В Киеве убит петлюровцами граф генерал Федор Артурович Келлер. Келлер граф


ПЕРВАЯ ШАШКА РОССИИ. Уникальные фотографии из личного альбома графа Келлера

Сегодня день памяти верного слуги Государя генерала от кавалерии графа Федора Артуровича Келлера, злодейски убитого петлюровцами в 1918 г. Он родился в 1857 г. и посвятил свою жизнь ратному делу. Герой Первой мировой войны генерал-лейтенант Келлер был одним из двух высших военачальников, кто в позорные дни февраля 1917 г. проявил верность своему Государю, отправив в ответ на сообщение об отречении Императора Николая II телеграмму «Прикажи Царь, придем и защитим Тебя».

Дверь монастырской кельи противно заскрипела. Разбуженные этим скрипом, трое узников поднялись навстречу неизвестности. Бряцая оружием, в дверном проеме показалось несколько фигур, освещаемых дрожащим светом факелов. — Приказано перевести вас в тюрьму. — Почему ночью? — Приказано. Трое набросили шинели, медленно застегнули их на все пуговицы. Первым на монастырский двор вышел самый высокий из арестантов, двое других молча следовали за ним. В сопровождении конвоиров они прошли к монастырским воротам. Далее их путь лежал по ночным киевским улицам и переулкам. Вот показались стены Софийского собора, памятник Богдану Хмельницкому. Конвойные замедлили шаг, отставая все дальше и дальше. В какой-то миг, почувствовав за спиной пустоту, тройка арестованных остановилась. Тот, что шел впереди, обернулся к своим спутникам, тихо произнес: — Ну вот и все, господа…

Его последние слова заглушил винтовочный залп, распоровший тишину декабрьской ночи. Потом раздались одиночные выстрелы.

Когда все стихло, конвоиры приблизились к распростертым на снегу телам. Тот, который шел первым и которому предназначалось большинство выпущенных пуль, был мертв. Двое других еще подавали признаки жизни. Их добили штыками.

Трупы свалили на заранее припасенную телегу, в которую была впряжена едва стоявшая на ногах кляча. Взяв лошаденку под уздцы, ее отвели к монастырским воротам, где и оставили страшный груз на произвол судьбы. Утром монахи, обнаружившие этот «катафалк», доставили покойников в военный госпиталь.

На следующий день тела убитых были выставлены в анатомическом театре. Приглашенными родственниками и друзьями были опознаны штаб-ротмистр Иванов, полковник Пантелеев и генерал граф Келлер, на теле которого зияли одиннадцать ран…

2011071501 Архив: ПЕРВАЯ ШАШКА РОССИИ

Вся жизнь — в седле

В ГРАФСКОЕ достоинство Келлеров в 1789 году возвел прусский король. Во времена царствования Николая I они перебрались в Россию, приняли православную веру и за сто лет безупречной службы новой родине полностью обрусели.

В 1877 году продолжатель одного из самых знатных дворянских родов Российской империи, наследник титула молодой граф Федор Артурович, которому не исполнилось и двадцати, сбежал на Балканскую войну. Сбежал, не испросив родительского благословения, едва закончив приготовительный пансион Николаевского кавалерийского училища. Сбежал, променяв офицерские эполеты на погоны рядового 1-го лейб-драгунского Московского полка. Понятно, что после такой вольности юноша мог вернуться в родовое гнездо только героем — живым или павшим.

Впрочем, погибать молодой граф не торопился. А вот отваги и геройства ему было не занимать.

В день жесточайшего Шейновского сражения, когда захлебнулась атака пехотных батальонов, штурмовавших под грохот барабанов и с развернутыми знаменами по открытой равнине осыпающие их огнем неприятельские редуты, именно московские драгуны в конном строю ворвались в укрепленный лагерь турецкого паши и решили исход боя. Келлер был тогда в числе первых. И впоследствии отличился еще не единожды.

В начале января 1878 года лишь благодаря безудержной лихости русских кавалеристов была взята железнодорожная станция Тернов. Отступающие турки подожгли мост, через который пролегал единственный путь к городку. Пылавшую переправу прикрывала разместившаяся на кургане неприятельская батарея. Генерал-майор Струков, возглавлявший конницу скобелевского отряда, кликнул охотников и, взметнув саблю, первым устремился в огонь. За ним — с места в галоп! — рванул эскадрон московских драгун, в котором служил Келлер. Каким-то чудом они пронеслись по охваченным пламенем пролетам моста, взлетели по склонам высоты к пушечным окопам, в мгновение ока изрубили орудийную прислугу. А следом уже подходила пехота…

Вернувшийся домой юноша предстал пред родительскими очами увенчанный двумя серебряными Георгиями — солдатскими знаками отличия III и IV степени. А на вопрос отца: «За что?», скромно отвечал: «Первый — когда вез донесение в штаб и не разъехался с турецким разъездом. А второй — когда проскакал через горящий мост». К слову, эти награды Федор Артурович с гордостью носил, не снимая, всю свою жизнь, даже став полным генералом.

Сразу после возвращения с Балкан Келлер выдержал экзамен при Тверском кавалерийском юнкерском училище на первый офицерский чин и в марте 1878 года стал прапорщиком. Через два года корнетом он переводится в 18-й Клястицкий драгунский полк и через семь лет дослуживается в нем до командира эскадрона. Затем успешно оканчивает Офицерскую кавалерийскую школу в Санкт-Петербурге и с блестящей аттестацией возвращается в строевые кавалерийские части.

Нельзя сказать, что военная карьера графа поначалу круто шла вверх. Подполковником он стал лишь в тридцать семь лет, полковником — в сорок четыре года. Тогда же, в 1901-м, впервые получил под свое начало отдельную кавалерийскую часть. Но зато какую! Три года Федор Артурович возглавлял Крымский дивизион, который нес охранную службу в Ливадии во время приездов в летнюю резиденцию императора Николая II и членов царской фамилии. Очевидно, именно тогда состоялось близкое знакомство Келлера с монархом и его родственниками. Результатом стали, с одной стороны, беззаветная преданность графа последнему русскому царю и, с другой, безграничное доверие царственных особ бесхитростному прямодушному кавалеристу, для которого ничего, кроме службы и единожды данной присяги, не существовало.

726884753 Архив: ПЕРВАЯ ШАШКА РОССИИВ феврале 1904 года граф Келлер возглавил 15-й драгунский Александрийский полк, квартировавший в Польше. На этой должности он встретил первую русскую революцию. В бурлившей окраине империи было введено военное положение, и Федор Артурович стал временным калишским генерал-губернатором, железной рукой подавляя любое проявление крамолы. Тогда же он едва не пал жертвой революционеров-боевиков: на Келлера было совершено покушение. При взрыве брошенной в него бомбы полковник получил контузию и множество осколочных ранений. В живых остался чудом: ему удалось на лету поймать и отшвырнуть в сторону смертоносный заряд.

С этого момента милости монарха начинают сыпаться на верного служаку, как из рога изобилия. В ноябре 1906 года граф Келлер назначается командиром лейб-гвардии драгунского полка, а уже в следующем становится флигель-адъютантом и зачисляется в свиту Его Императорского Величества с одновременным производством в генерал-майоры. Еще через три года он получает под свое начало кавалерийскую бригаду, а в феврале 1912 года — 10-ю кавалерийскую дивизию, которую к началу мировой войны сумел сделать одним из самых боеспособных соединений русской армии.

Как шутили армейские острословы, графу удалось промчаться от рядового до генерал-лейтенанта, не покидая седла и минуя академию Генштаба. Но несмотря на отсутствие академического образования, к лету 1914 года Федор Артурович считался лучшим русским кавалерийским военачальником.

Начавшаяся Первая мировая подтвердит это: на ее полях граф завоюет репутацию «первой шашки России» и «золотого клинка империи». О нем станут с восторгом рассказывать газеты и журналы, им будут восхищаться при дворе и в обществе, а тринадцати- и пятнадцатилетние мальчишки из богатых семейств — убегать из дому на фронт, чтобы «служить у Келлера».

В Галиции, Карпатах и Румынии

24 ИЮЛЯ 1914 года 10-я кавалерийская дивизия, входившая в состав 3-й армии Юго-Западного фронта, перешла русско-австрийскую границу у местечка Вышгородок и, без особого труда выбив австрийцев из Збаража, устремилась в направлении Львова. 3 августа кавалеристы графа Келлера, преследуя неприятеля, захватили первых пленных — около 500 солдат и 16 офицеров.

А через пять дней у деревни Ярославицы скрестили клинки с 4-й австрийской кавалерийской дивизией. Тот бой стал первым крупным столкновением конницы в только-только разгоравшейся войне. Несмотря на то, что противник имел почти двойное превосходство, подчиненным Келлера удалось одержать блестящую победу. В качестве трофеев им, помимо почти тысячи пленных, досталось 8 орудий, более 300 лошадей и вся штабная документация наголову разбитой австрийской дивизии. Не заставили себя ждать и награды: высочайшим указом от 23 сентября начальнику дивизии был пожалован орден Св. Георгия IV степени, командирам полков — Георгиевское оружие.

2011071502 Архив: ПЕРВАЯ ШАШКА РОССИИ

В середине августа на Юго-Западном фронте разгорелись бои у города Красник, переросшие в грандиозную Галицийскую битву. За тридцать три дня русские войска, продвинувшись на 280–300 километров, заняли Львов, овладели крепостью Галич, вплотную подошли к Кракову. 10-я кавалерийская дивизия графа Келлера в те дни сыграла выдающуюся роль. «За совершенные подвиги в делах против неприятеля в августе-сентябре 1914 года» Георгиевской орденской думой Федор Артурович был представлен к Георгиевскому оружию. В силу каких-то причин вышло так, что шашка, украшенная черно-оранжевым темляком, была вручена ему лишь в апреле 1916-го , через полтора года после описанных событий. Но зато вручена самим императором. Тогда-то Николай II и назвал графа «первой шашкой России»…

В конце сентября 1914 года 10-я кавалерийская дивизия была передана в 8-ю армию генерала Брусилова, после прорыва австрийской обороны гнавшую неприятеля к Карпатским горам. Конники Келлера, действовавшие в авангарде наступавших, овладели городами Добромиль, Санок и Риманов, выдержав упорный бой у деревни Залуж, первыми подошли к Дуклинскому перевалу. И тут начдив, в пятьдесят семь не прекращавший лично водить кавалерийскую лаву в атаку, едва не поплатился жизнью за свои лихость и молодечество: 3 декабря граф был ранен в ногу. По счастью, пуля, прошедшая навылет, не повредила кость.

Лечить ранение Федор Артурович был отправлен в Харьков, где проживала его семья. Впрочем, залеживаться на больничной койке старый воин не собирался — уже 14 января 1915 года командующий 8-й армией генерал Брусилов с удивлением читал телеграмму: «Доношу, что прибыл по излечении раны и вступил в командование дивизией. Келлер».

В начале весны второго военного года в русской армии стали формироваться кавалерийские корпуса. Два из них должны были появиться в составе 9-й армии Юго-Западного фронта. И вполне логично, что командиром одного из них, 3-го кавалерийского, был назначен граф Келлер. 3 апреля он был утвержден в этой должности высочайшим указом.

Еще не завершив формирование корпуса, Федор Артурович повел его в бой — так требовала обстановка. Уже 16–17 марта он схлестнулся с обходившими левый фланг Юго-Западного фронта 42-й венгерской пехотной дивизией и австрийской гусарской бригадой, опрокинул их и отбросил на территорию Буковины. В следующие два дня корпус выдержал несколько встречных столкновений с австрийской конницей и 30 марта первым вступил на территорию Венгрии. За эти бои 3-й кавалерийский и лично граф Келлер были удостоены похвалы Верховного Главнокомандующего.

 Келлер вручает Георгиевский крест вахмистру 1-го Оренбургского казачьего Наследника Цесаревича полка.

Но события на Юго-Западном фронте только разворачивались. В конце апреля 9-я армия генерала Лечицкого перешла в наступление вдоль Днестра. В ходе разгоревшегося Заднестровского сражения русская конница под командованием графа Келлера умножила свою славу. Только за один день боев, 27 апреля, кавалеристы Федора Артуровича захватили у неприятеля шестнадцать артиллерийских орудий, два десятка пулеметов, взяли в плен около 2000 солдат и 23 офицера. В ходе дальнейшего наступления русских войск 7-я австро-венгерская армия была отброшена за Прут.

1 мая 1915 года за боевые успехи граф Келлер был награжден орденом Св. Анны I степени с мечами. А через десять дней удостоился еще более высокого знака отличия — ордена Св. Георгия III степени. Примечательно, что в эти же дни Федор Артурович от сражавшихся под его началом оренбургских казаков получил награду, утвержденную впоследствии государем императором — звание почетного казака Оренбургского казачьего войска. С тех пор «граф-казак» постоянно носил на голове огромную мохнатую волчью папаху, а на груди — знак Оренбургского казачьего войска.

Надо сказать, что келлеровские кавалеристы не отставали от своего лихого командира в «сборе наград»: только за март–июнь 1915 года к Георгиевскому кресту различных степеней были представлены 867 драгун, казаков, гусар и артиллеристов 3-го кавалерийского корпуса.

Увы, в начале лета ситуация на Юго-Западном фронте резко изменилась — началось мощное наступление германских войск под Горлицей. После двухнедельных кровопролитных боев русские армии была выжаты германцами за реку Сан. В июне немцы захватили Львов и Перемышль, вытеснив русских из Галиции. Чтобы избежать окружения между Вислой и Бугом, Ставка приняла решение об отступлении из Польши. Лишь к середине сентября фронт удалось стабилизировать на линии Рига–Двинск– Пинск–Дубно–Новосильцы. Обе стороны готовились к новой летней кампании.

1916 год остался в истории Первой мировой прежде всего как год Луцкого (Брусиловского) прорыва, начавшегося в конце мая. В его ходе войска Юго-Западного фронта взяли в плен почти 9000 австрийских офицеров, более 408000 нижних чинов, захватили 581 орудие, 1795 пулеметов, 448 бомбометов и минометов, отняли у противника территорию более чем в 25000 кв. километров. Подобные успехи западным союзникам России не снились на протяжении всей войны!

 Слева направо: граф Келлер, генерал Брусилов

Корпус графа Келлера, численность которого к началу наступления была доведена до 15000 сабель, принял в Луцком прорыве самое деятельное участие, заметно выделяясь своей доблестью даже на фоне лучших частей русской армии, проявив массовый героизм, что было отмечено самим генералом Брусиловым.

В ходе наступления конники Келлера, преследуя отступающего неприятеля, вошли в Карпаты. Кавалерия была вынуждена занять непривычные для себя позиции в окопах. Оседлав вершины и перевалы, части 3-го кавалерийского корпуса отбивали непрерывные атаки австрийцев. Противник подтянул тяжелые орудия и сумасшедшим огнем буквально сравнивал русские укрепления с землей.

16 июня Федор Артурович во время очередного артналета был ранен в правую ногу шрапнельной пулей, расщепившей кость. На этот раз ему пришлось покинуть родной корпус на три месяца. Все это время келлеровцы продолжали упорно сражаться и, как позже показали пленные, не только выдержали натиск 30 полностью укомплектованных австрийских и германских батальонов, поддерживаемых многочисленной артиллерией, но и отбросили их на исходные позиции.

Граф Келлер вернулся к своим доблестным кавалеристам лишь в конце сентября. К этому времени в войну на стороне Антанты вступила Румыния. И ее почти сразу же пришлось спасать от разгрома. 9-я русская армия, а вместе с ней и 3-й кавалерийский корпус вошли в состав вновь образованного Румынского фронта.

