Роль Дж. Кеннеди и Н. Хрущева в урегулировании Карибского конфликта. Хрущев и кеннеди


как Хрущёв и Кеннеди предотвратили ядерную войну — РТ на русском

28 октября 1962 года Москва и Вашингтон смогли предотвратить начало новой мировой войны, которая казалась неизбежной. Советский Союз отказался от размещения на Кубе своих боеголовок, а США дали гарантии безопасности Кубы и согласились убрать ядерные ракеты от границ СССР. Как добрая воля политиков спасла мир — в материале RT.

В 1947 году американский научный журнал «Бюллетень учёных-атомщиков» опубликовал на обложке часы, минутная стрелка которых остановилась в семи минутах от полуночи — часа икс. Так специалисты оценивали близость ядерной войны.

Это изображение получило название «Часы Судного дня». Впоследствии журнал неоднократно их публиковал, меняя положение стрелки в зависимости от степени политической напряжённости в мире.

Также по теме

«64 советских гражданина»: в Минобороны рассказали о потерях СССР на Кубе во время Карибского кризиса

Минобороны России раскрыло информацию о советских гражданах, погибших на Кубе во время Карибского кризиса. В ведомстве сообщили, что...

Однако в ситуации, когда третья мировая война была наиболее близка, стрелки так и не сменили своего положения, хотя СССР и США находились в одном шаге от обмена ядерными ударами. Карибский кризис 1962 года оказался настолько скоротечен, что у комиссии, которая принимала решение о переводе стрелок, просто не хватило на это времени.

Чтобы оценить восприятие ситуации современниками, можно воспользоваться следующей системой измерения угроз. В армии США принята шкала готовности DEFCON из пяти пунктов: от DEFCON 5 (обычная готовность в мирное время) до DEFCON 1 (положение перед непосредственным использованием оружия массового поражения). За всю историю использования этой системы в учебных целях выставлялись разные уровни готовности. Но максимальным уровнем, который применялся американскими вооружёнными силами не в рамках манёвров, был DEFCON 2, и это произошло в октябре 1962 года.

Боеголовки для Острова свободы

Идея разместить на Кубе ядерное оружие возникла у Никиты Хрущёва в мае 1962 года, и для этого имелись серьёзные основания. США начали интенсивную кампанию против единственного союзника СССР в Западном полушарии — Кубы. Американцы ввели против Кубы санкции, поддерживали попытки кубинской оппозиции свергнуть Фиделя Кастро. Кроме того, США разместили свои ядерные боеголовки на территории Турции, у самых границ Советского Союза.

Советское руководство приняло решение о симметричном ответе, который обеспечил бы безопасность Кубы, — отправить на Остров свободы ядерное оружие.

Сам Хрущёв в мемуарах говорил о причинах такого решения: «Я-то был против войны. Но если жить только под давлением боязни и в том смысле, что всякая наша акция в защиту себя или в защиту наших друзей вызовет ракетно-ядерную войну, — это, следовательно, означает парализовать себя страхом».

как Хрущёв и Кеннеди остановили ядерную войну
  • Турбоход «Физик Курчатов», одно из судов типа «Ленинский комсомол», в порту Касильда.
  • © Wikimedia Commons

В августе 1962 года были достигнуты договорённости с кубинским руководством о размещении на острове советских войск, имевших на вооружении ракетно-ядерную технику. На переговоры в Москву приезжал Эрнесто Че Гевара. Началась переброска на остров техники и военного оборудования. Сохранить эту операцию в секрете не удалось. Американские самолёты-разведчики вели активную аэрофотосъёмку Кубы и зафиксировали наличие пусковых установок.

В США началась паника, президент Джон Кеннеди призвал в армию 150 тыс. резервистов, в Карибское море была направлена группировка ВМС Соединённых Штатов. Настроения в американском обществе того времени передаёт отрывок из воспоминаний советского лидера:

«В то время в США были наши товарищи. Они встречались с разными людьми. Юрий Жуков (корреспондент газеты «Правда» в США. — RT) мне говорил о том, что один знакомый приглашал его расположиться в собственном убежище, если начнётся война. Он так и сказал: «Я вам место в моём убежище обеспечу». Вот какой предвоенный психоз был в то время».

Никто не хотел умирать

22 октября 1962 года США начали полную морскую блокаду Кубы. Кеннеди с большим трудом отговорил американских генералов от немедленной бомбардировки пусковых установок на острове, но полным ходом шла подготовка к десантированию на побережье морской пехоты. В ответ на действия Соединённых Штатов на следующий день в повышенную боевую готовность была приведена армия СССР.

24 октября в Карибском море встретились советские корабли, перевозившие военное оборудование, и американская линия морской блокады острова. Столкновение казалось неизбежным.

как Хрущёв и Кеннеди остановили ядерную войну
  • Cбитый 27 октября 1962 года американский самолет U-2
  • © Wikimedia Commons

Апогей кризиса пришёлся на 27 октября. В этот день советские зенитчики сбили американский самолёт-разведчик над Кубой, пилот погиб. Многие восприняли это происшествие как «первый выстрел последней войны». Фидель Кастро обратился к Хрущёву с просьбой нанести превентивный ядерный удар по США.

И американское, и советское руководство находилось в тупике: война казалась неизбежной, но брать на себя ответственность за уничтожение мира никто не хотел.

Добрая воля

Спасением оказалось сообщение советского посла в США Анатолия Добрынина. В ночь с 27 на 28 октября он встретился с генеральным прокурором Соединённых Штатов и братом президента Робертом Кеннеди. Тот заявил послу, что США готовы дать гарантии безопасности Кубы и ликвидировать ракетные базы в Турции. Добрынин немедленно сообщил об этом в Москву.

Также по теме

С новыми силами: Москва изучает возможность возвращения военных баз на Кубе и во Вьетнаме

Минобороны России рассматривает возможность размещения военного контингента на Кубе и во Вьетнаме — на зарубежных территориях, где...

«В четыре часа дня 28 октября я получил срочную телеграмму от Громыко: «Немедленно свяжитесь с Р. Кеннеди и скажите ему, что вы передали Н.С. Хрущёву содержание беседы с ним. Н.С. Хрущёв прислал следующий срочный ответ: «Соображения, которые Р. Кеннеди высказал по поручению президента, находят понимание в Москве. Сегодня же по радио будет дан ответ на послание президента от 27 октября, и этот ответ будет самый положительный. Главное, что беспокоит президента, — а именно вопрос о демонтаже ракетных баз на Кубе под международным контролем, — не встречает возражений и будет подробно освещен в послании Н.С. Хрущёва». Громыко послал свою телеграмму, не дожидаясь даже, пока будет готов полный текст ответного послания Хрущёва», — позднее вспоминал он.

В течение нескольких недель ракетные установки на Кубе были демонтированы. В ноябре США сняли морскую блокаду острова, а через несколько месяцев убрали ракеты из Турции.

Недовольные живые

Благодаря доброй воле участников конфликта мир был спасён, возможно, от самой разрушительной войны в истории. Однако, как ни удивительно, в разных странах нашлись люди, недовольные подобным исходом.

Американские генералы сожалели, что им не дали расправиться с Кубой. Кубинское руководство посчитало, что СССР их предал. Эрнесто Че Гевара, выступая вскоре на Международной афро-азиатской экономической конференции, заявил: «Советский Союз продаёт свою помощь народным революциям, исходя из эгоистической внешней политики, далёкой от великих задач международного рабочего класса».

как Хрущёв и Кеннеди остановили ядерную войну
  • Д. Кеннеди и Н. Хрущёв на встрече в Вене
  • © Wikimedia Commons

Были недовольные и в советском руководстве. Помощник Хрущёва по внешнеполитическим вопросам Олег Трояновский писал: «Даже при том, в общем, благополучном исходе, благодаря которому мы вышли из кризиса не с пустыми руками, даже в этом случае Хрущёв впоследствии подвергся критике, если не публично, то закулисно, за «капитуляцию перед империалистами».

russian.rt.com

Связник Хрущева и Кеннеди » Военное обозрение

В истории разразившегося осенью 1962 года Карибского кризиса вереница правдивых, порой противоречивых, а подчас и сомнительных фактов, отражающих реалии того тревожного времени. Остаются малоизвестные и закрытые страницы.

В 1992 году в Гаване на трехсторонней конференции с участием ученых и политиков США, России и Кубы Роберт Макнамара, министр обороны во время президентства Джона Кеннеди, впервые признал, что мир действительно был в двух шагах от всепланетной ядерной войны.

Что дало повод бывшему шефу Пентагона сделать такое заключение? Очевидно, заявление участника конференции генерала армии Анатолия Грибкова, находившегося в октябре 1962-го, в разгар событий на Кубе. Он сообщил, что тогда, помимо советских ракет средней дальности, на Остров свободы были завезены и оперативно-тактические ядерные снаряды. Их предполагалось использовать в случае американского вторжения на кубинскую территорию. Командирам было дано «добро» на боевое применение снарядов при отражении агрессии – так по крайней мере утверждал один из американских участников конференции.

«Итак, ядерная катастрофа была в двух шагах от нас», – признал Макнамара. Он не сомневался, что если бы войска США подверглись такому обстрелу, Джон Кеннеди отдал бы приказ о нанесении атомного удара по Кубе и, возможно, по Советскому Союзу.

Из чего исходил Хрущев, приняв беспрецедентное военно-политическое решение о размещении оперативно-тактических ракет, а также, как стало известно позднее, и ядерных снарядов на кубинской территории? Он был абсолютно уверен в том, что после разгрома американских наемников на Плая-Хирон (в апреле 1961 года) США предпримут вторжение на Кубу собственными силами.

