Создатель Т-34 и знаменитый испытательный пробег. Кошкин т 34


Чей, чей танк, говорите?! - Мы родом ...

Ещё из истории прогресса, в т.ч. об истории оружия, в т.ч. Самые массовые танки ВМВ

Создатель бронированной легенды: Михаил Ильич КошкинК рождению самой знаменитой машины Второй мировой войны - танка всех времен и народов Т-34 - его главный конструктор шел очень извилистым путем / Сделано русскими

Есть гении, судьба которых подобна бикфордову шнуру: с определенного момента они горят, не переставая, пока их не остановит смерть. Таковы были, например, Михаил Ломоносов или Александр Суворов. ©

Ещё сделано русскимиТ-34 в Сталинграде, 8 октября 1942 г. / Фото: BundesarchivА есть гении, чья жизнь (если продолжать саперные ассоциации) подобна бомбе. Приходит тот единственный момент, когда срабатывает заряд — и грохот этого взрыва разносится на десятилетия. К таким людям относится, например, создатель ранцевого парашюта Глеб Котельников.И к ним же, безусловно, относится создатель самого знаменитого танка за всю историю бронированных машин — легендарного Т-34 — Кошкин Михаил Ильич.Конструктор Михаил КошкинСейчас, спустя три четверти века после его смерти, велик соблазн найти те поворотные моменты в судьбе будущего конструктора «тридцатьчетверки», которые предопределили его «танковое» будущее. Но нет. То, что Михаил Кошкин занялся именно танками, — следствие длинной цепочки совпадений. А сама эта цепочка — классический пример, как писал Аркадий Гайдар, «обыкновенной биографии в необыкновенное время».

Подмастерье карамельного цеха

Насколько обыкновенна биография Михаила Кошкина, отлично видно по истории его детства. Вот уж где нет ничего выдающегося! Типичная история крестьянского семейства Центральной России. Родившийся 3 декабря 1898 года в селе Брынчаги Ярославской губернии Миша Кошкин был третьим ребенком в малоземельной семье — чем, собственно, и объясняется такое невеликое число детей. Отец его, понимая, что землей всех не прокормить, вынужден был постоянно пропадать на отхожих промыслах: лесозаготовках и строительстве. И однажды просто не вернулся домой: надорвался на валке леса и умер.

В тот год Михаилу Кошкину исполнилось шесть лет. А через четыре года он оставил дома надрывавшуюся на хозяйстве мать и двух сестер и отправился на заработки в Москву. Первым местом работы будущего конструктора стала кондитерская фабрика Эйнема — будущая фабрика «Красный Октябрь». В 1908 году смышленый и исполнительный подросток из Ярославской губернии стал подмастерьем в карамельном цехе. А почти все заработанные непростым трудом деньги отправлял матери и сестрам — и тем буквально спасал их от голодной смерти.

В краснокирпичных корпусах на Берсеневской набережной Михаил Кошкин проработал девять лет, пока не пришла его очередь призываться в армию: Россия третий год участвовала в мировой войне. На службу Кошкин угодил аккурат накануне Февральской революции, а потому воевал недолго. Попал на Западный фронт, где прослужил все время командования генерала Антона Деникина, в августе был ранен, а в конце года — мобилизован.

А вот в Красной армии военная карьера будущего танкового конструктора сложилась иначе. В 1918 году Кошкин добровольцем поступил на службу в железнодорожный отряд Красной армии, воевал под Царицыном, потом — под Архангельском, на Польский фронт не попал из-за тифа, зато успел на Южный, где служил уже политработником.

Партработник из Вятки

Все, что происходит с Михаилом Кошкиным после Гражданской войны, тоже вполне укладывается в понятие «обыкновенная биография в необыкновенное время». Как активный политработник, в 1921 году он попадает на учебу в Коммунистический университет имени Свердлова: советской власти нужны собственные управленческие кадры взамен потерянных в смутное время. Причем кадры идеологически верные: не случайно университет занимал тот же комплекс зданий на Миусской площади в Москве, где потом до самого конца СССР размещалась Высшая партийная школа КПСС.

Выпускники университета, как правило, быстро заканчивали работу на производстве и переходили в партийные органы. Так получилось и с Кошкиным: направленный в 1924 году в Вятку заведовать кондитерской фабрикой (надо думать, при распределении учли девятилетний опыт работы партийного агитатора на одном из лучших кондитерских производств России), он уже через год уходит работать заведующим агитационно-пропагандистским отделом в райком компартии. За четыре года Кошкин сделал неплохую партийную карьеру, дойдя до поста завотделом губернского комитета ВКП(б).

Кошкин (справа) в ВяткеИ тут его судьба сделала очередной неожиданный поворот. К этому времени Михаил Кошкин успел познакомиться с самым, пожалуй, известным в Советской России вятичем — Сергеем Мироновичем Кировым. И, как вспоминает дочь конструктора Елизавета, именно Киров своим личным распоряжением включил Михаила Ильича в число «парттысячников» — коммунистов, мобилизованных на учебу в вузы: стране, начинавшей индустриальный рывок, спешно требовались новые инженерные кадры.

Видимо, именно потому, что списки утверждались Кировым, Кошкин попал на учебу в только что открывшийся Ленинградский машиностроительный институт, возникший на базе машиностроительных факультетов Политехнического и Технологического институтов и подчинявшийся непосредственно Наркомату тяжелой промышленности. Любопытно, что Михаил Кошкин был одним из нескольких сотен студентов ЛМСИ, которые провели в стенах этого вуза все время обучения. В 1934 году, когда Михаил Ильич уже получил распределение на бывший Путиловский завод, институт включили в состав Ленинградского индустриального института — воссозданного Политеха.

Студент-танкостроитель

Производственную практику студент военно-механического отделения Ленинградского машиностроительного института Михаил Кошкин проходил на Горьковском автозаводе, где как раз в это время начинали работу по созданию собственных танков. А на преддипломную практику попал в опытно-конструкторский машиностроительный отдел — ОКМО — ленинградского завода № 174 имени К.Е. Ворошилова, созданного на базе танкового производства завода «Большевик».

Уверенный в себе, отлично ладящий с людьми Кошкин пришелся по душе руководству ГАЗа, да и своих конструкторских кадров для танкового производства у завода явно не хватало. Неудивительно, что еще до того, как Михаил Ильич отправился на преддипломную практику, из Горького в канцелярию Наркомата тяжелой промышленности поступил персональный вызов на Кошкина. Но, судя по всему, сам он прекрасно понимал, что для самостоятельной конструкторской работы ему не хватает знаний, а получить их на ГАЗе будет попросту не у кого. И поэтому, когда комиссия по распределению сообщила о горьковском «заказе» на Кошкина, он решил добиваться назначения в ОКМО.

Чье слово может перевесить просьбу горьковчан, адресованную одному из самых пробивных наркомов — Серго Орджоникидзе? Кошкин нашел такого человека в лице того, кто однажды уже повернул его судьбу. С просьбой оставить его в Ленинграде Михаил Ильич обратился к Сергею Кирову. И тот уважил желание своего «крестника»: всесильный руководитель Ленинграда, которому оставалось всего несколько месяцев жизни, добился, чтобы Кошкина назначили туда, куда он сам просился. А через несколько месяцев, уже в 1935 году, Ленинградскому заводу опытного машиностроения № 185, на который пришел работать будущий создатель «тридцатьчетверки», присвоили имя погибшего Кирова.

Ленинградский выпускник

Именно здесь выпускник военно-механического отделения ЛМСИ Михаил Кошкин постигал азы конструирования танков. В числе его непосредственных руководителей были легендарные конструкторы танков — такие, как Семен Гинзбург и Николай Барыков. А то, что конструкторское бюро завода № 185 занималось преимущественно средними танками, предопределило и дальнейшее направление его собственных работ.

Первый опыт по созданию средних танков Михаил Кошкин, пришедший на должность конструктора, получил, когда КБ вело разработку танка Т-29. Работами по этому направлению руководил еще один легендарный советский танкостроитель — ведущий конструктор КБ профессор Николай Цейц. И хотя построенный в пяти экземплярах экспериментальный средний танк в серию так и не пошел, наработки по нему были использованы в следующем проекте — среднем танке Т-46-5, он же Т-111.

Основой для этой бронированной машины послужил легкий танк Т-46, который должен был прийти на смену хорошо зарекомендовавшему себя, но уже не способному противостоять противотанковой артиллерии легкому танку Т-26. Когда по опыту боев в Испании стало очевидно, что поле боя грядущей войны будет принадлежать средним танкам, КБ 185-го завода уже год как вело разработку собственной машины с противоснарядным бронированием. А самое главное — и это был принципиально важный аспект проекта! — без возможности движения только на колесах: Семен Гинзбург и большинство его подчиненных уже оценили бесперспективность идеи колесно-гусеничного танка. Конструкторы хорошо понимали: чисто гусеничная машина отличается гораздо большим запасом модернизации, ее можно оснастить гораздо более толстой броней, а ее конструкция отличается большей технологичностью и простотой.

Все эти идеи были заложены в конструкцию Т-46-5 с самого начала работы над ним, в которой участвовал и Михаил Кошкин. Но долго заниматься разработкой нового танка он не смог: в конце 1936 года его, успевшего всего за два года пройти путь от рядового конструктора до заместителя начальника КБ, перебросили на усиление конструкторского бюро Харьковского паровозостроительного завода — основного производителя колесно-гусеничных танков серии БТ. Именно здесь, в Харькове, его и ждал звездный час, тот самый взрыв, эхо которого слышно до сих пор.

Харьковский назначенец

…28 декабря 1936 года нарком тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе подписал приказ, которым Михаил Ильич Кошкин назначался начальником танкового конструкторского бюро завода № 183 — бывшего Харьковского паровозостроительного завода имени Коминтерна. В самом КБ на новичка, приехавшего в город в первых числах января, смотрели с сомнением. Старый партийный аппаратчик, недавний выпускник вуза, человек, сумевший без потерь пережить аресты и следствие в отношении сразу нескольких своих начальников… Короче, в Харькове Кошкина приняли настороженно. Усугублялось положение и тем, что КБ всерьез лихорадило. Бывший руководитель Афанасий Фирсов, поплатившийся за ненадежность коробки передач нового танка БТ-7, отстранен от должности и работает простым конструктором. Само бюро фактически разделено напополам: пока одни инженеры разрабатывают новые танки, другие днюют и ночуют на производстве, чтобы довести до ума уже принятые на вооружение.

Немудрено, что в первую очередь Михаил Кошкин, которого инструктировал и вводил в курс дела сам Фирсов, решает заняться проблемами стоящих на конвейере БТ-7. И довольно скоро ему с помощью ведущего конструктора Александра Морозова и других коллег удается повысить надежность капризной коробки передач БТ. А вскоре находится решение и для проблемы прожорливости быстроходного танка. Под руководством Кошкина вместо отработанного и требующего много топлива бензинового двигателя на БТ-7 заводчане ставят разработанный здесь же «быстроходный дизель» БД-2. Именно он вскоре получит индекс В-2 и станет сердцем будущей «тридцатьчетверки». Его же будут устанавливать на последнюю модификацию быстроходных танков — БТ-7М.

Но ни модернизация уже стоящих на вооружении БТ-7, ни проектные работы по созданию очередной колесно-гусеничной модификации БТ-9 не были для Михаила Кошкина по-настоящему увлекательной работой. Прекрасно понимая, что будущее принадлежит танкам исключительно гусеничным, он искал возможность доказать свою точку зрения на деле. И такой шанс представился Михаилу Ильичу и его единомышленникам из КБ-24 осенью 1937 года. Именно в это время Автобронетанковое управление РККА дает харьковчанам задание на разработку нового танка БТ-20. Документ, который предусматривал создание легкого танка с противоснарядным бронированием, 45-миллиметровой пушкой и наклонной броней, был подписан 13 октября 1937 года. Фактически именно с этого дня можно отсчитывать судьбу танка Т-34.

Родитель легендарного танка

В документах второй половины 1930-х разработки каждого танкового КБ имели свой буквенный индекс. Первая буква — А — была закреплена за изделиями харьковского завода № 183. Поэтому и созданный в рамках работы над БТ-20 первый опытный образец легкого колесно-гусеничного танка именовался А-20. Одновременно началась и работа над «инициативным» проектом чисто гусеничной машины, которая в итоге получила сначала индекс А-20(Г), то есть «гусеничный», а позже — А-32.

В феврале 1939 года оба проекта — и заказанный А-20, и «контрабандный» А-32 — рассматривались на заседании Комитета обороны в Кремле. В том, что до обсуждения дошли два проекта, а не один, была большая заслуга была нового руководителя завода № 183, выходца с Кировского завода в Ленинграде Юрия Максарёва, приехавшего в Харьков в октябре 1938 года. Несмотря на сильнейшее давление военных, и прежде всего заместителя наркома обороны маршала Кулика, лично представлявшему проекты Михаилу Кошкину удалось настоять на том, чтобы заводу поручили изготовить опытные экземпляры обеих машин. Насколько известно, такое решение было принято только после того, как конструктора поддержал сам Сталин, к тому времени уже не так однозначно, как раньше, смотревший на перспективы колесно-гусеничных машин.