Слабая боеспособность новоявленного союзника вызывала раздражение и недовольство Федора Артуровича, корпус которого был вынужден постоянно закрывать собой никчемные в боевом отношении румынские части. Этих вояк Келлер помнил еще по Плевне, когда московские драгуны (бывало такое!) спасали от их бесчинств и грабежа пленных турок.

К концу 1916 года части 3-го кавалерийского корпуса после многомесячных непрерывных тяжелых боев крайне нуждались в отдыхе. К тому же румыны постоянно подставляли корпус под удары, не затрудняя себя такими «пустяками», как снабжение русских кавалеристов всем тем, без чего ни жить, ни воевать невозможно. Часто румынские солдаты просто разворовывали транспорты, предназначенные для русских, из-за чего между союзниками случались вооруженные столкновения. Из-за плохого питания по причине отвратительной работы и воровства румынских интендантов и столь же плохого снабжения медикаментами личный состав и лошадей корпуса Келлера не хуже австрийских и немецких пуль косили болезни. И к январю 1917-го в строю у Федора Артуровича осталось не более 3000 штыков и сабель при 650 лошадях. Так что корпус мог считаться кавалерийским разве что по названию…

15 января 1917 года граф Келлер высочайшим указом был произведен в генералы от кавалерии. В русской армии это стало последним производством в полные генералы, подписанным государем императором. А еще через пять дней начался отвод частей ослабленного 3-го кавалерийского корпуса из-под Ясс в русскую Бессарабию.

В тылу уже чувствовался надвигающийся хаос…

2011071503 Архив: ПЕРВАЯ ШАШКА РОССИИ

В водовороте кровавой смуты

2 МАРТА 1917 года, как только в войсках огласили манифест Николая II об отречении от престола, Келлер собрал своих офицеров. Граф был немногословен: «Господа, я только что отправил телеграмму царю, где просил его не покидать нас и не отнимать у нас законного наследника престола. Не верю, что государь отрекся добровольно! И если он попросит об этом, 3-й конный корпус всегда придет на его защиту». Последние слова комкора потонули в восторженных криках его отчаянных рубак, действительно готовых по первой команде обожаемого начальника рвануться хоть к черту на рога. Сказать, что Федора Артуровича в армии любили — значит не сказать ничего… Спустя несколько часов пришел ответ.

Правда, не от императора, а от командующего русскими армиями Румынского фронта генерала Дмитрия Григорьевича Щербачева. Он приказывал Келлеру немедленно сдать командование корпусом, в противном случае грозил объявить бунтовщиком. Не дождавшись прямых распоряжений от Николая II, граф был вынужден подчиниться полученному приказу. Под звуки «Боже, царя храни!» шестидесятилетний генерал попрощался со своими солдатами и офицерами. Покинув действующую армию, Келлер отправился в Харьков, где находилась его семья. Там он пережил и всплеск националистических настроений в Малороссии, вызвавший украинизацию юго-западных российских губерний, и октябрьский переворот в столице, после которого власть перешла к большевикам, и последовавшую за этим оккупацию Украины германскими войсками. В какой-либо политической деятельности в те дни Федор Артурович не участвовал, хотя несколько раз и принимал у себя дома посланцев монархических организаций, ставивших целью освобождение царской семьи из тобольского заточения. В апреле 1918 года на Украине при поддержке немцев было провозглашено независимое государство во главе с гетманом Скоропадским. Германские штыки ограждали многочисленные гетманские штабы и единственную дивизию от ударов Красной Армии. Благодаря этому к лету Киев, наряду с Доном, стал одним из главных центров антибольшевистского сопротивления. Именно там собралось множество политиков правого толка. Абсолютное большинство из них мечтало видеть графа Келлера во главе Южной армии, создаваемой при помощи германских военных. К их огромному удивлению, Федор Артурович отказался, заявив делегатам, что «все они стараются либо в интересах союзников по Антанте, либо вчерашних врагов-немцев. А действовать надо в интересах русского царя и помнить о том, что все мы прежде всего русские». Не правда ли, удивительно: человек с прусскими корнями в дни всеобщего хаоса и развала империи остался самым ярым русским патриотом, учил коренных русаков, как надо любить и защищать Россию! В это же время Келлер вел переписку с генералами Алексеевым и Деникиным, вставшими во главе Добровольческой армии. Бывшие соратники звали графа на Дон. Он же отвечал, что «борьбу с большевизмом можно вести только с именем самодержавного царя. Собрать и объединить рассыпавшихся можно только вокруг одного определенного лица. Вы же об этом лице, которым может быть только прирожденный, законный государь, умалчиваете. Объявите, что вы идете за законного государя, и за вами без колебаний пойдет все лучшее, что осталось в России». На других условиях присоединяться к Добровольческой армии Федор Артурович, убежденный и непреклонный монархист, отказывался. В сентябре 1918 года в Киев прибыли офицеры Северной армии, формировавшейся на территории Псковской губернии и Прибалтики. Хотя уже было известно о расстреле Николая II и наследника престола цесаревича Алексея, изначально провозглашалось, что солдаты и офицеры этой армии принесут присягу русскому монарху. В полках вводились старые уставы и прежняя униформа с добавлением нашивки — белого креста на левом рукаве. Федору Артуровичу было предложено прибыть в Псков и возглавить армию, нацеленную на Петербург — столицу империи. Граф, получив на то благословение патриарха Тихона, согласился. И даже пообещал до наступления нового года поднять императорский штандарт над Зимним дворцом. Однако в ноябре войска разбитой Германии, согласно условиям перемирия, заключенного со странами Антанты, начали отход к довоенным границам. Воспользовавшись ситуацией, сторонники атамана Петлюры подняли мятеж против гетмана. Выпускник Пажеского корпуса Скоропадский, чувствовавший себя уверенно лишь на дворцовом паркете, был не способен организовать сколь-нибудь достойное сопротивление мятежникам. Знакомый с Келлером еще по службе в царской свите, гетман обратился к генералу за помощью, временно передав ему всю полноту военной и гражданской власти на Украине. Именуя себя главнокомандующим Украинской и Северной армиями, Федор Артурович начал действовать, подчеркнув в своем обращении к офицерам и юнкерам, что «будет прилагать все силы и положит голову только для создания великой, единой России, а не за отделение от нее федеративного государства». В Киеве верные ему войска тут же стали срывать желто-голубые флаги, заменяя их русским триколором… На новой должности граф продержался чуть больше недели. За десять дней, которые Федор Артурович занимал пост главнокомандующего, имея в своем распоряжении далеко не самые сильные в боевом отношении части, он тем не менее успел несколько улучшить ситуацию с обороной Киева. Необученное и необстрелянное гетманское воинство, состоявшее более чем наполовину из вчерашних гимназистов и студентов, до этого терпевшее на фронте одни неудачи, неожиданно перешло в наступление, отбросив  петлюровцев от города и захватив четыре орудия. В том бою престарелый граф лично вел цепи в атаку, прихрамывая и опираясь на палку. Гетманское правительство воспрянуло духом и тут же… нашло повод для смещения Келлера. Им послужил расстрел без суда офицерами одной из келлеровских дружин тринадцати пленных петлюровцев, застигнутых за мародерством. Офицеров отдали под трибунал и немедленно казнили, а графа, якобы утратившего контроль над армией, отправили в отставку. Слагая с себя полномочия, Федор Артурович издал последний приказ, заканчивавшийся словами: «Пусть кто хочет, тот эту Украину и защищает, а я ухожу». 1 декабря 1918 года в Киев вошли войска Петлюры.

Гетман Скоропадский и назначенный вместо Келлера главнокомандующий украинскими войсками князь Долгоруков, несмотря на обещания «умереть среди полков», бежали. Ворвавшиеся в город сечевые стрельцы начали творить такое, что даже у остававшихся в Киеве оккупантов-немцев волосы встали дыбом: петлюровцы предавали мучительной смерти пойманных на улицах русских офицеров и прочих защитников города, глумились над уже мертвыми телами. Эти кровавые бесчинства не могли не вызвать ответной реакции. В украинской столице стали стихийно собираться вооруженные группы русских офицеров и юнкеров, чтобы просто защитить свою жизнь. Один из участников тех событий вспоминал позднее: «Когда оставленное всеми русское офицерство металось по Киеву в поисках, кому бы вверить свою судьбу, одному из нас пришла мысль обратиться к графу Келлеру, жившему тогда на частной квартире, с просьбою стать во главе остатков войск и вывести их из города. Граф, отлично понимавший всю трудность и даже безнадежность такой попытки, не счел, однако, возможным не прийти на зов русских офицеров». Федор Артурович рассчитывал, что «при должной энергии еще возможно пробиться к Днепру и что противник, увидев организованное войско, готовое вступить в бой, согласится пропустить без сопротивления и кровопролития все добровольческие дружины на Дон, так как задерживать их в Киеве у него не могло быть никакого расчета». Предположения генерала не оправдались: везде его отряд натыкался на яростное сопротивление петлюровцев, всякий раз теряя часть своих бойцов. В конце концов остатки последних защитников Киева собрались на Софийской площади. Вокруг графа Келлера сгрудилось не более 70 угрюмо молчавших офицеров и безусых юнкеров, не скрывавших своего страха. Окинув их взглядом, Федор Артурович дал приказ снять погоны и разойтись, по пути избавляясь от оружия. Сам генерал с несколькими офицерами укрылся в Михайловском монастыре.

Последние дни последнего защитника монархии

ПОРАЗИТЕЛЬНО, но попытку спасти графа предприняли немцы — его бывшие противники по войне. Пребывание Келлера в монастыре не было тайной, и вечером того же дня к нему прибыли представители германского командования с предложением проехать в закрытом авто в немецкую городскую комендатуру, где его жизнь была бы в полной безопасности.

2011071504 Архив: ПЕРВАЯ ШАШКА РОССИИ

.

Келлер отказывался. К немцам присоединились русские офицеры. «Мы вывели графа почти силой из кельи во двор и довели уже до выхода из ограды, — записал в своих мемуарах, изданных в эмиграции, полковник Н. Д. Нелидов. — По дороге, по просьбе германского майора, накинули на графа немецкую шинель и заменили его огромную волчью папаху немецкой фуражкой, чему он нехотя подчинился. Когда же майор попросил его снять шашку и Георгия с шеи, чтобы эти предметы не бросались в глаза при выходе из автомобиля, граф с гневом сбросил с себя фуражку и шинель, сказав: «Если вы хотите меня одеть совершенно немцем, то я никуда не пойду». После чего повернулся и ушел обратно в келью.

028 Архив: ПЕРВАЯ ШАШКА РОССИИНикакие мольбы уже не могли изменить его решения». Похоже, именно в эти минуты Федор Артурович отбросил всякую надежду на личное спасение и, осознавая, какой конец его ждет, стал готовиться к достойному окончанию своего земного пути. На следующий день в монастырь с обыском заявились петлюровцы. По прошествии какого-то времени монахи предложили графу и остававшимся при нем полковнику Пантелееву и штаб-ротмистру Иванову перейти подземным ходом в уже осмотренное сечевиками здание. Но Федор Артурович отказался. Более того, приказал одному из своих адъютантов сообщить производившим обыск, что он, генерал от кавалерии граф Келлер, находится в монастыре. Тотчас же в келью ввалились петлюровцы, объявившие всех троих арестованными и потребовавшие сдать оружие.

Петлюровские офицеры, с почти детским любопытством рассматривавшие Георгиевскую шашку — подарок императора! — заметили усмешку на лице генерала, грудь которого едва не касались кончики нескольких штыков. На вопрос: «Что тут смешного?», Федор Артурович спокойно отвечал: «А разве не смешно наводить десяток винтовок на безоружного старика, которого этим не испугаешь, так как он давно перестал бояться смерти». Георгиевское оружие, отнятое у графа Келлера, было преподнесено сечевиками в дар атаману Симону Петлюре. Опоясанный этой шашкой, атаман и въезжал в занятую его войсками украинскую столицу. Всю эту пафосную церемонию ярко описал в своих воспоминаниях «Начало неведомого века» ее невольный свидетель Константин Паустовский, будущий известный советский писатель, а в декабре 1918 года — рядовой разбитого петлюровцами Сердюцкого ясновельможного пана гетмана Скоропадского полка, пробиравшийся в свою киевскую квартиру через восторженные толпы «самостийников». Граф Келлер всего этого не видел, так как находился под арестом в монастырской келье. В ночь с 20 на 21 декабря ее двери распахнулись, и троих узников вывели за ворота Михайловского монастыря якобы для перевода в тюрьму. Еще на монастырском дворе Федор Артурович заметил запряженную одной лошадью телегу, которая медленно тронулась вслед за конвоирами. И понял, чем все это закончится…

Игорь СОФРОНОВ   Фото из архива автора

Источник

.

Незабвенной памяти доблестного генерала Келлера

Уникальные фотографии из личного альбома графа

 Генерал Ф.А. Келлер со своими офицерами

.

.

.

.

 .

Солдаты – Георгиевские кавалеры

.

http://rusk.ru/st.php?idar=58637

Поделитесь с друзьями:

Find more like this: АНАЛИТИКА

klin-demianovo.ru

Генерал Келлер

21 декабря - годовщина смерти Ф.А. Келлера …

Генерал Федор Артурович Келлер21 декабря (8 декабря по ст. ст.) исполняется 86 лет со дня трагической гибели генерала от кавалерии графа Федора Артуровича Келлера, одного из наиболее выдающихся кавалерийских офицеров Русской Императорской армии конца XIX - начала XX веков, участника Русско-турецкой и Великой войн.Генерал Келлер был одним из двух высших военачальников, сохранивших в позорные дни февраля 1917 года верность Государю. В ответ на сообщение об отречении Николая II Келлер отправил на его имя телеграмму: "Прикажи Царь, придем и защитим Тебя". В годы Гражданской войны Ф.А. Келлер формировал монархическую Северную армию и был единственным из вождей Белого движения, удостоившимся благословения Святейшего Патриарха Тихона. После захвата в декабре 1918 года Киева петлюровцами Келлер был схвачен и убит выстрелами в спину в центре Киева у памятника Богдану Хмельницкому.

Редакция Информационного агентства "Белые Воины" предлагает вниманию читателей первую часть исследования устроителей "Общества памяти генерала Келлера" Михаила Фомина и Максима Воробьева посвященную христианскому рыцарю Ф.А. Келлеру. Его сокращенный вариант ранее уже публиковался на наших страницах.В 1928 году в русском журнале "Двуглавый орел", издававшемся во Франции, была опубликована статья, посвященная светлой памяти генерала Федора Артуровича Келлера. Той же зимой, на заупокойном богослужении в соборной церкви Знамения Божьей Матери в Париже собрались те, кто уже десять лет хранил в своем сердце глубоко почитаемый образ.В Киеве, на территории Покровского монастыря по сей день покоятся останки русского генерала. С тех пор прошло немало времени, но имя прославленного героя не затерялось на страницах истории. Его жизненный путь и поныне остается примером истинной доблести, и этот пример связует воедино Россию прошлого и Россию будущего.