Андрей Громыко (https://www.vpk-news.ru/articles/35219), много лет стоявший у руля советской внешней политики, свидетельствовал, что во время возвращения Хрущева из Болгарии (29 мая 1962 года) советский руководитель в разговоре с глазу на глаз в самолете сказал: «Для спасения Кубы как независимого государства необходимо разместить там некоторое количество наших ядерных ракет. Вашингтон не остановит прошлогодняя неудача вторжения на Плая-Хирон».

Есть свидетельство первого советского посла на Кубе Александра Алексеева. В канун Карибского кризиса Хрущев сообщил ему, что у Москвы насчет вторжения американских войск на Остров свободы были достоверные данные.

«Москве нужно знать все»

Но одно дело – заявить, что есть достоверные данные о планируемом нападении США на Кубу, другое – предъявить их. Разумеется, по вполне понятным причинам Хрущев все карты не раскрывал, и вплоть до недавнего времени широкая общественность ничего об этих планах не знала.

Что же говорит за то, что независимо от факта размещения советских ракет на Кубе США готовили вторжение?

1 марта 1993 года газета «Бостон глоб» опубликовала ранее секретный доклад адмирала Роберта Деннисона. Подготовленный в 1963 году документ всецело посвящен событиям Кубинского кризиса. Там черным по белому значится: разработка планов авианалета, вторжения или сочетания того и другого была закончена и войска получили приказ о готовности номер один к бою между 8 и 12 октября 1962 года. Но ведь аэрофотоснимки ракет были сделаны 14 октября, отпечатаны и проанализированы 15-го, показаны президенту Кеннеди 16-го. Так что все было решено заранее.

Джон Кеннеди в период кризиса постоянно доказывал брату, что США неминуемо придут к войне, если поставят Советский Союз в положение, которое, по мнению Москвы, отрицательно скажется на национальной безопасности или будет столь унизительным, что СССР потеряет уважение со стороны собственного и других народов.

А советская сторона? Как свидетельствовал Громыко, Москвой также проводилась интенсивная и напряженная работа по поиску общих позиций и сближению взглядов. Главной связью был обмен посланиями между Хрущевым и Кеннеди. С 23 по 28 октября 1962 года он происходил ежедневно.

Но не все знают, что во время Кубинского кризиса Хрущев и Кеннеди договорились обмениваться посланиями, минуя Госдепартамент США и МИД СССР, напрямую, через доверенных людей. Письма доставляли через брата президента США Роберта, посла Добрынина, тайных курьеров, журналистов, резидентов. Эта переписка, огромное число посланий произвели сенсацию среди политологов и историков. Стали видны пружины тайной дипломатии лидеров США и СССР в одном из самых драматических эпизодов большой холодной войны.

Долгое время не было известно, кто был передаточным звеном, каналом в «разговорах» лидеров двух супердержав. Волею судьбы одним из доверенных всех тайн Карибского кризиса стал бывший фронтовик Георгий Большаков, выпускник военной академии. Американцы (да и соотечественники в Вашингтоне) знали его как сотрудника советского посольства, а конкретно – как атташе по культуре и редактора журнала Soviet Life. У Большакова сложились прекрасные отношения с американскими политиками, журналистами, деятелями литературы и искусства. Через них он и вышел на сенатора Роберта Кеннеди, брата президента.

Расскажем об этом человеке и его миссии в Вашингтоне подробнее. В облике, манерах, поведении Большакова было что-то вызывавшее доверие американцев. Плюс искреннее стремление к развитию отношений между двумя ведущими мировыми державами. Сам Георгий Никитич этим доверием дорожил не только в профессиональном, но и в чисто человеческом плане. Тем более когда в одной из бесед с Большаковым Роберт Кеннеди признался: «Брат считает, что напряженность между нашими странами возникла главным образом из-за непонимания друг друга, неправильного толкования намерений и действий другой стороны». Именно поэтому, заключил он, президент добивался расширения каналов информирования советского руководства о своей политике «новых рубежей». И требовал, чтобы каждый помощник имел «своего русского в Вашингтоне».

Когда такой канал связи с советским руководством был создан (в лице Георгия Большакова), на него уже не могли воздействовать ни Пентагон, ни ЦРУ... Ясно, какую громадную военно-политическую ценность имел этот способ информирования как для американского, так и для советского руководства.

В сентябре 1962 года Большаков (об этом он мне рассказал спустя много лет) вылетел в отпуск в Москву. А оттуда сразу же отправился в Пицунду, где отдыхал Хрущев (Георгий Никитич в деталях помнил, как проходила эта встреча, а также общение с Робертом Кеннеди в Вашингтоне).

«Мы в Москве внимательно наблюдаем за вашими контактами с Робертом Кеннеди, через которого поддерживается связь с президентом», – сказал Хрущев. В Пицунде он принял Большакова в домашней обстановке – в расшитой украинской рубахе и соломенной шляпе. В беседах участвовал Микоян. Наших руководителей очень интересовал вопрос: пойдут ли США на военную конфронтацию с Кубой или нет?Большаков как политический (и не только) аналитик пропускал через себя и осмысливал огромный поток информации. И без указания Москвы он прекрасно знал, что ее могло интересовать, какая военно-политическая проблема потребует дополнительного анализа и освещения. Он ответил утвердительно...

После обстоятельной беседы Хрущев на словах передал Большакову все, что советское руководство намеревалось довести до сведения Кеннеди. «Нам в Москве нужно знать все», – напутствовал Большакова Хрущев. Но при этом ни разу даже не упомянул о ракетах, а тем более о снарядах.

Георгий Никитич возвратился в Штаты. Он был сразу принят Робертом Кеннеди и изложил устное послание Хрущева. Большаков подчеркнул, что, по мнению советского руководства, за последнее время обстановка ухудшилась главным образом из-за враждебных действий США в районе Карибского моря, вокруг Кубы. В Москве разочарованы подобным развитием событий в опасном направлении. Хрущев и другие советские руководители рассматривают отдельные шаги президента как попытку разговаривать с нами с позиций силы. Хотя он прекрасно знает, что такой разговор невозможен и приведет скорее к обострению, а не к улучшению отношений, к чему стремится президент. Ведь он сам неоднократно признавал равное соотношение сил между обеими странами. Большаков передал слова советского лидера о необходимости делать все для уменьшения напряженности, а не для ее усиления путем вмешательства во внутренние дела других государств. «Мы снова повторяем, что Советский Союз направляет на Кубу оружие только оборонительного характера, а не для агрессивных целей против какого-либо государства Американского континента, включая Соединенные Штаты», – процитировал Большаков Хрущева. И передал устное заверение советского лидера в том, что Москва, хорошо понимая положение президента Кеннеди, не будет предпринимать каких-либо действий в отношении Соединенных Штатов до выборов в конгресс в ноябре 1962 года. Надеемся, заключил Георгий Никитович, что после этого мы приступим к новому раунду активных переговоров. Роберт Кеннеди незамедлительно довел сообщение Большакова до брата.

Последняя встреча

Одновременно через советского посла на Кубе мнения сторон доводились и до Кастро. Шел активный поиск выхода из кризисной ситуации, узлы которой в буквальном смысле слова держали в своих руках Роберт Кеннеди, Анатолий Добрынин и Георгий Большаков. В мемуарах Сергея Хрущева об отце упоминается особая роль этой тройки (американец и двое русских), но миссия Большакова подробно не раскрывается.

Надо ли говорить, в какой сложной обстановке пришлось ее выполнять. Положение Большакова, а также других наших дипломатов в Вашингтоне и Нью-Йорке, в штаб-квартире ООН крайне осложнялось тем, что Москва упорно отрицала факт установки наших ракет у берегов США. В то время как об американских ракетах знал весь мир, секрета из этого не делалось. Правду же о ракетах на Кубе до наших представителей в Соединенных Штатах не доводили, впрочем, скрывали ее и от народа. И каково же было Большакову, другим нашим представителям, когда фотографии наших стартовых площадок на Кубе американцы продемонстрировали всему миру. Ведь Роберт Кеннеди и другие люди из окружения президента, искренне желавшие урегулирования кризиса и нормализации отношений с нашей страной, могли обвинить своего советского визави в неискренности. Случись это – и канал связи мог бы рухнуть, а следовательно, и усилия сторон по прекращению опасной конфронтации. Но Георгий Никитович в той ситуации не сделал ни одного неверного шага...

В результате обоюдных уступок Карибский кризис был разрешен. 20 ноября 1962 года Кеннеди объявил о снятии блокады. А советские ракеты к тому времени уже были вывезены с острова. Начались взаимные поиски путей к ослаблению международной напряженности, к разрядке.

А что же Большаков? Вскоре после окончания Карибского кризиса его пригласил к себе в гости Роберт Кеннеди. Брат президента выглядел счастливым, но очень усталым: 13 дней кризиса (отсюда и название его книги) дались ему нелегко. Он обратился к Георгию Никитичу с такими словами: «Теперь нам нужно поскорее забыть все произошедшее в эти тринадцать дней и начать, как предлагает президент, с чистого листа, по-новому, не озираясь на прошлое. Из свершившегося обе стороны должны извлечь уроки, сделать надлежащие выводы. Президент считает, что прежде всего нам не следует сваливать вину за кризис с одного на другого. Не нужно выставлять себя победителем, а другого побежденным».

Это была последняя встреча сенатора с Большаковым. После чего канал связи через последнего был закрыт. «Русские, – писал впоследствии Роберт Кеннеди, – посчитали, что положение Большакова получило огласку и его лучше всего отозвать». Выполнив свою миссию, Георгий Никитич возвратился в Москву. Теперь, когда его уже нет в живых, можно сказать, кем он был в действительности: офицером Главного разведуправления.