Танки-конкуренты прошли испытания во второй половине лета 1939 года и были по достоинству оценены государственной комиссией. Но отдать предпочтение тому или иному танку члены комиссии все-таки не решились. Судя по всему, причиной нерешительности стали не столько тактико-технические данные испытанных образцов (гусеничный танк явно доказал свои преимущества), сколько чисто политические мотивы. Ведь отдать предпочтение одному из вариантов значило вступить в конфликт либо с руководством РККА, либо с руководством ВКП(б), чего никому явно не хотелось. Так что все решили войсковые испытания, на которых военным явно пришелся больше по душе чисто гусеничный А-32.

Окончательное решение по поводу судьбы нового танка было принято в декабре 1939 года. 19 декабря Комитет обороны при Совнаркоме СССР принимает постановление № 443сс. Этот документ постановляет принять на вооружение РККА 11 новых образцов танков, бронеавтомобилей и тракторов. Первым пунктом в постановлении значится ленинградский танк КВ, вторым — танк Т-32 «гусеничный, с дизельмотором В-2, изготовленный заводом № 183 Наркомсредмаша». Тем же документом в конструкцию танка предписано было внести следующие изменения: «а) увеличить толщину основных броневых листов до 45 мм; б) улучшить обзорность из танка; в) установить на танк Т-32 следующее вооружение: 1) пушку Ф-32 76 мм, спаренную с пулеметом калибра 7,62 мм; 2) отдельный пулемет калибра 7,62 мм у радиста; 3) отдельный пулемет калибра 7,62 мм; 4) зенитный пулемет калибра 7,62 мм. Присвоить название указанному танку «Т-34».

Довоенные танки производства завода № 183. Слева направо: А-8 (БТ-7М), А-20, Т-34 образца 1940 г. с пушкой Л-11, Т-34 образца 1941 г. с пушкой Ф-34А третьим пунктом шел «танк БТ — с дизельным мотором В-2, изготовленный заводом № 183 Наркомсредмаша». Более того, судьба этого танка — первого созданного заводским КБ под руководством Михаила Кошкина! — ставилась в прямую зависимость от производства Т-34. Потому что в том же постановлении заводу № 183 было поручено: «а) организовать производство танков Т-34 на Харьковском заводе № 183 им. Коминтерна; б) изготовить 2 опытных образца танков Т-34 к 15 января 1940 года и установочную партию в количестве 10 штук — к 15 сентября 1940 года; в) выпустить в 1940 году не менее 200 танков Т-34; г) довести мощность завода № 183 по выпуску танков Т-34 на 1 января 1941 года до 1600 штук; д) впредь до полного освоения серийного выпуска танков Т-34 выпускать с 1 декабря 1939 года танк БТ с установкой на нем дизельмотора В-2; е) изготовить на заводе № 183 в 1940 году не менее 1000 танков БТ с дизельмотором В-2; ж) в 1942 году снять с производства танк БТ с дизельмотором В-2, заменив его полностью Т-34…».

Бессмертный конструктор

Два опытных образца танка Т-34 потребовались для проведения войсковых испытаний. И пусть не к середине января, но к 10 февраля танки были готовы и переданы военным, которые подтвердили: новинки вполне оправдывают возложенные на них надежды. А еще через месяц эти же две машины своим ходом отправились из Харькова в Москву для участия в демонстрации образцов новой техники, принятых на вооружение тем самым знаменитым постановлением.

Этот перегон, во время которого Михаил Кошкин сам провел немало времени за рычагами новинок, давно стал легендой. Такой же, как и слова Сталина, который якобы после демонстрации Т-34 в Кремле назвал его то ли «первой ласточкой», то ли просто «ласточкой»… А вот что точно не было легендой, так это тяжелейшая пневмония, с которой Кошкин вернулся назад в Харьков из этого пробега. Она-то и свела создателя «тридцатьчетверки» в могилу. Не спасла ни срочная операция по удалению легкого, которую провели приехавшие из Москвы хирурги, ни интенсивное лечение: 26 сентября 1940 года Михаила Ильича Кошкина не стало.

На похоронах за гробом главного конструктора КБ завода № 183 шел, как вспоминали потом очевидцы, весь коллектив. За четыре года Кошкина успели полюбить все: и непосредственные подчиненные, и мастера, и простые рабочие. И никто в тот день еще не знал, что хоронят не просто конструктора танка — хоронят человека, создавшего самую знаменитую машину Второй мировой войны.

Через неполный год Т-34 приняли боевое крещение, а через пять лет стали главным символом победы в Великой Отечественной войне. И навсегда обессмертили имя своего создателя, которое, правда, далеко не сразу стало широко известно. Сталинскую премию за создание Т-34 Михаилу Кошкину присудили посмертно только в 1942 году. А спустя полвека после смерти, в 1990-м, наградили высшей трудовой наградой — присвоили звание Героя Социалистического Труда.

Т-34 в Берлине, май 1945 г. Машина поздних выпусков 1944 годаК этому времени в Харькове не осталось даже могилы знаменитого конструктора. Немцы во время оккупации уничтожили ее — видимо, совершенно осознанно: не будучи в силах отомстить самому Кошкину, они уничтожали память о нем. Но «тридцатьчетверки» отомстили за своего создателя и обессмертили его имя. Ведь именно этот танк-победитель чаще любого другого встречается на постаментах множества памятников героям Великой Отечественной войны. И каждый из них — памятник не только павшим героям, но и человеку, создавшему танк-легенду, самый массовый и самый знаменитый в истории мирового танкостроения.

Сергей Антонов«Русская планета», 25 июля 2015

Из комментариев:

Юрий пишет: — Добрый день! В очередной раз могу призвать автора детальней и внимательнее готовить статьи... какие сегодня замечания...

1. "Несмотря на сильнейшее давление военных, и прежде всего заместителя наркома обороны маршала Кулика, лично представлявшему проекты Михаилу Кошкину удалось настоять на том, чтобы заводу поручили изготовить опытные экземпляры обеих машин" - тут речь идет о событиях 1939 г., Григорий Иванович Кулик стал маршалом только 7 мая 1940 г. уже после финской войны, когда Т-34 уже пошел в серийное производство.

2. "К этому времени в Харькове не осталось даже могилы знаменитого конструктора. Немцы во время оккупации уничтожили ее — видимо, совершенно осознанно: не будучи в силах отомстить самому Кошкину" - Я огорчу автора - могилы Михаила Ильича Кошкина не существовало вообще никогда. После смерти он был кремирован. В самом начале войны (а не в период оккупации) в колумбарий попала бомба и прах был утрачен. Позднее родилась легенда, что колумбарий разбомбили по личному приказу Гитлера . Во-первых, немцы еще не оценили на тот момент в полной мере, что такое Т-34, во-вторых у Гитлера или его подчиненных разве мало забот было, чтобы искать специально захоронение Кошкина. И, в третьих, немцы ночью бомбили сооружения расположенного рядом авиазавода и видимо случайно поразили колумбарий.

yarodom.livejournal.com

«Танки» прошлись боевиком по памяти их создателя Михаила Кошкина

Киношники изобразили главного конструктора легендарного Т-34 «неуловимым мстителем»

создание, история, т-34, танки, кинофильм, неудачный, пародия, фантазия, сюжет, кинокритика Картина основана на реальном событии: Сталин действительно осматривал новые танки и остался ими доволен. Кадр из фильма «Танки». 2018

В преддверии 73-летия Победы на экраны страны вышел полнометражный художественный фильм «Танки» – от режиссера «28 панфиловцев» Кима Дружинина. За три недели до официальной премьеры некоторым участникам съемочной группы довелось побывать на российской авиабазе Хмеймим в Сирии и прокрутить ленту военнослужащим, выполняющим боевые задачи вдали от родных рубежей. Телеканал «Звезда» привел восторженный отзыв музыканта военного оркестра сержанта Алексея Зиновьева: «Игра актеров очень понравилась. Андрей Мерзликин, конечно, молодец, как всегда... Конечно, всем советую посмотреть этот фильм». Автор сценария «Танков» Андрей Назаров тотчас поместил этот ролик на своем ресурсе в Twitter, сопроводив его следующей записью: «Как кинозритель встретит «Танки»? Волнуемся. Но мнение сержанта Зиновьева с нашей авиабазы в Сирии всегда останется самым главным».

При всем уважении ко всем четырем упомянутым выше лицам, мы никак не можем согласиться как с крайне несамокритичной оценкой сценариста, так и с отдельными частными похвалами фильму. Ибо если игру актеров в целом действительно можно оценить на твердую «четверку» (а то и с плюсом), то изображенное ими «на белой простыне экрана» – на «единицу» с минусом. Не в плане зрелищности (это отчасти впечатляет), а в смысле обращения с историческим материалом и конкретным лицом. А именно – с творцом легендарного танка Т-34 Михаилом Ильичом Кошкиным.

СКРЕСТИЛИ УЖА С ЕЖОМ

Российский зритель уже давно вынужденно смирился с тем, что отечественные деятели «самого массового из искусств» периодически вводят публику в оторопь иными историко-военными «киношедеврами». Но «Танки», очевидно, подняли планку крайнего недоумения еще выше. Режиссер и продюсеры, вознамерившись рассказать о реально имевшем место в предфронтовом 1940 году эпизоде в деле создания Т-34 и его главном конструкторе Михаиле Кошкине, что называется, скрестили ужа с ежом. Они не просто фривольно обыграли тему, а ошеломляюще вероломно извратили историю появления «Танка Победы». Более чем полуторачасовая лента, по сути, не рассказывает ни о танках как таковых, ни об их творце. Они лишь маячат в фильме на втором плане, в то время как на первом гремит «захватывающий» боевик. Конструктор Кошкин представлен не генератором инновационной инженерной мысли и воплотителем передовых технических идей, которые лично выверял на практике, а ковбоем-авантюристом на бронированном коне.

Назарова и Дружинина нисколько не тронуло то, что Кошкин в работе над своим боевым образцом, которому суждено было стать одним из лучших танков Второй мировой войны, смертельно подорвал здоровье, лишился одного легкого и 26 сентября 1940 года ушел из жизни – всего-то 41-летним. И так вот исказить память о нем – за пределами понимания зрителей, которые «несколько иначе» относятся к отечественным былям и выдающимся личностям минувших эпох.

Оказывается, однако, что это отнюдь не «просчет» создателей «Танков». «Ковбойство» закладывалось в картину еще до начала работы над сценарием. А при съемках не просто пошли на поводу нафантазированного, но сделали все, чтобы получился именно бесшабашный вестерн с почти полным отсутствием в нем хотя бы элементарной логики. По словам одного из продюсеров, Дмитрия Щербанова, фильм задумывался «не как военная драма, не как исторический фильм и ни в коем случае не ура-патриотический». А как семейный приключенческий боевик в духе знаменитых советских «Неуловимых мстителей» 1966 года – с целью угодить современному зрителю, особенно юному. Который, «выросший на голливудских блокбастерах и кинокомиксах», якобы «вряд ли заинтересуется исторической драмой».

Оценивать столь однобоко и сугубо однозначно «нынешнюю зрительскую аудиторию», мягко говоря, категорически некорректно. Ибо это явное неуважение к тем многочисленным кинолюбам, которые ждут от наших режиссеров и продюсеров не экранных поделок «под» «голливудские блокбастеры и кинокомиксы», но качественного, содержательного, смотрибельного и вместе с тем поучительного кино. Ведь те же «Неуловимые мстители» именно поэтому стали классикой киножанра, что убедительно совместили в себе историческую правду о Гражданской войне в России с участием в ней реального командарма Семена Буденного и захватывающие боевые приключения горстки вымышленных подростков (у которых, впрочем, были определенные прототипы). И совершенно непонятно, зачем еще задолго до первой команды «Внимание! Мотор! Начали!» «стыдливо» лишать создаваемый фильм даже малой толики «ура-патриотизма», особенно когда в нем на протяжении развития всего действа фигурирует конкретное историческое лицо, внесшее непреходящий вклад в Победу?!

Бюст Михаилу Кошкину в Харькове. 	Фото Дмитрия Королькова
Бюст Михаилу Кошкину в Харькове.  Фото Дмитрия Королькова

При этом особенно удручает то, что, если верить официальному пресс-релизу, подобное стало возможным с личной подачи министра культуры Владимира Мединского, который одновременно является и председателем Российского военно-исторического общества (РВИО). Автор сценария «Танков» Андрей Назаров – его советник в этой организации, причем он не столь молод, как 33-летний Ким Дружинин, а глубоко «родом из Советского Союза». А ведь РВИО, согласно президентскому указу, призвано «содействовать изучению отечественной военной истории и противодействию попыткам ее искажения, обеспечению популяризации достижений военно-исторической науки, воспитанию патриотизма и поднятию престижа военной службы». В «Танках» же все сделано с точностью наоборот, по сути, попрана вся президентская установка.