Воин с головы до пят, богатырь двухметрового роста - генерал Келлер поистине стал живой легендой начала двадцатого века, а рассказы о совершенных им подвигах восхищенно передавались из уст в уста. Отпрыск графского рода, в двадцать лет он сбежал из элитного военного училища, чтобы рядовым добровольцем принять участие в освобождении православных славян от турецкого гнета. Усмиряя польское волнение в 1905 г., он подвергся покушению со стороны революционеров, но избежал гибели благодаря тому, что с ловкостью поймал на лету брошенную в него бомбу. Дивизионным командиром он вступил в Великую войну и разгромил в бою части австро-венгерской кавалерии, принеся этим первую победу Русской армии и заслужив за это первый из двух своих Георгиевских орденов.

Ореол его имени был вне сравнения. Православный христианин и убежденный монархист, любимец Царя Николая и Царицы Александры, генерал Келлер и в дни февральской смуты 1917 г. хранил верность Государю, ожидая лишь Царского слова, чтобы во главе своего конного корпуса поспешить на выручку Императору, в добровольное отречение которого он не мог поверить. Существует предание, что в начале гражданской войны сам Патриарх Тихон благословил прославленного военачальника на священную борьбу с большевизмом, прислав ему шейную иконочку Державной Божией Матери. Плененный врагами во время петлюровского мятежа, он бестрепетно принял смерть от рук бесчестных убийц, так и не успев встать во главе собранной под его знаменем монархической армии.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯЦАРСКИЙ КАВАЛЕРИСТ

Белый партизан о генерале КеллереЛихой казак и белый партизан А.Г. Шкуро, командир "волчьей сотни", в Великую войну служивший под началом Келлера в чине войскового старшины, рассказал о своей встрече с ним, произошедшей в то время:"Итак, мой отряд был придан 3-му конному корпусу, и я явился представиться своему новому корпусному командиру.Граф Келлер занимал большой, богато украшенный дом в городе Дорна-Ватра. С некоторым трепетом, понятным каждому военному человеку, ожидал я представления этому знаменитому генералу, считавшемуся лучшим кавалерийским начальником Русской армии. Меня ввели к нему. Его внешность: высокая, стройная, хорошо подобранная фигура старого кавалериста, два Георгиевских креста на изящно сшитом кителе, доброе выражение на красивом, энергичном лице с выразительными, проникающими в самую душу глазами. Граф ласково принял меня, расспросил о быте казаков и обещал удовлетворить все наши нужды.- Я слышал о славной работе вашего отряда, - сказал он. - Рад видеть вас в числе моих подчиненных и готов во всем и всегда идти вам навстречу, но буду требовать от вас работы с полным напряжением сил.

Об этом, впрочем, граф мог бы и не говорить; все знали, что служба под его командой ни для кого не показалась бы синекурой. Действительно, после двухдневного отдыха на отряд были возложены чрезвычайно тяжелые задачи. За время нашей службы при 3-м конном корпусе я хорошо изучил графа и полюбил его всей душой, равно как и мои подчиненные, положительно не чаявшие в нем души. Граф Келлер был чрезвычайно заботлив о подчиненных; особое внимание он обращал на то, чтобы люди были всегда хорошо накормлены, а также на постановку дела ухода за ранеными, которое, несмотря на трудные условия войны, было поставлено образцово. Он знал психологию солдата и казака. Встречая раненых, выносимых из боя, каждого расспрашивал, успокаивал и умел обласкать. С маленькими людьми был ровен в обращении и в высшей степени вежлив и деликатен; со старшими начальниками несколько суховат. Граф Федор Артурович КеллерС начальством, если он считал себя задетым, шел положительно на ножи. Верхи его поэтому не любили. Неутомимый кавалерист, делавший по сто верст в сутки, слезая с седла лишь для того, чтобы переменить измученного коня, он был примером для всех. В трудные моменты лично водил полки в атаку и был дважды ранен.

Когда он появлялся перед полками в своей волчьей папахе и в чекмене Оренбургского казачьего войска, щеголяя молодцеватой посадкой, казалось, чувствовалось, как трепетали сердца обожавших его людей, готовых по первому его слову, по одному мановению руки броситься куда угодно и совершить чудеса храбрости и самопожертвования. Впоследствии, когда в Петрограде произошла революция, граф Келлер заявил телеграфно в Ставку, что не признает Временного правительства до тех пор, пока не получит от монарха, которому присягал, уведомление, что тот действительно добровольно отрекся от Престола".

"Кругом измена, и трусость, и обман""Кругом измена, и трусость, и обман", - такая запись появились в дневнике Царя Николая II в страшный для России день Его отречения от прародительского Престола. Паутина предательства опутала самое сердце страны, сражающейся с внешним врагом, и в окружении Русского Императора почти не осталось преданных Ему людей.Светское общество окончательно потеряло способность мыслить и чувствовать так, как учит тому Православная Церковь. Духовно отдалившись от своего Государя, оно сочло Его чужим, ненужным, лишним. Это привело к появлению всевозможных клеветнических слухов, ловко поддерживаемых и распространяемых революционной пропагандой.Сбывались пророческие слова Святого праведного отца Иоанна Кронштадтского: "Если не будет покаяния у русского народа, конец миру близок. Бог отнимет у него благочестивого Царя и пошлет бич в лице нечестивых, жестоких, самозваных правителей, которые зальют всю землю кровью и слезами".

Противники самодержавия только и мечтали устранить от власти Царскую Чету, мешавшую их замыслам. Заговор проник в верхи армии, найдя поддержку у представителей высшего командования, тайно сносившихся с думской оппозицией во главе с Гучковым и Родзянко при участии английского посла Дж. Бьюкенена. Еще до Великой войны А.И. Гучков вовлек ряд высокопоставленных военных и молодых офицеров в деятельность масонской ложи. Их план предусматривал свержение Николая II по образцу дворцовых переворотов XVIII века и дальнейшее развитие страны по пути европейского либерализма с сохранением внешних монархических форм.

Сигналом для заговорщиков стал отъезд Императора из Ставки в Царское Село в связи с февральским бунтом тыловых частей и рабочего люда в столице. Военная власть сосредоточилась в руках одного из гучковских сподвижников - генерала М.В. Алексеева, начальника штаба Ставки и второго лица в армии после Государя. Высочайший приказ о переброске надежных полков на Петроград для подавления мятежа не был исполнен. Не добравшись до места назначения, Царский поезд остановился в Пскове, где Николая II отрезали от армии участники заговора - главнокомандующий Северным фронтом генерал Н.В. Рузский и его ближайшие подчиненные.

Из Ставки пришли телеграммы с других фронтов от их главнокомандующих, введенных в заблуждение Алексеевым относительно столичных событий. Презрев долг присяги и крестное целование, главные военачальники униженно просили Императора отречься ради "блага Родины" и "победы над внешним врагом". Был среди них и ревниво лелеявший планы собственного возвышения дядя Государя - великий князь Николай Николаевич, чье послание произвело на Него особенно тягостное впечатление(1). Рузский, вручивший эти телеграммы Царю, настойчиво и в дерзкой форме требовал у Венценосца дать немедленное согласие на отречение.Изменники, все как один, уверяли Государя в своей верности "монархической идее". Готовый отдать и корону, и жизнь для спасения Отечества, Николай II принял решение о передаче Престола в пользу брата - великого князя Михаила Александровича. Но вырванное отречение явственно провело ту черту, за которой началось необратимое разрушение страны и армии. Опустевший вскоре трон упразднил само понятие власти в глазах русского народа, расторгая все связывавшие его обязательства. Переворот перерос в революцию, вырвавшую столицу из слабых рук мятежных либералов, и отдавшую ее в распоряжение интернационалистов из петроградского совдепа.

Тогда же, по распоряжению Временного правительства генерал Алексеев объявил вернувшегося в Ставку Николая II как-бы арестованным". После этого генерал Л.Г. Корнилов, ранее обласканный Государем и обязанный Ему всем, а затем открыто перешедший на сторону революции, установил тюремный режим для воссоединившейся Царской семьи и верной Ей свиты. Популярные военачальники Русской армии положили начало их заточению, длившемуся шестнадцать месяцев, полному страданий и завершившемуся при власти большевиков принятием мученических венцов в подвале Ипатьевского дома в Екатеринбурге.Верных присяге командиров сдерживала видимая легальность актов отречения и боязнь междоусобной враждой открыть фронт.

Генерал А.И. Деникин, к таковым командирам не относившийся и на одном из солдатских митингов даже выказывавший радость по поводу падения "проклятого самодержавия", спустя годы писал в своих эмигрантских очерках:"Мне известны только три эпизода резкого протеста: движение отряда генерала Иванова на Царское Село, организованное Ставкой в первые дни волнений в Петрограде, выполненное весьма неумело и вскоре отмененное, и две телеграммы, посланные Государю командирами 3-го конного и гвардейского конного корпусов, графом Келлером и ханом Нахичеванским. Оба они предлагали себя и свои войска в распоряжение Государя для подавления мятежа"(2).

"Прикажи, Царь, придем и защитим Тебя!"Русская армия, перестав быть Императорской, обязалась в верности Временному правительству и приносила ему новую присягу.Вопреки надеждам начальства, эта мера не вызвала подъема в войсках. Во время церемонии, проводимой на Румынском фронте, один из корпусных командиров умер от разрыва сердца, а любимец всей армии, кавалерист граф Келлер заявил, что не станет приводить к присяге вверенный ему конный корпус, так как "не понимает существа и юридического обоснования верховной власти Временного правительства; не понимает, как можно присягать повиноваться Львову, Керенскому и прочим определенным лицам, которые могут ведь быть удалены или оставить свои посты".

На срочное совещание к командующему 4-й армией генералу А.Ф. Рагозе, с часу на час ожидавшего ареста со стороны распропагандированных солдат из нестроевых частей, Келлер не явился. В штаб размещенного в Оргееве 3-го конного корпуса прибыл начальник соседней 12-й кавалерийской дивизии генерал К.Г. Маннергейм(3), который попытался уговорить Федора Артуровича "пожертвовать личными политическими убеждениями для блага армии". Но тот отверг все приведенные доводы, твердо ответив: "Я христианин. И думаю грешно менять присягу".А.Г. Шкуро рассказывал, как в начале апреля близ Кишинева "были собраны представители от каждой сотни и эскадрона.

- Я получил депешу, - сказал граф Келлер, - об отречении Государя и о каком-то Временном правительстве. Я, ваш старый командир, деливший с вами и лишения, и горести, и радости, не верю, чтобы Государь Император в такой момент мог добровольно бросить на гибель армию и Россию. Вот телеграмма, которую я послал Царю: "Третий конный корпус не верит, что Ты, Государь, добровольно отрекся от престола. Прикажи, Царь, придем и защитим Тебя".- Ура, ура! - закричали драгуны, казаки, гусары. - Поддержим все, не дадим в обиду Императора.Подъем был колоссальный. Все хотели спешить на выручку плененного, как нам казалось, Государя". Ответ пришел от нового командующего Румынским фронтом Д.Г. Щербачева: под угрозой объявления бунтовщиком Келлеру предписывалось немедленно сдать корпус.

Так и не дождавшись указаний лично от Государя, Федор Артурович вынужден был подчиниться полученному приказу и вслед за тем покинул армию. На его место назначили генерала А.М. Крымова, активного пособника думских мятежников, только что вернувшегося из Петрограда."В глубокой горести и со слезами провожали мы нашего графа, - вспоминал Шкуро. - Офицеры, кавалеристы, казаки, все повесили головы, приуныли, но у всех таилась надежда, что скоро недоразумение объяснится, что мы еще увидим нашего любимого вождя и еще поработаем под славным его командованием".Под звуки в последний раз исполняемого оркестром народного гимна "Боже, Царя храни!" генерал Келлер прощался со своими старыми полками, проходившими мимо него парадным строем. А генерал Брусилов, один из тех, кто ранее "верноподданно" умолял Государя об отречении, восседал в украшенном красными бантами кресле, которое несли перед войсками революционные солдаты...

На службе трех ИмператоровФедор Артурович Келлер родился 12 октября 1857 г. в Курске и происходил из русской ветви графов Келлеров, родоначальником которой был прусский посланник в Санкт-Петербурге, вступивший в российское подданство. Почти полвека представители этой фамилии занимали высокие посты на военной и дипломатической службе. По примеру своего отца-генерала Федор Келлер также двинулся по военной линии; на воспитание он был отдан в приготовительный пансион знаменитого Николаевского кавалерийского училища.Ему было двадцать лет, когда Россия объявила войну Турции, поднявшись на защиту избиваемых магометанами православных славян. За год до того на помощь болгарам и сербам отправились тысячи добровольцев, среди которых находилось немало военных, а теперь вслед за ними перешагнула Дунай и сама Русская армия. Оставив училище, юный граф Келлер поступил нижним чином на правах вольноопределяющегося в 1-й Лейб-драгунский Московский полк и отбыл на фронт(4). За выдающуюся храбрость он был награжден двумя солдатскими Георгиевскими крестами, а на следующий год состоялось его производство в офицеры своего полка; офицерский экзамен был им выдержан при Тверском кавалерийском юнкерском училище. Будущие военачальники Великой войны получали боевое крещение в эпоху Императора Александра II, сражаясь на фронтах Русско-турецкой...

Тринадцать лет мирного царствования Александра III, на срок своего правления избавившего Россию от войн, Федор Артурович прослужил в 18-м драгунском Клястицком полку. Откомандированный в санкт-петербургскую Офицерскую кавалерийскую школу, Келлер прошел в ней положенный двухгодичный курс. Вся жизнь его была отдана кавалерии. При Императоре Николае II он принял под свое начало эскадрон драгун-лубенцев и командовал им более шести лет, а последующие два с половиной года - Крымским дивизионом, который нес почетную охранную службу в Ливадии во время Высочайших приездов в Крым. Начало Русско-японской войны застало Келлера в должности командира 15-го драгунского Александрийского полка, продолжавшего славную историю знаменитых "черных гусар" и расквартированного в польском городе Калише, у самой германской границы.

По России катилась волна забастовок и демонстраций. Мятеж в Польше, поднятый польскими и еврейскими социалистами, уже угрожал целостности самой державы, и потому взбунтовавшаяся окраина была переведена на военное положение. Келлер исполнял тогда обязанности временного Калишского генерал-губернатора.Подвергшись нападению революционеров, преследовавших всех, кто проявлял какую-либо твердость в борьбе с крамолой, он был ранен и контужен при взрыве брошенной в него бомбы, осыпавшей его осколками. В живых Федор Артурович остался лишь благодаря собственной ловкости, позволившей ему поймать снаряд на лету...

В гвардейской кавалерииВ 1906 г. Келлер принял под свое командование Лейб-гвардии Драгунский полк, расквартированный в Старом Петергофе. Генерал КеллерНачало службы в полку омрачилась для Федора Артуровича конфликтом с подчиненными офицерами, воспитанными в кастовых традициях русской гвардии, требовавшей от начальства особого подхода. Его действия по отношению к себе они сочли жестокими и грубыми.Генерал А.А. Брусилов упоминал в своих мемуарах о досадном инциденте в полку, входившем во вверенную ему 2-ю гвардейскую кавалерийскую дивизию. С неприкрытым злорадством, следствием возникшей позже личной неприязни, он рассказал о враждебности офицеров к своему командиру, отличавшемуся, по мнению самого Брусилова, "необычайным ростом, чванством и глупостью"(5).

"Граф Келлер был человек с большой хитрецой и карьеру свою делал ловко, - вспоминал Брусилов спустя почти двадцать лет. - Он был храбр, но жестокий, и полк его терпеть не мог.Женат он был на очень скромной и милой особе, княжне Марии Александровне Мурузи, которую все жалели. Однажды ее обидели совершенно незаслуженно, благодаря ненависти к ее мужу. Это было в светлый праздник. Она объехала жен всех офицеров полка и пригласила их разговляться у нее. Келлеры были очень стеснены в средствах, но долговязый граф желал непременно задавать шику (чтобы пригласить всех офицеров гвардейского полка разговляться, нужно было очень потратиться). Хозяева всю ночь прождали гостей у роскошно сервированного стола и дождались только полкового адъютанта, который доложил, что больше никого не будет".

