 года.

Лиля в детстве

Лиля с сестрой Лидией

"У Лильки тёмные глаза и кудрявые волосы, Лилька высокая и до одури красивая.

Немудрено: в ней коктейлем взбиты азербайджанские, грузинские и русские крови.

Худенькая, с длинными ногами, Лилька ходит очень прямо и ничего не боится.

- Представляешь, - говорит мне её сестра, - идём мы с мамой однажды по полю, а нам навстречу корова! Почти бежит и рогами маме в живот нацелилась. Я-то раз, и в кусты, а Лилька не испугалась, хвать корову за рога и толкает от мамы. Сама лёгкая, четырнадцатилетняя. И что ты думаешь? Прогнала! Ничего она не боялась, даже с парашютом прыгать!

И гордая какая была! Вот меня мама, бывало, в угол поставит, так я к ней и так и эдак, давай, мол, мамочка, посуду помою, лишь бы не стоять. А Лилька – нееет! Лилька до последнего будет терпеть. Гордая!

С сестрой Лидией

С мамой и сестрой Лидией. Батум. 1930г.

Лейли Викторовна Азолина родилась рождения 12-13 декабря (по воспоминаниям сестёр) 1922 года в Баку. Отец её - Агабек Фридунбеков – работал в Бакинском университете, мать Валентина Викторовна была его студенткой. Именно своему отцу-профессору и обязана Лиля своим необычным именем. Оно отыскалось в древней азербайджанской легенде "Лейли и Меджнун".

Через год семья распалась, и мать Лили Валентина Викторовна снова вышла замуж – за москвича Виктора Азолина. Таким образом, они вместе с дочкой оказались в столице. Отчим практически сразу усыновил Лилю, а в 1927 и 1937 гг. в семье появились ещё две дочки: Лидия и Татьяна.

В Артеке, 1932 год. Лиля в верхнем ряду

Лиле 13 лет 7 мес. 26.05.1936г.

Фото с комсомольского билета. Лиле 14 лет

В 1939 г. Лиля окончила среднюю школу №236 и поступила в Московский геологоразведочный институт (МГРИ). Училась неплохо, была заводилой в комсомольских делах и среди однокурсников пользовалась авторитетом. Самостоятельно изучила немецкий язык, много читала и занималась спортом. Считалась первой красавицей института, несмотря на то, что семья жила бедно, и обновки Лиле перепадали нечасто. Потому у семьи Азолиных и не осталось её личных вещей. Не сохранилось и любимого красного вязаного кардигана, подаренного незадолго до войны сослуживцем отца, - в нём Лиля ушла на фронт. Осталось только фото, запечатлевшее Лилю в том самом кардигане. Еще остались фотографии с сестрой Лидой, с мамой и родственниками, с друзьями по "Артеку", где Лиля побывала дважды, с однокурсником Сашей Александровым, ухаживавшим за ней.

Фото со студенческого билета

Всё яснее чувствовалось приближение войны, и Лиля наравне со всеми бегала, стреляла, прыгала с парашютной вышки, училась делать перевязки, водить машину и обращаться с рацией. Через несколько лет эти довоенные навыки очень ей пригодятся при зачислении в Отряд особого назначения Западного фронта (ООнЗФ).

К сожалению, сейчас уже никто не расскажет нам, как Лиля встретила войну, что она почувствовала, услышав страшную новость из домашнего радиоприёмника или из уст соседей. Мать Валентина Викторовна умерла в 1996 году, прожив 96 лет, но так и не дождавшись вестей о старшей дочери, сестрёнка Лида летом 41-го отдыхала в лагере и домой вернулась только к августу, а Танечка была ещё очень мала – в том июле ей исполнилось 4 года.

Ясно одно: с первых же дней войны Лиля стремилась на фронт. Однако желание её сбылось только осенью 1941 года, когда враг вплотную подступил к Москве. 16 октября девушка была зачислена в Краснопресненский добровольческий батальон, откуда была направлена в школу радистов , а после обучения – в ООнЗФ.

Перед уходом на фронт, 1941г.

Лиля в Отряде Особого назначения Западного фронта

Тут необходимо разоблачить несколько заблуждений, вынесенных в прессу недобросовестными журналистами и псевдоисториками. Во-первых, Лиля Азолина никогда не служила вместе с Зоей Космодемьянской, как об этом принято писать в прессе и на Интернет-сайтах, посвященных Великой Отечественной войне.

Отряд особого назначения Западного фронта (ООнЗФ), в котором служила Лиля, базировался на Тушинском аэродроме, и подчинялся непосредственно командованию Западного фронта – приказы на проведение операций командование Отряда получало лично от Г.К. Жукова , и непосредственно перед ним отчитывалось о выполнении заданий.

В это же время в/ч № 9903, где служила Зоя (так называемое хозяйство командира Артура Спрогиса) находилась в Кунцеве, имела, в отличие от ООнЗФ, номер части и подчинялась разведотделу Западного фронта. Тем не менее, перед этими двумя частями стояли приблизительно одинаковые задачи: разведка и диверсионная работа в тылу врага.

Во-вторых, совершенно несостоятельна версия гибели Лили (а не Зои Космодемьянской) в Петрищеве, выдвинутая сотрудником Института российской истории РАН Еленой Сенявской. Самым главным аргументом выступает послевоенное заявление на поиск бойца , в котором Валентина Викторовна Азолина вспоминает, что в последний раз её старшая дочь приходила домой 7 декабря 1941 года.

В то же время ни у кого не вызывает сомнений то, что трагедия в Петрищеве произошла 28-29 ноября 1941 года. Кроме того, результаты проведённой в 90-е годы экспертизы фотографий повешенной в Петрищеве партизанки, Лили Азолиной и Зои Космодемьянской окончательно подтверждают то, что именно Зою пытали и казнили солдаты и офицеры 197-й немецкой пехотной дивизии, базировавшиеся в Петрищеве.

Впрочем, Лиле ненадолго довелось пережить Зою...

Лиля идет третьей поход. Фото опубликовано в "Комсомольской правде" за 03.12.1941г.

Мы не можем с полной уверенностью судить о службе Лили – слишком мало сохранилось документов, связанных с ООнЗФ. Многое нуждается в уточнении и дополнении, но исходя из многочисленных совпадений и отрывочных воспоминаний сестёр и сослуживцев Лили, можно приблизительно представить, какую работу она выполняла и как погибла.

Вероятно, впервые в тыл врага Лиля пошла 12 ноября в составе только что созданного отряда, которым командовал полковник Иовлев. Рейд проходил в районе Угодского Завода, Чёрной Грязи и Высокиничей. Основной её задачей была техническая разведка: незаметно подключаясь к немецкому кабелю, Лиля, отлично владевшая немецким языком, собирала данные о передвижении войск противника, их вооружении и планах наступления на Москву. Её работа, как и работа многих других разведчиков, обеспечила скорое контрнаступление советских войск под Москвой.

Первый поход был удачным – отряд почти без потерь вернулся на базу. После него было ещё два рейда, и как раз во время краткого отдыха между ними Лиле удалось навестить маму и сестёр – это было 7 декабря.

А потом она не пришла домой в свой день рождения, и взволнованная мать приехала в Тушино, чтобы лично удостовериться в том, что её дочь жива и здорова. Но встреченные ею командиры отводили глаза и не хотели ничего говорить.

Копия извещения, в котором сообщается о том, что Лиля пропала без вести

Так Валентина Викторовна поняла, что Лили больше нет. Скорее всего, что Лейли погибла в ночь с 11 на 12 декабря 1941 года, то есть в канун своего девятнадцатилетия.

Использовав свои связи и знакомства, она выбила себе пропуск в едва-едва освобождённый Звенигородский район и в течение двух месяцев искала дочь по всем частям и госпиталям. Безрезультатно.

Много позже один из "тушинских" командиров написал семье Азолиных, как всё произошло. Он рассказал, как по лесу шёл отряд с разведчиками (и Лилей!) впереди, как проводник вывел их на разведку противника, и завязалась перестрелка, как Лиля взмахнула рукой и упала, а отряду пришлось отступить в лес. Он каялся и винил себя за то, что никто так и не смог вернуться за Лилей и если не спасти, так хотя бы похоронить. К сожалению, в том письме не было точного указания места, где отряд наткнулся на врага, это бы сильно помогло нам в установлении Лилиной судьбы.

И по сей день красноармеец Азолина числится в разряде пропавших без вести, хоть в Книге памяти по Москве и записано ошибочно, что похоронена она в Петрищеве. Но пока ещё живы солдаты той Великой войны, пока ещё хранится память военных лет, у нас остаются шансы на удачный поиск, который продолжается ежедневно и ежечасно.

* * *

Я смотрю на последнее Лилькино фото. Военная шапка, гимнастёрка… Едва заметная улыбка, лицо в три четверти, чёрные, будто густой краской обведённые зрачки. Она дышит и смеётся, она ещё ничего не знает о своей судьбе, такая тёплая и живая…

А её младшие сёстры уже в несколько раз старше её, навсегда юной. Но они ждут. Как раньше, до последнего часа, невзирая на годы и похоронки, ждала мать.

Дай им Бог дождаться.

Фрагмент Книги Памяти Москвы, c ошибочными сведениями о местах рождения, гибели и захоронения Лили

Источник информации http://www.g-to-g.com/index.php?version=rus&module=5&id=2522

(Продолжение следует...)

Начало читать здесь:

http://skaramanga-1972.livejournal.com/97044.html

ЧАСТЬ 8. В РАЗВЕДКЕ, КОНТРРАЗВЕДКЕ, ВОЙСКАХ НКВД

http://skaramanga-1972.livejournal.com/111933.html

skaramanga-1972.livejournal.com

Как Зоя

«Не плачь, родная, вернусь героем или умру героем», — были последние слова Зои Космодемьянской, сказанные матери перед уходом на фронт. Сейчас сложно объяснить, почему молодые люди мечтали отдать жизнь за Родину, но факт остаётся фактом: в первые же дни войны в военкоматы и комитеты комсомола поступили тысячи заявлений с просьбами отправить их в действующую армию. Когда в октябре возникла опасность захвата Москвы, из добровольцев были составлены четыре стрелковые дивизии — это почти 80 тыс. человек. Среди желающих — огромное количество девушек. В том числе и Зоя. Её судьба проста так же, как судьба многих её сверстников: родилась, училась, вступила в комсомол, ушла на фронт, погибла. Таких девочек было много даже в той части, где служила Зоя. Достаточно вспомнить Веру Волошину, которая вышла с ней на одно задание, попала в плен, героически погибла, запев перед казнью Интернационал, и десятилетия считалась пропавшей без вести. 16-летнюю Ларису Васильеву из той же части взяли в плен в деревне Поповке в январе 1942 года, изнасиловали, жестоко пытали и бросили раздетой на мороз умирать. Последние её слова были: «Вы меня убьете, но ни одна фашистская гадина не уйдет живой с нашей земли!». После войны жители деревни называли дочерей Ларисами в её честь, но кто в России знает о ней? Их оказалось много, таких девушек. Повезло одной Зое.