Сняли бы обыкновенный ремейк «Неуловимых мстителей» – что мешало?! Ан нет, без Кошкина никак. Объяснение: именно языком крутого боевика преследовали цель «рассказать о подвиге главного конструктора Михаила Кошкина, имя которого сегодня незаслуженно забыто». Странное видение. Обычно при подобной «неуемной фантазии» меняют фамилию реально существовавшего исторического деятеля. Даже – в крепко сбитом патриотическом кино. В фильме «Укрощение огня» (1972), снятом по мотивам биографии творца космической техники Сергея Королева, последний изображен под именем Андрей Башкирцев. Даже назови авторы «Танков» Кошкина, скажем, Кашкиным (как в свое время Борис Полевой в «Повести о настоящем человеке» обратил реального героя-летчика Маресьева в литературного Мересьева), и «принципиальные вопросы» отпали бы.

Кстати, заявление о «незаслуженном забвении» Михаила Кошкина тоже не выдерживает критики. О создателе Т-34 в СССР и России более или менее помнили всегда. В 1970–1980-е годы о нем вышло несколько книг, по одной из которых был снят двухсерийный художественный фильм «Главный конструктор» с Борисом Невзоровым в главной роли; ему был открыт памятник в Харькове (конструктор был похоронен в Харькове, но место его упокоения было утрачено во время бомбардировок и оккупации города гитлеровцами). К 100-летию Кошкина выпускалась почтовая марка; а на его малой родине, в деревне Брынчаги (Ярославская обл.), появился памятник (скромный бюст) Герою Социалистического Труда М.И. Кошкину, в открытии которого при большом скоплении военных принимали участие и двое (из трех) дочерей Михаила Ильича. Тогда же на повороте к Брынчагам с федеральной трассы М8 Москва–Ярославль возвели посвященный конструктору мемориал – его детище Т-34 на высоком пьедестале. К 110-летию был издан сборник документов и воспоминаний о создателе «Танка Победы»… Жаль лишь, что до сих пор ни один историк не удосужился написать биографию Кошкина (а нынешние отечественные танкостроители не заказали таковую) – в популярной книжной серии ЖЗЛ. И то жаль, что в огромной Москве нет даже маленькой улицы его имени; зато уже в годы перестройки, в 1987-м, возникла 700-метровая улица Кошкина (Семена Павловича) – большевика-подпольщика, активно вредившего царскому режиму в революции 1905 и 1917 годов; и многие заблуждаются, что она посвящена именно тому Кошкину, который в XX веке создал лучший в мире боевой танк…

В этом году 3 декабря – 120-летие выдающегося конструктора, к которому мы теперь имеем «достойный» художественный фильм «о нем и его танках».

В «ТАНКИ» ВСЕЛИЛСЯ «БЕЗУМНЫЙ МАКС»

Фильм начинается, в общем-то, хватко, с первых кадров настраивая зрителя на увлекательную историческую правду (и тем сильнее разочарование от дальнейшего). Показано «Прохоровское поле» Халхин-Гола после сражения за гору Баин-Цаган 3–5 июля 1939 года, на котором будущий маршал Георгий Жуков, командовавший там красноармейской группировкой, сжег немереное число танков, брошенных им на японцев без поддержки пехоты. Эти уже тогда несовершенные «бронированные керосинки» вспыхивали от попаданий в них факелами, за что комкор Жуков пеняет командарму 1-го ранга Григорию Кулику, прибывшему сюда «для принятия мер». И мы проникаемся предвкушением, что в дальнейшем нам покажут, как советская оборонка и Красная армия от «керосинок» всего за год-другой дошли до мощного, «опередившего свое время» Т-34.

Догадка вроде бы оправдывается. В следующих кадрах – цех харьковского завода № 183 лета 1940 года, в котором изготовлена пара прототипов Т-34. Танки не могут участвовать в назначенной правительством выставке новинок вооружений в Кремле, поскольку у них мал пробег. И Кошкин вопреки понимаемому им риску и категорическим возражениям директора завода и представителя НКВД, принимает волевое решение «пробежаться» до Москвы своим ходом, дабы набрать установленный регламентом испытаний километраж. Эту его устремленность одобряет по телефону из Москвы генерал армии Жуков. И колонна из двух бронемашин и грузовика с топливом трогается в 750-километровый путь.

То, что в реальности марш происходил не летом, а ранней весной, а Жуков никак не мог единовластно одобрить такую инициативу главного конструктора, равно как и то, что «Маршал Победы» в действительности вообще никаким боком не участвовал в судьбе Т-34, – это вполне допустимые «смещения» во времени и «докручивание» фактов в киноверсиях подобного рода. Поясним. Фактически поход двух «тридцатьчетверок» от Харькова до Москвы состоялся в период с 6 по 12 марта 1940 года и через пять дней обе машины были продемонстрированы Сталину. А Жуков в то время еще не вернулся из Монголии; позже он командовал Киевским особым военным округом, а в Москву на должность начальника Генштаба был назначен в середине января 1941 года – через три с лишним месяца после смерти Кошкина. И на самом деле от военных (помимо гражданских оборонщиков) из Москвы движение колонны курировал начальник Автобронетанкового управления РККА комкор Дмитрий Павлов (будущий генерал армии, командующий Западным фронтом, расстрелянный в июле 1941 года).

Но это – «мелочи». А вот то, какую «правду» зрителю показывают дальше, не может не шокировать.

ГЕРОИЧЕСКИЙ ПРОБЕГ И КИНОШНЫЕ ФАНТАЗИИ

Впрочем, сначала вкратце осветим тот поистине беспримерный пробег двух новоиспеченных (в январе и феврале 1940 года) в Харькове образцов бронетехники, носивших на тот момент заводской индекс А-34. Маршрут из-за их суперсекретности проходил на приличном удалении от населенных пунктов по воистину «неведомым дорожкам» Харьковской, Белгородской, Тульской и Московской областей. Поэтому понятна вся острота риска предприятия – техническая и в условиях тогдашнего вездесущего прессинга НКВД – и степень смелости инициатора прогона. (К слову, сам режиссер во время съемок на натуре под Москвой, по его словам, тоже пережил «массу внештатных ситуаций».) На каких-то отрезках пути Кошкин лично садился за рычаги броненовинок, подменяя заводских механиков-водителей (в киноленте, увлекшись ее вестерновской составляющей, нам этого ни разу не показывают). Конструктор, несмотря на «сырость» образцов, был все же уверен в преимущественной надежности заложенных в них механизмов и агрегатов – и сколько-нибудь серьезных поломок за дни следования к Москве (а потом своим же ходом еще и обратно) не случилось.

В пути Михаил Ильич простудился и на показе на Ивановской площади Кремля сильно кашлял (на обратном пути, угодив на танке в болото, он еще более усугубил свое нездоровье). Сталин и другие члены правительства с восхищением наблюдали ходовые «пируэты» пары будущих Т-34, продемонстрированные на брусчатке между Троицкими и Боровицкими воротами. По свидетельству очевидцев, вождь якобы выразил свои эмоции словами о том, что эти машины – «первые ласточки» наших танковых войск (эпизод нашел отражение в финале фильма). При знании всего этого у Кима Дружинина повернулся язык сказать, что «в реальном пробеге, который состоялся в марте, в снегу и холоде, ничего особенно захватывающего не было». И создатели ленты наполнили ее этим «захватывающим» сполна да за края…

Сначала кто-то сбивает резьбу кислородного баллона, который везут в грузовике, и взрыв лишает танки горючего. В свою очередь, немецкая разведка, словно заглянув на несколько лет вперед, по донесениям агента с харьковского оборонного завода и выкраденным им схемам Т-34 тотчас поняла, что «эта новая разработка русских может доставить Германии большие неприятности в будущих кампаниях». По приказу из Берлина на перехват выехавших опытных бронеобразцов с целью осуществить их «исчезновение» высылается хорошо оснащенная и до зубов вооруженная диверсионная группа. Она уже давно базировалась под Харьковом и только ждала «зеленого свистка» из рейха. Следуют не пехом, а на лошадях. Как это еще не догадались поставить во главе нее гитлеровского «диверсанта всех времен и народов» Отто Скорцени? И только эти «засланные казачки» изготовились выполнить приказ, как на колонну во главе с Кошкиным нападает невесть откуда взявшаяся некая кулацко-махновско-белогвардейская банда.

То есть НКВД во главе с Берией спят либо столь увлеклись «врагами народа 37-го года», что прозевали и с десяток фашистских головорезов за тысячу километров от госграницы, и вольготно живущее в лесочке близ некой деревеньки огромное незаконное вооруженное формирование. Опять же конное. Кстати, у Кима Дружинина на встрече с журналистами после пресс-показа «Танков» спросили об этом, но логики такого решения сценария и его воплощения режиссер объяснить не смог. Но продолжим смотрение. А-ля пугачевцам удается пленить Кошкина и всю его команду. Однако главарь шайки негодует: а что же ему теперь делать с этими танками? Но тут подворачивается выгодный вариант: к нему заявляется командир гитлеровского спецназа и предлагает продать танки ему. Да мало сует. «Батька Махно» отправляет его несолоно хлебавши за добавкой банкнот.

Немцам, видимо поиздержавшимся в погоне за Т-34, «ничего не остается», как покрошить несговорчивых русских разбойников «в окрошку». Из пулемета. Под шумок боя, когда пули в щепки крушат логово «лесных братьев» и все валятся убитыми, главный конструктор со товарищи, ловко лавируя между горизонтальных струй свинцового ливня, бегут к танкам. В одном из них оказывается снарядец, который механик на всякий случай прихватил на заводе («Салют где-нибудь дали бы», – объясняет он опешившему главному конструктору). Тут же преобразившись в лихого заряжающего и наводчика, он этим единственным выстрелом сокрушает все немецкое нападение. А вслед у главаря банды, который поневоле уже хочет немедленно избавиться от бедового приобретения, находится свой «рояль в кустах» – целая цистерна с соляркой, которую он припрятал в сарайчике еще с Гражданской войны. Горючка, к радости Кошкина, аккурат подошла, пробитые на танках топливные бочки плотно заткнули палками, и колонна с ускорением продолжила движение.

Гитлеровская разведка рвет и мечет. В картине она представлена полковником с ликом Чикатило и дрожащей от страха под его гневом белокурой «истинной арийкой». Этой «сладкой» парочке и в голову не приходит кому-то о чем-то докладывать, она сама вершит дела во славу рейха. Такого низведения немцев до уровня дураков нам не показывали с первых послевоенных лет, даже в «Подвиге разведчика» (1947) они выглядят гениями по сравнению с тем, что нам показывают сейчас.

Отдается приказ немедленно активизироваться второй группе глубоко законспирированных «отто скорцени». И в следующую секунду они, как из-под земли, ночью возникают на мотоциклах позади гонящих на полных парах танков. Словно свернули на песчаную российскую трассу из африканской пустыни западного фантастического боевика-погони «Безумный Макс: Дорога ярости» (2015) – Дружинин явно позаимствовал их оттуда (как ранее для своих «28 панфиловцев» он отчасти проецировал отдельные кадры из норвежского комедийного фильма ужасов про зомби-нацистов «Операция «Мертвый снег»). Впечатление, что все диверсанты глухонемые, но отлично понимают своего командира лишь по движению руки с натянутой на нее крагой. Один из них ловко вскакивает на танк и… пилит его броню посредством газовой горелки (баллон с газом оказывается в одной из люлек). Таким макаром гитлеровцы хотят отравить экипаж – запустив в танк через прожженное отверстие из шланга некий газ (баллон с которым в той же люльке). Фильм снимался летом 2017 года, но все равно британские спецслужбы, которые, по версии российского МИДа, в марте 2018-го траванули отца и дочь Скрипалей, отдыхают – столь неуклюже в отличие от ювелирных дружининских немцев они исполнили провокацию.

Впрочем, гитлеровцам-«байкерам» спецоперация опять не удается, потому что навстречу «неопознанным движущимся объектам» выставилась красноармейская артиллерия. Свои бьют по своим, но «броня крепка, и танки наши быстры». Один из них, успешно уйдя от артудара, позже проваливается с деревянного моста на крутой берег реки. Вызволить его возможности нет. Кошкин гонит в Москву на одном танке. К потерпевшему же крушение подкатывают те же диверсанты-отравители и – тут фантазия авторов «Танков» превзошла все мыслимые и немыслимые реалии! – буквально с помощью «мощнейших» бельевых веревок мотоциклами вытягивают боевую машину из западни. (Зачем?! И что они с ним собирались делать дальше?!! – другой вопрос.) Находящиеся внутри Т-34 и сначала притаившиеся «кошкинцы» запускают двигатель, танк начинает «ворочаться» и давить опешивших немцев и плющить их мотоциклы. В минуту смертями раздавленных лягушек гибнет вся вражеская спецгруппа – один сапог от ее командира остается.