Ситуация, сложившаяся в полку, сильно обеспокоила его шефа, великого князя Владимира Александровича, уже прослышавшего о том, что офицеры решили побить своего командира на кулаках и бросили между собой жребий, чтобы выяснить, кому выпадет эта обязанность. Великий князь просил Брусилова пресечь возможные эксцессы, поскольку готовившаяся расправа ничуть не испугала Федора Артуровича, который своей храбростью выделялся и в то время, когда личная отвага отнюдь не была редкостью. Брусилов пригрозил офицеру-зачинщику исключением со службы, после чего кое-как уладил конфликт, переговорив со сторонами поочередно.

Господского высокомерия Федор Артурович не выносил и был готов каждого солдата при необходимости защитить от произвола вышестоящих. Прошло несколько лет, и генерал Келлер потребовал суда над молодым гусарским офицером из своей дивизии, который, проезжая на извозчике по улице, ударил стеком пехотинца-вольноопределяющегося за то, что тот не отдал ему чести. Лишь вмешательство командования округа благодаря заступничеству влиятельного родственника, бывшего военного министра, привело к смягчению наказания, после чего виновный отделался месячным арестом и отказом в командировании в Офицерскую школу.

В один из мартовских дней 1907 г. Николай II пометил в своем дневнике: "Прибыл верхом на дворцовую площадку, где после молебна состоялся отличный парад лейб-драгун. После завтрака назначил графа Келлера флигель-адъютантом". Через два месяца Келлер был произведен в генеральский чин с зачислением в Свиту Его Императорского Величества. Почти четыре года он командовал гвардейским полком, а затем принял кавалерийскую бригаду.Гусарский командир и дворцовый комендант В.Н. Воейков, близко познакомившийся с Келлером в бытность его командиром Лейб-гвардии Драгунского полка, в своих записках назвал Федора Артуровича "истинно русским, кристально чистым человеком, до мозга костей проникнутым чувством долга и любви к Родине". Высокую цену имеет мнение того, кто и сам до конца остался верен своему Государю, презрев пример Его изменнического окружения.

На полях Великой войны: от Галиции до КарпатВ Великую войну Келлер вступил, имея под началом 10-ю кавалерийскую дивизию, которой он командовал уже два с половиной года. Через четыре дня после начала боевых действий, келлеровская дивизия, вошедшая в состав Юго-Западного фронта генерала Н.И. Иванова, разбила в бою несколько австро-венгерских конных полков, добыв тем самым для Русской армии первую победу в той войне. Отличился Келлер и в Галицкой битве, организовав в ходе ее успешное преследование отступающего врага.За подвиги он был отмечен в числе первых. Сам Николай II сообщил в очередном послании к супруге о представлении Федора Артуровича генералом Ивановым к ордену Святого Георгия 4-й степени, не скрывая собственной радости по этому поводу. Царица ответила в письме: "Какая радость для Келлера - он действительно заслужил свой крест, сейчас он отплатил нам за все, это было его пламенным желанием все эти годы".

А.И. Деникин отмечал: "В победных реляциях Юго-Западного фронта все чаще и чаще упоминались имена двух кавалерийских начальников, только двух, конница в эту войну перестала быть "царицей поля сражения", графа Келлера и Каледина, одинаково храбрых, но совершенно противоположных по характеру: один пылкий, увлекающийся, иногда безрассудно, другой спокойный и упорный. Оба не посылали, а водили в бой свои войска. Но один делал это, вовсе не рисуясь, это выходило само собой, эффектно и красиво, как на батальных картинах старой школы, другой просто, скромно и расчетливо. Войска обоим верили и за обоими шли".Деникин помнил свою встречу с Келлером под пулеметным огнем с вражеских высот, когда тот, потратив одиннадцать часов на дорогу по непролазной грязи и горным тропам, прибыл на позиции его попавшей в западню бригады "железных стрелков"...(6)

В марте 1915 г. генералу Келлеру был вверен 3-й конный корпус, составленный из одной кавалерийской и двух казачьих дивизий. В ночной атаке под Хотином он разгромил неприятельскую группу, обходившую войска Юго-Западного фронта с левого флага. Месяц спустя Келлер обрушился на австро-венгров силой девяноста сотен и эскадронов в конном строю, выбив противника из тройного ряда опутанных проволокой окопов и прорвавшись во вражеский тыл.За весенние бои Федор Артурович был удостоен ордена Святого Георгия 3-й степени. В войсках генерал Келлер снискал почетное прозвище "первой шашки" России, генерала Каледина, донского казака и будущего атамана, прозвали в армии "второй шашкой". Как бы в подтверждение своего прозвища граф получил из рук Императора шашку с надписью, драгоценный дар, с которым царский кавалерист не пожелал расстаться и под угрозой смерти.

"Чудное солнце, - писала Государыня мужу в Ставку. - Надеюсь, оно будет светить и на твоем пути. Пожалуйста, передай от меня привет графу Келлеру, спроси о его сыне от второго брака, он одно время был с ним, я знаю". В ответном письме Николай II упомянул о состоявшейся встрече: "В Каменец-Подольске генералы обедали со мной в поезде. Я много беседовал с Келлером и передал ему твой привет. Он нисколько не изменился".

Летом 1916 г. началось общее наступление войск Юго-Западного фронта под командованием Брусилова, сменившего на этом посту Иванова. Оборона австрийцев была взломана на южном фланге, и корпус Келлера ринулся впереди хлынувших в Буковину русских армий. Преследуя отходившего врага, келлеровские кавалеристы и казаки продвинулись на запад дальше всех прочих частей и заняли Кимполунг, пленив тысячи неприятельских солдат.Когда же в дальнейшем боевые действия были перенесены в Румынию, то 3-й конный корпус, сражавшийся на горных перевалах Восточных Карпат с форсировавшими их германскими войсками, вошел в состав созданного в декабре Румынского фронта. Вскоре Федор Артурович Келлер получил последний свой чин в Русской императорской армии, и на плечах его заблестели погоны генерала от кавалерии. До начала смуты в Петрограде оставалось чуть более месяца...

Примечания1. Царь, по истинному о нем понятию, как бы воплощает душу народа, отдавшего свои судьбы Божией воле. Каждый военнослужащий Русской армии клялся Всемогущим Богом перед Святым Его Евангелием в верной, нелицемерной службе не своим собственным взглядам на монархическую идею и представлениям о благе Отечества, но Императору Николаю Александровичу лично, обещая при этом благовременно объявлять и всемерно отвращать ущерб, чинимый Государю.2. При первом известии о бунте Государь отправил в Петроград отряд, состоявший из батальона георгиевских кавалеров во главе с генералом Н.И. Ивановым, с чрезвычайными полномочиями для наведения порядка. Рассеяв на своем пути группы революционных солдат, не пытавшихся оказывать сопротивление, отряд вступил в Царское Село. В день отречения Государя Иванов получил от Его имени телеграмму, в соответствии с которой и поступил: "Прошу до Моего приезда и доклада Мне никаких мер не предпринимать".В мемуарах генерала Н.А. Епанчина указано, что телеграмму от имени хана Г. Нахичеванского послал Государю за отсутствием корпусного командира его начальник штаба - полковник А.Г. Винекен. Когда же он доложил хану о посланной депеше, то тот настолько ее не одобрил, что Винекен после доклада ушел в свою комнату и застрелился, но от полученной раны скончался не сразу, а несколько позже. Хан Нахичеванский расстался с жизнью спустя два года, будучи расстрелян большевиками уже в феврале 1919 г.3. После большевистского переворота барон К.Г. Маннергейм вернулся в свою родную Финляндию, где возглавил борьбу против местных красных отрядов. В последующие тридцать лет он занимал в Финляндии высшие военные и государственные посты.4. В "Дневниках писателя" за 1877 год Ф.М. Достоевский писал о том, что толкало молодых офицеров на ту войну: "То, что мы узнали в эти полтора года об истязаниях славян, пересиливает фантазию самого болезненного и иступленного воображения. Когда читали Царский манифест, народ крестился, и все поздравляли друг друга с войной. Тут не одни кулачные бойцы, тут есть почти еще дети, чистые сердцем дети. Он только что произведен, он бросается вперед на подвиг, с мыслию о том, что скажет о нем, там, далеко, его мать, сестра, с которыми он только что простился... Они все видят теперь, что Россия не с одной уж Турцией ведет войну, что турецкими армиями руководят английские генералы, что английские офицеры воздвигают многочисленные укрепления на английские деньги. Они знают это и бросаются почти на смерть, понимая, что пришло время сослужить России верную службу".Перед глазами юного графа был пример двоюродного брата - двадцатишестилетнего Федора Эдуардовича Келлера. Едва окончив Николаевскую академию Генерального штаба, тот в числе русских добровольцев вступил в сражавшуюся с турками Сербскую армию, где получил чин полковника и занимал командные должности. За одержанные в боях победы он был отмечен высшими военными наградами королевства. Поступив в отряд "белого генерала" М.Д. Скобелева, он служил у него начальником штаба, заменив раненого Куропаткина. На родине он продолжил военную службу и занимал должности директора Пажеского корпуса и екатеринославского губернатора. В Русско-японскую войну генерал Федор Эдуардович Келлер был назначен начальником Восточного отряда и погиб во время русской контратаки на Янзелинском перевале, пораженный тридцатью шестью вражескими пулями.5. Перешедший на службу к большевикам Брусилов узнал из опубликованной в 1924 г. личной переписки Николая II о том, что во время Великой войны Государыня ссылалась в своем письме мужу на мнение Келлера, плохо отзывавшемся о нем, Брусилове, как о командующем 8-й армией. Открывшееся обстоятельство еще более настроило старого мемуариста против покойного соперника, с именем которого "было связано много сплетен и рассказов".Близкий к придворным кругам, Брусилов в те годы чрезвычайно заботился о своей репутации в глазах Царской Семьи и великих князей, что впоследствии не помешало ему, настоящему барину по воспитанию, всем привычкам и воззрениям, в угоду митингующей солдатской массе представляться "социалистом и республиканцем с молодых лет". Приняв верховное командование от Временного правительства, он называл себя "вождем революционной армии".В Великую войну с Брусиловым произошел случай, поразивший многих. Нечто странное случилось с образком Святого Николая Чудотворца, врученным ему Царицей перед наступлением фронта: эмалевое изображение лика вдруг совершенно истерлось, так что осталась одна серебряная пластинка. В связи с этим происшествием следует отметить многолетнее увлечение Брусилова модными тогда в светском обществе спиритизмом и оккультными науками.6. В Великую войну под началом Келлера служили командиры, получившие затем известность в войну гражданскую. Весь боевой путь 10-й кавалерийской дивизии прошел в оренбургском казачьем полку будущий оренбургский атаман полковник Дутов. В отряд, возглавляемый Келлером, временно входили пехотные части, в том числе стрелковая бригада генерала Деникина. Одну из вошедших в 3-й конный корпус донских казачьих бригад на три месяца принял под свое начало будущий донской атаман генерал Краснов. Позже в состав корпуса был включен Кубанский отряд особого назначения войскового старшины Шкуро, называемый еще "волчьей сотней".Будущий советский маршал А.В. Василевский, в двадцать один год командовавший пехотным батальоном, выделенным для охраны штаба 3-го конного корпуса, вспоминал о своем прибытии к месту его расположения: "Выходит Келлер, человек огромного роста, с улыбкой смотрит на меня, затем берет мою голову в свои ручищи и басит: "Еще два года войны, и все вчерашние прапорщики станут у нас генералами!" Впрочем, сам Василевский не оценил оказанного ему внимания и сообщил в своих мемуарах, что Келлер, "будучи по самой природе своей до мозга костей монархистом и держимордой, разыгрывал из себя на глазах подчиненных демократа".

ruskline.ru

Келлер, Фёдор Артурович | Virtual Laboratory Wiki

Шаблон:Военный деятель Ке́ллер Фёдор Арту́рович (А́вгустович), граф (12 октября 1857, Курск — 8 декабря 1918, Киев) — военачальник российской императорской армии, генерал от кавалерии, «первая шашка России».

Племянник героя русско-японской войны графа Ф. Э. Келлера.

    Молодые годы Править

    Окончив приготовительный пансион Николаевского кавалерийского училища, в 1877 году без ведома родителей вступил вольноопределяющимся II разряда в 1-й лейб-драгунский Московский Его Величества полк, с которым 30 августа выступил на фронт. За выдающуюся храбрость в боях был награждён двумя солдатскими Георгиевскими крестами. В 1878 году выдержал офицерский экзамен при Тверском кавалерийском юнкерском училище и 31 марта был произведен в чин прапорщика.

    Военная служба Править

    В 1880 году корнет Ф. А. Келлер был переведён в Клястицкий 6-й гусарский полк, в котором более семи лет служил командиром эскадрона и дослужился до чина ротмистра. Затем командовал Крымским дивизионом, формировавшимся из призывников-мусульман Таврической губернии и нёсшим почётную охранную службу в Ливадии во время Высочайших приездов в Крым.

    В 1888—1889 годах «на отлично» прошёл курс обучения в Офицерской кавалерийской школе, после чего служил в драгунских полках: 24-м Лубенском, 23-м Вознесенском и 11-м Харьковском. «За отличия по службе» в 1894 году был произведён в подполковники, а в 1901 году — в полковники. С 1904 года командует 15-м драгунским Александрийским его императорского высочества великого князя Николая Николаевича Старшего полком, а с 6 ноября 1906 года — Лейб-Гвардии драгунским полком.

    Отношения с подчинёнными гвардейцами у Келлера не сложились — отдавая должное его храбрости, они считали его жестоким.

    В 1905 году, временно исполняя обязанности Калишского генерал-губернатора во время усмирения Польши, был ранен и контужен взрывом брошенной в него террористами бомбы, лишь благодаря своей ловкости избежав смерти.

    В 1907 году был пожалован чином флигель-адъютанта и зачислен в Свиту Его Императорского Величества с производством в генерал-майоры. 14 июня 1910 года был назначен командиром 1-й бригады Кавказской кавалерийской дивизии, а 25 февраля 1912 года — начальником 10-й кавалерийской дивизии.

    31 мая 1913 года получил чин генерал-лейтенанта.

    Его внешность: высокая, стройная, хорошо подобранная фигура старого кавалериста, два Георгиевских креста на изящно сшитом кителе, доброе выражение на красивом, энергичном лице с выразительными, проникающими в самую душу глазами. За время нашей службы при 3-ем конном корпусе я хорошо изучил графа и полюбил его всей душой, равно как и мои подчинённые, положительно не чаявшие в нем души.

    Граф Келлер был чрезвычайно заботлив о подчинённых; особое внимание он обращал на то, чтобы люди были всегда хорошо накормлены, а также на постановку дела ухода за ранеными, которое, несмотря на трудные условия войны, было поставлено образцово. Встречая раненых, выносимых из боя, каждого расспрашивал, успокаивал и умел обласкать. С маленькими людьми был ровен в обращении и в высшей степени вежлив и деликатен; со старшими начальниками несколько суховат.