Полковник Большаков унес с собой многие тайны Карибского кризиса, ведь он рассказал мне далеко не все. В нынешнем году ему исполнилось бы 95 лет. Он родился в Москве в семье служащих железной дороги. В Великую Отечественную был на фронте – военным переводчиком, затем помощником начальника разведки дивизии. После окончания в 1950-м Военно-дипломатической академии получил назначение в ГРУ. В 1951–1955 годах был на легальной работе в США – в Нью-Йорке и Вашингтоне. После окончания срока заокеанской командировки служил офицером для особых поручений при тогдашнем министре обороны Жукове. Когда маршал попал в опалу, Большакова вернули в ГРУ. И снова командировали в Америку, где он проработал с 1959 по 1962-й.

Сегодня, осмысливая события 55-летней давности, нельзя не задуматься: даже один человек, причастный к миру большой политики, глубоко знающий и анализирующий ее, может сделать правильные прогнозы и выводы. А это верное политическое решение. Чего, к сожалению, и поныне далеко не всегда хватает государственным и военным мужам.

topwar.ru

Der totalitäre Ring, часть 26. Вена, 1961. Хрущёв и Кеннеди: periskop

Тема "Сталин и Вена" вызвала примерно в 2,5 раза больший интерес публики, чем стандартные венские посты цикла. Вот уж действительно, магическое слово... понимаю издателей книг с их заголовками. Однако, было бы несправедливо умолчать о том, что кроме Иосифа Сталина (в начале 1913-го), в красавице-Вене отметился и Никита Хрущев. И если Сталин венских снимков для истории не оставил, то Хрущёв - очень даже. Было это в начале июня 1961 года, через полтора месяца после полёта Гагарина. Там, на нейтральной территории, он встречался с только что избранным американским президентом Джоном Кеннеди.Политическую составляющую визита я сейчас оценивать не хочу, так что давайте просто посмотрим фотоснимки с того визита и почувствуем аромат эпохи. Там есть и немного Вены. В этом нам поможет фотоархив "Лайфа".Никита Сергеич оценивает фигуру Жаклин Кеннеди

2. В Вену Хрущев ехал поездом из Москвы - литерным с Киевского вокзала.

3. Вот он кому-то даёт последние ЦУ перед отправлением поезда.

4. Вагоны хрущёвского литерного поезда были, очевидно, новейшие на тот момент. Надпись слева - Carozza con letti.

5. Венцы перед прибытием литерного - то ли ждут посмотреть на Хрущёва, то ли просто ждут освобождения прохода к метро. Снимок сделан, вероятней всего, на венском Южном вокзале (Südbahnhof). По логике должно быть так, потому что Северный вокзал тогда уже превратился в сугубо второстепенный по транспортному значению и связаность с сетью. Хотя честно признаюсь, я так и не нашёл точно, на какой именно вокзал в Вене прибыл литерный поезд советской делегации.

6. Кеннеди же, в отличие от Никиты, прилетел на самолёте. Из Америки он летел напрямую или из другого европейского пункта, сведений я тоже не нашёл.

7. Кеннеди обходит строй почётного караула с австрийским канцлером.

8. Выезд американской делегации во главе с Кеннеди из аэропорта Швехат.

8a. Американский кортеж движется по улицам Вены.

9. В Австрии очень милые полицейские мотоциклы. Трамваи, конечно же, стоят, в Вене движение парализовано.

10. Трамваи стоят и тут: кортеж Кеннеди движется по Рингу. Видите знакомое здание на заднем плане?

11. Хрущёв прибыл в резиденцию Джона Кеннеди: первое рукопожатие. Правей Хрущева виден А.А.Громыко.

12. Хрущёв и Кеннеди, крупным планом.

13. Заходят в переговорный домик.

14. Хрущёв и Кеннеди на переговорах.

15. Ещё ракурс, на переговорах.

16. Однако, интересней посмотреть, как вели себя лидеры и их жёны на приёме в честь глав СССР и США в резиденции канцлера Австрии.

17. Официальное представление главных участников приёма. В данный момент жена Хрущёва Нина Петровна здоровается с президентом Кеннеди, правей стоит австрийский канцлер, ещё правей - Хрущёв и Жаклин. Ракурс выбран так, что фигура переводчика полностью закрыта.

На приёме (в момент произношения речей) по протоколу Хрущева посадили с женой американского президента, а Кеннеди - с женой Хрущёва. Однако вели себя пары по-разному.

18. Хрущёв с Жаклин Кеннеди зажигал по полной программе, и это понятно - он был опытным оратором, и к тому же вполне мог и принять стопарь-два перед приёмом, Жаклин тоже была опытной светской дамой и умела непосредственно общаться в высокой официальной обстановке.

19. Вот смотрите, как Никита зажигательно развлекает американскую барышню.

20. Ещё.

21. Вот Жаклин ему отвечает (кстати, обратите внимание на "средний" служебный ряд переводчиков). А жена австрийского канцлера просто сидит, как куколка и тащится от возможности покрасоваться на столь высоком политическом собрании, как встреча руководителей сверхдержав.

22. Нина Петровна, напротив, выглядит довольно скованно на фоне Кеннеди.

23. Вот ещё кадр: Кеннеди что-то ей этакое обьясняет.

24. Снимок обоих лидеров после переговоров. Переговоры были тяжёлые и нервные, и оба руководителя идут весьма помятые. Всего лишь через два месяца мир ждёт "стена" и новый берлинский кризис, а затем - в октябре - и испытание царь-бомбы на Новой Земле.

За снимки спасибо фотоархиву "Лайфа"; подбор снимков, их последовательность и тексты - мои.

Экспедиция "Der totalitäre Ring", полное содержание

Продолжение следует.

periskop.livejournal.com

Роль Дж. Кеннеди и Н. Хрущева в урегулировании Карибского конфликта

Позиция Кеннеди в отношении Карибского конфликта

Джон Фицджеральд Кеннеди (1917–1963) – 35-й президент США, первый президент США-католик, самый молодой избранный президент в истории страны. Хорошо известно, что первая «ознакомительная» встреча советского и американского лидеров в Вене в июне 1961 г. отличалась напряженностью и весьма скупо освещалась в советских средствах массовой информации, что не позволяло советским людям вынести суждение о человеке, с которым предстояло иметь дело советским руководителям в ближайшие годы. Официальные коммюнике фиксировали в самых общих выражениях лишь обсуждавшиеся в ходе переговоров темы, но не их суть и, конечно, не тон, в котором оба лидера обменивались своими взглядами на международные проблемы. Комментируя позднее содержание бесед с Н. С. Хрущевым, Дж. Кеннеди сказал американскому политическому обозревателю Дж. Рестону: «По-моему, он поступил так из-за Залива Кочинос. Мне кажется, он подумал, что любой, кто оказался настолько молодым и неопытным, чтобы влезть в эту заварушку и не справиться, слаб в коленках. Пока он придерживается подобных идей, мы ничего ним не добьемся. Так что нам придется действовать». Кеннеди четко усвоил убежденность Хрущева в существовании и трех видов войн − традиционных, ядерных и освободительных, лишь последняя из которых была, по мнению советского лидера, исторически неизбежна.

Эта встреча не решила ни одной проблемы двусторонних и международных отношений, и оба лидера возвратились в свои столицы, не надеясь на возможность договориться о чем-то существенном в ближайшие годы. Более того, непримиримая позиция, занятая Н. С. Хрущевым по берлинскому вопросу, свидетельствовала о перспективе лишь дальней пего осложнения советско-американских отношений.

В такой напряженной международной обстановке наступил 1962 год – год, который и дает основание озаглавить это послесловие как «Еще один профиль мужества». Это был год Кубинского кризиса − одного из самых крупных международных кризисов после окончания Второй мировой войны. В течение двух его недель мир был ближе к третьей мировой войне с применением ядерного оружия, чем когда-либо на протяжении всех послевоенных десятилетий.

То, что происходило в Соединенных Штатах на протяжении последующих дней, можно охарактеризовать несколькими словами − всеобщая растерянность, предчувствие неминуемой и скорой гибели, состояние, близкое к безрассудной панике (в СССР наблюдалось абсолютное спокойствие, поскольку рядовые советские граждане по большей части оставались в неведении о грозившей катастрофе и позднее, узнав о том, что творилось в США, не скрывали своего удивления, приписывая все это разыгравшейся там «военной истерии»). В здании Секретариата ООН, где развертывались если не основные, то достаточно важные события, царила атмосфера тревожного ожидания. Когда стране объявили об ожидаемом вечером 22 октября выступлении президента Кеннеди, напряжение достигло предела. Начиная с 5 часов вечера (выступление было назначено на 7 часов вечера по нью-йоркскому времени) все залы, где установлены телевизоры, были заполнены людьми. В зале журналистов, аккредитованных при ООН, люди сидели даже на полу. Хорошего ожидать не приходилось: немногим более года назад авторитету президента Кеннеди был нанесен серьезнейший удар в результате фиаско в Заливе Кочинос. Хотя после этого крупного внешнеполитического поражения отправили в отставку директора ЦРУ Алена Даллеса, не было сомнения, что основным виновником катастрофы, как и основным «потерпевшим», был хозяин Белого дома. Вполне можно было предположить, что Кеннеди на этот раз в полной мере отыграется на Кубе и ее главном покровителе − СССР, тем более что в ближайшем окружении президента были люди, которые требовали решительных действий на Кубе в целях устранения Ф. Кастро и его режима.