А в это время предателем оказывается механик-водитель танка, на котором едет Кошкин, и предлагает конструктору повернуть от Москвы на Запад, чтобы там получать «ненищенскую» зарплату за свои ум и талант. Разумеется, Кошкин гневно отповедует: «Я не на начальство работаю, а для своего народа!» (все же частичка «ура-патриотизма» в фильм таки внесена). Ему удается вывести свое механическое детище из строя. Негодяй хочет размозжить инженеру голову кувалдой, но в последнюю секунду сам получает лопатой по черепу от подоспевшего вовремя ранее отставшего члена команды женского пола лет 20. Которая самовольно к ней приобщилась еще в Харькове как крупный специалист по выплавке брони и в неугасимом желании увидеть «товарища Сталина».

В финале Кошкин и его спасительница предстают у Кремля пред очи вождя. Без Т-34 – ускользнули («неуловимые» же!) не только от бандитов и вражеских лазутчиков-головорезов, а и от собственных детищ. «А где же ваши танки?» – интересуется небожитель. Главный конструктор уже проваливался от стыда и, не находя какого-либо объяснения отсутствию машин, кашляет (то есть от крайнего смущения, а отнюдь не от простуды, как было на самом деле). И тут оба танка друг за другом, как черти из табакерки, вдруг появляются и занимают свои места на выставке… успели! Все в восторге, Сталин называет броненовинки «ласточками»…

ЖДЕМ ВЕСТЕРНА О… ГАГАРИНЕ?!

Всякое снимали, но подобного что-то не припомнится. Повторимся, немыслимо понять, зачем ради «большей популяризации» имени создавшего «Танк Победы» было нагораживать такую чушь. Что вынесет о Михаиле Кошкине юный зритель, кроме того, что творец Т-34 чуть было не получил кувалдой по голове и бросил в пути свои же танки, в то время как другие лихо справились с задачей их перегона?

Вообще фильм «Танки» создает прецедент. В том смысле, что теперь любй может посчитать возможным поэксплуатировать на экране чье-либо знаменитое имя в неких «благих» целях. Представим себе в приключенческом прочтении, скажем, фильм о первом полете человека в космос. А что, ведь факт – далеко не все российские школьники знают, кто такой Юрий Алексеевич Гагарин. Так популяризируем его имя посредством «самого массового из искусств»! К ракете «Восток», чтобы сорвать ее запуск, лезут вооруженные американские «морские котики» (или коммандос с ликами всех «неустрашимых» – Сталлоне, Ван Дамма, Чака Норриса, Джейсона Стейтема…). А Королев не может дать команду «Ключ на старт», потому что терминатор Шварценеггер пленил его, оглушил и связал. Янки-спецназер забрасывает в иллюминатор корабля «кошку», которая вонзается в плечо Гагарина. Летчик-космонавт в последнюю секунду вырывает «коготь», усилием воли сам включает зажигание ракеты и под ее взмывание в космос произносит свое знаменитое «Поехали!». Сталлоне и иже с ним сгорают в пламени из сопл советского космического корабля…

Если помозговать, можно закрутить и покруче: например, в кабине «Востока» взлетевший космический первопроходец вдруг обнаруживает некую влюбленную в него девицу (в «Танках» подобная сюжетная линия зримо прописана через весь фильм, хотя в реальности никакой «женщины на корабле» в том беспримерном марш-броске на гусеницах из Харькова в Москву не было)…

Мы просим не считать чуть выше описанное «синопсисом» сценария будущего фильма. И дай бог, чтобы подобных кино-«Танков» больше не появлялось! Впрочем, обнадеживает то, что на встрече с журналистами после пресс-показа ленты 14 апреля актер Андрей Мерзликин, исполнивший роль Кошкина, слушая критические отзывы, определенным образом не без сожаления выразил свое участие в этом фильме. Было видно, что режиссеру и продюсерам эта его даже очень завуалированная самокритика в их присутствии не понравилась...

nvo.ng.ru

Создатель Т-34 и знаменитый испытательный пробег: valerongrach

21 ноября (3 декабря) 1898 года родился Михаил Ильич Кошкин – конструктор танка Т-34. Кошкин занимался конструированием танков с 1934 года. Сначала он работал в танковом КБ в Ленинграде на заводе Им. Кирова, где очень быстро из простых инженеров стал зам. Начальника КБ. А с декабря 1936 года его перевили руководить танковым КБ на заводе №183 в Харькове.

Первый проект Кошкина – БТ-9 был отклонен осенью 1937 года из-за несоответствия ТЗ и грубых конструктивных ошибок. Далее его КБ работает над двумя проектами: танками А-20 и А-32. Первый – на колесно-гусеничном ходу, второй – на гусеничном. По результатам испытаний в декабре 1939 года было принято решение принять на вооружение танк на гусеничном ходу, так как на нем была более мощная броня, вооружение и лучше проходимость. На вооружение танк приняли под названием Т-34.

Два опытных танка изготовили и передали на войсковые испытания в феврале. А в начале марта 1940 Кошкин отправился вместе с экипажами на этих танках в Москву «своим ходом». Опытные танки к тому моменту уже были сильно изношены, поэтому пробег до Москвы несколько раз оказывался на грани провала. Но танки доехали до Москвы и 17 марта 1940 года были показаны правительству, а испытания на полигоне и Карельском перешейке прошли успешно. В итоге 31 марта 1940 года подписали протокол ГКО о развертывании производства.

Но Кошкин за пробег заплатил очень дорого. Во время пробега он простыл, а постоянное напряжение и активное участие в доработках привело к тому, что у него началась пневмония, которая из-за ненадлежащего лечения обострилась. Пришлось удалить одно легкое, но это не помогло. 26 сентября 1940 года Кошкин умер в санатории во время курса реабилитационного лечения.

В 1941 году кладбище, на котором находилась могила конструктора, было разбомблено немцами. Могилу Кошкина не восстановили. Есть легенда, что бомбежка была организована по приказу Гитлера, считавшего Кошкина своим врагом, несмотря на то, что тот уже умер. Но это, конечно, глупость, которую любят повторять поклонники всяких теорий заговоров.

P.S. картинка из кино.

valerongrach.livejournal.com

Отец "34-ки". Михаил Ильич Кошкин — Славянская культура

Отец "34-ки". Михаил Ильич Кошкин Мы уже давно знаем, что танк Т-34 или "тридцатьчетверка" (народное название), прозванный Сталиным "танковой ласточкой", по сей день является символом Победы в Великой Отечественной войне и Второй мировой войне. Но мало кто сегодня удосужится назвать или даже вспомнить имя его создателя. Жаль только одно: о создателе "34-ки" стали писать лишь спустя 40 лет после его смерти, когда на советские экраны вышла картина "Главный конструктор", главную роль в котором сыграл Борис Невзоров. Михаил Ильич Кошкин. Человек-Танк, Человек-Легенда.Отец "34-ки". Михаил Ильич Кошкин Конструктор, посвятивший жизнь разработке Т-34, трагически погиб вскоре после его испытания. Ему не сужуено было узнать, чте этот танк стал самым эффективным оружием Красной армии.Михаил Ильич Кошкин родился 21 ноября (3 декабря) 1898 года в деревне Брынчаги Ярославской губернии в многодетной крестьянской семье. В 14 лет он уехал на заработки в Москву, где устроился в карамельный цех кондитерской фабрики (впоследствии — фабрика «Красный октябрь»). В сентябре 1917 года Кошкин был призван в армию.

С февраля 1917 года служил в армии рядовым. Весной в составе 58-го пехотного полка был отправлен на Западный фронт, в августе был ранен. Лечился в Москве, получил отпуск и в конце 1917 года был демобилизован. 15 апреля 1918 года поступил добровольцем в сформированный в Москве железнодорожный отряд Красной Армии. Участвовал в боях под Царицыном. В 1919 году переведён в Петроград в 3-й железнодорожный батальон, который перебрасывается на Северный фронт против английских интервентов, принимает участие во взятии Архангельска. По дороге на Польский фронт заболел тифом и был снят с эшелона. После выздоровления направлен в 3-ю железнодорожную бригаду, участвовал в боях против Врангеля на Южном фронте.

Увлечение техникой в начале ХХ века было повальным. Придумав и подчинив себе громадные железные конструкции с моторчиками, человек сам заворожился их мощью, а заодно — и неизвестными доселе возможностями своего разума. Советские инженеры довоенного периода независимо от любви к Ленину и Сталину были одержимы идеями завоевания земли и неба. А неуёмное любопытство первопроходцев в свою очередь оказалось очень кстати вырастающей из пепла империи. В России после 1917 года восхищение техникой усугубилось революционным энтузиазмом: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью».Молодая Советская Республика должна была ездить по дорогам, пахать на полях и воевать на фронтах. Ну и — согласно нормативам того сурового времени, неподвластного современному суду, в технику вкладывали не только деньги, не только труд и идею, но и человеческую жизнь. Конструкторов самолетов и танков боготворили, но ровно до той минуты, пока механизм не давал хоть какой-либо сбой.

В 1921 -м прямо из армии его направили на учебу в Москву в Коммунистический университет им. Я. М. Свердлова. По его окончании в 1924 году Михаил работал директором кондитерской фабрики в Вятке. С 1927-го — член Вятского губкома ВКП(б) и заведующий отделом агитации и пропаганды. Осенью 1929 года в числе «парттысячников» его направили на учебу в Ленинградский политехнический институт. Эта программа осуществлялась с целью укрепления партийными кадрами технической интеллигенции. Кошкин был зачислен студентом на кафедру «Автомобили и тракторы».После окончания института в 1934 году молодого специалиста направили на Ленинградский завод опытного машиностроения № 185 (ОКМО завода «Большевик») на должность конструктора. В КБ Кошкин принимал участие в проектировании трехбашенного колесно-гусеничного танка Т-29-5 и гусеничного танка с противоснарядным бронированием Т-46-5. Спустя год после начала карьеры инженера его назначили заместителем главного конструктора, а в 1936 году наградили орденом Красной Звезды.

Приказом наркома тяжелой промышленности Г. К. Орджоникидзе от 28 декабря 1936 года инженера с двухлетним стажем Кошкина назначили начальником танкового конструкторского бюро завода № 183. В это время в КБ сложилась критическая кадровая ситуация: предыдущий начальник КБ А. О. Фирсов арестован «за вредительство», конструкторов допрашивают, КБ разделено на два направления: с лета 1937 года одна часть сотрудников занимается опытно-конструкторскими работами (14 тем), другая обеспечивает текущее серийное производство.

Первый проект, созданный под руководством Кошкина, танк БТ-9, был отклонён осенью 1937 года по причине грубых конструктивных ошибок и несоответствия требованиям задания. 13 октября 1937 года Автобронетанковое управление РККА (АБТУ) выдало заводу № 183 (ХПЗ) тактико-технические требования на новый танк под индексом БТ-20.

По причине слабости КБ завода № 183, на предприятии для работ по новому танку было создано отдельное конструкторское бюро, независимое от КБ Кошкина. В состав КБ вошёл ряд инженеров КБ завода № 183 (в том числе А. А. Морозов), а также около сорока выпускников Военной академии механизации и моторизации РККА (ВАММ). Руководство КБ было поручено адъюнкту ВАММ Адольфу Дику. Разработка идёт в сложных условиях: на заводе продолжаются аресты.

Кошкин в этом хаосе продолжает развивать своё направление — чертежи, над которыми работает костяк фирсовского конструкторского бюро (КБ-24), должны лечь в основу будущего танка. Конструкторским бюро под руководством А. Дика был разработан технический проект танка БТ-20, но с опозданием на полтора месяца. Данная задержка повлекла за собой анонимный донос на руководителя КБ, в результате которого Дик был арестован, обвинён в срыве правительственного задания и осуждён на 20 лет лагерей. Вклад А. Дика, недолго занимавшегося в КБ вопросами подвижности танка, в создание будущего танка Т-34 заключался в важной для ходовой части идее установки на борт ещё одного опорного катка и наклонного расположения пружин подвески.

Отец "34-ки". Михаил Ильич КошкинДовоенные танки производства завода № 183. Слева направо: БТ-7, А-20, Т-34-76 с пушкой Л-11, Т-34-76 с пушкой Ф-34

Два опытных Т-34 были изготовлены и переданы на войсковые испытания 10 февраля 1940 года, подтвердившие их высокие технические и боевые качества. В начале марта 1940 года Кошкин отправляется с ними из Харькова в Москву «своим ходом». В условиях начавшейся весенней распутицы, при сильной изношенности танков предшествующими пробеговыми испытаниями (около 3000 км), начавшийся пробег несколько раз был на грани провала. 17 марта 1940 года на Ивановской площади Кремля танки были продемонстрированы представителям правительства. Испытания в Подмосковье и на Карельском перешейке завершились успешно. Т-34 был рекомендован для немедленной постановки на производство.

Ещё в Ленинграде Кошкин защитил диплом по бронированным машинам и мечтал создать танк нового поколения, над которым уже начал работать в Ленинграде. За танк Т-46-5 (существовал только в экспериментальных образцах) его с группой конструкторов наградили орденом Красной Звезды.

