Генерал Горбатов о генерале Москаленко. Генерал горбатов википедия


Горбатов Александр Васильевич Википедия

Дата рождения Место рождения Дата смерти Место смерти Принадлежность Род войск Годы службы Звание Командовал Сражения/войны Награды и премии
Александр Васильевич Горбатов
21 марта 1891(1891-03-21)
деревня Пахотино, Российская империя (ныне Палехский район Ивановская область)
7 декабря 1973(1973-12-07) (82 года)
город Москва, СССР
Российская империя Российская империяРСФСР РСФСРСССР СССР
кавалериясухопутные войска Воздушно-десантные войска
1912—1917 1919—1973
старший унтер-офицер (Российская империя)генерал армии(СССР)
3-я армия
Первая мировая война, Гражданская война в России, Советско-польская война,Великая Отечественная война

ru-wiki.ru

Горбатов, Александр Васильевич | Virtual Laboratory Wiki

Шаблон:Военный деятель Алекса́ндр Васи́льевич Горба́тов (1891—1973) — советский военачальник, генерал армии, Герой Советского Союза.

    Алекса́ндр Васи́льевич Горба́тов родился 21 марта 1891 года в деревне Пахотино ныне Палехского района Ивановской области. Участник первой мировой и гражданской войн. В гражданскую войну — командир эскадрона, полка, кавалерийской бригады.

    После войны — командир полка, бригады, помощник командира и командир кавалерийской дивизии. Окончил курсы усовершенствования Высшего комсостава (1930).

    В 1937 А.В.Горбатов был уволен из рядов РККА и в октябре 1938 арестован, подвергался жестоким пыткам, но виновным себя не признал. Освобождён в 1940 году. В своих воспоминаниях Александр Васильевич писал[1]:

    Допросов с пристрастием было пять с промежутком двое-трое суток; иногда я возвращался в камеру на носилках. Затем дней двадцать мне давали отдышаться... когда началась третья серия допросов, как хотелось мне поскорее умереть!

    В Великую Отечественную войну — заместитель командира стрелкового корпуса, командир стрелковой дивизии, с октября 1942 года — заместитель командующего 24-й армией, командир гвардейского стрелкового корпуса, с июня 1943 года — командующий 3-й армией. За умелое руководство войсками 3-й армии при прорыве обороны противника 10 апреля 1945 года удостоен звания Героя Советского Союза. В июне 1945 года после трагической гибели генерал-полковника Н.Э. Берзарина назначен на должность коменданта Берлина.

    После войны — командующий 5-й ударной армией на территории Германии, в 1950—1954 годах — командующий ВДВ, в 1954-1958 годах командующий войсками Прибалтийского Военного округа. С 1958 года — в группе генеральных инспекторов МО СССР.

    В 1952—1961 годах кандидат в члены ЦК КПСС, депутат Верховного Совета СССР. Почётный гражданин Орла, Гомеля. Автор книги «Годы и войны»

    Александр Васильевич Горбатов скончался 7 декабря 1973 года. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.

    Отзывы сослуживцев Править

    Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский[2]:

    Александр Васильевич Горбатов — человек интересный. Смелый, вдумчивый военачальник, страстный последователь Суворова, он выше всего в боевых действиях ставил внезапность, стремительность, броски на большие расстояния с выходом во фланг и тыл противнику. Горбатов и в быту вел себя по-суворовски — отказывался от всяких удобств, питался из солдатского котла.

    Маршал Советского Союза А. М. Василевский[3]:

    … в помещение стремительно вошел высокий генерал в кавалерийской форме. Правильные черты лица, проницательный взгляд голубых глаз, безукоризненная выправка, четкость, с которой он доложил о себе, — все это тотчас же расположило меня к прибывшему. А его просьба, высказанная просто, но очень энергично, окончательно покорила меня… Александр Васильевич просил, чтобы ему поручили какое-нибудь серьезное боевое дело. Сидеть сложа руки на левом берегу Волги, когда обстановка стала угрожающей, он не мог.

    Маршал Советского Союза Г. К. Жуков[4]:

    «В составе Брянского фронта наиболее энергично наступала 3-я армия под командованием генерала А. В. Горбатова, который на протяжении всей войны превосходно справлялся с ролью командующего армией. И можно сказать: он вполне мог бы успешно справиться и с командованием фронтом. Но за его прямоту, за резкость суждений он не нравился высшему руководству. Особенно против него был настроен Берия, который абсолютно незаслуженно продержал его в тюрьме несколько лет».