    Неутомимый кавалерист, делавший по сто вёрст в сутки, слезая с седла лишь для того, чтобы переменить измученного коня, он был примером для всех. В трудные моменты лично водил полки в атаку и был дважды ранен. Когда он появлялся перед полками в своей волчьей папахе и в чекмене Оренбургского казачьего войска, щеголяя молодцеватой посадкой, чувствовалось, как трепетали сердца обожавших его людей, готовых по первому его слову, по одному мановению руки броситься куда угодно и совершить чудеса храбрости и самопожертвования» (А. Г. Шкуро) [2].

    Первая мировая война Править

    Выступил на фронт во главе 10-й кавалерийской дивизии, которая вошла в состав 3-й армии ген. Н. В. Рузского. 8 августа 1914 года в бою у Ярославице разбил 4-ю австро-венгерскую кавалерийскую дивизию. В ходе Галицийской битвы организовал преследование неприятеля и 31 августа (13 сентября) взял у Яворова 500 пленных и 6 орудий. 17-го марта 1915 года атаковал в конном и пешем строю в районе деревень Рухотин, Полянка, Шиловцы, Малинцы 42-ю гонведскую пехотную дивизию и бригаду гусар 5-й гонведской кавалерийской дивизии, наступавших на г. Хотин, разбив и частью уничтожив их, взял в плен 33 офицера, 2100 нижних чинов, захватил 40 походных кухонь и 8 телеграфных вьюков. За боевые отличия награждён орденами Св. Георгия IV и III класса.

    Файл:Keller 1915.jpg

    С 3 апреля 1915 года командовал 3-м конным корпусом (10-я кавалерийская, 1-я Донская и 1-я Терская казачьи дивизии). Во время армейского наступления в конце апреля 1915 года сыграл выдающуюся роль в Заднестровском сражении 26-28 апреля (9-11 мая). 27 апреля (10 мая) провёл знаменитую конную атаку у Баламутовки и Ржавенцев силой 90 сотен и эскадронов в конном строю, выбив противника из тройного ряда окопов с проволочными заграждениями у д. Гремешти на берегу Днестра, прорвался в тыл австрийцев и овладел высотами правого берега ручья Онут, при этом захватил в плен 23 офицера, 2000 нижних чинов, 6 орудий, 34 зарядных ящика. Во время общего наступления Юго-Западного фронта в Буковине в 1916 году корпус Келлера входил в состав 9-й армии ген. П. А. Лечицкого. В начале июня корпусу Келлера вместе с корпусом ген. М. Н. Промтова было поручено преследовать отходившую южную группу 7-й австро-венгерской армии. 10 (23) июня занял Кымполунг, взяв в плен 60 офицеров и 3,5 тысячи нижних чинов и захватив 11 пулеметов.

    15 января 1917 года был произведен в генералы от кавалерии.

    После отречения Николая II Келлер, убеждённый монархист, от имени корпуса послал императору телеграмму: «Третий конный корпус не верит, что Ты, Государь, добровольно отрёкся от престола. Прикажи, Царь, придём и защитим Тебя». [1] Келлер был одним из двух генералов императорской армии, оставшихся верными присяге, — он отказался приводить корпус к присяге Временному Правительству, за что 5 апреля 1917 года был уволен из армии с формулировкой «за монархизм» и уехал в Харьков, сдав корпус ген. Александру Крымову.

    Мне казалось всегда отвратительным и достойным презрения, когда люди для личного блага, наживы или личной безопасности готовы менять свои убеждения, а таких людей громадное большинство (Ф. А. Келлер) [2]

    Последние годы жизни Править

    Летом 1918 года в Харькове ген. Б. И. Казанович тщетно убеждал уехать на Дон в Добровольческую армию. Келлер ответил Деникину следующим образом: «Каждый Ваш доброволец чувствует, что собрать и объединить рассыпавшихся можно только к одному определённому месту или лицу. Вы же об этом лице, которым может быть только прирождённый, законный Государь, умалчиваете. Объявите, что Вы идёте за законного Государя, и за Вами пойдёт без колебаний все лучшее, что осталось в России, и весь народ, истосковавшийся по твёрдой власти».

    В то же время собравшиеся в Киеве монархисты желали видеть Келлера во главе Южной армии, создаваемой при помощи германских военных. Келлер также отказался. «Здесь часть интеллигенции держится союзнической ориентации, другая, большая часть — приверженцы немецкой ориентации, но те и другие забыли о своей русской ориентации».

    В начале ноября получил приглашение гетмана Скоропадского командовать его войсками на Украине. Учитывая, что район Пскова был оккупирован немецко-австрийскими войсками, Келлер остался в Киеве и 5 ноября был назначен главнокомандующим войсками на территории Украины с подчинением ему гражданских властей. Однако уже 13 ноября он был снят с должности и назначен помощником нового главнокомандующего ген. князя А. Н. Долгорукова

    В конце ноября в Киев прибыли псковские монархисты от имени Северной армии, по окончании формирования готовившейся принести присягу «законному Царю и Русскому государству». В полках вводились старые уставы и прежняя униформа с добавлением нашивки — белого креста на левом рукаве. Келлеру было предложено возглавить формирующуюся в Витебской и Полтавской губерниях армию. Патриарх Тихон благословил Келлера, послал ему с Николаем Анисимовым просфору и Державную икону Божией Матери.[3] Келлер принял предложение, обещав «через два месяца поднять Императорский штандарт над священным Кремлём». В Киеве при новом командующем был сформирован монархический Совет обороны во главе с графом Фёдором Безаком.[4]

    Однако уехать в Псков Келлер не успел — к Киеву приблизились повстанцы Семёна Петлюры. Келлер взял на себя руководство обороной города, но ввиду невозможности сопротивления распустил вооруженные отряды. Германские военные предложили ему снять форму и оружие и бежать в Германию, но Келлер не хотел расставаться ни со своими погонами, ни с полученной от императора наградной шашкой. Он совершенно открыто поселился в Михайловском монастыре с двумя адъютантами. Когда петлюровцы явились в монастырь с обыском, вопреки уговорам монахов он сам через адъютанта сообщил о себе пришедшим. Патруль объявил всех троих арестованными.

    Файл:Kyjiv sofienkathedrale.jpg

    В ночь на 8 (21) декабря 1918 года был получен приказ о переводе Келлера и его спутников в Лукьяновскую тюрьму. Их вели вдоль стен Софийского собора, мимо памятника Богдану Хмельницкому, когда из ближайшего сквера раздался залп по арестованным. Стрельба была продолжена патрульными, добивавшими раненых выстрелами и ударами штыков в спины.

    Останки Федора Артуровича Келлера покоятся в Покровском монастыре в Киеве.

    14 декабря Киев пал... Началась охота на людей, вновь потекли потоки крови... На улицах шла настоящая охота за офицерами, их безжалостно расстреливали, оставляя лежать на мостовых... Генерал граф Теодор <Федор Артурович> Келлер и два его адъютанта, полковники Пантелеев и Иванов, были жестоко убиты во время перевода из одной тюрьмы в другую... (Воспоминания княгини Е. М. Кантакузин, графини Сперанской) [3].
    17-го марта 1915 года во главе вверенного ему корпуса атаковал в конном и пешем строю в районе д.д. Рухотин, Полянка, Шиловцы, Малинцы 42-ю гонведскую пехотную дивизию и бригаду гусар 5-й гонведской кавалерийской дивизии, наступавших на гор. Хотин, разбил их и частью уничтожив, взял в плен 33 офицера, 2100 нижних чинов, 40 походных кухонь и 8 телеграфных вьюков. 27-го апреля, выбив противника из тройного ряда окопов с проволочными заграждениями у д. Гремешти на берегу Днестра, прорвался в тыл австрийцев и овладел высотами правого берега ручья Онут и д.д. Баламутовка, Ржавинцы и Гремешти, при этом захватил в плен 23 офицера, 2000 нижних чинов, 6 орудий, 34 зарядных ящика. За отличия в делах против неприятеля.

    В конце 1918 года, после падения гетмана Скоропадского, полковник Бермондт-Авалов эвакуировался из Киева с немцами. Русские офицеры были интернированы в лагере Зальцведель. Здесь у него родилась мысль сформировать в Прибалтике союзную с Германией добровольческую армию. Символом её стал т. н. «крест Келлера»: белый мальтийский крест «терпения и неутомимой борьбы» — в память о носившем его (как выпускник Пажеского корпуса) Ф. А. Келлере. Позднее цвет креста был изменён на чёрный [4].

    Жена: Княжна Мария Александровна Мурузи

    • Н. А. Ганина, С. В. Фомин, Р. Г. Гагкуев, С. С. Балмасов. Граф Келлер. — Посев, 2007. Серия «Белые воины». ISBN 5-85824-170-0
    1. ↑ Шкуро А. Г. Записки белого партизана
    2. ↑ [1]
    3. ↑ Егоров Н. Святитель Тихон и Советская власть 11.11.2008
    4. ↑ Келер Фёдор Артурович (1857—1918)

    Эта страница использует содержимое раздела Википедии на русском языке. Оригинальная статья находится по адресу: Келлер, Фёдор Артурович. Список первоначальных авторов статьи можно посмотреть в истории правок. Эта статья так же, как и статья, размещённая в Википедии, доступна на условиях CC-BY-SA .

    ru.vlab.wikia.com

    жизнь отданная долгу » За Веру Царя и Отечество

    Сабли взмах -

    И вздохнули трубы тяжко -

    Провожать

    Легкий прах.

    С веткой зелени фуражка -

    В головах.

    Глуше, глуше

    Праздный гул.

    Отдадим последний долг

    Тем, кто долгу отдал - душу.

    Марина Цветаева «Юнкерам, убитым в Нижнем»

    Генерал от кавалерии граф Федор Артурович Келлер принадлежит к числу наиболее прославленных отечественных полководцев и еще при жизни стал воистину легендарным. Но не менее важно, что он навсегда остался в нашей истории символом благородства, чести и верности присяге – генерал выполнил свой долг до конца и без колебаний заплатил за это жизнью. Ярко характеризует отношение Келлера к вопросам чести и долга запись в личном дневнике, которая объясняет весь его жизненный путь и Голгофу генерала: «Мне казалось всегда отвратительным и достойным презрения, когда люди для личного блага, наживы или личной безопасности готовы менять свои убеждения, а таких людей громадное большинство».

    Даже место его мученической смерти содержит в себе глубоко символический характер – русский генерал и Главнокомандующий Вооруженными Силами Украинской Державы был убит возле памятника гетману Богдану Хмельницкому. Памятника ставшего навеки зримым олицетворением нерушимого русско-украинского единства, многократно на протяжении веков скрепленного совместно пролитой в войнах за общую Родину кровью.

    Родился будущий полководец 12 октября 1857 года в Курске. Его отец, генерал-майор граф Артур Келлер происходил из дворянского швабского рода. Дед Федора Артуровича граф Федор Келлер поступил на военную службу в России в начале царствования императора Александра I и был участником Отечественной войны 1812 года и Заграничных походов русской армии.

    Мать Наталья фон Розеншильд-Паулин также происходила из известного дворянского рода немецкого происхождения, представители которого занимали видные посты в аппарате управления Российской империи и Российской императорской армии.

    Как и его предки, проливавшие кровь на государевой службе, юноша не мыслил себе иного пути, чем ратная служба и поступил учиться в приготовительный пансион «Славной гвардейской школы». Так любовно называли его выпускники Николаевское кавалерийское училище, подготовившее несколько поколений лучших кавалеристов империи.

    Однако поучиться в самом училище Келлеру не пришлось. Когда началась русско-турецкая война 1877-1878 годов, он посчитал своим долгом отправиться на театр военных действий и лично принять участие в освобождении братьев-славян от османского ига. После окончания седьмого класса пансиона граф, без ведома родителей, пошел добровольцем на войну, вызвавшую необыкновенное воодушевление всего российского общества. Он записался вольноопределяющимся в 1-й Лейб-Драгунский Московский Его Императорского Величества Александра ІІ полк, в составе которого и отправился сражаться на Балканы.

    На войне юный вольноопределяющийся сразу же проявил необыкновенную храбрость, которая не осталась незамеченной. За кровопролитное сражение под Шейновым и занятие станции Семенли Тернова он был награжден солдатскими Георгиями 3-й и 4-й степени, участвовал в лихом взятии лейб-драгунами города Германли. При этом, что случалось весьма редко и считалось особой честью, Келлер получил обе свои награды непосредственно из рук командующего – Великого князя Николая Николаевича-cтаршего.

    Показательно, что до конца жизни, в силу присущей ему чрезвычайной скромности, граф избегал рассказов о своих военных подвигах в русско-турецкую войну, впрочем, как и всех последующих. А если и говорил о боевых наградах, то в несколько ироническом ключе. Скажем, на частые расспросы о полученных солдатских Георгиях, он с усмешкой, отвечал: «Первый крест получил по своей неопытности: ординарцем вез приказание и вместо штаба наскочил на турецкий окоп. Турки обстреляли меня, а начальство увидало и наградило. А второй крест за то, что проскакал горящий мост. Вот и все!»

    Когда война против Османской империи победоносно завершилась (правда, в силу бездарности российской дипломатии, это практически не дало Российской империи никаких геополитических выгод), Келлер за боевые отличия был произведен Высочайшим указом в прапорщики. Вскоре он выдержал экзамен при Тверском кавалерийском юнкерском училище, что дало право на дальнейшее производство.

    В 1879 году прапорщик Келлер получил назначение в прославленный своими боевыми традициями 6-й гусарский (18-й драгунский) Клястицкий Его Великогермаского Высочества принца Людвига Гессенского полк. Здесь будущий генерал от кавалерии прошел путь от корнета (в это звание он был переименован из прапорщиков при переводе) до ротмистра и командира эскадрона.

    Даже в этом, столь известном в армии полку, где традиционно все офицеры были прекрасными кавалеристами, Келлер выделялся своей особой любовью к кавалерийскому делу. Это стало одной из причин (а не только родственные связи, как утверждали недоброжелатели) того, что командующий Виленским военным округом, герой Крымской войны, генерал-адъютант граф Эдуард Тотлебен взял в 1882 году молодого кавалерийского офицера себе в личные адъютанты. Однако, не пришедшиеся ему по душе, адъютантские обязанности Келлер исполнял недолго и уже в следующем году вновь вернулся в родной полк.

    В 1889 году граф блестяще заканчивает отдел эскадронных командиров Офицерской кавалерийской школы, готовившей лучших кавалерийских командиров для армии и гвардии и пользовавшейся высочайшим авторитетом не только в России, но и во всей Европе. И вновь на фоне блестящих кавалеристов он выделяется своей преданностью конной науке и пониманием роли кавалерии в современной войне.

    В 1894 году Келлер за отличие по службе получает погоны подполковника и назначается в 24-й драгунский Лубенский Его Императорского Высочества Эрцгерцога Австрийского Карла-Людвига полк.

    Через семь лет он ненадолго переводится в 23-й драгунский Вознесенский полк, а 2 мая 1901 года производится в полковники и назначается командиром Крымского дивизиона. Это было особо ответственное назначение – Крымский дивизион нес охрану царской резиденции в Ливадии, непосредственно контактировал с членами императорской фамилии и поэтому требования к его командиру были особенно высокие во всем.

    В 1903 году Келлер получает назначение в 11-й драгунский Харьковский полк, а в следующем году он уже командир 15-го драгунского Александрийского полка (со дня основания в 1783 году до 1882 года гусарский, потом драгунский и снова с 1907 года гусарский). Это было особенное воинское соединение Российской Императорской армии, шефом которого была сама императрица Александра Федоровна.

