Глава 16 Дело генерала Гурко. Гурко генерал


Генерал «Вперёд». Иосиф Владимирович Гурко » Военное обозрение

Иосиф Владимирович Гурко появился на свет 16 июля 1828 года в родовой усадьбе Александровка в Могилевской губернии. Он был третьим ребенком в семье и принадлежал к старинному дворянскому роду Ромейко-Гурко, перебравшемуся на запад Российской империи с белорусских земель. Его отец, Владимир Иосифович, являлся незаурядным человеком сложной и блестящей судьбы. Начав службу прапорщиком Семеновского полка, он дослужился до генерала от инфантерии. Воевал в битвах при Бородине, Малоярославце, Тарутине, Бауцене, командовал войсками на Кавказе, участвовал в освобождении Армении, усмирял польский мятеж. Владимир Иосифович много рассказывал сыну о своих боевых походах, великих сражениях, легендарных полководцах прошлого и героях Отечественной войны. Вполне понятно, что уже с ранних лет мальчик мечтал только о военной карьере.

Свою учебу Иосиф начал в Иезуитской школе-коллегии. В 1840-1841 годах их семью постигло огромное горе — сначала умерла мать Гурко, Татьяна Алексеевна Корф, а затем старшая сестра Софья — красавица и фрейлина императорского двора. Владимир Иосифович, с трудом пережив потери, подал прошение об отставке, обосновав расстроенными домашними делами и болезнями. Однако отставку сорокашестилетний генерал-лейтенант так и не получил, наоборот в 1843 был отправлен на Кавказ в самое пекло сражений с горцами. Старшую сестру Иосифа, семнадцатилетнюю Марианну, ему пришлось отправить к тетке, а сына устроить в Пажеский корпус.

В начале 1846 года Владимир Гурко был назначен начальником всех запасных и резервных войск армии и гвардии, а Иосиф 12 августа этого же года с успехом окончил корпус и был в чине корнета устроен на службу в лейб-гвардии гусарский полк. Дочь Марианна к тому времени вышла замуж за Василия Муравьева-Апостола, младшего брата отправленного в ссылку в Сибирь Матвея и казненного Сергея. Здоровье Владимира Гурко тем временем продолжало ухудшаться. Осень и зиму 1846 года он провел в имении Сахарово, а весной 1847 отправился для лечения за границу. Иосиф Гурко похоронил отца в 1852 году. В наследство молодой офицер получил ряд имений, однако мало интересовался хозяйством, передав их на полное попечение управляющим.

Очень быстро Иосиф Гурко стал первоклассным кавалерийским офицером. 11 апреля 1848 его уже произвели в поручики, а 30 августа 1855 — в ротмистры. В 1849 году в связи с началом революции в Венгрии Гурко в составе своего полка совершил поход к западным границам Российской империи, однако участия в боевых действиях не успел принять. Когда началась Крымская война, Иосиф Владимирович перепробовал все возможности, дабы попасть в осажденный Севастополь. В конце концов, ему пришлось сменить погоны гвардии ротмистра на погоны пехотного майора. Именно в то время он произнес ставшие впоследствии известными слова: «Жить с кавалерией, умирать с пехотой». Осенью 1855 года он был переведен в Черниговский пехотный полк, расположенный на Бельбекских позициях в Крыму, однако опять не успел принять участия в боевых действиях — в конце августа 1855, спустя 349 дней доблестной обороны, русские войска оставили Севастополь.

В марте 1856 в Париже при участии Пруссии и Австрии был подписан мирный трактат, а за полгода до этого — 18 февраля 1855 года — от пневмонии скончался Николай I, и его преемником стал Александр II. Служба Гурко, тем временем, продолжалась. В чине ротмистра он снова вернулся в гусарский полк, где ему вверили командование эскадроном. На этом посту он зарекомендовал себя образцовым руководителем, строгим, но умелым воспитателем и учителем подчиненных. И это были не просто слова. На блестящую строевую и боевую подготовку эскадрона Гурко обратил особое внимание сам император при очередном смотре войск. Вскоре после этого (6 ноября 1860) Иосиф Владимирович был переведен на должность флигель-адъютанта Его Императорского Величества.

Весной 1861 года Гурко был произведен в полковники, а вскоре отправлен в Самарскую губернию с целью контролировать ход проводимых Александром II крестьянских преобразований и лично докладывать о состоянии дел царю. По приезду на место 11 марта Иосиф Владимирович сразу же включился в дело. В самый важный момент проведения реформы, а именно во время обнародования манифеста, он отдал приказ отпечатать в местных газетах необходимое число законодательных актов. Гурко шел вразрез с решениями местного дворянства, при любом случае требовавших от властей применения военной силы к крестьянам. Выступив ярым противником силовых мер, он утверждал, что любое «неподчинение» крестьян и подавление крестьянских волнений может быть урегулировано «простыми растолкованиями». Иосиф Владимирович лично побывал во всех наиболее «проблемных» селениях Самарской губернии, проводя с крестьянами долгие беседы, растолковывая и поясняя им суть произошедших изменений.

Показательны меры предпринятые Гурко в отношении пойманного крестьянина Модеста Суркова, «вольно» толковавшим манифест крестьянам за денежную плату, а также рядового Василия Храброва, называвшим себя великим князем Константином Николаевичем и раздававшим местным крестьянам права и свободы. Иосиф Владимирович выступил решительно против смертной казни «толкователей». Он говорил, что смерть возведет их в глазах крестьян в ранг народных героев, что в свою очередь может вылиться в широкомасштабные выступления. Проявив себя дальновидным политиком, Гурко оказал давление на следственную комиссию, добившись того, что оба «толкователя»» во всех деревнях, которые они проезжали, были прилюдно разоблачены, а затем подвергнуты телесным наказаниям и приговорены к тюремному заключению.

Много сил занимала у флигель-адъютанта и борьба со злоупотреблениями помещиков Самарской губернии. В своих рапортах государю он регулярно сообщал о практически повсеместных превышениях полномочий помещиками по отношению к крестьянам, среди которых самыми распространенными были: превышение норм оброка и барщины и перераспределение плодородной земли. Действуя по обстановке, Гурко оказывал влияние на местные власти, например, мог отдать распоряжение выдать хлеба крестьянам, лишенным по вине помещиков всех запасов. Широкую огласку получило дело гофмаршала императорского двора князя Кочубея, забравшего у крестьян всю хорошую землю, имеющуюся в их собственности. Не стесняясь в выражениях, Гурко в очередном рапорте Александру II обрисовал картину происходящего, и в итоге противостояние помещика и крестьян разрешилось в пользу вторых.

Действия Иосифа Владимировича в ходе проведения крестьянской реформы были положительно оценены даже со стороны оппозиционной газеты «Колокол» Александра Герцена, сказавшего однажды, что «аксельбанты флигель-адъютанта Гурко — символ чести и доблести». Константин Победоносцев докладывал царю: «Совесть у Гурко солдатская, прямая. Он не поддается действию политических болтунов, в нем нет хитрости и он не способен к интригам. Также у него нет и знатных родственников, стремящихся через него сделать себе политическую карьеру».

В начале 1862 года тридцатичетырехлетний Гурко обвенчался с Марией Сальяс де Турнемир — урожденной графиней и дочерью писательницы Елизаветы Васильевны Сальяс де Турнемир, более известной как Евгения Тур. Молодая жена стала верным другом Иосифу Владимировичу, их любовь друг к другу оставалась взаимной на протяжении всей жизни. Любопытно, что данный брак вызвал у императора осуждение, поскольку и сама писательница, прозванная современниками «русской Жорж Санд», и ее семья и товарищи считались слишком либеральными для подающего большие надежды флигель-адъютанта. Писатель и журналист Евгений Феоктистов вспоминал: «Государь долго не желал прощать Гурко его женитьбы. Поселились молодые в Царском Селе, где Иосиф Владимирович довольствовался довольно ограниченным кругом знакомых. Он как будто бы сделался опальным, и к немалому удивлению сослуживцев, не имевших никакого понятия о том, что произошло между ним и Государем, назначений никаких не получал».

В течение четырех последующих лет Гурко выполнял малозначительные поручения административного характера. Также он наблюдал за рекрутскими наборами, проходящими в Вятской, Калужской и Самарской губерниях. Наконец, в 1866 году его назначили командиром четвертого гусарского Мариупольского полка, а в конце лета 1867 года произвели в генерал-майоры с назначением в свиту императора. В 1869 Гурко дали лейб-гвардии конно-гренадерский полк, которым он командовал шесть лет. В генералитете справедливо считали, что этот полк отличает отменная выучка. В июле 1875 Иосиф Владимирович был назначен командиром второй гвардейской кавдивизии, а спустя год произведен в генерал-лейтенанты.

Летом 1875 года в Боснии и Герцоговине, а позднее и в Болгарии вспыхнули антитурецкие восстания. Более пятисот лет сербы, черногорцы, болгары, боснийцы, македонцы и другие народы, близкие по вере и крови к славянским, находились под турецким игом. Турецкая власть была жестока, все волнения карались беспощадно — города горели, умирали тысячи мирных жителей. Особой кровожадностью и свирепостью отличались нерегулярные турецкие войска, прозванные башибузуками. По сути это были неорганизованные и неуправляемые отряды бандитов, набранные преимущественно из воинственных племен империи османов в Малой Азии и Албании. Особую жестокость их отряды продемонстрировали в ходе подавления Апрельского восстания, вспыхнувшего в 1876 году в Болгарии. Погибло более тридцати тысяч мирных жителей, в числе которых были старики, женщины и дети. Резня вызвала широчайший общественный резонанс в России и европейских странах. В поддержку болгар высказывались Оскар Уальд, Чарльз Дарвин, Виктор Гюго, Джузеппе Гарибальди. В России формировались специальные «славянские комитеты», собирающие пожертвования восставшим, в городах организовывались добровольческие отряды. Под давлением России в 1877 году в Константинополе прошла конференция европейских дипломатов. Она не положила конец зверствам и геноциду славянских народов, однако позволила нашей стране добиться негласного соглашения между европейскими державами о невмешательстве в назревающий военный конфликт с Турцией.

План будущей войны был составлен еще в конце 1876 года и в конце февраля 1877 был изучен императором и утвержден генштабом и военным министром. В его основе лежала идея молниеносной победы — русская армия должна была на участке Никополь-Свиштов, не имеющем крепостей, переправиться через Дунай, а затем разделиться на несколько отрядов с разными задачами. Гурко в то время шел уже 48 год, однако он был строен, как юноша, крепок и вынослив, по-суворовски неприхотлив в быту. Великий князь Николай Николаевич, главнокомандующий Дунайской армией, отлично знал его, поскольку с 1864 года являлся генерал-инспектором кавалерии. Известно, что он лично настаивал на назначении Иосифа Владимировича в действующую армию, говоря: «Не вижу другого командира передовой конницы».

12 апреля 1877 Россия объявила войну Турции. 15 июня передовые части русской армии переправилась через Дунай, а уже 20 июня в расположение армии прибыл Гурко. Приказом от 24 июня 1877 года он был назначен начальником Южного (передового) отряда, получив в распоряжение одну стрелковую и четыре кавалерийских бригады, три сотни казаков при тридцати двух орудиях и шесть дружин болгарского ополчения. Задача перед ним была поставлена предельно ясная — занять город Тырново и перевалы через Балканы.

Не имеющий доселе военного опыта Иосиф Владимирович блестяще проявил себя в командовании Южным отрядом. В ходе этой операции впервые проявился его недюжинный военный гений, сочетавший в себе живость, сообразительность и разумную смелость. Гурко любил повторять своим командирам: «При правильном обучении бой не представляет собой ничего особенного — то же учение только с боевыми патронами, требующее ещё большего порядка, ещё большего спокойствия. …И помните, что вы в бой ведёте русского солдата, который от своего офицера никогда не отставал».25 июня 1877, приблизившись к Тырново, Гурко предпринял рекогносцировку местности. Верно оценив смятение противника, он, не медля, превратил рекогносцировку в молниеносную кавалерийскую атаку и одним быстрым ударом захватил город. Турецкий гарнизон отступил в панике, побросав амуницию, оружие и патроны. Новость об овладении древней столицей Болгарии в течение полутора часов и лишь силами одной кавалерии была с восторгом встречена в России. Русских солдат в освобожденных болгарских поселениях встречали как освободителей. Крестьяне звали их на постой, угощали медом, хлебом и сыром, священники осеняли воинов крестным знамением.

После занятия Тырново войска Южного отряда приступили к осуществлению основной задачи — захвату Балканских перевалов. Через Балканские горы имелось четыре прохода, самым удобным из которых был Шипкинский. Однако турки сильно укрепили его и держали в районе Казанлыка крупные резервы. Из оставшихся проходов не контролировался ими лишь наиболее трудный — Хаинкиойский перевал. Южный отряд с успехом одолел его и к 5 июля разбил турецкие силы у города Казанлыка. При сложивших обстоятельствах противника, закрепившегося на Шипке, можно было атаковать одновременно и с севера, и с юга (то есть с тыла), где находился отряд Гурко. Русские войска не стали упускать подобную возможность — после ожесточенных двухдневных боев неприятель, не пытаясь более удерживать позиции, ночью горными тропами отступил к Филиппополю (ныне Пловдив), бросив всю артиллерию.

Победы Южного отряда, располагавшего втрое меньшими силами, чем у противостоящих им турецких войск, вызвали в Константинополе настоящую панику. Многие высшие сановники Османской империи были смещены со своих постов. Главнокомандующий турецкими силами на Дунае — малокомпетентный и престарелый Абди-паша — был отправлен в отставку, а на его место турецкий генштаб поставил сорокапятилетнего генерала Сулейман-пашу. Это был действительно достойный противник, военачальник новой, европейской формации. За семнадцать дней по морю и по суше, преодолев почти семьсот километров, он сумел перебросить из Черногории двадцатипятитысячный корпус и с ходу бросил его в бой.

Гурко за это время получил подкрепление в виде одной пехотной бригады, а также разрешение «действовать соответственно обстоятельствам». Поставив задачей не допустить турецкие силы к Хаинкиойскому и Шипкинскому перевалам, Гурко преодолел Малые Балканы и 10 июля под Стара-Загора, 18 июля под Нова-Загора и 19 июля под Калитиновым одержал еще несколько блестящих побед. Однако в конце июля к селению Эски-Загры подошли крупные силы противника. Это место удерживал малочисленный отряд русских солдат и болгарских ополченцев под руководством Николая Столетова. После пяти часов ожесточенных оборонительных боев появилась угроза окружения, и Николай Григорьевич отдал приказ оставить населенный пункт. К несчастью, главные силы Иосифа Владимировича не сумели своевременно прибыть на помощь — на пути к Стара-Загоре они встретились с войсками Реуф-паши. Неприятель в итоге был разгромлен, однако время ушло, и Гурко приказал всем частям отойти к перевалам. Жертвы не были напрасны, потрепанная армия Сулейман-паши три недели зализывала раны и не двигалась с места.

Второй неудачный штурм Плевны и невозможность усилить Южный отряд подкреплениями послужили основанием для приказа отряду Гурко отойти на север к Тырново. Сам Иосиф Владимирович, не имеющий необходимых резервов не только для наступления, но и для оперативного противодействия турецким отрядам, говорил: «Если бы Сулейман-паша выступил против меня со всей армией, то я сопротивлялся бы до последней крайности. Мысли о том, что произойдёт здесь, когда удалюсь я, приводит в трепет. Моё отступление станет сигналом к общему избиению христиан. …Несмотря на желание, я не могу отвратить этих злодеяний, в силу того что нельзя мне раздроблять войска и отсылать отряды в каждое место».