    Ссылки и примечания Править

    Шаблон:Warheroes

    • Пётр Дунаев «Звезда и крест комбата». — М.: Центрполиграф, 2007. — 415 с. — ISBN 978-5-9524-2596-5

    Шаблон:Герои Советского Союза

    Эта страница использует содержимое раздела Википедии на русском языке. Оригинальная статья находится по адресу: Горбатов, Александр Васильевич. Список первоначальных авторов статьи можно посмотреть в истории правок. Эта статья так же, как и статья, размещённая в Википедии, доступна на условиях CC-BY-SA .

    ru.vlab.wikia.com

    Горбатов Александр Васильевич — Биография

    Алекса́ндр Васи́льевич Горба́тов (1891—1973) — советский военачальник, генерал армии. Герой Советского Союза (1945). Командующий ВДВ (1950—1954).

    Родился 21 марта 1891 года в деревне Пахотино ныне Палехского района Ивановской области. Из крестьян. В 1902 году окончил сельскую трёхклассную школу. Трудился в крестьянском хозяйстве отца, на зимних отхожих промыслах, на обувной фабрике в Шуе.

    На военной службе с октября 1912 года, служил в Черниговском 17-м гусарском полку. Участник Первой мировой войны, сражался в Польше, в Карпатах, на реке Стоход, был ранен в боях, за храбрость произведён в старшие унтер-офицеры и награждён Георгиевскими крестами и медалями.

    Гражданская война и межвоенный период

    В РККА вступил добровольцем в августе 1919 года. В Гражданскую войну — красноармеец, командир кавалерийского взвода, эскадрона, с апреля 1920 года — 58-го кавалерийского полка, с августа того же года — Отдельной Башкирской кавалерийской бригады. Воевал против армий генерала А. И. Деникина, на советско-польской войне, в конце 1920 года — против войск С. В. Петлюры. Член ВКП(б) с 1919 года.

    После окончания Гражданской войны, с 1921 года — командир 7-го Черниговского Червоного казачества кавалерийского полка на Украине, с 1928 года — командир кавалерийской бригады в 3-й кавалерийской дивизии, с 11 января 1933 года — командир 4-й Туркестанской горно-кавалерийской дивизии в Туркменской ССР. Окончил командные кавалерийские курсы (1926) и курсы усовершенствования высшего комсостава в Москве (1930). 26 ноября 1935 года присвоено звание комбрига. С мая 1936 года — командир 2-й кавалерийской дивизии на Украине.

    Арест и Колыма

    В сентябре 1937 года в ходе массовых репрессий в РККА А. В. Горбатов был снят с должности «за связь с врагами народа», направлен в распоряжение Управления по командному и начальствующему составу РККА и исключен из ВКП(б). В марте 1938 года был восстановлен в партии и назначен заместителем командира 6-го кавалерийского корпуса, но в октябре 1938 года уволен в запас и арестован. Подвергался пыткам следователей НКВД, но виновным себя не признал. В своих воспоминаниях Александр Васильевич писал:

    Допросов с пристрастием было пять с промежутком двое-трое суток; иногда я возвращался в камеру на носилках. Затем дней двадцать мне давали отдышаться… когда началась третья серия допросов, как хотелось мне поскорее умереть!

    Был осужден 8 мая 1939 года по ст. 58 УК РСФСР («контрреволюционные преступления») на 15 лет лишения свободы и 5 лет поражения в правах. Наказание отбывал в лагере на Колыме, заболел цингой.

    Освобождён после пересмотра дела 5 марта 1941 года. После восстановления в армии и лечения в санаториях в апреле того же года получил назначение на должность заместителя командира 25-го стрелкового корпуса на Украину.

    Великая Отечественная война

    В начальный период войны корпус был переброшен в состав 19-й армии на Западный фронт и в начале июля 1941 года вступил в бой в Витебском сражении. Будучи отрезанным от корпуса, переподчинил себе беспорядочно отходящие войска, смог организовать оборону и четыре дня удерживал Ярцево. 22 июля был ранен и отправлен в Москву на лечение. После излечения был зачислен слушателем Курсов для высшего комсостава, но к учёбе не приступил и по собственной просьбе отправлен на фронт.

    1 октября 1941 года в Харькове был назначен командиром 226-й стрелковой дивизии на Юго-Западном фронте. Отличился в ходе оборонительных боёв под Харьковом, а затем в зимних наступательных боях, где неоднократно предпринимал дерзкие рейды по тылам противника с разгромом его гарнизонов. 25 декабря 1941 года было присвоено звание генерал-майор (до этого времени так и оставался в звании комбрига). Награждён орденом Красного Знамени.

    С июня 1942 года — инспектор кавалерии Юго-Западного фронта, с августа — в той же должности на Сталинградском фронте. С октября — заместитель командующего 24-й армией на Сталинградском и Донском фронтах, участник Сталинградской битвы. С апреля 1943 года — командир 20-го гвардейского стрелкового корпуса 4-й гвардейской армии в резерве Ставки ВГК. Генерал-лейтенант (28.04.1943).