Да, повезло. Не услышь про её казнь корреспондент газеты «Правда» Пётр Лидов, талантливый и дотошный журналист, Зоя тоже могла бы остаться пропавшей без вести. Но он услышал и отправился в Петрищево. Вместе с ним там побывал корреспондент «Комсомольской правды» Сергей Любимов, также написавший о партизанке Тане. Любимовский очерк преисполнен такого пафоса, что современному читателю становится смешно. Он бы прошёл незамеченным, не будь другого очерка — в «Правде». Очерк Лидова выстроен так, что Великая Отечественная война связывается со всеми войнами, когда-либо происходившими на Русской земле, а сама Зоя — «дочь великого русского народа» — становится святой.

СВЯТАЯ ЗОЯ

Род Зои насчитывал много священников, сама фамилия указывает на святых Косму и Дамиана. Дед, Пётр Иванович Космодемьянский, являлся настоятелем осино-гайского храма и трагически погиб в 1918-м: он отказался дать лошадей бандитам, и после жестоких истязаний его утопили в пруду. В Осино-Гаях он нынче почитается святым. В 2000 году готовились документы для его канонизации Русской православной церковью, однако результаты неизвестны. После смерти отца старший сын Анатолий оставил учёбу в семинарии и принял на свои плечи заботу о семье: кроме матери надо было кормить трёх несовершеннолетних братьев. Работая в комбеде, он сблизился с Любовью Чуриковой и женился на ней. Вскоре у них родились дети, а ещё через некоторое время молодая семья оказалась в Сибири. Выслали Космодемьянских в далёкое село Шиткино или они поехали по своей воле? Боялись раскулачивания или антирелигиозного преследования? Ответа нет по сей день.

Паспорт Зои. В графе «На основании каких документов выдан паспорт» написана дата выдачи свидетельства о рожденииПосле отъезда Анатолия с семьёй в Сибирь следы его матери и братьев теряются. Известно лишь, что больше никто из братьев не женился и детей не оставил.

Знала ли Зоя о мученической смерти деда? Почти каждое лето девочка проводила в Осино-Гаях, и вряд ли её миновали рассказы односельчан, которые много лет передавали из уст в уста историю о местном святом. Также сомнительно, чтобы сын священника и ученик семинарии Анатолий решился не крестить своих детей. Однако точной информации не сохранилось, а погибла Зоя со словами о Сталине, а не о Боге, не оставив свидетельств своей веры. Этот факт является решающим в отказе Церкви причислить советскую мученицу к лику святых.

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Зоя родилась на Тамбовщине в 1923-м, через два года на свет появился брат Александр. День рождения Саши — 27 июля 1925 года. А вот дата рождения Зои до сих пор вызывает вопросы: 8 или 13 сентября родилась героиня? Метрические книги из местной Знаменской церкви изъяли ещё до её рождения, но в паспорте отчётливо различимо — 13 сентября 1923 года. Некоторые историки утверждают, что настоящая дата рождения — 8 сентября, а 13-е — это дата регистрации новорождённой в загсе.

Седьмой класс, 1937 год. Шура — первый справа в нижнем ряду, Зоя — шестая справа в верхнем

Директор Осино-Гайского музея Космодемьянских Сергей Полянский, друживший с матерью Зои, заявляет, что настоящая дата — 8-е, однако 13-е число было знаковым для семьи, поэтому рождение дочки записали на 13 сентября. В чём именно заключалась знаковость, мать Зои не рассказала. Возможно, это и было крещение? Впрочем, это только предположения.

ЖИЗНЬ В МОСКВЕ

В сибирском Шиткине Космодемьянские прожили всего год, а потом перебрались в столицу. Вероятнее всего, этому способствовала сестра Любови Тимофеевны Ольга, работавшая в Наркомпросе. Анатолий Петрович устроился бухгалтером в Тимирязевскую академию и получил комнату в одном из деревянных домов на Старом шоссе (ныне улица Вучетича), а после — в Александровском проезде (теперь улица Зои и Александра Космодемьянских). Ни один из этих домов не сохранился, как и настоящие дома Космодемьянских и Чуриковых в Осино-Гаях или оригинальное здание московской 201-й школы, в которой учились Зоя и Саша. Около 10 лет оно простояло заброшенным, потом там произошёл пожар, сейчас его реконструируют, практически отстраивая заново. Ещё в 1950-х снесены кунцевские дома на Партизанской улице, где базировалась Зоина часть. Время уничтожает следы героев…В 1933 году от заворота кишок умер Анатолий Петрович, его похоронили на Калитниковском кладбище. В 1937-м сгорели все архивные книги, а после смерти Любови Тимофеевны в 1978 году никто могилу не посещал, поэтому найти её не представляется возможным. По словам однополчанки Зои Клавдии Милорадовой, могила находилась сразу возле входа на кладбище. Теперь там стоит монумент солдатам, погибшим в Великой Отечественной войне. Скорее всего, заброшенная могила Анатолия Петровича была снесена для установки монумента.

Чтобы прокормить малолетних детей, Любовь Тимофеевна, всю жизнь работавшая учительницей, решается кардинально сменить род занятий: идёт работать компрессорщиком на завод — за рабочие профессии платили куда больше. К учительской деятельности она вернулась лишь через четыре года, когда по здоровью не смогла выполнять трудную работу: в 1939-м устроилась преподавать в школе для взрослых на заводе «Борец». Приблизительно тогда же дети начали помогать финансово. Зоя и Саша копировали чертежи и карты для Всесоюзного геологического фонда. В этом учреждении работал брат Любови Тимофеевны Сергей, он и помогал племянникам с работой, ведь помимо повседневных мелких трат возникла одна достаточно крупная: обучение в старших классах стало платным, а семью Космодемьянских, несмотря на потерю кормильца, от платы не освободили.

Кстати, единственный сохранившийся московский адрес, помнящий героических брата и сестру, — это адрес их дяди Сергея: улица Большая Полянка, дом 15.

ШКОЛА И БОЛЕЗНЬ

Лучше всего в школе Зое давалась литература, она очень любила читать, писала превосходные сочинения, узнавала условия поступления в Литературный институт. Саша увлекался математикой и живописью, его рисунками были украшены не только стены квартиры Космодемьянских, но и школа: в литературном классе висели иллюстрации к «Мёртвым душам» Гоголя. Он никак не мог решить, стать ему инженером или художником.

На самом деле эта картина оказалась не столь радужной: часто упоминаемое «нервное заболевание» Зои, которое началось в восьмом классе, было вызвано непониманием со стороны одноклассников, разочарованием девушки в друзьях. Не все комсомольцы довели до конца работу по обучению неграмотных домохозяек — это была инициатива групорга Зои. Не каждый серьёзно относился к учёбе, и это она тоже принимала близко к сердцу. После того как её не переизбрали групоргом, Зоя замкнулась и стала отдаляться от одноклассников. Позже она переболела менингитом. Оба раза лечилась в Боткинской больнице, где в то время наблюдались также люди с психическими заболеваниями. Именно это дало повод недобросовестным историкам в 1990-е приписать ей шизофрению. Выданная для школы справка опровергает подобные домыслы: «По состоянию здоровья б[ольная] приступить к учебе может, но без утомления и перегрузки». Психически нездорового человека попросту не допустили бы до занятий в обычной школе.

ВОЙНА

С началом войны Зоя перепробовала много занятий: шила вещмешки и петлицы для плащ-палаток, вместе с классом собирала картошку на трудовом фронте. Несколько дней проработала штамповщицей-учётчицей на заводе «Борец», поступила на курсы медсестёр. Однако всё это казалось ей слишком малым вкладом в дело победы. Она решает идти на фронт и ради этого в числе других добровольцев часами стоит в очереди на приём к секретарю Московского городского комитета комсомола Александру Шелепину. Тот одобрил её кандидатуру и направил в разведывательно-диверсионную часть № 9903. Правда, командир части Артур Спрогис поначалу отказался её принимать. Слишком красиво и приметно она выглядела для разведчицы. Зоя до поздней ночи просидела возле его кабинета и всё же была принята в часть. Это произошло 30 октября 1941 года.

Зоя-групорг ведёт комсомольское собрание. Редкое фото из музея 201-й школы

Дальнейшие события тоже известны: в 9 утра следующего дня мать проводила Зою к остановке трамвая, на нём она добралась до станции метро «Сокол», а оттуда — до Чистых прудов. На грузовике, везущем группу разведчиков от кинотеатра «Колизей» (сейчас это здание театра «Современник»), она приехала в Кунцево (сначала отряд базировался в Жаворонках, в помещении детского сада, но с приближением немцев к Москве был вынужден сменить место дислокации на более близкое и безопасное Кунцево). Несколько дней обучения минированию и стрельбе, которой Зоя занималась не только в своей группе, а по личному желанию ещё и с другими группами, — и 4 ноября, приняв присягу и отныне считаясь красноармейцами, группа разведчиков ушла в тыл врага. В их задачу входили разведка и минирование дорог. Первый рейд в район Волоколамска оказался удачным, 8 ноября группа вернулась на базу. Несмотря на то что Зоя провалилась в речку и сильно простудилась, она не согласилась ложиться в госпиталь, и врач в/ч № 9903 лечил её там же, на базе.Известно, что всем бойцам, вышедшим из-за линии фронта, полагался однодневный отпуск в Москву. По свидетельству Клавдии Милорадовой, не имевшей родственников в столице, Зоя пригласила её в гости, но ни мамы, ни брата дома не оказалось, видимо, они допоздна работали. Зоя оставила родным записку, и девушки отправились обратно в часть на ждущем их у «Колизея» грузовике. О той записке Любовь Тимофеевна ни разу после войны не упоминала.

ВТОРОЙ РЕЙД

19 ноября (по другим данным, в ночь на 22 ноября) в тыл к немцам отправились две группы — Павла Проворова, в состав которой входили в том числе Зоя и Вера Волошина, и Бориса Крайнова. Шли вместе, собираясь разделиться уже в тылу. Сразу после перехода линии фронта общую группу обстреляли, и она разделилась надвое. Бойцы побежали в разные стороны и стихийно соединились в лесу. Зоя оказалась в одной группе, Вера — в другой, ушедшей в сторону Головкова. Там отряд снова попал под обстрел, и Вера, находившаяся в головной разведке, осталась лежать на поле. Вернуться за ней не представлялось возможным — слишком быстро к месту боя приехали немцы, а утром товарищи не обнаружили её тела… Спустя много лет судьбу Веры Волошиной выяснит московский журналист Георгий Фролов.

