ГПВ-2020 слаба в области авиационных вооружений. Гпв 2020


ГПВ-2020 слаба в области авиационных вооружений » Военное обозрение

За кадром остались вопросы разработки высокоточных систем поражения и систем разведки и целеуказания

Безусловно, одним из главных событий в области военного строительства России, имевших место во втором десятилетии XXI века, стало принятие Государственной программы вооружения (ГПВ) на период до 2020 года. Этот системный документ, как следует из названия, создает основу для переоснащения Вооруженных Сил (а также других силовых ведомств) новой техникой с целью доведения ее показателя до 70 процентов к 2020-му. Несмотря на то, что первые три года выполнения программы отличались беспрецедентными по постсоветским меркам расходами на развитие армии, структура программы не может не вызывать вопросов.

Оставим за скобками внутренние противоречия программы и ее относительно «рыхлый» вид, а также тот факт, что она уже очевидным образом не выполняется и сроки ее реализации скатываются «вправо». Не говоря уже о том, что в разработке находится ее «сменщица» – ГПВ на период до 2025 года.

Но, пожалуй, не менее важным вопросом представляется и наполнение программы. Безусловно, открытые данные отражают только часть номенклатуры разрабатываемой и закупаемой техники, но даже озвученные сведения оставляют много вопросов. Очевидно, что первостепенной задачей, которую решала действующая ГПВ, было скорейшее насыщение войск техникой, так как стоявшая на вооружении стремительно устаревала как физически, так и морально, притом что уровень угроз ниже не стал. Один из приоритетов сегодня – переоснащение стратегических ядерных сил и военно-космических сил, что также не вызывает сомнений (хотя открытым остается вопрос правильности выбранных путей, к примеру, активное развитие морской компоненты СЯС и создание новых типов межконтинентальных баллистических ракет).

Но в части закупок обычных вооружений поле для дискуссий намного шире. Складывается впечатление, что разработчики ГПВ-2020 шли особым путем, мало учитывая современные тенденции за рубежом и не принимая во внимание многочисленные конфликты, через которые прошли западные армии. Пожалуй, в наибольшей степени это проявилось в области закупки техники для ВВС России.

Действительно, на первый взгляд цифры поражают. Планируется закупить 60 истребителей Т-50, 120 Су-35С, 60 Су-30СМ, 37 МиГ-35, 24 корабельных истребителя МиГ-29К/КУБ, до 140 фронтовых бомбардировщиков Су-34, до 80 учебно-боевых Як-130, не менее 60 военно-транспортных Ил-76МД-90А, 60 Ан-70, 30 L-410, 20 Ан-148, 10 Ан-140, до 100 легких военно-транспортных самолетов. Не менее масштабные планы и по вертолетной технике: 167 боевых вертолетов Ми-28Н/НМ, 180 Ка-52, 49 Ми-35М, 38 Ми-26Т, до 500 Ми-8МТВ/АМТШ, 100 Ка-62, 70 «Ансат-У», 36 Ка-226 и др. И это, не считая модернизации бомбардировщиков Ту-160, Ту-22М3, Су-24М, истребителей МиГ-31Б, штурмовиков Су-25, военно-транспортных самолетов Ан-124 и Ил-76.

Как видно, значительный упор сделан на закупку и модернизацию новых платформ. Не отрицая самого факта необходимости обновлять самолетный парк, можно задаться вопросом о его адекватности современным реалиям в свете зарубежных тенденций.

Так, некоторые сомнения вызывает закупка такого существенного количества узкоспециализированных самолетов, как Су-34. На фоне того, что ведущие страны Запада стремятся сократить разнотипность самолетов и в значительной степени делают упор на расширение многофункциональности конкретной платформы (F-35, Eurofighter, Rafale), эта крупнейшая на сегодня закупочная программа ВВС фактически воспроизводит концепции и подходы 80-х годов, когда выдавалось техническое задание к бомбардировочной модификации истребителя завоевания господства в воздухе Су-27. Как представляется, в современных условиях такой дорогой самолет с бронированной кабиной, преподносящейся как одно из главных достоинств этого типа, выглядит избыточным для решения большинства задач, с которыми могут справиться более легкие и дешевые платформы. В этой связи хотелось бы напомнить о том, что даже США в настоящее время раздумывают о списании таких фактически узкоспециализированных самолетов, как штурмовик A-10 Thunderbolt II и стратегический бомбардировщик B-1B.

Судьба последнего типа американского самолета весьма показательна именно в свете современных российских реалий. Этот стратегический бомбардировщик после снятия с его вооружения ракет AGM-86 и оснащения подвесным контейнером Sniper превратился в носитель управляемых и свободнопадающих бомб, став крупнейшим в мире самолетом непосредственной поддержки войск, за что и ценился войсками США в Афганистане. Но все же использование такого самолета в тактических целях весьма дорогое удовольствие, и B-1B в современных условиях превратился для США в «чемодан без ручки». Это заставляет внимательно посмотреть на то, что происходит в России со стратегической и дальней авиацией. Так, ведется дорогостоящая модернизация стратегических бомбардировщиков Ту-160 для того, чтобы они имели возможность применять в том числе и свободнопадающие бомбы по тактическим мишеням. Цель этого мероприятия более чем неясна с учетом печального опыта применения дальних бомбардировщиков Ту-22М3 в российско-грузинском конфликте. И при этом есть сомнения в возможности подвести в ракетные отсеки Ту-160 современные стратегические ракеты Х-101 и Х-102. Аналогичная программа существует и в отношении дальних бомбардировщиков Ту-22М3, которые как раз более естественно смотрелись бы в роли отечественных аналогов В-1В, но в отсутствие аналогов подвесного контейнера целеуказания возможности этих машин будут несоизмеримы.

Данный пример весьма красноречив, так как показывает реальную слабость ГПВ-2020 в области авиационных вооружений. Как представляется, уделив значительное внимание платформам, за кадром, по крайней мере в публичном поле, остались вопросы разработки высокоточных систем поражения и систем разведки и целеуказания.

При перечислении планируемых к закупке авиационных платформ мы намеренно не упомянули беспилотные летательные аппараты (БЛА). Ситуация с этим видом вооружений в России неоптимистична, и недавняя выставка имеющихся образцов в Алабине еще раз показала печальное положение дел в этой области. Однако не меньшую озабоченность вызывает отсутствие даже не столько самих платформ, сколько систем вооружения для них (если речь идет об ударных машинах). Как известно, в конце 2012 – начале 2013 года ЗАО «Транзас» получило от военных техническое задание на создание ударного БЛА. Впрочем, стало известно, что тяжелый ударный беспилотник станет разрабатывать и ОКБ Сухого. Даже если опустить потенциальные проблемы с разработкой самих платформ, остается неясным, чем будут вооружены эти машины. В России нет легких управляемых ракет, аналогичных американским AGM-114 Hellfire или британской Brimstone, запускаемых по принципу «Пустил и забыл». Производимые у нас противотанковые управляемые ракеты «Атака» и «Вихрь» нуждаются в массивной и тяжелой системе наведения и целеуказания, поэтому их реальное применение ограничено узким кругом вертолетных платформ.