    У прославившегося невероятной отвагой во множестве сражений полка издавна была репутация части, сражающейся при любых обстоятельствах до конца и выполняющей самые сложные, совершенно невыполнимые для других, задачи.

    Неофициально за полком навсегда закрепилось название «черных гусар» (по цвету исторической формы, состоявшей из черного ментика, черного доломана с красным воротником и обшлагами и черных чакчир), а также «гусар смерти» и «бессмертных».

    Как писал о своем полке, получивший впоследствии широкую известность, «черный гусар» барон Карл Густав Маннергейм: «По традиции полк может погибнуть, но не сдаться. Войсковая часть расквартирована в Калише на границе с Пруссией. Привилегией является то, что в случае войны он первым вступит в соприкосновение с врагом».

    Полковая песня «черных гусар» была очень популярна в многочисленных вариациях по всей России и, по сути, стала народной. Процитируем эти строки, не раз вдохновлявшие отчаянно храбрых гусар на смертельный бой:

     

    Кто не знал, не видал

    Подвигов заветных,

    Кто не знал, не слыхал

    Про гусар бессмертных!

     

    Припев:

    Марш вперёд!

    Труба зовёт,

    Чёрные гусары,

    Марш вперёд!

    Смерть наш ждёт,

    Наливайте чары!

     

    Начинай, запевай

    Песню полковую;

    Наливай, выпивай

    Чару круговую!

     

    Припев:

     

    Ты не плачь, не горюй,

    Моя дорогая!

    Коль убьют, позабудь —

    Знать, судьба такая.

     

    Припев:

     

    Не стоят, а храпят

    Кони вороные.

    Не ржавеют, а горят

    Сабельки кривые.

     

    Командиром Келлер запомнился чрезвычайно строгим. Но не необходимая в армии строгость, а неумение быть удобным начальству, вызывало у некоторых генералов негативные эмоции, отразившиеся впоследствии в мемуарной литературе. Точную характеристику Келлера, как командира, дал в своих воспоминаниях один из наиболее известных военачальников-кавалеристов периода Гражданской войны генерал-лейтенант ВСЮР Андрей Шкуро (некоторое время он находился на фронте в подчинении у графа): «С маленькими людьми был ровен в обращении и в высшей степени вежлив и деликатен; со старшими начальниками несколько суховат. С начальством, если он считал себя задетым, шел положительно на ножи. Верхи его поэтому не любили. Неутомимый кавалерист, делавший по сто верст в сутки, слезая с седла лишь для того, чтобы переменить измученного коня, он был примером для всех».

    О том насколько волновало Келлера положение простого солдата, и возмущала несправедливость по отношению к нему, лучше всего свидетельствуют следующие слова Федора Артуровича: «Распоряжение по таким-то улицам нижним чинам не ходить, мне приходилось читать еще не так давно в приказах по гарнизону. Объяснялись такие распоряжения тем, что солдаты стесняют публику, держать себя на гуляниях не умеют, также как не умеют ходить по людным улицам и показываются иногда очень грязно одетыми. Пора, казалось бы, переменить взгляд на солдата, пора смотреть на него как на взрослого, полноправного человека, отвечающего за свои поступки и за свое поведение и пора воспитывать его в этом направлении, выказывая ему полное доверие, но в то же время безустанно и строго требуя от него трезвого поведения, сохранения воинского достоинства и умения держать себя на улицах и в людных местах…»

    А в обучении солдат командир «бессмертных» неизменно отстаивал принцип, что «учить солдат надо тому, что необходимо на войне». И граф был абсолютно уверен в успехе: «Воспитание, которое я отстаиваю, не сразу, конечно, принесет желанные плоды и породит вначале много хлопот и неприятностей, но не пройдет и двух лет, как облик нашего нижнего чина, самосознание его и уважение к себе самому совершенно изменится».

    Начавшиеся в 1905 году революционные беспорядки возложили на командира Александрийского полка новые тяжелые обязанности, исполняя которые он постоянно рисковал жизнью. Поддержание порядка в Калуше (в том числе, противодействие поднявшим голову террористам) вызвало к Келлеру лютую ненависть революционеров. Она тем более усугублялась тем, что граф, в отличие он некоторых других военных и гражданских должностных лиц, не растерялся в непривычных обстоятельствах и твердо, не заигрывая с противниками государственного строя (да и исторической государственности в целом), исполнял свой долг.

    Келлер был приговорен террористами к смерти и, дважды она прошла рядом с ним совсем рядом. В первый раз неизвестный террорист кинул бомбу в графа, когда он ехал вместе с женой в коляске. Проявив потрясающее хладнокровие, Келлер перехватил смертельный снаряд в полете, аккуратно положил на сидение и лично бросился в погоню за преступником.

    Во второй раз смерть еще более приблизилась к командиру «бессмертных», он буквально взглянул в ее лицо. Недаром, вскоре после чудесного спасения, граф получил от террористов послание, содержавшее многозначительное обещание: «…в первый раз мы послали дураков, скоро пошлем людей поумнее».

    Когда Келлер в сопровождении нескольких офицеров возвращался с полковых учений, в него была брошена начиненная поражающими элементами бомба большой мощности. Граф был тяжело контужен, а в ноге его оказалось несколько десятков осколков.

    После длительного лечения в ноябре 1906 года Келлер был назначен командиром Лейб-Гвардии Драгунского полка. То, что командир «черных гусар» (а полковой значок Келлер с гордостью носил до конца жизни) был назначен командовать одним из прославленнейших гвардейских кавалерийских полков, являлось знаком особого доверия и благоволения со стороны императора.

    Как и в любом гвардейском полку у лейб-драгун была особая атмосфера. Например, бывший лейб-драгун Де-Витт уже на склоне лет следующим образом писал о ней в белоэмигрантском военно-историческом журнале «Военная быль»: «Особый лексикон был у наших денщиков и вестовых: наши сапоги, наш чемодан, наш конь и т.д. Говоря про какие-нибудь события не иначе как мы с барином или мы с Их Высокоблагородием, но непременно всегда и всюду «мы». Это было трогательно и показательно, насколько в действительности в полку мы близки со своими людьми, деля вместе горе и радости походной жизни».

    О том, каким командиром был Келлер, вспоминал потом руководивший в эмиграции полковым объединением лейб-драгун полковник фон Гримм: «Граф Келлер был неутомимый и очень строгий командир полка, мы его боялись больше, чем «неприятеля». Он входил во все, был всюду, внезапно, на маневрах, появлялся в сторожевом охранении, следил за разведкой и приказывал нападать и ловить неприятельских разведчиков «взаправду». Боже сохрани, попасться самому в плен и отдать посланное донесение. Отсюда происходили драки. Отбивались чем попало, доходило до того, что вытаскивали шашки и кого-то как-то вытянули плашмя по спине и ранили его лошадь. Пошли жалобы на лейб-драгун. Келлер только улыбался и в итоге, запретил вытаскивать шашки, но прибавил:

    - А в плен все же не сметь сдаваться».

    Наверху высоко оценили командование Келлера лейб-драгунами (а за каждым из командиров гвардейских полков при дворе очень пристально наблюдали). В 1907 году он становится флигель-адъютантом, а вскоре получает и погоны генерал-майора «с зачислением в свиту Его Императорского Величества».

    Через три года граф назначается командовать 1-й бригадой Кавказской кавалерийской дивизии, а в 1912 году — начальником расквартированной в Харьковской губернии 10-й кавалерийской дивизии, командуя которой и производится в генерал-лейтенанты.

    Дивизия Келлера становится одной из лучших в Российской Императорской армии по боевой подготовке и под его командованием она в 1914 году отправляется на войну, где в составе 3-й армии генерала от инфантерии Николая Рузского принимает участие в победоносной Галицийской битве.

    На Юго-Западном фронте в первых же боях дивизия добивается громких успехов. Замечательный военный историк белой эмиграции Антон Керсновский в своей классической «Истории Русской армии» особо выделил 10-ю кавалерийскую дивизию, сохранившей заложенные Келлером боевые традиции даже после смены начальника: «10-й кавалерийской дивизии посчастливилось найти вождя в лице графа Келлера. Она прославила свои штандарты в конном бою 8 августа 1914 года у Ярославице, изрубив 4-ю австро-венгерскую дивизию (эскадроны и сотни всех четырех полков), у Перемышля и Яворова – беззаветными атаками на пехоту и артиллерию, у Равы Русской, где одесские уланы выручили 9-ю пехотную дивизию, в карпатских предгорьях, в краковском походе, Переброшенная ранней весной 1915 года на бессарабско-буковинский рубеж, она под командованием генерала Маркова (оставаясь все время в III конном корпусе графа Келлера), отличилась у Хотина, Баламутовки и Ржавенцев, изрубив 42-дивизию гонведа».

    Отметим, что во время сражения у Ярославице (ставшим последним крупным кавалерийским сражением в мировой истории), когда сложилась критическая ситуация, Келлер лично бросился в бой, сопровождаемый лишь несколькими ординарцами. Его решимость и отвага настолько вдохновили солдат, что австрийцы были смяты и понесли огромные потери.

    Показательно, что бывший старший адъютант штаба 10-й кавалерийской дивизии капитан Александр Сливинский считал, что победа над значительно превосходящими силами противника у Ярославице была достигнута благодаря не только полководческому таланту Келлера, но и его огромному моральному авторитету в войсках. Как он, уже будучи в эмиграции, писал в изданном в 1921 году в Сербии специальном исследовании, посвященном этому сражению «Конный бой 10-й кавалерийской дивизии генерала графа Келлера 8/21 августа 1914 года у д. Ярославице»: «Имел ли право Генерал граф Келлер при подобных обстоятельствах рисковать дать бой значительно превосходящему по силам противнику?

    Большинство научных исследователей ответит на этот вопрос отрицательно. Подавляющее большинство командиров, попав в положение подобное приведенному, предпочло бы уклониться от боя, хотя бы до подхода подкреплений.

    Но Генерал граф Келлер решил иначе ... и, пожалуй, имел на то свои основания.

    Основания эти нужно искать в психике, опиравшейся на глубокое доверие вождя к своим войскам и на не менее сильной веpе войск в своего командира.

    Необходимо сказать, что Генерал граф Келлер был суровым, иногда слишком суровым начальником и командиром, но в то же время беспредельно внимательным и сердечным отцом своих подчиненных. Не было, казалось, предела строгости Генерала графа Келлера, но в то же время не было границ его заботливости в отношении вверенных ему войск. Никто так сильно не преследовал малейшие упущения по службе, но никто не умел так просто, искренно и доброжелательно подойти к солдатской среде, понять ее нужды и желания, как то всегда удавалось графу.

    Подчиненные боялись, но были преданы ему, любили и преклонялись перед могучей личностью, железной волей и неутомимой энергией своего Начальника. Войска трепетали, но обожали, беззаветно верили своему командиру и так же беззаветно вверяли ему свою жизнь.

    Генерал граф Келлер обладал присущей только выдающимся военачальникам способностью наэлектризовывать войска, воодушевлять и увлекать массу на самые отчаянные и опасные предприятия, на блестящие подвиги и на тяжелые жертвы . . .

    Разумеется, не случайно установилась эта живая связь между командиром и войсками. Генерал граф Келлер более двух лет перед войной был Начальником 10-й кавалерийской дивизии и это был период упорного, непрестанного труда по боевой подготовке частей и воспитанию личного состава. Генерал граф Келлер не только в совершенстве знал всех своих офицеров, но и каждого солдата и казака. В наш век увлечения техникой и теоретическими формулами известный афоризм Наполеона: «Победа на 3/4 зависит от духа и на 1/4 от материи», иногда, казалось, готов был поблекнуть или принимался на веpy без должного проникновения в смысл его, не выходя к тому же за пределы военной школы. Привыкали смотреть на боевые действия в крупном или малом масштабе, как на механическое явление. Упускались из виду свойства души человеческой; забывалось о том, что бой прежде всего есть человеческая драма, в которой психика достигает величайшего напряжения, где она могуче борется со сковывающими и регулирующими ее формами и формулами, разорвав которые, дух побеждает часто математически точные расчеты материи».

    За блестяще выигранное сражение у Ярославице Келлер был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени. Это была первая боевая награда генерала в Мировой войне, а до ее конца он еще будет награжден орденом Святого Георгия 3-й степени, Георгиевским оружием и орденом Святой Анны 1-й степени с мечами.

    Императрица Александра Федоровна с нескрываемым восторгом писала о действиях Келлера во время Галицийской битвы: «Граф Келлер делает что-то невероятное. Со своею дивизиею он перешел уже Карпаты и, несмотря на то, что Государь просит его быть поосторожнее, он отвечает Ему: «Иду вперед».

    Однако, к сожалению, Рузский не сумел в должной степени воспользоваться результатами победы Келлера и стратегически развить достигнутый успех. Как правильно отметил Керсновский: «Победа у Ярославице…окрылила нашу конницу, но все ее возможности, увы, не были использованы».

    Яркий портрет Келлера на фронте оставил журналист наиболее популярной в империи газеты «Новое время» Кравченко: «…при нашем первом наступлении на Галицию и после, он причинил австрийским войскам много хлопот, и не раз вызывал у них очень чувствительные потери. Суровый по характеру, очень требовательный, он в то же время отличался безусловным талантом полководца и особым чутьем кавалериста. Смелость, сопряженная с умением владеть собой, быстро оценивать положение, замечать ошибки врага делали его страшным противником. Зато, несмотря на его характер, его по-своему любили боевые товарищи-офицеры и нижние чины, из которых последние называли его просто «Граф». С именем графа Келлера связано много славных дел это войны. Прорвавшись как-то сквозь линию врагов, он долгое время хозяйничал у них в тылу со своей удивительной дивизией, и все усилия австрийцев поймать его были напрасны. Однажды он даже захватил обоз чуть ли не целого корпуса, причем почти не понес потерь. В конце концов, после долгой погони, дивизия графа Келлера была окружена со всех сторон. Казалось, что выхода нет. Но и тут спокойствие, смелость и талант кавалериста дали ему возможность целым рядом демонстративных атак отвлечь внимание австрийцев и затем, пробившись там, где его менее всего ожидали, уйти».

    Во время боев в Карпатах Келлер был ранен, но вскоре вернулся из госпиталя в свою дивизию, не считая возможным надолго оставлять ее.

    Следует отметить, что войска любили графа не только за выдающуюся личную храбрость. Как бы ни была трудна боевая обстановка, он делал все возможное для облегчения положения простого солдат. Например, бывший командир 10-го гусарского Ингерманландского полка полковник Василий Чеславский вспоминал, какие меры начальник дивизии предпринимал для борьбы со вспыхнувшей эпидемией холеры: «Сам граф Келлер два раза в сутки обходил всех больных, следя, чтобы у каждого больного были у ног бутылки с горячей водой и чтобы растирали тех, у кого сильная рвота и корчи. Отдавая должное графу, он совершенно игнорировал опасность заразиться – подходил к тяжело больным и сам растирал им руки, пробовал, горяча ли вода в бутылках, разговаривал, утешал больных, что холера у них в легкой форме…Это сильно ободряло больных солдат морально.

    Такую же заботу о больных он требовал и от всего командного состава дивизии…

    В один из вечеров граф вызвал всех командиров полков на совещание. Он был сильно взволнован и, как только мы собрались, сейчас же начал всех ругать за недостаточную заботу, проявленную о больных.

    Командир конноартиллерийского дивизиона поднялся и сказал:

    - Что же мы можем больше сделать? Все, что от нас зависело и что Вы требовали, мы выполнили, а прекратить холеру не в наших силах.