Вера Волошина. На обороте фото справа — надпись: «Евгении от Веры. 1941 год»

Группа Бориса Крайнова, в которой была Зоя, двигалась к Петрищеву, где требовалось повредить узел немецкой связи — планировалось контрнаступление. В пути многие бойцы простудились, и командир принял решение отправить их обратно на базу. Так в группе осталось пять человек: сам Борис, Зоя, Клава Милорадова, Лидия Булгина (днём позже Клава и Лида, уйдя в разведку, заблудились в лесу и вышли в расположение своих частей, принеся ценные документы, отбитые у немецкого офицера), а также Василий Клубков, о котором стоит сказать особо.

ВАСИЛИЙ КЛУБКОВ

Этот человек действительно числился в списке бойцов в/ч № 9903, он существовал. Версия о вероятном предательстве зазвучала сразу после его возвращения «из плена». Проверку в разведотделе фронта он прошёл, но 28 февраля 1942 года был арестован сотрудниками Особого отдела НКВД, а 3 апреля военный трибунал Западного фронта приговорил его к расстрелу. На допросах он сознался в том, что в Петрищеве его схватили, он струсил и выдал немцам Зою и Крайнова, вместе с которыми пришёл в деревню.

«Часа в 3–4 утра эти солдаты привели меня в штаб немецкой части, расположенной в дер. Пепелище, и сдали немецкому офицеру… он наставил на меня револьвер и потребовал, чтобы я выдал, кто вместе со мной прибыл поджигать деревню. Я при этом проявил трусость и рассказал офицеру, что нас всего пришло трое, назвал имена Крайнова Бориса и Космодемьянской Зои. Офицер немедленно отдал на немецком языке какое-то приказание присутствующим там немецким солдатам, они быстро вышли из дома и через несколько минут привели Зою Космодемьянскую. Задержали ли они Крайнова, я не знаю».

Таким образом, из протокола допроса от 11–12 марта 1942 года следует, что схватили Клубкова в 3–4 часа утра 27 ноября в деревне Пепелище, Зою привели через несколько минут, тогда же её раздели и начали избивать, а после увели в неизвестном направлении.

Совершенно другие сведения мы получаем из показаний жительницы деревни Петрищево Марии Седовой от 11 февраля: «Привели ее вечером, часов в 7 или 7.30. Немцы, которые жили дома у нас, закричали: «Партизан, партизан!». Брюки я не знаю, какого цвета, темные… Подшлемник они бросили, и он все время валялся. Варежки взял повар немецкий. Была у нее защитного цвета плащ-палатка, она испачкана в земле. Плащ-палатка сейчас у меня. Держали ее у нас минут 20».

Что это, как не первоначальный недолгий обыск, после которого девушку увели на допрос? Хотя никакого другого русского разведчика в свидетельстве нет.

Фото, сопровождавшее первый очерк Карла Непомнящего в «Комсомольской правде», в номере от 3 декабря, который Лиля принесла домой 7 декабря, чтобы показать семье

Ни слова о Клубкове и в показаниях других деревенских жителей. А в записях Петра Лидова встречается упоминание о нём: «9 июля 1942 г. Сегодня в трибунале войск НКВД Московского округа читал дело Свиридова, предавшего Таню и приговоренного 4 июля к расстрелу. О том, что он участвовал в поимке Зои и первым заметил ее, мне говорили в Петрищеве еще 26 января. Я был у него, и он вел себя весьма подозрительно. Меня ничуть не удивило, что мои подозрения оправдались. Дело Свиридова полностью опровергает версию, будто Зою выдал ее товарищ по отряду Клубков. Клубков — изменник, но Зою выдал не он».

Клубкова поймали 27 ноября, а Зою взяли вечером накануне казни. Через два года выяснится и точное число, а тогда жители оккупированных территорий не получали газет и не слушали радио, поэтому даты называли приблизительные, отсюда и «первые числа декабря», упомянутые во всех документах. Точная дата — 29 ноября — стала известна только в 1943 году от захваченного в плен Карла Бауэрлейна, унтер-офицера 10-й роты 332-го пехотного полка (именно этот полк стоял в Петрищеве осенью и зимой 1941-го). В дальнейшем дату 29 ноября подтвердили и другие пленные солдаты и офицеры этого полка. О Клубкове они не упоминали: либо эти сведения до сих пор засекречены, либо Клубков попал в плен в другом месте и Зою не выдавал.Дальнейшая судьба захваченной в плен девушки известна и практически ничем не отличается от написанного в хрестоматийном очерке Петра Лидова «Таня».

Опознание Зои проводилось несколько раз. Сначала её комсомольский билет с фотографией из стопки других билетов выбрали местные жители; потом опознали вырытое из могилы тело Зоины школьная учительница Вера Новосёлова и одноклассник Виктор Белокунь, один из немногих бывший в ту пору в Москве, а не на фронте или в эвакуации, затем — боевые товарищи и, наконец, брат Александр и мать Любовь Тимофеевна. С последними сначала провели беседу и показали фотографии казнённой девушки, сделанные фотокорреспондентом «Правды», — Зою в «Тане» они узнали оба. Дело было ответственным, на всех опознаниях присутствовали представители Московского и Центрального комитетов комсомола. Оставайся возможность хоть какой-то ошибки, Зоя Космодемьянская не получила бы звание Героя, а поиск родственников погибшей «Тани» продолжался бы дальше.

В 1990-х появилось много желающих разоблачить официальную версию: начиная с того, что Зою предал однополчанин Василий Клубков, и заканчивая тем, что вовсе не она погибла в Петрищеве. Историки новой волны преподносили полумифические версии как сенсацию и полностью игнорировали то, что всё это обсуждалось в 1960-х и было благополучно забыто за отсутствием доказательств.

Девятый класс. Зоя — во втором ряду четвёртая справа, Саша — в первом ряду первый слева. 1941 год

ВРАНЬЁ О ВРАНЬЕ

К примеру, утверждалось, что годами была засекречена информация о женщинах-погорельцах, которые издевались над пленной Зоей. Это неправда. О суде над ними подробно писал Павел Нилин в очерке «Подлость». Информация о Клубкове печаталась не только в армейской периодике (статья Яна Милецкого «Кто предал Таню», опубликованная в газете «Красная звезда» 22 апреля 1942 года), она есть и в популярной детской повести Вячеслава Ковалевского «Не бойся смерти», изданной в 1961-м.

В той же повести подробно описывался партизанский отряд: обучение добровольцев, место базирования, действия в тылу врага. Назывались даже фамилии бойцов и командиров, последние — в слегка изменённом виде: Спрогис стал Прогисом, а комиссар Дронов — комиссаром Кленовым.Единственное новшество, которое привнесли в эту историю 1990-е, — обозначение деятельности отряда: в литературе и журналистике он стал называться диверсионной частью № 9903. По сути, так и было.

Четвёртый класс 201-й школы. Зоя — во втором ряду четвёртая слева, Саша — в третьем ряду крайний справа. 1936 год

Информация о части № 9903 не являлась доступной любому, но про поджоги домов, в которых квартировали немцы, писали в газетах военной поры. Самым любопытным представляется цикл очерков Карла Непомнящего, подробно рассказавшего о рейде похожего отряда диверсантов в тыл врага, о разгроме немецкого штаба и поджоге домов со спящими немцами в селе Угодский Завод. Очерки публиковались на протяжении декабря 1941 года. Вряд ли кому-то из читателей «МК» в ту пору пришло в голову возмутиться: «Варварство!». Все понимали, что идёт война «не ради славы, ради жизни на земле».Такими же беспочвенными выглядят попытки опорочить брата и мать Зои. Свою звезду Героя Александр Космодемьянский получил в том числе за то, что во время наступления на Кёнигсберг вызвался первым переправиться через канал на занятую немцами сторону. Мост, сооружённый сапёрами, рухнул сразу же за ним, немцы — у них имелось пять орудий — открыли огонь. Саша успел шквальным огнём подавить всю батарею. Как вспоминал его боевой товарищ Александр Рубцов, «три дня оставалась самоходка на той позиции и держала бой. Потом подошли наши танки, восстановили переправу, и Саша вернулся в свой полк». Через неделю, освободив Фирбрюдеркруг, Саша был убит осколками снаряда. Первоначально его похоронили в центре Кёнигсберга, на площади Бисмарка, но мать попросила, чтобы его перезахоронили рядом с Зоей, и сама перевезла тело в Москву.

Зоя с тётей Ольгой Тимофеевной. Приблизительно 1936 год

Мать героев Великой Отечественной войны до конца своих дней жила на небольшую учительскую пенсию, перечисляя в Советский фонд мира все гонорары за выступления и публикации о своих детях. Когда она умерла, её похоронили рядом с Сашей — таковы правила Новодевичьего кладбища: кремированные тела хоронят по одну сторону, некремированные — по другую. Из семьи кремировали лишь Зою.

ЛЕЙЛИ АЗОЛИНА

Зоя Космодемьянская стала символом страны, олицетворением подвига. Лейли Азолина много лет числится пропавшей без вести. Единственная память о ней — имя в списке погибших студентов на мемориальной доске на старом здании Геолого-разведочного института возле Кремля. Но, даже для того чтобы чиновники разрешили поместить её имя на доску, сотрудникам института пришлось сознательно внести ошибочные данные в Книгу Памяти Москвы: «Похоронена в с. Петрищево Рузского р-на Московской обл.». Надо ли говорить, что в Петрищеве нет и не было её могилы?

Имя Лейли Азолиной впервые прозвучало в 1960-х, когда в «Московском комсомольце» от 29 ноября 1967 года была напечатана статья Л. Белой «Дорогами героев»: «Спустя несколько дней после того военного — 24-часового отпуска, который Лиля Азолина провела с мамой и сестрами, почтальон не принес газету маме, на Октябрьскую улицу, в дом 2/12, в 6-ю квартиру: в тот день в номере был напечатан очерк Петра Лидова о повешенной немцами партизанке Тане и снимок. Лицо повешенной партизанки было страшно похоже на Лилино».