За минуту или две до семи часов вечера 22 октября на экране появилось изображение океанских просторов с бороздившим их военным кораблем, скорее всего крейсером, а затем − словно высеченное из камня лицо высшего морского офицера, типичного «морского волка», стоявшего на капитанском мостике. Капитан вытряхнул в рот сигарету из пачки, поднес к ней зажигалку и глубоко затянулся. Ну всё! − явно читалось на лицах замерших в тревожном ожидании журналистов. И в абсолютной тишине с экрана раздался голос: «Курите сигареты «Коммодор», лучшие сигареты для настоящих мужчин!». В зале раздался взрыв напряженного хохота. Уж такого никто не ожидал. А за рекламой сигарет на экране высветилось спокойное, но решительное лицо американского президента, который «в качестве первых шагов» объявил о морской блокаде Кубы и ультимативном требовании, предъявленном Советскому Союзу, − безотлагательно удалить советские ракеты с территории острова. Подчеркнутая в выступлении президента фраза «в качестве первых шагов» давала понять, что администрация США готова принять более жесткие меры вплоть до начала военных действий в случае невыполнения Кубой и Советским Союзом предъявленных требований.

О решительности занятой США позиции свидетельствовали слова президента о том, что им отдан приказ вооруженным силам США «быть готовыми к любому развитию событий», и его предупреждение о том, что ракета, запущенная с территории Кубы против любой страны Западного полушария, будет считаться нападением Советского Союза на Соединенные Штаты, требующим адекватного ответного удара по Советскому Союзу.

Много позже стало известно, что у Кеннеди хватило политического мужества не поддаться нажиму «ястребов» как в его окружении, так и в политической элите и прессе страны, требовавших более эффективных силовых санкций против Кубы, включая торпедирование шедших на Кубу советских кораблей, так же как хватило государственной мудрости ни разу не упомянуть в своем выступлении имени советского руководителя, уже прославившегося широко растиражированным в Америке выражением «мы вас похороним». Раздражать его не входило в планы американского президента, учитывая вполне реальную возможность трагического исхода конфликта.

Весь мир замер в ожидании дальнейшего развития событий, в то время как два с половиной десятка советских судов продолжали следовать в направлении Кубы, а 90 американских военных кораблей и 8 авианосцев заняли позиции на подступах к острову с целью их перехвата и обыска на предмет наличия на их борту ракет и вооружений. Согласно воспоминаниям бывшего министра обороны США Роберта Макнамары, одного из важных участников событий тех дней, возвращаясь домой ночью в субботу 27 октября, он не надеялся дожить до следующей субботы.

В июне 1963 г. президент произнес в Американском университете (г. Вашингтон) речь, которая сразу же привлекла внимание всего мира. «Я избрал этот момент и это место для того, чтобы обсудить тему, по поводу которой очень уж часто проявляется невежество и очень уж редко преследуется цель добиться правды, хотя эта тема является наиболее важной в мире, − мир во всем мире, − заявил Кеннеди. − Какой мир я имею в виду? Какого мира мы стараемся добиться? Не Pax Americana, навязанного миру американским оружием. Не мира могилы и не безопасности раба. Я говорю о подлинном мире, мире, который делает жизнь на Земле достойной того, чтобы ее прожить, о том мире, который позволяет людям и государствам развиваться, надеяться и строить лучшую жизнь для своих детей, не о мире исключительно для американцев, а о мире для всех мужчин и женщин, не просто о мире в наше время, а о мире на все времена... Тотальная война... не имеет никакого смысла в век, когда одна единица ядерного оружия содержит в себе взрывную мощь, чуть ли не в десять раз превосходящую ту мощь, которая была применена всеми военно-воздушными силами союзников во Второй мировой войне. Она не имеет никакого смысла в век, когда смертоносные яды, образовавшиеся во время обмена ядерными ударами, могут быть доставлены ветром, водой, через почву и семена в самые дальние уголки планеты и поразить еще не родившиеся поколения».

«Мы, американцы, считаем коммунизм глубоко отвратительным как систему, отрицающую личную свободу и самоуважение, − продолжал президент. − Но мы можем по-прежнему уважать русский народ за его многочисленные достижения в науке и космосе, в экономическом и индустриальном развитии, в культуре, а также за его отважные подвиги.

Давайте не будем закрывать глаза на наше несходство, но давайте обратим внимание на наши общие интересы и на средства, с помощью которых это несходство может быть устранено. И если мы окажемся сейчас не в состоянии покончить с нашими разногласиями, мы можем по крайней мере содействовать тому, чтобы наши разногласия не угрожали миру. Поскольку в конечном счете самой главной точкой соприкосновения является то, что мы все живем на этой маленькой планете. Мы все дышим одним и тем же воздухом. Мы все заботимся о будущем наших детей. И мы все смертны».

В том же месяце США и СССР договорились об установлении «горячей линии» – линии прямой связи между Москвой и Вашингтоном в целях предотвращения случайного возникновения войны, а 5 августа 1963 г. США, СССР и Великобритания подписали Договор о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, в космическом пространстве и под водой. Это первый с начала «холодной войны» международный документ, ограничивающий дальнейшее усовершенствование ядерного оружия. В октябре 1963 г. президент одобрил продажу Советскому Союзу зерна на сумму в 250 млн. долларов, что помогло советскому руководству справиться с последствиями неурожая.

В той международной ситуации и при тех обстоятельствах признание главой американского государства бессмысленности войны и необходимости поиска мирного разрешения международных споров несомненно требовало выдающегося политического мужества, не говоря уже о политическом здравомыслии. Р. Кеннеди вспоминал уже после гибели брата: «Во время прошлогоднего Кубинского ракетного кризиса мы обсуждали возможность войны, обмена ядерными ударами и говорили о том, что мы можем погибнуть − в то время вопрос о нашей личной судьбе казался таким маловажным, чуть ли не легкомысленным. Единственное, что действительно заботило его, действительно имело значение и делало ситуацию намного более опасной, чем она могла быть по определению, была перспектива гибели детей в нашей стране и во всем мире − молодых людей, которые не несли вину за конфронтацию и не имели о ней представления, но чья жизнь была бы так же перечеркнута, как и жизнь всех других людей... Великая трагедия заключалась в том, что в случае нашей ошибки она отразилась бы не только на нас, нашем будущем, нашем доме, нашей стране, но и на жизни, будущем, домах и странах тех, кому никогда не предоставлялась возможность сыграть свою роль, сказать «да» или «нет», засвидетельствовать свое присутствие».

По свидетельству Т. Соренсена, Дж. Кеннеди как-то заметил, что «будущие историки, оглядываясь на 1962 г., имеют все основания считать его годом, в который произошел коренной поворот во внешнеполитическом курсе Соединенных Штатов». Также ссылаясь на слова президента, Соренсен заявлял впоследствии, что Карибский кризис «способствовал созданию в США благоприятной атмосферы для распространения убеждения о смертельной безысходности тотальной «победы» в ядерной войне и о созидательных возможностях соглашений... Разоружение становилось все в большей степени необходимостью и все в меньшей степени мечтой».

На организованной в 2001 г. Фондом Карнеги в Москве конференции «круглого стола» для обсуждения американского художественного фильма «Тринадцать дней» бывший советник Кеннеди Т. Соренсен заявил, что мы должны быть благодарны судьбе, что Джон Кеннеди являлся тогда президентом США. Благодаря ему, была предотвращена война.

Следует, однако, помнить о том, как повел себя Хрущев. В конечном итоге он немало сделал, чтобы предотвратить военную катастрофу. Несмотря на первоначально неоправданно резкую критику в отношении Кеннеди и свой импульсивный характер, Хрущев оказался в состоянии преодолеть предрассудки. Он сумел сдержать эмоции и сделал все от него зависящее для урегулирования советско-американского конфликта вокруг Кубы.

По прошествии трех дней после выступления Кеннеди, после резкого обмена посланиями между Москвой и Вашингтоном положение стало меняться. На заседании Политбюро 25 октября Хрущев заявил, что сейчас наступило время прекратить пикировку, не прибегать к прежним аргументам, и «оглядеться». Он говорил о необходимости убрать советские ракеты, если Соединенные Штаты дадут обязательство не вторгаться на Кубу.

Реакция Н. Хрущева и руководства СССР на эскалацию Карибского кризиса

Несмотря на угрожающий тон заявлений советского правительства в отношении США в первые дни кризиса, многими советскими руководителями владели растерянность и страх надвигающейся войны. Прежде всего, это касалось Н. С. Хрущева, который нес большую долю ответственности за те решения, которые в конечном итоге привели к созданию жесточайшей кризисной ситуации, способной выйти из-под контроля и привести к обмену ядерными ударами между СССР и США. В. Е. Семичастный утверждает, что, получив текст выступления Кеннеди по радио и телевидения, в котором американский президент обвинил Советский Союз в создании ракетной базы на Кубе, потребовал убрать ракеты и объявил «карантин», «Хрущев запаниковал.

Если раньше он в своих выступлениях грозился «похоронить капитализм», то на первом же экстренном заседании Президиума ЦК он с совершенно серьезным лицом трагически произнес: «Все. Дело Ленина проиграно!». Таким же образом оценивает настроения членов Президиума ЦК заместитель министра иностранных дел Г. М. Корниенко, полагавший, что с самого начала кризиса у советского руководства возник и с каждым часом нарастал страх перед возможным дальнейшим развитием событий.

Эти настроения передались и другим высшим партийным и государственным деятелям. Известно, например, что Л. И. Брежнев, который, как и другие члены Политбюро, ночевал в своем кремлевском кабинете и чуть ли не круглосуточно участвовал в проводимых растерявшимся Хрущевым совещаниях, «саму затею с размещением ракет не одобрял, хотя никаких возражений не высказывал. Перспектива обмена ядерными ударами с США бросала его (как, наверное, и Хрущева) в дрожь. Особенно когда наш посол прислал телеграмму, в которой говорилось, что Фидель призвал советское руководство ударить по Америке, выражая готовность кубинской стороны «стоять насмерть».Сходные эмоции испытывал и председатель КГБ, который после начала «публичной» стадии кризиса активно включился в работу по его урегулированию: «Мысль, что мы стоим на пороге войны, повергла всех в трепет».Семичастный, как, скорее всего, и другие члены советского руководства, действительно допускал возможность начала новой мировой войны: «У меня такое положение было, что я видел: все может быть. «Холодная война» иногда доходила до такой точки кипения, что страшно становилось».

