Военно-исторический фестиваль «Москва за нами» отметит XX юбилей. Это поле было свидетелем сразу двух отечественных войн


Российский туризм / Тайны России / Бородино: мемориал двух отечественных войн

Бородино: мемориал двух отечественных войн

Бородинское поле – мемориал двух отечественных войн. С памятниками героям 1812 года здесь соседствуют памятники, связанные с событиями Великой Отечественной войны: доты, ходы сообщения, братские могилы красноармейцев…

Д.Д. Лелюшенко. Ю.Червинский. 1977 г.

В 1941 году гитлеровские войска, прорываясь к Москве, считали одним из основных направлений Можайское. Уже летом началось строительство укреплений Можайской линии обороны на подступах к Москве по направлениям: Волоколамск – Можайск – Малоярославец – Калуга. Центром этой линии был город Можайск и 36-й Можайский укрепрайон, проходивший непосредственно через Бородинское поле.

Операция по захвату Москвы под кодовым названием «Тайфун» началась 30 сентября. С 1 октября по решению Государственного Комитета Обороны началось форсированное строительство подмосковного рубежа. К началу боев на Можайской линии обороны фортификационные работы были выполнены лишь наполовину.

В.И. Полосухин. Н.П. Мещанинов. 1966 г.

Можайский укрепрайон защищала 5-я армия под командованием генерал-майора Д.Д. Лелюшенко. Основной силой 5-й армии стала 32-я Краснознаменная стрелковая дивизия под командованием полковника В.И. Полосухина. Дивизия была боевая, обстрелянная. В 1938 году дивизия отличилась в боях с японцами у озера Хасан.

Нашим войскам противостояли силы 40-го моторизованного корпуса, в составе которого была полностью укомплектованная 10-я танковая дивизия, а также моторизованная дивизия СС «Рейх» и 7-я пехотная дивизия, наступавшие вдоль Минской автострады. Вечером 12 октября передовые части противника появились на 125 км Минской автострады у д. Ельня, где их встретил батальон 17-го стрелкового полка. В этом первом бою с немцами было подбито шесть танков.

Бой артиллеристов на Минском шоссе. М.А. Ананьев. 1962 г.

Потерпев неудачу на этом направлении, командование дивизии СС перенесло свои удары на соседние участки обороны, севернее и южнее Ельни, предполагая уже в тылу вырваться на Можайское шоссе.

13 октября противник пытался прорваться к станции Бородино. После атаки наших позиций у деревни Рогачево, бомбежки с воздуха и минометного обстрела немцы заняли деревню и упорно держал оборону в этом районе. К исходу дня батальон 322-го полка, в боях за деревню Рогачево потерявший треть личного состава. отошел на рубеж Фомкино–Доронино–Шевардино и организовал круговую оборону.

Колонна немецких танков на Минском шоссе 14 октября 1941 г. Из немецкой кинохроники

Уцелевшие в боях за Ельню бойцы 17-го полка отошли в направлении к д. Артемки, где к ним присоединились Московского военно-политического училища. Артиллерийскую поддержку вновь сформированного отряда осуществлял 154-й гаубичный полк. Немцы предпринимали неоднократные попытки захватить деревню и прорваться по Минскому шоссе. Но командиры ввели в бой последние резервы: отряд пограничников, два артиллерийских противотанковых полка, дивизион «Катюш». После этого противник развернул свои удары в направлении д. Шевардино–станция Бородино–д. Семеновское, пытаясь прорвать нашу оборону в центре. Вновь сформированный отряд, державший оборону у д. Артемки до 18 октября, был вынужден оставить деревню и выходить из окружения.

Л.А. Говоров. Ю.Червинский. 1977 г.15 октября бои шли в районе деревни Утица, станции Бородино, деревень Доронино, Шевардино. Противник ввел в бой танки и вынудил один из батальонов 322-го полка отойти к лесу между деревнями Семеновское и Шевардино. Другой батальон капитана В.А. Щербакова и подразделения 230-го запасного учебного полка держали оборону в районе д. Доронино и Шевардинского редута. Поддерживала наших бойцов артиллерия 133-го легкого артиллерийского полка.

 В.А. Щербаков. Фото, 1940-е гг.

За бои у Шевардинского редута капитанЩербаков был награжден орденом Ленина. В этот же день был ранен командующий 5-й армией Д.Д. Лелюшенко. Новым командующим был назначен генерал-майор Л.А. Говоров.16 октября шли упорные бои в центре Бородинского поля. Юго-восточнее батареи Раевского занимал позиции дивизион 133-го артиллерийского полка, в составе которого сражался и проявил отвагу наводчик Федор Чихман.