Пётр Лидов, корреспондент газеты «Правда»

Эта неосторожная фраза дала толчок многочисленным домыслам, возникшим на волне 1990-х: некоторые историки вполне серьёзно заявляли о том, что в Петрищеве погибла совсем не Зоя. Их не убеждали ни факты, ни свидетельства очевидцев, ни даже судебно-портретная экспертиза фотографий казнённой девушки, проведённая в 1992 году и лишний раз подтвердившая, что на фото — Зоя Космодемьянская. Некоторые правдолюбы развенчивали советский миф не просто в прессе, но и в обществе тех, кто точно знал, что не Лиля погибла в Петрищеве. Находились охотники лишний раз сообщить альтернативную версию её сёстрам Лидии и Татьяне, которые живы по сей день. Мать Валентина Викторовна умерла в 1996-м, прожив 96 лет, но так и не дождавшись известий о старшей дочери. После её смерти бесследно исчез архив, который она собирала все эти годы и в котором, по свидетельству сестёр, хранились письма от сослуживцев Лили, её фотографии и документы, которые помогли бы окончательно прояснить судьбу девушки.

«Мама использовала все свои связи и знакомства (а она родом из Тифлиса, была знакома с Берией), получила пропуск в только что освобождённый Звенигородский район и два месяца искала Лилю по всем частям и госпиталям. Почему там? Наверное, что-то знала, только нам не говорила. Но Лили нигде не было», — рассказывает Лидия. Она хорошо помнит старшую сестру в отличие от Татьяны, которой в июле 1941-го исполнилось всего четыре года.

После войны в архиве ЦК комсомола так и не смогли найти заявление всенародной героини Зои с просьбой отправить её на фронт. До сих пор неизвестно, какими словами она объясняла своё желание защищать Родину. Заявление Лили, вероятно, никто и не искал. Впрочем, сохранился разыскной листок на пропавшего бойца. Из него известно, что призвана она была Краснопресненским районным военкоматом в октябре 1941 года, что приходила на побывку домой 7 декабря и что, по словам товарищей, погибла через несколько дней после этого. Чуть больше ясности в судьбу пропавшей девушки внёс историк Александр Соколов, отыскавший в архивах фото Лили рядом с бойцом Отряда Особого назначения Западного фронта*. Фотография подписана тогда ещё живыми ветеранами ООнЗФ: «Разведчица Азолина Лиля». Этот факт даёт историкам право включить девушку в список бойцов ООнЗФ. Сёстры Азолины подтверждают, что на снимке — Лиля, точно такая же фотография хранилась в семье. Получается, Лиля никогда не служила вместе с Зоей в в/ч № 9903, как говорили некоторые недобросовестные журналисты.

Маленькие Зоя и Саша. Приблизительно 1927 годЗоя после болезниФото с комсомольского билета

На данный момент невозможно точно установить боевой путь Лили: свидетели умерли, архивы засекречены, память состарившихся сестёр не может воспроизвести детали. По обрывочным сведениям известно, что Лиля вступила в Краснопресненский добровольческий батальон в самое сложное для Москвы время — 16 октября 1941 года. Училась в школе связи вместе с некоторыми однокурсницами по Геолого-разведочному институту и погибла накануне своего 19-летия — 11 или 12 декабря (документов не сохранилось, а дату рождения Лили её сёстры помнят лишь приблизительно — то ли 12, то ли 13 декабря). Многое нуждается в уточнении и дополнении, хотя, исходя из многочисленных совпадений и отрывочных воспоминаний сестёр и сослуживцев Лили, можно примерно представить, какую работу она выполняла и как погибла.

Вероятно, впервые в тыл врага Лиля пошла 12 ноября в составе только что созданного отряда, которым командовал полковник Сергей Иовлев. Рейд проходил в районе Угодского Завода, Чёрной Грязи и Высокиничей. Основной её задачей являлась техническая разведка: незаметно подключаясь к немецкому кабелю, Лиля, отлично владевшая немецким языком, собирала данные о передвижении войск противника, их вооружении и планах наступления. Её работа, как и работа многих других разведчиков, обеспечила скорое контрнаступление советских войск под Москвой.

Фото, обнаруженное исследователем ООнЗФ Александром Соколовым в архивах отряда с подписью «Разведчица Лиля Азолина»

Первый поход прошёл удачно, отряд почти без потерь вернулся на базу. После него состоялось ещё два рейда, и как раз во время краткого отдыха между ними 7 декабря Лиле удалось навестить маму и сестёр. Больше свиданий не было.

Указ о присвоении Зое Космодемьянской звания Героя Советского Союза напечатали все центральные газеты 16 февраля 1942 года. Вместе с ней это звание получил комиссар партизанского отряда Михаил Гурьянов, повешенный немцами 27 ноября в селе Угодский Завод. Гурьянов участвовал в знаменитой операции по разгрому немецкого штаба в этом селе. Его захватили в плен и после жестоких пыток казнили. В той же операции участвовал упомянутый выше Карл Непомнящий. Он был прикомандирован редакцией к Отряду Особого назначения, прошёл с ним весь путь — около 250 км по лесам Подмосковья — и вернулся на базу лишь 26 ноября. Первый его очерк напечатали в «Комсомолке» 3 декабря 1941 года и сопроводили фотографией командира Николая Ситникова: десяток людей идёт цепочкой вдоль опушки леса.

Фото, сопровождавшее первый очерк Карла Непомнящего в «Комсомольской правде», в номере от 3 декабря, который Лиля принесла домой 7 декабря, чтобы показать семье

Третья фигура — женская, тепло укутанная в платок, — Лиля. По свидетельству её сестёр, именно эту газету девушка принесла домой в день побывки. Номер долгое время хранился в семье, однако с годами был утерян.

Таким образом, в день героической гибели Зои (вечером 27 ноября начались пожары в Петрищеве, 28 ноября Зою схватили, 29-го казнили) Лейли Азолина только-только вернулась в Москву, на аэродром Тушино. Именно там базировался отряд, туда впоследствии мама Лили ездила искать дочку. Но даже если допустить совершенно несостоятельную мысль о том, что Лиля не вернулась из первого же рейда ООнЗФ, то погибнуть она должна была в Калужской области, а до Петрищева оттуда не менее 60 км. Впрочем, это лишь допущения, не имеющие права на жизнь: кроме газеты в семье Азолиных долго хранилось письмо от сослуживца, своими глазами видевшего гибель Лили. По его словам, во время третьего рейда в тылу врага проводник вывел отряд на разведку противника, завязалась перестрелка, Лиля взмахнула рукой и упала в снег. Произошло это уже после 11 декабря — в этот день отряд покинул базу. Дальнейшая история покрыта мраком неизвестности: сам сослуживец в том бою оказался ранен и долгое время числился пропавшим без вести. Командовавший отрядом Георгий Есин вспоминал после войны: «Одиннадцатого декабря в пос. Ястребок. В этом районе мне дали разведданные и проводника. Но проводник навел мой отряд на передовые части противника, а сам успел сбежать. Мне вообще показалось странным, куда нас ведет проводник… Фактически отряд был наведен на оборону противника, которую передовые части Пятой армии не могли прорвать. Мы ввязались в бой, понесли потери и отступили».

Это происходило в дни контрнаступления наших войск. Искать в горячке боя следы пропавшей связистки никто не стал, да и возможности такой не предоставилось. Информация о послевоенных массовых захоронениях в том районе также отсутствует, и, скорее всего, прах Лили, как и сотни других пропавших без вести бойцов, до сих пор находится неподалёку от посёлка Ястребки Звенигородского района. Однако даже этой информации достаточно, чтобы положить конец нелепым домыслам о том, что погибшей в Петрищеве девушкой являлась Лиля.

Как бы банально ни звучала фраза, что война не окончена, пока не похоронен последний солдат, но это правда. Не нами начата война, правда, нам её оканчивать: искать, хоронить, помнить.

Грамота о присвоении Зое Космодемьянской звания Героя Советского Союза

*Во второй пол. октября 1941 года по указанию командующего Западным фронтом генерала армии Георгия Жукова на базе резерва Военного совета начали формировать специальный десантный батальон, преобразованный в Отряд Особого назначения Западного фронта (ООнЗФ). В отличие от малых (до 100 человек) номерных Отрядов Особого назначения Западного фронта это был фактически Отряд Особого назначения Военного совета Западного фронта численностью 600 человек.

Отряд Особого назначения формировался из бойцов и командиров, ранее уже принимавших участие в боевых действиях. Подбор кадров — на полностью добровольной основе, после изучения и проверки. В состав формируемого подразделения вошли бойцы и командиры из резерва Военного совета Западного фронта, частей аэродромного обслуживания, политуправления и разведотдела фронта. В задачи отряда входили, в частности, разведка, диверсии на дорогах и в населённых пунктах, уничтожение живой силы, техники и штабов врага, захват, удержание мостов и переправ до подхода наших войск, захват систем обеспечения аэродромов.

bazaistoria.ru

КАК ЗОЯ. ПРОДОЛЖЕНИЕ | Историк

Продолжение

В 1990-х появилось много желающих разоблачить официальную версию – начиная с того, что Зою предал однополчанин Василий Клубков, и заканчивая тем, что вовсе не она погибла в Петрищеве. Историки новой волны преподносили полумифические версии как сенсацию и полностью игнорировали то, что все это обсуждалось в 1960-х и было благополучно забыто за отсутствием доказательств

Девятый класс. Зоя во втором ряду, четвертая справа, Саша в первом ряду первый слева. 1941 год

Вранье о вранье

К примеру, утверждалось, что годами была засекречена информация о женщинах-погорельцах, которые издевались над пленной Зоей. Это неправда. О суде над ними подробно писал Павел Нилин в очерке «Подлость». Информация о Клубкове печаталась не только в армейской периодике (статья Яна Милецкого «Кто предал Таню», опубликованная в газете «Красная звезда» 22 апреля 1942 года), она есть и в популярной детской повести Вячеслава Ковалевского «Не бойся смерти», изданной в 1961-м.

В той же повести подробно описывался партизанский отряд: обучение добровольцев, место базирования, действия в тылу врага. Назывались даже фамилии бойцов и командиров, последние – в слегка измененном виде: Спрогис стал Прогисом, а комиссар Дронов – комиссаром Кленовым. Единственное новшество, которое привнесли в эту историю 90-е, – обозначение деятельности отряда: в литературе и журналистике он стал называться диверсионной частью № 9903. По сути, так и было.

4 класс 201-й школы. Зоя во втором ряду 4-я слева, Саша в третьем ряду крайний справа. 1936 год

Информация о части № 9903 не была доступна любому, но про поджоги домов, в которых квартировали немцы, писали в газетах военной поры. Самым любопытным представляется цикл очерков Карла Непомнящего, подробно рассказавшего о рейде похожего отряда диверсантов в тыл врага, о разгроме немецкого штаба и поджоге домов со спящими немцами в селе Угодский Завод. Очерки публиковались на протяжении декабря 1941 года. Вряд ли кому-то из читателей «МК» в ту пору пришло в голову возмутиться: «Варварство!» Все понимали, что идет война «не ради славы, ради жизни на земле».