Похожая ситуация складывается и с управляемыми бомбами, аналогичными американским GBU-39 (SDB) и JDAM. Только в 2011 году ГНПП «Регион» представила российский аналог SDB – управляемую бомбу КАБ-250, но состояние программы на сегодня неизвестно. Впрочем, даже наличие легких управляемых бомб мало что может дать в отсутствие подвесного контейнера целеуказания, серийного образца которого в России в настоящее время нет. Только в июле 2013-го стало известно, что ОАО «ПО «Уральский оптико-механический завод» приступило к заводским испытаниям такого контейнера, и неясно, когда он будет поставлен в серию.

Очевидно, что точное поражение цели невозможно без разведки и целеуказания. В данной области ГПВ-2020 также не дает ответы на вопросы.

В ходе локальных конфликтов в Афганистане и Ираке западные страны постепенно склонялись к закупке относительно дешевых авиационных платформ по разведке поля боя и электронной разведке (американские MC-12W, британские Sentinel) на базе бизнес-джетов и легких пассажирских самолетов. Они оказались лучше приспособленными к локальным конфликтам, чем тяжелые системы ЕС-130, E-8 JSTARS или Nimrod MR2, которые, несмотря на наличие более мощных комплексов разведки, были очень дороги в эксплуатации.

В России только в 2013 году удалось закончить разработку первого самолета радиотехнической и оптико-электронной разведки Ту-214Р, являющегося грубым аналогом американского E-8 JSTARS. Но еще не пройдя окончательных испытаний, он, как сообщается, не устраивает Министерство обороны в первую очередь по таким показателям, как продолжительность полета, и, видимо, ценой и показателями бортового комплекса. Скорее всего серия этих самолетов ограничится двумя экземплярами, а в это время ВВС России занимаются капитальным ремонтом и модернизацией заслуженных ветеранов Ил-20, опять-таки относительно крупных и тяжелых самолетов.

Ничего неизвестно о потенциальном заказе разведчиков на базе более легких платформ (Ан-140, Ан-148, L-410) за исключением факта заказа Минобороны одного Ан-140 по ОКР «Съемщик» (для нужд программы «Открытое небо», то есть фактически фоторазведчика).

Таким образом, даже беглый анализ имеющихся данных по наполнению ГПВ-2020 в части авиационного вооружения говорит о том, что в ней снова сделан упор на закупку ударных платформ. В условиях отсутствия для них качественной и оперативной разведки, подвесных прицельных контейнеров, а также управляемого вооружения им придется входить в зону тактической ПВО противника и нести более высокие потери, даже несмотря на наличие совершенных комплексов бортовой обороны.

Как представляется, это довольно серьезный недостаток имеющейся ГПВ, который, как хотелось бы надеяться, будет исправлен в разрабатываемой ГПВ-2025.

topwar.ru

Ожидаемый и закономерный провал ГПВ-2020

Ожидаемый и закономерный провал ГПВ-2020

Система создания боевой техники не отвечает требованиям обороноспособности нашего государства. Появление утверждённой Государственной программы вооружений на 2011–2020 гг. (ГПВ-2020) породило массу вопросов. Главным из них является – будут ли к 2020 году созданы наступательные и оборонительные системы вооружений? В нынешних условиях это невозможно по причине деградации научно-технических методов создания вооружений, не позволяющих быстро внедрять новые достижения из различных областей и ставить перед наукой новые прикладные задачи.

Ожидаемый и закономерный провал ГПВ-2020• Без высокоэффективных систем оружия боеспособность российских бригад нового типа остается на уровне прошлого века. Имеющие место «перепалки» между военачальниками и оборонно-промышленным комплексом (ОПК) свидетельствуют о том, что Минобороны не способно выдвигать перед создателями вооружений тактико-технические требования, вытекающие из условий войны с высокотехнологичным противником.

• Следует отметить, что выполнение работ по ГПВ-2020 не обеспечено из-за неудовлетворительного состояния научно-производственной базы ОПК, а также отсутствия высококвалифицированных специалистов. При этом основной причиной прогрессирующего отставания по переоснащению армии новыми и перспективными ВВТ является система создания вооружений (ССВ), которая не отвечает условиям безопасности нашего государства. При существующей ССВ несложно предвидеть, какие результаты следует ожидать от ГПВ-2020.

ЗАПЛАНИРОВАННОЕ ОТСТАВАНИЕ

• В конце февраля с.г. тогдашний первый заместитель министра обороны Владимир Поповкин огласил список поставки в войска образцов в соответствии с ГПВ-2020, большая часть которых является продуктом модернизации старых советских вооружений. Вместе с тем, по заявлениям военачальников, ГПВ-2020 должна обеспечить войска современным оружием, доля которого будет доведена до уровня не менее 70%.

• При этом не учитывается создание в этот период новейших вооружений в наиболее развитых зарубежных странах. Ведущие мировые державы, у которых в наличии 60–70% современных вооружений, не будут стоять на месте. При такой ситуации в российской армии к 2020 году может оказаться не 70% новых образцов, а гораздо меньше.

• Таким образом, обнаруживается отсутствие долгосрочного прогноза создания новейших вооружений на период перехода к нетрадиционным войнам, который есть в развитых странах. При этом нельзя обойти вниманием идею современности образцов и систем, которая стала практическим руководством, требующим того, чтобы всему жизненному циклу вооружения сопутствовала высокая эффективность.

• Возвращаясь к оглашенному Поповкиным списку ВВТ, нельзя не заметить того, что из представленных образцов невозможно собрать высокоэффективные наступательные и оборонительные системы оружия для ведения бесконтактных войн. Большинство перечисленных образцов вооружений в ГПВ-2020 не соответствует требованиям ведения нетрадиционных войн, которые применительно к созданию наступательных систем оружия определяют необходимость интеграции различных средств вооруженной борьбы в разведывательно-ударные боевые системы, представляющие собой совокупность функционально взаимосвязанных средств разведки, автоматизированных систем управления (АСУ), необходимого количества высокоточных средств поражения различного базирования.

• Одновременно этот список отражает отставание России от ведущих государств в создании перспективных ВВТ, которое может быть преодолено в результате организации качественного прорыва, а не путем модернизации старых советских образцов. Отмечается, что основным приоритетом ГПВ-2020 является поддержание и развитие стратегических ядерных сил страны. Продолжающаяся ставка военно-политического руководства на ядерное оружие при деградации ОПК в основном используется для имитации подготовки российской армии к войнам с применением обычных вооружений в условиях невыполнения ГПВ-2005, ГПВ-2010, ГПВ-2015.

