Брусиловский прорыв (операция русского Юго-Западного фронта летом 1916 года). Главнокомандующим юго западного фронта в 1916 году был


Юго-Западного фронта наступление 1916 - это... Что такое Юго-Западного фронта наступление 1916?

Командующий армиями Юго-Западнаго фронта генерал-адъютант генерал-от-кавалерии Брусилов в начале Брусиловского прорыва. 1916

Бруси́ловский проры́в (Луцкий прорыв) — наступательная операция Юго-Западного фронта русской армии под командованием генерала А. А. Брусилова во время Первой мировой войны, проведённая 21 мая (3 июня) — 9 (22) августа 1916 года, в ходе которой было нанесено серьезное поражение австро-венгерской армии и заняты Галиция и Буковина.

Планирование и подготовка операции

Летнее наступление русской армии являлось частью общего стратегического плана Антанты на 1916 год, предусматривавшего взаимодействие союзных армий на различных театрах войны. В рамках этого плана англо-французские войска готовили операцию на Сомме. В соответствии с решением конференции держав Антанты в Шантийи (март 1916) начало наступления на французском фронте было назначено на 1 июля, а на русском фронте — на 15 июня 1916 г.

Директива русской Ставки главного командования от 11 (24) апреля 1916 г. назначала русское наступление на всех трёх фронтах (Северном, Западном и Юго-Западном). Соотношение сил, по данным Ставки, складывалось в пользу русских. На конец марта Северный и Западный фронты имели 1220 тысяч штыков и сабель против 620 тысяч у немцев, Юго-Западный фронт — 512 тысяч против 441 тысячи у австрийцев. Двойное превосходство в силах севернее Полесья диктовало и направление главного удара. Его должны были нанести войска Западного фронта, а вспомогательные удары — Северный и Юго-Западный фронты. Для увеличения перевеса в силах в апреле-мае производилось доукомплектование частей до штатной численности.

Ставка опасалась перехода в наступление армий Центральных держав в случае поражения французов под Верденом и, желая перехватить инициативу, дала указание командущим фронтами быть готовыми к наступлению ранее намеченного срока. Директива Ставки не раскрывала цель предстоящей операции, не предусматривала глубины операции, не указывала, чего должны были добиться фронты в наступлении. Считалось, что уже после прорыва первой полосы обороны противника готовится новая операция по преодолению второй полосы. Это отразилось на планировании операции фронтами. Так, командование Юго-Западного фронта не определило действия своих армий в развитие прорыва и дальнейшие цели.

Вопреки предположениям Ставки Центральные державы не планировали крупных наступательных операций на русском фронте летом 1916 г. При этом австрийское командование не считало возможным успешное наступление русской армии южнее Полесья без ее значительного усиления.

К лету 1916 г. в русской армии появились признаки утомления солдатской массы от войны, но в австро-венгерской армии нежелание воевать проявлялось гораздо сильнее, и в целом боеспособность русской армии была выше, чем австрийской.

2 (15) мая австрийские войска перешли в наступление на итальянском фронте в районе Трентино и нанесли поражение итальянцам. В связи с этим Италия обратилась к России с просьбой помочь наступлением армий Юго-Западного фронта, которому противостояли в основном австрийцы. 18 (31) мая Ставка своей директивой назначила наступление Юго-Западного фронта на 22 мая (4 июня), а Западного фронта — на 28-29 мая (10-11 июня). Нанесение главного удара по-прежнему возлагалось на Западный фронт (командующий генерал А. Е. Эверт).

При подготовке операции командующий Юго-Западным фронтом генерал А. А. Брусилов решил произвести по одному прорыву на фронте каждой из четырех своих армий. Хотя это распыляло силы русских, противник также лишался возможности своевременно перебросить резервы на направление главного удара. В соответствии с общим замыслом Ставки сильная правофланговая 8-я армия наносила основной удар на Луцк для содействия намеченному главному удару Западного фронта. Командующим армиями была предоставлена свобода выбора участков прорыва. На направлениях ударов армий было создано превосходство над противником в живой силе (в 2—2,5 раза) и в артиллерии (в 1,5—1,7 раза). Наступлению предшествовали тщательная разведка, обучение войск, оборудование инженерных плацдармов, приблизивших русские позиции к австрийским.

Ход операции

Схема наступления Юго-Западного фронта.

Артиллерийская подготовка продолжалась с 3 часов ночи 21 мая (3 июня) до 9 часов утра 23 мая (5 июня) и привела к сильному разрушению первой полосы обороны и частичной нейтрализации артиллерии противника. Перешедшие затем в наступление русские 8-я, 11-я, 7-я и 9-я армии (572 000 человек и 1968 орудий) прорвали позиционную оборону австро-венгерского фронта, которым командовал эрцгерцог Фридрих. Прорыв был осуществлён сразу на 13 участках с последующим развитием в сторону флангов и в глубину.

Наибольшего успеха на первом этапе достигла 8-я армия (командующий генерал А. М. Каледин), которая, прорвав фронт, 25 мая (7 июня) заняла Луцк, а к 2 (15) июня разгромила 4-ю австро-венгерскую армию эрцгерцога Иосифа Фердинанда и продвинулась на 65 км.

11-я и 7-я армии прорвали фронт, но контрударами противника наступление было приостановлено.

9-я армия под командованием генерала П. А. Лечицкого прорвала фронт 7-й австро-венгерской армии и 5 (18) июня заняла Черновцы.

Угроза наступления 8-й армии на Ковель заставила Центральные державы перебросить на это направление две германские дивизии с западноевропейского театра, две австрийские дивизии — с итальянского фронта и большое число частей с других участков Восточного фронта. Однако начатый 3 (16) июня контрудар австро-германских войск против 8-й армии не достиг успеха.

В это же время Западный фронт откладывал нанесение предписанного ему Ставкой главного удара. С согласия начальника штаба верховного главнокомандующего генерала М. В. Алексеева генерал Эверт отложил дату наступления Западного фронта до 4 (17) июня. Частная атака 1-го гренадерского корпуса на широком участке фронта 2 (15) июня оказалась неудачной, и Эверт приступил к новой перегруппировке сил, из-за чего наступление Запфронта было перенесено уже на начало июля. Применяясь к изменяющимся срокам наступления Западного фронта, Брусилов давал 8-й армии все новые директивы — то наступательного, то оборонительного характера, развивать удар то на Ковель, то на Львов.

К 12 (25) июня на Юго-Западном фронте установилось относительное затишье.

24 июня началась артподготовка англо-французских армий на Сомме, продолжавшаяся 7 дней, и 1 июля союзники перешли в наступление. Операция на Сомме потребовала от Германии только за июль увеличить число своих дивизий на этом направлении с 8 до 30.

Русский Западный фронт перешел, наконец, в наступление 20 июня (3 июля), а Юго-Западный фронт возобновил наступление 22 июня (5 июля). Нанося основной удар на крупный железнодорожный узел Ковель, 8-я армия вышла на рубеж р. Стоход, но в отсутствие резервов вынуждена была на две недели остановить наступление.

Наступление на Барановичи ударной группировки Западного фронта, предпринятое 20-25 июня (3-8 июля) превосходящими силами (331 батальон и 128 сотен против 82 батальонов 9-й германской армии) было отбито с большими потерями для русских. Наступление Северного фронта с Рижского плацдарма также оказалось безрезультатным, и германское командование продолжило переброску войск из районов севернее Полесья на юг.

В июле Ставка перебросила на юг гвардию и стратегический резерв, создав Особую армию генерала Безобразова, и приказала Юго-Западному фронту овладеть Ковелем. 15 (28) июля ЮЗФ начал новое наступление. Атаки укреплённых болотистых дефиле на Стоходе против германских войск закончились неудачей. 11-я армия ЮЗФ взяла Броды, а 7-я армия — Галич. Значительных успехов достигла в июле-августе 9-я армия генерала П. А. Лечицкого, занявшая Буковину и взявшая Станислав.

К концу августа наступление русских армий прекратилось ввиду возросшего сопротивления австро-германских войск, а также больших потерь и утомления личного состава.

Итоги

Русская пехота

Австро-венгерские солдаты сдаются в плен румынам после прорыва.

В результате наступательной операции Юго-Западный фронт нанес серьезное поражение австро-венгерским войскам в Галиции и Буковине. Австро-венгрия потеряла почти полмиллиона пленных, 581 орудие, 1 795 пулемётов, 448 бомбомётов и миномётов.[3] Высокие потери, понесённые австрийскими войсками, ещё больше понизили их боеспособность. Для отражения русского наступления Германия перебросила с французского ТВД 11 пехотных дивизий, а Австро-Венгрия с Итальянского фронта — 6 пехотных дивизий, что стало ощутимой помощью союзникам России по Антанте. Под влиянием русской победы Румыния приняла решение о вступлении в войну на стороне Антанты, хотя последствия этого решения оцениваются историками неоднозначно.

Итогом наступления Юго-Западного фронта и операции на Сомме стал окончательный переход стратегической инициативы от Центральных держав к Антанте. Союзникам удалось добиться такого взаимодействия, при котором в течение двух месяцев (июль-август) Германии приходилось направлять свои ограниченные стратегические резервы и на Западный, и на Восточный фронт.

В то же время летняя кампания русской армии в 1916 г. продемонстрировала серьезные недостатки в управлении войсками. Ставка не смогла реализовать согласованный с союзниками план общего летнего наступления трех фронтов, и вспомогательный удар Юго-Западного фронта оказался основной наступательной операцией. Наступление Юго-Западного фронта не было своевременно поддержано другими фронтами. Ставка не проявила достаточной твердости по отношению к генералу Эверту, который неоднократно срывал намеченные сроки наступления Западного фронта. В результате значительная часть германских подкреплений против ЮЗФ поступала с других участков Восточного фронта.

Июльское наступление Западного фронта на Барановичи выявило неспособность командного состава справиться с задачей прорыва сильно укреплённой германской позиции даже при значительном превосходстве в силах.

Поскольку июньский Луцкий прорыв 8-й армии не был предусмотрен планом Ставки, ему не предшествовало сосредоточение мощных фронтовых резервов, поэтому ни 8-я армия, ни ЮЗФ не могли развить этот прорыв.

Также в силу колебаний Ставки и командования ЮЗФ в ходе июльского наступления 8-я и 3-я армии вышли к 1 (14) июля к р. Стоход без достаточных резервов и вынуждены были остановиться и ожидать подхода Особой армии. Две недели передышки дали германскому командованию время перебросить подкрепления, и последующие атаки русских дивизий были отбиты. «Порыв не терпит перерыва».

Именно по этим причинам успешную операцию Юго-Западного фронта некоторые военные историки назовут «проигранной победой».

Огромные потери русской армии в операции (по некоторым данным, только на ЮЗФ до полумиллиона человек на 13 июня) потребовали дополнительного призыва новобранцев, что в конце 1916 г. усилило недовольство войной среди населения России.

Сноски

  1. ↑ Мерников А. Г., Спектор А.А. Всемирная история войн. — Минск., 2005. - стр. 428
  2. ↑ Там же. - стр. 430
  3. ↑ История первой мировой войны. — М.: Наука, 1975, т 2. - стр. 204

Литература

  • История первой мировой войны. — М.: Наука, 1975, т 2, 607 с.
  • Зайончковский А. М. Первая Мировая война. — СПб.: ООО «Издательство Полигон», 2000, 878 с ISBN 5-89173-082-0
  • Литвинов А.И. Майский прорыв IX армии в 1916 г. — Пг., 1923.

Ссылки

Братские могилы солдат армии Брусилова, Луцкий прорыв, 1916 г. (с.Ромашковка, Волынь, Украина)

http://ukrfort.io.ua/album79671

Wikimedia Foundation. 2010.

dic.academic.ru

О наступлении Юго-Западного фронта в июне-декабре 1916 года. Луцкий прорыв.