Такими же беспочвенными являются попытки опорочить брата и мать Зои. Свою звезду Героя Александр Космодемьянский получил в том числе за то, что во время наступления на Кенигсберг вызвался первым переправиться через канал на занятую немцами сторону. Мост, сооруженный саперами, рухнул сразу же за ним, немцы – у них было пять орудий – открыли огонь. Саша успел шквальным огнем подавить всю батарею. Как вспоминал его боевой товарищ Александр Рубцов, «три дня оставалась самоходка на той позиции и держала бой. Потом подошли наши танки, восстановили переправу, и Саша вернулся в свой полк». Через неделю, освободив Фирбрюдеркруг, Саша был убит осколками снаряда. Первоначально он был похоронен в центре Кенигсберга, на площади Бисмарка, но мать попросила, чтобы его перезахоронили рядом с Зоей, и сама перевезла тело в Москву.

Зоя с тетей Ольгой Тимофеевной. Год приблизительно 1936 год

Мать героев Великой Отечественной войны до конца своих дней жила на небольшую учительскую пенсию, перечисляя в Советский фонд мира все гонорары за выступления и публикации о своих детях. Когда она умерла, ее похоронили рядом с Сашей – таковы правила Новодевичьего кладбища: кремированные тела хоронят по одну сторону, некремированные – по другую. Из семьи была кремирована только Зоя.

Лейли Азолина

Зоя Космодемьянская стала символом страны, олицетворением подвига. Лейли Азолина много лет числится пропавшей без вести. Единственная память о ней – имя в списке погибших студентов на мемориальной доске на старом здании Геологоразведочного института возле Кремля. Но даже для того, чтобы чиновники разрешили поместить ее имя на доску, сотрудникам института пришлось сознательно внести ошибочные данные в Книгу Памяти Москвы: «Похоронена в с. Петрищево Рузского р-на Московской обл.». Надо ли говорить, что в Петрищеве нет и не было ее могилы?

Имя Лейли Азолиной впервые прозвучало в 1960-х, когда в «Московском комсомольце» от 29 ноября 1967 года была напечатана статья Л.Белой «Дорогами героев»: «Спустя несколько дней после того военного – 24-часового отпуска, который Лиля Азолина провела с мамой и сестрами, почтальон не принес газету маме, на Октябрьскую улицу, в дом 2/12, в 6-ю квартиру: в тот день в номере был напечатан очерк Петра Лидова о повешенной немцами партизанке Тане и снимок. Лицо повешенной партизанки было страшно похоже на Лилино».

Пётр Лидов, корреспондент газеты «Правда»

Эта неосторожная фраза дала толчок многочисленным домыслам, возникшим на волне 90-х: некоторые историки вполне серьезно заявляли о том, что в Петрищеве погибла совсем не Зоя. Их не убеждали ни факты, ни свидетельства очевидцев, ни даже судебно-портретная экспертиза фотографий казненной девушки, проведенная в 1992 году и лишний раз подтвердившая, что на фото – Зоя Космодемьянская. Некоторые правдолюбы развенчивали советский миф не только в прессе, но и в обществе тех, кто точно знал, что не Лиля погибла в Петрищеве. Находились охотники лишний раз сообщить альтернативную версию ее сестрам Лидии и Татьяне, которые живы по сей день. Мать Валентина Викторовна умерла в 1996-м, прожив 96 лет, но так и не дождавшись известий о старшей дочери. После ее смерти бесследно исчез архив, который она собирала все эти годы и в котором, по свидетельству сестер, хранились письма от сослуживцев Лили, ее фотографии и документы, которые помогли бы окончательно прояснить судьбу девушки.

«Мама использовала все свои связи и знакомства (а она родом из Тифлиса, была знакома с Берией), получила пропуск в только что освобожденный Звенигородский район и два месяца искала Лилю по всем частям и госпиталям. Почему там? Наверное, что-то знала, только нам не говорила. Но Лили нигде не было», – рассказывает Лидия. Она хорошо помнит старшую сестру, в отличие от Татьяны, которой в июле 1941-го исполнилось всего четыре года.

После войны в архиве ЦК комсомола так и не смогли найти заявление всенародной героини Зои с просьбой отправить ее на фронт. До сих пор неизвестно, какими словами она объясняла свое желание защищать Родину. Заявление Лили, вероятно, никто и не искал. Впрочем, сохранился разыскной листок на пропавшего бойца. Из него известно, что призвана она была Краснопресненским районным военкоматом в октябре 1941 года, что приходила на побывку домой 7 декабря и что, по словам товарищей, погибла через несколько дней после этого. Чуть больше ясности в судьбу пропавшей девушки внес историк Александр Соколов, отыскавший в архивах фото Лили рядом с бойцом Отряда Особого назначения Западного фронта*. Фотография подписана тогда еще живыми ветеранами ООнЗФ: «Разведчица Азолина Лиля». Этот факт дает историкам право включить девушку в список бойцов ООнЗФ. Сестры Азолины подтверждают, что на снимке – Лиля, точно такая же фотография хранилась в семье. Получается, Лиля никогда не служила вместе с Зоей в в/ч № 9903, как говорили некоторые недобросовестные журналисты.

Маленькие Зоя и Саша. Приблизительно 1927 годЗоя после болезниФото с комсомольского билета

На данный момент невозможно точно установить боевой путь Лили: свидетели умерли, архивы засекречены, память состарившихся сестер не может воспроизвести детали. По обрывочным сведениям известно, что Лиля вступила в Краснопресненский добровольческий батальон в самое сложное для Москвы время – 16 октября 1941 года. Училась в школе связи вместе с некоторыми однокурсницами по Геологоразведочному институту и погибла накануне своего 19-летия – 11 или 12 декабря (документов не сохранилось, а дату рождения Лили ее сестры помнят лишь приблизительно – то ли 12, то ли 13 декабря). Многое нуждается в уточнении и дополнении, но, исходя из многочисленных совпадений и отрывочных воспоминаний сестер и сослуживцев Лили, можно примерно представить, какую работу она выполняла и как погибла.

Вероятно, впервые в тыл врага Лиля пошла 12 ноября в составе только что созданного отряда, которым командовал полковник Иовлев. Рейд проходил в районе Угодского Завода, Черной Грязи и Высокиничей. Основной ее задачей была техническая разведка: незаметно подключаясь к немецкому кабелю, Лиля, отлично владевшая немецким языком, собирала данные о передвижении войск противника, их вооружении и планах наступления. Ее работа, как и работа многих других разведчиков, обеспечила скорое контрнаступление советских войск под Москвой.

Фото, обнаруженное исследователем ООнЗФ А.Соколовым в архивах отряда с подписью «разведчица Лиля Азолина»

Первый поход был удачным, отряд почти без потерь вернулся на базу. После него было еще два рейда, и как раз во время краткого отдыха между ними 7 декабря Лиле удалось навестить маму и сестер. Больше свиданий не было.

Указ о присвоении Зое Космодемьянской звания Героя Советского Союза напечатали все центральные газеты 16 февраля 1942 года. Вместе с ней это звание получил комиссар партизанского отряда Михаил Гурьянов, повешенный немцами 27 ноября в селе Угодский Завод. Гурьянов участвовал в знаменитой операции по разгрому немецкого штаба в этом селе, был захвачен в плен и после жестоких пыток казнен. В той же операции участвовал упомянутый выше Карл Непомнящий. Он был прикомандирован редакцией к Отряду Особого назначения, прошел с ним весь путь – около 250 километров по лесам Подмосковья – и вернулся на базу только 26 ноября. Первый его очерк был напечатан в «Комсомолке» 3 декабря 1941 года и сопровождался фотографией командира Николая Ситникова: десяток людей идет цепочкой вдоль опушки леса.

Фото, сопровождавшее первый очерк Карла Непомнящего в «Комсомольской правде», в номере от 3 декабря, который Лиля принесла домой 7 декабря, чтобы показать семье

Третья фигура – женская, тепло укутанная в платок – Лиля. По свидетельству ее сестер, именно эту газету девушка принесла домой в день побывки, номер долгое время хранился в семье, но с годами был утерян.

Таким образом, в день героической гибели Зои (вечером 27 ноября начались пожары в Петрищеве, 28 ноября Зою схватили, 29-го казнили) Лейли Азолина только-только вернулась в Москву, на аэродром Тушино – именно там базировался отряд, туда впоследствии мама Лили ездила искать дочку. Но даже если допустить совершенно несостоятельную мысль о том, что Лиля не вернулась из первого же рейда ООнЗФ, то погибнуть она должна была в Калужской области, а до Петрищева оттуда не менее 60 километров. Впрочем, это лишь допущения, не имеющие права на жизнь: кроме газеты в семье Азолиных долго хранилось письмо от сослуживца, своими глазами видевшего гибель Лили. По его словам, во время третьего рейда в тылу врага проводник вывел отряд на разведку противника, завязалась перестрелка, Лиля взмахнула рукой и упала в снег. Произошло это уже после 11 декабря – в этот день отряд покинул базу. Дальнейшая история покрыта мраком неизвестности: сам сослуживец в том бою был ранен и долгое время числился пропавшим без вести. Командовавший отрядом Георгий Есин вспоминал после войны: «Одиннадцатого декабря в пос. Ястребок. В этом районе мне дали разведданные и проводника. Но проводник навел мой отряд на передовые части противника, а сам успел сбежать. Мне вообще показалось странным, куда нас ведет проводник… Фактически отряд был наведен на оборону противника, которую передовые части Пятой армии не могли прорвать. Мы ввязались в бой, понесли потери и отступили».

Это происходило в дни контрнаступления наших войск, искать в горячке боя следы пропавшей связистки никто не стал, да и возможности такой не было. Информация о послевоенных массовых захоронениях в том районе также отсутствует, и, скорее всего, прах Лили, как и сотни других пропавших без вести бойцов, до сих пор находится неподалеку от посёлка Ястребки Звенигородского района. Но даже этой информации достаточно, чтобы положить конец нелепым домыслам о том, что погибшей в Петрищеве девушкой была Лиля.

Как бы банально ни звучала фраза, что война не окончена, пока не похоронен последний солдат, но это правда. Не нами начата война, но нам ее оканчивать: искать, хоронить, помнить.

Грамота о присвоении Зое Космодемьянской звания Героя Советского Союза

*Во второй половине октября 1941 года по указанию командующего Западным фронтом генерала армии Г.К. Жукова на базе резерва Военного совета начали формировать специальный десантный батальон, преобразованный в Отряд Особого назначения Западного фронта (ООнЗФ). В отличие от малых (до 100 человек) номерных Отрядов Особого назначения Западного фронта, это был фактически Отряд Особого назначения Военного совета Западного фронта, численностью 600 человек.