    Граф взбеленился, вскочил со своего стула, ударил

    zaweru.ru

    Фёдор Артурович Келлер — Традиция

    Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»

    Граф Фёдор Артурович (Августович) Келлер (12 (24) октября 1857, Курск — 8 (21) декабря 1918, Киев) — военачальник российской императорской армии, генерал от кавалерии, «первая шашка России».

    Племянник героя русско-японской войны графа Ф. Э. Келлера.

    Молодые годы[править]

    Окончив приготовительный пансион Николаевского кавалерийского училища, в 1877 году без ведома родителей вступил вольноопределяющимся II разряда в 1-й лейб-драгунский Московский Его Величества полк, с которым 30 августа выступил на фронт. За выдающуюся храбрость в боях был награжден двумя солдатскими Георгиевскими крестами. В 1878 году выдержал офицерский экзамен при Тверском кавалерийском юнкерском училище и 31 марта был произведен в чин прапорщика.

    Военная служба[править]

    В 1880 году корнет Ф. А. Келлер был переведён в 6-й гусарский Клястицкий полк, в котором более семи лет служил командиром эскадрона и дослужился до чина ротмистра. Затем командовал Крымским дивизионом, формировавшимся из призывников-мусульман Таврической губернии и нёсшим почётную охранную службу в Ливадии во время Высочайших приездов в Крым.

    В 1888—1889 годах «на отлично» прошёл курс обучения в Офицерской кавалерийской школе, после чего служил в драгунских полках: 24-м Лубенском, 23-м Вознесенском и 11-м Харьковском. «За отличия по службе» в 1894 году был произведён в подполковники, а в 1901 году — в полковники. С 1904 года командует 15-м драгунским Александрийским его императорского высочества великого князя Николая Николаевича Старшего полком, а с 6 ноября 1906 года — Лейб-Гвардии драгунским полком.

    Отношения с подчинёнными гвардейцами у Келлера не сложились — отдавая должное его храбрости, они считали его жестоким.

    В 1905 году, временно исполняя обязанности Калишского генерал-губернатора во время усмирения Польши, был ранен и контужен взрывом брошенной в него террористами бомбы, лишь благодаря своей ловкости избежав смерти.

    В 1907 году был пожалован чином флигель-адъютанта и зачислен в Свиту Его Императорского Величества с производством в генерал-майоры. 14 июня 1910 года был назначен командиром 1-й бригады Кавказской кавалерийской дивизии, а 25 февраля 1912 года — начальником 10-й кавалерийской дивизии.

    31 мая 1913 года получил чин генерал-лейтенанта.

    Aquote1.png Его внешность: высокая, стройная, хорошо подобранная фигура старого кавалериста, два Георгиевских креста на изящно сшитом кителе, доброе выражение на красивом, энергичном лице с выразительными, проникающими в самую душу глазами. За время нашей службы при 3-ем конном корпусе я хорошо изучил графа и полюбил его всей душой, равно как и мои подчинённые, положительно не чаявшие в нем души.

    Граф Келлер был чрезвычайно заботлив о подчинённых; особое внимание он обращал на то, чтобы люди были всегда хорошо накормлены, а также на постановку дела ухода за ранеными, которое, несмотря на трудные условия войны, было поставлено образцово. Встречая раненых, выносимых из боя, каждого расспрашивал, успокаивал и умел обласкать. С маленькими людьми был ровен в обращении и в высшей степени вежлив и деликатен; со старшими начальниками несколько суховат.

    Неутомимый кавалерист, делавший по сто вёрст в сутки, слезая с седла лишь для того, чтобы переменить измученного коня, он был примером для всех. В трудные моменты лично водил полки в атаку и был дважды ранен. Когда он появлялся перед полками в своей волчьей папахе и в чекмене Оренбургского казачьего войска, щеголяя молодцеватой посадкой, чувствовалось, как трепетали сердца обожавших его людей, готовых по первому его слову, по одному мановению руки броситься куда угодно и совершить чудеса храбрости и самопожертвования» (А. Г. Шкуро) [1].

    Aquote2.png

    Первая мировая война[править]

    Выступил на фронт во главе 10-й кавалерийской дивизии, которая вошла в состав 3-й армии ген. Н. В. Рузского. 8 августа 1914 года в бою у Ярославице разбил 4-ю австро-венгерскую кавалерийскую дивизию. В ходе Галицийской битвы организовал преследование неприятеля и 31 августа (13 сентября) взял у Яворова 500 пленных и 6 орудий. 17-го марта 1915 года атаковал в конном и пешем строю в районе деревень Рухотин, Полянка, Шиловцы, Малинцы 42-ю гонведскую пехотную дивизию и бригаду гусар 5-й гонведской кавалерийской дивизии, наступавших на г. Хотин, разбив и частью уничтожив их, взял в плен 33 офицера, 2100 нижних чинов, захватил 40 походных кухонь и 8 телеграфных вьюков. За боевые отличия награждён орденами Св. Георгия IV и III класса.

    С 3 апреля 1915 года командовал 3-м конным корпусом (10-я кавалерийская, 1-я Донская и 1-я Терская казачьи дивизии). Во время армейского наступления в конце апреля 1915 года сыграл выдающуюся роль в Заднестровском сражении 26-28 апреля (9-11 мая). 27 апреля (10 мая) провёл знаменитую конную атаку у Баламутовки и Ржавенцев силой 90 сотен и эскадронов в конном строю, выбив противника из тройного ряда окопов с проволочными заграждениями у д. Гремешти на берегу Днестра, прорвался в тыл австрийцев и овладел высотами правого берега ручья Онут, при этом захватил в плен 23 офицера, 2000 нижних чинов, 6 орудий, 34 зарядных ящика. Во время общего наступления Юго-Западного фронта в Буковине в 1916 году корпус Келлера входил в состав 9-й армии ген. П. А. Лечицкого. В начале июня корпусу Келлера вместе с корпусом ген. М. Н. Промтова было поручено преследовать отходившую южную группу 7-й австро-венгерской армии. 10 (23) июня занял Кымполунг, взяв в плен 60 офицеров и 3,5 тысячи нижних чинов и захватив 11 пулеметов.

    15 января 1917 года был произведен в генералы от кавалерии.

    После отречения Николая II Келлер, убеждённый монархист, от имени корпуса послал императору телеграмму: «Третий конный корпус не верит, что Ты, Государь, добровольно отрёкся от престола. Прикажи, Царь, придём и защитим Тебя». Келлер был одним из двух генералов императорской армии, оставшихся верными данной присяге, — он отказался приводить корпус к присяге Временному Правительству, за что 5 апреля 1917 года был уволен из армии с формулировкой «за монархизм» и уехал в Харьков, сдав корпус ген. А. М. Крымову.

    Aquote1.png Мне казалось всегда отвратительным и достойным презрения, когда люди для личного блага, наживы или личной безопасности готовы менять свои убеждения, а таких людей громадное большинство (Ф. А. Келлер) [2]. Aquote2.png

    Последние годы жизни[править]

    Летом 1918 года в Харькове ген. Б. И. Казанович тщетно убеждал уехать на Дон в Добровольческую армию. Келлер ответил Деникину следующим образом: «Каждый Ваш доброволец чувствует, что собрать и объединить рассыпавшихся можно только к одному определённому месту или лицу. Вы же об этом лице, которым может быть только прирождённый, законный Государь, умалчиваете. Объявите, что Вы идёте за законного Государя, и за Вами пойдёт без колебаний все лучшее, что осталось в России, и весь народ, истосковавшийся по твёрдой власти».

    В то же время собравшиеся в Киеве монархисты желали видеть Келлера во главе Южной армии, создаваемой при помощи германских военных. Келлер также отказался. «Здесь часть интеллигенции держится союзнической ориентации, другая, большая часть — приверженцы немецкой ориентации, но те и другие забыли о своей русской ориентации».

    В начале ноября получил приглашение гетмана Скоропадского командовать его войсками на Украине. Учитывая, что район Пскова был оккупирован немецко-австрийскими войсками, Келлер остался в Киеве и 5 ноября был назначен главнокомандующим войсками на территории Украины с подчинением ему гражданских властей. Однако уже 13 ноября он был снят с должности и назначен помощником нового главнокомандующего ген. князя А. Н. Долгорукова

    В конце ноября в Киев прибыли псковские монархисты от имени Северной армии, по окончании формирования готовившейся принести присягу «законному Царю и Русскому государству». В полках вводились старые уставы и прежняя униформа с добавлением нашивки — белого креста на левом рукаве. Келлеру было предложено возглавить формирующуюся в Витебской и Полтавской губерниях армию. Келлер принял предложение, обещав «через два месяца поднять Императорский штандарт над священным Кремлём». В Киеве был сформирован монархический Совет обороны во главе с графом Ф. Н. Безаком.

    Место гибели Ф. А. Келлера

    Однако уехать в Псков Келлер не успел — к Киеву приблизились повстанцы Семёна Петлюры. Келлер взял на себя руководство обороной города, но ввиду невозможности сопротивления распустил вооруженные отряды. Германские военные предложили ему снять форму и оружие и бежать в Германию, но Келлер не хотел расставаться ни со своими погонами, ни с полученной от императора наградной шашкой. Он совершенно открыто поселился в Михайловском монастыре с двумя адъютантами. Когда петлюровцы явились в монастырь с обыском, вопреки уговорам монахов он сам через адъютанта сообщил о себе пришедшим. Патруль объявил всех троих арестованными.

    В ночь на 8 (21) декабря 1918 года был получен приказ о переводе Келлера и его спутников в Лукьяновскую тюрьму. Их вели вдоль стен Софийского собора, мимо памятника Богдану Хмельницкому, когда из ближайшего сквера раздался залп по арестованным. Стрельба была продолжена патрульными, добивавшими раненых выстрелами и ударами штыков в спины.

    Останки Федора Артуровича Келлера покоятся в Покровском монастыре в Киеве.

    Aquote1.png 14 декабря Киев пал... Началась охота на людей, вновь потекли потоки крови... На улицах шла настоящая охота за офицерами, их безжалостно расстреливали, оставляя лежать на мостовых... Генерал граф Теодор <Федор Артурович> Келлер и два его адъютанта, полковники Пантелеев и Иванов, были жестоко убиты во время перевода из одной тюрьмы в другую... (Воспоминания княгини Е. М. Кантакузин, графини Сперанской) [3]. Aquote2.png
    Aquote1.png Когда на Киев златоглавый

    Вдруг снова хлынул буйный вал,Граф Келлер, витязь русской славы,Спасенья в бегстве не искал.

    Он отклонил все предложенья,Не снял ни шапки, ни погон:«Я сотни раз ходил в сраженьяИ видел смерть» – ответил он.

    Ну, мог ли снять он крест победный,Что должен быть всегда на нем,Расстаться с шапкой заповедной,Ему подаренной Царем?..

    Убийцы бандой озверелойВорвались в мирный монастырь.Он вышел к ним навстречу смело,Былинный русский богатырь.

    Затихли, присмирели гады.Их жег и мучил светлый взор,Им стыдно и уже не радыОни исполнить приговор.

    В сопровождении злодеевПокинул граф последний кров.С ним – благородный ПантелеевИ верный ротмистр Иванов.

    Кругом царила ночь немая.Покрытый белой пеленой,Коня над пропастью вздымая,Стоял Хмельницкий, как живой.

    Наглядно родине любимой,В момент разгула темных сил,Он о Единой – НеделимойВ противовес им говорил.

    Пред этой шайкой арестантской,Крест православный сотворя,Граф Келлер встал в свой рост гигантский,Жизнь отдавая за Царя.

    Чтоб с ним не встретиться во взгляд,Случайно, даже и в ночи,Трусливо всех прикончив сзади,От тел бежали палачи.

    Мерцало утро. След кровавыйАлел на снежном серебре…Так умер витязь русской славыС последней мыслью о Царе (Петр Шабельский-Борк, Париж, 1928)

    Aquote2.png
    17-го марта 1915 года во главе вверенного ему корпуса атаковал в конном и пешем строю в районе д.д. Рухотин, Полянка, Шиловцы, Малинцы 42-ю гонведскую пехотную дивизию и бригаду гусар 5-й гонведской кавалерийской дивизии, наступавших на гор. Хотин, разбил их и частью уничтожив, взял в плен 33 офицера, 2100 нижних чинов, 40 походных кухонь и 8 телеграфных вьюков. 27-го апреля, выбив противника из тройного ряда окопов с проволочными заграждениями у д. Гремешти на берегу Днестра, прорвался в тыл австрийцев и овладел высотами правого берега ручья Онут и д.д. Баламутовка, Ржавинцы и Гремешти, при этом захватил в плен 23 офицера, 2000 нижних чинов, 6 орудий, 34 зарядных ящика. За отличия в делах против неприятеля.

    В конце 1918 года, после падения гетмана Скоропадского, полковник Бермондт-Авалов эвакуировался из Киева с немцами. Русские офицеры были интернированы в лагере Зальцведель. Здесь у него родилась мысль сформировать в Прибалтике союзную с Германией добровольческую армию. Символом её стал т. н. «крест Келлера»: белый мальтийский крест «терпения и неутомимой борьбы» — в память о носившем его (как выпускник Пажеского корпуса) Ф. А. Келлере. Позднее цвет креста был изменён на чёрный [4].

    Жена: Княжна Мария Александровна Мурузи

    • Н. А. Ганина, С. В. Фомин, Р. Г. Гагкуев, С. С. Балмасов. Граф Келлер. — Посев, 2007. Серия "Белые воины". ISBN 5-85824-170-0

    traditio.wiki

    В Киеве убит петлюровцами граф генерал Федор Артурович Келлер :: Издательство Русская Идея

    21.12.1918. В Киеве убит петлюровцами граф генерал Федор Артурович Келлер (род. 12.10.1865).

    Граф Ф.А. Келлер: «Прикажи, Царь, придем и защитим Тебя!»

    Федор Артурович КеллерФедор Артурович Келлер (12.10.1857-21.12.1918) – граф, генерал от кавалерии (15.1.1917). Племянник героя русско-японской войны графа Ф.Э. Келлера. Потомок обрусевших немцев, рожден лютеранином. Образование получил в приготовительном пансионе Николаевского кавалерийского училища, выдержал офицерский экзамен при Тверском кавалерийском юнкерском училище (1878). С началом русско-турецкой войны 1877–1878 гг. ушел добровольцем на фронт, за выдающуюся храбрость был награжден солдатскими Знаками отличия ордена св. Георгия 3-й и 4-й степени. Выпущен в 1-й лейб-драгунский Московский Его Величества полк. Командовал эскадроном, Крымским дивизионом. С февраля 1904 г. – командир 15-го драгунского Александрийского полка (Киев).

    Во время волнений в 1905-1907 гг. исполнял обязанности временного Калишского генерал-губернатора, был ранен и контужен взрывом брошенной в него террористами бомбы. С ноября 1906 г. командир лейб-гвардии Драгунского полка, с июня 1910 г. командир 1-й бригады Кавказской кавалерийской дивизии, с февраля 1912 г. – 10-й кавказской дивизии, с которой вступил в Великую войну.