Силы Гурко влились в состав войск генерала Федора Радецкого, удерживающих южную область театра военных действий. Командование армии в лице великого князя Николая Николаевича по достоинству оценило действия Иосифа Владимировича, присвоив ему звание генерал-адъютанта и наградив орденом святого Георгия третьей степени. Однако неизмеримо выше всех наград был тот почет и слава, который он заслужил у простых воинов. Солдаты безгранично верили в Гурко и называли его «Генерал «Вперед». Он изумлял всех своей выносливостью и неукротимой энергией, хладнокровием во время сражений, спокойно стоя под пулями на передней линии. Современники описывали его так: «Стройный и худощавый с огромными бакенбардами и острыми, серыми, глубокими глазами. Он говорил мало, не спорил никогда и казался в своих чувствах, намерениях и мыслях непроницаемым. От всей его фигуры веяло внутренней силой, грозной и авторитетной. Его любили не все, однако все уважали и практически все боялись».

Южный отряд был расформирован, и в августе 1877 Гурко выехал в Санкт-Петербург, дабы провести мобилизацию своей второй гвардейской кавдивизии. 20 сентября он уже прибыл с ней под Плевну и был поставлен во главе всей кавалерии Западного отряда, расположившегося на левом берегу Виты. Плевна неподъемной глыбой преграждала русским войскам путь к Константинополю. Трижды предпринятый штурм твердыни оказался безуспешным, и русско-румынские войска по плану Эдуарда Тотлебена, возглавившего осаду, обложили город с юга, севера и востока. Однако на юго-западе и западе пути для неприятеля были фактически открыты и по софийскому шоссе для солдат Османа-паши регулярно поступали боеприпасы и продовольствие. Резервные части Шефкет-паши, занимающиеся охраной шоссе, возвели вдоль него возле пяти селений — Горнего Дыбника, Долнего Дыбника, Телиша, Яблониц и Радомирц — мощные укрепления, расположенные на расстоянии 8-10 километров друг от друга и состоящие из ряда редутов с вынесенными вперед окопами.

Задача по блокированию софийского шоссе была возложена на Гурко. Он разработал план, согласно которому действовать надлежало объединенными силами кавалерии и гвардии. Ставка одобрила его предложение, и Иосиф Владимирович получил под своё командование всю гвардию, включая и Измайловский полк. Данное решение вызвало недовольство у многих военачальников. Еще бы — выслуга Гурко была меньше, чем у большинства командиров дивизий, включая начштаба гвардейского корпуса. Однако сложность ситуации вынудила главнокомандующего Дунайской армией не считаться с самолюбием старших командиров, имеющих стаж, но не отличающихся нужными качествами. Вступая в командование гвардией, Гурко сказал офицерам: «Господа, должен объявить вам, что страстно люблю военное дело. На мою долю выпало такое счастье и такая честь, о которых я не смел никогда и мечтать — вести в бой Гвардию». Солдатам же он сообщил: «Гвардейцы, о вас заботятся больше, чем об остальной армии... и вот вам пора доказать, что вы этих забот достойны... Покажите миру, что в вас жив дух войск Румянцева и Суворова. Стреляйте умною пулею — редко, но метко, а когда придется до дела в штыки, то продырявьте врага. Нашего «ура» он не выносит».

Первый удар по неприятелю был нанесен у Горнего Дыбняка 12 октября. Это кровопролитное сражение заняло заметное место в летописях военного искусства, поскольку здесь Гурко применил новые способы передвижения стрелковой цепи перед атакой — переползания и перебежки. По-иному Иосиф Владимирович подошел к атаке укреплений Телиша. Видя безрезультатность штурма, он отдал распоряжение провести мощную артподготовку. Огонь русских батарей деморализовал неприятеля и 16 октября пятитысячный гарнизон прекратил сопротивление. А 20 октября без боя капитулировал Долний Дыбник. Несмотря на успех операции, обеспечившей полную блокаду Плевны, цена ее была огромной. Потери русских составили свыше четырех тысяч человек. И хотя Александр II, находившийся в то время под Плевной, наградил генерала золотой шпагой, усыпанной алмазами, и с надписью «За храбрость», сам Гурко тяжело переживал потери, которые понесла гвардия.

Подвоз боеприпасов и провианта для осажденного города прекратился, и судьба крепости была предрешена. Гяурко-паша, как называли Иосифа Владимировича турки, предложил командованию новый план — немедленно идти на Балканы, форсировать горы, разбить только формировавшуюся армию Мехмет-Али, а затем разблокировать шипкинские войска, сдерживающие силы Сулейман-Паши. Большинство участников военного совета назвали план Иосифа Владимировича безумным. В ответ генерал, отнюдь не склонный к пафосу, изрек: «Отчет за свои деяния я буду держать перед историей и отечеством». Разногласия зашли так далеко, что в обход непосредственного начальства, Гурко, имевший в штабе прозвище «Колючка», отправил императору докладную записку с изложением предлагаемых им мероприятий. Она заканчивалась следующими словами: «Честолюбивые замыслы далеки от меня, однако мне вовсе не все равно, что будет говорить обо мне потомство, а потому сообщаю — нужно немедленно наступать. Если Ваше Величество не согласны со мной, прошу назначить на мою должность другого начальника, готового лучше меня выполнить пассивный план, предложенный Ставкой».

В итоге было принято решение, что отряд Гурко, получив подкрепления, перейдет через Балканские горы и вдоль их южного склона двинется на Софию. В конце октября — начале ноября 1977 года кавалерия Гурко занял город Враца, Етрополе и Орхание (ныне Ботевград). К слову, у болгарского города Орхание была сосредоточена двадцатипятитысячная группировка, готовящаяся деблокировать войска Осман-паши. Упреждающий удар Гурко потряс неприятеля, командующий группировкой погиб на поле боя, а турецкие войска, понеся большие потери, отступили к Софии. Как и год назад передовой отряд Гурко был восторженно встречен местным населением. Молодые болгары просились в отряды русских, помогали кавалеристам в разведке, на биваках поили коней, рубили дрова и работали переводчиками.

Генерал Иосиф Гурко на Балканах. П.О Ковалевский, 1891

Добившись ряда успехов, Иосиф Владимирович готовился выступить за Балканы, но главнокомандующий Дунайской армией, проявляя осторожность, задержал его войска возле Орхание до падения Плевны. Этого события люди Гурко ждали больше месяца при плохом обеспечении и в условиях наступающих холодов. Наконец, в середине декабря усиленный третьей гвардейской дивизией и девятым корпусом отряд (около семидесяти тысяч человек при 318 орудиях) двинулся через Балканы. Их встретили бураны и страшная стужа, заснеженные тропы и обледенелые спуски-подъемы — казалось, сама природа встала на сторону противника. Современник писал: «Чтобы одолеть все трудности и не отступить от цели, нужна была несокрушимая вера в свои войска и себя, железная, суворовская воля». Во время перехода Иосиф Владимирович подавал всем пример личной выносливости, энергии и бодрости, наравне с рядовыми деля все трудности похода, лично командуя подъёмом и спуском артиллерии, подбадривая солдат, спя под открытым небом, довольствуясь простой пищей. Когда на одном перевале Гурко сообщили, что артиллерию невозможно поднять даже на руках, генерал ответил: «Тогда втаскиваем зубами!». Известно также, что когда среди офицеров начался ропот, Гурко, собрав все гвардейское командование, грозно сказал: «Волею государя императора я поставлен над вами. Требую от вас беспрекословного повиновения и заставлю всех и каждого в точности выполнять, а не критиковать мои распоряжения. Попрошу всех это запомнить. Если большим людям тяжело, то я уберу их в резерв, а пойду вперед с маленькими».

Большинство зарубежных военных деятелей всерьез полагали, что боевые действия на Балканах вести в зимний период невозможно. Иосиф Владимирович сломал этот стереотип. Преодоление себя и борьба с силами природы длилась восемь суток и закончилась победой русского духа, предрешив также исход всей войны. Отряд, оказавшись в Софийской долине, двинулся на запад и после яростного сражения 19 декабря захватил у турок Ташкисенскую позицию. А 23 декабря Гурко освободил Софию. В приказе по случаю освобождения города военачальник сообщал: «Пройдут годы, и потомки наши, посещая эти суровые места, скажут с гордостью — здесь прошло русское воинство, воскресившее славу румянцевских и суворовских чудо-богатырей!».

Вслед за Иосифом Владимировичем переход через Балканские горы совершили и другие отряды нашей армии. В начале января 1878 года в трехдневном сражении у Филиппополя Гурко разбил войска Сулейман-паши и освободил город. Затем последовало занятие Адрианополя, открывшего путь на Константинополь, и, наконец, в феврале был захвачен западный пригород Константинополя — Сан-Стефано. В этом месте и был подписан мирный договор, положивший конец турецкому игу в Болгарии. Вскоре на всех картах Европы появилось новое государство, а в честь генерала Гурко в Болгарии было названо три населённых пункта — два села и один город. За этот поход в январе 1879 Иосиф Владимирович был награжден орденом святого Георгия второй степени.

После окончания войны военачальник, ставший весьма известным как у себя на родине, так и в Европе, на какое-то время взял отпуск. Отдыхать он предпочитал в Сахарове вместе с семьей, которая, нужно сказать, была у него довольно многочисленной. В разное время в семействе Гурко родились шестеро сыновей, трое из которых — Алексей, Евгений и Николай — умерли или погибли еще при жизни своего родителя. К моменту кончины Иосифа Владимировича осталось трое его сыновей — Дмитрий, Владимир и Василий. После революции все они отправились в эмиграцию.

5 апреля 1879 после нашумевшего покушения на Александра II Гурко был назначен на должность временного военного генерал-губернатора Санкт-Петербурга. Основной задачей его стала борьба с террористическими действиями народников. Бескомпромиссно и довольно жестко он навел в столице порядок. Свидетельствами этого стал ряд обязательных правил, регламентирующих оборот взрывчатых веществ и огнестрельного оружия. Также по инициативе Иосифа Владимировича все столичные дворники были мобилизованы на службу в полиции.

С начала 1882 года и по июль 1883 Гурко выполнял обязанности временного генерал-губернатора Одессы и командующего войсками местного военного округа. Основными занятиями его являлось обучение и подготовка войск гарнизона. На этом посту Иосиф Владимирович принял участие в процессе по делу Николая Желвакова и Степана Халтурина, убивших Василия Стрельникова, военного прокурора и деятельного борца с революционным подпольем. Выполняя прямой приказ Александра III, он казнил их.

В скором времени Гурко был перемещен на пост генерал-губернатора, а также командующего войсками Варшавского военного округа. Его целью стало наведение порядка в Привисленском крае и обучение частей гарнизона. Донесения агентов соседних стран, перехваченных и доставленных к Гурко, свидетельствовали о неблагоприятной обстановке на международной арене. Сам военачальник был убежден в растущей угрозе со стороны Германии и Австрии и, используя свой огромнейший опыт, проводил усиленную подготовку войск. Большое внимание Иосиф Владимирович уделял фортификационной обороне округа, усилив укрепления Новогеоргиевска, Ивангорода, Варшавы, Брест-Литовска, создав линию новых укрепленных пунктов, покрыв район сетью стратегических шоссе и установив между крепостями и войсками тесную и живую связь. Артиллерия округа получила новый обширный полигон, а кавалерия — объект особого внимания Гурко — постоянно находилась в движении, выполняя задачи на быстроту, действия в массах, разведку и т.п.

Сборы, учения, боевые стрельбы и маневры сменяли друг друга и проводились и летом, и зимой. В приказе по войскам округа Иосиф Владимирович высказывался против начальствующих лиц, относящихся к делу «с формальной стороны, не прикладывая к нему сердца, ставя личные удобства выше возлагаемых обязанностей по руководству обучением и воспитанием людей». Военные специалисты отмечали нестандартные методы Гурко, а установившееся при нем традиции в обучении войск сохранялись вплоть до начала Первой мировой войны. Кроме этого Иосиф Владимирович проводил в Варшавском военном округе политику отстаивания национальных интересов русского народа. Исполняя волю Александра III, он оставался вместе с тем верен своим личным взглядам, придерживаясь ненасильственных принципов в разрешении конфликтных ситуаций.

Долгие годы службы подточили здоровье боевого генерала. 6 декабря 1894 года шестидесятишестилетний Иосиф Владимирович по личному прошению был отправлен в отставку. За заслуги, оказанные Отечеству и престолу, государь произвел Гурко в генерал-фельдмаршалы. Стоит отметить, что Иосиф Владимирович — выходец из старинного рода, обладатель высших наград империи, сын генерала от инфантерии, достигший сам фельдмаршальского звания, как ни удивительно, так и не был возведен ни в княжеское, ни в графское достоинство. Основной причиной этого, очевидно, была прямолинейность его суждений. Не обращая внимания на личности, в любой обстановке «прямой, как штык» Гурко смело высказывал свое мнение. Подобная черта характера не раз приводила к его конфликтам с русскими императорами.

Памятник генерал-фельдмаршалу Гурко

В день коронования Николая II весной 1896 года Гурко стал кавалером ордена святого Андрея Первозванного, а также был назначен шефом четырнадцатого стрелкового батальона, входящего в состав четвертой стрелковой бригады, завоевавшей в 1877 году под началом Иосифа Владимировича прозвище «железной». Последние годы жизни Гурко провел в имении Сахарово, расположенном под Тверью. Полководец тяжело болел, у него отказали ноги, и он не мог самостоятельно передвигаться. Тем не менее, он руководил работами по усовершенствованию парка — из лиственниц, берез и реликтовых пихт были заложены аллеи, составляющие вензель ИВГ. Фельдмаршал умер от сердечного приступа в ночь с 14 на 15 января 1901 года на семьдесят третьем году жизни и был похоронен в родовом склепе.

По материалам книги Михайлова «Герои Шипки» и сайта http://tver-history.ru/

topwar.ru

Генерал Гурко И.В.

Если правда, что люди рождаются военными, то Иосиф Владимирович Гурко (Ромейко-Гурко) родился именно военным человеком. Будущий генерал-фельдмаршал появился на свет 16 (28) июля 1828 г. Сын генерала, он закончил в 1846 г. Пажеский корпус и начал службу гвардейским кавалеристом, мечтая о боевом по­прище. Судьба, однако, охраняла его от войн, хотя Иосиф специально ушел из ротмистров гвардии в пехотные май­оры, чтобы принять участие в Севастопольской кампании со словами: «Жить с кавалерией, а умирать с пехотой».

Солдат и патриот, он был во всем прямодушен. Когда позднее ему, полковнику и флигель-адъютанту, жандарм­ское третье отделение предложило следить за неблаго­надежными, он в знак протеста подал в отставку. Дело получило огласку, отставка не была принята, но при дворе недоброжелатели кололи Гурко И.В. фразой, которой от­кликнулся на его поступок Герцен в своем «Колоколе»: «Аксельбанты флигель-адъютанта Гурко — символ добле­сти и чести».

В военном искусстве Гурко исповедовал суворовский девиз: «ввяжемся, а там посмотрим». Его принципом было: идти вперед, невзирая на численное превосходство врага, стремительно сблизиться с ним и сокрушить его пулей и штыком. Все вверяемые ему подразделения, на­чиная от эскадрона лейб-гвардии гусар и кончая Гре­надерским полком, выказывали на маневрах отличную подготовку. Суворова как полководца Гурко боготворил, считал, что суворовские заветы преданы забвению, и го­рел желанием доказать их жизненность и силу.