Растерянность советских лидеров объяснялась не только глубоким осознанием последствий возможной войны между СССР и США, но и тем, что плана действий в случае обнаружения американцами советских ракет на Кубе у них не было. Кроме того, заявление президента Кеннеди от 22 октября об установлении «карантина» Кубы явилось полной неожиданностью для членов

Президиума ЦК, поскольку незадолго до этого, 18 октября, состоялась встреча А. А. Громыко с президентом США. В ходе этой встречи Кеннеди не поднял вопрос о советских ракетах на Кубе (хотя проблема Кубы и обсуждалась).

На то, что советское руководство всерьез допускало возможность начала войны с США в том случае, если события выйдут из-под контроля, и США нанесут удар первыми, а также на то, что война эта будет носить не локальный, а глобальный характер, указывают доклады министра обороны Р. Я. Малиновского, в дни Карибского кризиса регулярно поступавшие в ЦК КПСС. В них анализируется положение на текущий момент не только в районе Карибского моря, но и в тех регионах, где, по мнению советского руководства, могут начаться военные действия – Западном Берлине, Западной Германии и ГДР, а также на Балтийском, Черном и Японском морях; оценивается состояние воинских соединений, группировок стратегической авиации и флотов не только США, но и других вероятных противников – Великобритании и Франции.

В то же время стенограммы заседаний Президиума ЦК КПСС периода Карибского кризиса свидетельствуют, что советское политическое руководство прилагало максимальные усилия к предотвращению эскалации конфликта и перерастания его в мировую войну. Так, 22 октября на заседании Президиума ЦК Хрущев заявил: «Мы не хотим развязывать войну. Мы хотели припугнуть, сдержать США в отношении Кубы». Было принято решение прекратить отправку вооружения и воинских соединений на Кубу, вернуть в СССР корабли, идущие на «остров Свободы» и находившиеся к тому моменту в Средиземном море, а в случае вторжения вооруженных сил США на остров «всеми силами на первых порах не применять атомное оружие».

Известно, что мнения членов созданного в связи с кризисом «Исполнительного комитета Национального совета безопасности» США о том, как правительству Соединенных Штатов следует реагировать на появление на Кубе советских ядерных ракет, разделились. Часть военных и политических советников президента Кеннеди (в историографии они именуются «ястребами») предлагали немедленно нанести удар по советским ракетным установкам, что неизбежно привело бы к гибели советских военнослужащих и перерастанию конфликта в полномасштабную ядерную войну. Другая группа членов «Экс-кома» («голуби») считала, что кризис можно решить дипломатическими средствами. Д. Детцер предполагает, что члены Президиума ЦК КПСС в дни кризиса также разделились на «голубей» и «ястребов».Однако источниками этот тезис не подтверждается. Материалы заседаний Президиума ЦК за 22-28 октября 1962 г. позволяют сделать вывод о том, что никто из высших деятелей партии и государства, включая военных, не предлагал предпринять действия, способные привести к эскалации кризиса. Единственное исключение составляет предложение заместителя министра иностранных дел СССР В. В. Кузнецова «противопоставить американскому нажиму в Карибском море давление на Западный Берлин», против чего резко выступил Н. С. Хрущев.Остальные члены и кандидаты в члены Президиума ЦК в дни Карибского конфликта единодушно поддерживали предлагаемые Первым секретарем меры, направленные на смягчение обстановки. Никто из членов высшего политического руководства СССР в дни кризиса не выражал уверенности в «победе социализма» и «гибели империализма» в случае ядерной войны. Возможный ядерный обмен между СССР и США Хрущев в одном из выступлений на заседании Президиума ЦК назвал «трагедией». Таким образом, в дни Карибского кризиса главной целью высшего руководства СССР было именно мирное разрешение ситуации, предотвращение войны.

Предложение вывезти советские ракеты с Кубы в обмен на гарантию ненападения США на Кубу прозвучало уже 25 октября. При этом Н. С. Хрущев отметил, что это «не трусость, а резервная позиция», причем в стратегическом плане Советский Союз ничего не теряет, так как «мы можем разбить США и с территории СССР». Все согласились с тем, что «доводить до точки кипения не следует, надо дать противнику успокоение». На окончательное решение советского руководства ликвидировать ракетные базы на Кубе в обмен на гарантии ненападения США на Кубу существенное влияние оказали несколько факторов:

1) Сообщение советского посла в США А. Ф. Добрынина от 27 октября о том, что намерения Кеннеди атаковать советские ракетные установки на Кубе серьезны, и война действительно может начаться;

2) Письмо Ф. Кастро Н. С. Хрущеву, в котором он в случае нападения США на Кубу предлагал нанести превентивный ядерный удар по США;

 3) Уничтожение 27 октября советскими ракетчиками американского самолета У-2, выполнявшего разведывательный полет в воздушном пространстве Кубы (приказ на уничтожение самолета поступил не из Москвы, а от кубинского руководства).

Последнее событие явилось для Н. С. Хрущева доказательством того, что ситуация выходит из-под контроля, и военные на Кубе, вопреки намерениям советского руководства, сами втянутся в боевые действия.

Кроме того, как полагает А. А. Алексеев, не последнюю роль в принятии решения о выводе советских ракет с территории Кубы оказал тот факт, что компенсация, предложенная Кеннеди за вывод советских ракет с Кубы, позволила Хрущеву сохранить лицо перед мировым и особенно советским общественным мнением и не чувствовать себя в роли побежденного.

В тот момент, когда договоренность с США была достигнута, как утверждал В. В. Гришин, «все мы, наконец, облегченно вздохнули. На заседании Президиума ЦК Н. С. Хрущев сказал, что в эти дни Карибского кризиса со всей остротой почувствовал огромную ответственность перед страной, советским народом, всем миром за прямую опасность возникновения ядерной катастрофы, что только теперь, когда кризис миновал, он, наконец, вздохнул полной грудью. Все мы разделяли это его высказывание, ибо каждый из нас также сознавал и долю своей ответственности за возможные трагические последствия военного столкновения двух великих держав».

Некоторые высшие партийные деятели подвергали критике (правда, не публичной) действия Н. С. Хрущева, поставившие СССР и США на грань военного конфликта. Так, П. Е. Шелест, в период Карибского кризиса - секретарь ЦК Компартии Украины, записал в своем дневнике: «Очень тревожное заявление нашего правительства по поводу выступления президента США Кеннеди в связи с кубинскими событиями. Видно, у нас произошла какая-то недоработка, а может быть, просто зарвались. Ведь самоуверенности очень много, нелишне и сбавить».Еще более жестко оценил сложившуюся ситуацию уже упоминавшийся О. Трояновский, который 22 октября в узком кругу коллег заявил: «Что же, теперь, по крайней мере, стало очевидно, что это авантюра. Я никогда не верил в то, что мы могли тайно разместить наши ракеты на Кубе. Это была иллюзия, которую внушил Никите Сергеевичу маршал Бирюзов. Но еще в меньшей степени можно было предположить, что американцы проглотят эту пилюлю и смирятся с существованием ракетной базы в девяноста милях от своей границы. Теперь надо думать, как быстрее унести ноги, сохраняя при этом пристойное выражение лица».Таким же образом сложившуюся обстановку воспринимал Ф. М. Бурлацкий. Однако, в отличие от своих коллег он «. даже в тот напряженный момент не верил в реальность ядерной войны и абсолютно твердо знал, что такую войну ни при каких обстоятельствах не развяжет Хрущев Д. Кеннеди тоже никогда не примет рокового решения о первом ядерном ударе. Это представлялось мне иррациональным с точки зрения обеих стран. На нашем уровне советников многие, как и я, считали, что «Никитушка» зарвался, и, хотя его побуждения были хорошими, план тайного размещения ракет на Кубе оказался авантюрой».

Таким образом, в дни Карибского кризиса деятельность советского руководства по урегулированию ситуации на Кубе осуществлялась в атмосфере растерянности и страха, вызванных глубоким осознанием партийно-государственной элитой характера глобальной войны между социалистическим и капиталистическим блоками, а также пониманием своей ответственности за возможные последствия такого конфликта. Главной целью этой деятельности было мирное урегулирование кризиса. Часть соратников Н. С. Хрущева подвергало критике решение о размещении на Кубе советского ядерного оружия, расценив его как «авантюру».



biofile.ru

Если бы не удался компромисс между Хрущевым и Кеннеди 27 октября 1962 года...

    В октябре 1962 года мир оказался на расстоянии одного шага от ядерной катастрофы. Пик конфронтации между двумя сверхдержавами - СССР и США, получивший название Карибского кризиса, вполне мог закончиться войной, которая несомненно была бы ядерной. По крайней мере, многие влиятельные силы как с одной, так и с другой стороны откровенно поддталкивали лидеров двух стран к силовому решению проблемы.

    Война все же, к счастью, не началась, и во многом благодаря тому, что здравый смысл и смелость в принятии решений, проявленные и Джоном Кеннеди, и Никитой Хрущевым, помогли достичь компромисса: 27 октября СССР согласился на вывод своих ракет с Кубы, а США обязывались убрать свои из Турции, а также прекратить попытки вмешательства во внутренние дела просоветского режима Фиделя Кастро.