В 3 часа утра 4 июня 1916 года, едва на востоке наметились первые сполохи зари, предрассветную тишину разорвал ошеломительный грохот многих сотен орудий. Артиллерия Юго-Западного фронта обрушила неистовый ураганный огонь на позиции австро-венгерских войск. Огневые удары русской артиллерии громили неприятельский передний край. Немало проклятий, должно быть, прозвучало в адрес верховного командования Кайзеровской и Королевской Армии из сокрушаемых, перемешиваемых с землёй укреплений: русская артподготовка топила австро-венгерские позиции в огне, а артиллерия двуединой монархии, даже превосходя русскую общим числом стволов, не могла заставить её замолчать из-за недостаточного боекомплекта. В те дни, когда готовящийся к наступлению русский Юго-Западный фронт основательно пополнил свои склады, выпускаемые австро-венгерскими заводами снаряды шли почти исключительно на нужды авантюрной Трентинской операции в Италии.Поскольку штаб каждой армии Юго-Западного фронта разрабатывал своё наступление самостоятельно, длительность артподготовки сильно отличалась на разных участках фронта. В полосе правофланговой 8-й армии Каледина, наносившей главный удар в направлении на Луцк, русские канониры в обычной для Первой Мировой Войны манере затянули артподготовку на 29 часов. В 11-й армии Сахарова, занимавшей позиции южнее войск Каледина, артподготовка оказалась самой короткой - всего 6 часов. Артиллерия 7-й армии Щербачёва перепахивала австрийские позиции целых 45 часов. Наконец, орудия 9-й армии Лечицкого, занимавшей левый фланг Юго-Западного фронта, вели огонь достаточно короткое по меркам Первой Мировой время - 8 часов.Русские артиллеристы ведут огонь из пушек-трёхдюймовок.

В ходе артподготовки русские артиллеристы использовали самые разные снаряды, включая большое количество химических. В отличие от мартовской Нарочской операции, организация огня со стороны русских артиллеристов была весьма грамотной, а контрбатарейную борьбу австро-венгры из-за недостатка снарядов вели спорадически и бессистемно, так что артиллерия Юго-Западного фронта смогла оказать на неприятеля сильнейшее огневое воздействие.Пока артиллеристы засеивали австрийские укрепления тоннами раскалённого металла, пехотные и кавалерийские части русских армий занимали исходные позиции, развёртываясь на подготовленных инженерами плацдармах. Первый бросок русских войск должны были лидировать созданные перед наступлением в корпусах и дивизиях штурмовые команды.Как только стихал артиллерийский огонь в секторах армий и опадали бесчисленные гейзеры разрывов в расположении противника, русские войска переходили в массированные атаки. Огневое противодействие противника оказалось недостаточным для остановки плотных волн русских солдат. Во многих местах огонь русской артиллерии не смог уничтожить противника из-за прочности блиндажей, однако это компенсировалось огромной моральной подавленностью противника - к тому моменту, как русские части врывались во вражеские окопы, многие австро-венгерские солдаты продолжали сидеть в своих убежищах, не осмеливаясь выйти наружу. В этой подавленности огромную роль сыграли выстреленные в больших количествах химические снаряды, оборвавшие жизнь сотен австро-венгерских солдат и ещё тысячи лишившие физической способности сопротивляться.Русские солдаты преодолевают проволочные заграждения.

Первые атаки русских армий увенчались успехом. Уже к полудню 6 июня наступающими войсками было заявлено о захвате в плен 881 офицера и более 40 тысяч солдат и унтер-офицеров противника. Заметно продвинулись вперёд фланговые армии Юго-Западного фронта. Войска Каледина на правом крыле 5-6 июня пробили оборону 4-й австро-венгерской армии у Олыки и 1-й австро-венгерской армии у Сапанова. Под Сапановым австро-венгерские части бросились бежать, едва начались русские атаки, но не смогли пробиться через заградительный огонь русской артиллерии и сдались в плен. Тем временем 9-я армия Лечицкого на левом крыле истребляла и рассеивала дезорганизованные артподготовкой австро-венгерские войска. В тактическом плане наступление Лечицкого было проработано отлично. Сравнительно короткая артподготовка не дала командованию австро-венгерской 7-й армии времени на стягивание резервов к районам прорыва, при этом артиллеристы 9-й армии столь грамотно и действенно организовали свои молотящие удары, что противостоявшие войскам Лечицкого австро-венгерские части и соединения оказались совершенно расстроены и подавлены, а потому мало что смогли противопоставить стремительным и внезапным атакам штурмовых групп и следующей за ними лавины русской пехоты, буквально захлестнувшей разрушенные австро-венгерские окопы.На многих участках австро-венгерского фронта вспыхнула паника, ставшая стремительно распространяться по воинству двуединой монархии. При этом чуть ли не основными носителями этой паники оказались те, кому долг велел в тяжкие минуты подавать пример и воодушевлять остальных - офицеры, многие из которых просто бросили свои части на произвол судьбы ещё при первых залпах русских орудий, словно бы начавшееся наступление служило для них даже не причиной, а удобным поводом к бегству.И всё же подобные оказии происходили далеко не везде. В большинстве своём свирепо сражались венгерские солдаты; довольно скоро пришла в себя основная масса частей, укомплектованных австрийцами. Лишь солдаты чешского, русинского и сербского происхождения продолжали бежать с поля боя и сдаваться в плен при любом удобном случае, но это объяснялось нелояльностью этих народов империи Габсбургов. В целом же боевой настрой австро-венгерских войск всё-таки не перешагнул за ту грань, после которой последовал бы немедленный и бесповоротный развал. Кайзеровская и Королевская Армия осталась организованной боевой силой и, опомнившись от первого потрясения, начала наращивать сопротивление.Отнюдь не везде русское наступление развивалось по плану. 11-я армия генерала Сахарова добилась более чем скромных результатов и не смогла взломать вражескую оборону, атаки её частей на ключевые позиции неприятеля захлебнулись. Немногим лучше шли дела у 7-й армии Щербачёва - её войска не смогли продвинуться далее второй позиции австро-венгров. Произошла обыденная для Первой Мировой Войны коллизия, связанная с затягиванием артподготовки. 45 часов орудийного огня, как и следовало ожидать, не только позволили нанести огромный урон австро-венгерским войскам в первой полосе обрроны, но вместе с тем дали возможность австро-венгерскому командованию подтянуть на вторую и третью полосы резервы и встретить русские атаки во всеоружии.Войска 8-й армии к вечеру 7 июня в результате тяжёлого и кровопролитного штурма взяли Луцк. За провал обороны и потерю Луцка командующий 4-й австро-венгерской армией эрцгерцог генерал-оберст Йозеф Фердинанд Тосканский был смещён со своего поста "по состоянию здоровья".Несмотря на тяжелейшие потери, нанесённые 4-й австро-венгерской армии, на следующий день после взятия Луцка наступающие соединения 8-й армии Каледина наткнулись на резко возросшее сопротивление неприятеля, подтянувшего войска из полосы 11-й армии Сахарова, провалившей прорыв обороны на своём участке. Новые австро-венгерские соединения выстраивали новую линию обороны к западу от Луцка и переходили в контратаки.Если 8-я армия ближе к концу первой декады июня стала сталкиваться с серьёзными затруднениями, то 7-я русская армия смогла ощутимо ускорить своё продвижение, добившись внушительных результатов у Язловца. Что до 9-й армии бывалого генерала Лечицкого, то она достигла и вовсе ошеломительных успехов в районе Окны. Своими напористыми действиями ударные группировки Лечицкого раскололи надвое 7-ю австро-венгерскую армию и нанесли ей урон, решительно подорвавший её боеспособность. Войска этой вражеской армии, едва сохраняя порядок, поспешно откатывались к Станиславову и Карпатам - сил для удержания фронта на своём правом фланге у разбитых и обескровленных австро-венгров уже не осталось. К 13 июня армия Лечицкого продвинулась вглубь занятой неприятелем территории на 50 километров, с начала наступления захватив в общей сложности 50 тысяч пленных.Неожиданно для всех Брусилов распорядился приостановить наступление, в результате чего развить свой первоначальный успех и организовать преследование армии Юго-Западного фронта не смогли. Позднее австрийские историки писали, что если бы русские 7-я и 9-я армии приступили к безостановочному и безжалостному преследованию 7-й австро-венгерской армии, то весь фронт Вооружённых Сил двуединой монархии в Галиции просто-напросто рухнул бы. Следует признать, что подобные утверждения отнюдь не лишены веских оснований. Также нет никаких сомений, что в результате приказа Брусилова враг не просто не был в полной мере побеждён, но и получил время и возможность оправиться после ошеломительного в своей сокрушительности разгрома. Начальник штаба 4-й австро-венгерской армии генерал-майор Берндт отмечал: "То, что русские не сумели в последующие дни использовать свою большую победу, не является нашей заслугой".Но при минимально подробном рассмотрении ситуации становится ясно, что приказ о приостановке наступления вовсе не был безосновательной блажью Брусилова и штаба Юго-Западного фронта. Это нелёгкое для самого Главкоюза и его соратников решение было полностью продиктовано рядом неблагоприятных факторов.Из этих факторов в первую очередь следует упомнянуть понесённые русскими войсками потери: наносившая главный удар 8-я армия только за первые три дня сражения потеряла погибшими, пропавшими без вести, пленными и ранеными около 33,5 тысяч человек, потери 11-й армии за первую неделю наступления составили более 22 тысяч человек, 7-й армии за ту же неделю - более 20 тысяч человек, в 9-й армии уже в первый день операции выбыло из строя свыше 10 тысяч человек.Вторым фактором стала неравномерность наступления четырёх армий. Если фланговые 8-я и 9-я армии успешно вырвались вперёд, то в полосе центральных 11-й и 7-й армий боевая обстановка была переменчивой и откровенно не внушавшей больших надежд - войска Сахарова и Щербачёва то медленно двигались вперёд, то с большими потерями увязали, и тогда противник переходил в контратаки. Казалось бы, проблему можно было решить дополнительным наращиванием ударных группировок, однако тяжёлые потери вынудили Брусилова уже на третий день ввести в сражение фронтовые резервы, а усилить ударные группировки путём вливания в них соединений, снятых со второстепенных участков, командование Юго-Западного фронта не решалось. Потому и не было сразу организовано преследование 7-й австро-венгерской армии - в условиях, когда русская 7-я армия не наступала, а отбивала вражеские контратаки, дальнейшее продвижение 9-й армии привело бы растягиванию её правого фланга, а этого русские военачальники, как уже было сказано выше, стремились не допустить любой ценой, хотя австро-венгерскому командованию явно было не до просачиваний сквозь русский фронт - оно лихорадочно латало дыры в своём.Однако главным фактором, вынудившим Брусилова приостановить своё наступление, стали не потери и не боязнь растягивать фронт или размыкать фланги. Наиболее весомым оказалось обстоятельство, вообще не связанное напрямую с Юго-Западным фронтом. В самый разгар боёв до сведения Главкоюза было доведено, что Северный и Западный фронты не перейдут в наступление в установленные для них сроки, поскольку войска этих фронтов ещё не завершили подготовку. Таким образом, весь план летней кампании Русской Императорской Армии в Восточной Европе рушился. Обычно в этом принято обвинять Главнокомандующих этими фронтами генералов Куропаткина и Эверта - такая тенденция была задана ещё самим Брусиловым в мемуарах. И безусловно, высокая доля ответственности за срыв кампании лежит на них: не веря в успех наступления, Главнокомандующие фронтами не стремились его и начинать. Но всё же главным убийцей плана летней кампании 1916 года был его создатель, генерал от инфантерии Михаил Васильевич Алексеев. И речь в данном случае идёт даже не о том, что он, зная настроения А.Е. Эверта и А.Н. Куропаткина, не сменил их на более уверенных военачальников - это как раз объяснимо, поскольку оптимистов в русском генералитете всё равно практически не осталось, к тому же большинство генералов по своим полководческим способностям ничуть не превосходили Алексея Ермолаевича и Алексея Николаевича. Нет, Алексеев уничтожал свои собственные планы иным путём. Начальник штаба Ставки Е.И.В. вскоре после начала Брусиловского наступления изъял из состава Северного и Западного фронтов четыре корпуса и направил их в состав Юго-Западного фронта. После таких действий Алексеева неверие Эверта и Куропаткина в успех операций совсем не удивляет. Их фронтам противостояли почти исключительно германские армии, на порядок более боеспособные, чем основная масса австро-венгерских войск, и укрепившиеся в сложной местности. Для того, чтобы сломить сопротивление германцев, следовало иметь значительное превосходство в силах, не говоря уж о тщательной подготовке и высоком боевом духе войск, которого и в помине не было. Алексеев же вместо того, чтобы наращивать мощь Северного и в особенности наносящего главный удар Западного фронтов, совершал действия прямо противоположные, отнимая у Куропаткина и Эверта войска и при этом сохраняя за ними столь же масштабные задачи.Задержка наступления Северного и Западного фронтов вынуждала Брусилова на ходу корректировать собственные планы. Демонстрационное наступление без чётко обозначенной цели потеряло актуальность, следовало точно определить направление дальнейших действий. В эти дни у Брусилова возникли очередные разногласия с Алексеевым. 9 июня Алексеев предложил Брусилову развивать основной удар Юго-Западного фронта в направлении на Раву-Русскую и Львов, чтобы затем выйти в тыл австро-венгерским войскам, создав угрозу их основным коммуникациям. Предложенный Алексеевым вариант давал значительные перспективы, но Брусилов уже выработал собственный план развития наступления. Он решил поставить в качестве основной задачи своей операции взятие Ковеля - одного из важнейших узлов железных дорог на Восточноевропейском ТВД, утрата которого наряду с Вильно и Барановичами стала жестоким ударом для Русской Императорской Армии в прошлогодней кампании. Овладение Ковелем позволило бы Брусилову нарушить связность вражеского фронта и оказать сильное воздействие уже не на австрийские, а на германские войска, которые по замыслу кампании 1916 года полагалось считать главным противником. К тому же наступление на Ковель позволяло Брусилову с началом операции Западного фронта организовать более тесное взаимодействие с войсками Эверта.Брусилов быстро убедил Алексеева согласиться с его вариантом действий, и потому после возобновления наступления главная ударная сила Юго-Западного фронта - 8-я армия - начала движение на Ковель. С начала операции до 15 июня армия Каледина на 80-километровом фронте продвинулась на 65 километров, заявив о захвате 45 тысяч пленных и вслед за Луцком штурмом овладев городом Дубно.Остальные армии Юго-Западного фронта тем временем также продолжали оказывать давление на неприятеля на своих участках.Наступление на Ковель оказалось делом гораздо более трудным, чем предполагалось. Город расположен в изобиловавшей лесами и болотами местности, для выхода на подступы к нему русским войскам предстояло преодолеть неширокую, но глубокую и обладавшую заболоченными берегами реку Стоход. Наступление по столь сложному рельефу было чрезвычайно сложным для русской пехоты, плохо обученной действиям на пересечённой местности. Но самое главное - за Ковель предстояло сражаться по большей части не с австро-венгерской армией, а с германцами - отлично вышколенными и упорными солдатами во главе с находчивыми и знающими своё дело тактическими командирами. Германское командование прекрасно осознавало важность для своего фронта ковельского железнодорожного узла, а потому каркасом вражеского фронта на подступах к городу стали  укрепления, сооружённые и применённые к местности по последнему слову тактического искусства.Атака русской пехоты.