Генерал Гурко И.В.

Генерал Гурко И.В.

Начало русско-турецкой войны застало его в звании генерал-лейтенанта и в должности командующего 2-й Гвар­дейской дивизией. В свои сорок девять лет Гурко был строен, как юноша, вынослив, энергичен, неприхотлив по-суворовски в еде и быту. С большими седыми бакенбардами, Гурко держался так, что казался выше ростом всех окружавших его лиц. Первые же месяцы кампании были отме­чены его блестящими победами. Назначенный начальником Передового (Южного) отряда, он 25 июня (6 июля) 1877 г. стремительно овладел древней болгарской столицей Тырново и осуществил первый поход за Балканы.

Захватив 1 июля стратегически важный Хаинкиойский перевал, он 5 (17) июля занял Казанлык, а затем вышел к деревне Шипка, отсекая с тыла турок, сидевших на Шипкинском перевале. Опасаясь окружения, османский начальник Халюси-паша поспешил ретироваться.

Въезд генерала Гурко в Казанлык 6 июля 1877 года, худ. Г.М. Манизер, 1880-е гг.

Въезд генерала Гурко в Казанлык 6 июля 1877 года, худ. Г.М. Манизер, 1880-е гг.

Своими дерзкими и решительными действиями Гурко открыл путь русской армии за Балканы. Между тем в Забалканье была переброшена армия Сулеймана-паши, которая должна была двигаться на выручку Плевны. Не­взирая на трехкратное превосходство сил, Гурко нанес ей ряд внушительных ударов, приостановив наступление турок. Самым удачным оказалось сражение у Дуранлы, где он наголову разбил одного из сподвижников Сулеймана — Реуфа-пашу. Но в тот же день, 19 (31) июля, за­хлебнулась вторая атака Плевны. Передовой отряд ото­шел к Тырнову. За одержанные победы Гурко получил Георгиевский крест 3-й степени и звание генерал-адъютанта.

Неудача у стен Плевны сильно повлияла на характер дальнейшего ведения войны. В сентябре 1877 г. Иосиф Владимирович был назначен начальником кавалерии Западного отряда, действовавшего под Плевной.

С восходом солнца генерал-адъютант Гурко И.В. уже отправлялся на аванпосты в сопровождении дежурного ординарца, перевод­чика Хранова, денщика Соболева и конвоя из десятка казаков. Он выезжал далеко за цепь, взбирался на холм и с биноклем всматривался в турецкие позиции у Плевны.

Затем Гурко объезжал войска, неожиданно появляясь в самых отдаленных аванпостах. Он не пропускал мимо себя ни одного солдата, чтобы не поздороваться с ним, — сурово бросал: «Здорово, улан!», «Здорово, гусар!», «Здо­рово, стрелки!» Генерал в короткий срок подтянул дисциплину, которая в Западном отряде, и, прежде всего в кавалерии, оставляла желать лучшего. Особенно строго карал редкие случаи поборов продовольствия и фуража в болгарских домах.

Гурко и Скобелев под огнём, лубочная картина

Гурко и Скобелев под огнём, лубочная картина

Прибывший 16 (28) сентября из России знаменитый по Севастопольской обороне генерал Тотлебен Э.И. настаивал на методическом осуществлении блокады, которая заставила бы турок капитулировать, он крайне неохотно соглашался на какие бы то ни было на­ступательные операции. Однако Гурко И.В. все же удалось убедить его в необходимости открытой силой овладеть укрепле­ниями Горный Дубняк и Телиш, охранявшими подходы к Плевне со стороны Софийского шоссе, и тем самым окончательно замкнуть кольцо осады.

Гурко отлично понимал, что его назначение коман­дующим гвардией вызовет недовольство как в штабе главнокомандующего — великого князя Николая Нико­лаевича (старшего), так и среди генералов, которые были выше его по выслуге. Один из них, Салтыков, открыто разгла­гольствовал в ставке, что если уж и признают за Гурко такие исключительные военные дарования, то следовало бы сперва произвести его в полные генералы, и что такие назначения не только оскорбительны, но и подрывают дис­циплину.

Зато более доброжелательный командир 2-й Гвардейской дивизии граф Шувалов П.А., который и в чине и по слу­жебному положению был старше остальных генерал-адъ­ютантов, заявил, что с радостью подчинится Гурко как энергичному и способному начальнику.

Однако убедительные победы гвардейцев Гурко над турками в октябре 1877 г. у селений Горный Дубняк и Телиш заставили недоброжелателей отказаться от интриг. «Помните, ребята! – громко обратился Гурко к солдатам. — Вы русская гвардия, на вас смотрит весь мир! О вас, гвардейцы, заботятся больше, чем об осталь­ной армии. У вас лучшие казармы, вы лучше одеты, на­кормлены, обучены. Вот минута доказать, что вы до­стойны этих забот…»

И тем не менее, потери русской армии 12 октября при Горном Дубняке ока­зались непомерно большими — 3533 человека. Да еще у егерей, лейб-гусар и драгун под Телишем убыло до тысячи солдат и офицеров. С овладением Горным Дубняком русские встали твер­дой ногой на Софийском шоссе.

16 (28) октября после почти 3-часового обстрела турецкого главного редута комендант Телиша Измаил-Хаки-паша приказал своим частям сложить оружие. Эти победы Гурко сыграли решающую роль в исходе Плевненской операции, за что Иосиф Владимирович был награждён золотой саблей с алмазами. А солдаты стали его называть — генерал «Вперед».

До капитуляции Плевны Гурко получил приказание занять горные проходы Орхание. Затем Гурко намеревался с двумя гвардейскими пехотными дивизиями, гвардейской стрелковой бригадой, 2-й гвар­дейской кавалерийской дивизией (всего 30 тысяч штыков, 5 тысяч сабель при 120 пехотных и 54 конных орудиях) перейти Балканы и разгромить формируемую армию Мехмета-Али. Он убеждал командование, что зимовка русских в Придунайской Болгарии даст туркам огромные преимущества и позволит собраться с силами.

12 (24) ноября русские овладели Правецом, пути отступления ту­рок из Этрополя вправо были отрезаны. За оба дня битвы, решившей исход дела у Правеца, русские потеряли всего 70 человек. С падением Этрополя  русские войска почти вплотную приблизились к перевалам через Балканы. Борьба за балканские перевалы вступила в свою ре­шающую фазу.

Завладев Правецом, Этрополем, Златицким перевалом и Орхание  Гурко встретился с сильно укрепленными по­зициями неприятеля. Оставалось до подхода подкрепле­ний занять господствующие высоты и разместить на них артиллерию. Главная ставка размещалась в Орхание, в полуразру­шенном доме, где вместо стекол кое-как была подклеена бумага, а печи заменял огонь, поддерживаемый в манга­ле.

С падением Плевны, высвобождались ско­ванные ею русские силы.  Но только к 12 декабря они смогли подтянуться к Орхание — эти давно ожидаемые подкрепления с артиллерией и обозами. Гурко И.В. решил пробраться через хребет целой армией, пехотой и артил­лерией, неожиданно появиться в долине Софии и ударить туркам в тыл. Рано утром 13 (25) декабря 70-тысячный Западный отряд начал дви­жение.

По обледенелым тропам лошади не могли тянуть орудия и зарядные ящики. Тогда впряглись солдаты, пере­кинув гужи и веревки через плечи. Каждую пушку тя­нуло по двести человек.  Гурко не знал снисхождения. «Втащить зубами!» — приказывал он. К 18 (30) декабря у Чурьяка собрались главные силы Гурко. Переход через Балканы в суровую зиму был блистательно завершен. Теперь Гурко мог закончить свой стратегический план — по долине Софии зайти в тыл неприступных турецких позиций у Араб-Конака и Шандорника, который он с успехом и совершил.

23 декабря 1877 г. (4 января 1878 г.) София была оставлена турками, бро­сившими все свои лагеря и огромные склады. Причина их бегства была та же самая, что и поспешное отступле­ние из-под Араб-Конака: искусный и быстрый маневр об­ходного движения через Балканы. Выступив из Софии, войска Гурко, находясь на правом фланге русской армии, совершили победное шествие через Татар-Пасарджин, Филияпополь, Родопские горы вплоть до берегов Эгейского моря, тесня и преследуя деморализованные войска Сулеймана-паши.

Совершив небывалый в истории подвиг — переход зи­мой через Балканы, — русские фактически выиграли всю кампанию и приблизили болгарам день обретения ими национальной независимости. Передовой Западный отряд и его командующий внесли в дело победы над османами огромный вклад.

Однако Гурко не знал того, что императором Александром II уже принято решение о передаче командования его от­рядом наследнику-цесаревичу, а его самого государь решил назначить лишь начальником кавалерии этого отряда.

Не знал Иосиф Владимирович и того, что решение это будет отменено лишь благо­даря случайности: новый командующий Александр Алек­сандрович непременно желал видеть своим начальником штаба генерала Обручева, в то время как великий князь — главнокомандующий Николай Николаевич не мог простить Обручеву того, что тот отказался участво­вать в подавлении польского восстания 1863 г. Когда кандидатура Обручева была решительно отклонена, на­следник, обидевшись, сам отказался от назначения.

В судьбе самого Гурко И.В. русско-турецкая война 1877-1878 гг. была единственным ослепительным взлетом. Награжденный за свои подвиги «Георгием» 2-й степени и званием генерала от кавалерии, Иосиф Владимирович вел затем спокойную и размеренную жизнь, занимая крупные административные военные посты (с 1880 года петербургский генерал-гу­бернатор, с 1882-го – временный одесский). В 1883-1894 гг. — генерал-губернатор Привислинского края и командующий войсками Варшавского военного округа. Иосиф Владимирович руководил широким строительством крепостей и стратегических дорог.

Выйдя в 1894 г. в отставку в чи­не генерал-фельдмаршала, последние годы жизни Гурко провел в своем имении. 1896 г. в ознаменование 50-летия его безупречной офицерской службы государь наградил Гурко орденом святого Андрея Первозванного.

Хочется отметить, что Гурко И.В. был счастлив в браке и имел шестерых сыновей, трое из которых скончались в юном возрасте. Его сын Василий Иосифович Ромейко-Гурко, в годы Первой мировой войны выдвинулся в число лучших военачальников: командовал корпусом, армиями, войсками Западного фронта, дослужился до чина генерала от кавалерии. Но за критику действий Временного правительства и монархические высказывания был понижен в должности, а за переписку с Николаем II в августе 1917 г. был выслан за границу.

Иосиф Владимирович Гурко скончался в селе Сахарове Ржевского уезда Тверской губернии 15 января 1901 года…

voynablog.ru

Генерал Гурко | Насправдi

"На солдат присутствие начальника в непосредственной близости от них производит сильное впечатление, так же как и знание того, что командир при необходимости может появиться на самой передовой линии".

Гурко Василий Иосифович

 

Родился в семье генерал-фельдмаршала Иосифа Владимировича Гурко (Ромейко-Гурко, героя Русско-турецкой войны 1877-78 гг. и военного администратора), происходил из потомственных дворян Могилевской губернии.

В активе В.И. Гурко - Ришельевская гимназия и Пажеский Его Императорского Величества корпус. По экзамену был произведен в корнеты и 7-го августа 1885 г. выпущен в Лейб-гвардии Гродненский гусарский полк. По окончании курса Николаевской академии Генерального штаба по 1-му разряду (13 мая 1892 г.) штабс-ротмистр Гурко был причислен к Генеральному штабу и назначен на службу в Варшавский военный округ. Дальнейшая служба офицера была связана с ним - одним из передовых военных округов Российской империи. В ноябре 1892-го г. В.И. Гурко был назначен на должность старшего адъютанта по строевой части (а в дальнейшем старшего адъютанта Генерального штаба) штаба 8-й пехотной дивизии. Впоследствии был прикомандирован к Лейб-гвардии Гродненскому гусарскому полку, а с 9-го августа 1896 г. подполковник Гурко - штаб-офицер для особых поручений при командующем войсками Варшавского военного округа.

Следующий этап служебной и первый этап боевой карьеры Гурко был связан с событиями Англо-бурской войны. Он был командирован в армию буров в Трансвааль для наблюдения за ходом боевых действий (21 ноября 1899 г.). За успешное исполнение миссии был награжден орденом св. Владимира 4-й степени (1 января 1901  г.), а за отличие по службе 7 августа 1900 г. произведен в полковники.

 

На Англо-бурской войне с представителями военных миссий других держав (сидит в русской форме)
 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

С началом русско-японской войны с февраля 1904 г. В. И. Гурко - штаб-офицер для поручений при генерал-квартирмейстере Маньчжурской армии. По прибытии в Ляоян временно исполнял должность начальника штаба 1-го Сибирского армейского корпуса (с 25 марта 1904 г. по 27 июня 1904 г.). В рядах корпуса за сражение при д. Вафангоу 1-2 июня 1904-го г. Гурко был награжден орденом св. Станислава 2-й степени с мечами (12 июня 1904 г.).

В дальнейшем Василий Иосифович временно командовал Уссурийской конной бригадой и передовым конным отрядом 1-го Сибирского армейского корпуса, исполнял должность начальника штаба корпуса, был прикомандирован к отряду генерал-лейтенанта П.-Г.К. Ренненкампфа. За сражение под Ляояном 17-21 августа 1904 г. В. И. Гурко был награжден орденом св. Анны 2-й степени с мечами (4 ноября 1904 г.), а за сражение на р. Шахэ 22 сентября - 4 октября 1904 г. и взятие Путиловской сопки - золотым оружием с надписью «За храбрость» (4 января 1905 г.).

Второй год войны полковник В.И. Гурко встретил в должности командира Забайкальской бригады Урало-Забайкальской сводной казачьей дивизии с производством за боевые отличия в генерал-майоры и зачислением по Забайкальскому казачьему войску. За сражение под Мукденом и защиту Модзяданских позиций в феврале 1905 г. был награжден орденом св. Владимира 3-й степени с мечами (25 августа 1905 г.). Также за отличия в делах против японцев награжден орденом св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость» (22 сентября 1905 г.).

Характеризуя моральный облик В. И. Гурко, следует отметить, что наказаниям и взысканиям по службе он не подвергался, 31 июля 1911 г. вступил в брак с вдовой графиней Э. Н. Комаровской (урожденной Мартыновой). Примечательно, что и будучи генералом и начальником дивизии, Василий Иосифович любил и учиться, и передавать накопленный опыт. Так, вспоминая довоенные офицерские лекции (читались еженедельно офицерами Генерального штаба и специалистами во всех военных округах) очевидец отмечал: «…в 1912 - 1913 г.г. шла война на Балканах. Приезжали офице¬ры, побывавшие на этой войне, передавали свои впечатления. На докладах часто бывал генерал Гурко, задавал вопросы лектору - тот отвечал».

6 декабря 1910 г. за отличие по службе Василий Иосифович был произведен в генерал-лейтенанты и назначен начальником 1-й кавалерийской дивизии с зачислением по армейской кавалерии (с 12-го марта 1911 г.).

С началом мировой войны дивизия сосредоточилась в г. Сувалки, войдя в состав 1-й армии Северо-Западного фронта. Гурко как старшему начальнику была подчинена 5-я стрелковая бригада - с этого момента Василию Иосифовичу приходилось иметь под своим командованием крупные группировки войск, которыми он успешно руководил во время войны.