Т-46 был гусеничным танком, но от колёсно-гусеничных машин никто отказываться не хотел. Производственные циклы были налажены, танки опробованы в боях и при всех недостатках считались вполне удовлетворительным вооружением. Тяжёлую промышленность, тем более военную, вообще трудно сдвинуть с «насиженного» места… Но именно этого и добивался Кошкин.

Михаил Ильич пропадал на заводе. У него был удивительный характер. В те годы в моде были суровые руководители — а он улыбался, никогда не повышал голос, записывал в блокнот замечание каждого и повторял: «Думаем все! Думаем вместе!».

Блестящий конструктор, самородок, даже не имевший высшего образования, Александр Морозов стал его опорой в технических вопросах. Подключился к работе и талантливый конструктор Николай Кучеренко, который раньше был заместителем арестованного Фирсова. В выходной ездили семьями гулять в парк Горького. Иногда всем КБ — на футбольные матчи (Кошкин был заядлый болельщик). Но в будни работали по 18 часов. Прийти на завод чужаком, но объединить и возглавить коллектив норовистых талантов: инженеров, конструкторов, водителей, рабочих; делать свою идею общей, заразить всех своим бешеным «трудоголизмом» — для этого нужно было обладать совершенно особыми душевными и интеллектуальными качествами.

Михаил Ильич считает рутинные работы над «бэтэшками» бесперспективными. Красивые прыжки колёсных танков впечатляют руководство, и пробить гусеничный ход практически невозможно. Кошкина раздражает увлечение чисто внешней стороной вопроса. Хотя его танк, по задумке, мог бы такое…

Название танка он придумал давно. Кошкин не мог забыть 1934 год, встречу с Кировым. С этого началась его бронетанковая биография. Значит — «Т-34». Сам Кошкин дорого заплатил за этот демонстрационный успех — простуда и переутомление привели к заболеванию пневмонией, но Михаил Ильич продолжал активно руководить доработкой танка, пока не произошло обострение заболевания и не пришлось удалить одно лёгкое. Конструктор скончался 26 сентября 1940 (по другим данным — 1941) года в санатории «Занки» под Харьковом, где проходил реабилитационный. курс лечения. Могила конструктора, к великому сожалению, не сохранилась.

Конструктора не стало, но его техническая задумка жила на протяжении всей войны. Сегодня в Интернете часто попадается информация о том, что Харьковский завод занимался выпуском этого танка. Здесь небольшая оговорка: в годы войны большинство предприятий из зоны боевых действий было эвакуировано на Урал, который стал настоящим Танкоградом, да и вообще — военным сердцем Великой Отечественной войны. Огромный вклад в дело Победы внесли рабочие и труженики УВЗ, крупнейшего в мире предприятия (площадь завода — 830 тыс. кв.м., с численностью сотрудников 27,5 тыс. человек), на котором и выпускался легендарный Танк Победы. Памятник этому танку стоит напротив выхода с территории завода и обращен пушкой в сторону улицы Ильича в Нижнем Тагиле.

Отец "34-ки". Михаил Ильич Кошкин Также памятник танку в Н-Тагиле стоит напротив нижнетагильского краеведческого музея недалеко от ЦПКиО им. А.П. Бондина.

Отец "34-ки". Михаил Ильич КошкинГлавный вид танка Т-34 в р-не НТ краеведческого музея, ЦПКиО им. Бондина и НТ городского пруда

Отец "34-ки". Михаил Ильич КошкинТот же танк. Вид сбоку. Пушка обращена на здание музея.

Памятники "34-ке" стоят не только в Н-Тагиле.

Отец "34-ки". Михаил Ильич КошкинТанк Т-34 в Нижегородском кремле один из первых освобождал город Вену

Отец "34-ки". Михаил Ильич КошкинТанк Т-34 (Центральный музей Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.)

Отец "34-ки". Михаил Ильич КошкинТ-34-85 близ Кремля

Отец "34-ки". Михаил Ильич КошкинТанк Т-34-85 (Мемориальный комплекс «Прохоровское поле»)

Славные имена: Т-34, «русский танк». Колыбель же его — Украина, Харьков. Безупречная боевая машина, на которой мы выиграли Великую Отечественную, — это последнее, что успел сделать в своей жизни глава Харьковского КБ Михаил Кошкин.

После окончания Второй мировой войны Уинстона Черчилля спросили, какое оружие было решающим в только что отшумевших военных действиях. Он ответил: «Английская линейная пушка, немецкий самолет “Мессершмитт” и советский танк Т-34. Но если о первых двух мне известно все, то я никак не могу понять, кто и как создал чудо-танк».

34-ка как была, так и останется навсегда символом Победы.

Похожие статьи:

Военное дело → Т-34: Оружие Победы

Наука и технологии → Основа теории и конструкции танков

Вторая мировая война → Танки Победы

Культура → Монументы должны порождать гордость за предков

Художественные фильмы → Главный конструктор (1980)

Рейтинг

последние 5

slavyanskaya-kultura.ru

Конструктор Т-34 | lemur59.ru

Танк Т-34 разработан под руководством Главного конструктора по танкам Харьковского паровозостроительного завода Михаила Ильича Кошкина. 

                     

Михаил Ильич Кошкин родился  21 ноября (3 декабря по новому стилю) 1898 года в селе Брынчаги Ярославской губернии в многодетной крестьянской семье. 

Его отец в 1905 году получил смертельную травму, работая на лесозаготовках. Достигнув 14 лет, Михаил отправился в Москву на заработки, где устроился подмастерьем на кондитерскую фабрику.

                       

                                                                  Михаил Кошкин со своей учительницей

В карамельном цехе он осваивал ремесло кондитера, которое еще пригодится ему во взрослой жизни. 

По достижении призывного возраста, Михаил был взят на службу в царскую армию. Его судьбу круто изменила Великая Октябрьская социалистическая революция. Кошкин вступил в Красную армию, участвовал в боях с белогвардейцами под Царицыным и Архангельским, получил неопасное ранение. В 1921 году прямо из армии Михаил был направлен на учебу в Москву в Коммунистический университет имени Я.М. Свердлова, готовивший руководящие кадры для молодой Советской республики. Из Москвы Михаил Кошкин был распределен в Вятку, где ему пришлось вспомнить свою профессию кондитера – некоторое время Кошкин работал директором Вятской кондитерской фабрики.

Но выпускать сладости и лакомства Кошкину пришлось недолго. Он был назначен на партийную работу в Вятский губком. 

 Это позволило Михаилу Ильичу приобрести опыт руководителя и организатора.  

        

В 1929 году в числе «парттысячников» Кошкин уехал на учебу в Ленинградский политехнический институт. Его специальностью становятся автомобили и тракторы. Интересно, что Михаил Ильич проходил практику на недавно построенном Горьковском автозаводе под руководством А.А. Липгарта. Собственно, автомобили, тракторы и танки объединяет то, что все они, несмотря на свою внешнюю непохожесть, являются безрельсовыми транспортными средствами с двигателем внутреннего сгорания, состоят из узлов и агрегатов, работающих по схожим принципам, а производство автомобилей, тракторов и танков относится к отраслям транспортного машиностроения.   

Начинающего инженера заметил лидер Ленинградской партийной организации (по тем временам – глава администрации города) Сергей Миронович Киров.

                     

                                                                                   Сергей Миронович Киров

Вскоре Кошкина приглашают на работу на Ленинградский завод опытного машиностроения – Путиловский, а впоследствии Кировский завод. В то время ленинградцы трудились над созданием бронетанковой мощи молодого советского государства. В эту работу с головой уходит и молодой специалист Кошкин. Стояла задача в кратчайшие сроки создать танкостроение – важную оборонную отрасль,. Этого требовало грозное время. В Германии пришли к власти нацисты, на Дальнем Востоке угрожал японский милитаризм. Активными сторонниками создания мощных танковых частей в Красной Армии являлись видные военачальники И.Якир, И.Уборевич, И.Халепский, и руководители тяжёлой промышленности Г.Орджоникидзе, К.Нейман, И.Бардин, И.Тевосян. Михаил Кошкин, участвовавший в первой мировой и гражданской войнах, тоже прекрасно понимал, как необходим Советскому Союзу мощный броневой щит. В Ленинграде пиком карьеры Кошкина стала должность заместителя главного конструктора Кировского завода, занимая которую Михаил Ильич получил орден Красной звезды. 

В декабре 1936 года М.И. Кошкин получил новое назначение. Приказом Наркома тяжелого машиностроения Г. К. Орджоникидзе (товарища Серго Орджоникидзе) на Харьковском паровозостроительном заводе имени Коминтерна создается конструкторское бюро № 183, и Главным конструктором назначается Михаил Ильич Кошкин. С одной стороны, это было почетное назначение – Харьковский паровозный завод выпускал самые массовые танки Красной армии БТ-5, БТ-7, а, значит, был крупнейшим производителем советской бронетехники. 

                                                                                                  БТ-5

 Боевая масса – 11,5 т. Экипаж – 3 чел. Вооружение – одна 45-мм танковая пушка 20К обр. 1932 года  , один 7,62-мм пулемёт ДТ. Толщина брони – лоб, борт корпуса и башня – 13 мм. Двигатель – авиационный М-5, 400 л. с. Скорость по шоссе – 52 км/ч на гусеницах, 72 км/ч на колесах. Тираж – 1884 шт.  

                                                                                                        БТ-7М

  Боевая масса – 13,8 т. Экипаж – 3 чел, вооружение – одна 45-мм танковая пушка 20К обр. 1932 года  , один-два 7,62-мм пулемёта. Толщина брони: лоб корпуса – 20 мм, борт – 13 мм, башня – 15 мм. Двигатель – бензиновый М17Т, 400 л. с. Скорость по шоссе – 52-73 км/ч. Запас хода по шоссе – 350-500 км (с дополнительными баками).

С другой стороны – семье Кошкиных пришлось переехать в более маленький город, но это было не самое худшее. В 1937 году начались массовые репрессии против руководящих и инженерно-технических работников. Органы НКВД арестовали коллег Кошкина, конструкторов А.О. Фирсова, Н.Ф. Цыганова, А.Я. Дика. Должность Главного конструктора стала смертельно опасной – за любую ошибку и неудачу ему грозили тюрьма и расстрел.  

В таких условиях проявились лучшие качества Михаила Ильича. Поначалу мало знакомый коллективу завода новый Главный, быстро и безо всяких трений нашел контакт с коллегами и подчиненными. Он чутко воспринимал обстановку того времени, привлёк к работе многих конструкторов, производственников и военных, разделяя их наболевшие проблемы, трудности и переживания. Он был принципиален, трудолюбив и честен. Благодаря этим качествам он очень быстро приобрел авторитет на заводе. По воспоминаниям ветерана танкостроения А. Забайкина, «Михаил Ильич был прост в обращении и деловит. Не любил многословия. Как конструктор быстро входил в суть конструкции, прикидывая её надёжность, технологичность, возможности массового изготовления. Внимательно выслушивал нас, технологов, и, если наши замечания были обоснованными, немедленно их использовал. Его любил коллектив».   

                                                                            М.И. Кошкин в Крыму

 Несмотря на огромный риск стать «врагом народа», Кошкин не боялся отстаивать свою точку зрения перед руководителями любого уровня и продвигать смелые новаторские идеи. Именно в 1937 году по результатам участия советских танкистов в составе интернациональных бригад в войне в Испании, Автобронетанковое управление РККА вырабатывает техническое задание на разработку танка нового поколения, который должен придти на смену легкому скоростному БТ-7. Задачу предстояло решать конструкторскому бюро №183 и лично Михаил Ильичу. 

В тот период развернулась дискуссия о типе ходовой части танка. Многие военные и инженеры выступали за сохранение колесно-гусеничных движителей, как у БТ. Кошкин был среди тех, кто понимал, что будущее принадлежит гусеничному движителю. Он радикально улучшает проходимость танка, а, главное, обладает значительно большей грузоподъемностью. Последнее обстоятельство позволяет при одинаковых габаритах и мощности двигателя резко увеличить мощность вооружения танка и толщину брони, что существенно повысит защищенность машины от средств поражения противника. 

                        

В рамках одного технического задания КБ Кошкина спроектировало два танка – А-20 (иногда его зовут БТ-20) на колесно-гусеничном ходу и А-32 на гусеничном. 

                                                                                                  А-20 

                                                                     А-32 ( реконструируемый ) 

Сравнительные испытания этих машин в первой половине 1939 года не выявили радикальных преимуществ ни у одной из них. Вопрос о типе ходовой части оставался открытым. Именно М.И. Кошкину пришлось убеждать руководство армии и страны, что танк на гусеничном ходу обладает дополнительными резервами для увеличения толщины брони, повышения боевой массы не в ущерб скорости и маневренности. В то же время у колесно-гусеничного танка такого запаса нет, а на снегу или пашне он без гусениц сразу же застрянет. А ведь у Кошкина хватало серьезных и влиятельных оппонентов из числа сторонников комбинированной ходовой части. 