Н. С. Хрущев и Д. Ф. Кеннеди в 1961 году:

  Компромисс между Кеннеди и Хрущевым до сих пор оценивается неоднозначно. И в России, и в США многие считают, что "надо было идти до конца", а достигнутое между Вашингтоном и Москвой соглашение сделало обе сверхдержавы проигравшими сторонами.

    Драматическая судьба лидеров СССР и США кое-кому показалась закономерной расплатой за "предательство национальных интересов". Действительно, и Джон Кеннеди, и Никита Хрущев не намного пережили события Карибского кризиса (причем, первый - в буквальном смысле).

    Во время кризиса президент США Д. Ф. Кеннеди находился под очень сильным давлением военной верхушки и многих видных американских политиков, которые требовали активных действий: от вторжения на Кубу, до нанесения ядерного удара по СССР. В глазах многих американцев поведение Кеннеди во время Карибского кризиса выглядели как трусость и предательство. Ряд политиков, в том числе и из числа влиятельных конгрессменов, называли его "тайным коммунистом". 22 ноября 1963 года Джон Кеннеди был убит в Далласе. Обстоятельства и причины этого убийства до сих пор являются предметом жарких споров (как говорится, дело ясное, что дело темное). По одной из версий, Джону Кеннеди (а потом и его брату Роберту) отомстили противники мирного соглашения с СССР.

    Джон Кеннеди в Далласе 22 ноября 1963 года. Через несколько минут он будет убит:

    Первый секретать ЦК КПСС Н. С. Хрущев в дни самой острой фазы Карибского кризиса не дал разрешения на применение ядерного оружия против США и их союзников. Именно он проявил инициативу в поисках мирного выхода из опаснейшего военного противостояния. Решение о выводе советских ракет с Кубы Хрущев принимал фактически единолично. Принятие Хрущевым решенияо мирном урегулировании конфликта породило сильное недовольство среди советской элиты. Особенно в кругах высшего генералитета, несогласного с сокращениями военных расходов и демилитаризацией. Вскоре в верхах советского руководства сложился заговор, в результате которого 14 октября 1964 года Н. С. Хрущев был отстранен от власти.   Кто же в итоге выиграл?    То, что весь мир, это понятно.

    Но если говорить о личном выигрыше, то главным победителем оказался ни кто иной как Фидель Кастро, который активнейшим образом подталкивал СССР к активизации военных действий против США, в том числе и к нанесению ядерного удара по территории Америки (видимо то, что его Куба станет первой жертвой ядерной войны, его волновало мало). Решение Хрущева о выводе советских ракет с Кубы, принятое без учета мнения кубинского руководства, Ф. Кастро воспринял как личное оскорбление, что ничуть не помешало ему на протяжении десятилетий использовать СССР как донора.

     Фидель Кастро оказался лидером единственной страны в Западном полушарии, в чьи дела, благодаря СССР, не вмешивались Соединенные Штаты. Он стал рекордсменом по времени нахождения у власти. Экономическая помощь от Советского Союза исчислялась 37 миллиардами долларов (не считая закупок у Кубы не особенно нужного нам сахарного тростника и табака, фактически бесплатной для Кубы работы тысяч советских специалистов на строительстве промышленных предприятий "острова Свободы" и т. д.). Самое интересное то, что Ф. Кастро сумел добиться уже от современной России списания этого долга (ну мы же добренькие!), а в настоящее время постепенно переориентировать Кубу (руками своего брата Рауля) на примирение с США.    Выиграл ли от всего этого народ Кубы - вопрос риторический.

    Разумеется, как историк, я согласен с известным выражением, что история не знает сослагательного наклонения. Но только в том случае, если невозможно с большой степенью вероятности предположить, как развивались бы события, если бы в точке бифуркации исторический процесс пошел бы по альтернативному пути.

    Так, например, мне не слишком интересны рассуждения, что было бы, если бы Гришка Отрепьев сумел удержать власть в Москве, подавив заговор Василия Шуйского в 1606 году? Или как развивалась бы история Византии, если бы крестоносцы Четвертого крестового похода не соблазнились бы богатствами Константинополя, а в 1204 году все-таки добрались бы до Палестины? Или каковым бы был современный мир, если бы во Второй мировой войне победа осталась бы за Германией и ее союзниками по оси "Берлин-Рим-Токио"? Это может быть интересно для любителей фантастических романов, но не для историка. Прежде всего потому, что объективные закономерности исторического процесса делают невозможным развитие событий по иному пути, нежели тот, по которому они пошли. Лжедмитрий был обречен, и если бы он не был убит в результате заговора Василия Шуйского, то все-равно не смог бы удержать власть в Московском государстве начала XVII века. Внутренние проблемы Византии все-равно привели бы ее к краху, и еще неизвестно, ускорили ли крестоносцы этот крах или замедлили его. Да и "новый порядок", который пытались установить нацисты на территории оккупированных ими стран, был совершенно нежизнеспособным, поэтому крах Третьего рейха исторически закономерен.

    Но вот такая точка бифуркации как Карибский кризис - это совершенно другое дело.    Случайностью, а не закономерностью здесь является то, что ядерная война не началась, хотя все шло к тому, что она должна была начаться.    И вот здесь очень интересно, какая из двух сверхдержав - СССР или США - оказалась бы победителем в этой войне.

    В отличие от Второй мировой войны, в этой гипотетической, но более чем вероятной войне, главным фактором стали бы не арлиллерия, танки, фронтовая авиация и пехота (то, что СССР в 1962 году смог бы довольно легко оккупировать всю Западную Европу в течение двух-трех месяцев, вряд ли приходится сомневаться), а ядерное оружие и наличие средств его доставки до территории главного противника.

    Давайте сравним, каким ядерным арсеналом в 1962 году располагали США и СССР.

  1. Баллистические ракеты.    У США: 62 ракеты "Titan"; 105 ракет "Jupiter"; 144 ракеты "Atlas".    У СССР: 40 ракет Р-7; 36 ракет Р-12; 28 ракет Р-14.

Развертывание и пуск американской ракеты "Atlas-65D":

Советская баллистическая ракета Р-12:

    2. Стратегические бомбардировщики.    У США: 800 бомбардировщиков В-52; 2000 - В-47; 47 - В-58.    У СССР: 100 бомбардировщиков 3М; 1000 бомбардировщиков Ту-16.Американский стратегический бомбардировщик В-47:

Советский Ту-16(абсолютный рекордсмен по сроку эксплуатации боевых самолетов;Был принят на вооружение в 1953 г., снят с производства в начале 1990-х гг;до сих пор используется в китайской армии):

    3. Ударные авианосцы.    У США: 8.    У СССР: 0.Американский авианосец "Китти Хоук" (1961 г.):

    4. Атомные подводные лодки.    У США: 11.    У СССР: 25.Американская АПЛ "Джордж Вашингтон", вооруженная 16-ю баллистическими ракетами"Polaris" A1 или А3 (1959 г.):

Советская АПЛ К-3 "Ленинский Комсомол" (1957 г.):

    Как видим, паритета уже никак не получается. Но при этом нужно иметь в виду, что в момент Карибского кризиса СССР располагал лишь 300 ядерных боезарядов, способных достичь территории США, тогда как у США было около 6000 боезарядов, способных достичь территории СССР.        В случае начала ядерной войны между СССР и США, только лишь 36 ракет Р-12 с радиусом поражения около 2000 км, размещенных на Кубе, могли бы достичь территории США (впрочем, включая Вашингтон). Более мощные ракеты Р-14 на КУбу так и не были поставлены (эти ракеты имели радиус поражения более 4000 км, то есть почти всю территорию США кроме Северной Калифорнии).

    На этой американской карте 1962 года изображены зоны поражения советскими ракетами, расположенными на Кубе, территории США: средний радиус - зона поражения Р-12, большой радиус - так и не поставленными на Кубу Р-14:

   Сколько из советских стратегических бомбардировщиков долетели бы до Америки, а сколько из них были бы сбиты американскими силами ПВО?    Преимущество СССР в атомных подводных лодках, ракеты которых могли бы поразить крупнейшие американские города как на Атлантическом, так и на Тихоокеанском побережье, нивелируется мощным надводным флотом США и огромным превосходством в стратегических бомбардировщиках.

    В случае войны, США понесли бы очень существенный ущерб, но неизмеримо больший ущерб понес бы Советский Союз. Представьте себе 6 тысяч ядерных ракет, каждая из которых намного мощнее, чем те бомбы, которые американцы сбросили на Хиросиму и Нагасаки 6 и 9 августа 1945 года.    Ответный удар со стороны СССР стер бы в полную пыль всю Европу. Раз уж до США не дотянуться, то пусть ответят их союзники по НАТО! Ну от Кубы не осталось бы вообще ничего.

    Как вам такой сценарий?    В начале 1960-х годов ядерного арсенала СССР и США хватало для того, чтобы существенным образом изменить жизнь на планете, в худшую сторону, разумеется. Победителем в этой войне оказались бы Соединенные Штаты, но на самом деле, это было бы "пирровой победой". Человечество оказалось бы отброшенным в развитии на сотни лет назад.

    К счастью, в октябре 1962 года лидерам двух сверхдержав, не смотря ни на что удалось избежать этого сценария. А если в наше, далекое от международного согласия время, снова повторится ситуация, подобная Карибскому кризису? Хватит ли здравого смысла тем, у кого в руках ядерная кнопка, удержаться от того, чтобы "идти до конца"? Увы, я в этом не уверен.

  Вот только нужно иметь в виду, что накопленный к настоящему времени ядерный арсенал (а теперь он есть не только у США и России, но и Англии, Франции, Китая, Индии, Пакистана, ЮАР, Израиля и Северной Кореи), обладает намного большей мощью, чем тот, что был в 1962 году. И в случае глобальной ядерной войны не останется не только ничего живого на Земле, но и сама наша планета превратится в еще один пояс астероидов между Венерой и Марсом, подобный тому, что между Марсом и Юпитером.   Возможно, это будет очень красивое зрелище.    Вот только никто из людей его не увидит.