    Келлер выделялся среди других кавалерийских начальников своей личной храбростью и пользовался большой популярностью в войсках. Бывший его офицер, Андрей Шкуро вспоминал: «Воин с головы до пят, богатырь двухметрового роста Федор Артурович Келлер в трудные моменты лично водил полки в атаку и был дважды ранен. Когда он появлялся перед полками в своей волчьей папахе, чувствовалось, как трепетали сердца обожавших его людей, готовых по первому его слову, по одному мановению руки броситься куда угодно и совершить чудеса храбрости и самопожертвования». В начале войны его дивизия вошла в состав 3-й армии ген. Н.В. Рузского. 8 августа в бою у Ярославице разбил 4-ю австро-венгерскую кавалерийскую дивизию. В ходе Галицийской битвы организовал преследование неприятеля и 31 августа взял у Яворова 500 пленных и 6 орудий. За боевые отличия награжден орденами св. Георгия 4-й (сентябрь 1914 года) и 3-й (май 1915) степени.

    С апреля 1915 г. командир 111 конного корпуса. В ночь на 17 марта атаковал неприятельскую группу, осуществлявшую обход левого фланга 9-й армии Юго-Западного фронта, и нанес ей поражение под Хотином. Сыграл выдающуюся роль в Заднестровском сражении 26–28 апреля. 27 апреля провел знаменитую конную атаку у Баламутовки и Ржавенцев силой 90 сотен и эскадронов в конном строю, взяв около 4 тысяч пленных. Во время наступления Юго-Западного фронта в начале июня 1916 г. на корпус Келлера вместе с корпусом ген. М.Н. Промтова возложено преследование отходившей южной группы 7-й австро-венгерской армии. Занял Кымполунг, взяв 60 офицеров, 3,5 тысяч нижних чинов и 11 пулеметов.

    Узнав об отречении Государя Николая II и предполагая его насильственный характер, Келлер направил Царю телеграмму: «Третий конный корпус не верит, что Ты, Государь, добровольно отрекся от престола. Прикажи, Царь, придем и защитим Тебя!». (Телеграмма, разумеется, не была передана Государю его изменническим окружением.)

    Когда был получен текст присяги Временному правительству, Келлер отказался приводить к присяге корпус: «"Я христианин, и думаю, грешно менять присягу!». 5 апреля он был уволен "за монархизм" и уехал в Харьков. Здесь летом 1918 г. ген. Б.И. Казанович тщетно убеждал Федора Артуровича уехать на Дон в Добровольческую армию – ее демократические вожди и политики были верному царскому генералу не по душе. По его мнению, Добровольческая армия обязана была вести борьбу под монархическим флагом, ибо большевицкому материализму могла быть победно противопоставлена лишь его одухотворенная антитеза – православная монархия.

    Тем не менее Келлер принял приглашение генерала Деникина самостоятельно сформировать Северную группу Добровольческих войск в районе Пскова и Витебска. Находясь в пути в Псков, он также получил предложение гетмана П.П. Скоропадского командовать его войсками на Украине для обезпечения порядка в обороне от самостийников-петлюровцев. (Скоропадский также был русским офицером-монархистом, а не самостийником, но он был вынужден подчиняться требованиям немецкого оккупационного командования, желавшего "независимости" Украины, нереальность чего для всех была очевидна.) Учитывая, что район Пскова был оккупирован немецко-австрийскими войсками, а также неустойчивость общей обстановки, граф Келлер принял решение остановиться в Киеве и рассмотреть предложение Скоропадского – нельзя ли и его использовать для выполнения поставленной ему задачи. 5.11.1918 гетман Скоропадский назначил Федора Артуровича главнокомандующим войсками на территории Украины с подчинением ему также и гражданских властей, однако уже 13 ноября граф перемещен на пост помощника генерала князя А.Н. Долгорукова. Ведь Келлер открыто заявлял, что будущее России – в восстановлении монархии и возрождении «великой и неделимой» Империи – и потому многим самостийным политикам и немцам он был неприемлем.

    Следует отметить, что Келлер принял предложение возглавить формирование Северной армии с благословения на это св. Патриархом Тихоном шейной иконкой Державной Богоматери и просфорой. (Факт этот был обнародован десятилетия спустя Е.Н. Безак, женой Ф.Н.Безака, тогда назначенного Келлером председателем Совета обороны при главнокомандующем.) Патриаршие дары были доставлены в Киев владыкой Нестором Камчатским. В своем обращении к военным соратникам Федор Келлер говорил: «Настала пора, когда я вновь зову вас за собою. Вспомните и прочтите молитву перед боем – ту молитву, которую мы читали перед славными нашими победами, осените себя крестным знамением и с Божией помощью вперед за Веру, за Царя и за неделимую нашу родину Россию». Символикой Северной армии Келлер утверждает в качестве нарукавного знака белый восьмиконечный православный крест. (В гражданскую войну этот знак появится еще только раз – на груди у бойцов из дружин "Святого Креста" генерала М.К. Дитерихса в Сибири. А патриаршего благословения на Белую борьбу удостоится позже еще адмирал А.В. Колчак.)

    В 1918 г. на северо-западе и юге вполне реальной была возможность создания антибольшевицкого фронта под монархическими знаменами совместно с армией гетмана Скоропадского, Донской армией генерала Краснова, Южной армией генерала Н.И. Иванова в Воронежской губернии и Астраханской армией полковника князя Тундутова и будущей армией генерала Юденича на северо-западе. Были надежды, что при успехе этих планов и Добровольческая армия Деникина под влиянием преобладавшего в ней монархического офицерства войдет в этот общий фронт.

    К сожалению, германская поддержка большевиков как своих ставленников и ориентация Деникина на верность Антанте, требовавшей восстановления восточного фронта против немцев (тоже при тайной ставке Антанты на жидобольшевиков) не позволили этому плану осуществиться. На практике создание Южной и Астраханской армий свелось лишь к образованию штабов будущих полков и немногочисленных кадровых частей, включенных позднее в состав Вооруженных сил Юга России. Самостоятельной роли сыграть им было не суждено.

    Граф Келлер не успел отбыть к месту развертывания Северной армии. Накануне занятия Киева войсками масона-самостийника С. Петлюры он взял на себя руководство обороной, однако сопротивление оказалось невозможным. После занятия города петлюровцами как руский патриот-монархист, не срывавший своих убеждений, Федор Артурович был убит выстрелами в спину на Софийской площади у памятника Богдану Хмельницкому.

    Граф Ф. А. Келлер с детьми: Павлом (1883-1980) – справа; Александром (1887-1944) и Елизаветой (1885-1965) – сидят

    Граф Ф. А. Келлер с детьми: Павлом (1883-1980) – справа; Александром (1887-1944) и Елизаветой (1885-1965) – сидят

    Будучи по рождению немцем-лютеранином граф Ф.А. Келллер стал истинно русским православным монархистом и явился в этом образцом для многих русских по крови. Командир лейб-гусар и дворцовый комендант, друг Келлера В.Н. Воейков в своих воспоминаниях отзывается о нем как об «истинно русском, кристально чистом человеке, до мозга костей проникнутым чувством долга и любви к Родине». Именно благодаря таким людям Белое движение развивалось от первоначального непредрешенчества к православному пониманию своей исторической задачи, которая и стала определяющей как для Белого дела на его последнем этапе и затем в эмиграции, так и для нас, потомков и преемников белогвардейцев.

    Использованы материалы:

     Максим Воробьев, Михаил Фомин (Общество памяти генерала Келлера, СПб).Генерал Келлер, православный христианин. Пояснения по вопросу о вероисповедании генерала Ф.А. Келлера, героя Великой войны и единственного русского военачальника, сохранившего верность Царю в феврале 1917 года.Василий Цветков, Руслан Гагкуев. Генерал Ф.А. Келлер в годы Великой войны и русской смуты. //Граф Келлер. Москва, издательство "Посев", 2007.

    Поделиться новостью в соцсетях

     

    rusidea.org

    Граф Келлер - Заметки по истории

    444px-Keller_fed_art24 октября 1857 года в Курске появился на свет граф Келлер Фёдор Артурович. В 1877 году он, без ведома родных, сбежал на русско-турецкую войну, записавшись вольноопределяющимся в 1-й лейб-драгунский Московский Его Величества полк. За выдающуюся храбрость в боях был награжден двумя солдатскими Георгиевскими крестами. Это была первая его война.Дальше была карьера кавалерийского офицера. Известно, что он командовал Крымским дивизионом, формировавшимся из призывников-мусульман Таврической губернии и нёсшим почётную охранную службу в Ливадии во время Высочайших приездов в Крым. В 1905 году, временно исполняя обязанности Калишского генерал-губернатора во время усмирения Польши, был ранен и контужен взрывом брошенной в него террористами бомбы, лишь благодаря своей ловкости избежав смерти.

    Андрей Шкуро, один из белых военачальников, в будущем ставший изменником и за это заслуженно повешенный в 1947 году, вспоминал о Келлере:

    "Его внешность: высокая, стройная, хорошо подобранная фигура старого кавалериста, два Георгиевских креста на изящно сшитом кителе, доброе выражение на красивом, энергичном лице с выразительными, проникающими в самую душу глазами. За время нашей службы при 3-ем конном корпусе я хорошо изучил графа и полюбил его всей душой, равно как и мои подчинённые, положительно не чаявшие в нем души.

    Граф Келлер был чрезвычайно заботлив о подчинённых; особое внимание он обращал на то, чтобы люди были всегда хорошо накормлены, а также на постановку дела ухода за ранеными, которое, несмотря на трудные условия войны, было поставлено образцово. Встречая раненых, выносимых из боя, каждого расспрашивал, успокаивал и умел обласкать. С маленькими людьми был ровен в обращении и в высшей степени вежлив и деликатен; со старшими начальниками несколько суховат.

    Неутомимый кавалерист, делавший по сто вёрст в сутки, слезая с седла лишь для того, чтобы переменить измученного коня, он был примером для всех. В трудные моменты лично водил полки в атаку и был дважды ранен. Когда он появлялся перед полками в своей волчьей папахе и в чекмене Оренбургского казачьего войска, щеголяя молодцеватой посадкой, чувствовалось, как трепетали сердца обожавших его людей, готовых по первому его слову, по одному мановению руки броситься куда угодно и совершить чудеса храбрости и самопожертвования"

    Келлер был известен как "первая шашка России" - и не зря, это был опытный кавалерист и настоящий воин.Первую мировую он начал командиром 10-й кавалерийской дивизии в чине генерал-лейтенанта, а закончил командуя 3-м конным корупсом в чине генерала от кавалерии.После отречения Николая II Келлер, убеждённый монархист, от имени корпуса послал императору телеграмму: «Третий конный корпус не верит, что Ты, Государь, добровольно отрёкся от престола. Прикажи, Царь, придём и защитим Тебя». Келлер был одним из двух генералов императорской армии, оставшихся верными данной присяге, — он отказался приводить корпус к присяге Временному Правительству, за что 5 апреля 1917 года был уволен из армии с формулировкой «за монархизм» и уехал в Харьков, сдав корпус генералу Крымову.

    "Мне казалось всегда отвратительным и достойным презрения, когда люди для личного блага, наживы или личной безопасности готовы менять свои убеждения, а таких людей громадное большинство"

    В 1918 году Келлер находился в Киеве и планировал отбыть в Северную армию в Псков. Но ему было не суждено... К Киеву приблизились повстанцы Семёна Петлюры. Келлер взял на себя руководство обороной города, но ввиду невозможности сопротивления распустил вооруженные отряды. Германские военные предложили ему снять форму и оружие и бежать в Германию, но Келлер не хотел расставаться ни со своими погонами, ни с полученной от императора наградной шашкой. Он совершенно открыто поселился в Михайловском монастыре с двумя адъютантами, Андреем Андреевичем Пантелеевым и Н. Н. Ивановым.. Когда петлюровцы явились в монастырь с обыском, вопреки уговорам монахов он сам через адъютанта сообщил о себе пришедшим. Патруль объявил всех троих арестованными.

    Андрей Пантелеев происходил из дворянской семьи, служил Кавалергардском Её Величества Государыни Императрицы Марии Фёдоровны полку и Нежинском драгунском, участвовал в Русско-японской войне, отличился и был награждён орденом святой Анны IV-й степени. Реагируя на революционные события 1905 года, Пантелеев вступил в монархическую организацию, создававшуюся в полках гвардии. В Первой мировой войне командовал четвертым эскадроном Кавалергардского полка в звании полковника. После Октябрьской революции, когда Кавалергардский полк был расформирован, Пантелеев стал членом тайной монархической организации Николая Евгеньевича Маркова (имевшего прозвище «великий жидоед» за свой патологический антисемитизм) «Великая единая Россия», занимая должность одного из помощников Маркова по военной части. Он был направлен в Киев, где вошёл в армию Украинской Державы гетмана Скоропадского, а затем стал адъютантом штаба генерала Келлера, командующего русскими добровольческими частями на Украине.

    В ночь на 21 декабря 1918 года был получен приказ о переводе Келлера и его спутников в Лукьяновскую тюрьму. Их вели вдоль стен Софийского собора, мимо памятника Богдану Хмельницкому, когда из ближайшего сквера раздался залп по арестованным. Стрельба была продолжена патрульными, добивавшими раненых выстрелами и ударами штыков в спины. Вот что вспоминала об этом княгини Е. М. Кантакузин, графиня Сперанская:

    «14 декабря Киев пал… Началась охота на людей, вновь потекли потоки крови… На улицах шла настоящая охота за офицерами, их безжалостно расстреливали, оставляя лежать на мостовых… Генерал граф Теодор <Фёдор Артурович> Келлер и два его адъютанта, полковники Пантелеев и Иванов, были жестоко убиты во время перевода из одной тюрьмы в другую…»

    Граф Келлер считается одним из прототипов булгаковского Най-Турса.

    Завершить этот скорбный рассказ я хотел бы стихотворением поэта, офицера-кавалериста, убеждённого монархиста, участника Первой мировой войны, участника покушения в марте 1922 года в Берлине на лидера кадетов Павла Милюкова, в результате которого погиб Владимир Дмитриевич Набоков (отец писателя), потом сотрудничавшего с нацистами и окончившего жизнь в Аргентине (не менее интересная личность, заслуживающая отдельного рассказа) Петра Николаевича Шабельского-Борка, которое он написал в Париже в 1928 году:

    ВИТЯЗЬ СЛАВЫ

    Когда на Киев златоглавый вдруг снова хлынул буйный вал,Граф Келлер, витязь русской славы, спасенья в бегстве не искал.Он отклонил все предложенья, не снял ни шапки, ни погон:«Я сотни раз ходил в сраженья и видел смерть» — ответил он.

    Ну, мог ли снять он крест победный, что должен быть всегда на нём,Расстаться с шашкой заповедной, ему подаренной Царём?…Убийцы бандой озверелой ворвались в мирный монастырь.Он вышел к ним навстречу смело, былинный русский богатырь.

    Затихли, присмирели гады. Их жёг и мучил светлый взор,Им стыдно и уже не рады они исполнить приговор.В сопровождении злодеев покинул граф последний кров.С ним — благородный Пантелеев и верный ротмистр Иванов.

    Кругом царила ночь немая. Покрытый белой пеленой,Коня над пропастью вздымая, стоял Хмельницкий, как живой.Наглядно родине любимой, в момент разгула тёмных сил,Он о Единой — Неделимой в противовес им говорил.

    Пред этой шайкой арестантской, крест православный сотворя,Граф Келлер встал в свой рост гигантский, жизнь отдавая за Царя.

    Чтоб с ним не встретиться во взгляде, случайно, даже и в ночи,Трусливо всех прикончив сзади, от тел бежали палачи.

    Мерцало утро. След кровавый алел на снежном серебре…Так умер витязь русской славы с последней мыслью о Царе.

    zeleninsergey.livejournal.com