    С июня 1943 года и до конца войны — командующий 3-й армией. Генерал-полковник (29.06.1944). Геройски и умело действовал в Орловской, Брянской, Черниговско-Припятской, Белорусской, Восточно-Прусской, Берлинской операциях. За умелое руководство 3-й армией при прорыве обороны противника в Восточной Пруссии 10 апреля 1945 года удостоен звания Героя Советского Союза.

    Послевоенное время

    В июне 1945 года после гибели генерал-полковника Н. Э. Берзарина назначен на должность коменданта Берлина, также сменил его на посту командующего 5-й ударной армией на территории Германии. В ноябре 1945 назначен начальником провинций Мекленбург и Западная Померания. С ноября 1946 года командовал другими общевойсковыми армиями. В 1950—1954 годах — командующий ВДВ, в 1954—1958 годах командующий войсками Прибалтийского Военного округа. Генерал армии (08.08.1955). С 1958 года — в Группе генеральных инспекторов МО СССР.

    В 1952—1961 годах кандидат в члены ЦК КПСС, депутат Верховного Совета СССР. Почётный гражданин Орла, Гомеля. Автор книги мемуаров «Годы и войны», в которых одним из первых в СССР в 60-х годах подробно рассказал о репрессиях 30-х годов.

    Александр Васильевич Горбатов скончался 7 декабря 1973 года. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.

    pomnipro.ru

    Генерал Горбатов о генерале Москаленко: warsh

                         &nbsp                     &nbspwarheroes.ru ©

    "В день наступления была необычно сильная по этим местам пурга, в двадцати метрах ничего не было видно. Командиры взводов не видели своих людей, роты и батальоны были неуправляемы, поэтому наступление у нас и у соседей не увенчалось успехом. В восемнадцать часов я доложил командарму о неудаче.

    — Кому вы служите? — спросил в ответ командарм.

    - Не понял вашего вопроса, товарищ командарм, прошу повторить.

    - Не притворяйтесь, а отвечайте. Советской власти или Гитлеру?

    — Служу советскому пароду и нашей партии, товарищ генерал, — ответил я и в свою очередь спросил: - Будут ли ещё вопросы?

    - Вопросов больше нет, мне и так всё ясно.

    — Тогда разрешите мне доложить своё мнение. - И получив согласие командующего, доложил: - Село Новый Салтов, которым мы должны овладеть, вытянулось одной улицей вдоль правого берега реки больше чем на два с половиной километра. Перед ним река с широкой открытой долиной. За селом высота, с которой противник просматривает впереди лежащую местность на три километра. Смена 300-й дивизии, полагаю, была замечена противником, он подвел резервы и уплотнил свои боевые порядки. Внезапности не было в начале наступления, тем более не может быть сейчас. Если мы и овладеем Новым Салтовом, то слишком дорогой ценой.

    — Короче! Что вы предлагаете? — перебил меня командующий. — Отменить наступление вашей дивизии?

    — Нет, я не этого хочу, — ответил я и продолжал: — Противник, имея стрелков и пулеметчиков в каждой из ста пятидесяти хат на фронте в два с половиной километра, занимает очень выгодное положение, а мы будем вынуждены подставлять себя под огонь. Поэтому наступление в лоб на этом участке нецелесообразно. Сомневаюсь, чтобы мои соседи своими силами овладели Рубежным и Старым Салтовом.

    — Вы очень плохого мнения о своих соседях, посмотрите лучше на себя, — заметил командарм.

    Я продолжал, не обращая внимания на этот выпад. Предложил сначала усилиями двух дивизий — правого соседа и нашей — овладеть одним Рубежным. Оттуда сосед будет наступать в первоначально указанном направлении, а мы — на юг, во фланг и тыл противнику, занимающему Новый Салтов. При этом варианте мы наверняка овладеем Рубежным, а наступая на Новый Салтов во фланг, встретим огонь не из ста пятидесяти хат, а лишь из двух крайних, во столько же раз меньше понесем потерь и больше будем иметь успеха. Овладев Новым Салтовом, поможем левому соседу, продолжив наступление на Старый Салтов. Исходя из этого, я просил разрешить мне большую часть сил нашей дивизии привлечь к овладению Рубежным.

    После небольшой паузы услышал:

    — Не возражаю, договоритесь с Тер-Гаспарьяном, только не тормозите выполнение моего общего приказа.

    Окончив разговор, я был в недоумении: почему такой тон, почему оскорбления? Ведь командующий меня совсем не знает, только позавчера мы прибыли в его подчинение..."

    "Когда мы дрались у церкви, я, находясь в то время в ста метрах от нее, получил неожиданную и чувствительную пощечину. Мне принесли два документа за подписью Военного совета армии, в которых явно несправедливо оценивались действия нашей дивизии.

    Наскоро ознакомясь с этими документами, я вернул их привезшему и приказал ему ехать обратно. "Плохое, позорное, граничащее с преступлением, нерешительное, пассивное поведение... предать суду военного трибунала..." Перебирая в памяти только что прочитанное, я вспомнил и вопрос: «Кому служите?» Но от мыслей об этих незаслуженных оскорблениях меня отвлекли вражеские пули и снаряды.