Первый бой, в котором довелось участвовать частям Гурко - у Маркграбова 1 августа 1914 г. После получасового боя русские подразделения овладели Маркграбовым. Показательно, что уличный бой предоставил возможность комдиву проявить личную отвагу. Захватив город, штаб Гурко принял меры по организации разведки и уничтожению обнаруженных средств связи врага. Причем было захвачено значительное количество корреспонденции противника, оказавшейся исключительно полезной с разведывательной точки зрения для командования 1-й русской армии.

Заслуживает внимания тот факт, что В. И. Гурко 15 августа увидел отход немцев (они перебрасывали силы против войск центральной группы А. В. Самсонова) и доложил об этом командующему армией. 17 августа части Гурко стали готовиться к движению на Алленштейн - для установления связи с самсоновской армией, и 18 августа подошли к Алленштейну. Но контактировать было уже не с кем - 2-я армия потерпела поражение. Следует отметить В. И. Гурко как грамотного тактика - выбор маршрута, распоряжения генерала в период движения к Алленштейну и прорыв обратно стоили вверенной ему дивизии минимальных потерь.

Германцы перешли в наступление, и заслугой кавалерии Василия Иосифовича явилось то, что в период первого сражения у Мазурских озер (25-31 августа 1914 г.) к 26 августа две немецкие кавалерийские дивизии (48 эскадронов), шедшие в тыл 1-й русской армии, были удержаны в течение суток кавалерийской дивизией Гурко (24 эскадрона).

Дивизия занимала важную позицию на стыке двух армий. По воспоминаниям самого генерала: «… я нимало не колебался, решая, как мне следует поступить. Чтобы перехватить узкие перешейки между озерами… мной были отправлены сильные конные отряды. Одновременно я выехал… чтобы лично выбрать неподалеку от перешейков позицию, которую было бы относительно просто защитить небольшими отрядами».

В условиях ненадежной работы связи нахождение отряда у местечка Арис (левый фланг 1-й армии) было стратегически грамотным решением комдива. В течение суток части В. И. Гурко отражали атаки превосходящих сил германской конницы, поддержанной пехотой и артиллерией. Армия вышла из-под удара.

В первых числах сентября конница В. И. Гурко оперировала у Сувалок, активными действиями прикрывая отступление из Восточной Пруссии соединений 1-й армии. В период первой Августовской операции войска Гурко действовали севернее Роминтенского леса - важнейшем направлении Второго похода в Восточную Пруссию. В этот период Василий Иосифович возглавлял уже кавалерийский корпус в составе 1-й, 2-й, 3-й кавалерийских дивизий, пехотного полка с двумя артиллерийскими батареями.

В октябре 1914-го г. генерал был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени. В Восточной Пруссии В. И. Гурко проявил себя как энергичный, с широким военным кругозором военачальник, способный к самостоятельным активным действиям.

В начале ноября Василий Иосифович сдал командование 1-й кавалерийской дивизией - начинался новый этап карьеры. 

 

Сослуживец генерала следующим образом отзывался об уходящем начальнике:

Тепло простившись с дивизией, он отправился к месту нового назначения. Строгий, требовательный и справедливый начальник, кавалерист душой и телом, исключительной храбрости, вне службы - обаятельный человек, Гурко был любим его подчиненными. Дивизия гордилась своим начальником как в мирное время, так и в военное.

 

Теперь В. И. Гурко довелось отличиться на русско-германском фронте уже в качестве корпусного командира во время Лодзинской операции, одного из самых сложных и тяжелых сражений мировой войны. 6-й армейский корпус Гурко становится ключевым соединением 1-й армии в Ловичском сражении на заключительном этапе битвы. В боях 17 ноября части В. И. Гурко имели успех, в последующие дни отражались энергичные контратаки противника. К середине декабря 6-й армейский корпус занял 15-км участок фронта у слияния рек Бзура и Равка. В это время войска Василия Иосифовича впервые столкнулись с химическим оружием немцев.

Для корпуса В. И. Гурко 1915 год начался с тяжелейших боев - в районе фольварка (усадьбы) Воли Шидловской. Бои у Воли Шидловской 20-24 января – классический пример сражения на отвлечение и изматывание сил противника. Германское командование демонстративным наступлением с одной стороны спровоцировало командование Северо-Западного фронта на проведение операции с целью восстановления утраченных позиций. С другой стороны - этим отвлекалось внимание от готовящейся крупной наступательной операции в Восточной Пруссии.

Неподготовленная операция, состоявшая из перемежающихся контратак противников, закончилась ничем, а войска понесли тяжелые потери. Знаменательно, что Гурко был против контрнаступления. Василий Иосифович доказывал, что оно приведет лишь к напрасной трате людских и материальных ресурсов, но вынужден был подчиниться.

Тем не менее, его протесты привели к ускоренному сворачиванию операции. Генерал писал: «Мы уступали неприятелю в артиллерии и количестве пулеметов, и я, оценив все существующие обстоятельства, доложил командующему 2-й армии генералу Смирнову, что, по моему глубокому убеждению, дальнейшие бесплодные атаки не имеют смысла. Если тем не менее вышестоящее командование настаивает на продолжении попыток захвата наших прежних позиций, то оно должно прислать для выполнения этой задачи нового начальника; командование может, если угодно, считать меня неспособным организовать необходимую для этого контратаку».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Операция показывает В.И. Гурко как хорошего тактика, заботливого начальника и не боящегося ответственности подчиненного. Особо следует отметить, что в отдельные периоды операции в распоряжении Гурко находилось до 11 дивизий - целая армия! В итоге, хотя добиться оперативного успеха в сражении у Воли Шидловской Гурко не удалось, однако наработанный полководческий опыт позволил ему с успехом провести оборонительно-наступательную операцию против австро-венгерских войск на Днестре в конце мая - начале июня 1915 г.

С июня 1915-го года 6-й армейский корпус вошел в состав 11-й армии Юго-Западного фронта в районе р. Днестр. Вновь под командованием Гурко оказалось несколько соединений: до пяти пехотных дивизий.

Речь идет о наступательной операции у Журавино 27 мая - 2 июня 1915-го года, когда войсками 11-й русской армии было нанесено крупное поражение Южной германской армии. Центральное место в этих успешных действиях принадлежит оперативной группировке Гурко: его войска нанесли поражение двум корпусам неприятеля, взяв 13 тыс. пленных, захватив 6 артиллерийских орудий и свыше 40 пулеметов.

В итоге операции противник был не только был отброшены на правый берег Днестра - русские войска подошли к г. Стрый, крупному железнодорожному узлу западной Украины. Журавненская победа вынудила противника свернуть наступление на галичском направлении и заняться перегруппировкой сил. Но сложившаяся обстановка (отход соседних армий в результате Горлицкого прорыва) вынудил свернуть победоносное наступление и перейти к обороне.

Обращает на себя внимание и решительность В. И. Гурко - он по собственной инициативе атаковал наступающую германскую армию во фланг.

Заслуги генерала были надлежащим образом оценены военно-политическим руководством: за бои на Днестре он был награжден 3-го ноября 1915-го г. орденом св. Георгия 3-й степени.

Осенью 1915 г. частям 6-го армейского корпуса довелось поучаствовать в наступательной операции южных армий Юго-Западного фронта на р. Серет. К началу ноября, действуя совместно с 17-м армейским корпусом, гуркинские полки взяли свыше 10 тысяч пленных, орудия и пулеметы.

Русский фронт стабилизировался - началась позиционная война.

После короткого отпуска В. И. Гурко 6-го декабря был назначен командующим 5-й армией Северного фронта. Василий Иосифович так писал о новом назначении: «Приблизительно в середине декабря я прибыл в Двинск и приступил к исполнению обязанностей командующего 5-й армией. … Вскоре по приезде я совершил объезд линии фронта, занимаемого армией, и проинспектировал работу подчиненных штабов».

Зимой 1915-1916 г. В.И. Гурко активно занялся совершенствованием оборонительных позиций и боевой подготовкой войск 5-й армии. Отсутствие необходимых резервов вынудило его отложить проведение активных операций. Василий Иосифович занялся вопросами обобщения боевого опыта и выработки необходимых тактических рекомендаций.

Армии под командованием Гурко довелось участвовать в одной из неудачных наступательных операций по прорыву эшелонированной обороны противника. Речь идет о Нарочской операции Северного и Западного фронтов 5-17 марта 1916 г. Главной задачей русских войск было облегчить положение французов, истекавших кровью у Вердена. 5-я армия наносила вспомогательный удар, атакуя силами трех армейских корпусов от Якобштадта на Поневеж 8-12 марта.

Наступление проводилось в тяжелых погодных условиях при наличии глубокоэшелонированной обороны противника. В. И. Гурко писал: «…эти бои с ясностью продемонстрировали… что наступление, предпринятое в условиях траншейной войны в периоды морозов или зимней оттепели, в нашем климате ставит атакующие войска в крайне невыгодное, сравнительно с обороняющимся противником, положение. Кроме того, из личных наблюдений за действиями войск и их начальников я сделал вывод, что подготовка наших частей и штабов совершенно недостаточна для ведения наступательных действий в условиях позиционной войны».

Генерал отмечал пагубные обстоятельства, сказавшиеся на проведении операции - отсутствие внезапности, слабость артиллерии (особенно тяжелой) и неудобная для пехотной атаки местность.

К концу мая в состав 5-й армии генерала от кавалерии Гурко входили 4 корпуса. Войска Василия Иосифовича готовились к летней кампании. Особое внимание командарм уделял артиллерийской и авиационной подготовке предстоящего наступления.

С 14 августа 1916 г. В.И. Гурко был назначен командующим войсками Особой армии Западного фронта. К этому времени наступление 1916 года уже выдыхалось. С 19 по 22 сентября Особая и 8-я армия провели безрезультатное 5-е Ковельское сражение. Уже 20-го сентября в Особой армии почувствовался не¬достаток тяжелых снарядов, и Гурко заявлял, что при их отсутствии 22-го сентября он будет вынужден операцию приостановить.

 

Вместе с тем, генерал считал:

Наиболее действительным средством сломить немцев было упорное и беспрерывное ведение операции… всякий перерыв заставит начинать все сначала и сделает напрасными понесенные потери.

 

В дальнейшем управление 8-й армии было переброшено в Лесистые Карпаты, а ее войска вошли в состав армии Гурко, численность которой достигла 12 армейских и 2 кавалерийских корпусов! Прекращать активные операции было опасно - подходившие для парирования русского наступления германские резервы сосредотачивались в значительной мере в полосе Особой армии (в сентябре ей противостояли 23 австро-германских дивизии на 150-км участке!). Важной задачей было их перемолоть, снизить способность к активным действиям. И главная цель операции была достигнута - германцам не удалось снять с фронта Особой армии ни одной дивизии. Более того, им пришлось усилить этот участок свежими частями.

Военный историк А.А. Керсновский совершенно справедливо считал генерала Гурко лучшим из командующих армиями в кампании 1916 года: «Из командовавших армиями на первое место следует поставить генерала Гурко. К сожалению, он явился на Волынь слишком поздно. Волевой, энергичный и умный начальник, он много требовал от войск и командиров, но много и давал им взамен. Его приказы и наставления - краткие, ясные, проникнутые наступательным духом, ставили войска в наилучшее положение при сложившейся исключительно тяжелой и невыгодной для наступления обстановке. Возглавь Гурко Луцкий прорыв, трудно сказать, где остановились бы победоносные полки 8-й армии, и остановились бы они вообще».

Стратегический очерк войны следующим образом говорит о знаковой роли Гурко в осенних операциях 1916 года, выделяя его из ряда других командующих армиями: «Надо отдать справедливость Гурко, что из всех командующих армиями он проявил в достижении поставленной себе цели наибольшую настойчивость, умение руководить войсками, быстроту перегруппировки и изысканий новых способов борьбы за прорыв укрепленных полос. В этом отношении подробный разбор действий его под Стоходом интересен не только в стратегическом, но и в тактическом отношениях».

Как один из способнейших генералов и руководитель крупнейшего объединения Действующей армии В. И. Гурко во время отпуска по болезни М. В. Алексеева с 11 ноября 1916-го г. до 17-го февраля 1917-го г. исполнял обязанности начальника Штаба Верховного главнокомандующего.

Своим назначением Гурко почти исключительно был обязан выдающейся боевой репутации и личным качествам.

 

Начальник морского управления Ставки А.Д. Бубнов писал в этой связи:

Служебное положение, которое генерал Гурко занимал, не предназначало его для занятия столь высокого поста, ибо он был младше всех главнокомандующих фронтами и многих командующих армиями. Но о нем было известно, что он очень решителен, тверд характером…

 

Разработанный Гурко совместно с генералом А.С. Лукомским (заместитель начальника Штаба Верховного главнокомандующего) план кампании 1917 г. предусматривал перенос стратегического решения на Румынский фронт и Балканы. Но с планом Гурко-Лукомского согласился лишь один А.А. Брусилов. Главнокомандующие войсками Северного и Западного фронтов категорически воспротивились балканскому направлению, считая, что «наш главный враг не Болгария, а Германия». Они не понимали специфики коалиционной войны. Генерал Гурко находился в Ставке временно, не мог настоять, и принятый план был компромиссом.

В это же время генерал Гурко смог проявить еще одно свое дарование - талант военного дипломата. Ему пришлось руководить деятельностью Петроградской конференции союзников (19 января - 7 февраля 1917 г.). М. Палеолог так передавал свои впечатления о моменте открытия конференции: «Своим звонким… голосом генерал Гурко читает нам ряд вопросов, которые он хочет предложить конференции в области военных операций. Первый вопрос приводит нас в изумление…: «Должны ли будут кампании 1917 г. иметь решительный характер?». Британский государственный деятель Д. Ллойд Джордж, характеризуя Гурко как хорошего полководца, акцентирует внимание на части его речи, посвященной согласованию действий союзников - важнейшему аспекту коалиционной войны.

 

 

Вас. И. Гурко поражал меня быстротой ума и твердостью своего характера…

Курлов П. Г., генерал-лейтенант

Помимо других хороших качеств, это человек, умудренный жизненным опытом.

Хэнбери-Уильямс Дж., бригадный генерал, представитель британской армии при Ставке Верховного Главнокомандующего русской армии

 

Февральский переворот 1917 г. Гурко встретил на фронте, в своей Особой армии. Началась чистка объединения от неспособных или неугодных новой власти военачальников, и 31 марта 1917 г. он был назначен на пост Главнокомандующего армиями Западного фронта.

Генералу пришлось наводить порядок в Минске (там располагался Штаб фронта), реанимировать дисциплинарную власть командиров, лавируя в сложившихся условиях революционного угара. Пытался бороться Василий Иосифович с пораженцами-агитаторами, засылаемыми в войска. Пришлось и самому выступать на собраниях различного уровня (например, на апрельском съезде представителей частей фронта). Попытка реорганизации войск фронта в связи с подготовкой к летнему наступлению провалилась. Несмотря на меры по поднятию боеспособности частей, «демократизация» шла полным ходом.