Военное руководство Четверного Союза сполна воспользовалось передышкой, невольно данной ему командованием Юго-Западного фронта. Ещё в самом начале июня германское командование, не на шутку обеспокоенное обозначившимся южнее Припяти кризисным положением австро-венгерских войск, стало стягивать на помощь союзникам свои соединения. 14 июня на ковельском направлении появились присланные главнокомандующим германскими войсками на Восточном фронте генерал-фельдмаршалом Паулем фон Хинденбургом 11-я и 108-я пехотные дивизии, с ходу вступившие в бой и парировавшие на своих участках русские атаки. На следующий день на передовую прибыл германский 10-й нижнесаксонский армейский корпус, в состав которого входили две пехотные дивизии: 19-я ганноверская и знаменитая 20-я брауншвейгская, прозванная "Стальной".Появление под Ковелем дополнительных соединений вдохнуло новые силы не только и без того напористым и энергичным германцам, но и, казалось бы, совершенно разбитым морально австро-венграм. Брауншвейгцы Стальной дивизии ринулись в водоворот сражения на ковельском направлении с той же бесповоротной решимостью, что прославила их в 1914 году, когда окружённая французами в Вогезах 20-я дивизия в ответ на предложение сдаться пошла в стремительную атаку и вырвалась из кольца, обретя своё грозное имя.Вскоре под Ковель прибыли 22-я пехотная дивизия, переброшенная из-под Риги, 43-я резервная пехотная дивизия с Западного фронта - Хинденбург сколачивал группировку для парирования натиска русской 8-й армии. Тем временем получили усиление и войска двуединой монархии - с Итальянского фронта приехали 48-я и 29-я пехотные дивизии Кайзеровской и Королевской Армии.16 июня стянутые к Ковелю германские и австро-венгерские войска нанесли удар по выдвинувшимся к Стоходу корпусам 8-й армии и оттеснили их от реки в район Луцка. Бои на ковельском направлении приняли затяжной характер, и надеяться на скорое преломление вражеского сопротивления не приходилось. Австро-германский контрудар на ковельском участке в конце второй декады июня жесточайше проредил русские войска - 8-я армия генерала Каледина лишилась самое меньшее 40 тысяч человек, в том числе порядка 12 тысяч были взяты неприятелем в плен.Германцам и австро-венграм удалось потеснить русские войска с ряда позиций, занять выгодные рубежи и сделать всё самое основное, что требовалось для стабилизации фронта Центральных Держав в полосе наступления армии Каледина. Попутно противник нанёс контрудары по 7-й и 11-й армиям, тем самым стабилизировав своё положение в их секторах и даже существенно отбросив 11-ю армию.Австро-венгерские пулемётчики в окопах. Офицеров легко распознать по отсутствию погон - погоны в Кайзеровской и Королевской армии использовались лишь в утилитарных целях, поддерживая лямки солдатских ранцев, и потому носились только рядовым и унтер-офицерским составом. Знаки различия носились на воротнике.

К 25 июня интенсивность боёв на правом крыле Юго-Западного фронта снизилась, и австро-германское руководство заметно успокоилось. Ещё 18 июня начальник германского Полевого Генерального Штаба генерал от инфантерии Эрих фон Фалькенхайн заверил Конрада фон Хётцендорфа, что нет оснований опасаться нового прорыва фронта и что русское наступление можно остановить с помощью имеющихся сил, "если только каждый на своём месте будет выполнять свои обязанности".Огромную роль в остановке противником русского наступления в июне 1916 года сыграла авиация армий Четверного Союза. Австро-венгерские и германские авиаторы, пользуясь слабостью русского военно-воздушного флота и проистекающим из данной слабости своим практически абсолютным господством в воздухе, развернули бурную деятельность, отслеживая передвижения русских войск, нанося удары по штабам, базам снабжения и коммуникационным узлам Юго-Западного фронта. Например, Луцк германские бомбардировщики неуёмно атаковали изо дня в день. Противопоставить неприятельским воздушным атакам Русская Императорская Армия почти ничего не могла: по меткому выражению Брусилова, русский военно-воздушный флот летом 1916 года на фоне флотов других держав был "до смешного мал и недоброкачествен".Через несколько дней после того, как русское наступление второй раз притормозилось, Юго-Западный фронт получил нежданное усиление - Ставка, впечатлённая достигнутыми Брусиловым результатами, решила передать в его распоряжение 3-ю армию генерала от инфантерии Леонида Вильгельмовича Леша, до того подчинявшуюся Западному фронту и успевшую 11 июня силами Гренадерского корпуса генерал-лейтенанта Дмитрия Павловича Парского нанести удар по германским позициям, однако никакого результата, кроме 8 с лишним тысяч человек потерь, эта атака не дала - Западный фронт всё никак не мог окончить приготовления к своей операции, и потому основные его силы не поддержали гренадерские действия. Дополнительная армия оказалась как раз кстати Брусилову, готовившемуся возобновить наступление и захватить-таки Ковель.Упрямство Брусилова в попытках овладеть Ковелем ясно показывает, что командование Юго-Западного фронта в конце июня уже не владело в достаточной мере оперативной обстановкой и очень смутно представляло силу противостоящих вражеских войск. Многочисленные германские подкрепления, с преимуществом для себя использовавшие сложную лесисто-болотистую местность, почти не оставляли шансов на успех наступления на ковельском направлении.У Брусилова были альтернативные варианты развития операции, не исчерпывавшиеся предложенным Алексеевым ударом на Львов. Ещё один перспективный вариант отчётливо вырисовывался на левом фланге Юго-Западного фронта, где 9-я армия Лечицкого единственная из всех четырёх армий всё ещё продолжала пробиваться вперёд. В 7 часов утра 18 июня войска Лечицкого взяли Черновцы, собрав много пленных и внушительные трофеи. Фронт противника на левом фланге русского наступления снова оказался взломан, благодаря чему 9-я армия вышла на оперативный простор и двинулась к Карпатам. 30 июня её войска овладели городом Коломыя. Правда, дальнейшее наступление Лечицкого было несколько замедлено прибытием из Италии дополнительных австро-венгерских войск, и тем не менее, прорыв в полосе 9-й армии по-прежнему оставался наиболее вероятным.Но всё же командование Юго-Западного фронта из нескольких вариантов предпочло наиболее трудный - попытаться протаранить германскую оборону на ковельском направлении. Скорее всего, выбор Ковеля в качестве цели был связан не только со значимостью этого города как железнодорожного узла, но и с упованиями на успех всё ещё не начавшегося наступления Западного фронта.Перед возобновлением наступления на Ковель войскам фронта следовало подтянуть тылы, получить новые боеприпасы и людское пополнение. Достигнутые в первые недели операции успехи дались великими жертвами - за перид с 4 по 29 июня потери войск Юго-Западного фронта перевалили за 70 тысяч человек погибшими, пропавшими без вести и пленными, число раненых, включая умерших от ран, приближалось к 220 тысячам человек. Правда, потери неприятеля были отнюдь не меньшими - к концу июня Юго-Западный фронт взял в плен порядка 200 тысяч вражеских солдат, почти исключительно австро-венгерских. Но выстраивание австро-германскими войсками новой линии обороны вынуждало русские войска учинить новый прорыв, а этого нельзя было сделать без восполнения потерь, подтягивания тылов и получения снарядов.Впрочем, приостановка наступления вовсе не обернулась затишьем. Пользуясь снижением активности русских войск, австро-венгры и германцы предприняли ряд контрударов, главным образом пришедшихся по армии Каледина. В этих боях германская Стальная дивизия, лидировавшая контрудар австро-венгерской 4-й армии, столкнулась в ожесточённом противоборстве с русской 4-й Железной стрелковой дивизией. Железная дивизия была развёрнута в апреле 1915 года из 4-й стрелковой бригады, получившей прозвание "Железная" за героизм, проявленный её солдатами в обороне Шипки в Русско-турецкой войне 1877-1878 годов. Встреча на поле боя русских железных стрелков и брауншвейгских стальных пехотинцев вышла на редкость кровопролитной даже для той жесточайшей войны. Бои между преемниками героев Шипки и героями Вогез шли пять дней, но так и не выявили точно победителя. Обе дивизии: и русская, и германская - понесли огромные потери и дошли до полного изнурения. Как бы то ни было, нельзя не признать, что железные стрелки более чем достойно выдержали натиск стальных брауншвейгцев, доказав своё право идти в бой под знамёнами, осенявшими бойцов 4-й бригады на Шипкинском перевале.В конце приготовлений Юго-Западного фронта к новому наступлению наконец-то произошло давно ожидаемое событие. 3 июля 1916 года в полосе Западного фронта у Барановичей загремели русские орудия, возвещая о начале операции, которой по замыслу Ставки предстояло стать главной составляющей наступления Русской Императорской Армии летом 1916 года. 4-я армия генерала от инфантерии Александра Францевича Рагозы, наносившая главный удар в направлении на Барановичи, имела ударную группировку в 325 тысяч штыков и сабель при тысяче лёгких и тяжёлых орудий. На артиллерийскую подготовку была израсходована львиная доля скудного боезапаса русских армий, что позволило достичь довольно высокой силы огневых ударов. Однако прорвать неприятельскую оборону войска Эверта не смогли, добившись вклинения лишь на тех участках, где оборонялись немногочисленные австро-венгерские части. Германцы смогли быстро и организованно уйти из-под русских артударов, и драгоценные снаряды, в большом количестве выпущенные артиллеристами Западного фронта, оказались израсходованы фактически в пустоту, а части русской пехоты, ринувшиеся в плотных и глубоких порядках в атаку, попали под густой огонь вражеских винтовок, пулемётов и орудий. Ливень пуль и град снарядов вырывали из русских рядов сотни и тысячи солдат. Добравшиеся до оставленной германцами первой линии окопов части попадали в самое настоящее море огня. Пытаясь спастись от вихря осколков, солдаты прыгали во вражеские окопы и там во множестве подрывались на заложенных германцами перед уходом минах.4 июля, на следующий день после начала операции Западного фронта, Брусилов возобновил своё наступление. В составе брусиловского фронта в начале июля имелось уже более 800 тысяч штыков и почти 80 тысяч сабель, а также свыше 120 тысяч солдат в запасных полках. Таким образом, одна только боевая численность русских войск по сравнению с началом июня выросла почти на четверь (880 тысяч против 714 тысяч). Число орудий перевалило за 2,6 тысяч, бомбомётов в одной лишь 9-й армии насчитывалось без малого пять сотен. Австро-венгерские и германские войска, оборонявшиеся в полосе Юго-Западного фронта, имели боевую численность существенно меньшую в сравнении с началом русской кампании - более 500 тысяч штыков и почти 30 тысяч сабель. Однако число орудий в неприятельских войсках возросло и составило почти 3 тысячи. Но самое главное - сильно повысилась доля германских соединений. Благодаря подкреплениям улучшилось качество австро-венгерских войск.Австро-венгерский миномёт на позиции.