    К семнадцати часам мы с соседом очистили от противника Рубежное, захватили пленных, десять орудий (из них четыре стопятидесятимиллиметровых). Я приказал наступать на Новый Салтов.

    11 марта мы освободили Новый Салтов и Петровское, а 12-го овладели селом Старый Салтов и даже еще заняли большое село Молодовое. За три дня боев мы захватили 42 орудия, 51 миномет, 71 пулемет, 55 автоматов, 400 винтовок, 82 лошади, 16 кухонь, 72 повозки, 6 раций, 41 склад с боеприпасами, продовольствием и вещевым имуществом и другие трофеи.

    13 марта овладели деревнями Федоровка, Октябрьское, селом Песчаное и деревней Драгуновка (последняя была за нашей правой границей), выдвинувшись вперед соседа и оказав ему этим существенную помощь. Было решено наступать на Непокрытое, но командарм, к нашему сожалению, не разрешил. 14 марта мы овладели деревнями Червона Роганка, Сороковка, хутором Привольев, совхозом им. Стеценко и, одним батальоном перехватив шоссе Чугуев — Харьков у села Рогань, оказались впереди соседей на пятнадцать километров. (Не надо забывать, что в тот период соотношение сил было еще таким, что продвижение на один километр считалось уже заслугой, а в обороне за одного захваченного поиском пленного давали орден). В этот день самый малочисленный 989-й стрелковый полк прикрывал на широком фронте открытый правый фланг далеко выдвинувшихся других полков, занимал Федоровку, Октябрьское, Песчаное. В полдень из Непокрытого на Песчаное противник перешел в контратаку, которая в яростном бою была отбита. Из ворвавшихся в Песчаное немцев шестьдесят шесть были захвачены в плен.

    Перед вечером противник, как бы мстя за оставленных пленных, снова перешел в контратаку, но уже с танками, при интенсивной бомбардировке двадцатью шестью самолетами. Песчаное нами было оставлено, а два полка, выдвинутые далеко вперед, оказались отрезанными, и связь с ними была прервана.

    В то же время правый сосед был выбит из деревень Перемога, Купьеваха и Драгуновка. (Левый сосед в этой операции вообще успеха не имел.) Организованная нами попытка снова овладеть селом Песчаное осталась безрезультатной.

    У нас не было угрызений совести в связи с этим, ибо мы сделали все от нас зависящее и противнику нанесен был большой урон. Тяжело было лишь думать и гадать об участи двух наших полков, отрезанных противником, А тут еще командующий постоянно грозил судом, от него неслись выкрики: "Это предательство, проявление трусости и бездеятельности, сниму с должности, предам суду" и т.д.

    На другой день в дивизию действительно прибыл прокурор армии для расследования причин оставления нами Песчаного и предания суду командующего артиллерией. Расследования я не допустил, прямо заявив прокурору:

    — Товарищ Лихачев честный и преданный Родине командир, он добросовестно выполнял все мои приказания.

    Прокурор уехал.

    В ходе войны мое высокое мнение о личных качествах В. М. Лихачева полностью подтвердилось: он заслуженно был признан одним из выдающихся артиллерийских начальников.

    Отрезанные полки в это время, отражая сильные атаки противника у деревни Червона Роганка, без дорог, полями и лесами, в течение ночи выходили из окружения. Утром 16 марта они появились в районе Молодового. С великой радостью обнял я их командиров и комиссаров.

    Нельзя не отметить, что успехами, достигнутыми за шесть суток наступления, наша дивизия полностью обязана героизму, проявленному всем личным составом, инициативе и находчивости командиров.

    Сменив после этой операции части 169-й стрелковой дивизии, мы наступали 21 марта на Драгуновку Западную, ворвались в нее, захватили три орудия и четыре миномета, но потом контратакой противника были выбиты и отошли в исходное положение. 22 марта повторили атаку — успеха не имели.

    Вечером я донес о результатах двухдневного наступления и потерях. При этом обратил внимание командующего на то, что до нашей дивизии здесь десять дней подряд вели наступление другие соединения и ничего не добились. Отсюда сам собою напрашивался вывод о нецелесообразности дальнейших атак на этом направлении. Но в тот же вечер мы получили приказ, в котором снова в грубой форме обвинялись в якобы неправильных действиях.

    В тот жe вечер я позвонил Маршалу Советского Союза Тимошенко и попросил его вызвать меня к себе вместе с командармом, чтобы в его присутствии объясниться. Через несколько дней, отправившись к главкому, я взял с собой семь приказов, выпущенных штабом армии за последние десять дней, в которых все командиры и комиссары дивизий получили взыскания. Иные из них за этот период имели уже до четырех взысканий и предупреждений.