 Ф.Я. Чихман. Фото, 1930-1940-е гг.

Его расчет подбил пять танков, но вскоре осколком снаряда артиллеристу оторвало правую руку.Действуя одной рукой, герой подбил еще один вражеский танк. Чихман остался жив и позднее за проявленные в бою мужество и героизм был награжден орденом Ленина.17 октября противник, продолжая наступление, у д. Горки прорвался к Можайскому шоссе. 18 октября гитлеровцы заняли Можайск.

Главным итогом этих боев было то, что 32-я дивизия сумела остановить гитлеровцев и продержаться на этом рубеже почти неделю,

Бой на Бородинском поле 15 октября 1941 г. Ф.П. Усыпенко. 1971 г.

дав возможность и время подтянуть резервы и организовать линию нового рубежа обороны. Окончательно остановить врага на западном направлении удалось на 75-м км Минского шоссе по линии Кубинка – Наро-Фоминск.

5 декабря 1941 года войска Западного фронта перешли в контрнаступление. 5-я армия оказалась вновь на Можайском рубеже. После трехдневного штурма 20 января 1942 года части 82-й мотострелковой дивизии генерал-майора Н.И. Орлова, 50-й и 108-й стрелковых дивизий освободили город Можайск. На следующий день в ходе стремительного контрнаступления было освобождено Бородинское поле.

Части 5-й Армии, участвовавшие в боях на Можайском направлении в октябре 1941 - январе 1942 годов

Оборона Бородинского поля с 12-17 октября 1941 г.32-я краснознаменная стрелковая дивизия:17-й стрелковый полк113-й стрелковый полк322-й стрелковый полк133-й лёгкий артиллерийский полк154 гаубичный артиллерийский полк12-й отдельный разведывательный батальон65-й отдельный истребительный противотанковый батальон30-й отдельный сапёрный батальон60-й отдельный батальон связи53-й отдельный артиллерийский зенитный дивизион

Приданные соединения:230-й учебный запасной стрелковый полкбатальон 127 стрелкового полка2-й батальон курсантов Московского военно-политического училища имени В.И. Ленина421-й, 367-й артиллерийские полки противотанковой обороны37-я, 38-я, 40-я огнеметные роты305-й отдельный пулеметный батальон306-й мотоциклетный полк18-я, 19-я, 20-я танковые бригадыОсвобождали Бородинское поле 20 января 1942 г.:82-я мотострелковая дивизия210-й мотострелковый полк601-й мотострелковый полк94-й отдельный разведывательный батальон60-я отдельная стрелковая бригада

За отличие, проявленное в боях под Москвой были удостоены звания «Гвардейские»:32-я стрелковая дивизия - (29-я Гвардейская)82-я мотострелковая дивизия - (3-я Гвардейская)36-й мотоциклетный полк - (1-й Гвардейский)509-й противотанково-артиллерийскийский полк (3-й Гвардейский)

Памятные объекты, связанные с событиями Великой Отечественной войны на Бородинском поле

Источник: borodino.ru

russiantourism.ru

Военно-исторический фестиваль «Москва за нами» отметит XX юбилей

7 и 8 октября 2017 года Музей-заповедник «Бородинское поле» и Международная военно-историческая ассоциация (МВИА) приглашают принять участие в XX юбилейном военно-историческом фестивале «Москва за нами. 1941 год». Мероприятие организовано совместно с Российским военно-историческим обществом (РВИО).

Свыше 500 участников военно-исторических клубов России (Москва, Санкт-Петербург, Воронеж, Тверь, Волгоград, Калуга и другие) и Республики Беларусь воссоздадут один из самых масштабных эпизодов битвы за Москву. Перед зрителями развернутся кровопролитные бои на Бородинском поле – свидетеле двух Отечественных войн.

В реконструкции событий октября 1941 года войска Красной армии отразят массированную атаку моторизованных частей Вермахта, рвущихся к столице. Пехоту будет поддерживать мощная бронетехника и артиллерия со стороны обеих армий. На поле вновь встретятся советская длинноносая сорокопятка (ПТО калибр 45 мм), броневик БА-20 и немецкие лёгкий танк Pz-2, полугусеничный БТР-250.