Главный удар Брусилов наносил на Ковель силами 3-й армии Леша и 8-й армии Каледина. 6 июля между этими армиями была выдвинута переданная Юго-Западному фронту группа генерала от кавалерии Владимира Михайловича Безобразова. Ядром группы Безобразова являлась русская Гвардия, пополненная после кровопролитных боёв 1914-1915 годов и теперь возвращённая на фронт в составе двух пехотных и одного кавалерийского Гвардейских корпусов, в общей сложности насчитывавших более 100 тысяч гвардейцев. Помимо Гвардии, в группу Безобразова входили линейные корпуса - два армейских и один кавалерийский. Введение в бои группы Безобразова улучшило соотношение сил в ковельском районе, тем самым позволив русским войскам взять ряд населённых пунктов и выбить австро-германцев за Стоход. 3-я армия пробилась к реке южнее Пинска. К 9 июля подчинённый Безобразову 30-й армейский корпус, ведомый генералом от инфантерии Андреем Медардовичем Зайончковским, наголову разбил 2-й корпус австро-венгерской армии и решительно форсировал Стоход, создав на западном берегу плацдарм. В некоторых местах преодолели Стоход и гвардейцы, однако крупного тет-де-пона им завоевать не удалось. Понесённые воинами Зайончковского и гвардейцами потери помешали расширить плацдармы и продвинуться вперёд, и противник удержался на удобном для обороны стоходском берегу. Подошедшие к берегам Стохода германские соединения отбросили русские войска обратно за реку. Не теряя времени даром, австро-германцы начали организацию оборонительного рубежа по берегу Стохода. Попытки прорвать этот рубеж привели только к чудовищным потерям русских войск.Генерал Лечицкий в те дни продолжал уверенно и настойчиво теснить соединения 7-й австро-венгерской армии. К 6 июля войска 9-й армии подступили к Яблоницкому перевалу на венгерской границе.Новый этап Брусиловского наступления обернулся для армий Юго-Западного фронта новыми жертвами. 13 июля безвозвратные потери русских войск с начала операции превысили 120 тысяч человек, тогда как санитарные потери почти достигли 380 тысяч человек. Больше всего крови пролили 3-я и 8-я армии вместе с группой Безобразова, наступавшие на ковельском направлении. Истощение полков и дивизий вынудило командование Юго-Западного фронта снова приостановить наступление.Но на этом боевые действия не закончились. 4-я Галицийская битва продлилась ещё до конца августа, и о дальнейших ударах Юго-Западного фронта вы сможете прочитать уже в следующей статье.

mayorgb.livejournal.com

Брусиловский прорыв (операция русского Юго-Западного фронта летом 1916 года)

Брусиловский прорыв (операция русского Юго-Западного фронта летом 1916 года)

Боевые действия на восточноевропейском театре первой мировой войны в кампании 1916 года ознаменовались таким важнейшим ее открытием, как наступательная операция русского Юго-Западного фронта под командованием генерала А. А. Брусилова.

В ходе ее проведена впервые за весь позиционный период военных действий был осуществлен оперативный прорыв фронта противника, чего ни разу до: не смогли сделать ни германцы, ни австро-венгры, ни англичане, ни французы. Успех операции был достигнут благодаря избранному Брусиловым новому методу наступления, сущность которого заключалась в прорыве вражеских позиций не на одном участке, а в нескольких местах на протяжении всего фронта.

Прорыв на главном направлении сочетался с вспомогательными ударами на других направлениях, из-за чего расшатывался весь позиционный фронт противника и он не мог сконцентрировать все свои резервы для отражения основного удара. (См.: Брусилов АЛ. Мои воспоминания. М., 1983. С. 183–186.) Наступательная операция Юго-Западного фронта явилась новым важным этапом в развитии военного искусства. (История военного искусства. Учебник. В 3-х кн. Кн. 1. М., 1961. С. 141.)

Общий план операций русской армии на летнюю кампанию 1916 года разрабатывался Ставкой Верховного Главнокомандующего на основе стратегических решений, принятых союзниками в марте 1916 года в Шантильи. Он исходил из того, что решительное наступление можно было предпринять только севернее Полесья, то есть войсками Северного и Западного фронтов.

Юго-Западному фронту ставилась оборонительная задача. Но на военном совете 14 апреля 1916 года, состоявшемся в г. Могилеве, Брусилов настоял на том, чтобы и его фронт принял участие в наступлении.

По плану межсоюзнической конференции русская армия должна была перейти в наступление 15 июня. Однако вследствие возобновления германских атак под Верденом и начавшегося 15 мая наступления австро-венгерской армии против итальянцев в районе Трентино французы и итальянцы настойчиво потребовали от русского командования перехода к решительным действиям в более ранние сроки, и оно (командование) в очередной раз пошло им навстречу.

Юго-Западный фронт получил задачу отвлечь на себя силы австро-германских войск, чтобы обеспечить наступление Западного фронта, которому Ставка отводила главную роль в общем наступлении всех трех фронтов. К началу наступления фронт имел в своем составе четыре армии (8-ю генерала А. М. Каледина, 11-ю генерала В. В. Сахарова, 7-ю генерала Д. Г. Щербачева, 9-ю генерала П. А. Лечицкого) и занимал полосу в 480 км шириной к югу от Полесья и до границы с Румынией.

Против этих войск действовали армейская группа Линзенгена, армейская группа Э. Бем-Ермоли, Южная армия и 7-я армия Плянцер-Балтина. (Ростунов И. И. Русский фронт первой мировой войны. М., 1976. С. 290.) Свою оборону австро-венгры укрепляли в течение 9 месяцев. Она была хорошо подготовлена и состояла из двух, а местами из трех оборонительных позиций, в 3–5 км одна от другой каждая позиция состояла из двух-трех линий окопов и узлов сопротивления и имела глубину 1,5–2 км. Позиции были оборудованы бетонированными блиндажами и прикрывались несколькими полосами проволочных заграждений. В австрийских окопах русских ожидала новинка — огнеметы, а в предполье — фугасы.

Подготовка Юго-Западного фронта к наступлению отличалась особой тщательностью. В результате кропотливой работы командующего фронтом, командующих армиями и их штабов был составлен четкий план операции. Правофланговая 8-я армия наносила главный удар! Луцком направлении. Остальным армиям предстояло решать вспомогательные задачи. Ближайшая цель боевых действий заключалась в том, чтобы разбить противостоящие австро-венгерские войска и овладении укрепленными позициями.

Оборона противника была хорошо разведана (в том числе и авиационной разведкой) и подробно изучена. Чтобы максимально приблизить к ней пехоту и укрыть ее от огня, было подготовлено 6–8 линий траншей на расстоянии 70-100 м одна от другой. Местами первая линия траншей приближалась к позициям австрийцев на 100 м. Войска скрытно подтягивались к районам прорыва и лишь непосредственно накануне наступления выводились в первую линию. Скрытно средоточивалась и артиллерия. В тылу была организована соответствующая подготовка войск. Солдат учили преодолевать заграждения, захватывать и удерживать позиции противника, артиллерия готова разрушать заграждения и оборонительные сооружения, сопровождать огнем свою пехоту.

Командование Юго-Западного фронта и его армий сумело искусно сгруппировать свои войска. В целом силы фронта лишь незначительно превосходили силы противника. У русских было 40,5 пехотных дивизий (573 тысяч штыков), 15 кавалерийских дивизий (60 тысяч сабель), 1770 легких и 168 тяжелых орудий: у австро-венгров — 39 пехотных дивизий (437 тысяч штыков), 10 кавалерийских дивизий (30 тысяч сабель), 1300 легких и 545 тяжелых орудий. Это давало соотношение сил по пехоте 1,3:1 и по кавалерии 2:1 в пользу Юго-Западного фронта. По общему количеству орудий силы были равны, но тяжей артиллерии у противника было в 3,2 раза больше. Однако на участи прорыва, а их было одиннадцать, русские сумели создать значительное превосходство в силах: по пехоте в 2–2,5 раза, по артиллерии 1,5–1,7 раза, причем по тяжелой — в 2,5 раза. (См.: Вержховский, Первая мировая война 1914–1918. М., 1954. С. 71; Яковлев Н. Н. Последняя война старой России. М., 1994. С. 175.)

Строжайшее соблюдение мер маскировки, скрытность всей подготовки столь мощного наступления обусловили его неожиданность для противника. В общих чертах его руководство знало о группировке русских, разведка добыла сведения о готовящейся атаке. Но высшее военное командование держав Центрального блока, убежденное в неспособности русских войск после поражений 1915 года к наступательным действиям, отвергало назревавшую угрозу.

«Ранним теплым утром 4 июня 1916 года, 22 мая по старому стилю, австрийские войска, зарывшиеся перед русским Юго-Западным фронтом, не увидели восхода солнца, — пишет историк. — Вместо солнечных лучей с востока ослепительная и ослепляющая смертоносная сила. Тысячи снарядов превратили обжитые, сильно укрепленные позиции в ад… В это утро произошло неслыханное и невиданное в анналах кровопролитной, позиционной войны. Почти на всем протяжении Юго-Западного фронта атака удалась». (Яковлев Н. Н. Последняя война старой России. М., 1994. С. 169.)

Этот первый, ошеломляющий успех был достигнут благодаря тесному взаимодействию пехоты и артиллерии. Русские артиллеристы продемонстрировали всему миру свое превосходство. Артиллерийская подготовка на различных участках фронта продолжалась от 6 до 45 часов. Австрийцы испытали на себе все виды русского артиллерийского огня, даже получили свою порцию химических снарядов. «Ходуном ходила земля. С воем и свистом летели снаряды трехдюймовок, с глухим стоном тяжелые взрывы сливались в одну страшную симфонию». (Семанов Макаров. Брусилов. М., 1989. С. 515.)

Под прикрытием огня своей артиллерии русская пехота пошла атаку. Она двигалась волнами (по 3–4 цепи в каждой), следующий одна за другой через каждые 150–200 шагов. Первая волна, не задерживаясь на первой линии, сразу же атаковала вторую. Третью линию атаковали третья и четвертая (полковые резервы) волны, которые перекатывались через первые две (этот метод получил название «атаки перекатами» и был впоследствии использован союзниками на западноевропейском театре войны).