    Решил рассказать Военному совету фронта все по порядку, начиная с бесцельных, беспрерывных атак на одни и те же пункты в течение десяти — пятнадцати дней при больших потерях.

    Когда я вошел к маршалу Тимошенко, в комнате был член Военного совета Н.С.Хрущев, начальник штаба И.Х,Баграмян и командующий 38-й армией К.С.Москаленко. После того, как я представился и поздоровался, главнокомандующий юго-западным направлением Маршал Советского Союза С.К.Тимошенко спросил меня:- Ну, рассказывайте, что вы там не поделили?

                         &nbsp                     &nbspmilitera.lib.ru ©

    Доведенный оскорблениями до белого каления, в запальчивости я, показывая рукой на командарма, ответил: - Это не командарм, это бесплатное приложение к армии, бесструнная балалайка.

    Ко мне подошел Н.С.Хрущев и положив на мое плечо руку, укоризненно сказал: - Товарищ Горбатов, разве можно так говорить о командарме, да еще во время войны?

    - Товарищ генерал, - ответил я Хрущеву, - прошу меня извинить за резкость, но то, что я сказал, я доложил Военному совету фронта в присутствии командарма, а не шепотом на ухо, кому-то на базаре.

    Хрущев посмотрел на главкома, а затем вновь с вниманием выслушал мои взволнованные слова: - Больше терпения нет, товарищь член Военного совета. Я сказал то, что думаю. За 5 дней наши дивизии захватили не одну сотню пленных, десятки орудий и минометов, и все потому, что действоввали по своей инициативе, вопреки приказам командарма. Все руководство командарма заключается в самом беспардонном отношении к подчиненным. Мы только и слышим: "Гитлеру помогаешь, фашистам служишь, предатель!" Надоело слушать и бесконечную брань. Неужели командарм не понимает, что своим поведением не мобилизует подчиненных, а только убивает их веру в свои силы? Подобные оскорбления я слышал в Лефортовской тюрьме от следователя и больше слушать не хочу. Сначала я думал, что командарм позволяет себе так разговарить только со мной, недавно прибывшим с Колымы. Но это трафарет и применяется к каждому из подчиненных. Все мы честно служим и будем служить нашей Родине и партии, но незаслуженная ругань на любого человека действует отвратительно. Прошу оградить от нее, так как она наносит колоссальный урон нашему делу.

    Главком выслушал меня очень внимательно и, обращаясь к командарму, сказал: — Я же вас предупреждал, что грубость ваша недопустима, но вы, как видно, не сделали нужного вывода. Надо с этим кончать.

    А мне он посоветовал не горячиться, расспросил о состоянии дивизии и разрешил ехать к себе.

    За все это время командарм не сказал ни слова. Когда я уезжал, он остался у главкома. О чем они говорили — гадать не берусь. Однако после этого объяснения оскорбительных приказов стало заметно меньше.

    ***

    Я Горбатову верю. Человеком он был прямым и мужественным. В отличие от.

    warsh.livejournal.com

    ​Генерал Горбатов | "Новая газета Во Владивостоке"

    Он — ровесник Осипа Мандельштама, рожденный на полтора месяца позже, 9 марта 1891 года. Его 120-летие в наших краях прошло тихо и незаметно. Несмотря на разность происхождения, их судьбы скреплены пушкинским посылом: «самостоянье человека, залог величия его». Они никогда не прогибались, а с честью и достоинством несли свой тяжкий жизненный крест. Оба прошли тюремные и лагерные круги ГУЛАГа; в их числе и наша «транзитка» — Владивостокский пересыльный пункт.

    Для Осипа Мандельштама этот круг стал последним, а для Александра Горбатова он замкнулся на Колыме. К счастью, не навсегда…

    «Четал»…

    В конце 1963 года в редакции «неудобного» по тем временам журнала «Новый мир» появился человек в генеральской форме. То был Александр Васильевич Горбатов, сам, без свиты принесший в редакцию рукопись своих воспоминаний.

    В те годы, особенно в среде генералитета, возник своеобразный «мемуарный бум». Замредактора Владимир Лакшин вспоминал: обычно явлению «самого» предшествовала вереница адъютантов, порученцев, вестовых, приносивших рукопись. Но сам автор, именитый чинами и заслугами, и не переступал порога редакции. Подтянутые лейтенанты или аккуратные майоры заезжали за версткой, привозили ее назад, а по выходе номера являлись за авторскими экземплярами. Вот и все общение с авторами.