Чтобы окончательно доказать правоту Кошкина, зимой 1939-1940 годов на заводе построили два опытных танка А-34, у которых гусеничный ход с пятью опорными катками позволил увеличить по сравнению с А-20 и А-32 боевую массу примерно на 10 тонн, и поднять толщину брони с 20 до 40-45 мм. Это были первые прототипы будущего Т-34. 

Еще одной заслугой М.И. Кошкина стал безошибочный выбор типа двигателя. Харьковские конструкторы К.Ф. Челпан, И.Я. Трашутин, Я.Е. Викман, И.С. Бер и их товарищи спроектировали новый дизельный двигатель В-2 мощностью 400-500 л.с. Первые образцы нового мотора установили на танки БТ-7 взамен бензинового авиационного М-17. Но узлы трансмиссии БТ, рассчитанные на меньшие нагрузки, не выдерживали и выходили из строя. Ресурс первых В-2, которые завод еще не научился изготавливать, тоже оставлял желать лучшего. Кстати, поломки БТ-7 с В-2 стали одной из причин отстранения от должности и уголовного преследования А.О. Фирсова. Отстаивая необходимость использования именно дизеля В-2, М.И. Кошкин тоже шел на риск.

                                                                             дизель В-2

На 17 марта 1940 года был назначен показ в Кремле высшим руководителям страны новых образцов танковой техники.  

Изготовление двух прототипов Т-34 только-только завершилось, танки уже ездили своим ходом, у них работали все механизмы. Но спидометры машин только-только отсчитывали первые сотни километров пробега. По действовавшим тогда нормативам пробег допущенных к показу и испытаниям танков должен был составлять более двух тысяч километров. Чтобы успеть произвести обкатку и намотать необходимый пробег, Михаил Ильич Кошкин принял решение перегнать опытные машины из Харькова в Москву своим ходом. Это было рискованное решение: сами танки являлись секретным изделием, которое никак нельзя было показывать населению. Один факт выезда на дороги общего пользования, правоохранительные органы могли расценить, как разглашение государственной тайны. На тысячекилометровом пути не обкатанная, толком незнакомая механикам-водителям и ремонтникам техника могла встать из-за любых поломок, попасть в аварию. К тому же начало марта – это еще зима. Но в то же время пробег предоставлял уникальный шанс опробовать новые машины в экстремальных условиях, проверить правильность выбранных технических решений, выявить достоинства и недостатки узлов и агрегатов танка.   

 

Кошкин лично взял на себя огромную ответственность за этот пробег. В ночь с 5на 6 марта 1940 года из Харькова вышла колонна – два закамуфлированных танка в сопровождении тягачей «Ворошиловец», один из которых был загружен горючим, инструментами и запчастями, а на втором стоял пассажирский кузов наподобие «кунга» для отдыха участников. Часть пути Кошкин сам вел новые танки, садясь за их рычаги попеременно с заводскими механиками-водителями. Маршрут для секретности пролегал вне дорог по заснеженным лесам, полям и пересеченной местности Харьковской, Белгородской, Тульской и Московской областей. На бездорожье, зимой агрегаты работали на пределе, пришлось устранять немало мелких поломок, производить необходимые регулировки.  

Но до Москвы будущие Т-34 все же дошли 12 марта, а 17 числа их перегнали с танкоремонтного завода в Кремль. За время пробега М.И. Кошкин простудился. На показе он сильно кашлял, на что обратили внимание даже члены правительства. Однако сам показ стал триумфом новинки. Два танка, ведомые испытателями Н. Носиком и В. Дюкановым, разъехались по Ивановской площади Кремля – один к Троицким, другой к Боровицким воротам. Не доезжая ворот, они эффектно развернулись и понеслись навстречу друг другу, высекая искры из брусчатки, остановились, развернулись, сделали несколько кругов на высокой скорости, затормозили на прежнем месте. И.В. Сталину понравилась изящная быстрая машина. Его слова разные источники передают по-разному. Одни очевидцы утверждают, что Иосиф Виссарионович сказал: «Это будет ласточка в танковых войсках», по словам других, фраза звучала иначе: «Это первая ласточка танковых войск».  

                                                                             Т-34  опытный

После показа оба танка подвергли испытаниям на полигоне в Кубинке, контрольному обстрелу из орудий разного калибра, который показал высокий уровень защищенности новинки. 

 В апреле предстоял обратный путь в Харьков. М.И. Кошкин предложил снова ехать не на железнодорожных платформах, а своим ходом по весенней распутице. По пути один танк провалился в болото. Едва оправившийся от первой простуды конструктор сильно промок и замерз. На этот раз болезнь обернулась осложнениями. В Харькове Михаил Ильич надолго попал в больницу, его состояние ухудшалось, вскоре он стал инвалидом – врачи удалили ему одно легкое. 26 сентября 1940 года в санатории «Липки» под Харьковом Михаил Ильич Кошкин умер. Ему не исполнилось и 42 лет. За его гробом шел весть коллектив завода, без него остались жена Вера и трое детей. Работы над освоением танка Т-34 продолжал товарищ Кошкина новый Главный конструктор А.А. Морозов. 

                  

                                                              Александр Александрович Морозов

В 1942 году М.И. Кошкин, А.А. Морозов и Н.А. Кучеренко за создание Т-34 стали лауреатами Сталинской премии, для Михаила Ильича она оказалась посмертной. Он не увидел триумфа своего детища. 

Через несколько десятилетий, в конце 70-х годов в СССР был снят художественный фильм «Главный конструктор» о М.И. Кошкине, его борьбе за новый танк и о том самом тысячекилометровом пробеге. Роль Михаила Ильича исполнил способный и харизматичный актер Борис Невзоров. Несмотря на некоторые «недоговорки», вызванные идеологическими ограничениями тех лет, фильм и сегодня смотрится захватывающе, привлекает внимание зрителя достоверностью актерской игры. В  реалистичность происходящего на экране веришь даже, несмотря на не совсем удачный подбор игровых машин – роль прототипов Т-34 играют поздние Т-34-85, «техничкой» сопровождения выступает послевоенный тягач АТ-Л, а служебный ГАЗ-М1 Кошкина сильно «околхожен». Все эти ошибки можно простить авторам картины только за то, что им удалось грамотно выстроить сюжетное повествование, а, главное, передать живой образ Михаила Ильича Кошкина – талантливого конструктора, умелого руководителя, за которым идут люди, сильного, волевого, уверенного в себе и своей правоте, честного порядочного человека. 

                                                                                            Т-34-76  

                                                                           памятник М.И. Кошкину

 

lemur59.ru

У конструктора Т-34 сегодня день рождения

У этого человека была удивительная судьба. В юности он и не помышлял о том, что впоследствии стало главным делом его жизни. Кошкин прожил недолго, успев построить всего один танк, которому отдал все силы и саму жизнь. Его могила не сохранилась, а имя никогда не гремело по всему миру.

Михаил Кошкин, создавший лучший танк Второй мировой войны / Фото: www.aif.ru

Зато весь мир знает его танк. Т-34 — лучший танк Второй мировой войны, танк, название которого неотделимо от слова «Победа».

Советский средний танк Т-34 (выпуск 1941 года). Фото: Commons.wikimedia.org «Сладкая» жизнь

Михаил Ильич Кошкин родился 3 декабря 1898 года в крестьянской семье в селе Брынчаги Угличского уезда Ярославской губернии. Земли у семьи было немного, и отец Михаила, Илья Кошкин, занимался промыслами. Мише не было и семи, когда в 1905 году умер отец, надорвавшись на лесозаготовках. Мать осталась с тремя малолетними детьми на руках, и Михаилу пришлось помогать ей зарабатывать на кусок хлеба.

В четырнадцать лет Миша Кошкин уехал на заработки в Москву, став подмастерьем в карамельном цехе кондитерской фабрики, ныне известной как «Красный Октябрь».

«Сладкая жизнь» закончилась с началом Первой мировой войны, которая продолжилась гражданской. Бывший рядовой 58-го пехотного полка примкнул к красным, в рядах Красной Армии воевал под Царицыном, под Архангельском, сражался с армией Врангеля.

Смелого, инициативного и решительного бойца сделали политработником. После нескольких ранений и перенесённого тифа отправили в Москву, в Коммунистический университет имени Свердлова. В Кошкине рассмотрели перспективного руководителя.

В 1924 году выпускнику университета Кошкину поручили руководство… кондитерской фабрикой в Вятке. Там он проработал до 1929 года на различных постах, женился.

Казалось бы, как в судьбе этого человека могли появиться танки?

Михаил Кошкин (справа) в Крыму. Начало 1930-х годов. Фото: Commons.wikimedia.org Родине нужны танки!

Надо заметить, что до 1929 года в Советском Союзе танковая промышленность являла собой весьма жалкое зрелище. Вернее сказать, её просто не было. Трофейные машины, доставшиеся от Белой армии, незначительное собственное производство, отстававшее от лучших мировых образцов на целую вечность…

В 1929 году правительство страны постановляет — ситуацию надо менять кардинальным образом. Без современных танков обеспечить безопасность страны нельзя.

Кадры, как известно, решают всё. А при отсутствии таковых их нужно готовить. И партийного работника Михаила Кошкина, которому к тому времени уже за 30, отправляют в Ленинградский политехнический институт для обучения на кафедре «Автомобили и тракторы».

Сложно осваивать новое дело практически с нуля, но у Кошкина упрямства и целеустремлённости хватило бы на двоих.

Теория без практики мертва, и ещё студентом Кошкин работает в конструкторском бюро Ленинградского Кировского завода, изучая модели иностранных танков, закупленные за рубежом. Он вместе с коллегами не только ищет пути совершенствования имеющейся техники, но и вынашивает идеи принципиально нового танка.

После окончания вуза Михаил Кошкин больше двух лет работает в Ленинграде, и его способности начинают раскрываться. Он стремительно проходит путь от рядового конструктора до заместителя начальника КБ. Кошкин участвовал в создании танка Т-29 и опытной модели среднего танка Т-111, за что был удостоен ордена Красной Звезды.

Кошкин и другие

Михаил Кошкин (справа) в Вятке. 1930-е гг. Фото:Commons.wikimedia.org

В декабре 1936 года в жизни Михаила Кошкина случился новый крутой поворот — его отправляют в Харьков в качестве начальника танкового КБ завода № 183.

Жена Кошкина уезжать из Ленинграда не хотела, но последовала за мужем.

Назначение Кошкина на должность произошло при достаточно трагических обстоятельствах — прежний глава КБ Афанасий Фирсов и ещё ряд конструкторов попали под дело о вредительстве после того, как выпускаемые заводом танки БТ-7 стали массово выходить из строя.

Фирсов успел передать дела Кошкину, и потом это обстоятельство станет поводом для очернения имени конструктора. Мол, Т-34 разработал именно Фирсов, а не Кошкин, который-де был «карьеристом и бездарностью».

Михаилу Кошкину действительно приходилось нелегко. Кадровый состав КБ был слаб, а приходилось заниматься не только перспективными разработками, но и текущим серийным производством. Тем не менее под руководством Кошкина была проведена модернизация танка БТ-7, который был оснащён новым двигателем.

Осенью 1937 года Автобронетанковое управление РККА выдаёт задание Харьковскому заводу на разработку нового колёсно-гусеничного танка. И вот здесь снова возникает конспирология: на заводе, помимо Кошкина, в этот момент работает Адольф Дик. По одной из версий, именно он разработал проект танка под названием А-20, который отвечал требованиям технического задания. Но проект был готов позже запланированных сроков, после чего Дик получил то же обвинение, что и Фирсов, и оказался в тюрьме. Правда, Адольф Яковлевич пережил и Фирсова, и Кошкина, дожив до 1978 года.

Гусеничный проект

Безусловно, Кошкин опирался и на работы Фирсова, и на работы Дика. Как, собственно, и на весь мировой опыт танкостроения. Однако у него было своё видение танка будущего.

После ареста Дика на начальника КБ Кошкина легла дополнительная ответственность. Он понимал, что ошибки ему никто не простит. Но колёсно-гусеничный А-20 конструктора не устраивал. На его взгляд, стремление к колёсной технике, отлично показывающей себя на шоссе, не слишком оправданно в условиях реальной войны.

Те же скоростные БТ-7, прекрасно летавшие через овраги, но обладавшие только противопульной бронёй, немцы ехидно называли «быстроходными самоварами».

Нужна была машина скоростная, с высокой проходимостью, выдерживающая огонь артиллерии и сама обладающая значительной ударной мощью.

Михаил Кошкин наряду с колёсно-гусеничной моделью А-20 разрабатывает гусеничную модель А-32. Вместе с Кошкиным работают его единомышленники, которые впоследствии продолжат его дело — Александр Морозов, Николай Кучеренко и конструктор двигателей Юрий Максарев.

На Высшем военном Совете в Москве, где были представлены проекты и колёсно-гусеничного А-20, и гусеничного А-32, военные откровенно не в восторге от «самодеятельности» конструкторов. Но в разгар полемики вмешался Сталин — пусть Харьковский завод построит и испытает обе модели. Идеи Кошкина получили право на жизнь.