Наиболее успешно прорыв был осуществлен на правом фланге в полосе наступления 8-й армии генерала Каледина, которая действовала на луцком направлении. Луцк был взят уже на третий день наступления, а на десятый день войска армии углубились в расположении противника на 60 км., и вышли на р. Стоход. Гораздо менее удачной была атака 11-й армии генерала Сахарова, столкнувшейся с ожесточенным сопротивлением австро-венгров. Зато на левом фланге фронта 9-я армия генерала Лечицкого продвинулась на 120 км и 18 июня взяла Черновцы. (Ростунов И. И. Русский фронт первой мировой войны. М., 1976. С. 310–313.) Успех надо было развивать. Обстановка требовала переноса направления главного удара с Западного фронта на Юго-Западный, но своевременно этого сделано не было. Ставка пыталась оказать давление на генерала А. Е. Эверта, командующего Западным фронтом, с целью вынудить его перейти в наступление, но тот, проявляя нерешительность, медлил. Убедившись в нежелании Эверта приступить к решительным действиям, сам Брусилов через его голову обратился к командующему левофланговой 3-й армией ладного фронта Л. П. Лешу с просьбой немедленно перейти в наступление и поддержать его 8-ю армию. Однако Эверт не разрешил своему подчиненному сделать это. Наконец, 16 июня Ставка убедилась необходимости использовать успех Юго-Западного фронта. Брусилову начали поступать резервы (5-й Сибирский корпус из состава Северного фронта генерала А. Н. Куропаткина и др.), а Эверт, хотя и с большим опозданием, но вынужден был под нажимом начальника Верховного Главнокомандующего генерала М. В. Алексеева перед наступлением на барановичском направлении. Однако оно закончилось неудачно. Между тем в Берлине и Вене уяснили масштабы катастрофы, постигшей австро-венгерскую армию. Из-под Вердена, из Германии, с итальянского и даже салоникского фронта на помощь разбитым армиям стали спешно перебрасываться войска. (Яковлев Н. Н. Последняя война старой России. М., 1994. С. 177.) Боясь потерять Ковель — важнейший центр коммуникаций, австро-германцы провели перегруппировку своих сил и начали мощные контратаки против 8-й русской армии. К концу июня на фронте наступило некоторое затишье. Брусилов, получив в подкрепление 3-ю, а затем Особую армии (последнюю сформировали из гвардейских корпусов, она была 13-й по счету и из суеверия ее назвали Особой), начал новое наступление с целью выйти на рубеж Ковель, Броды, Станислав. В ходе этого этапа операции Ковель так и не был взят русскими. Австро-германцам удалось стабилизировать фронт. Из-за просчетов Ставки, безволия и бездеятельности командующих Западным и Северным фронтами блестящая операция Юго-Западного фронта не получила того завершения, на которое можно было рассчитывать. Но она сыграла большую роль в ходе кампании 1916 года. Австро-венгерская армия потерпела сокрушительное поражение. Ее потери составили около 1,5 млн. убитыми и ранеными и оказались уже невосполнимыми. В плен было взято 9 тысяч офицеров и 450 тысяч солдат. Русские потеряли в этой операции 500 тысяч человек. (Вержховский Д. В. Первая мировая война 1914–1918. М., 1954. С. 74.)

Русская армия, отвоевав 25 тысяч кв. км, вернула часть Галиции и всю Буковину. От ее победы Антанта получила неоценимые выгоды. Чтобы остановить наступление русских, с 30 июня по начало сентября 1916 года немцы перебросили с Западного фронта не менее 16 дивизий, австро-венгры свернули свое наступление против итальянцев и отправили в Галицию 7 дивизий, турки — 2 дивизии. (См.: Харботл Т. Битвы мировой истории. Словарь. М., 1993. С. 217.) Успех операции Юго-Западного фронта предопределил вступление 28 августа 1916 года Румынии в войну на стороне Антанты.

Несмотря на свою незавершенность, эта операция представляет собой выдающееся достижение военного искусства, что не отрицают и иностранные авторы. Они воздают должное таланту русского генерала. «Брусиловский прорыв» — единственное сражение первой мировой войны, в названии которого фигурирует имя полководца.

agesmystery.ru

А. А. Брусилов генерал-адъютант. В 1916 году главнокомандующий войсками Юго-Западного фронта.

А. А. Брусилов генерал-адъютант. В 1916 году главнокомандующий войсками Юго-Западного фронта.

Брусилов Алексей Алексеевич (1853—1926), российский военачальник, генерал от кавалерии (1912г.). Родился 31 августа 1853 г. в Тифлисе (ныне Тбилиси) в дворянской семье. Окончил Пажеский корпус в Петербурге и в 1872 г. был принят на службу прапорщиком в 15-й драгунский Тверской полк. В качестве кавалериста участвовал в русско-турецкой войне 1877—1878 гг. на Кавказском фронте. В 1881 — 1906 гг. служил в офицерской кавалерийской школе, где последовательно занимал должности от инструктора верховой езды до начальника школы. В 1906—1912 гг. командовал различными воинскими соединениями. В начале Первой мировой войны был назначен командующим 8-й армией, в марте 1916 г. занял должность главнокомандующего Юго-Западным фронтом и выдвинулся в число лучших полководцев. Наступление войск Юго-Западного фронта в 1916 г., принёсшее русской армии самый крупный успех в войне, вошло в историю под названием Брусиловского прорыва, но этот блестящий манёвр не получил стратегического развития. После Февральской революции 1917 г. Брусилов, как сторонник продолжения войны до победного конца, был назначен Верховным главнокомандующим, но из-за провала июньского наступления и распоряжения о подавлении призывов к неисполнению боевых приказов заменён Л. Г. Корниловым. В августе 1917 г., когда Корнилов двинул часть войск на Петроград с целью введения режима военной диктатуры, Брусилов отказался его поддержать. Во время боёв в Москве Брусилов был ранен в ногу осколком снаряда и долго болел. Несмотря на свой арест ВЧК в 1918 г., он отказался примкнуть к Белому движению и с 1920 г. стал служить в Красной армии. Возглавил Особое совещание при главнокомандующем всеми вооружёнными силами РСФСР, вырабатывавшее рекомендации по укреплению Красной армии. С 1921 г. был председателем комиссии по организации допризывной кавалерийской подготовки, с 1923 г. состоял при Реввоенсовете для выполнения особо важных поручений. Умер 17 марта 1926 г. в Москве, похоронен на Новодевичьем кладбище.

newphoenix.ru

Наступление Юго-Западного фронта летом 1916 года

Информация - История

Другие материалы по предмету История

 

Наступление Юго-Западного фронта летом 1916 года.

(Брусиловский прорыв.)

 

К концу весны 1916 года обстановка на фронтах складывалась в общем и целом не в пользу Антанты. Великое отступление русских войск летом 1915 года дало немцам большие густонаселенные районы с сильно развитой промышленностью. К лету 1916 года война приобрела характер позиционной. Окопы копались глубиной до трех метров. Хорошо укрепленные блиндажи сохраняли пехоту от артиллерии. Именно здесь проявила себя тяжелая артиллерия, которую изначально готовили для штурма крепостей. На поверхности оставались только дежурные, вся остальная армия сидела под землей. Атака начиналась после артподготовки, но масштабы фортификационных работ сводили ее действие на нет. Проводимая таким образом Верденская операция шла уже с 21 февраля и не принесла никаких заметных результатов. Именно из-за этого в марте 1916 года в Шантийи генералы Антанты приняли решение начать совместное наступление. Имелось в виду, что русские будут доблестно умирать, отвлекая на себя войска Центральных держав, а Англия и Франция смогут, наконец, сделать что-нибудь и на своем фронте. Западным союзникам было уже мало и Экспедиционного корпуса воевавшего на их фронтах. На совещании в Ставке, которая находилась в Могилеве, произошедшем 1 апреля было решено, что главный удар нанесет Западный фронт. Командующим фронтом был генерал Эверт, которому решили дать отыграться за его поражение в Русско-японской войне. Как обычно политика взяла верх. Северному и Юго-Западному фронтам было приказано нанести вспомогательные удары. Но политика не закончилась на выборе главного действующего лица предстоящей трагедии. В мае немецко-австрийские войска нанесли сильное поражение итальянцам. В связи с этим руководство Антанты обратилось к Николаю II с просьбой ускорить начало наступления. Император решил не бросить друзей в беде и начать наступление на две недели раньше намеченного срока. Но командующий Юго-западным фронтом генерал Брусилов не терял времени даром. Назначенный на эту должность 17 марта он активно действовал. До начала наступления была произведена тщательная разведка позиций противника. Как и Суворов в свое время под Измаилом, он создал оборонительную полосу, похожую на полосу австро-германских укреплений и тренировал на ней солдат. Вообще Брусилов за свой короткий боевой опыт (1914-17) он показал себя еще одним Суворовым. Солдаты 8-й армии, которой он командовал до Юго-западного фронта, действительно любили своего генерала. Ведь чего стоит один приказ о разрешении ношения теплых вещей не положенных по уставу. И это когда в других частях, несмотря на сильный мороз, командиры всячески с этим боролись. А Галицийская битва, в которой 8-я армия несла минимальные потери, благодаря таланту генерала. Кроме суворовских тренировок Брусилов ввел и кое-что новое.

Накануне войны наилучшей формой маневра являлся обход одного или обоих флангов противника с целью его последующего окружения. Фронтальный удар отвергался, ибо вследствие возросшей силы огня обороняющейся стороны он сопровождался огромными потерями наступающих войск, а зачастую делался совсем невозможным. Практика войны опрокинула эту теорию. Образование сплошных позиционных фронтов исключило возможность решения победы на флангах обороняющегося. Приходилось прорывать его сильно укрепленные позиции путем нанесения фронтальных ударов. Для этого сосредотачивали крупные силы и средства на избранных участках и после сильной артиллерийской подготовки переходили в наступление.

А. А. Брусилов ясно видел недостатки указанного способа действий.

Брусилов приказал в каждой армии и некоторых корпусах выбрать по одному участку прорыва и немедленно преступить на них к земляным работам по сближению с противником. Удар должны были нанести не по одному, а по четырем направлениям. Таким образом, противник не мог узнать направления главного удара.

Помимо выработки плана фронтовой наступательной операции, в подготовительный период много внимания уделялось тщательной разведке обороны противника. А она была довольно мощной. Противник был уверен в прочности своего фронта. Любопытно признание офицера 70-й австро-венгерской дивизии, плененного в первый день наступления. На допросе он заявил: “Наши позиции неприступны, и прорвать их невозможно. А если бы это вам удалось, тогда нам не остается ничего другого, как соорудить грандиозных размеров чугунную доску, водрузить ее на линии наших позиций и написать: эти позиции были взяты русскими, завещаем всемникогда и никому с ними не воевать”. Широким фронтом велись также работы по инженерному обеспечению атаки. Чтобы скрытно подвести войска как можно ближе к передовым линиям противника, создавались инженерные плацдармы. Они состояли из 6-8 параллельных траншей на расстоянии 70-100м. одна от другой. Траншеи соединялись ходами сообщения. На участках атаки русские настолько приблизили свои окопы к австрийским позициям, что отстояли от них всего на 200-300 шагов.

Операция готовилась в строжайшей тайне. О времени ее начала было известно лишь узкому кругу лиц.

К моменту начала наступления Юго-Западный фронт имел некоторое преимущество перед противником в живой силе (573 тысячи штыков против 448) и полевой артиллерии (1770 орудий против 1301). Однако в тяжелой артиллерии, так необходимой для разрушения построенных долговременных сооружений, наши войска проигрывали в три раза (168 орудий против 545). Брусилов принял решение сконц?/p>

geum.ru

К столетию наступления Юго-Западного фронта в 1916 году. Краткий разбор.

Погибшие русские солдаты.

В прошлом году я написал целую серию постов, посвящённую наступлению Юго-Западного фронта Русской Императорской Армии в июне-декабре 1916 года. Прошёл год, и сейчас, 4 июня 2016 года, миновало ровно столетие с того самого дня, как русские орудия на пространстве от Припяти до Прута обрушили огонь на австро-венгерские позиции.