Военные реконструкторы, воссоздавая события 1941 года на Бородинском поле, ещё раз напомнят гостям фестиваля о подвиге 32-й Краснознамённой дивизии под командованием полковника Виктора Полосухина. Полное погружение в атмосферу ожесточённого боя создадут лучшие мастера-пиротехники киностудии «Мосфильм».

Героизм солдат, в течение шести дней защищавших дорогу к Москве, был высоко оценен командующим Западным фронтом маршалом Георгием Константиновичем Жуковым: «Спустя почти 130 лет после похода Наполеона этой дивизии пришлось скрестить оружие с врагом на Бородинском поле – том поле, которое давно уже стало нашей национальной святыней, бессмертным памятником русской воинской славы. Воины 32-й стрелковой дивизии не уронили этой славы, а приумножили её».

www.borodino.ru

Статья в газете "Правда" – "Во имя правды и славы святой"

Во имя правды и славы святой

Против такой "подлинной истории", которая на самом деле многое искажает

МОЛОДОГВАРДЕЙЦАМ были присущи смелость, стойкость, выдержка, самообладание, самоотверженность и готовность к самопожертвованию.

А о чем ведутся многие споры в последние годы? Кто был "главнее" - О. Кошевой или В. Третьякевич. И на этом поле схватки проявилась подспудная цель ее инициаторов, поднявших шумиху: заболтать истоки мужества молодогвардейцев, а историю их борьбы свести к очернению советской эпохи, к внедрению в сознание людей "преступного" характера "тоталитарной" власти. Выходит, "Молодая гвардия" - не только неистребимый образец истинного советского патриотизма, но и показатель моральных качеств того, кто трогает, задевает ее. Показатель правдивости и честности или вероломства, а также свидетельство, ради чего предпринимается это, какие преследуются цели. Такое свойство "Молодой гвардии" подтверждают множество статей, книг, брошюр и псевдодокументальных телефильмов, которые широко начали появляться особенно в горбачевскую "перестройку" и плодятся до сих пор, разжигая самую настоящую информационную войну против краснодонских подпольщиков.

Вот теперь и еще одно коварное нападение - в сборнике документов под названием "Подлинная история "Молодой гвардии", собранных доктором исторических наук Н.К. Петровой. Оговорюсь: фактически это второе издание вышедшего в 2003 году сборника "Молодая гвардия" (г. Краснодон) - художественный вымысел и историческая реальность", составленного И.А. Иоффе и Н.К. Петровой. Многое в обеих книгах настойчиво повторяется, что, конечно, не случайно.

* * *

Историк Н. Петрова в предисловии к сборнику написала: "Вообще-то истории этой организации, как таковой, нет. Она до сих пор не написана". Но если б не было истории, то не было бы и высоких наград молодогвардейцам. Комиссии ЦК ЛКСМ Украины и ЦК ВЛКСМ ознакомились с результатами многомесячного расследования компетентными органами событий в оккупированном Краснодоне и в неимоверно трудных условиях по крупицам собрали у подавленных горем родителей и родственников молодогвардейцев, у их знакомых, учителей и очевидцев документальный материал в объеме 10 томов, о котором А. Фадеев впоследствии скажет: "...Когда начинаешь его читать, не можешь оторваться... Если бы в сыром виде вышла такая книга, она читалась бы, читалась и читалась". Затем, выступая на читательской конференции в 1946 году, он так сказал о комиссии ЦК ВЛКСМ, которую возглавлял А.В. Торицын:

"...Опросили родителей, товарищей по школе и оставшихся в живых молодогвардейцев. Свидетелей было много. В последний период существования "Молодой гвардии", когда большинство членов этой организации сидело в тюрьме, немцы арестовали большое количество людей, не замешанных в делах "Молодой гвардии". Люди эти были отпущены. Они-то и явились свидетелями".

Петрова правду сказала, что молодогвардейцы "делали то, что могли, что было им по силам". И на двух страницах кратко описала реальную историю "Молодой гвардии". Но одновременно придумала чепуху на постном масле: дескать, Указ о награждении "принес временное облегчение (родителям. - В.М.) от сознания того, что о погибших сыновьях и дочерях помнят. Но ненадолго".

Почему? Оказывается, в народе "стали обсуждать, кто и за что получил награды, так, многие из тех, кто погиб, не получили даже медалей".

По-моему, историк не должен схоластично рассуждать о далеком прошлом, тем более трагическом, сидя в мягком кресле и попивая кофе. Разве можно согласиться с такими рассуждениями, если был свидетелем реально той обстановки, тех настроений у людей, подлинных их забот?