И после обнародования Декларации прав военнослужащих 15 мая 1917 г. Гурко подал Верховному главнокомандующему и министру-председателю Временного правительства рапорт о том, что он «снимает с себя всякую ответственность за благополучное ведение дела». Генерал справедливо считал, что политика новых властей ведет к гибели армии, и не хотел быть свидетелем и участником крушения дела, которому отдал всю свою жизнь. Еще в период подготовки этого документа он писал: «…предложенные правила совершенно несовместимы с жизнью войск и военной дисциплиной, а потому их применение неминуемо приведет к полному разложению армии…»

Доводы Гурко и других видных генералов успеха не возымели. 22 мая Василий Иосифович был смещен с должности и отправлен в распоряжение Верховного Главнокомандующего с запрещением занимать должности выше начальника дивизии. Закончить войну в той же должности, в какой он ее начал, было оскорблением для боевого генерала. Причем, его права были нарушены даже исходя из содержания норм Декларации прав военнослужащих.

На этом злоключения Василия Иосифовича не закончились - 21 июля 1917 г. он был арестован «за переписку» с бывшим императором Николаем II (в реальности существовало единственное письмо) и помещен в Трубецкой бастион Петропавловской крепости, но, правда, вскоре освобожден. Заключением (произведенным с нарушением закона) в место нахождения политических преступников активного генерала пытались нейтрализовать как представителя разумной военной оппозиции разрушительным действиям Временного правительства.

 

В.И. Гурко в Англии после высылки за границу
 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

А 14 сентября 1917 года В. И. Гурко был уволен со службы и выслан через Архангельск за границу. Первоначально изгнанник прибыл в Англию, впоследствии жил в Италии, активно участвуя в деятельности эмигрантского сообщества. В последний период жизни в Василии Иосифовиче проснулся талант писателя-мемуариста. Он писал в журнале «Часовой», являлся автором мемуаров. Скончался в Риме.

 

 

Генерал Гурко… - деятельный, блестящий, гибкий ум.

Палеолог М., посол Франции в России

 

Как боевой генерал Великой войны В. И. Гурко последовательно прошел путь от должности начальника дивизии (1-й кавалерийской), командира корпуса (6-го армейского), главнокомандующего армией (5-й, Особой), Главнокомандующего войсками фронта (Западного). Важным этапом его карьеры было занятие поста начальника Штаба Верховного главнокомандующего.

В. И. Гурко придавал большое значение человеческому фактору на войне, проводил работу с личным составом вверенных ему войск. Забота о подчиненных у генерала сочеталась с качествами «отца-командира». Так, приказы Василия Иосифовича в период боев 1915 г. у Воли Шидловской регулярно обращают внимание подчиненных ему генералов на снабжение и довольствие своих бойцов.

Решительность Гурко-полководца проявлялась в самых различных обстоятельствах. Активность отряда в бою у Маркрабова позволила получить важные оперативные сведения. Ответственное решение генерала оборонять стык 1-й и 10-й армий в ходе Первого сражения у Мазурских озер привела к сковыванию двух германских кавалерийских дивизий. Тот факт, что по собственной инициативе Василий Иосифович атаковал наступающую германскую армию во фланг в период Днестровского сражения, помог выиграть бой у Журавино.

Генерал стремился беречь вверенные ему войска - иллюстрацией тому его требование свернуть операцию у Воли Шидловской, а также артподготовки без пехотных атак в 6-м Ковельском сражении.

Как хорошего тактика В. И. Гурко отличали глазомер и верное понимание обстановки. Его войска грамотно маневрировали, сочетая огневой бой с атакой, умело взаимодействовали артиллерия с пехотой и кавалерией. Кампания 1916 г. стала свидетельницей новых тактических приемов, созданных Гурко. Василий Иосифович не боялся ответственности, ставя решение боевой задачи выше сохранения хороших отношений с начальством.

 

 

С особым удовольствием вспоминаю совместную службу с генералом Гурко. Он поразительно быстро схватывал суть дела, давал всегда вполне определенные и ясные указания. При этом он не вмешивался в мелочи и в пределах поставленной задачи предоставлял своим ближайшим помощникам вполне самостоятельно вести работу. Кроме того, он всегда вызывал своих помощников на проявление ими личной инициативы, и если вновь высказываемую мысль или замечание против указания, даваемого генералом Гурко, докладчик умел правильно и обоснованно подтвердить, то он соглашался и никогда не упорствовал на своем первоначальном указании.

Лукомский А.С., генерал-лейтенант

 

Как стратега Василия Иосифовича характеризуют два обстоятельства. Во-первых, когда в период начала боев у Воли Шидловской он смог увидеть не только причины и последствия наступления противника, но и сущность его оперативного маневра в период осуществления «Зимних стратегических Канн». Во-вторых, в период нахождения на посту начальника Штаба Верховного главнокомандующего он разработал стратегически верный план кампании 1917 года - лучший из всех планов кампаний русской армии в годы Первой мировой войны.

Олейников А.В., д.и.н., к.ю.н.

naspravdi.info

ГУРКО ИОСИФ ВЛАДИМИРОВИЧ — информация на портале Энциклопедия Всемирная история

 Генерал-фельдмаршал, выдающийся русский военачальник.

Гурко родился в семье высокопоставленного генерала, происходившего из белорусского дворянского рода. В 1846 году Иосиф Гурко окончил Пажеский корпус и был выпущен корнетом в Лейб-гвардии Гусарский полк. 11 января 1856 года с чином подполковника переведен из гвардии в пехотный генерал-фельдмаршала графа Дибича-Забалканского полк, однако участия в боевых действиях в Крыму не принял. После войны Гурко вернулся в состав Лейб-гвардии Гусарского полка. В 1860 году был пожалован флигель-адъютантом. Как флигель-адъютант императора Гурко был послан в Самарскую губернию для наблюдения за первыми шагами крестьянской реформы 1861 года.

В 1866 году Гурко принял в командование Мариупольский гусарский полк, а затем, в 1869 году, — Лейб-гвардии Конно-гренадерский полк. Последней частью он командовал почти 6 лет. В 1874 году он был назначен командиром 1-й бригады 2-й гвардейской кавалерийской дивизии, а в следующем 1875 году принял саму эту дивизию. Успешное развитие карьеры генерала в 1870-е годы омрачило лишь тяжелое падение с лошади в 1874 году, при котором Гурко сломал ключицу. Эта травма надолго лишила его возможности лично участвовать в полевых занятиях.

Как кавалерийский начальник Гурко был сторонником концепции стратегической кавалерии. Он много изучал труды прусского кавалерийского писателя Карла фон Шмидта, а также опыт Гражданской войны в США 1861-1865 годов и Франко-прусской войны 1870-1871 годов. Гурко готовил вверенные ему части к глубоким рейдам в тылу противника. В 1876 году он принял участие в кавалерийских маневрах в Варшавском военном округе, на которых отрабатывались такие рейды. Разыгравшаяся в следующем году русско-турецкая война 1877-1878 годов дала Гурко возможность испытать на практике эти идеи.

По настойчивому требованию главнокомандующего великого князя Николая Николаевича Старшего, знавшего Гурко как прекрасного кавалерийского начальника, на него возложили командование Передовым отрядом действующей русской армии на Балканах. Отряд Гурко состоял из 30 эскадронов и сотен и 10 ½ батальонов пехоты при поддержке артиллерии. Задачей отряда был быстрый захват перевалов через Балканские горы. 20 июня 1877 года генерал-лейтенант Гурко прибыл на Дунай для принятия командования и уже 25 июня во главе отряда взял древнюю болгарскую столицу Тырново. Дальнейшие действия также были успешны. Передовой отряд Гурко переправился через Балканы через Хаинкиойский перевал, действуя быстро и смело, снабжаясь за счет местных средств и отбитого у неприятеля. В ходе стычек с неприятелем кавалерия Гурко спешивалась и действовала огнем. Солдатам Гурко удалось захватить ключевой Шипкинский перевал. Первое время действия Передового отряда производило большое впечатление на турок, однако вскоре в долине реки Марица появилась мощная армия Сулеймана-паши, переброшенная из Черногории. Силы были не равны. Гурко постарался задержать Сулеймана-пашу в сражении при Ени-Загре 10 июля и Ески-Загре 18 июля 1877 года, однако уже 20-21 июля натиск турок  вынудил Передовой отряд переправиться обратно на северный склон Балканских гор. Уход русских из долины реки Марица вызвал массовое бегство болгарского населения, опасавшегося мести турок за радушный прием русских войск.

В сентябре 1877 года Гурко был назначен командующим кавалерии Западного отряда, осаждавшего Плевну. 12 октября 1877 года войска гвардии под его командованием штурмом захватили укрепление Горный Дубняк, а 16 октября захватили соседний Телиш. С падением этих укреплений турецкие войска в Плевне были отрезаны от снабжения, что, в конечном итоге, предопределило капитуляцию гарнизона Плевны. Несмотря на успех, некоторые критиковали Гурко за большие потери и неумелое руководство боем под Горным Дубняком. Кроме того, Гурко был младше в чине, чем все начальники гвардейских пехотных дивизий и начальник штаба гвардии, что не могло не порождать трений. Наконец, Гурко был суровым и требовательным начальником, и далеко не у всех вызывал симпатию.

После взятия укреплений на Софийском шоссе участь Плевны фактически была решена и ее падение стало вопросом времени. Гурко настаивал на решительных действиях и на переходе Балкан, не взирая на близость зимы. Только личный доклад императору склонил часу весов в пользу его плана. 13-19 декабря 1877 года генерал Гурко командовал Западным отрядом при переходе через Балканы. С боем войска генерала форсировали перевал и 23 декабря вошли в Софию. Генерал Гурко нанес еще одно поражение туркам при Филиппополе, после чего авангард его отряда под командованием генерала А.П. Струкова занял Адрианополь и открыл путь на Константинополь.

После русско-турецкой войны Гурко некоторое время исполнял должность петербургского генерал-губернатора. На этом посту ему пришлось противодействовать набирающему силу революционному движению. Сам Гурко был не в восторге от этого назначения, далекого по своему характеру от привычного военного поприща. Смягчение приговора народовольцу Л.Ф. Мирскому, который стрелял в шефа III Отделения генерала А.Р. Дрентельна, вызвало негативную реакцию в придворных кругах, включая самого Дрентельна и Александра II. 14 февраля 1880 года Гурко был отчислен от должности Петербургского генерал-губернатора с упразднением должности. Через год Александр II пал от рук народовольцев.

При Александре III Гурко некоторое время занимал должность командующего Одесским военным округом, однако уже в 1883 году получил в командование Варшавский военный округ. Гурко совмещал эту должность с должностью Варшавского генерал-губернатора.

Генерал-от-кавалерии Гурко командовал Варшавским военным округом 12 лет. За это время он сумел придать округу особый «гуркинский» отпечаток. При подготовке войск Гурко делал акцент на выносливость и действия в любых погодных условиях, не исключая маневрирования при сильных морозах. Примечательной была и его деятельность по гражданской части в регионе с сомнительной лояльностью Российской империи. В отношении с поляками Гурко действовал твердо и в русле русификаторской политики, однако избегал насильственных мер. В ноябре 1894 года он был уволен от должности по болезни, получив звание генерал-фельдмаршала. По словам С.Ю. Витте, Гурко желал сделать своего сына управляющим своей канцелярией, однако на это не соглашался министр внутренних дел И.Н. Дурново. Гурко поставил перед Николаем II ультиматум, но молодой император согласился принять его отставку. Последние годы жизни фельдмаршал провел в своем имении Сахарово, где и скончался в 1901 году.

w.histrf.ru

Гурко Василий Иосифович. Полководцы Первой мировой войны

Гурко Василий Иосифович

Сражения и победы

Русский военачальник, один из выдающихся полководцев Первой мировой войны. «Имя героя надежно забыто неблагодарными потомками», — так, в стиле публицистов начала XX века, можно было бы определить судьбу генерала.

Действительно, Гурко относится к той плеяде военачальников, которые ковали славу России на полях сражений Первой мировой, а затем по идеологическим причинам на протяжении десятилетий даже не упоминались. Возвращение их имен — наша задача.

Родился в семье генерал-фельдмаршала Иосифа Владимировича Гурко (Ромейко-Гурко, героя русско-турецкой войны 1877-78 гг. и военного администратора), происходил из потомственных дворян Могилевской губернии.

В активе В. И. Гурко — Ришельевская гимназия и Пажеский Его Императорского Величества корпус. По экзамену был произведен в корнеты и 7 августа 1885 г. выпущен в Лейб-гвардии Гродненский гусарский полк. По окончании курса Николаевской академии Генерального штаба по 1-му разряду (13 мая 1892 г.) штабс-ротмистр Гурко был причислен к Генеральному штабу и назначен на службу в Варшавский военный округ. Дальнейшая служба офицера была связана с ним — одним из передовых военных округов Российской империи. В ноябре 1892 г. В. И. Гурко был назначен на должность старшего адъютанта по строевой части (а в дальнейшем старшего адъютанта Генерального штаба) штаба 8-й пехотной дивизии. Впоследствии был прикомандирован к лейб-гвардии Гродненскому гусарскому полку, а с 9 августа 1896 г. подполковник Гурко — штаб-офицер для особых поручений при командующем войсками Варшавского военного округа.

Следующий этап служебной и первый этап боевой карьеры Гурко был связан с событиями Англо-бурской войны. Он был командирован в армию буров в Трансвааль для наблюдения за ходом боевых действий (21 ноября 1899 г.). За успешное исполнение миссии был награжден орденом Св. Владимира 4-й степени (1 января 1901 г.), а за отличие по службе 7 августа 1900 г. произведен в полковники.

«На солдат присутствие начальника в непосредственной близости от них производит сильное впечатление, так же как и знание того, что командир при необходимости может появиться на самой передовой линии».

Гурко В. И.

С началом русско-японской войны с февраля 1904 г. В. И. Гурко — штаб-офицер для поручений при генерал-квартирмейстере Маньчжурской армии. По прибытии в Ляоян временно исполнял должность начальника штаба 1-го Сибирского армейского корпуса (с 25 марта 1904 г. по 27 июня 1904 г.). В рядах корпуса за сражение при д. Вафангоу 1–2 июня 1904 г. Гурко был награжден орденом Св. Станислава 2-й степени с мечами (12 июня 1904 г.).

В дальнейшем Василий Иосифович временно командовал Уссурийской конной бригадой и передовым конным отрядом 1-го Сибирского армейского корпуса, исполнял должность начальника штаба корпуса, был прикомандирован к отряду генерал-лейтенанта П.-Г. К. Ренненкампфа. За сражение под Ляояном 17–21 августа 1904 г. В. И. Гурко был награжден орденом Св. Анны 2-й степени с мечами (4 ноября 1904 г.), а за сражение на р. Шахэ 22 сентября — 4 октября 1904 г. и взятие Путиловской сопки — золотым оружием с надписью «За храбрость» (4 января 1905 г.).

Второй год войны полковник В. И. Гурко встретил в должности командира Забайкальской бригады Урало-Забайкальской сводной казачьей дивизии с производством за боевые отличия в генерал-майоры и зачислением по Забайкальскому казачьему войску. За сражение под Мукденом и защиту Модзяданских позиций в феврале 1905 г. был награжден орденом Св. Владимира 3-й степени с мечами (25 августа 1905 г.). Также за отличия в делах против японцев награжден орденом Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость» (22 сентября 1905 г.).

Характеризуя моральный облик В. И. Гурко, следует отметить, что наказаниям и взысканиям по службе он не подвергался, 31 июля 1911 г. вступил в брак с вдовой графиней Э. Н. Комаровской (урожденной Мартыновой). Примечательно, что и будучи генералом и начальником дивизии, Василий Иосифович любил и учиться, и передавать накопленный опыт. Так, вспоминая довоенные офицерские лекции (читались еженедельно офицерами Генерального штаба и специалистами во всех военных округах) очевидец отмечал: «…в 1912–1913 гг. шла война на Балканах. Приезжали офицеры, побывавшие на этой войне, передавали свои впечатления. На докладах часто бывал генерал Гурко, задавал вопросы лектору — тот отвечал».