После гибели Советского Союза актуальная элита России и других стран, образовавшихся из осколков державы рабочих и крестьян, стала объединяться в рамках антисоветского консенсуса. Градус данного антисоветского консенсуса в разных кругах элиты и в разных странах заметно отличается, но так или иначе он достаточно отчётлив. Потому на постсоветском пространстве без остановки идёт борьба с советским наследием, советской историей, и в этой борьбе используются любые средства, лишь бы ударить по "проклятому совку", поскольку "так жить нельзя". И одним из наиболее распространённых способов борьбы с "совком" является образ "России, которую мы потеряли" - то есть России дореволюционной. И тут важно понимать, что термин "дореволюционная" в данном случае означает "до Октябрьской Революции": да, монархисты могут проклинать февралистов, называть их "предтечами большевиков", а поклонники февралистов могут всячески порицать монархистов и монархию, но когда речь заходит о роли большевиков и Октября, и поборники монархии, и апологеты Февраля без особого труда находят общий язык и идут единым фронтом против "краснопузых".В концепции "России, которую мы потеряли" очень значительное место отводится Первой Мировой Войне и роли России в ней. Общий смысл всего того материала, что вырабатывается антисоветчиками по данной теме, сводится, в принципе, к двум основным задачам. Первая - представить события Первой Мировой Войны в таком ключе, будто бы страны Антанты и Россия в особенности к началу 1917 года уже переломили ход войны и находились в шаге от победы над Центральными Державами, и только большевики, выполнявшие заказ германских спецслужб, помешали триумфальному вступлению на улицы Стамбула, Софии, Будапешта, Вены и Берлина. Вторая задача - в полном соответствии с методой Яковлева ("Плехановым и социал-демократией бить по Ленину") ударить при помощи Первой Мировой по Великой Отечественной. Общее содержание значительной части посвящённого Первой Мировой Войне контента сводится к следующему: "Краснопузые вообще не могли воевать без штрафбатов, особистов, заградотрядов и гор трупов, и все у них разбегались, отчего германцы до Москвы и дошли, а вот в Первую Мировую богобоязненные царелюбивые солдатики под водительством златопогонных генералов били супостата в хвост и в гриву, и если бы не большевики, то всех победили бы".Одной из наиболее значимых вех в разговорах про "украденную большевиками победу" является наступление, осуществлённое Юго-Западным фронтом под командованием генерала от кавалерии Алексея Алексеевича Брусилова в 1916 году, вошедшее в историю под названием "Брусиловского прорыва". Данное наступление обросло ворохом мифов, искажений и домыслов, причём началось это ещё в годы Первой Мировой Войны. Затем, в первое время после Октябрьской Революции и Гражданской войны (в 20-30-е годы) в Советском Союзе было написано немало разных работ на тему Первой Мировой, в том числе непосредственными участниками боевых действий, причём далеко не самого низкого ранга. Не обошли вниманием и тему брусиловского наступления, о котором писали как сам Брусилов и начальник штаба Юго-Западного фронта генерал от инфантерии Владислав Наполеонович Клембовский, так и другие участники операции и Мировой Войны: Андрей Медардович Зайончковский, Александр Андреевич Свечин et cetera. Выходили и исследования людей, непосредственно в войне не участвовавших, но профессионально занимавшихся военной историей. Не сказать, чтобы всего этого было достаточно, но созданный пласт материалов, представлявший разные точки зрения, являлся отличным плацдармом для дальнейшего обстоятельного изучения темы, поднятия и разрешения новых вопросов. Но беда заключается именно в том, что дальнейшего систематического изучения темы кампании 1916 года и наступления Юго-Западного фронта, в сущности, не последовало, а произошло нечто совершенно обратное - с 40-х годов исследование брусиловского наступления фактически стало сворачиваться и подменяться кумиростроительством, в котором данному наступлению стали приписывать значение переломного, а самого Брусилова нарекли чуть ли не открывателем новой эпохи в военном деле. Использование всего имавшегося обширного массива информации по сражениям Юго-Западного фронта заменили цитированием самого Брусилова да его начальника штаба Клембовского - людей, скромностью не отличавшихся. В итоге к концу существования Советского Союза у многих граждан в голове прочно засел лубок под ярким названием "Брусиловский прорыв", который активно используют и по сей день антисоветчики всех мастей.Поскольку развёрнутый материал написан мной ещё в прошлом году, то сегодня я ограничусь кратким разбором темы, пройдясь по основным мифам.

Миф №1.Летом 1916 года Юго-Западный фронт под командованием Брусилова совершил единственный в ходе Первой Мировой Войны прорыв укреплённого неприятельского фронта.Реальность.Подобный миф может существовать лишь при полном незнании истории войны 1914-1918 годов. На деле фронт прорывался армиями самых разных стран во множестве сражений: можно вспомнить и Горлицкий прорыв германо-австрийских войск в мае 1915 года, и наступление австро-германцев при Капоретто в октябре-декабре 1917 года, и множественные прорывы фронта, осуществлённые войсками Антанты в ходе Стодневного наступления в августе-ноябре 1918 года, и контрудар германо-австрийских войск под Тарнополем в июле 1917 года, и прорыв болгарского фронта войсками Антанты в сражении при Добро Поле в сентябре 1918 года.Да и в целом проблема позиционного тупика заключалась не в сложности прорыва фронта - это было как раз вполне осуществимо и неоднократно осуществлялось - а в дальнейшем развитии наступления вглубь. Но Брусилов данную проблему уж точно не решил - прорыв, осуществлённый войсками русского Юго-Западного фронта, развития не получил и в итоге наступление свелось к кровопролитному позиционному сражению.

Миф №2.Прорыв, учинённый войсками Юго-Западного фронта летом 1916 года, являлся самым результативным в ходе войны.Реальность.Даже на Восточном фронте можно назвать более результативный прорыв фронта - это Горлицкий прорыв германо-австрийских войск в мае 1915 года. Эта операция по своим масштабам уступала наступлению Юго-Западного фронта летом 1916 года, но именно Горлицкий прорыв положил начало так называемому Великому отступлению Русской Армии летом 1915 года, в ходе которого русские войска почти на всём протяжении Восточного фронта откатились на 200-600 километров вглубь страны, оставив врагу полтора десятка губерний. На других фронтах в качестве результативного прорыва можно назвать прорыв войск Антанты при Добро Поле в сентябре 1918 года, в результате которого оказалась выведена из войны Болгария.

Миф №3.Брусиловский прорыв поставил Австро-Венгрию на грань краха.Реальность.Войска Юго-Западного фронта смогли потрясти австро-венгерский фронт в Галиции и занять значительные территории, нанесли противнику тяжёлый ущерб, но не более того. Ни о каком крахе Австро-Венгрии речи не шло, о подобном если кто и заявлял, то разве что германские военачальники, у которых с давних пор вошло в традицию принижение своих союзников и сваливание на них всех бед с целью "за союзный счёт" возвысить себя любимых. Конечно, германские войска сыграли не последнюю роль в стабилизации фронта, но большую часть сил всё равно составляли австро-венгры, и основная нагрузка легла на них, и австро-венгерские войска, пусть с огромным трудом и колоссальными потерями, но вынесли эту нагрузку и потом ещё почти два года воевали.

Миф №4.Брусилов изобрёл новую особую форму наступления.Реальность.Никакого открытия Алексей Алексеевич Брусилов не совершил. Наступление широким фронтом сразу на множестве участков не представляет собой ничего особого. Другой вопрос, что Брусилов правильно выбрал и применил данную форму наступления - она полностью отвечала тем задачам, которые поставила Ставка перед Юго-Западным фронтом: провести демонстрационное наступление с целью отвлечь внимание неприятеля и оттянуть его резервы, тем самым облегчив задачу Западному фронту Алексея Ермолаевича Эверта, наносившему главный удар. Для того, чтобы переполошить противника и оттянуть вражеские резервы, широкофронтальный натиск подходил как нельзя лучше.

Миф №5.Брусиловский прорыв переломил ход Первой Мировой Войны.Реальность.Если обратиться к итогам 1916 года, то ни ни на одном из фронтов не шло и речи о каком-либо переломе. Франко-британское наступление на Сомме окончилось мизерабельным продвижением при громадных потерях, и даже британская техническая новинка, танки, не помогла сломить германское сопротивление; единственное, чем оставалось утешаться союзникам по результатам Соммы, это сопоставимыми потерями германцев. Румыния, вступившая в войну, но не поддержанная своевременно русскими войсками, едва не была разгромлена полностью соединёнными силами Германии, Австро-Венгрии, Болгарии и Турции. Провал германского наступления под Верденом также сложно назвать переломным событием, поскольку он не давал французам преимущества - обе стороны были просто истощены этим сражением, а позиции сторон в декабре 1916 года вернулись почти на те же места, что и в феврале.Что же до наступления русского Юго-Западного фронта, то оно точно никак не может претендовать на роль переломного события - оно лишь окончательно надорвало Русскую Императорскую Армию, понёсшую ужасающие потери. Участник войны, видный военный теоретик Александр Андреевич Свечин писал, что брусиловское наступление "является первым фактом, обусловившим разложение русской армии, проявившееся осенью и зимой этого года. Это разложение представляется крупным звеном цепи событий падения прежней государственности", а председатель Государственный Думы Михаил Васильевич Родзянко говорил: "Русское высшее командование либо не имеет заранее подготовленных планов операций, либо, если их имеет, то их не выполняет... Высшее командование не имеет единообразных методов обороны и нападения и не умеет подготовлять наступление... Высшее командование не считается с потерями живой силы и не проявляет достаточной заботливости о солдатах... Армия отчетливо сознает, что если эти причины не будут устранены, то победы мы, несмотря ни на какие жертвы, не добьемся". В свою очередь, один из участников прорыва, генерал от инфантерии Андрей Медардович Зайончковский, так охарактеризовал результаты наступления Юго-Западного фронта: "Июнь-октябрь мы последовательно губили русскую военную силу под Ковелем. И здесь роль стратегии опять свелась почти к нулю. Мы пять раз били в одно место, варьируя больше лицами, а не комбинациями. Можно было рассчитывать на успех второго, может быть, третьего штурма после неудачи первого, но вести их пять на протяжении пяти месяцев, в течение которых противник мог из ничего построить целую крепость, и почти-что в одном и том же районе, это значит не желать воспользоваться всем театром военных действий, который всегда придет на помощь талантливому генералу".