    Сергей Воробьев.

sergeyurich.livejournal.com

Встреча с Кеннеди

Первая встреча между Хрущевым и Кеннеди состоялась в американском посольстве. С самого начала была достигнута договоренность, если не ошибаюсь, по инициативе Хрущева, чтобы переговоры велись с глазу на глаз, только в присутствии переводчиков. Так оно и было.

У Кеннеди после полученного им во время войны ранения болела спина. Поэтому у него в кабинете в Белом доме в течение всего срока пребывания его там стояло знаменитое кресло-качалка с прямой жесткой спинкой. Здесь ему тоже поставили кресло с похожей спинкой. Хрущев сидел примерно в таком же кресле, а между ними стоял низкий столик.

Не буду пересказывать весь ход переговоров. Их основные темы — положение в Лаосе, где тогда шла гражданская война, и проблема ядерных испытаний. Обе стороны признавали, что и войну, и испытания надо прекратить. Но при обсуждении встал вопрос об инспекции и проверке. При слове «инспекция» наших всегда просто оторопь брала. Допустить кого-то в засекреченные районы, а тем более на военные базы? Да еще иностранцев, врагов, шпионов?!

Однако беседа началась издалека: с разговора о семьях, детях. В ходе него Хрущев задал вопрос:

— Господин президент, а сколько вам лет?

Кеннеди ответил. Хрущев сказал:

— Да, моему сыну сейчас было бы столько же или даже больше.

Потом многие утверждали, что таким образом Хрущев уже в первой беседе хотел этими словами поставить на место «мальчишку». Он, дескать, задал Кеннеди такой вопрос и затем сравнил его со своим сыном Леонидом, летчиком, погибшим во время войны, для того, чтобы подчеркнуть молодость президента.

Могу сказать, как единственный свидетель, который не только слышал вопрос Хрущева, но и видел выражение его лица в тот момент: это не так. Я убежден, что Хрущев вложил в свои слова совершенно иной смысл. Я видел неизбывную грусть в его глазах, слышал тон его голоса и поэтому могу утверждать, что никакой попытки унизить Кеннеди у Хрущева не было. Он как бы на секунду отвлекся от официального момента, вспомнил сына, потому и вырвались у него такие «непротокольные» слова. И на лице Кеннеди было полное понимание.

Потом они стали вспоминать о своей мимолетной встрече в 1959 году. Кеннеди сказал:

— С тех пор я, кажется, постарел.

Хрущев улыбнулся и ответил:

— Так всегда бывает, молодой человек хочет казаться постарше, вроде как и помудрее, ну а человеку пожилому всегда хочется выглядеть помоложе. У меня то же самое было, когда я был юношей.

В таком ключе шла у них беседа.

Все перипетии тех переговоров изложены довольно подробно в мемуарной и политической литературе. Я же излагаю собственные впечатления. Хрущев напирал на необходимость встреч на высшем уровне, выдвигал свой любимый тезис: «Если мы с вами не договоримся, то как можно ожидать, что договорятся наши подчиненные». Как я уже отмечал, это был конек Хрущева. Он вообще был импульсивным человеком, говорил ярко, искренно, иногда пускался в длинные рассуждения. Кеннеди выглядел на фоне Хрущева более четким, корректным.

Н. С. Хрущев, в. М. Суходрев, Дж. Кеннеди Вена, 1961 год

Спустя некоторое время шеф американского протокола напомнил, что наступает обеденный перерыв. Это был не просто обеденный перерыв, а один из запланированных официальных завтраков. В первый день — от имени президента США, в приемном зале американского посольства.

Объявили перерыв. Все перешли в соседний зал, где был накрыт стол. Там уже находились остальные участники переговоров с обеих сторон. Вначале, как это принято в американских домах, всех угостили коктейлями. Потом гости сели за стол. После завтрака — небольшой перерыв, и снова приступили к официальному разговору. Он продолжался еще часа два-три.

Хрущев все то время, что я его знал, не курил, а Кеннеди, как известно, любил выкурить сигару после обеда. Прошло часа два после перерыва, смотрю, Кеннеди начал ерзать в своем специальном кресле. Я знал, что у него периодически болит спина. Надо сказать, что в один из перерывов мы с Александром Акаловским, американским переводчиком Кеннеди, как люди курящие, договорились — если уж будет невмоготу, то закурим и в присутствии лидеров. Хрущев никогда не возражал, если рядом с ним курили. Пепельница на столе была, и в начале беседы мы с Акаловским выложили на стол свои пачки сигарет, но к самим сигаретам не притрагивались. Вдруг Кеннеди, обратившись к Акаловскому, попросил у него сигарету. Затем спросил Хрущева, не возражает ли тот, если он закурит. Никита Сергеевич, естественно, не был против. Тут мы с Александром тоже взяли по сигарете и закурили. Потом Кеннеди еще несколько раз стрелял сигареты у Акаловского.

Таким был первый день переговоров. Диалог лидеров был ровным, уважительным. Говорили о праве народов на самоопределение, о колониальной политике. К чести Хрущева скажу, что он держался дружелюбно. Подробно, как всегда, разъяснял Кеннеди свою точку зрения: так же как феодализм неизбежно заменил собой рабовладельческий строй, благодаря незыблемым законам общественного развития, а капитализм пришел на смену феодализму, так и социализм придет на смену капитализму. Кеннеди возражал, говорил о свободе выбора.

— А что если, к примеру, в Польше, — спросил он, — в результате свободных выборов к власти придет какая-то другая партия, а не ПОРП?

Хрущев в ответ доказывал, что такого никогда быть не может. Теодор Соренсен, ближайший помощник Кеннеди, в своих мемуарах пишет, как велико было искушение президента возразить Хрущеву, приведя в качестве примера события в Венгрии, но он все-таки решил этого не делать.

Вечером, гуляя по саду вокруг резиденции советского посла в сопровождении своих помощников, Хрущев начал пересказывать содержание беседы с Кеннеди, делиться впечатлениями. В какой-то момент он обратился ко мне:

— Я понимаю, если ты сейчас будешь делать запись; то завтра на переговорах просто заснешь. Так что сделаешь ее по возращении в Москву.

Наконец Хрущев закончил свой рассказ, и я с недоумением услышал его итоговое мнение о Кеннеди. Он сказал:

— Да, если сейчас у американцев такой президент, то мне жаль американский народ.

Я с этим согласиться, конечно, не мог. К тому времени я успел поучаствовать во многих переговорах и повидал немало государственных деятелей. Кеннеди произвел на меня очень хорошее впечатление, хотя я обратил внимание на то, что при встрече с Хрущевым он был несколько напряжен. Может быть, он чувствовал, что находится в обществе человека значительно более опытного. Но я ни разу не заметил, чтобы Кеннеди не мог сразу найти достойный ответ на то или иное высказывание Хрущева. В общем, мне показалось, что американский народ вовсе не вызывает жалости в связи со сделанным им выбором.

Отличительной чертой Джона Кеннеди я бы назвал его несравненное обаяние. В нем всегда чувствовалось отменное воспитание. В США не любят слова «аристократ». Там есть старые, славные семьи, которые, переехав в Новый Свет, и сделали из Америки то, чем она стала. Кеннеди — отпрыск одной из таких семей. Даже его одежда отличалась особым стилем — он носил однобортные пиджаки на двух пуговицах и, не следуя тенденциям классической моды, застегивал их на обе. Из-за ранения, часто его беспокоившего, он немного сутулился, и пиджак на нем слегка обвисал, но это придавало ему какую-то особую элегантность. Раскованная манера держаться также шла Кеннеди.

Недели через две Громыко выступил в МИДе на так называемом партактиве. Андрей Андреевич рассказывал о встрече Хрущева и Кеннеди в Вене. Говорил довольно долго. Приведу лишь одну его фразу:

— Словом, если попытаться образно выразиться, то это была встреча гиганта и пигмея.

Думаю, мне не надо уточнять, кто подразумевался под гигантом, а кто под пигмеем. Мне, честно говоря, было очень стыдно за такие слова своего шефа. Но, к сожалению, он так сказал… Громыко выражал мнение самого Хрущева. Потом эта оценка изменилась. Но тогда, увы…

На следующий день лидеры встретились уже в здании советского посольства. Опять беседы, потом ланч. Хрущев тогда привез в Вену все, чем только может гордиться русская кухня.

Во время переговоров самым трудным оказалось обсуждение германской проблемы. Хрущев жестко говорил о том, что до конца года он подпишет мирный договор с ГДР. Это означало, что ГДР станет полноправной хозяйкой Восточного Берлина и, соответственно, границ вокруг Западного Берлина, который, согласно решениям Ялтинской и Потсдамской конференций, имел особый статус. Кеннеди ни на йоту не отступал от мнения, что такой ход со стороны Советского Союза противоречит всем послевоенным договоренностям и может привести только к серьезнейшему обострению отношений. Но никакие аргументы на Хрущева не действовали. Когда обоим стало окончательно ясно, что каждый остается при своем мнении, было решено завершить встречу. Не прощались, потому что вечером предстоял большой государственный обед от имени президента Австрии. Хрущев еще раз повторил, что намерен до конца года заключить мирный договор с ГДР. Кеннеди, уже стоявший в дверях, грустно улыбнувшись, пожал плечами и сказал:

— Ну что ж, видимо, будет холодная зима…

На этом переговоры закончились.