Основным приоритетом программы вооружения является поддержание и развитие стратегических ядерных сил• Такая ситуация долго продолжаться не может, поскольку доля современных средств в парке вооружения по стратегическим ядерным силам составляет 20%. При этом существует отрицательное мнение специалистов о разработке в соответствии с ГПВ-2020 новой тяжелой МБР на жидком топливе, которое свидетельствует, что:– такая ракета с высокой вероятностью будет поражена в шахте одним ядерным боезарядом или высокоточными неядерными средствами;– из уцелевших и стартовавших ракет большая часть может быть уничтожена на активном участке траектории в результате блокирования позиционных районов базирования системами ПРО противника.

• Следует заметить, что обращение к тяжелой МБР на жидком топливе фиксирует продолжение устаревшей технической политики отставания в создании твердотопливных ракет с более эффективными боезарядами и бортовыми системами управления.

• Мероприятия по модернизации системы предупреждения о ракетном нападении, а также повышению эффективности космической разведки в соответствии с ГПВ-2020 не могут быть качественно решены из-за использования в их конструкции до 70% импортных электронных элементов. В этом случае импортная начинка снижает надёжность функционирования этих систем.

• Одновременно наблюдается резкое отставание российских космических аппаратов разведки и спутниковой системы раннего предупреждения о запуске баллистических ракет на два-три поколения от американских и европейских образцов, что также свидетельствует о неспособности российской системы создания вооружений надежно обеспечивать обороноспособность нашего государства.

АВИАЦИЯ – НЕТ ПРОСВЕТА

• Госпрограммой запланирована модернизация дальних стратегических бомбардировщиков Ту-160 и Ту-95. В 2003 году намечалась модернизация стратегического бомбардировщика Ту-160 с целью «научить» его бомбить противника старыми бомбами свободного падения. Причем в качестве перспективы планировалось освоить применение самолетами Ту-160 высокоточных корректируемых авиабомб. Подобная техническая политика применялась и к модернизации ракетоносцев Ту-95.

• В ГПВ-2020 эта порочная модернизация, похоже, прекращена. Теперь Ту-160, Ту-95 рассматриваются как воздушная компонента СЯС. При этом модернизация Ту-95 нецелесообразна по причине того, что все они изготовлены еще в 80-х годах прошлого века и к концу сроков ГПВ-2020 подлежат списанию. В свою очередь, полтора десятка Ту-160 не способны доставить ядерное оружие на расстояние ракетного удара, где их встретят истребители-перехватчики и средства ПВО противника.

• Не в лучшем положении находятся в упомянутой программе фронтовые бомбардировщики Су-34 и штурмовики Су-25СМ. В их боекомплект входят управляемые ракеты Х-29Л, Х-25МЛ, С-25Л; корректируемые авиабомбы КАБ-500, КАБ-1500, а также неуправляемые ракеты С-8, С-13 и бомбы свободного падения. Такое оружие противоречит тому, что при создании современного авиационного вооружения должно быть реализовано главное боевое свойство – возможность поражения наземных и надводных целей без захода самолетов – носителей оружия в зону ПВО противника.

• Уместно напомнить слова начальника Генштаба Николая Макарова из его выступления 26 марта с.г. на собрании Академии военных наук: «Авиация должна наносить удары, не заходя в зону ПВО противника. Но найдите мне хоть один самолет в России, который это может сделать. Наш Су-25 лишь за 600–800 м наносит удар, а не за 60 или 100 км. Иначе просто не попадёт». Штурмовики Су-25 применялись в Афганистане, и к концу войны их число достигло 50 штук, из которых было потеряно 23 штурмовика. А ведь в Афганистане современная ПВО у противника отсутствовала. Были ли из этого сделаны выводы?

• В ГПВ-2020 включены вертолеты Ми-28НМ и Ка-52, которые создавались в советские времена. Основу боекомплекта этих вертолетов составляют ПТУР второго поколения «Атака» и «Вихрь», использование которых крайне опасно, так как суммарное время визуального поиска наземной цели и управления ракетой больше, чем время реакции современных средств ПВО. Под временем реакции понимается время от обнаружения вертолета до схода зенитной ракеты с пусковой установки, которое для зенитного ракетно-пушечного комплекса малой дальности составляет 4-10 с.

Ми-28Н смены, похоже, не предвидится• Наибольшей опасности эти вертолеты подвержены при стрельбе на дальности 4–6 км, что требует увеличения высоты полета для обеспечения надежного визуального контакта с объектом поражения. При цене вертолета, равной цене 3-4 танков, Ми-28НМ и Ка-52 с ПТУР второго поколения в условиях развития зарубежных средств ПВО не решают проблему поражения целей с учетом критерия «эффективность–стоимость». Следует напомнить, что тандемные БЧ ПТУР «Атака» и «Вихрь» плохо преодолевают динамическую защиту зарубежных танков с длиной элементов (снаряженных ВВ) 400–500 мм.

• Недопустимо оснащать дорогостоящие ударные вертолеты ПТУР второго поколения и БРЭО вчерашнего дня. Только установка ПТУР третьего поколения («выстрелил–забыл») и современного БРЭО позволит повысить эффективность вертолетного вооружения. Представленные примеры свидетельствуют о затяжном кризисе в создании ВВТ, который отражен в ГПВ-2020.

АСУ – ГОЛОВА ВСЕМУ

• Автоматизированное управление оружием и войсками стало таким же решающим фактором, как количество и качество оружия, а соотношение уровней управления не менее важным, чем соотношение боевых средств. Автоматизированная система управления войсками и оружием позволяет руководить взаимодействием разнородных сил, определять наилучшие варианты ведения боевых операций и последовательность нанесения ударов. Создание современной автоматизированной системы управления Вооруженными силами провозглашено одной из приоритетных задач.

• Но проводимая недальновидная техническая политика с несоответствующими темпами перевооружения определяет, как можно скорее получить АСУ тактического звена, на которую потом будут замкнуты системы управления оперативного и оперативно-стратегического звена. Вместе с тем созданная за последнее десятилетие единая система управления тактического звена (ЕСУ ТЗ) «Созвездие» проходит опытную эксплуатацию в мотострелковой бригаде. При этом утверждается, что ЕСУ ТЗ значительно повышает эффективность боевого управления, а значит, и боевую эффективность мотострелковой бригады.

• Такая оценка не состоятельна по следующим причинам. Доля старых вооружений в мотострелковой бригаде составляет не менее 90%. Следовательно, обслуживающие алгоритмы ЕСУ ТЗ отражают вчерашний уровень управления и боевую эффективность прошлого века. Следует напомнить, что американцы стали осуществлять перевод частей сухопутных войск на бригадную структуру с одновременным оснащением их новыми ВВТ. А в наших мотострелковых бригадах можно обнаружить следующее старье: танк Т-72, БМП-2, 152-мм САУ «Акация», 100-мм противотанковую пушку «Рапира», РСЗО «Град», ПТУР «Штурм-С».