Миф №6.Войска Юго-Западного фронта потеряли только 0,5 миллиона человек, тогда как противник - 1,5 миллиона.Реальность.На самом деле 0,5 миллиона человек Юго-Западный фронт потерял только за период с 4 июня по 13 июля, то есть за 40 дней наступления, тогда как всё наступление Юго-Западного фронта длилось как минимум до конца августа, и это если не считать совершенно бесплодных попыток пробить вражеский фронт в сентябре-декабре 1916 года.За период июнь-август Юго-Западный фронт, согласно отчётам о потерях, потерял 117 тысяч человек убитыми, 97 тысяч пропавшими без вести и 673 тысячи ранеными - итого 887 тысяч человек. В целом же бои июня-декабря 1916 года вырвали из рядов Юго-Западного фронта 1447 тысяч человек: 203 тысячи убитыми, 153 тысячи пропавшими без вести и 1091 тысячу ранеными. Суммируя данные об убитых и пропавших без вести, мы получим почти 360 тысяч человек безвозвратных потерь; 90 тысяч из них оказалось в неприятельском плену, следовательно, на полях сражений за семь месяцев погибло около 270 тысяч солдат и офицеров Юго-Западного фронта.Общие потери австро-венгерских войск в полосе Юго-Западного фронта в течение июня-августа 1916 года согласно австрийским данным составили 514 тысяч человек: 31 тысячу убитыми, 329 тысяч пропавшими без вести и 154 тысячи ранеными. Всего же с июня по декабрь Кайзеровская и Королевская Армия потеряла 46 тысяч человек убитыми, 378 тысяч пропавшими без вести и 217 тысяч ранеными, итого 641 тысячу человек. Германские документы дают следующие величины потерь войск Германской Имперской Армии за семь месяцев сражений в полосе русского Юго-Западного фронта: 22 тысячи убито, 32 тысячи пропало без вести и 144 тысячи ранено - всего 198 тысяч человек. Кроме того, 10 тысяч человек потерял переброшенный на помощь австро-венграм турецкий армейский корпус. Итоговая величина потерь армий Центральных Держав в результате операций Юго-Западного фронта выходит равной примерно 850 тысячам человек, в том числе порядка 480 тысяч потеряно безвозвратно. Впрочем, скорее всего, данные сведения не полны как в силу погрешностей статистики, особенно германской, так и по причине напряжённости боёв и критического положения австро-венгерских войск в июне 1916. Следовательно, урон войск Четверного Союза остаётся оценивать приблизительно, но так или иначе он не превышал миллиона человек,Впрочем, даже содержащиеся в документах цифры вроде бы говорят о сопоставимости потерь русских и австро-германо-турецких войск, а безвозвратные потери неприятеля оказались даже большими примерно на треть - 480 тысяч у австро-венгров, германцев и турок против 360 тысяч у русского Юго-Западного фронта.Однако больше половины вражеских безвозвратных потерь составили пленные австро-венгерские солдаты. На это, конечно, можно ответить, что большое количество пленных свидетельствует только в пользу высокой результативности предпринятого Брусиловым наступления, поскольку указывает на деморализацию вражеских войск под ударами русских армий. И такое утверждение было бы неоспоримым, если бы противостоявшие Юго-Западному фронту австро-венгерские войска отличались упорством. Но опыт Первой Мировой Войны показывает обратное - при наличии отдельных частей и даже соединений, способных на отчаянное и порой бескомпромиссное сопротивление, в целом Кайзеровская и Королевская Армия отличалась крайне слабой и на протяжении войны только угасавшей волей к борьбе. У этого много причин: и низкое качество офицерского корпуса, и нелояльность некоторых проживавших на территории двуединой монархии народов, и сам по себе необычайно пёстрый этнический состав австро-венгерских войск, мешавший взаимопонимаю и сплочению (о каком взаимопонимании и сплочении может идти речь, когда в иных частях военнослужащие разговаривают на чуть не на дюжине языков?) - нет смысла здесь перечислять все факторы. Факт остаётся фактом - австро-венгерские войска в массе своей даже без всяких сокрушительных ударов не были морально готовы биться насмерть, и тому есть множество разных свидетельств. Так, русский лётчик, участвовавший в наступлении Юго-Западного фронта в 1916 году, сообщал: "По дорогам - вереницы пленных. Австрийцы идут с песнями и цветами". Схожим образом описывал пленных австро-венгерских солдат, захваченных в декабре 1914 года, генерал-майор Борис Владимирович Геруа: "Вскоре эти серо-синие колонны австрийцев, почти без конвоя, появились в селении, где стоял штаб дивизии. Проходили они бодро и весело, зубоскаля и перебрасываясь шутками с русской солдатнёй, высыпавшей поглазеть на живые трофеи". В конце концов, русские войска даже в 1915 году, во время Великого Отступления, пленили сотни тысяч солдат Австро-Венгрии.Таким образом, можно вполне обоснованно утверждать, что большое количество пленных австро-венгерских солдат - 327 тысяч по данным германского Рейхсархива - не представляло чего-то неожиданного и необычайного. Германских же солдат в плен взято гораздо меньше, около 20 тысяч согласно сведениям Рейхсархива, и этот факт показывает, что германцев наступление Юго-Западного фронта не обескуражило и они продолжали сражаться с обычной для них стойкостью, энергией и напористостью.Так или иначе, в итоге можно повторить, что даже с учётом более чем 300 тысяч австро-венгерских пленных потери, нанесённые противнику русским Юго-Западным фронтом в июне-декабре 1916 года, не превышают миллиона человек, а значит, заявления про 1,5 миллиона не имеют отношения к реальности. Впрочем, сам Брусилов вообще заявлял, будто противник потерял аж 2 миллиона, но подобные оценки относятся к разряду: "Чего их, басурман, жалеть, пиши больше!"

Миф №7.Начало Брусиловского прорыва спасло итальянскую армию от разгрома.Реальность.Начальник итальянского Генштаба генерал Луиджи Кадорна на самом деле в мае 1916 года обращался к русскому командованию с просьбой ускорить начало русской летней кампании, но, к счастью, в кои-то веки императорская Ставка не помчалась заливать бранные поля русской кровью под предлогом помощи союзникам, и начальник штаба Ставки Его Императорского Величества генерал от инфантерии Михаил Васильевич Алексеев отказался переносить сроки начала кампании, заявив, что "итальянская армия имеет достаточно сил и средств, чтобы переменою плана и группировкой войск парировать опасность и нанести сильный удар австрийцам, наступающим из Трентино". И действительно - Кадорна изыскал целых пять корпусов и перебросил их на участки австро-венгерского наступления, что позволило итальянцам преодолеть кризис на фронте, и к концу мая австро-венгерская операция выдохлась. Тем самым обошлось без напрасного принесения в жертву русских жизней. Более того, самим проведением Трентинской операции австро-венгры немало поспособствовали успеху Брусиловского прорыва - дело в том, что весной 1916 года австро-венгерское командование перебросило с Восточного фронта на Итальянский порядка 100 тысяч человек и множество батарей тяжёлой артиллерии, чем заметно ослабило свой фронт в Галиции.

Миф №8.Из-за Брусиловского прорыва германцы и австро-венгры были вынуждены перебросить с других театров военных действий 34 дивизии.Реальность.На самом деле 34 - это общее число дивизий, прибывших в полосу Юго-Западного фронта в период июня-августа 1916 года, причём в это число входят и 14 дивизий, снятых с других участков Восточноевропейского театра военных действий. С других ТВД же прибыло не столь много дивизий: из Франции 7 германских дивизий, из Италии 6 австро-венгерских дивизий из Италии, с Балкан 1 дивизия - итого 14 дивизий. Ещё 4 германских и австро-венгерских дивизии были свежесформированными соединениями, прибывшими из мест формирования, и 2 дивизии предоставила Турция. Конечно, в общем получается довольно внушительная цифра, но, как мы далее убедимся, она уступает количеству дивизий, присланных в течение наступления Брусилову, да и врагу в 1916 году случалось перебрасывать заметное большее количество соединений. Например, Румыния, вступив в войну, оттянула на себя 41 дивизию Центральных Держав, в том числе 4 - из полосы русского Юго-Западного фронта.

Миф №9.Прорыв Юго-Западного фронта не получил развития, так как Юго-Западный фронт не получал подкреплений.Реальность.В действительности ситуация была ровно обратной - Юго-Западный фронт в летне-осенней кампании 1916 года получал подкрепления в первую очередь и даже за счёт других фронтов, в том числе Западного фронта генерала Эверта, которому вроде бы Ставка отвела главную роль в кампании.За июнь-август 1916 года фронту Брусилова были переподчинены входившие в состав Западного фронта 3-я армия и группа генерала Безобразова, также Западный фронт передал Юго-Западному 20 пехотных дивизий. С Северного фронта Брусилов получил 8 пехотных и 1 кавалерийскую дивизию, и ещё 3 дивизии прибыли в состав брусиловских армий из Киевского и Одесского военных округов. В довесок к этим дивизиям в состав Юго-Западного фронта влилось свыше 420 тысяч человек маршевого пополнения - итого Брусилов получил в расчёте на боевую численность свыше 840 тысяч штыков и сабель, при этом в начале наступления Юго-Западный фронт имел боевую численность в 643 тысячи штыков и 71 тысячу сабель.В дальнейшем поступление подкреплений не прекратилось: до декабря Юго-Западный фронт получил ещё 18 пехотных и 6 кавалерийских дивизий. Всего же за июнь-декабрь 1916 года на усиление Юго-Западного фронта направлено свыше 806 тысяч штыков и сабель в составе дивизий и более 600 тысяч бойцов в маршевых пополнениях.В результате этой интенсивной накачки войсками фронт Брусилова к началу октября по штату должен был насчитывать 4141 тысячу человек, но из-за понесённых потерь его реальная численность определялась в 2789 тысяч человек, из них свыше 1060 тысяч в боевых частях. Для сравнения, Западный фронт на начало октября имел 1509 тысяч человек при штатной численности в 1735 тысяч, в войсках Северного фронта числилось 1580 тысяч человек из положенных по штату 1856 тысяч. Подытоживая, можно сказать, что Юго-Западный фронт вовсе не был обделён резервами, а напротив, беспрерывно их поглощал, но ситуацию это не улучшило.

Миф №10.В том, что прорыв Юго-Западного фронта не получил развития, повинны Алексеев, Куропаткин и Эверт.Реальность.Алексеев виновен в провале кампании 1916 года и поражениях русских и румынских войск, а также в ухудшении общей ситуации на фронте - это безусловно. Он не мог расставить приоритеты, ослаблял главные ударные группировки в пользу второстепенных, не проявлял достаточной воли и настойчивости в проведении в жизнь планов Ставки - во всём этом его неоспоримая вина, всё это привело к срыву кампании 1916 года. Однако возлагать на Алексеева ответственность за неудачи Брусилова не следует.Напротив, Алексеев всячески помогал Брусилову - я уже разобрал вопрос, какие подкрепления получил Юго-Западный фронт за июнь-декабрь 1916 года. Кроме того, Алексеев старался содействовать Брусилову и советами и предлагал ему наиболее перспективный вариант дальнейшего развития операции - удар на Раву-Русскую и Львов, позволявший затем создать угрозу тыловым коммуникациям австро-венгерских войск. Но Брусилов не стал прислушиваться к предложениям Алексеева и выбрал направление на Ковель, и в последующем с маниакальным упорством пытался пробиться к Ковелю, не считаясь ни с какими потерями - недаром те бои, в которых оказалась повторно перемолота с таким трудом пополненная после побоищ 1914-1915 годов русская Гвардия, прозвали "ковельским тупиком" и "стоходской мясорубкой".Эверт и Куропаткин тем более не могли нести никакой ответственности за действия Брусилова и их последствия. Эверт отвечает за провал Барановичского наступления Западного фронта, Куропаткин - за пассивность Северного фронта, но они не имеют отношения к Юго-Западному фронту.Про Алексеева повторюсь, что как начальник штаба Ставки Е.И.В. и стратег, определявший образ действий Русской Армии в кампании 1916 года, он несёт прямую ответственность за провал кампании и за то, что не смог организовать взаимодействие фронтов, но за ошибочные решения фронтовых Главнокомандующих Алексеев мог отвечать только в том случае, если он эти решения навязывал, однако ситуация была ровно обратной: в случае с тем же Брусиловым Алексеев чаще только предлагал варианты действий, а решения принимал сам Брусилов и решения эти обычно противоречили предложениям Алексеева - ярким примером является наступление на ковельском направлении. Ну а за решения Брусилова, принятые им самостоятельно и к тому же противоречащие предложениям вышестоящих лиц (того же Алексеева, предлагавшего наступление на Раву-Русскую и Львов), может отвечать только сам Брусилов.

mayorgb.livejournal.com

Доклад - Наступление Юго-Западного фронта летом 1916 года

Наступление Юго-Западного фронта летом 1916 года.

(Брусиловский прорыв.)