    Сотрудник «Нового мира» Евгений Герасимов, сделавший не одну «литературную запись», вспоминал, как в партизанском отряде «авторизовал» записанную им «со слуха» книгу мемуаров одного командира. Два дня его не допускали в блиндаж. А когда разрешили, он увидел, что его герой-автор сидел за столом среди штабных карт; выслушивал донесения и отдавал приказания, не обращая внимания на переминавшегося с ноги на ногу писателя с толстенной рукописью в руках. Наконец, посмотрев на него, спросил: «Тебе чего?» Гость робко попросил познакомиться с рукописью и завизировать текст. Увидев объемистую папку, партизанский командир не выразил никакого желания читать написанное. «Хоть пролистайте! — умолял Герасимов. — И черкните два слова для издательства, что читали, мол». Командир взял ученическую ручку, умакнул в баночку с чернилами, на мгновение задумался и на первой странице рукописи размашисто написал: «ЧЕТАЛ», скрепив сие своей росписью…

    Редактор «Нового мира» Александр Твардовский часто припоминал этот жизненный анекдот и, упрашивая кого-либо из сверхзанятых начальников дать свой отзыв, говорил: «Длинного рассуждения не надо. Напишите только в уголке: «Четал».

    С генералом Горбатовым все было иначе. Созвонившись с редактором, он появился у него в разгар рабочего дня... В тот день их разговор был недолог. Александр Трифонович взял рукопись домой. Через два дня прямо с порога редакции восхищенно воскликнул: «Вот так генерал! Сразу видно, ему не адъютанты пишут! Да он мне и говорил, что всю рукопись от первой до последней страницы сам пробороздил, и пишет простым карандашом!» (Карандаш, как порука подлинности и своеручности записок, особенно подкупал Твардовского.) «И еще скажу: это написано нравственным человеком. А какая судьба!»

    Годы и войны

    Свои мемуары автор назвал «Жизнь солдата». Но после споров, как точнее окрестить книгу, Александр Трифонович вдруг выстрелил: «Годы и войны!» И автор без раздумья согласился.

    В то время редактор «Нового мира» был еще «в фаворе». Его поэма «За далью — даль», где есть прекрасные строки о нашем городе, удостоена Ленинской премии (1961 г.). С подачи Никиты Хрущева в журнале был опубликован «самый оттепельный» текст Солженицына «Один день Ивана Денисовича» (№ 11, 1962 г.). Не исключено, что после чтения рукописи редактор и автор вспоминали Владивосток, увиденный каждым по-своему…

    До выхода в свет журнальный вариант книги, как и все последующие ее издания, были подвергнуты жесточайшей цензуре. Кроме общей цензуры текст просеивали сквозь мелкое сито цензуры военной. Для того была создана специальная коллегия по мемуарам — воспоминателей среди военных развелось немало. В отличие от многих украшателей войны генерал Горбатов видел ее по-своему и непредвзято судил о действиях многих начальников. Здесь и картины отступления первых месяцев войны, и критика грубости и глупых приказов командующего армией Кирилла Москаленко (в ту пору маршал, замминистра обороны СССР), и лагерная эпопея автора. А потому имел мало шансов получить на верстке одобряющий штамп. Волнений у автора было немало. Наконец, обритые цензурой мемуары, все же увидели свет в трех номерах «Нового мира» (1964 г.). Их успех был потрясающим! Но скоро оттепель ушла в прошлое, и первое издание книги вышло в усеченном варианте (1965 г.). Однако и столь куцее издание посчитали опасным. В конце шестидесятых вновь стали запретными многие темы, а книгу «Годы и войны», изданную лишь единожды, стали изымать из армейских библиотек.

    Парад Победы. Генерал Горбатов — второй слева

    Только через четверть века (1989 г.) «война» генерала Горбатова (уже без него) за честную книгу закончилась. В то время «Годы и войны» впервые вышли без купюр; как переиздание 1992 г. и все последующие…

    В этой книге как на ладони его непростая биография. Будущий генерал родился и вырос в многодетной крестьянской семье близ города Шуя. После окончания трехклассной сельской школы помогал отцу. Затем работал «мальчиком», продавцом и приказчиком у обувщика. Военную карьеру начал в гусарском Черниговском полку. Обучался кавалерийскому делу. Первую мировую войну провел в седле в составе 17-й кавдивизии. А в марте 1918-го вернулся домой. С 1919 года в Красной армии. В боях и походах прошел путь от командира взвода до командира отдельной кавалерийской бригады.

    После Гражданской войны учится на курсах командного состава (Новочеркасск, 1925 г.) и на Высших академических курсах в Москве (1930 г.). А в 1936-м назначен командиром 2-й кавалерийской дивизии.