Автоматизированная система управления войсками и оружием

• Насколько соответствуют реалиям боевой действительности алгоритмы ЕСУ ТЗ, свидетельствуют слова начальника Генштаба Николая Макарова о том, что самые захудалые артиллерийские системы западной армии имеют дальность стрельбы 41 км. При этом они ведут огонь высокоточными боеприпасами, а наши гаубицы Д-30, 2С3 «Акация», 2С1 «Гвоздика», 2С19 «Мста» способны поражать цели на дальностях от 15 до 21 км. При таких неудовлетворительных боевых характеристиках бесполезно в ЕСУ ТЗ организовывать решение задач планирования боевых действий российской артиллерии и её применение в ходе боя.

• Применительно к алгоритму ЕСУ ТЗ имеется мнение доктора военных наук, полковника Марата Валеева и кандидата военных наук, полковника Николая Ромася о том, что способы боевых действий определяются в большей степени характеристиками вооружения, чем достижениями в военном искусстве («Военная мысль» № 6, 2010). Это свидетельствует не в пользу повышения боеспособности наших бригад, оснащенных старым оружием и несовершенной ЕСУ ТЗ.

• Особенностью современного этапа развития военной техники является появление оружия, которое изменяет тактику боевых действий. К такому оружию, например, относится сверхвысокочастотное (СВЧ), инфразвуковое и лазерное и др., представляющее интерес как функционирование новых образцов вооружения и учитывающееся в ЕСУ ТЗ, которая проходит опытную эксплуатацию.

• ЕСУ ТЗ размещается на командно-штабных машинах, которые входят в состав пунктов управления (ПУ). Опыт тактических учений с использованием АСУ ТЗ обобщен в статье «Некоторые аспекты совершенствования системы управления общевойскового формирования нового облика» («Военная мысль» № 6, 2010) кандидатов военных наук полковника Николая Кузнецова и подполковника Александра Расчислова, в которой вскрыты следующие недостатки систем управления тактического звена при формировании ПУ:– низкая живучесть АСУ ТЗ из-за значительного увеличения на ПУ количества личного состава, средств управления и транспорта;– возрастание возможности средств разведки и поражения противника по вскрытию и поражению АСУ ТЗ.

• Особое место в обеспечении функционирования системы управления занимает фортификационное оборудование районов развертывания ПУ. Созданные в структуре Сухопутных войск общевойсковые формирования имеющимися средствами не способны выполнять весь объем работ по фортификационному оборудованию ПУ. Как показали учения «Запад-2009», маскировка 50% средств управления ПУ осуществлялась с помощью подручных средств. При этом оказалось, что табельные маскировочные комплекты (МКТ) позволяют обеспечить маскировку только от оптических средств противника.

• Эти МКТ малоэффективны для маскировки ПУ от фототелевизионных, электронно-оптических, радиолокационных, лазерных средств разведки. При этом все они малоэффективны для маскировки движущихся объектов, тогда как современные разведывательно-ударные комплексы противника предназначены для поражения именно таких целей. Существующие недостатки маскировки позволят противнику с вероятностью 0,7 обнаружить и с вероятностью 0,9 уничтожить ПУ бригады, в котором ЕСУ ТЗ размещается в командно-штабных машинах. Мало создать ЕСУ ТЗ, надо ещё уметь надежно защитить её в боевых условиях.

ДЛЯ СРАВНЕНИЯ

• А как обстоят дела с АСУ у наших соперников? Армия США получит к 2020 году новую систему управления вооруженными силами, которая обеспечит осуществление связи на всех уровнях управления, а также автоматизацию процесса принятия решения командирами всех уровней.

• В настоящее время продолжается ввод в строй новой АСУ ВС США GCCS (Global Command and Control System), которая позволяет автоматизировать процессы предупреждения о нападении, контролировать приведение ВС в боевую готовность, планировать и руководить боевыми действиями, предоставлять командованию оперативно-тактическую информацию, а также организовывать тыловое обеспечение. Глобальная система управления GCCS совершенствуется для сухопутных войск по программе «Энтерпрайз», для ВВС – «Горизонт», для ВМС – «Коперник».

• Например, завершение программы «Энтерпрайз» позволит решать следующие задачи:— обнаруживать, распознавать и сопровождать несколько тысяч воздушных и наземных целей;— автоматически наводить управляемое оружие на сотни целей;— обеспечивать командиров всех уровней электронными картами текущей обстановки;— управлять подчиненными подразделениями и осуществлять автоматизированную подготовку вариантов возможных действий войск в пределах ТВД.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

• Минобороны предъявляет большие претензии к ОПК по поводу неспособности создавать новые ВВТ. Но как-то остается без внимания то, что Минобороны и ОПК входят в систему создания вооружений, которая в целом не отвечает требованиям обороноспособности России. К системе создания вооружений можно отнести:

— Совет при Президенте РФ по науке, технологиям и образованию;— секцию по оборонно-промышленной и научно-технологической безопасности при Совете безопасности РФ;— комитет Совета Федерации Федерального собрания РФ по обороне и безопасности;— комитеты Государственной Думы по промышленности, обороне, безопасности;— Научно-технический совет Военно-промышленной комиссии (ВПК) при Правительстве РФ;— органы военного управления и научно-исследовательские организации Минобороны;— Минпромторг; Минобрнауки; Минфин; Минэкономразвития; Роскосмос;— государственную корпорацию «Росатом» и др.

• Все перечисленные субъекты ССВ, каждый по-своему, влияют на процесс создания ВВТ. Рассмотрим некоторые итоги такого влияния. Секция по оборонно-промышленной безопасности при Совете безопасности РФ проявляет удивительную пассивность в своих рекомендациях правительству по вопросам форсированного научно-технологического переоснащения ОПК для создания новых ВВТ.

• Практическая законодательная деятельность комитетов по обороне Совета Федерации и Госдумы за время своего существования не приостановила деградацию ОПК, искусственное банкротство предприятий, рейдерские захваты, воровство государственных средств, назначение некомпетентных руководителей и др.

• Военно-промышленная комиссия в свое время оказалась неспособной увязать проведение реформ Вооруженных сил и ОПК. По этой причине президент Владимир Путин 20 марта 2006 года подписал указ о создании в новом формате ВПК, которая была призвана координировать процессы модернизации Вооруженных сил и реформирования ОПК. Со дня подписания указа прошло 5 лет, и можно подвести основные итоги.

• Вооруженные силы перешли на бригадную структуру. Сформировано 85 бригад постоянной готовности, но все они укомплектованы старым еще с советских времен оружием, доля которого составляет 90%. Поэтому Сухопутные войска, ВМФ, ВВС и ПВО обладают малой боеспособностью и неудовлетворительной боевой эффективностью, что подтвердила война в Грузии.

• Минпромторг не смог выработать решения и механизмы по выводу ОПК из кризиса с положительными результатами. По этой причине наш ОПК не способен производить многие современные виды вооружений.

• Наши военачальники считают, что главным критерием эффективности ОПК остается его способность выполнения ГПВ-2020. При этом ее реализацию нужно четко увязывать с новой Федеральной целевой программой (ФЦП-2020) развития ОПК, которая еще не утверждена.