К концу весны 1916 года обстановка на фронтах складывалась в общем и целом не в пользу Антанты. Великое отступление русских войск летом 1915 года дало немцам большие густонаселенные районы с сильно развитой промышленностью. К лету 1916 года война приобрела характер позиционной. Окопы копались глубиной до трех метров. Хорошо укрепленные блиндажи сохраняли пехоту от артиллерии. Именно здесь проявила себя тяжелая артиллерия, которую изначально готовили для штурма крепостей. На поверхности оставались только дежурные, вся остальная армия сидела под землей. Атака начиналась после артподготовки, но масштабы фортификационных работ сводили ее действие на нет. Проводимая таким образом Верденская операция шла уже с 21 февраля и не принесла никаких заметных результатов. Именно из-за этого в марте 1916 года в Шантийи генералы Антанты приняли решение начать совместное наступление. Имелось в виду, что русские будут доблестно умирать, отвлекая на себя войска Центральных держав, а Англия и Франция смогут, наконец, сделать что-нибудь и на своем фронте. Западным союзникам было уже мало и Экспедиционного корпуса воевавшего на их фронтах. На совещании в Ставке, которая находилась в Могилеве, произошедшем 1 апреля было решено, что главный удар нанесет Западный фронт. Командующим фронтом был генерал Эверт, которому решили дать отыграться за его поражение в Русско-японской войне. Как обычно политика взяла верх. Северному и Юго-Западному фронтам было приказано нанести вспомогательные удары. Но политика не закончилась на выборе главного действующего лица предстоящей трагедии. В мае немецко-австрийские войска нанесли сильное поражение итальянцам. В связи с этим руководство Антанты обратилось к Николаю II с просьбой ускорить начало наступления. Император решил не бросить друзей в беде и начать наступление на две недели раньше намеченного срока. Но командующий Юго-западным фронтом генерал Брусилов не терял времени даром. Назначенный на эту должность 17 марта он активно действовал. До начала наступления была произведена тщательная разведка позиций противника. Как и Суворов в свое время под Измаилом, он создал оборонительную полосу, похожую на полосу австро-германских укреплений и тренировал на ней солдат. Вообще Брусилов за свой короткий боевой опыт (1914-17) он показал себя еще одним Суворовым. Солдаты 8-й армии, которой он командовал до Юго-западного фронта, действительно любили своего генерала. Ведь чего стоит один приказ о разрешении ношения теплых вещей не положенных по уставу. И это когда в других частях, несмотря на сильный мороз, командиры всячески с этим боролись. А Галицийская битва, в которой 8-я армия несла минимальные потери, благодаря таланту генерала. Кроме суворовских тренировок Брусилов ввел и кое-что новое.

Накануне войны наилучшей формой маневра являлся обход одного или обоих флангов противника с целью его последующего окружения. Фронтальный удар отвергался, ибо вследствие возросшей силы огня обороняющейся стороны он сопровождался огромными потерями наступающих войск, а зачастую делался совсем невозможным. Практика войны опрокинула эту теорию. Образование сплошных позиционных фронтов исключило возможность решения победы на флангах обороняющегося. Приходилось прорывать его сильно укрепленные позиции путем нанесения фронтальных ударов. Для этого сосредотачивали крупные силы и средства на избранных участках и после сильной артиллерийской подготовки переходили в наступление.

А. А. Брусилов ясно видел недостатки указанного способа действий.

Брусилов приказал в каждой армии и некоторых корпусах выбрать по одному участку прорыва и немедленно преступить на них к земляным работам по сближению с противником. Удар должны были нанести не по одному, а по четырем направлениям. Таким образом, противник не мог узнать направления главного удара.

Помимо выработки плана фронтовой наступательной операции, в подготовительный период много внимания уделялось тщательной разведке обороны противника. А она была довольно мощной. Противник был уверен в прочности своего фронта. Любопытно признание офицера 70-й австро-венгерской дивизии, плененного в первый день наступления. На допросе он заявил: “Наши позиции неприступны, и прорвать их невозможно. А если бы это вам удалось, тогда нам не остается ничего другого, как соорудить грандиозных размеров чугунную доску, водрузить ее на линии наших позиций и написать: эти позиции были взяты русскими, завещаем всем—никогда и никому с ними не воевать”. Широким фронтом велись также работы по инженерному обеспечению атаки. Чтобы скрытно подвести войска как можно ближе к передовым линиям противника, создавались инженерные плацдармы. Они состояли из 6-8 параллельных траншей на расстоянии 70-100м. одна от другой. Траншеи соединялись ходами сообщения. На участках атаки русские настолько приблизили свои окопы к австрийским позициям, что отстояли от них всего на 200-300 шагов.

Операция готовилась в строжайшей тайне. О времени ее начала было известно лишь узкому кругу лиц.

К моменту начала наступления Юго-Западный фронт имел некоторое преимущество перед противником в живой силе (573 тысячи штыков против 448) и полевой артиллерии (1770 орудий против 1301). Однако в тяжелой артиллерии, так необходимой для разрушения построенных долговременных сооружений, наши войска проигрывали в три раза (168 орудий против 545). Брусилов принял решение сконцентрировать войска в местах наступления чтобы иметь превосходство в пехоте в 2-1,5 раза и 1,5-1,7 раза в артиллерии.

На рассвете 22 мая(4 июня) мощная артиллерийская канонада возвестила начало наступления Юго-Западного фронта. Огонь русской артиллерии был исключительно эффективным. Это явилось результатом тщательной подготовки операции. Наибольший успех был достигнут на направлении действий 8-ой армии. Корпуса ее ударной группировки к исходу 23-ого мая (5 июня) прорвали первую полосу обороны противника. В течение следующих двух дней они вели преследование противника. 25-ого мая (7-ого июня) 15-ая дивизия 8-ого корпуса захватила Луцк. Характеризуя обстановку того времени генерал-майор Н. Н. Стогов писал: “Разгром австрийцев на ковельском и владимир-волынском направлениях выявился во всей своей полноте. Массовые показания пленных рисуют безнадежную картину австрийского отступления: толпа безоружных австрийцев различных частей бежала в панике через Луцк, бросая все на своем пути. Многие пленные… показывали, что им приказано было для облегчения отступления бросать все, кроме оружия, но фактически они не редко бросали именно оружие раньше всего другого…”.

В течение первых трех дней наступления войска Юго-Западного фронта добились крупной победы. Неприятельские позиции оказались прорванными на фронте 70-80 км. и в глубину на 25-30 км. Такого успеха ни немцы, ни Франция с Англией не видели с 14-го года. Ко 2 июня была разгромлена 4-я австро-венгерская армия эрцгерцога Иосифа Фердинанда. Однако здесь закончились резервы, насчитывавшие 5 дивизий. Кроме того, на помощь австрийцам пришли немцы, которые всегда были более воинственной нацией, чем венгры. Наступление на луцком направлении было остановлено. Без поддержки Западного фронта, который еще и не сдвинул свои войска, и новых частей дальнейшее продвижение было не возможно.

Во многом успех операции был определен новой тактикой русских войск. Около Мазурских болот немцы наступали колонами. В 1915 году они все еще ходили в атаку плотными цепями, так, что полк в глубину занимал несколько сот метров. Теперь же русские применили волны цепей. Смысл такого построения сводился к следующему: рота из 4 взводов разбивалась на 2 части. Первой цепью шли три взвода. За ними шел один взвод, обеспечивающий огневое прикрытие. Кроме перебежек в цепи, как это делается сейчас, осуществлялись перебежки цепей. Перед окопами противника цепи сливались и вместе шли на штурм позиций. В батальонном порядке пулеметы и специально выделенная рота также осуществляли огневое прикрытие. Кроме того, русские войска восприняли урок Великого Отступления 1915 года. Начинала бой артиллерия. Здесь русскими был впервые применен огневой вал. За валом шли возродившиеся после Петра Великого гренадеры или «чистильщики окопов». Специально созданные команды занимали окопы тогда, когда огневой вал уходил в тыл противника. В это время противник еще сидел в блиндажах. Один солдат одной гранатой, таким образом, мог очистить от противника район, занимаемый ротой. Однако здесь требовался тонкий расчет. Поспешивший гренадер рисковал наткнуться на огонь собственной артиллерии, громящей колючую проволоку или загоняющий противника под землю. Тот же, кто не спешил, рисковал застать противника вылезшим из-под земли. В этом случае он оказывался один на один против достаточно большой компании разъяренных людей. Дело в том, что гренадеры действовали небольшими группами. На вооружении они имели пистолет и тесак (чаще всего—трофейный штык-нож). При таком вооружении и речи не могло идти о выкуривании роты из окопов.

Большую роль сыграла и реформа армии. В состав полков были введены дополнительные команды, увеличено количество пулеметов. Каждой команде давались свои знаки различия. К концу войны дело дошло до того, что унтер-офицер какой-нибудь команды какого-нибудь национального полка походил на новогоднюю елку по количеству нашивок и шевронов. Но все эти нововведения дали положительный результат. В ответ на применение в январе 1916 года против русских частей химических снарядов в полки были введены химические команды. На подступах к городу Станислав русские применили химические снаряды. Успех их применения обусловил развитие русской военной химической промышленности. Ежемесячно фронт начал получать 150 тысяч таких снарядов. Изменилась и экипировка солдат. Всем им были выданы противогазы и каски французского образца—“адриановки”. Эти каски еще долго продержались на головах наших воинов. С некоторыми видоизменениями они дожили до советско-финской войны.

Решение о передаче дополнительных сил Юго-Западному фронту было принято лишь 26 июня. К этому моменту немцы создали сильно укрепленный район и дальнейшее сражение в районе Луцка превратилось в еще одну бойню. Но подошедшие резервы сильно помогли на остальных участках. 9-я армия смогла к 31 июля занять всю Боковину и Южную Галицию. Но и тут дела не пошли на лад. 27 августа в войну вступила Румыния. В течении месяца она доблестно сражалась на стороне Антанты, но после того, как Австро-Венгрия предприняла контрнаступление, оставила практически всю свою территорию. Для оказания помощи бегущим румынам русское командование выделило 35 пехотных и 11 кавалерийских дивизий. Общая протяженность фронта увеличивалась за счет этого на 500-600 километров. Брусиловский же прорыв происходил на фронте 550 километров. Какую помощь оказали нам румыны можете прикинуть сами.

Но дело было сделано. В ходе Брусиловского прорыва русскими войсками была занята территория на глубину 60-150 километров вглубь. Австро-Германские войска потеряли при этом 1,5 миллиона человек убитыми, ранеными и пленными, 581 орудие, 1795 пулеметов, 448 минометов и бомбометов (по подсчетам наших современников). Вот что писал об этом сам Брусилов: “Юго-Западным фронтом было взято в плен свыше 450 000 офицеров и солдат, то есть столько, сколько по всем имеющимся довольно точным у нас сведениям, находилось передо мной неприятельских войск. За это время противник потерял свыше 1 500 000 убитыми и ранеными. Тем не менее, к ноябрю перед моим фронтом стояло свыше миллиона австро-германцев и турок. Следовательно, помимо 450 000 человек, бывших вначале передо мной, против меня было перекинуто с других фронтов свыше 2 500 000 бойцов”. Действительно, центральные державы вынуждены были снимать войска отовсюду. Дивизии шли из Италии, Франции и из-под Салоник. В Галиции австро-германцы потеряли в два раза больше сил, чем под Верденом. Размеры отбитых территорий не идут ни в какое сравнение: 200 кв. км. против 25 000. Это притом, что на Сомме, где 1 июля началось наступление союзников, французы имели превосходство в живой силе в 4 раза, а по тяжелой артиллерии в 5 раз. Русские потеряли 500 тысяч человек из них 62 000 убитыми. Из-за Брусиловского прорыва только немцы вынуждены были переправить на Восточный фронт 30 пехотных и 3 кавалерийские дивизии. В связи с этим были прекращены Верденская и Трентинская операции. Австрийские силы были подорваны. Но война еще продолжалась.

Существенной причиной, которая помешала развить успех Юго-Западного фронта, являлась медлительность англо-французского командования. Оно нарушило свои обязательства, принятые в Шантильи, и своевременно не поддержало наступления русских.

Несмотря на незавершенность, наступательная операция Юго-Западного фронта 1916 г. представляет собой выдающееся достижение военного искусства. Она открыла новую форму прорыва укрепленного фронта, которая для того времени была одной из наилучших.

Брусилов Алексей Алексеевич (1853-1926 гг.)—русский и советский военный деятель. В первую мировую войну генерал от кавалерии (1912 г.), командующий 8-ой армией в Галицийской битве, с 1916 г. главком Юго-Западного фронта. В мае-июне 1917 г. верховный главнокомандующий, с 1920 г. в Красной Армии, в 1923-1924 гг. инспектор кавалерии .

www.ronl.ru