6 декабря 1910 г. за отличие по службе Василий Иосифович был произведен в генерал-лейтенанты и назначен начальником 1-й кавалерийской дивизии с зачислением по армейской кавалерии (с 12 марта 1911 г.).

С началом мировой войны дивизия сосредоточилась в г. Сувалки, войдя в состав 1-й армии Северо-Западного фронта. Гурко как старшему начальнику была подчинена 5-я стрелковая бригада — с этого момента Василию Иосифовичу приходилось иметь под своим командованием крупные группировки войск, которыми он успешно руководил во время войны.

Первый бой, в котором довелось участвовать частям Гурко — у Маркграбова 1 августа 1914 г. После получасового боя русские подразделения овладели Маркграбовом. Показательно, что уличный бой предоставил возможность комдиву проявить личную отвагу. Захватив город, штаб Гурко принял меры по организации разведки и уничтожению обнаруженных средств связи врага. Причем было захвачено значительное количество корреспонденции противника, оказавшейся исключительно полезной с разведывательной точки зрения для командования 1-й русской армии.

Заслуживает внимания тот факт, что В. И. Гурко 15 августа увидел отход немцев (они перебрасывали силы против войск центральной группы А. В. Самсонова) и доложил об этом командующему армией. 17 августа части Гурко стали готовиться к движению на Алленштейн — для установления связи с самсоновской армией — и 18 августа подошли к Алленштейну. Но контактировать было уже не с кем — 2-я армия потерпела поражение. Следует отметить В. И. Гурко как грамотного тактика — выбор маршрута, распоряжения генерала в период движения к Алленштейну и прорыв обратно стоили вверенной ему дивизии минимальных потерь.

Гурко (Ромейко-Гурко) Василий Иосифович, генерал. г. С.-Петербург, начало XX века. Фото Бергамаско

Германцы перешли в наступление, и заслугой кавалерии Василия Иосифовича явилось то, что в период первого сражения у Мазурских озер (25–31 августа 1914 г.) к 26 августа две немецкие кавалерийские дивизии (48 эскадронов), шедшие в тыл 1-й русской армии, были удержаны в течение суток кавалерийской дивизией Гурко (24 эскадрона).

Дивизия занимала важную позицию на стыке двух армий. По воспоминаниям самого генерала: «…я нимало не колебался, решая, как мне следует поступить. Чтобы перехватить узкие перешейки между озерами… мной были отправлены сильные конные отряды. Одновременно я выехал… чтобы лично выбрать неподалеку от перешейков позицию, которую было бы относительно просто защитить небольшими отрядами».

В условиях ненадежной работы связи нахождение отряда у местечка Арис (левый фланг 1-й армии) было стратегически грамотным решением комдива. В течение суток части В. И. Гурко отражали атаки превосходящих сил германской конницы, поддержанной пехотой и артиллерией. Армия вышла из-под удара.

В первых числах сентября конница В. И. Гурко оперировала у Сувалок, активными действиями прикрывая отступление из Восточной Пруссии соединений 1-й армии. В период первой Августовской операции войска Гурко действовали севернее Роминтенского леса — важнейшем направлении Второго похода в Восточную Пруссию. В этот период Василий Иосифови возглавлял уже кавалерийский корпус в составе 1-й, 2-й, 3-й кавалерийских дивизий, пехотного полка с двумя артиллерийскими батареями.

В октябре 1914-го генерал был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени. В Восточной Пруссии В. И. Гурко проявил себя как энергичный, с широким военным кругозором военачальник, способный к самостоятельным активным действиям.

В начале ноября Василий Иосифович сдал командование 1-й кавалерийской дивизией — начинался новый этап карьеры.

Сослуживец генерала следующим образом отзывался об уходящем начальнике: «Тепло простившись с дивизией, он отправился к месту нового назначения. Строгий, требовательный и справедливый начальник, кавалерист душой и телом, исключительной храбрости, вне службы — обаятельный человеку Гурко был любим его подчиненными. Дивизия гордилась своим начальником как в мирное время, так и в военное».

Теперь В. И. Гурко довелось отличиться на русско-германском фронте уже в качестве корпусного командира во время Лодзинской операции, одного из самых сложных и тяжелых сражений мировой войны. 6-й армейский корпус Гурко становится ключевым соединением 1-й армии в Ловичском сражении на заключительном этапе битвы. В боях 17 ноября части В. И. Гурко имели успех, в последующие дни отражались энергичные контратаки противника. К середине декабря 6-й армейский корпус занял 15-километровый участок фронта у слияния рек Бзура и Равка. В это время войска Василия Иосифовича впервые столкнулись с химическим оружием немцев.

Для корпуса В. И. Гурко 1915 год начался с тяжелейших боев — в районе фольварка (усадьбы) Воли Шидловской. Бои у Воли Шидловской 20–24 января — классический пример сражения на отвлечение и изматывание сил противника. Германское командование демонстративным наступлением с одной стороны спровоцировало командование Северо-Западного фронта на проведение операции с целью восстановления утраченных позиций. С другой стороны — этим отвлекалось внимание от готовящейся крупной наступательной операции в Восточной Пруссии.

Неподготовленная операция, состоявшая из перемежающихся контратак противников, закончилась ничем, а войска понесли тяжелые потери. Знаменательно, что Гурко был против контрнаступления. Василий Иосифович доказывал, что оно приведет лишь к напрасной трате людских и материальных ресурсов, но вынужден был подчиниться.

Тем не менее его протесты привели к ускоренному сворачиванию операции. Генерал писал: «Мы уступали неприятелю в артиллерии и количестве пулеметов, и я, оценив все существующие обстоятельства, доложил командующему 2-й армии генералу Смирнову, что, по моему глубокому убеждению, дальнейшие бесплодные атаки не имеют смысла. Если тем не менее вышестоящее командование настаивает на продолжении попыток захвата наших прежних позиций, то оно должно прислать для выполнения этой задачи нового начальника; командование может, если угодно, считать меня неспособным организовать необходимую для этого контратаку».

Операция показывает В. И. Гурко как хорошего тактика, заботливого начальника и не боящегося ответственности подчиненного. Особо следует отметить, что в отдельные периоды операции в распоряжении Гурко находилось до 11 дивизий — целая армия! В итоге, хотя добиться оперативного успеха в сражении у Воли Шидловской Гурко не удалось, однако наработанный полководческий опыт позволил ему с успехом провести оборонительно-наступательную операцию против австро-венгерских войск на Днестре в конце мая — начале июня 1915 г.

С июня 1915 года 6-й армейский корпус вошел в состав 11-й армии Юго-Западного фронта в районе р. Днестр. Вновь под командованием Гурко оказалось несколько соединений: до пяти пехотных дивизий.

Речь идет о наступательной операции у Журавино 27 мая — 2 июня 1915 года, когда войсками 11-й русской армии было нанесено крупное поражение Южной германской армии. Центральное место в этих успешных действиях принадлежит оперативной группировке Гурко: его войска нанесли поражение двум корпусам неприятеля, взяв 13 тыс. пленных, захватив 6 артиллерийских орудий и свыше 40 пулеметов.

В итоге операции противник был не только отброшен на правый берег Днестра — русские войска подошли к г. Стрый, крупному железнодорожному узлу Западной Украины. Журавненская победа вынудила противника свернуть наступление на галичском направлении и заняться перегруппировкой сил. Но сложившаяся обстановка (отход соседних армий в результате Горлицкого прорыва) вынудил свернуть победоносное наступление и перейти к обороне.

Обращает на себя внимание и решительность В. И. Гурко — он по собственной инициативе атаковал наступающую германскую армию во фланг.

Заслуги генерала были надлежащим образом оценены военно-политическим руководством: за бои на Днестре он был награжден 3 ноября 1915 г. орденом Св. Георгия 3-й степени.

Осенью 1915 г. частям 6-го армейского корпуса довелось поучаствовать в наступательной операции южных армий Юго-Западного фронта на р. Серет. К началу ноября, действуя совместно с 17-м армейским корпусом, гуркинские полки взяли свыше 10 тысяч пленных, орудия и пулеметы.

Русский фронт стабилизировался — началась позиционная война.

После короткого отпуска В. И. Гурко 6 декабря был назначен командующим 5-й армией Северного фронта. Василий Иосифович так писал о новом назначении: «Приблизительно в середине декабря я прибыл в Двинск и приступил к исполнению обязанностей командующего 5-й армией….Вскоре по приезде я совершил объезд линии фронта, занимаемого армией, и проинспектировал работу подчиненных штабов».

Зимой 1915–1916 г. В. И. Гурко активно занялся совершенствованием оборонительных позиций и боевой подготовкой войск 5-й армии. Отсутствие необходимых резервов вынудило его отложить проведение активных операций. Василий Иосифович занялся вопросами обобщения боевого опыта и выработки необходимых тактических рекомендаций.

Армии под командованием Гурко довелось участвовать в одной из неудачных наступательных операций по прорыву эшелонированной обороны противника. Речь идет о Нарочской операции Северного и Западного фронтов 5-17 марта 1916 г. Главной задачей русских войск было облегчить положение французов, истекавших кровью у Вердена. 5-я армия наносила вспомогательный удар, атакуя силами трех армейских корпусов от Якобштадта на Поневеж 8-12 марта.

Наступление проводилось в тяжелых погодных условиях при наличии глубоко-эшелонированной обороны противника. В. И. Гурко писал: «…эти бои с ясностью продемонстрировали… что наступление, предпринятое в условиях траншейной войны в периоды морозов или зимней оттепели, в нашем климате ставит атакующие войска в крайне невыгодное, сравнительно с обороняющимся противником, положение. Кроме того, из личных наблюдений за действиями войск и их начальников я сделал вывод, что подготовка наших частей и штабов совершенно недостаточна для ведения наступательных действий в условиях позиционной войны».

Генерал отмечал пагубные обстоятельства, сказавшиеся на проведении операции, — отсутствие внезапности, слабость артиллерии (особенно тяжелой) и неудобная для пехотной атаки местность.

К концу мая в состав 5-й армии генерала от кавалерии Гурко входили 4 корпуса. Войска Василия Иосифовича готовились к летней кампании. Особое внимание командарм уделял артиллерийской и авиационной подготовке предстоящего наступления.

С 14 августа 1916 г. В. И. Гурко был назначен командующим войсками Особой армии Западного фронта. К этому времени наступление 1916 года уже выдыхалось. С 19 по 22 сентября Особая и 8-я армия провели безрезультатное 5-е Ковельское сражение. Уже 20 сентября в Особой армии почувствовался недостаток тяжелых снарядов, и Гурко заявлял, что при их отсутствии 22 сентября он будет вынужден операцию приостановить.

В дальнейшем управление 8-й армии было переброшено в Лесистые Карпаты, а ее войска вошли в состав армии Гурко, численность которой достигла 12 армейских и 2 кавалерийских корпусов! Прекращать активные операции было опасно — подходившие для парирования русского наступления германские резервы сосредотачивались в значительной мере в полосе Особой армии (в сентябре ей противостояли 23 австро-германских дивизии на 150-километровом участке!). Важной задачей было их перемолоть, снизить способность к активным действиям. И главная цель операции была достигнута — германцам не удалось снять с фронта Особой армии ни одной дивизии. Более того, им пришлось усилить этот участок свежими частями.

Военный историк А. А. Керсновский совершенно справедливо считал генерала Гурко лучшим из командующих армиями в кампании 1916 года: «Из командовавших армиями на первое место следует поставить генерала Гурко. К сожалению, он явился на Волынь слишком поздно. Волевой, энергичный и умный начальник, он много требовал от войск и командиров, но много и давал им взамен. Его приказы и наставления — краткие, ясные, проникнутые наступательным духом, ставили войска в наилучшее положение при сложившейся исключительно тяжелой и невыгодной для наступления обстановке. Возглавь Гурко Луцкий прорыв, трудно сказать, где остановились бы победоносные полки 8-й армии, и остановились бы они вообще».

«Ужасы войны. Дошли! Атака русской пехоты на германские окопы» П. П. Корягин. 1918 г.

Стратегический очерк войны следующим образом говорит о знаковой роли Гурко в осенних операциях 1916 года, выделяя его из ряда других командующих армиями: «Надо отдать справедливость Гурко, что из всех командующих армиями он проявил в достижении поставленной себе цели наибольшую настойчивость, умение руководить войсками, быстроту перегруппировки и изысканий новых способов борьбы за прорыв укрепленных полос. В этом отношении подробный разбор действий его под Стоходом интересен не только в стратегическом, но и в тактическом отношениях».

Как один из способнейших генералов и руководитель крупнейшего объединения действующей армии В. И. Гурко во время отпуска по болезни М. В. Алексеева с 11 ноября 1916 г. до 17 февраля 1917 г. исполнял обязанности начальника штаба Верховного главнокомандующего.

Своим назначением Гурко почти исключительно был обязан выдающейся боевой репутации и личным качествам.

Начальник морского управления Ставки А. Д. Бубнов писал в этой связи: «Служебное положение, которое генерал Гурко занимал, не предназначало его для занятия столь высокого поста, ибо он был младше всех главнокомандующих фронтами и многих командующих армиями. Но о нем было известно, что он очень решителен, тверд характером…».

Разработанный Гурко совместно с генералом А. С. Лукомским (заместитель начальника штаба Верховного главнокомандующего) план кампании 1917 г. предусматривал перенос стратегического решения на Румынский фронт и Балканы. Но с планом Гурко-Лукомского согласился лишь один А. А. Брусилов. Главнокомандующие войсками Северного и Западного фронтов категорически воспротивились балканскому направлению, считая, что «наш главный враг не Болгария, а Германия». Они не понимали специфики коалиционной войны. Генерал Гурко находился в Ставке временно, не мог настоять, и принятый план был компромиссом.

В это же время генерал Гурко смог проявить еще одно свое дарование — талант военного дипломата. Ему пришлось руководить деятельностью Петроградской конференции союзников (19 января — 7 февраля 1917 г.). М. Палеолог так передавал свои впечатления о моменте открытия конференции: «Своим звонким… голосом генерал Гурко читает нам ряд вопросов, которые он хочет предложить конференции в области военных операций. Первый вопрос приводит нас в изумление…: «Должны ли будут кампании 1917 г. иметь решительный характер?». Британский государственный деятель Д. Ллойд Джордж, характеризуя Гурко как хорошего полководца, акцентирует внимание на части его речи, посвященной согласованию действий союзников — важнейшему аспекту коалиционной войны.

«Генерал Гурко… — деятельный, блестящий, гибкий ум».

Палеолог М., посол Франции в России

Февральский переворот 1917 г. Гурко встретил на фронте, в своей Особой армии. Началась чистка объединения от неспособных или неугодных новой власти военачальников, и 31 марта 1917 г. он был назначен на пост главнокомандующего армиями Западного фронта.

Генералу пришлось наводить порядок в Минске (там располагался штаб фронта), реанимировать дисциплинарную власть командиров, лавируя в сложившихся условиях революционного угара. Пытался бороться Василий Иосифович с пораженцами-агитаторами, засылаемыми в войска. Пришлось и самому выступать на собраниях различного уровня (например, на апрельском съезде представителей частей фронта). Попытка реорганизации войск фронта в связи с подготовкой к летнему наступлению провалилась. Несмотря на меры по поднятию боеспособности частей, «демократизация» шла полным ходом.