Конструктор торопился, подгоняя других. Он видел — большая война уже на пороге, танк нужен как можно быстрее. Первые образцы танков были готовы и поступили на испытания осенью 1939 года, когда Вторая мировая уже началась. Эксперты признали: и А-20, и А-32 лучше всех моделей, ранее выпускавшихся в СССР. Но окончательного решения принято не было.

Образцы испытывали и в реальных условиях — во время советско-финской войны 1939–1940 годов. И вот здесь гусеничный вариант Кошкина явно вырвался вперёд.

С учётом замечаний танк доработали — нарастили броню до 45 мм, поставили 76-миллиметровую пушку.

Довоенные танки производства завода № 183. Слева направо: БТ-7, А-20, Т-34-76 с пушкой Л-11, Т-34-76 с пушкой Ф-34. Фото: Commons.wikimedia.org Танкопробег

Два опытных образца гусеничного танка, получившего официальное название Т-34, были готовы в начале 1940 года. Михаил Кошкин безвылазно пропадал в цехах и на испытаниях. Нужно было как можно скорее добиться начала серийного производства Т-34.

Окружающие удивлялись фанатизму Кошкина — у него дома жена, дочки, а он только о танке думает. А конструктор, боровшийся за каждый день, каждый час, сам того не зная, уже вёл войну с фашистами. Не прояви он упорства, рвения, самоотдачи, кто знает, как повернулась бы судьба нашей Родины?

Войсковые испытания танка начались в феврале 1940 года, но для того, чтобы танк отправили в серийное производство, опытные образцы должны пройти определённое количество километров.

Михаил Кошкин принимает решение — Т-34 наберут эти километры, отправившись из Харькова в Москву своим ходом.

В истории отечественного танкостроения этот пробег стал легендой. Накануне Кошкин сильно простудился, а танк — это не лучшее место для больного человека, тем более, в условиях зимы. Но отговорить его было невозможно — два танка просёлками и лесом отправились в столицу.

Военные говорили: не дойдут, сломаются, придётся гордому Кошкину везти своё детище по железной дороге. 17 марта 1940 года оба танка Т-34 своим ходом прибыли в Москву, в Кремле представ перед глазами высшего советского руководства. Восхищённый Сталин назвал Т-34 «первой ласточкой наших бронетанковых сил».

Кажется, всё, Т-34 получил признание, можно и заняться собственным здоровьем. Тем более что ему это настоятельно посоветовали в Кремле — кашель Кошкина звучал просто ужасно.

Однако для серийного производства опытным моделям Т-34 не хватает ещё 3000 километров пробега. И больной конструктор снова лезет в машину, возглавляя колонну, идущую в Харьков.

Скажите, способен на это карьерист, укравший и присвоивший чужие проекты, как говорят о Михаиле Кошкине недоброжелатели?

Личный враг Гитлера

Под Орлом один из танков съезжает в озеро, и конструктор помогает его вытаскивать, стоя в ледяной воде.

Михаил Кошкин выполнил все требования, отделявшие Т-34 от серийного производства, и добился официального решения о запуске танка в «серию». Но по прибытии в Харьков он оказался в больнице — врачи диагностировали у него пневмонию.

Возможно, болезнь отступила бы, но недолеченный Кошкин сбегал на завод, руководя доработкой танка и началом серийного производства.

В итоге болезнь обострилась настолько, что спасать конструктора прибыли медики из Москвы. Ему пришлось удалить лёгкое, после чего Кошкина отправили на реабилитационный курс в санаторий. Но было уже поздно — 26 сентября 1940 года Михаила Ильича Кошкина не стало.

Провожать 41-летнего конструктора в последний путь вышел весь завод.

Но он успел запустить Т-34 в серийное производство. Пройдёт меньше года, и немецкие танкисты в ужасе будут сообщать о невиданном русском танке, сеющем панику в их рядах.

Согласно легенде, конструктора танка Т-34 Адольф Гитлер объявил своим личным врагом посмертно. Могила конструктора не сохранилась — она была уничтожена гитлеровцами во время оккупации Харькова, причём есть основания считать, что намеренно. Впрочем, спасти их это уже не могло. Михаил Кошкин выиграл свой бой.

Главная награда

Скептики любят сравнивать технические характеристики Т-34 с другими танками Второй мировой войны, доказывая, что детище Михаила Кошкина уступало многим из них. Но вот что сказал профессор Оксфордского университета Норман Дейвис, автор книги «Европа в войне. 1939–1945. Без простой победы»: «Кто в 1939 году мог подумать, что лучший танк Второй мировой будет производиться в СССР? Т-34 был лучшим танком не потому, что он был самым мощным или тяжёлым, немецкие танки в этом смысле его опережали. Но он был очень эффективным для той войны и позволял решать тактические задачи. Маневренные советские Т-34 «охотились стаями», как волки, что не давало шансов неповоротливым немецким «Тиграм». Американские и британские танки были не столь успешны в противостоянии немецкой технике».

10 апреля 1942 года конструктору Михаилу Кошкину посмертно была присуждена Сталинская премия за разработку танка Т-34. Полвека спустя, в 1990 году, первый и последний президент СССР Михаил Горбачёв присвоил Михаилу Кошкину звание Героя Социалистического Труда.

Но лучшей наградой для Кошкина стала Победа. Победа, символом которой стал его Т-34.

МОСКВА, Издание " Аргументы и факты", Андрей Сидорчик 12

Оригинал

www.arms-expo.ru

Жестокая правда истории: "Танк Т-34 и Сталин"!

О танке Т-34, и товарище Сталине

Если внимательно поизучать историю создания военной техники да наложить её на общую историю тех лет, то и вся история тех лет становится более выпуклой, объёмной и цельной. Потому, что в истории создания оружия, в датах и документах иной раз лучше видно всю возню, вплоть до предательства своей страны, тех лет. Если посмотреть на биографии тех, кто создавал оружие Победы, и тех, кто заваливал армию хламом при Тухачевских, то получится интересная картинка. До 37-го часто были спецы старой, «дореволюционной» школы, с «настоящим высшим образованием», о «потере» которой так стенают сегодня «разоблачители сталинизму». А после— молодняк, комсомольцы, «директора кондитерских фабрик». Это были уже «сталинские спецы», которые после войны создавали уже и ракетно-ядерное оружие.

Со знаниями из учебных заведений «сталинской» системы образования, без заискивания перед Западом, они создали «Великую эпоху». В той же авиации все конструктора, кроме, наверное, Туполева да Поликарпова, свое образование получали в советских школах—Яковлев, Ильюшин, Лавочкин… . И их самолеты выиграли войну. В разработке же стрелкового оружия как раз сохранилась «преемственность». Русскую оружейную школу Федорова, Токарева, Дегтярёва продолжили Симоновы, Судаевы, Калашниковы. Кстати, никто старых «спецов»-оружейников стрелкового оружия в «страшные сталинские времена» не «репрессировал» почему-то. Всех посадили в тюрьму, а эти как-то выкрутились? Или может потому, что оружейники-стрелкачи просто не писали доносы друг на друга? Как писали доносы друг на друга те же кострукторы-ракетчики.

Конструкторы же танков БТ и Т-26, «спецы» старой школы, просто переделывали и модернизировали лицензионные американские «Кристи» да английские «Викерсы». Они же создавали странные трёх и пятибашенные танки Т-28 и Т-35 («похожие» на английские М-III образца 32 года), с такой же бронёй, как и у лёгких танков и танкеток. Но Т-34 и «КВ» с «ИСами» создавали выходцы уже из советской школы, и эти танки определили будущее развитие всего мирового танкостроения. Теперь уже Запад и весь мир «копировали» наши танки. И сделали это «сталинские спецы».

«Т-34»

Вернёмся к некоторым мифам, связанным с оружием Победы. В советское время появилась сказочка о том, что в 1939 году комсомольцы-конструкторы Кошкина М.И., получив заказ от Наркомата Обороны на изготовление среднего, колёсно-гусеничного танка, с противоснарядной бронёй и пушкой 45 мм, умудрились «тайно» и «полулегально» изготовить ещё и гусеничный вариант подобной машины, с более толстой бронёй и пушкой 76 мм—Т-34. Но на самом-то деле в начале сентября 1938 года комиссия АБТУ РККА под председательством военинженера 1-го ранга Я.Л. Сквирского обязала завод N 183 разработать и изготовить один вариант колесно-гусеничного танка (А-20) с 45-мм пушкой и два гусеничных танка с 76-мм пушками. Т.е. это был заказ заводу от государства в лице Авто Броне Танкового Управления РККА.

С одной стороны этот миф запустили для того, чтобы скрыть след «дела Тухачевского» в истории Т-34. С другой — косвенно показали косность и отсталость «любимцев» Сталина, «красных конников» Ворошилова и Буденного, которые якобы ратовали за создание «кавалерийских» танков типа БТ. А заодно пнули и Сталина, что «мешал» развитию РККА, слушая своих «любимцев», а не «великих стратегов» тухачевских.

В книгах М. Барятинского «Т-34. Лучший танк второй мировой» и «Т-34 в бою» говорится, что в 1937 году Харьковскому паровозостроительному заводу, где с января 37-го главным конструктором одного из трёх танковых КБ (КБ-190) был М.И. Кошкин, была поставлена задача разрабатывать модификации всё того же БТ-7. Танка лёгкого и колёсно-гусеничного, сделанного по лицензии с американского «Кристи». Танка абсолютно тупикового, не имеющего перспектив ни в увеличении толщины брони, ни в увеличении калибра пушки. Кошкин стал упираться и эту работу сорвал, доказывая, что необходимо разрабатывать более мощный, но более простой в изготовлении и эксплуатации средний танк на гусеничном ходу, с опорными катками не тракторного типа как у («среднего») Т-28. Необходим танк принципиально новый, а не пытаться бесконечно «модернизировать» всё те же легкие БТ, пытаясь сделать из них «средний».

Как ни «странно», но Кошкина за «саботаж» и срыв госзаказа не посадили и не расстреляли в том самом «страшном 37-м». Также Кошкин заодно «сорвал» работу по разработке модификации танка БТ— БТ-ИС, которую проводила на этом же заводе группа адъюнкта ВАММ им. Сталина военинженера 3-го ранга А.Я. Дика, прикомандированного к КБ Кошкина на ХПЗ. Видимо у Кошкина нашлись грамотные «покровители» в наркомате среднего машиностроения? Или он изначально действовал по заказу сверху? Похоже, шла подковерная борьба между сторонниками вечной «модернизации» лёгкого БТ (а по сути, топтание на месте и пустая трата «народных» государственных средств) и сторонниками принципиально нового (прорывного) танка среднего класса, отличавшегося от монстров с тремя башнями, типа Т-28.

В итоге в сент. 37-го ХПЗ было предложено изготовить к 1939 году образцы всё того же, колёсно-гусеничного типа, танка БТ-20, с «усиленной» по сравнению с БТ-7 бронёй аж на 3—5 мм и тяжелее на целую тонну. (Отличался этот танк, как и БТ-ИС, от БТ-7 только внешним видом корпуса, имел наклонные листы лобовой и бортовой брони, был уже похож «издалека», на будущую тридцатьчетверку, но движитель оставался всё тот, же колесно-гусеничный).

Для этого на ХПЗ сформировали отдельное усиленное ОКБ во главе с А.Я. Диком, подчинённое непосредственно главному инженеру завода. Прикомандировали 40 с лишним военных слушателей-дипломников из ВАММ и АБТУ, и привлекли конструкторов завода во главе с Морозовым А.А.. Кошкина в этом ОКБ не было (видимо сам отказался работать с колесно-гусеничной машиной, или его отстранили?)

Дальше история тёмная. После того, как в ноябре 37-го это ОКБ прекратило своё существование, и по заводу прошла волна арестов «саботажников и вредителей» вплоть до директора завода И.П. Бондаренко, главного инженера, главного металлурга, начальника дизельного отдела и прочих специалистов, М.И. Кошкин уже с новым руководством завода организовывает новое КБ. Практически с тем же составом конструкторов. Хорошо бы полистать те уголовные дела. Но в результате такой странной чистки от «врагов народа» на заводе, получившем госзаказ на новый танк, работы по техническому проекту этого БТ-20 были сорваны на полтора месяца.

Проект всё же утвердили в АБТУ и рассмотрели на заседании Комитета обороны примерно 30 марта 1938 года, в протоколе которого записали: «Предложение т. Павлова (нач. АБТУ и в будущем командующего ЗапОВО в июне 41-го) о создании заводом N183 гусеничного танка признать целесообразным с усилением бронирования в лобовой части до 30 мм. Башню танка приспособить для установки 76-мм орудия…».

Однако 13 мая 1938 года начальник АБТУ Д. Г. Павлов утвердил уточнённые ТТХ всё того же колёсно-гусеничного БТ-20, правда с утолщённой бронёй и с увеличенными углами наклона корпуса и башни. Масса танка доросла до 16,5 т и он, наконец, стал «средним».