Отряд Особого назначения формировался из бойцов и командиров, ранее уже принимавших участие в боевых действиях. Подбор кадров – на полностью добровольной основе, после изучения и проверки. В состав формируемого подразделения вошли бойцы и командиры из резерва Военного совета Западного фронта, частей аэродромного обслуживания, политуправления и разведотдела фронта. В задачи отряда входили, в частности, разведка, диверсии на дорогах и в населенных пунктах, уничтожение живой силы, техники и штабов врага, захват, удержание мостов и переправ до подхода наших войск, захват систем обеспечения аэродромов.

Дарья ВЕРЯСОВА

xn--h1aagokeh.xn--p1ai

Зоя Анатольевна Космодемьянская | lemur59.ru

Зоя Космодемьянская — первая женщина, получившая в годы войны звание Героя Советского Союза. Её подвиг не забыт. Но мы помним и других героинь, отдавших жизни за Родину.

«Не плачь, родная, вернусь героем или умру героем», — были последние слова Зои Космодемьянской, сказанные матери перед уходом на фронт. Сейчас сложно объяснить, почему молодые люди мечтали отдать жизнь за Родину, но факт остаётся фактом: в первые же дни войны в военкоматы и комитеты комсомола поступили тысячи заявлений с просьбами отправить их в действующую армию. Когда в октябре возникла опасность захвата Москвы, из добровольцев были составлены четыре стрелковые дивизии — это почти 80 тыс. человек. Среди желающих — огромное количество девушек. В том числе и Зоя.

Как Зоя Её судьба проста так же, как судьба многих её сверстников: родилась, училась, вступила в комсомол, ушла на фронт, погибла. Таких девочек было много даже в той части, где служила Зоя. Достаточно вспомнить Веру Волошину, которая вышла с ней на одно задание, попала в плен, героически погибла, запев перед казнью Интернационал, и десятилетия считалась пропавшей без вести. 16-летнюю Ларису Васильеву из той же части взяли в плен в деревне Поповке в январе 1942 года, изнасиловали, жестоко пытали и бросили раздетой на мороз умирать. Последние её слова были: «Вы меня убьете, но ни одна фашистская гадина не уйдет живой с нашей земли!». После войны жители деревни называли дочерей Ларисами в её честь, но кто в России знает о ней? Их оказалось много, таких девушек. Повезло одной Зое. Да, повезло. Не услышь про её казнь корреспондент газеты «Правда» Пётр Лидов, талантливый и дотошный журналист, Зоя тоже могла бы остаться пропавшей без вести. Но он услышал и отправился в Петрищево. Вместе с ним там побывал корреспондент «Комсомольской правды» Сергей Любимов, также написавший о партизанке Тане. Любимовский очерк преисполнен такого пафоса, что современному читателю становится смешно. Он бы прошёл незамеченным, не будь другого очерка — в «Правде». Очерк Лидова выстроен так, что Великая Отечественная война связывается со всеми войнами, когда-либо происходившими на Русской земле, а сама Зоя — «дочь великого русского народа» — становится святой.

                                                              СВЯТАЯ ЗОЯ

Род Зои насчитывал много священников, сама фамилия указывает на святых Косму и Дамиана. Дед, Пётр Иванович Космодемьянский, являлся настоятелем осино-гайского храма и трагически погиб в 1918-м: он отказался дать лошадей бандитам, и после жестоких истязаний его утопили в пруду. В Осино-Гаях он нынче почитается святым. В 2000 году готовились документы для его канонизации Русской православной церковью, однако результаты неизвестны. После смерти отца старший сын Анатолий оставил учёбу в семинарии и принял на свои плечи заботу о семье: кроме матери надо было кормить трёх несовершеннолетних братьев. Работая в комбеде, он сблизился с Любовью Чуриковой и женился на ней. Вскоре у них родились дети, а ещё через некоторое время молодая семья оказалась в Сибири. Выслали Космодемьянских в далёкое село Шиткино или они поехали по своей воле? Боялись раскулачивания или антирелигиозного преследования? Ответа нет по сей день.

Как Зоя

Паспорт Зои. В графе «На основании каких документов выдан паспорт» написана дата выдачи свидетельства о рождении.

После отъезда Анатолия с семьёй в Сибирь следы его матери и братьев теряются. Известно лишь, что больше никто из братьев не женился и детей не оставил.

Знала ли Зоя о мученической смерти деда? Почти каждое лето девочка проводила в Осино-Гаях, и вряд ли её миновали рассказы односельчан, которые много лет передавали из уст в уста историю о местном святом. Также сомнительно, чтобы сын священника и ученик семинарии Анатолий решился не крестить своих детей. Однако точной информации не сохранилось, а погибла Зоя со словами о Сталине, а не о Боге, не оставив свидетельств своей веры. Этот факт является решающим в отказе Церкви причислить советскую мученицу к лику святых.

                                                         ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Зоя родилась на Тамбовщине в 1923-м, через два года на свет появился брат Александр. День рождения Саши — 27 июля 1925 года. А вот дата рождения Зои до сих пор вызывает вопросы: 8 или 13 сентября родилась героиня? Метрические книги из местной Знаменской церкви изъяли ещё до её рождения, но в паспорте отчётливо различимо — 13 сентября 1923 года. Некоторые историки утверждают, что настоящая дата рождения — 8 сентября, а 13-е — это дата регистрации новорождённой в загсе.

Как Зоя

Седьмой класс, 1937 год. Шура — первый справа в нижнем ряду, Зоя — шестая справа в верхнем

Директор Осино-Гайского музея Космодемьянских Сергей Полянский, друживший с матерью Зои, заявляет, что настоящая дата — 8-е, однако 13-е число было знаковым для семьи, поэтому рождение дочки записали на 13 сентября. В чём именно заключалась знаковость, мать Зои не рассказала. Возможно, это и было крещение? Впрочем, это только предположения.

                                                           ЖИЗНЬ В МОСКВЕ

В сибирском Шиткине Космодемьянские прожили всего год, а потом перебрались в столицу. Вероятнее всего, этому способствовала сестра Любови Тимофеевны Ольга, работавшая в Наркомпросе. Анатолий Петрович устроился бухгалтером в Тимирязевскую академию и получил комнату в одном из деревянных домов на Старом шоссе (ныне улица Вучетича), а после — в Александровском проезде (теперь улица Зои и Александра Космодемьянских). Ни один из этих домов не сохранился, как и настоящие дома Космодемьянских и Чуриковых в Осино-Гаях или оригинальное здание московской 201-й школы, в которой учились Зоя и Саша. Около 10 лет оно простояло заброшенным, потом там произошёл пожар, сейчас его реконструируют, практически отстраивая заново. Ещё в 1950-х снесены кунцевские дома на Партизанской улице, где базировалась Зоина часть. Время уничтожает следы героев…

В 1933 году от заворота кишок умер Анатолий Петрович, его похоронили на Калитниковском кладбище. В 1937-м сгорели все архивные книги, а после смерти Любови Тимофеевны в 1978 году никто могилу не посещал, поэтому найти её не представляется возможным. По словам однополчанки Зои Клавдии Милорадовой, могила находилась сразу возле входа на кладбище. Теперь там стоит монумент солдатам, погибшим в Великой Отечественной войне. Скорее всего, заброшенная могила Анатолия Петровича была снесена для установки монумента.

Как Зоя

Чтобы прокормить малолетних детей, Любовь Тимофеевна, всю жизнь работавшая учительницей, решается кардинально сменить род занятий: идёт работать компрессорщиком на завод — за рабочие профессии платили куда больше. К учительской деятельности она вернулась лишь через четыре года, когда по здоровью не смогла выполнять трудную работу: в 1939-м устроилась преподавать в школе для взрослых на заводе «Борец». Приблизительно тогда же дети начали помогать финансово. Зоя и Саша копировали чертежи и карты для Всесоюзного геологического фонда. В этом учреждении работал брат Любови Тимофеевны Сергей, он и помогал племянникам с работой, ведь помимо повседневных мелких трат возникла одна достаточно крупная: обучение в старших классах стало платным, а семью Космодемьянских, несмотря на потерю кормильца, от платы не освободили.

Кстати, единственный сохранившийся московский адрес, помнящий героических брата и сестру, — это адрес их дяди Сергея: улица Большая Полянка, дом 15.

                                                            ШКОЛА И БОЛЕЗНЬ

Лучше всего в школе Зое давалась литература, она очень любила читать, писала превосходные сочинения, узнавала условия поступления в Литературный институт. Саша увлекался математикой и живописью, его рисунками были украшены не только стены квартиры Космодемьянских, но и школа: в литературном классе висели иллюстрации к «Мёртвым душам» Гоголя. Он никак не мог решить, стать ему инженером или художником.

На самом деле эта картина оказалась не столь радужной: часто упоминаемое «нервное заболевание» Зои, которое началось в восьмом классе, было вызвано непониманием со стороны одноклассников, разочарованием девушки в друзьях. Не все комсомольцы довели до конца работу по обучению неграмотных домохозяек — это была инициатива групорга Зои. Не каждый серьёзно относился к учёбе, и это она тоже принимала близко к сердцу. После того как её не переизбрали групоргом, Зоя замкнулась и стала отдаляться от одноклассников. Позже она переболела менингитом. Оба раза лечилась в Боткинской больнице, где в то время наблюдались также люди с психическими заболеваниями. Именно это дало повод недобросовестным историкам в 1990-е приписать ей шизофрению. Выданная для школы справка опровергает подобные домыслы: «По состоянию здоровья б[ольная] приступить к учебе может, но без утомления и перегрузки». Психически нездорового человека попросту не допустили бы до занятий в обычной школе.

                                                                       ВОЙНА

С началом войны Зоя перепробовала много занятий: шила вещмешки и петлицы для плащ-палаток, вместе с классом собирала картошку на трудовом фронте. Несколько дней проработала штамповщицей-учётчицей на заводе «Борец», поступила на курсы медсестёр. Однако всё это казалось ей слишком малым вкладом в дело победы. Она решает идти на фронт и ради этого в числе других добровольцев часами стоит в очереди на приём к секретарю Московского городского комитета комсомола Александру Шелепину. Тот одобрил её кандидатуру и направил в разведывательно-диверсионную часть № 9903. Правда, командир части Артур Спрогис поначалу отказался её принимать. Слишком красиво и приметно она выглядела для разведчицы. Зоя до поздней ночи просидела возле его кабинета и всё же была принята в часть. Это произошло 30 октября 1941 года.