• Следует заметить, что критерий эффективности должен иметь количественное представление и соответствующую методику расчета. Можно полагать, что в данном случае количественным представлением критерия эффективности ОПК является доведение к 2020 году доли современного оружия в войсках до 70%. Но, как было показано выше, это невыполнимо.

• Применительно к оценке эффективности ОПК наши военные ученые использовали критерий, по которому определялись временные возможности оборонной промышленности восполнять потери вооружений в гипотетической неядерной войне. Результаты моделирования показали, что наш ОПК уже через две недели будет не способен восполнять ожидаемые потери и осуществлять накопление войсковых запасов для ведения последующих боевых действий. В этом случае наша армия будет не способна отразить агрессию.

• По своей сущности ОПК тоже «армия», которая должна быть оснащена современным производственным оборудованием и технологиями, а также высококвалифицированными специалистами, способными проектировать и осуществлять производство новых систем оружия. Но «армия» ОПК со своими доспехами оказалась небоеспособной. В последнее время Государственные программы вооружения сопровождаются федеральными программами, которые предназначались восстановить работоспособность ОПК. Но подобное сопровождение не может обеспечить реализацию ГПВ-2020. Сегодня сроки создания и внедрения нового оборудования промышленной базы значительно отстают от реальных потребностей создания ВВТ.

• Уместно напомнить о том, что на Минэкономразвития возложены обязанности разработки планов переоснащения оборонных предприятий и обеспечение их современным технологическим и станочным парком. Но о каком переоснащении ОПК можно говорить, когда только недавно утверждена концепция ФЦП «Развитие отечественного станкостроения и инструментальной промышленности на период 2011–2016 гг.».

• Концепция ФЦП – это еще не ФЦП. Уже более 20 лет известно, что со станкостроением у нас плохо. Подобные запоздалые решения вряд ли успеют повлиять на переоснащение ОПК производственным оборудованием для выполнения работ по ГПВ-2020. От станкостроения по неудовлетворительному состоянию не отстает электроника, которая во многом определяет боевые свойства вооружений и эффективность управления ими.

• Довольно странно в структуре ССВ выглядит роль Минфина в урезании финансирования гособоронзаказа, что является подрывом обороноспособности страны. Начальная стадия провала уже обозначена присутствием в ГПВ-2020 значительного количества модернизированных старых советских образцов, которые Минобороны выдаёт за современные вооружения.

• Новый облик российской армии с 90% старых вооружений и провал предыдущих ГПВ, а также увеличивающийся военно-технологический отрыв ведущих государств с наращиванием их возможностей по созданию новых поколений систем оружия являются достаточным доказательством необходимости замены существующей порочной системы создания ВВТ.

/Михаил Растопшин, кандидат технических наук, nvo.ng.ru/

army-news.ru

ГПВ-2020 слаба в области авиационных вооружений

ГПВ-2020 слаба в области авиационных вооружений

Безусловно, одним из главных событий в области военного строительства России, имевших место во втором десятилетии XXI века, стало принятие Государственной программы вооружения (ГПВ) на период до 2020 года. Этот системный документ, как следует из названия, создает основу для переоснащения Вооруженных Сил (а также других силовых ведомств) новой техникой с целью доведения ее показателя до 70% к 2020-му. Несмотря на то, что первые три года выполнения программы отличались беспрецедентными по постсоветским меркам расходами на развитие армии, структура программы не может не вызывать вопросов.

Оставим за скобками внутренние противоречия программы и ее относительно «рыхлый» вид, а также тот факт, что она уже очевидным образом не выполняется и сроки ее реализации скатываются «вправо». Не говоря уже о том, что в разработке находится ее «сменщица» – ГПВ на период до 2025 года.

Но, пожалуй, не менее важным вопросом представляется и наполнение программы. Безусловно, открытые данные отражают только часть номенклатуры разрабатываемой и закупаемой техники, но даже озвученные сведения оставляют много вопросов. Очевидно, что первостепенной задачей, которую решала действующая ГПВ, было скорейшее насыщение войск техникой, так как стоявшая на вооружении стремительно устаревала как физически, так и морально, притом, что уровень угроз ниже не стал.

Один из приоритетов сегодня – переоснащение стратегических ядерных сил и военно-космических сил, что также не вызывает сомнений (хотя открытым остается вопрос правильности выбранных путей, к примеру, активное развитие морской компоненты СЯС и создание новых типов межконтинентальных баллистических ракет).

ГПВ-2020 слаба в области авиационных вооружений

Но в части закупок обычных вооружений поле для дискуссий намного шире. Складывается впечатление, что разработчики ГПВ-2020 шли особым путем, мало учитывая современные тенденции за рубежом и не принимая во внимание многочисленные конфликты, через которые прошли западные армии. Пожалуй, в наибольшей степени это проявилось в области закупки техники для ВВС России.

Действительно, на первый взгляд цифры поражают. Планируется закупить 60 истребителей Т-50, 120 Су-35С, 60 Су-30СМ, 37 МиГ-35, 24 корабельных истребителя МиГ-29К/КУБ, до 140 фронтовых бомбардировщиков Су-34, до 80 учебно-боевых Як-130, не менее 60 военно-транспортных Ил-76МД-90А, 60 Ан-70, 30 L-410, 20 Ан-148, 10 Ан-140, до 100 легких военно-транспортных самолетов.

Не менее масштабные планы и по вертолетной технике: 167 боевых вертолетов Ми-28Н/НМ, 180 Ка-52, 49 Ми-35М, 38 Ми-26Т, до 500 Ми-8МТВ/АМТШ, 100 Ка-62, 70 «Ансат-У», 36 Ка-226 и др. И это, не считая модернизации бомбардировщиков Ту-160, Ту-22М3, Су-24М, истребителей МиГ-31Б, штурмовиков Су-25, военно-транспортных самолетов Ан-124 и Ил-76.

Как видно, значительный упор сделан на закупку и модернизацию новых платформ. Не отрицая самого факта необходимости обновлять самолетный парк, можно задаться вопросом о его адекватности современным реалиям в свете зарубежных тенденций.

Так, некоторые сомнения вызывает закупка такого существенного количества узкоспециализированных самолетов, как Су-34. На фоне того, что ведущие страны Запада стремятся сократить разнотипность самолетов и в значительной степени делают упор на расширение многофункциональности конкретной платформы (F-35, Eurofighter, Rafale), эта крупнейшая на сегодня закупочная программа ВВС фактически воспроизводит концепции и подходы 80-х годов, когда выдавалось техническое задание к бомбардировочной модификации истребителя завоевания господства в воздухе Су-27.