Кошкин, похоже, не переставал биться за гусеничный вариант среднего танка всё это время и в августе 1938 Комитет обороны СССР принял постановление «О системе танкового вооружения», где было сказано, что к июлю 1939 года необходимо разработать образцы танков, у которых пушка, броня и подвижность должны полностью отвечать условиям будущеё войны. И вот тогда-то, в сентябре 1938 года, ХПЗ и получил задание на разработку двух новых образцов. Одного колесно-гусеничного А-20, и гусеничный вариант А-20Г. Лобовая броня у этих машин была всё ещё 20 мм. В начале 1939 года все три заводских танковых КБ были слиты в одно, и главным конструктором стал Кошкин М.И.. Уже через три (!) месяца, к маю 1939 года первые образцы были готовы. К 23 августа 39-го танки прошли заводские и полигонные испытания. А-20Г назвали А-32, и бортовая броня его была уже 30 мм и вот это и была та самая «самодеятельность» команды Кошкина. Также А-32 отличался от А-20 более широкой гусеницей, шириной корпуса на 15 см, имел на один опорный каток больше и значит, имел запас по весу. При этом за счет отсутствия на танке механизмов и приводов для движения на колесах, располагавшихся вдоль бортов, вес А-32 отличался от веса А-20 всего на тонну. А-32 прошел положенный испытательный пробег на гусеницах в 3121 км, и А-20 2931 км (плюс ещё 1308 км на колесах).

23 сентября 39-го эти образцы были показаны уже на полигоне в Кубинке. Присутствовали Ворошилов К.Е. — нарком обороны, Жданов, Микоян, Вознесенский, Павлов Д.Г.—начальник АБТУ, и конструкторы танков. Также испытывались и представлялись новые КВ, СМК, Т-100, и модернизированные БТ-7М, Т-26. По результатам испытаний, и в связи с тем, что А-32 имел запас по весу и уже имел борта толщиной 30 мм, было предложено увеличить лобовую броню А-32 до 45 мм. На заводе спешно стали собирать новые, с усиленной броней Т-32. Гусеница и корпус этих машин стали ещё шире. И 19 декабря 1939 года уже вышло постановление КО при СНК СССР № 443сс «О принятии на вооружение РККА танков, бронемашин, арттягачей и о производстве их в 1940 году», в котором появилось имя—Т-34.

Уже в январе-феврале 1940 года были собраны первые две машины Т-34 и сразу начаты заводские испытания (у одной люк выступающей вперёд рубки механика был над головой, а у другой люк был перед механиком). А на 17 марта(!) уже был назначен правительственный показ в Кремле Сталину. Однако из-за частых поломок тех же новых дизельных двигателей танки не успевали накрутить положенные 3000 км пробега.

Потом была история с перегоном этих гусеничных образцов в Москву своим ходом в марте 1940 года, с поломками и ремонтом в пути одного из танков. Но утром 17-го марта танки стояли на Ивановской площади в Кремле. К ним подошли Сталин, Молотов, Ворошилов, Калинин, Берия и др. Начальник АБТУ Д.Г.Павлов представил машины Сталину. После показательных пробежек по брусчатке, танки остановились на прежнем месте. Танки вождю понравились, и он дал команду оказать необходимую помощь заводу по устранению имеющихся у танков недостатков, на которые ему настойчиво указывали замнаркома обороны по вооружению Г.И. Кулик и начальник АБТУ Д.Г.Павлов. При этом Павлов очень смело говорил Сталину: «Мы дорого заплатим за выпуск недостаточно боеспособных машин».

После показа Сталину танки обстреляли на полигоне из 45-мм пушки (основного калибра противотанковой артиллерии тех лет всех стран Европы) со 100 метров и «манекен остался цел», броня выдержала и двигатель не заглох. Это было в 20-х числах марта 1940 года. 31-го марта было совещание у наркома Ворошилова с Куликом, Павловым, Лихачевым (наркомом среднего машиностроения), Кошкиным и был подписан протокол о постановке Т-34 (с люком в лобовом листе перед механиком-водителем) в серию, в Харькове и на СТЗ, на изготовление 600 штук Т-34 в 1940 году. Недостатки было решено устранять в ходе производства. Но осенью этого же 1940-го, в Кубинке испытали закупленные в Германии два Т-III. И хотя, после сравнительных испытаний, по вооружению (37 мм против 76 мм у Т-34) и бронезащите Т-34 превосходил немецкий танк, но по комфорту, шуму двигателя, плавности хода, и даже скорости по гравийке—УСТУПИЛ!?!

ГАБТУ Д.Г. Павлова представило отчет о сравнительных испытаниях замнаркому по вооружению маршалу Г.И. Кулику. Тот отчет утвердил и приостановил производство и приёмку Т-34, до устранения «всех недостатков» (какие честные и принципиальные были у нас генералы тогда!). Вмешался К.Е. Ворошилов: «Машины продолжать делать, сдавать в армию. Заводской пробег ограничить до 1000 км…» (тот самый «туповатый конник»). При этом все знали, что война будет не сегодня-завтра. Месяцы выкраивали. Павлов входил в военный совет страны, но был ну очень «принципиальный офицер». Может за эту «смелость и принципиальность» Сталин и согласился с назначением героя советского союза Д.Г.Павлова на «главный» округ—ЗапОВО? А вот то, как Павлов смело и принципиально накомандовал в этом округе, сдав Минск на пятый день, стало уже фактом истории. При этом сам Павлов был профессиональным танкистом, воевал на танках в Испании, получил героя Советского Союза за эту войну. О его предложении создать гусеничный танк с противоснарядным бронированием с установкой на этот танк 76 мм пушки (калибр пушек тяжелых танков тех лет!) даже записали в протоколе заседания КО при СНК СССР в марте 1938 года, за два года до этого. Т. е., Павлов лучше других должен был понимать, что за танк перед ним. И именно этот человек делал всё от него зависящее, чтобы сорвать приемку этого танка на вооружение.

Но на самом деле М.И. Кошкин не является отцом Т-34. Скорее он его «отчим», или «двоюродный» отец. Своё деятельность конструктора танков Кошкин начинал на Кировском заводе, в КБ средних и тяжелых танков. В этом КБ он работал над «средними» танками Т-28, Т-29 с противопульной бронёй. Т-29 уже отличался от Т-28 типом шасси, катками и экспериментальной торсионной подвеской, вместо пружинной. Потом этот тип подвески (торсионы) применялись на тяжелых танках «КВ», «ИС». Затем Кошкина переводят в Харьков, в КБ лёгких танков, и видимо с перспективой начала работ по конструированию именно «средних», но на базе лёгкого «БТ». Ему пришлось, выполняя заказ армии, делая лёгкий колесно-гусеничный танк БТ-20 (А-20), добиться того, чтобы хотя бы на его базе сделать гусеничный вариант этой машины—А-20Г, и довести её до того самого Т-34. Рожденный из чертежей лёгкого танка, Т-34 имел проблемы с «теснотой» в танке и прочие недостатки. Также от лёгкого «БТ» Кошкину досталась и шасси (на некоторые Т-34 даже ставили катки от танка «БТ», хотя они были уже необходимых расчетных) и пружинная подвеска. Практически параллельно с «созданием и модернизацией» Т-34, Кошкин проектировал и другой средний танк, Т-34М, имевший другие катки шасси, аналогичные каткам от тяжелых «КВ», с торсионной подвеской, а не пружинной (пример «универсализации» танкового производства, что потом вовсю применяли немцы в производстве своих танков во время Войны), более просторную шестигранную башню с командирской башенкой (её потом поставили на Т-34 в 42-м году). Этот танк даже утвердил Комитет обороны в январе 1941 года. В мае 41-го уже изготовили на Мариупольском металлургическом заводе полсотни этих башен, изготовили первые бронекорпуса, катки, торсионную подвеску (на Т-34 так и осталась «подвеска от БТ»). Но двигатель для него так и не сделали. А начавшаяся война поставила крест на этой модели. Хоть Кошкинское КБ и занималось интенсивной разработкой нового, «родного» танка Т-34М, более «лучшего», но начавшаяся Война потребовала наращивания уже поставленных на конвейер машин, тех, какие есть. А потом всю войну шла постоянная переделка и улучшение Т-34. Её модернизацией занимались на каждом заводе, где собирали Т-34, постоянно добиваясь снижения себестоимости танка. Но всё равно упор делался, прежде всего, на наращивание количества выпускаемых танков и бросание их в бой, особенно осенью-зимой 41-го. «Комфортом» занялись позже.

В 1942 году «кошкинцы» пытались опять предложить армии новый средний танк на замену Т-34 (имевшего кучу «недостатков»), Т-43, с шасси уже аналогичным шасси Т-34, но другим корпусом и более крупной башней, с перспективой установки орудия более крупного калибра. Но Сталин просто запретил работы над этим танком, дав команду все силы направить на улучшение уже существующего Т-34. Барятинский удивлен таким решением. Мол, если бы ставший после Кошкина главным конструктором Морозов А.А. «назвал» новый танк «Иосиф Сталин», как Котин с Духовым, создавшие новый танк «ИС» на смену «КВ», то Сталин наверняка дал бы разрешение на производство Т-43. Как будто Сталин был красной девицей, млеющей от подобной лести. При этом Барятинский сам же приводит результаты проведённых испытаний и заключения комиссий по среднему Т-43 всё с той же 76 мм пушкой, и вариантов среднего Т-34 с более толстой бронёй и 76 мм пушкой большей длины. Всё равно выходило, что при встрече с тяжёлыми «Пантерами» и «Тиграми», появившимися уже в том же 42-м, это ничего не давало. Для борьбы с немецким «зверинцем» на равных необходим был совершенно новый тяжёлый танк аналогичного класса и желательно с более мощным орудием. А на уже существующую и отработанную Т-34 проще и дешевле было поставить новую башню от Т-43 с 85 мм пушкой для борьбы с основным танком Pz-IV и прочей бронетехникой. Поэтому Сталин и согласился заменить тяжёлые «КВ» на аналогичные им, но более мощные «ИСы», но не разрешил менять средние Т-34 на средние же Т-43, так как это ничего не давало в принципе, но приводило к ненужным затратам. По этому пути как раз пришлось пойти немцам. Они тратили время и средства на разработку совершенно новых «супертанков» (против чего Гитлер решительно высказывался перед Войной и на что пошел уже в ходе войны), не имея возможности бесконечно модернизировать свои уже существующие Pz-III, Pz-IV. А история с применением «универсальных» катков для танков, продолжилась, но только после Войны. После Т-34 были Т-44, Т-54, Т-55, имевшие один тип однорядного катка. Конструкторские Бюро тяжелых танков с двухрядными катками, на Урале, создавали Т-62. КБ в Харькове, куда после Войны вернулись «кошкинцы», во главе с Морозовым, создали Т-64 также с двумя рядами катков, как хотели ещё в 1941 году, на Т-34М.

Так что история с Т-34, это как раз пример дальновидности её создателей, заложивших огромный задел для будущих модернизаций, без существенных затрат, на основной базе танка. А также, пример мудрости и экономического расчета главы страны, выбирающего между хорошим и «лучшим» (что иногда враг хорошему). И не дававшего конструкторам «отвлекаться» на перспективные, но разорительный в тот момент для страны образцы. Вот об этом и говорил Сталин конструктору Морозову А.А.: «Вы создали неплохую машину (Т-43). Но в настоящее время у нашей армии уже есть хороший танк Т-34. Сейчас задача состоит в том, чтобы повысить его боевые качества, увеличивать выпуск. Пока завод и КБ не выполнят этих требований действующей армии, нужно запретить отвлекать конструкторов на новые разработки». Потом сделаете свой замечательный танк. А сейчас фронту нужен Т-34.

Подобные решения принимались и после войны, с копированием американской очередной «летающей крепости» В-29. Когда Туполев заявил, что у него готов проект своего двухкилевого бомбардировщика большой дальности, «семинарист-недоучка» приказал просто скопировать уже летающий В-29. Это давало выигрыш во времени в гонке на выживание с Америкой. А уж потом как-нибудь разберёмся с «авторскими правами» и своими новыми самолётами. Так достаточно быстро появился ТУ-4, а конструкторы Туполева занялись проектированием уже реактивных машин. Или история о том, как Королёв на приёме у Сталина пытался помечтать о полетах на Марс. Но «недалёкий Вождь» не оценил мечты Великого Конструктора и запретил ему даже думать о космонавтике и космических кораблях!

Когда разные авторы пытаются на таких примерах показать, мягко говоря «недальновидность» тирана, душившего полёт мысли наших конструкторов новой техники (танков, самолётов, ракет), то не мешало бы им параллельно давать комментарии о том, в каком экономическом состоянии находилась в этот момент страна. И что было бы со страной, если бы вместо работы с ракетой под «бомбу», Королёв возился бы с полётом на Марс. Дали бы американцы нашим конструкторам время на этот «полет мысли»?

timemechanic.livejournal.com