Как Зоя

Зоя-групорг ведёт комсомольское собрание. Редкое фото из музея 201-й школы

Дальнейшие события тоже известны: в 9 утра следующего дня мать проводила Зою к остановке трамвая, на нём она добралась до станции метро «Сокол», а оттуда — до Чистых прудов. На грузовике, везущем группу разведчиков от кинотеатра «Колизей» (сейчас это здание театра «Современник»), она приехала в Кунцево (сначала отряд базировался в Жаворонках, в помещении детского сада, но с приближением немцев к Москве был вынужден сменить место дислокации на более близкое и безопасное Кунцево). Несколько дней обучения минированию и стрельбе, которой Зоя занималась не только в своей группе, а по личному желанию ещё и с другими группами, — и 4 ноября, приняв присягу и отныне считаясь красноармейцами, группа разведчиков ушла в тыл врага. В их задачу входили разведка и минирование дорог. Первый рейд в район Волоколамска оказался удачным, 8 ноября группа вернулась на базу. Несмотря на то что Зоя провалилась в речку и сильно простудилась, она не согласилась ложиться в госпиталь, и врач в/ч № 9903 лечил её там же, на базе.

Известно, что всем бойцам, вышедшим из-за линии фронта, полагался однодневный отпуск в Москву. По свидетельству Клавдии Милорадовой, не имевшей родственников в столице, Зоя пригласила её в гости, но ни мамы, ни брата дома не оказалось, видимо, они допоздна работали. Зоя оставила родным записку, и девушки отправились обратно в часть на ждущем их у «Колизея» грузовике. О той записке Любовь Тимофеевна ни разу после войны не упоминала.

                                                                   ВТОРОЙ РЕЙД

19 ноября (по другим данным, в ночь на 22 ноября) в тыл к немцам отправились две группы — Павла Проворова, в состав которой входили в том числе Зоя и Вера Волошина, и Бориса Крайнова. Шли вместе, собираясь разделиться уже в тылу. Сразу после перехода линии фронта общую группу обстреляли, и она разделилась надвое. Бойцы побежали в разные стороны и стихийно соединились в лесу. Зоя оказалась в одной группе, Вера — в другой, ушедшей в сторону Головкова. Там отряд снова попал под обстрел, и Вера, находившаяся в головной разведке, осталась лежать на поле. Вернуться за ней не представлялось возможным — слишком быстро к месту боя приехали немцы, а утром товарищи не обнаружили её тела… Спустя много лет судьбу Веры Волошиной выяснит московский журналист Георгий Фролов.

Как Зоя

Вера Волошина. На обороте фото справа — надпись: «Евгении от Веры. 1941 год»

Группа Бориса Крайнова, в которой была Зоя, двигалась к Петрищеву, где требовалось повредить узел немецкой связи — планировалось контрнаступление. В пути многие бойцы простудились, и командир принял решение отправить их обратно на базу. Так в группе осталось пять человек: сам Борис, Зоя, Клава Милорадова, Лидия Булгина (днём позже Клава и Лида, уйдя в разведку, заблудились в лесу и вышли в расположение своих частей, принеся ценные документы, отбитые у немецкого офицера), а также Василий Клубков, о котором стоит сказать особо.

                                                                    ВАСИЛИЙ КЛУБКОВ

Этот человек действительно числился в списке бойцов в/ч № 9903, он существовал. Версия о вероятном предательстве зазвучала сразу после его возвращения «из плена». Проверку в разведотделе фронта он прошёл, но 28 февраля 1942 года был арестован сотрудниками Особого отдела НКВД, а 3 апреля военный трибунал Западного фронта приговорил его к расстрелу. На допросах он сознался в том, что в Петрищеве его схватили, он струсил и выдал немцам Зою и Крайнова, вместе с которыми пришёл в деревню.

«Часа в 3–4 утра эти солдаты привели меня в штаб немецкой части, расположенной в дер. Пепелище, и сдали немецкому офицеру… он наставил на меня револьвер и потребовал, чтобы я выдал, кто вместе со мной прибыл поджигать деревню. Я при этом проявил трусость и рассказал офицеру, что нас всего пришло трое, назвал имена Крайнова Бориса и Космодемьянской Зои. Офицер немедленно отдал на немецком языке какое-то приказание присутствующим там немецким солдатам, они быстро вышли из дома и через несколько минут привели Зою Космодемьянскую. Задержали ли они Крайнова, я не знаю».

Таким образом, из протокола допроса от 11–12 марта 1942 года следует, что схватили Клубкова в 3–4 часа утра 27 ноября в деревне Пепелище, Зою привели через несколько минут, тогда же её раздели и начали избивать, а после увели в неизвестном направлении.

 

Совершенно другие сведения мы получаем из показаний жительницы деревни Петрищево Марии Седовой от 11 февраля: «Привели ее вечером, часов в 7 или 7.30. Немцы, которые жили дома у нас, закричали: «Партизан, партизан!». Брюки я не знаю, какого цвета, темные… Подшлемник они бросили, и он все время валялся. Варежки взял повар немецкий. Была у нее защитного цвета плащ-палатка, она испачкана в земле. Плащ-палатка сейчас у меня. Держали ее у нас минут 20».

Что это, как не первоначальный недолгий обыск, после которого девушку увели на допрос? Хотя никакого другого русского разведчика в свидетельстве нет.

Как Зоя

Фото, сопровождавшее первый очерк Карла Непомнящего в «Комсомольской правде», в номере от 3 декабря, который Лиля принесла домой 7 декабря, чтобы показать семье

Ни слова о Клубкове и в показаниях других деревенских жителей. А в записях Петра Лидова встречается упоминание о нём: «9 июля 1942 г. Сегодня в трибунале войск НКВД Московского округа читал дело Свиридова, предавшего Таню и приговоренного 4 июля к расстрелу. О том, что он участвовал в поимке Зои и первым заметил ее, мне говорили в Петрищеве еще 26 января. Я был у него, и он вел себя весьма подозрительно. Меня ничуть не удивило, что мои подозрения оправдались. Дело Свиридова полностью опровергает версию, будто Зою выдал ее товарищ по отряду Клубков. Клубков — изменник, но Зою выдал не он».

Клубкова поймали 27 ноября, а Зою взяли вечером накануне казни. Через два года выяснится и точное число, а тогда жители оккупированных территорий не получали газет и не слушали радио, поэтому даты называли приблизительные, отсюда и «первые числа декабря», упомянутые во всех документах. Точная дата — 29 ноября — стала известна только в 1943 году от захваченного в плен Карла Бауэрлейна, унтер-офицера 10-й роты 332-го пехотного полка (именно этот полк стоял в Петрищеве осенью и зимой 1941-го). В дальнейшем дату 29 ноября подтвердили и другие пленные солдаты и офицеры этого полка. О Клубкове они не упоминали: либо эти сведения до сих пор засекречены, либо Клубков попал в плен в другом месте и Зою не выдавал.

Дальнейшая судьба захваченной в плен девушки известна и практически ничем не отличается от написанного в хрестоматийном очерке Петра Лидова «Таня».

Опознание Зои проводилось несколько раз. Сначала её комсомольский билет с фотографией из стопки других билетов выбрали местные жители; потом опознали вырытое из могилы тело Зоины школьная учительница Вера Новосёлова и одноклассник Виктор Белокунь, один из немногих бывший в ту пору в Москве, а не на фронте или в эвакуации, затем — боевые товарищи и, наконец, брат Александр и мать Любовь Тимофеевна. С последними сначала провели беседу и показали фотографии казнённой девушки, сделанные фотокорреспондентом «Правды», — Зою в «Тане» они узнали оба.

               

Дело было ответственным, на всех опознаниях присутствовали представители Московского и Центрального комитетов комсомола. Оставайся возможность хоть какой-то ошибки, Зоя Космодемьянская не получила бы звание Героя, а поиск родственников погибшей «Тани» продолжался бы дальше.

В 1990-х появилось много желающих разоблачить официальную версию: начиная с того, что Зою предал однополчанин Василий Клубков, и заканчивая тем, что вовсе не она погибла в Петрищеве. Историки новой волны преподносили полумифические версии как сенсацию и полностью игнорировали то, что всё это обсуждалось в 1960-х и было благополучно забыто за отсутствием доказательств.

Как Зоя

Девятый класс. Зоя — во втором ряду четвёртая справа, Саша — в первом ряду первый слева. 1941 год

                                                               ВРАНЬЁ О ВРАНЬЕ

К примеру, утверждалось, что годами была засекречена информация о женщинах-погорельцах, которые издевались над пленной Зоей. Это неправда. О суде над ними подробно писал Павел Нилин в очерке «Подлость». Информация о Клубкове печаталась не только в армейской периодике (статья Яна Милецкого «Кто предал Таню», опубликованная в газете «Красная звезда» 22 апреля 1942 года), она есть и в популярной детской повести Вячеслава Ковалевского «Не бойся смерти», изданной в 1961-м.

В той же повести подробно описывался партизанский отряд: обучение добровольцев, место базирования, действия в тылу врага. Назывались даже фамилии бойцов и командиров, последние — в слегка изменённом виде: Спрогис стал Прогисом, а комиссар Дронов — комиссаром Кленовым.

Единственное новшество, которое привнесли в эту историю 1990-е, — обозначение деятельности отряда: в литературе и журналистике он стал называться диверсионной частью № 9903. По сути, так и было.

Как Зоя

Четвёртый класс 201-й школы. Зоя — во втором ряду четвёртая слева, Саша — в третьем ряду крайний справа. 1936 год

Информация о части № 9903 не являлась доступной любому, но про поджоги домов, в которых квартировали немцы, писали в газетах военной поры. Самым любопытным представляется цикл очерков Карла Непомнящего, подробно рассказавшего о рейде похожего отряда диверсантов в тыл врага, о разгроме немецкого штаба и поджоге домов со спящими немцами в селе Угодский Завод. Очерки публиковались на протяжении декабря 1941 года. Вряд ли кому-то из читателей «МК» в ту пору пришло в голову возмутиться: «Варварство!». Все понимали, что идёт война «не ради славы, ради жизни на земле».

Такими же беспочвенными выглядят попытки опорочить брата и мать Зои. Свою звезду Героя Александр Космодемьянский получил в том числе за то, что во время наступления на Кёнигсберг вызвался первым переправиться через канал на занятую немцами сторону. Мост, сооружённый сапёрами, рухнул сразу же за ним, немцы — у них имелось пять орудий — открыли огонь. Саша успел шквальным огнём подавить всю батарею. Как вспоминал его боевой товарищ Александр Рубцов, «три дня оставалась самоходка на той позиции и держала бой. Потом подошли наши танки, восстановили переправу, и Саша вернулся в свой полк». Через неделю, освободив Фирбрюдеркруг, Саша был убит осколками снаряда. Первоначально его похоронили в центре Кёнигсберга, на площади Бисмарка, но мать попросила, чтобы его перезахоронили рядом с Зоей, и сама перевезла тело в Москву.