    Весной 1937 г. начались аресты по «делу Тухачевского». В числе высокопоставленных военных был арестован и командир корпуса Петр Григорьев. Знавший его более десятка лет, Александр Васильевич выступил в его защиту... И вскоре был отстранен от службы, исключен из партии «за связь с врагами народа» и направлен в Москву, в Главное управление кадров Наркомата обороны. После пересмотра дела (март 1938 г.) был восстановлен в партии, получив новую должность — замкомандира 6-го кавалерийского корпуса…

    Жернова репрессий

    В сентябре 1938-го Горбатов неожиданно был уволен из армии и отправлен в запас. Для выяснения причин отставки выехал в Москву. 21 октября 1938-го в два часа ночи за ним пришли в гостиницу ЦДКА, где он остановился. Затем Лубянка и допросы с пристрастием. Следом — Лефортовская тюрьма и снова допросы с «методами физического воздействия». «Иногда, — вспоминал Александр Васильевич, — я возвращался в камеру на носилках… Затем мне давали отдышаться и все повторялось сначала… Я узнал: фамилия моего изверга-следователя — Стовбунский… До сих пор в моих ушах звучит [его] зловеще- шипящий голос, твердивший, когда меня, обессилевшего и окровавленного, уносили: «Подпишешь, подпишешь!» Да, тот самый Яков Стовбунский, что упомянут в книге «Архипелаг ГУЛАГ» Александра Солженицына.

    8 мая 1939-го состоялся пятиминутный суд. На вопрос «Почему вы не сознались в своих преступлениях?» комбриг ответил, что он не совершал преступлений и ему не в чем было сознаваться. Через две минуты оглашен приговор: 15 лет заключения в тюрьме и лагере и 5 лет поражения в правах. Перед этапом приговоренного отправили в Бутырскую тюрьму; после Лефортовской она показалась ему санаторием.

    В середине июня собранный этап погрузили в товарные вагоны и эшелон отправился на восток. Алексанр Васильевич вспоминал, как медленно двигался состав к Тихому океану: «…В Новосибирске, Иркутске, Чите наш печальный эшелон останавливался для санитарной обработки». И далее: «В начале июля 1939 года нас привезли во Владивосток и разместили за городом в деревянных бараках, обнесенных колючей проволокой. Там было много заключенных. Нас продержали здесь дней десять. Стало ясно, что нас везут на Колыму».

    В транзитном лагере Александр Васильевич носил воду из колонки, наполняя походные военные кухни. «Очутившись в стороне от общей сутолоки, — вспоминал он, — не видя грустных лиц, не слыша охов и вздохов, я успокоился, расправил плечи и с большим удовольствием стал трудиться. Погода была хорошая, светило солнце, дул приятный ветерок. Расстегнув ворот гимнастерки, я подставлял ветру грудь, с упоением вдыхал свежий воздух и думал: спасибо вам, солнце и ветер, за то, что вы милостивы к нам, невинно осужденным...»

    Затем был марш через весь город и трап парохода «Джурма». Проглотив семь тысяч зэков, пароход направился в бухту Находка и далее — в Магадан. «Сидели мы в трюме, в отдельных отсеках, — вспоминал Александр Васильевич. — Время от времени нас выводили на палубу подышать свежим воздухом. Все эти изнурительные семь суток плавания мы питались сухим пайком, который доходил до нас в сильно урезанном виде».

    В июле 1939 года он попал на страшный прииск Мальдяк. Позже туда доставили Сергея Королева, но их пути не пересеклись. Зимой «со мной приключилось несчастье, — вспоминал комбриг, — начали пухнуть ноги, расшатались зубы. Ноги стали как бревна. Я думал, что мой организм железный, но вот начал сдавать… Пошел к врачу. Человек он был порядочный и записал меня в инвалиды, устроив сторожем для охраны летней бутары» (барабанный грохот для промывки породы. — Ред.). Но болезнь не отпускала: пришлось снова идти к фельдшеру. «Он полностью актировал меня как инвалида, написав заключение, что меня необходимо отправить из Мальдяка. К счастью, начальник лагеря утвердил акт; в конце марта 1940 года я оказался под Магаданом. Это и спасло меня от неминуемой гибели». Летом «я в поселке Ола, на берегу моря», здесь получил приказ начальника лагеря: «Вернуться немедленно!» То был вызов из Москвы для пересмотра дела.

    Позже Александр Васильевич узнал, что жена не переставала обивать пороги НКВД, прокуратуры, Верховного суда и Наркомата обороны. И добилась своего, 20 марта 1940 года получила конверт со штампом. Прочитав строки об отмене приговора и пересмотре дела, она заплакала. Узнал позже Горбатов и то, что на пленуме Верховного суда в его защиту выступил Семен Буденный, назвав его честным командиром и коммунистом.

    Путь в Москву тянулся мучительно долго — 125 суток. Из поселка Ола зэк Горбатов выехал 20 августа 1940 года. Из Магадана на том же пароходе «Джурма» прибыл в Находку. Оттуда, в арестантском вагоне, только 25 декабря он попал в Москву, в Бутырскую тюрьму. Он вспоминал: «Был у меня мешок… В нем я хранил пару белья и свой неприкосновенный запас: до десятка небольших баранок и пять кусков колотого сахара — все настолько почернело от грязи, что даже «уркаганы» на это не зарились».