И после обнародования Декларации прав военнослужащих 15 мая 1917 г. Гурко подал Верховному главнокомандующему и министру-председателю Временного правительства рапорт о том, что он «снимает с себя всякую ответственность за благополучное ведение дела». Генерал справедливо считал, что политика новых властей ведет к гибели армии, и не хотел быть свидетелем и участником крушения дела, которому отдал всю свою жизнь. Еще в период подготовки этого документа он писал: «…предложенные правила совершенно несовместимы с жизнью войск и военной дисциплиной, а потому их применение неминуемо приведет к полному разложению армии…»

Манифестация в г. Минске во время работы Съезда рабочих и солдатских делегатов Западного фронта. Речь генерала В. И. Гурко, г. Минск 9 апреля 1917 г.

Доводы Гурко и других видных генералов успеха не возымели. 22 мая Василий Иосифович был смещен с должности и отправлен в распоряжение Верховного главнокомандующего с запрещением занимать должности выше начальника дивизии. Закончить войну в той же должности, в какой он ее начал, было оскорблением для боевого генерала. Причем его права были нарушены даже исходя из содержания норм Декларации прав военнослужащих.

На этом злоключения Василия Иосифовича не закончились — 21 июля 1917 г. он был арестован «за переписку» с бывшим императором Николаем II (в реальности существовало единственное письмо) и помещен в Трубецкой бастион Петропавловской крепости, но, правда, вскоре освобожден. Заключением (произведенным с нарушением закона) в место нахождения политических преступников активного генерала пытались нейтрализовать как представителя разумной военной оппозиции разрушительным действиям Временного правительства.

А 14 сентября 1917 года В. И. Гурко был уволен со службы и выслан через Архангельск за границу. Первоначально изгнанник прибыл в Англию, впоследствии жил в Италии, активно участвуя в деятельности эмигрантского сообщества. В последний период жизни в Василии Иосифовиче проснулся талант писателя-мемуариста. Он писал в журнале «Часовой», являлся автором мемуаров. Скончался в Риме.

Как боевой генерал Великой войны В. И. Гурко последовательно прошел путь от должности начальника дивизии (1-й кавалерийской), командира корпуса (6-го армейского), главнокомандующего армией (5-й, Особой), главнокомандующего войсками фронта (Западного). Важным этапом его карьеры было занятие поста начальника штаба Верховного главнокомандующего.

В. И. Гурко придавал большое значение человеческому фактору на войне, проводил работу с личным составом вверенных ему войск. Забота о подчиненных у генерала сочеталась с качествами «отца-командира». Так, приказы Василия Иосифовича в период боев 1915 г. у Воли Шидловской регулярно обращают внимание подчиненных ему генералов на снабжение и довольствие своих бойцов.

Решительность Гурко-полководца проявлялась в самых различных обстоятельствах. Активность отряда в бою у Маркграбова позволила получить важные оперативные сведения. Ответственное решение генерала оборонять стык 1-й и 10-й армий в ходе Первого сражения у Мазурских озер привела к сковыванию двух германских кавалерийских дивизий. Тот факт, что по собственной инициативе Василий Иосифович атаковал наступающую германскую армию во фланг в период Днестровского сражения, помог выиграть бой у Журавино.

Генерал стремился беречь вверенные ему войска — иллюстрацией тому его требование свернуть операцию у Воли Шидловской, а также артподготовки без пехотных атак в 6-м Ковельском сражении.

Как хорошего тактика В. И. Гурко отличали глазомер и верное понимание обстановки. Его войска грамотно маневрировали, сочетая огневой бой с атакой, умело взаимодействовали артиллерия с пехотой и кавалерией. Кампания 1916 г. стала свидетельницей новых тактических приемов, созданных Гурко. Василий Иосифович не боялся ответственности, ставя решение боевой задачи выше сохранения хороших отношений с начальством.

«С особым удовольствием вспоминаю совместную службу с генералом Гурко. Он поразительно быстро схватывал суть дела, давал всегда вполне определенные и ясные указания. При этом он не вмешивался в мелочи и в пределах поставленной задачи предоставлял своим ближайшим помощникам вполне самостоятельно вести работу. Кроме того, он всегда вызывал своих помощников на проявление ими личной инициативы, и если вновь высказываемую мысль или замечание против указания, даваемого генералом Гурко, докладчик умел правильно и обоснованно подтвердить, то он соглашался и никогда не упорствовал на своем первоначальном указании».

Лукомский А. С, генерал-лейтенант

Как стратега Василия Иосифовича характеризуют два обстоятельства. Во-первых, когда в период начала боев у Воли Шидловской он смог увидеть не только причины и последствия наступления противника, но и сущность его оперативного маневра в период осуществления «Зимних стратегических Канн». Во-вторых, в период нахождения на посту начальника штаба Верховного главнокомандующего он разработал стратегически верный план кампании 1917 года — лучший из всех планов кампаний русской армии в годы Первой мировой войны.

Олейников А. В., д.и.н., к.ю.н.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Генерал Гурко. - Д. Панкратов

Но и на этот раз судьба не дала ему возможности принять участия в военных действиях. Севастополь был уже покинут, и по заключении мира Гурко вернулся в лейб-гвардии Гусарский полк прежним чином ротмистра и принял в командование эскадрон. Уже на этом скромном посту Гурко выделился как отличный кавалерийский офицер, образцовый командир и строгий, но умелый воспитатель и учитель солдат; 8 сентября 1859 г. он получил орден св. Анны 3-й степени. Боевая и строевая подготовка его эскадрона обращала на себя особое внимание императора Александра II, и за блестящее состояние его, выказанное на Высочайшем смотре, когда эскадрон Гурко поразил всех лихой джигитовкой на карьере, Гурко был 6 ноября 1860 г. пожалован флигель-адъютантом к Его Императорскому Величеству.

Произведённый 23 апреля 1861 г. в полковники, он 17 марта 1862 г. был отчислен в свиту Его величества и в течение 4 лет, ознаменованных проведением в жизнь великих реформ Царя-Освободителя, выполнял ряд ответственных командировок и поручений административного характера в Самарской, Вятской и Калужской губерниях, в частности наблюдал за рекрутскими наборами. Его прямой, беспристрастный, хотя строгий и настойчивый образ действий вызвал даже со стороны оппозиционного «Колокола» Герцена признание, что «аксельбанты флигель-адъютанта Гурко — символ доблести и чести». Когда знаменитое III отделение хотело навязать Гурко одно щекотливое поручение, он поставил прямо вопрос об отставке и избежал его. В 1866 г. Гурко был назначен командиром 4-го гусарского Мариупольского полка.

Произведённый 30 августа 1867 г. в генерал-майоры с назначением в Свиту Его Императорского Величества, он был зачислен по армейской кавалерии и в 1869 г. получил в командование лейб-гвардии конно-гренадерский полк. Этим полком Гурко командовал 6 лет и поставил его на образцовую высоту.

В 1874 г. на маневрах Гурко сломал себе при падении с лошади ключицу и был вынужден на некоторое время отказаться от работы в поле, которую считал необходимой и существенно важной для себя как начальника кавалерийской части. Сдав полк Гурко остался лишь в должности командира 1-й бригады 2-й гвардейской кавалерийской дивизии, которую он соединял ранее с должностью командира полка. 27 июля 1875 г. он был назначен командующим 2-й гвардейской кавалерийской дивизией и 30 августа 1876 г. утвержден в этой должности с производством в генерал-лейтенанты. С прежней энергией Гурко занялся полевым обучением дивизии, положив в основу его взгляды прусского кавалериста генерала Шмидта и опыт франко-прусской войны. Но вскоре ему пришлось и самому перейти с учебного поля деятельности на боевое. За период своей мирной деятельности Гурко был награждён орденами св. Станислава 2-й степени (17 марта 1864 г.), св. Анны 2-й степени (24 марта 1867 г.), св. Владимира 3-й степени (30 августа 1869 г.), св. Станислава 1-й степени (30 августа 1871 г.), св. Анны 1-й степени (30 августа 1873 г.).

Командированный по Высочайшему повелению в действующую армию на Дунае, Гурко 24 июня 1877 г. был назначен начальником передового её отряда, имевшего задачей «стараться овладеть балканскими проходами». Гурко выполнил эту задачу смело и быстро, искусно сочетав в исполнении её риск с осторожностью и порыв с расчетом. 22 июня передовой отряд выступил в путь, 25-го овладел Тырновом, 1 июля через Хаинкиойский перевал перешагнул Балканы и 5-го взял Казанлык и Шипку.

Действия Гурко вызвали в Константинополе панику: все высшие сановники Турции как в армии, так и в государственном управлении были сменены, предположенный переход в наступление был приостановлен, часть сил, выдвинутых против нашего Рущукского отряда, была оттянута назад, а из Черногории был вызван Сулейман-паша, и ему было поручено спешное формирование армии для противодействия отряду Гурко.

Между тем последний, получив в подкрепление пехотную бригаду и разрешение «действовать по усмотрению сообразно обстоятельствам», перешёл за Малые Балканы и под Ески-Загрой (10 июля), Ени-Загрой (18 июля) и Джуранли (19 июля) обрушил ещё ряд ударов на головы турок. Эти победы приостановили наступление Сулеймана-паши, но вторая наша неудача под Плевной (18 июля) и невозможность усилить отряд Гурко новыми подкреплениями для решительной борьбы его с армией Сулеймана-паши приостановили дальнейшее победоносное движение Гурко. Ему было приказано отойти за проходы. Гурко выполнил эту трудную задачу на виду армии Сулеймана-паши блестяще, спокойно, без всяких потерь.

Награжденный 3 июля 1877 г. званием генерал-адъютанта и 8 июля 1877 г. орденом св. Георгия 3-й степени за № 542 «В награду мужества, храбрости и распорядительности, оказанных при взятии Казанлыка и Шипки» Гурко в августе 1877 г. отправился в Санкт-Петербург, чтобы привести оттуда свою 2-ю гвардейскую кавалерийскую дивизию на театр военных действий.

Прибыв с ней 20 сентября под Плевну, он был назначен начальником кавалерии Западного отряда, расположенной на левом берегу р. Вида. Изучение обстановки привело Гурко к убеждению, что одного наблюдения кавалерией за Софийским шоссе, по которому шли в Плевну к Осману-паше подкрепления и продовольствие, недостаточно; надо встать на этом шоссе твердой ногой и перерезать эту жизненную артерию Плевны; только тогда, по мнению Гурко, может быть достигнута цель блокады. Этот план долженствовал, конечно, привести к ряду кровопролитных боёв, которых после 3-й Плевны всячески избегали, но он был верен по существу, и Гурко сумел внушить веру в возможность его осуществления Тотлебену, руководившему блокадой Плевны.

План был принят, а выполнение его поручено самому Гурко, которому для этой цели в начале октября была подчинена не только кавалерия Западного отряда, но и все войска гвардии. Вступая в командование ими, Гурко обратился к войскам со следующими речами. Офицерам он говорил: «Господа, я должен вам сказать, что люблю страстно военное дело. На мою долю выпала такая честь и такое счастье, о которых я никогда не смел и мечтать: вести гвардию в бой. Для военного человека не может быть большего счастья, как вести в бой войска с уверенностью в победе, а гвардия по своему составу и обучению, можно сказать, лучшее войско в мире… Бой при правильном обучении не представляет ничего особенного: это то же, что учение с боевыми патронами, только требует ещё большего спокойствия, ещё большего порядка. Влейте в солдата сознание, что его священная обязанность беречь в бою патрон, а сухарь на биваке, и помните, что вы ведёте в бой русского солдата, который никогда от своего офицера не отставал». Солдатам он сказал: «О вас, гвардейцы, заботятся больше, чем об остальной армии… вот вам минута доказать, что вы достойны этих забот… Стреляйте, как вас учили, — умною пулею: редко, но метко, а когда придется до дела в штыки, то продырявь врага. Нашего „ура“ он не выносит».

Назначение Гурко «командующим войсками гвардии и кавалерии» вызвало, по словам М. А. Газенкампфа, большой переполох. В Императорской главной квартире большинство также роптало на это назначение, ибо все начальники гвардейских дивизий и начальник штаба Гвардейского корпуса были старше его в чине. Один только П. А. Шувалов, бывший в то время начальником 2-й гвардейской пехотной дивизии, во всеуслышание говорил, что с радостью подчиняется Гурко, как уже заявившему себя энергичным и способным начальником отряда.

Победы под Горным Дубняком (12 октября) и Телишем (16 октября), сыгравшие решительную роль в исходе Плевненской операции, заставили смолкнуть эти толки, доказав на деле, что гвардия попала в надежные руки. Награждённый 23 октября за Горный Дубняк золотой с алмазами шпагой, Гурко не почил на лаврах и тотчас же предложил проект похода к Балканам, а если можно, то и за Балканы, чтобы разбить вновь формировавшуюся армию Мехмета-Али, а при благоприятном исходе этой операции деблокировать и наши шипкинские войска. Этот смелый план нашёл горячую поддержку в лице самого Государя, который и повелел привести его в исполнение; однако осторожный К. В. Левицкий воздействовал на главнокомандующего великого князя Николая Николаевича Старшего и Гурко разрешено было двигаться вперед лишь до Орхание, а по овладении этим пунктом «постараться занять горы и дальше не идти, пока не будет взята Плевна».

28 октября Гурко занял своей кавалерией г. Врацы, а затем Этрополь и Орхание. Турки без боя очистили сильно укреплённые позиции у Врачеша и Лютикова и отступили к Софии; 17 ноября войска Гурко заняли их и 21-го поднялись на Златицкий перевал, отразив в тот же день ряд ожесточённых турецких атак на лейб-гвардии Московский полк, занимавший Араб-Конак.

Дождавшись падения Плевны, Гурко, усиленный IX корпусом и 3-й гвардейской дивизией, в половине декабря двинулся далее и в страшную стужу и в бураны перевалил через Балканы. Нужны были железная, суворовская воля и несокрушимая вера в себя и свои войска, чтобы преодолеть все трудности похода и не отступить от намеченной цели. Когда среди начальствующих лиц, подчиненных Гурко, начался ропот на его суровые распоряжения и требовательность, он собрал всё гвардейское начальство и сказал им следующие слова: «Я поставлен над вами волею Государя Императора и только ему, отечеству и истории обязан отчетом в моих действиях. От вас я требую беспрекословного повиновения и сумею заставить всех и каждого в точности исполнять, а не критиковать мои распоряжения. Прошу всех это накрепко запомнить… Если большим людям трудно, я их уберу в резерв, а вперед пойду с маленькими…».

Во время похода он всем подавал пример личной выносливости, бодрости и энергии, деля наравне с рядовыми все трудности перехода, лично руководя подъёмом и спуском артиллерии по обледенелым горным тропам, подбадривая солдат живым словом, ночуя у костров под открытым небом, довольствуясь, как и они, сухарями. «Когда он спит и ест?» — недоумевали самые приближенные к Гурко лица. После 8-дневной гигантской борьбы с горами, морозами и метелями отряд Гурко спустился в Софийскую долину и 19 декабря, после упорного боя, овладел Ташкисенской укреплённой позицией. Тщетно Сулейман-паша пытался организовать дальнейшую оборону страны, для чего привел с восточного фронта значительные подкрепления армии Шакира-паши, сброшенной с гор, — он был разбит Гурко в 3-дневном бою у Филиппополя. Не теряя времени, Гурко двинул к укреплённому Андрианополю кавалерийский отряд Струкова, который быстрым налетом и занял его, открыв путь к Царьграду.