Как представляется, в современных условиях такой дорогой самолет с бронированной кабиной, преподносящейся как одно из главных достоинств этого типа, выглядит избыточным для решения большинства задач, с которыми могут справиться более легкие и дешевые платформы. В этой связи хотелось бы напомнить о том, что даже США в настоящее время раздумывают о списании таких фактически узкоспециализированных самолетов, как штурмовик A-10 Thunderbolt II и стратегический бомбардировщик B-1B.

Судьба последнего типа американского самолета весьма показательна именно в свете современных российских реалий. Этот стратегический бомбардировщик после снятия с его вооружения ракет AGM-86 и оснащения подвесным контейнером Sniper превратился в носитель управляемых и свободнопадающих бомб, став крупнейшим в мире самолетом непосредственной поддержки войск, за что и ценился войсками США в Афганистане. Но все же использование такого самолета в тактических целях весьма дорогое удовольствие, и B-1B в современных условиях превратился для США в «чемодан без ручки».

Это заставляет внимательно посмотреть на то, что происходит в России со стратегической и дальней авиацией. Так, ведется дорогостоящая модернизация стратегических бомбардировщиков Ту-160 для того, чтобы они имели возможность применять, в том числе, и свободнопадающие бомбы по тактическим мишеням. Цель этого мероприятия более чем неясна с учетом печального опыта применения дальних бомбардировщиков Ту-22М3 в российско-грузинском конфликте.

И при этом есть сомнения в возможности подвести в ракетные отсеки Ту-160 современные стратегические ракеты Х-101 и Х-102. Аналогичная программа существует и в отношении дальних бомбардировщиков Ту-22М3, которые как раз более естественно смотрелись бы в роли отечественных аналогов В-1В, но в отсутствие аналогов подвесного контейнера целеуказания возможности этих машин будут несоизмеримы.

Данный пример весьма красноречив, так как показывает реальную слабость ГПВ-2020 в области авиационных вооружений. Как представляется, уделив значительное внимание платформам, за кадром, по крайней мере в публичном поле, остались вопросы разработки высокоточных систем поражения и систем разведки и целеуказания.

При перечислении планируемых к закупке авиационных платформ мы намеренно не упомянули беспилотные летательные аппараты (БЛА). Ситуация с этим видом вооружений в России неоптимистична, и недавняя выставка имеющихся образцов в Алабине еще раз показала печальное положение дел в этой области. Однако не меньшую озабоченность вызывает отсутствие даже не столько самих платформ, сколько систем вооружения для них (если речь идет об ударных машинах). Как известно, в конце 2012 – начале 2013 года ЗАО «Транзас» получило от военных техническое задание на создание ударного БЛА.

Впрочем, стало известно, что тяжелый ударный беспилотник станет разрабатывать и ОКБ Сухого. Даже если опустить потенциальные проблемы с разработкой самих платформ, остается неясным, чем будут вооружены эти машины. В России нет легких управляемых ракет, аналогичных американским AGM-114 Hellfire или британской Brimstone, запускаемых по принципу «пустил и забыл». Производимые у нас противотанковые управляемые ракеты «Атака» и «Вихрь» нуждаются в массивной и тяжелой системе наведения и целеуказания, поэтому их реальное применение ограничено узким кругом вертолетных платформ.

Похожая ситуация складывается и с управляемыми бомбами, аналогичными американским GBU-39 (SDB) и JDAM. Только в 2011 году ГНПП «Регион» представила российский аналог SDB – управляемую бомбу КАБ-250, но состояние программы на сегодня неизвестно. Впрочем, даже наличие легких управляемых бомб мало что может дать в отсутствие подвесного контейнера целеуказания, серийного образца которого в России в настоящее время нет. Только в июле 2013-го стало известно, что ОАО «ПО «Уральский оптико-механический завод» приступило к заводским испытаниям такого контейнера, и неясно, когда он будет поставлен в серию.

Очевидно, что точное поражение цели невозможно без разведки и целеуказания. В данной области ГПВ-2020 также не дает ответы на вопросы.

В ходе локальных конфликтов в Афганистане и Ираке западные страны постепенно склонялись к закупке относительно дешевых авиационных платформ по разведке поля боя и электронной разведке (американские MC-12W, британские Sentinel) на базе бизнес-джетов и легких пассажирских самолетов. Они оказались лучше приспособленными к локальным конфликтам, чем тяжелые системы ЕС-130, E-8 JSTARS или Nimrod MR2, которые, несмотря на наличие более мощных комплексов разведки, были очень дороги в эксплуатации.

В России только в 2013 году удалось закончить разработку первого самолета радиотехнической и оптико-электронной разведки Ту-214Р, являющегося грубым аналогом американского E-8 JSTARS. Но еще не пройдя окончательных испытаний, он, как сообщается, не устраивает Министерство обороны в первую очередь по таким показателям, как продолжительность полета, и, видимо, ценой и показателями бортового комплекса. Скорее всего серия этих самолетов ограничится двумя экземплярами, а в это время ВВС России занимаются капитальным ремонтом и модернизацией заслуженных ветеранов Ил-20, опять-таки относительно крупных и тяжелых самолетов.

Ничего неизвестно о потенциальном заказе разведчиков на базе более легких платформ (Ан-140, Ан-148, L-410) за исключением факта заказа Минобороны одного Ан-140 по ОКР «Съемщик» (для нужд программы «Открытое небо», то есть фактически фоторазведчика).

Таким образом, даже беглый анализ имеющихся данных по наполнению ГПВ-2020 в части авиационного вооружения говорит о том, что в ней снова сделан упор на закупку ударных платформ. В условиях отсутствия для них качественной и оперативной разведки, подвесных прицельных контейнеров, а также управляемого вооружения им придется входить в зону тактической ПВО противника и нести более высокие потери, даже несмотря на наличие совершенных комплексов бортовой обороны.

Как представляется, это довольно серьезный недостаток имеющейся ГПВ, который, как хотелось бы надеяться, будет исправлен в разрабатываемой ГПВ-2025.

/Андрей Фролов, vpk-news.ru/

army-news.ru

Сможет ли Россия реализовать Государственную программу вооружений

— Что можно сказать о выполнении текущей госпрограммы вооружений – 2020?

— Главной задачей действующей ГПВ-2020 было преодоление провала в поставках современной техники, вызванного кризисом 1990-2000-х годов и повлекшего за собой резкое падение уровня технической оснащенности Вооруженных сил. ГПВ-2020 должна была исправить это положение, доведя уровень оснащенности современной техникой до 70% по Вооруженным силам в целом и до 100% по отдельным видам. При этом приоритетом ГПВ-2020 стало обновление сил ядерного сдерживания и Воздушно-космических сил.

Количественные параметры периодически назывались разными ответственными лицами, но серьезно различались в зависимости от источника.

— Что вообще кроется за термином «современное вооружение»?

— У нас, на самом деле, есть отраслевой стандарт, в соответствии с которым современный образец вооружения определяется как «превосходящий лучшие зарубежные аналоги или не имеющий аналогов». Но это определение оказалось настолько затаскано в сообщениях пресс-служб и СМИ, что перестало восприниматься всерьез.