    Из Бутырки его вызвали к следователю только через семь суток. Разговоры велись вежливо. Узнав, что у знакомых Александра Васильевича хранится форменная одежда, следователь сам съездил к ним и привез полный комплект обмундирования. «В ночь на 5 марта 1941 года, — резюмировал Александр Васильевич этот счастливый миг, — в два часа [ночи] на легковой машине следователь доставил меня на Комсомольскую площадь к моим знакомым... Уходя с Лубянки, я дал подписку о молчании».

    Получив денежное содержание за 30 лагерно-тюремных месяцев, в апреле-мае 1941 года Александр Васильевич с женой отдыхают в санатории. Силы могучего организма были восстановлены. Получив назначение заместителем командира 25-го стрелкового корпуса, бывший зэк отправился на Украину к новому месту службы, навстречу новой войне...

    Горбатова могила исправит

    С первых дней войны Александр Васильевич был свидетелем бестолковщины и явной анархии в рядах Красной армии. В одном из боев, 22 июля, он был ранен и отправлен в московский госпиталь. Через месяц он снова в строю на Юго-Западном фронте. В декабре 1941-го Александру Васильевичу вручили генеральскую папаху и орден Красного Знамени.

    Своей смелостью и прямотой генерал снискал большой авторитет. Осень 1942 года, начало Сталинградской битвы. Член Государственного комитета обороны, секретарь ЦК ВКП(б) Георгий Маленков спросил у Александра Васильевича: почему мы оказались на Волге? «Основной причиной неудач, — ответил он, — является то, что нам не хватает квалифицированных кадров». И он учил воевать не стандартно, по-суворовски. Это отметил Константин Рокоссовский, считавший генерала Горбатова смелым, вдумчивым военачальником, страстным последователем Суворова. Александр Васильевич писал, что «ни одна операция не осуществлялась нами по трафарету». Каждая из них, проведенная его армией, оказывалась ошеломляющей для противника. А ряд новшеств, введенных генералом Горбатовым в методы и способы ведения боя, были включены в Боевой устав пехоты (БУП — 1942 г.). Александр Горбатов и в быту вел себя по-суворовски — питался из солдатского котла, отказывался от всяких удобств.

    Имя Горбатова стало известно всей стране в 1943 году после битвы на Курской дуге. Затем форсирование Днепра и выход в Европу. Георгий Жуков считал, что он «вполне мог успешно справиться с командованием фронтом, но за его прямоту, за резкость суждений он не нравился высшему руководству. Особенно против него был настроен Берия...» И не только он. Люто ненавидел командарма и Лев Мехлис, прозванный «красным демоном»…

    Как-то Александр Твардовский спросил генерала, а жаловал ли его Сталин. «Не могу сказать, чтобы плохо относился, — сказал он, — хотя очень активно и не продвигал. Меня некоторые неуживчивым считали, строптивым. И с особым отделом не в большой дружбе был. Однажды приколотил палкой нашего особиста: он велел крестьянскую избу на бревна раскатать, под блиндаж для своего отдела...»

    Далее Александр Васильевич рассказал, как однажды услышал рассказ офицера, тот получил письмо от отца из разоренного Донбасса. Для восстановления шахт не хватало крепежного леса. Генерал решил помочь и приказал загрузить трофейным лесом (около 50 тыс. кубометров) порожняк, отправлявшийся на Восток. Кому надо, пустили слушок, что лес — для генеральских дач. Прибыла комиссия из Москвы. В четырехчасовой беседе генерал откровенно рассказал обо всем... Доложили Иосифу Сталину; он, услышав об истинных обстоятельствах дела, произнес свою опасную шутку: «Горбатова только могила исправит!», которая всегда льстила самолюбию Александра Васильевича.

    На излете Великой Отечественной войны генерала представили к очередной награде, но Сталин собственноручно пересмотрел представление, и 10 апреля 1945 года генерал-полковник Горбатов стал Героем Советского Союза. Он же — свидетель подписания акта о капитуляции нацистской Германии. После гибели первого коменданта Берлина Николая Берзарина был назначен на этот пост. По специальному приглашению прославленный полководец 24 июня 1945 года принял участие в Параде Победы на Красной площади в Москве.

    В 1950-х он командовал воздушно-десантными войсками, Прибалтийским военным округом. С 1958 года — в Группе генеральных инспекторов МО СССР. Его главные награды (кроме звезды героя): три ордена Ленина, орден Октябрьской Революции, четыре ордена Красного Знамени, ордена Суворова 1-й и 2-й степеней, ордена Кутузова 1-й и 2-й степеней, два ордена Красной Звезды, иностранные ордена и медали; почетное оружие — пистолет с золотым изображением Государственного герба СССР.

    Но в особой цене у генерала были самые первые награды — два Георгия и две медали. С той самой, Первой мировой войны…

    novayagazeta-vlad.ru