Вечером два лидера встретились на обеде и концерте. Оба были воплощением доброжелательности по отношению друг к другу. Хрущев оживленно рассказывал Жаклин Кеннеди, которая сидела рядом с ним, о наших собачках, Белке и Стрелке, побывавших в космосе. Сообщил ей, что у одной из них появилось потомство. И пообещал Жаклин подарить щенка.

Забегая вперед, скажу, что, когда я вернулся в Москву, мне напомнили об этом обещании. Я сидел в кабинете, диктовал запись переговоров, вдруг меня вызвали к телефону. Звонил председатель КГБ. Естественно, волнуясь, я взял трубку. Это был Семичастный. Он строго спросил:

— Что, действительно Хрущев что-то обещал насчет собак?

Я подтвердил, что это так — Хрущев обещал подарить Жаклин Кеннеди щенка.

— Спасибо, — сухо сказал чекист и положил трубку.

В итоге Жаклин получила щенка по имени Пушинка.

Попрощались Хрущев с Кеннеди очень любезно. И мы улетели в Москву.

Вернувшись, я сразу засел за диктовку своих записей. Это заняло у меня целые сутки. Громыко поручил заведующему отделом США Добрынину, будущему послу СССР в США, сразу же, по мере готовности, просматривать машинописные листы и править возможные шероховатости. Потом текст поступал Громыко, а далее — прямиком Хрущеву. Надиктовал я тогда сто двадцать машинописных страниц.

На следующий год, встретив своего американского коллегу Александра Акаловского, я спросил у него: а он сколько тогда надиктовал страниц? Тот ответил, что не меньше ста двадцати пяти. Я заинтересовался, почему у него получилось больше, чем у меня. Он объяснил:

— Помнишь, ты отлучился в туалет, когда они по саду гуляли? Так вот, они в это время кое о чем поговорили — о цветах, о газоне… Я поначалу и записывать не стал. А потом позвонил помощник Кеннеди и спросил, о чем они беседовали. Я сказал: да ни о чем. А он заявил, что они «ни о чем» беседовать не могут. Пришлось мне сделать дословную запись. Поэтому у меня получилось на пять страниц больше.

studfiles.net

Про Хрущева и Кеннеди: nicolaitroitsky

В связи с 50-летием Карибского кризиса. Еще в октябре меня попросили написать два политических портрета двух исторических персонажей, двух главных политических деятелей планеты Земля в 1962 году. Думаю, так можно сказать без преувеличения.Обе заметки опубликованы в журнале VIP-Premier, в номере, который только недавно вышел (поэтому я только сейчас об этом пишу), где у меня оказались замечательные, прекрасные "соседи" - Юра Гиренко и Саид Гафуров, которым я передаю привет.Вот весь номерА вот и сами заметки. Хочу сразу сказать, что меня попросили написать не политические портреты воопче, а исключительно применительно к Карибскому кризису.Джон Ф. Кеннеди

Никита Сергеевич Хрущев

По печальному своему опыту знаю, что сайтам свойственно исчезать, они не живут вечно. В связи с чем я решил сохранить тексты обоих портретов еще и здесь. Для себя. Читать не обязательно

Никита Сергеевич Хрущев был последним верующим коммунистом из числа советских руководителей.Он не просто мечтал закопать американских капиталистов-империалистов вместе с их строем и системой, он на самом деле искренне верил в грядущее торжество социализма на всей планете. И со всей возможной искренностью и горячностью стремился донести свою убежденность до «капиталистов-империалистов» и прочих супостатов. Действовал импульсивно и с размахом.Импульсивной была и вся международная деятельность Хрущева, которую даже трудно назвать «дипломатией».

Слишком уж недипломатические выражения он употреблял в своих официальных выступлениях. Причем, в отличие от всех остальных советских вождей, он почти никогда не читал по бумажке, так как обладал своеобразным ораторским даром. Зато и в словах не стеснялся. Мог заявить Ричарду Никсону, тогда – вице-президенту, прибывшему в Москву с визитом, что от американских предложений «воняет конским навозом». Или объявить западным дипломатам: «Мы вас закопаем!». Или пообещать показать США «Кузькину мать», что опять-таки вызвало трудности с переводом.

Хрущев действительно полагал, что его поколение будет жить при коммунизме. Но в то же время стремился к мирному сосуществованию с капиталистами. В Хрущеве занятным образом совмещалась удивительная наивность с нутряной крестьянской хитростью и сметкой, доходящей иной раз до мудрости, а в другой раз – до явной дурости.Понимая, что в США или Великобритания социализм восторжествует не скоро, он обратил внимание на так называемые «страны третьего мира» и активно помогал им двигаться в сторону «социалистического пути развития».

Эта активность вызывала острую реакцию у западных лидеров, которым тоже не хотелось терять влияние в бывших своих колониях, занимающих важные стратегические позиции и богатых полезными ископаемыми. В результате по всему миру развернулась яростная холодная война, которая на местах оборачивались очень даже горячими и кровавыми схватками. Ответственность за эту кровь лежит именно на Хрущеве, потому что Сталин «третьим миром» вовсе не интересовался и о мировой революции не помышлял

Но гораздо более опасной была другая тенденция в международной политике. Хрущев с удивительным безрассудством блефовал перед Западом, преувеличивая ядерный потенциал и военные возможности СССР. Более того, он сознательно шантажировал Америку и Западную Европу ядерной угрозой. Хотя Хрущев, по свидетельствам людей из его ближайшего окружения, на самом деле воевать не собирался и не желал, он буквально играл с огнем, и дело закончилось Карибским кризисом, когда мир оказался на грани настоящей ядерной войны. В конце концов у него хватило здравого смысла, чтобы отступить. Но, наверное, можно было не доводить ситуацию до такой крайности. Правда, тогда это был бы не Хрущев.

Автор одной из лучших книг об этом политике, американский историк Уильям Таубмен (к сожалению, у нас пока не нашлось таких же объективных исследователей) очень верно заметил, что для Хрущева «внешний мир представлял собой и смертельную угрозу, и неодолимый соблазн мирового господства».Тем не менее нельзя не признать и заслуг Никиты Хрущева. Благодаря своей безудержной активности на просторах международной политики он если и не разрушил «железный занавес», то сделал его прозрачным. Открыл Советский Союз для внешнего мира, запустил свежий воздух в страну. Даже хрущевские чудовищные внешнеполитические ошибки послужили уроком для его преемников. И, возможно, без авантюр неисправимого волюнтариста не началась бы разрядка напряженности. Такова диалектика истории

Ж Ж Ж

Джон Фицджералд Кеннеди был первым католиком среди президентов США и самым молодым главой североамериканского государства. Но отнюдь не эти протокольные данные определяли специфику его правления, досрочно прерванного пулей убийцы.Джону Кеннеди первому было суждено изведать меру и испытать тщету американского мессианства. Как любой президент США, он не мог не стремиться к глобальному лидерству своей страны, которое многие другие политики воспринимают, как желание добиться мирового господства.

Внешняя политика государства под руководством самого знаменитого из представителей клана Кеннеди вовсе не отличалась чрезмерным миролюбием и мягкотелым пацифизмом. Как раз начиналась эскалация вьетнамской войны, да и в так называемых странах третьего мира американцы действовали агрессивно и активно боролись с коммунистической угрозой.

Однако в одной из этих стран, расположившейся непосредственно в американском карибском «подбрюшье», на острове Куба, нашла коса на камень. И Джон Кеннеди нашел в себе силы решиться на глобальный компромисс в отношениях с главным стратегическим противником – Советским Союзом.45-летний президент-католик оказался на грани пропасти, на пороге ядерного апокалипсиса. Но, как и противостоявший ему 68-летний коммунист, не стал делать последнего шага и отдавать рокового приказа.

Недальновидные ястребы из ближайшего окружения президента обвиняли босса в соглашательстве с идеологическим врагом, советским лидером, а отказ от вторжения и бомбардировки Кубы называли «наихудшим поражением в истории США». Но сам президент, скорее всего, так не думал, а напротив, считал мирный выход из Карибского кризиса своей победой и победой здравого смысла.Так получилось, что именно Кеннеди довел глобальное противостояние двух держав, двух систем, двух миров до крайней степени, до пика напряженности. И дело было, пожалуй, вовсе не в американских ракетах в Турции, которые имели только символическое значение.

Для политической элиты США немыслимо и невыносимо было само существование коммунистической Кубы в непосредственной близости от южных берегов их страны. Ведь американцы старались давать немедленный отпор любым просоветским поползновениям даже за многие тысячи километров от своей территории, например, в далеком Вьетнаме. А тут – «коммунизм у берегов Америки», как расшифровывали слово Куба отчаянные шутники.

Желание уничтожить этот досадный анклав социализма было вполне естественным. Сам Кеннеди был не меньшим антикоммунистом, чем любой другой американский политик. И если бы на «остров свободы» не были отправлены советские ядерные ракеты, он бы бестрепетно и без колебаний отдал бы самый суровый приказ. Но Джону Кеннеди хватило ума и ответственности не развязывать страшную войну на самоуничтожение, которая могла бы стать одновременно первой и последней.Не исключено, что исторический компромисс по итогам Карибского кризиса стал одной из причин убийства Джона Кеннеди. Надо сказать, что вскоре после этого с политической арены были устранены оба творца компромисса. Только Хрущеву повезло больше, его всего лишь силой отправили на пенсию. А Кеннеди для пенсии был еще слишком молод…

Если эта версия имеет право на существование, то получается, что Джон Кеннеди пожертвовал жизнью во имя мира во всем мире и грядущей разрядки напряженности. Во всяком случае, после его гибели более никому из президентов США, даже самым воинственным и ретивым антикоммунистам, не приходило в голову пытаться возродить хотя бы призрак угрозы третьей мировой войны

nicolaitroitsky.livejournal.com