Между тем от наполнения данного термина зависит довольно многое — в частности, учет (или не учет) техники, прошедшей модернизацию, в качестве современной. В конечном счете сравнение техники с зарубежными аналогами проводится с помощью коэффициентов военно-технического уровня. Определением этих уровней занимаются заказывающие управления и НИИ. Чаще всего они не сообщаются публично, и многие эксперты регулярно воспринимают эту закрытость как попытку выдать за современный образец то, что им не является.

— Что можно отметить помимо обновления Стратегических ядерных сил и парка техники ВКС?

— Исключительно быстрое обновление межвидовых систем. Системы связи, навигации, разведки, целеуказания, подготовки данных, материально-технического обеспечения и многое другое. Такими темпами они никогда не обновлялись.

Значительную роль в совершенствовании многих систем сыграла сирийская кампания. Можно сказать, что по ее итогам техника была проверена с положительным результатом. Не без недостатков: свыше 700 претензий в общей сложности. От ряда образцов были вынуждены отказаться, но в основном проблемы решали в режиме реального времени. Это удивительно, насколько быстро удавалось их решать — включая как совершенствование серийных систем, так и доработку тех, что применялись в Сирии фактически в рамках испытаний.

Отдельно стоит отметить повышение уровня исправности вооружений — около 95%. Такого не было никогда.  Уровень готовности войск, во многом определяемый исправностью техники, сегодня на самом высоком уровне за всю историю.

— Каковы основные проблемы реализации ГПВ-2020?

— Эти проблемы, как экономического, так и политического происхождения, начались в основном на втором этапе ее реализации. Разработка ряда систем нового поколения была перенесена, пришлось также сдвигать вправо и ряд запланированных поставок. Серьезно сказалось общее замедление темпов опытно-конструкторских работ, вызванное провалом 1990-2000-х, восстановление после него шло неравномерно и далось не всем.

Самым мощным «ударом под дых» стало разрушение кооперации — и научной, и производственной. При этом если внутри страны эти связи так или иначе возрождались, то к необходимости как-то готовить замену для, например, украинских изделий, у нас многие ответственные лица долгое время относились, скажем так, с привычной небрежностью. В итоге, когда «гром грянул», пришлось принимать очень срочные и очень болезненные меры. Ряд программ пришлось замораживать до тех пор, пока не будет найдено решение — вы сами знаете, какая ситуация сложилась с флотом, где от поставок энергетических установок зависело строительство фрегатов нового поколения.

Вместе с тем сегодня можно говорить о том, что удалось найти решения наиболее тяжелых проблем по импортозамещению, реализация которых либо уже ведется, либо будет завершена в ближайшие год-два. В этот же срок должен состояться запуск в серию новых систем, закупка которых будет финансироваться уже в рамках перспективной ГПВ-2027.

К ключевым успехам можно отнести также решение вопросов по ЕСУ ТЗ (Единая система управления тактического звена. — iz.ru). По опыту ее испытаний и применения наконец были внесены изменения, позволившие начать закупки и поставки в войска.

— Сохранятся ли темпы и объемы закупок техники по новой госпрограмме?

— Запуск новой техники в большую серию простым не будет. Как правило это сложные, дорогостоящие системы, финансовые ресурсы у нас, мягко говоря, ограничены. Для испытаний и доработок нужны предварительные войсковые серии, как это сделано, например, с платформой «Армата». Вместе с тем у нас выросли объемы закупок современных боеприпасов и высокоточного оружия, ряд предприятий, производящих боеприпасы, работает в три смены — как для удовлетворения текущего спроса, так и для создания запасов.

В целом стоит ждать определенного падения объемов поставок — это связано как с экономической обстановкой, так и с естественным замедлением темпов производства при освоении техники нового поколения. С другой стороны, сейчас можно констатировать, что России удалось сохранить самостоятельное производство всей номенклатуры техники, необходимой для оснащения Вооруженных сил. В этой лиге вообще только два игрока на планете. Только мы и США сохраняем у себя производство всей линейки, больше никто.

Илья Крамник

bmpd.livejournal.com

ГПВ-2020 слаба в области авиационных вооружений

Безусловно, одним из главных событий в области военного строительства России, имевших место во втором десятилетии XXI века, стало принятие Государственной программы вооружения (ГПВ) на период до 2020 года. Этот системный документ, как следует из названия, создает основу для переоснащения Вооруженных Сил (а также других силовых ведомств) новой техникой с целью доведения ее показателя до 70 процентов к 2020-му. Несмотря на то, что первые три года выполнения программы отличались беспрецедентными по постсоветским меркам расходами на развитие армии, структура программы не может не вызывать вопросов.

Оставим за скобками внутренние противоречия программы и ее относительно «рыхлый» вид, а также тот факт, что она уже очевидным образом не выполняется и сроки ее реализации скатываются «вправо». Не говоря уже о том, что в разработке находится ее «сменщица» – ГПВ на период до 2025 года.

Но, пожалуй, не менее важным вопросом представляется и наполнение программы. Безусловно, открытые данные отражают только часть номенклатуры разрабатываемой и закупаемой техники, но даже озвученные сведения оставляют много вопросов. Очевидно, что первостепенной задачей, которую решала действующая ГПВ, было скорейшее насыщение войск техникой, так как стоявшая на вооружении стремительно устаревала как физически, так и морально, притом что уровень угроз ниже не стал. Один из приоритетов сегодня – переоснащение стратегических ядерных сил и военно-космических сил, что также не вызывает сомнений (хотя открытым остается вопрос правильности выбранных путей, к примеру, активное развитие морской компоненты СЯС и создание новых типов межконтинентальных баллистических ракет).

Но в части закупок обычных вооружений поле для дискуссий намного шире. Складывается впечатление, что разработчики ГПВ-2020 шли особым путем, мало учитывая современные тенденции за рубежом и не принимая во внимание многочисленные конфликты, через которые прошли западные армии. Пожалуй, в наибольшей степени это проявилось в области закупки техники для ВВС России.

Действительно, на первый взгляд цифры поражают. Планируется закупить 60 истребителей Т-50, 120 Су-35С, 60 Су-30СМ, 37 МиГ-35, 24 корабельных истребителя МиГ-29К/КУБ, до 140 фронтовых бомбардировщиков Су-34, до 80 учебно-боевых Як-130, не менее 60 военно-транспортных Ил-76МД-90А, 60 Ан-70, 30 L-410, 20 Ан-148, 10 Ан-140, до 100 легких военно-транспортных самолетов. Не менее масштабные планы и по вертолетной технике: 167 боевых вертолетов Ми-28Н/НМ, 180 Ка-52, 49 Ми-35М, 38 Ми-26Т, до 500 Ми-8МТВ/АМТШ, 100 Ка-62, 70 «Ансат-У», 36 Ка-226 и др. И это, не считая модернизации бомбардировщиков Ту-160, Ту-22М3, Су-24М, истребителей МиГ-31Б, штурмовиков Су-25, военно-транспортных самолетов Ан-124 и Ил-76.