Как Зоя

Зоя с тётей Ольгой Тимофеевной. Приблизительно 1936 год

Мать героев Великой Отечественной войны до конца своих дней жила на небольшую учительскую пенсию, перечисляя в Советский фонд мира все гонорары за выступления и публикации о своих детях. Когда она умерла, её похоронили рядом с Сашей — таковы правила Новодевичьего кладбища: кремированные тела хоронят по одну сторону, некремированные — по другую. Из семьи кремировали лишь Зою.

                                                         ЛЕЙЛИ АЗОЛИНА

Зоя Космодемьянская стала символом страны, олицетворением подвига. Лейли Азолина много лет числится пропавшей без вести. Единственная память о ней — имя в списке погибших студентов на мемориальной доске на старом здании Геолого-разведочного института возле Кремля. Но, даже для того чтобы чиновники разрешили поместить её имя на доску, сотрудникам института пришлось сознательно внести ошибочные данные в Книгу Памяти Москвы: «Похоронена в с. Петрищево Рузского р-на Московской обл.». Надо ли говорить, что в Петрищеве нет и не было её могилы?

Имя Лейли Азолиной впервые прозвучало в 1960-х, когда в «Московском комсомольце» от 29 ноября 1967 года была напечатана статья Л. Белой «Дорогами героев»: «Спустя несколько дней после того военного — 24-часового отпуска, который Лиля Азолина провела с мамой и сестрами, почтальон не принес газету маме, на Октябрьскую улицу, в дом 2/12, в 6-ю квартиру: в тот день в номере был напечатан очерк Петра Лидова о повешенной немцами партизанке Тане и снимок. Лицо повешенной партизанки было страшно похоже на Лилино».

Как Зоя

Пётр Лидов, корреспондент газеты «Правда»

Эта неосторожная фраза дала толчок многочисленным домыслам, возникшим на волне 1990-х: некоторые историки вполне серьёзно заявляли о том, что в Петрищеве погибла совсем не Зоя. Их не убеждали ни факты, ни свидетельства очевидцев, ни даже судебно-портретная экспертиза фотографий казнённой девушки, проведённая в 1992 году и лишний раз подтвердившая, что на фото — Зоя Космодемьянская. Некоторые правдолюбы развенчивали советский миф не просто в прессе, но и в обществе тех, кто точно знал, что не Лиля погибла в Петрищеве. Находились охотники лишний раз сообщить альтернативную версию её сёстрам Лидии и Татьяне, которые живы по сей день. Мать Валентина Викторовна умерла в 1996-м, прожив 96 лет, но так и не дождавшись известий о старшей дочери. После её смерти бесследно исчез архив, который она собирала все эти годы и в котором, по свидетельству сестёр, хранились письма от сослуживцев Лили, её фотографии и документы, которые помогли бы окончательно прояснить судьбу девушки.

«Мама использовала все свои связи и знакомства (а она родом из Тифлиса, была знакома с Берией), получила пропуск в только что освобождённый Звенигородский район и два месяца искала Лилю по всем частям и госпиталям. Почему там? Наверное, что-то знала, только нам не говорила. Но Лили нигде не было», — рассказывает Лидия. Она хорошо помнит старшую сестру в отличие от Татьяны, которой в июле 1941-го исполнилось всего четыре года.

После войны в архиве ЦК комсомола так и не смогли найти заявление всенародной героини Зои с просьбой отправить её на фронт. До сих пор неизвестно, какими словами она объясняла своё желание защищать Родину. Заявление Лили, вероятно, никто и не искал. Впрочем, сохранился разыскной листок на пропавшего бойца. Из него известно, что призвана она была Краснопресненским районным военкоматом в октябре 1941 года, что приходила на побывку домой 7 декабря и что, по словам товарищей, погибла через несколько дней после этого. Чуть больше ясности в судьбу пропавшей девушки внёс историк Александр Соколов, отыскавший в архивах фото Лили рядом с бойцом Отряда Особого назначения Западного фронта*. Фотография подписана тогда ещё живыми ветеранами ООнЗФ: «Разведчица Азолина Лиля». Этот факт даёт историкам право включить девушку в список бойцов ООнЗФ. Сёстры Азолины подтверждают, что на снимке — Лиля, точно такая же фотография хранилась в семье. Получается, Лиля никогда не служила вместе с Зоей в в/ч № 9903, как говорили некоторые недобросовестные журналисты.

Как Зоя

Маленькие Зоя и Саша. Приблизительно 1927 год Зоя после болезни  Фото с комсомольского билета

На данный момент невозможно точно установить боевой путь Лили: свидетели умерли, архивы засекречены, память состарившихся сестёр не может воспроизвести детали. По обрывочным сведениям известно, что Лиля вступила в Краснопресненский добровольческий батальон в самое сложное для Москвы время — 16 октября 1941 года. Училась в школе связи вместе с некоторыми однокурсницами по Геолого-разведочному институту и погибла накануне своего 19-летия — 11 или 12 декабря (документов не сохранилось, а дату рождения Лили её сёстры помнят лишь приблизительно — то ли 12, то ли 13 декабря). Многое нуждается в уточнении и дополнении, хотя, исходя из многочисленных совпадений и отрывочных воспоминаний сестёр и сослуживцев Лили, можно примерно представить, какую работу она выполняла и как погибла.

Вероятно, впервые в тыл врага Лиля пошла 12 ноября в составе только что созданного отряда, которым командовал полковник Сергей Иовлев. Рейд проходил в районе Угодского Завода, Чёрной Грязи и Высокиничей. Основной её задачей являлась техническая разведка: незаметно подключаясь к немецкому кабелю, Лиля, отлично владевшая немецким языком, собирала данные о передвижении войск противника, их вооружении и планах наступления. Её работа, как и работа многих других разведчиков, обеспечила скорое контрнаступление советских войск под Москвой.

Как Зоя

Фото, обнаруженное исследователем ООнЗФ Александром Соколовым в архивах отряда с подписью «Разведчица Лиля Азолина»

Первый поход прошёл удачно, отряд почти без потерь вернулся на базу. После него состоялось ещё два рейда, и как раз во время краткого отдыха между ними 7 декабря Лиле удалось навестить маму и сестёр. Больше свиданий не было.

Указ о присвоении Зое Космодемьянской звания Героя Советского Союза напечатали все центральные газеты 16 февраля 1942 года. Вместе с ней это звание получил комиссар партизанского отряда Михаил Гурьянов, повешенный немцами 27 ноября в селе Угодский Завод. Гурьянов участвовал в знаменитой операции по разгрому немецкого штаба в этом селе. Его захватили в плен и после жестоких пыток казнили. В той же операции участвовал упомянутый выше Карл Непомнящий. Он был прикомандирован редакцией к Отряду Особого назначения, прошёл с ним весь путь — около 250 км по лесам Подмосковья — и вернулся на базу лишь 26 ноября. Первый его очерк напечатали в «Комсомолке» 3 декабря 1941 года и сопроводили фотографией командира Николая Ситникова: десяток людей идёт цепочкой вдоль опушки леса.

Как Зоя

Фото, сопровождавшее первый очерк Карла Непомнящего в «Комсомольской правде», в номере от 3 декабря, который Лиля принесла домой 7 декабря, чтобы показать семье

Третья фигура — женская, тепло укутанная в платок, — Лиля. По свидетельству её сестёр, именно эту газету девушка принесла домой в день побывки. Номер долгое время хранился в семье, однако с годами был утерян.

Таким образом, в день героической гибели Зои (вечером 27 ноября начались пожары в Петрищеве, 28 ноября Зою схватили, 29-го казнили) Лейли Азолина только-только вернулась в Москву, на аэродром Тушино. Именно там базировался отряд, туда впоследствии мама Лили ездила искать дочку. Но даже если допустить совершенно несостоятельную мысль о том, что Лиля не вернулась из первого же рейда ООнЗФ, то погибнуть она должна была в Калужской области, а до Петрищева оттуда не менее 60 км. Впрочем, это лишь допущения, не имеющие права на жизнь: кроме газеты в семье Азолиных долго хранилось письмо от сослуживца, своими глазами видевшего гибель Лили. По его словам, во время третьего рейда в тылу врага проводник вывел отряд на разведку противника, завязалась перестрелка, Лиля взмахнула рукой и упала в снег. Произошло это уже после 11 декабря — в этот день отряд покинул базу. Дальнейшая история покрыта мраком неизвестности: сам сослуживец в том бою оказался ранен и долгое время числился пропавшим без вести. Командовавший отрядом Георгий Есин вспоминал после войны: «Одиннадцатого декабря в пос. Ястребок. В этом районе мне дали разведданные и проводника. Но проводник навел мой отряд на передовые части противника, а сам успел сбежать. Мне вообще показалось странным, куда нас ведет проводник… Фактически отряд был наведен на оборону противника, которую передовые части Пятой армии не могли прорвать. Мы ввязались в бой, понесли потери и отступили».

Это происходило в дни контрнаступления наших войск. Искать в горячке боя следы пропавшей связистки никто не стал, да и возможности такой не предоставилось. Информация о послевоенных массовых захоронениях в том районе также отсутствует, и, скорее всего, прах Лили, как и сотни других пропавших без вести бойцов, до сих пор находится неподалёку от посёлка Ястребки Звенигородского района. Однако даже этой информации достаточно, чтобы положить конец нелепым домыслам о том, что погибшей в Петрищеве девушкой являлась Лиля.

Как бы банально ни звучала фраза, что война не окончена, пока не похоронен последний солдат, но это правда. Не нами начата война, правда, нам её оканчивать: искать, хоронить, помнить.

Как Зоя

Грамота о присвоении Зое Космодемьянской звания Героя Советского Союза

*Во второй пол. октября 1941 года по указанию командующего Западным фронтом генерала армии Георгия Жукова на базе резерва Военного совета начали формировать специальный десантный батальон, преобразованный в Отряд Особого назначения Западного фронта (ООнЗФ). В отличие от малых (до 100 человек) номерных Отрядов Особого назначения Западного фронта это был фактически Отряд Особого назначения Военного совета Западного фронта численностью 600 человек.

Отряд Особого назначения формировался из бойцов и командиров, ранее уже принимавших участие в боевых действиях. Подбор кадров — на полностью добровольной основе, после изучения и проверки. В состав формируемого подразделения вошли бойцы и командиры из резерва Военного совета Западного фронта, частей аэродромного обслуживания, политуправления и разведотдела фронта. В задачи отряда входили, в частности, разведка, диверсии на дорогах и в населённых пунктах, уничтожение живой силы, техники и штабов врага, захват, удержание мостов и переправ до подхода наших войск, захват систем обеспечения аэродромов.

             

lemur59.ru