Награждённый 22 января 1879 г. за этот поход орденом св. Георгия 2-й степени за № 118 «За личныя боевыя заслуги и за целый ряд блистательных подвигов, оказанных войсками, находившимися под его начальством, как при двукратном переходе Балканских гор в 1877 году, так и во всех последующих делах с турками» Гурко 29 декабря 1877 г. был удостоен чина генерала от кавалерии

По окончании войны Гурко некоторое время был в отпуске и 5 апреля 1879 г. был назначен помощником главнокомандующего войсками гвардии и Санкт-Петербургского военного округа; с 7 апреля 1879 г. по 14 февраля 1880 г. занимал пост Санкт-Петербургского временного генерал-губернатора, а с 9 января 1882 г. по 7 июня 1883 г. был временным Одесским генерал-губернатором и командующим войсками Одесского военного округа, а затем был перемещён на пост Варшавского генерал-губернатора и командующего войсками Варшавского военного округа.

Время управления Гурко губерниями Привислинского края и командования им войсками на западной границе, так называемом «Передовом театре войны», совпавшее с временем наиболее обострённых отношений между Россией и державами Тройственного союза, составило целую эпоху как в истории нашей внутренней политики на этой окраине, так и в истории развития нашего военного могущества. Для инородческого населения Западного края Гурко являлся истинным представителем «сильной власти», грозной, но справедливой — власти, прочно связывающей окраину с центром Империи.

Для войск это был также строгий, но справедливый и заботливый начальник. Боевая подготовка войск стояла у Гурко на первом плане, и войска жили в сознании, что они — на передовом театре войны, на боевом посту, в каком-то особенном, полумирном состоянии, которое каждую минуту могло смениться военным. Это напряженное, повышенное состояние войск переносилось ими легко и бодро, ибо войска верили в Гурко, в его полководческие качества: верный стратегический расчёт, несокрушимое при всяких обстоятельствах спокойствие духа, его твердую волю и железную энергию.

Постоянные разъезды Гурко по округу, постоянное присутствие его на маневрах, больших и малых, всегда прекрасно организованных при помощи таких талантливых начальников штаба, как Нагловский и Пузыревский, свидетельствовали войскам о постоянном хозяйском глазе, от которого ничто и нигде ускользнуть не может. И когда звучал металлический голос Гурко, произнося властно, твердо и спокойно: «Чтоб я этого более не видел», то все уже знали, что «этого» более и не будет.

Войска с гордостью чувствовали, что Гурко боятся и наши вероятные противники, в глазах которых он один стоил целой армии.

Огромное внимание уделял Гурко также и фортификационной обороне Варшавского военного округа, усилив укрепления Ивангорода, Новогеоргиевска, Брест-Литовска и Варшавы, создав Варшавский укреплённый район и линию новых укреплённых пунктов (Зегрж, Осовец и др.) и покрыв край сетью стратегических шоссе. Организацией же крепостных маневров он сумел установить живую и тесную связь между войсками и крепостями. Артиллерия получила при нём обширный Рембертовский полигон. Кавалерия, предмет особого внимания Гурко, постоянно была в движении, получая задачи на лихость, быстроту движения, разведку, действия в массах и т. п. Войска втягивались в работу не только летом, на подвижных сборах и маневрах, но и зимой, производя зимние маневры, стрельбы, походные движения с ночлегом в поле, под открытым небом. Словом, весь опыт русско-турецкой войны был использован Гурко широко и полно в течение 12 лет командования им войсками Варшавского военного округа.

Но годы давали себя знать, и 6 декабря 1894 г. Гурко, согласно прошению, по расстроенному здоровью, был уволен от занимаемого поста с производством в генерал-фельдмаршалы «в воздаяние важных заслуг, оказанных престолу и отечеству, особенно в последнюю турецкую войну», с оставлением членом Государственного Совета, в звании генерал-адъютанта и по гвардейской кавалерии. 9 марта 1897 г. Гурко был избран почётным членом Николаевской академии Генерального штаба.

14 мая 1896 г. Гурко был награждён орденом св. Андрея Первозванного и в том же году назначен шефом 14-й стрелкового батальона, входившего в состав 4-й стрелковой бригады, заслужившей под начальством Гурко в 1877 г. прозвище «железной бригады». Среди прочих наград Гурко был удостоен орденов Белого Орла (30 августа 1882 г.), св. Александра Невского (30 августа 1884 г., алмазные знаки к этому ордену были вручены 30 августа 1887 г.), св. Владимира 1-й степени (30 августа 1891 г.)

Поселившись в своем любимом имении, с. Сахарово Тверской губернии, Гурко скончался здесь в ночь на 15 января 1901 г.

Стройный, худощавый, с большими седыми бакенбардами, Гурко держался так, что казался выше ростом всех окружавших его лиц, а своею кипучею деятельностью, выносливостью и лихостью на коне — всех моложе. Он мало говорил, никогда не спорил и казался непроницаемым в своих мыслях, чувствах и намерениях. От всей его фигуры и взгляда острых, серых и глубоких глаз веяло подавляющей несокрушимой внутренней силой, авторитетной и грозной для ослушников и слабых. Его не все любили, но все уважали и почти все боялись, все, кроме солдат, которые безгранично верили в «Гурку» и любили его.

ист.: wiki +

  • Богданович Е. В. Гвардия Русского Царя на Софийское шоссе. СПб., 1879
  • Военная энциклопедия издания Сытина. Т. 8
  • Газенкампф М. В. Мой дневник 1877—1878 гг. СПб., 1909.
  • Глиноецкий Н. П. Исторический очерк Николаевской академии Генерального штаба. СПб., 1882
  • Милорадович Г. А. Список лиц свиты их величеств с царствования императора Петра I по 1886 год. СПб., 1886
  • Пузыревский А. К. Гвардия за Балканами. СПб., 1879
  • Шаховской Л. В. С театра войны 1877—1878. Два похода за Балканы. М., 1878
  • Шилов Д. Н., Кузьмин Ю. А. Члены Государственного совета Российской империи. 1801—1906: Биобиблиографический справочник. СПб., 2007 
  • d-pankratov.livejournal.com

    Глава 16 Дело генерала Гурко. Роковые годы

    Глава 16

    Дело генерала Гурко

    Рассказывая о том, как останавливали маятник, когда его качнуло вправо, нельзя не привести нескольких деталей из отношений министров к Гурко.

    21 июля, утром, ликвидируя свои дела в Штабе округа, я встретил сияющего от удовольствия адъютанта помощника Главнокомандующего – Козьмина[102].

    – Если бы вы только знали, кого мы сегодня арестовали! – говорит он, не умея скрыть своего восторга.

    – Откуда же я могу знать, что происходит в вашей тайной канцелярии? Кого именно?

    – Генерала Гурко.

    – А что он сделал? – непосредственно срывается у меня удивленный вопрос.

    Наступает неловкое молчание. Мой собеседник смотрит на меня с растерянным видом.

    – Как что сделал?

    – Ну да, какое у вас было основание для ареста?

    – Как какое основание?.. Да ведь это Гурко, понимаете – Гурко! Нет, вы никогда не поймете! – восклицает он, кидает на меня безнадежный взгляд и уходит.

    Начинаю припоминать слухи с фронта, что Главнокомандующий генерал Гурко настаивал пред военным министром на решительных мерах для спасения дисциплины в армии, имел с министром крупные столкновения и был уволен.

    Арестовывать генерала ездил Козьмин со своим адъютантом. Они привезли его в Штаб, на квартиру Козьмина, а оттуда через два дня водворили в Петропавловскую крепость.

    24 июля утром меня зовет новый начальник Штаба Багратуни. Он передает мне небольшую папку и говорит:

    – Вот дело генерала Гурко. Военный министр приказал произвести расследование. Поручите его контрразведке.

    Отвечаю:

    – Я не знаком с генералом Гурко и никогда его не видел, но предвижу заранее, что бывший начальник кавалерийской дивизии и начальник Штаба Верховного – генерал Гурко – отнюдь не шпион.

    – Что вы, что вы, конечно, нет! – даже вздрогнул Багратуни от такого резкого слова.

    – Ну а в таком случае контрразведка, которая преследует только шпионов, этим делом заниматься не может, и разрешите мне вам его вернуть.

    Багратуни явно неприятно; он отстраняет протянутую папку:

    – Да, вы правы, совершенно верно; но не торопитесь, подождите. Я потом вам скажу.

    В этот же день я случайно оказался в кабинете Багратуни, когда у него была супруга генерала Гурко. Симпатичная, с большими глазами, эта женщина приходила протестовать и, что было особенно тяжело видеть, обращалась к начальнику Штаба с полной уверенностью, что он также возмущен случившимся. Она говорила, что это первый случай за все время существования Петропавловской крепости, чтобы в нее кого-нибудь посадили без «ордера», как это было сделано с ее мужем[103]. Как бы ища защиты, она часто поворачивалась в мою сторону. Багратуни отвечал что-то неопределенное, а я не мог на нее смотреть.

    Вернувшись к себе, я решил сам ознакомиться с делом, облетевшим с таким треском всю печать. И чего только не говорили о нем в газетах со слов услужливых осведомителей: контрреволюция, переписка с низложенным монархом, заговор – ну, словом, сразу все темы для бесконечного бульварного романа. Как же не увлекаться такими сообщениями, если газеты приводят подлинные слова самого министра Некрасова, произнесенные им на ночном заседании в Зимнем дворце: «Генерал Гурко в своем плане пишет, что все верные слуги Государя в силу обстоятельств должны только на время приноровиться к новым порядкам и принять соответствующий вид».

    Открыв небольшую папку, называемую «Дело генерала Гурко», я нашел в ней всего только один лист бумаги, а именно письмо Гурко к Государю.

    Таким образом, будем точны: прежде всего, не переписка, а одно письмо. Оно было на четырех страницах и имело дату 2 марта. Генерал писал только что отрекшемуся Императору. По содержанию письмо не только не заключало какого-то плана, но там не было ни совета, ни даже малейшего намека, что можно исправить случившееся. Гурко заменял одно время генерала Алексеева по должности начальника Штаба Верховного Главнокомандующего, то есть был сподвижником Государя. Но 2 марта это был просто близкий человек, который хотел высказать только свое душевное сочувствие тому – другому, хоть чем-нибудь его поддержать в великом горе, которое на него обрушилось. И слова утешения больше касались Воли Божьей.

    Отсюда видно, что министр Некрасов в своем пересказе далеко ушел от действительности. В письме была одна фраза, касающаяся Наследника. Генерал писал, что, может быть, для мальчика все будет к лучшему: он в тиши окрепнет, будет расти в спокойной обстановке, учиться, наберется знаний, «а пути Божьи неисповедимы: кто знает, – может быть, сам народ когда-нибудь призовет его». Против этого места на полях стояли красным карандашом большие и малые восклицательные знаки.

    На этом письмо, а с ним и все «дело Гурко» заканчивается.

    При всем желании не найти там ни контрреволюции, ни заговора, ни даже той малой мухи, из которой можно бы сделать слона.

    Но что поистине было исключительного на этих четырех страницах, так это совсем не то, что писал генерал Гурко, а собственноручная резолюция начальника кабинета военного министра, поставленная чернилами на полях письма:

    «Военный министр приказал привлечь генерала Гурко по 126-й статье Уг. ул. Полковник Барановский»[104].

    Вряд ли царские архивы Министерства юстиции видели такие рискованные надписи. Если в те отдаленные времена инсценировались процессы и министры тоже «приказывали» следственной власти подгонять обвинения под определенные статьи, то они не писали таких откровенных резолюций на официальных бумагах; а тем более на тех, кои представляли собой вещественные доказательства.

    При этом важно еще заметить, что даже независимо от заключения по существу всего дела, за это письмо Гурко никак нельзя было подвести ни под какую статью: согласно декрета Правительства, все действия, направленные в защиту старого строя и имевшие место до 4 марта, подлежали полной амнистии. На основании этого декрета были, например, амнистированы в Ораниенбауме офицеры, стрелявшие 3 марта из пулемета. Письмо Гурко было от 2 марта, и на него, в довершение всего, распространялось и действие названного декрета.

    Вечером того же дня захожу к Багратуни, чтобы напомнить о деле. Наш разговор повторяется в тех же выражениях. Слышу ответ: «Да… но и подождите».

    Выйдя от него, мне вдруг пришла мысль: о чем я спорю? О каких принципах, которые меня уже не касаются? Через два дня все равно меня не будет в Штабе. А разве не лучше, если это расследование произвести под моим наблюдением? Оснований для обвинения все равно не найдут, так как их нет; но без меня дознание будут тянуть; Гурко будет сидеть; а в этом и заключается главная опасность. Сколько раз я повторял членам Следственной комиссии Муравьева, что они сажают в Петропавловскую крепость представителей старого режима не для суда Временного правительства, а для большевиков. Они все мне не верили, что приход к власти большевиков – вопрос самого небольшого времени и что в случае восстания защищать Правительство будет некому. Если же теперь мне представляется возможность сохранить хоть одного, то надо спешить.

    Звоню в контрразведку, вызываю Каропачинского, прошу немедленно приехать. Он быстро появляется.

    – С вами, Всеволод Николаевич, я начал контрразведку. А вот вам и мое последнее дело. Произведите лично расследование о генерале Гурко.

    Вижу удивленное лицо Всеволода Николаевича. Передаю ему досье, предлагаю прочесть письмо. Конечно, я не позволил себе указывать, какого ожидаю заключения. Надо знать характер Каропачинского. Он всегда ревниво оберегал независимость судебных решений, он никогда не мирился с давлением извне на следственное производство. Для него сама по себе резолюция Барановского уподоблялась большому красному флагу, которым размахивают на корридах в Испании.

    Я только сказал ему:

    – Даю вам 48 часов на производство расследования.

    – Зачем так много? – услыхал я короткий ответ.

    Уже на другой день он привозит мне законченное расследование. Внизу перед подписью выведена трафаретная фраза: «Состава преступления не найдено, а потому постановил дело прекратить».

    Но он был бы не Каропачинский, если бы и здесь не проявил своей инициативы. Меня ждал сюрприз.

    – Вы знаете, Борис Владимирович, у нас до сих пор каждый день бывают товарищи прокурора Судебной палаты, которым мы передаем разные дела. Так я предложил сегодня одному из них тоже подписать постановление после меня, что он и сделал. Таким образом, и заключение прокурорского надзора уже имеется.

    Подписываю препроводительную бумагу.

    – Возьмите внизу мою машину, отвезите от меня все это прокурору Палаты и вручите ему лично.

    Бедный Всеволод Николаевич! Ему так влетело, что когда через полчаса он вернулся обратно, то еле переводил дыхание; а на лице еще оставались красные пятна, но глаза смеялись. Никогда не видел прокурора в таком состоянии: он так рассвирепел, что я даже слова не мог вставить.

    – Как? – воскликнул я. – Прокурор не согласился с мнением контрразведки?

    – Нет, об том и речи не было. Он только выражал неудовольствие за такую поспешность в производстве расследования.

    Я не напоминал больше Багратуни о деле Гурко. Сам же он, надо отдать ему справедливость, тоже никогда меня о нем не спрашивал.

    На другой день я простился со Штабом округа, а через несколько дней генерал Гурко был выпущен из крепости и выслан за границу.

    Поделитесь на страничке

    Следующая глава >

    history.wikireading.ru