Как видно, значительный упор сделан на закупку и модернизацию новых платформ. Не отрицая самого факта необходимости обновлять самолетный парк, можно задаться вопросом о его адекватности современным реалиям в свете зарубежных тенденций.

Так, некоторые сомнения вызывает закупка такого существенного количества узкоспециализированных самолетов, как Су-34. На фоне того, что ведущие страны Запада стремятся сократить разнотипность самолетов и в значительной степени делают упор на расширение многофункциональности конкретной платформы (F-35, Eurofighter, Rafale), эта крупнейшая на сегодня закупочная программа ВВС фактически воспроизводит концепции и подходы 80-х годов, когда выдавалось техническое задание к бомбардировочной модификации истребителя завоевания господства в воздухе Су-27. Как представляется, в современных условиях такой дорогой самолет с бронированной кабиной, преподносящейся как одно из главных достоинств этого типа, выглядит избыточным для решения большинства задач, с которыми могут справиться более легкие и дешевые платформы. В этой связи хотелось бы напомнить о том, что даже США в настоящее время раздумывают о списании таких фактически узкоспециализированных самолетов, как штурмовик A-10 Thunderbolt II и стратегический бомбардировщик B-1B.

Судьба последнего типа американского самолета весьма показательна именно в свете современных российских реалий. Этот стратегический бомбардировщик после снятия с его вооружения ракет AGM-86 и оснащения подвесным контейнером Sniper превратился в носитель управляемых и свободнопадающих бомб, став крупнейшим в мире самолетом непосредственной поддержки войск, за что и ценился войсками США в Афганистане. Но все же использование такого самолета в тактических целях весьма дорогое удовольствие, и B-1B в современных условиях превратился для США в «чемодан без ручки». Это заставляет внимательно посмотреть на то, что происходит в России со стратегической и дальней авиацией. Так, ведется дорогостоящая модернизация стратегических бомбардировщиков Ту-160 для того, чтобы они имели возможность применять в том числе и свободнопадающие бомбы по тактическим мишеням. Цель этого мероприятия более чем неясна с учетом печального опыта применения дальних бомбардировщиков Ту-22М3 в российско-грузинском конфликте. И при этом есть сомнения в возможности подвести в ракетные отсеки Ту-160 современные стратегические ракеты Х-101 и Х-102. Аналогичная программа существует и в отношении дальних бомбардировщиков Ту-22М3, которые как раз более естественно смотрелись бы в роли отечественных аналогов В-1В, но в отсутствие аналогов подвесного контейнера целеуказания возможности этих машин будут несоизмеримы.

Данный пример весьма красноречив, так как показывает реальную слабость ГПВ-2020 в области авиационных вооружений. Как представляется, уделив значительное внимание платформам, за кадром, по крайней мере в публичном поле, остались вопросы разработки высокоточных систем поражения и систем разведки и целеуказания.

При перечислении планируемых к закупке авиационных платформ мы намеренно не упомянули беспилотные летательные аппараты (БЛА). Ситуация с этим видом вооружений в России неоптимистична, и недавняя выставка имеющихся образцов в Алабине еще раз показала печальное положение дел в этой области. Однако не меньшую озабоченность вызывает отсутствие даже не столько самих платформ, сколько систем вооружения для них (если речь идет об ударных машинах). Как известно, в конце 2012 – начале 2013 года ЗАО «Транзас» получило от военных техническое задание на создание ударного БЛА. Впрочем, стало известно, что тяжелый ударный беспилотник станет разрабатывать и ОКБ Сухого. Даже если опустить потенциальные проблемы с разработкой самих платформ, остается неясным, чем будут вооружены эти машины. В России нет легких управляемых ракет, аналогичных американским AGM-114 Hellfire или британской Brimstone, запускаемых по принципу «Пустил и забыл». Производимые у нас противотанковые управляемые ракеты «Атака» и «Вихрь» нуждаются в массивной и тяжелой системе наведения и целеуказания, поэтому их реальное применение ограничено узким кругом вертолетных платформ.

Похожая ситуация складывается и с управляемыми бомбами, аналогичными американским GBU-39 (SDB) и JDAM. Только в 2011 году ГНПП «Регион» представила российский аналог SDB – управляемую бомбу КАБ-250, но состояние программы на сегодня неизвестно. Впрочем, даже наличие легких управляемых бомб мало что может дать в отсутствие подвесного контейнера целеуказания, серийного образца которого в России в настоящее время нет. Только в июле 2013-го стало известно, что ОАО «ПО «Уральский оптико-механический завод» приступило к заводским испытаниям такого контейнера, и неясно, когда он будет поставлен в серию.

Очевидно, что точное поражение цели невозможно без разведки и целеуказания. В данной области ГПВ-2020 также не дает ответы на вопросы.

В ходе локальных конфликтов в Афганистане и Ираке западные страны постепенно склонялись к закупке относительно дешевых авиационных платформ по разведке поля боя и электронной разведке (американские MC-12W, британские Sentinel) на базе бизнес-джетов и легких пассажирских самолетов. Они оказались лучше приспособленными к локальным конфликтам, чем тяжелые системы ЕС-130, E-8 JSTARS или Nimrod MR2, которые, несмотря на наличие более мощных комплексов разведки, были очень дороги в эксплуатации.

В России только в 2013 году удалось закончить разработку первого самолета радиотехнической и оптико-электронной разведки Ту-214Р, являющегося грубым аналогом американского E-8 JSTARS. Но еще не пройдя окончательных испытаний, он, как сообщается, не устраивает Министерство обороны в первую очередь по таким показателям, как продолжительность полета, и, видимо, ценой и показателями бортового комплекса. Скорее всего серия этих самолетов ограничится двумя экземплярами, а в это время ВВС России занимаются капитальным ремонтом и модернизацией заслуженных ветеранов Ил-20, опять-таки относительно крупных и тяжелых самолетов.

Ничего неизвестно о потенциальном заказе разведчиков на базе более легких платформ (Ан-140, Ан-148, L-410) за исключением факта заказа Минобороны одного Ан-140 по ОКР «Съемщик» (для нужд программы «Открытое небо», то есть фактически фоторазведчика).

Таким образом, даже беглый анализ имеющихся данных по наполнению ГПВ-2020 в части авиационного вооружения говорит о том, что в ней снова сделан упор на закупку ударных платформ. В условиях отсутствия для них качественной и оперативной разведки, подвесных прицельных контейнеров, а также управляемого вооружения им придется входить в зону тактической ПВО противника и нести более высокие потери, даже несмотря на наличие совершенных комплексов бортовой обороны.

Как представляется, это довольно серьезный недостаток имеющейся ГПВ, который, как хотелось бы надеяться, будет исправлен в разрабатываемой ГПВ-2025.

Оригинал публикации: Военно-промышленный курьер, 11.09.2013 — Андрей Фролов

periscope2.ru