На торжественном собрании в Краснодоне 4 октября 1943 года, на котором вручали родителям ордена и медали их детей, многие матери теряли сознание. Суетились медсестры, пахло эфиром, сострадали, не сдерживая слез, все в зале. Значительное мероприятие не стало торжеством, празднеством. Наоборот, оно обострило душевную боль, вызвало в памяти матерей страдания детей при истязаниях, ужас от осознания ими конца жизни, мучения при раздевании на трескучем морозе, на обжигающем босые ноги колючем снегу, по которому их гнали к смертельной пропасти.

Так что на самом деле в краснодонском народе особенно не обсуждали, "кто и за что получил награды". Мало было тогда завистливых людей. А что касается слов историка: "многие... не получили даже медалей" - это умышленно раздуто. Пять человек из 71 члена "Молодой гвардии" не были отмечены наградами. И исследователь истории Петрова могла бы объяснить, почему их не наградили.

* * *

Ошеломляет утверждение историка, что "не улучшило, а скорее обострило обстановку в Краснодоне посещение города известным писателем А. Фадеевым". Эту навязчивую мысль впервые, по-моему, Петрова опубликовала в 2000 году в журнале "Отечественная история", но до сих пор не раскрыла ее суть.

В те дни Красная Армия полностью освободила Донбасс, и многомесячный гул дальнего боя затих, а бумажный репродуктор каждый вечер содрогался от орудийных салютов в Москве. Земля, политая кровью и слезами, одарила людей высоким урожаем, и тачки, вздыбившись оглоблями от перегруженности початками кукурузы, подсолнухами, тыквой, со всех сторон стекались в город. А во дворах кипела молотьба. Но военная обстановка оставалась, и все работали с большим напряжением. И писатель - тоже: редко кому довелось видеть столько горьких материнских слез. Но Фадеев своими вопросами не мог обострить обстановку и усугубить какие-то разногласия, даже если они были.

Удивляет и такое суждение ученого историка: "А.А. Фадеев сознательно нарушил неписаный закон творчества, согласно которому браться за создание произведений о важнейших исторических событиях следовало лишь после того, как они отойдут в далекое прошлое. В результате в его романе историческая действительность смешалась с вымыслом, приобрела художественную форму, но вместе с тем утратила и часть своей достоверности".

По-моему, даже мало-мальски образованный человек знает разницу между художественным произведением и исторически научным изложением событий.

И сам Фадеев объяснил:

"Мой роман построен на фактах. Вместе с тем, конечно, это не история, это, часто, подлинные факты, и все-таки в них много художественного вымысла... Это и действительная история, и в то же время художественный вымысел. Это роман".

Авторитетный русский литературный критик В.Г. Белинский о работе художника на историческую тему сказал так: "Исторические факты, содержащиеся в источниках, не более как камни и кирпичи: только художник может воздвигнуть из этогоматериала изящное здание".

Фадеев был выдающимся художником. И Н. Петрова справедливо оценила "воздвигнутое им здание" так: "Роман А.А. Фадеева - это документ эпохи". Но одновременно не раз обвиняет писателя в нарушении придуманного ею "закона творчества".

Фадеев отмел этот абсурд, когда Петрова была еще ребенком. Известный журналист и литературовед И. Жуков вспоминал (газета "Комсомольская правда" от 24.12.1977):

"В одном из выступлений военных лет Фадеев говорил о писателях ("их немного", - подчеркивал он), которые в годину испытаний надеются высидеть в тишине кабинетов, "а потом, когда все выяснится, вылезти из-за угла и создать "нечто значительное".

И далее, гневно и страстно, он спрашивал: "Если в грозную годину для твоего народа не льется из твоего сердца кипящее слово, какой же ты художник? Кого ты сможешь прославить или заставить возненавидеть лирой своей? Где возьмешь ты пламень чувства и силу разума, если жизнь и борьба лучших людей народа на самом высоком гребне истории пройдет мимо тебя?"

Нетрудно почувствовать в этих волнующе-жгучих вопросах-призывах эмоциональное состояние души Фадеева - художника военной поры, творца "Молодой гвардии".

* * *

Н. Петрова в своих высказываниях впадает в противоречие. Вот ее верная мысль: "Чем дальше от Отечественной войны уводит нас время, тем сложнее отвечать на вопросы, поставленные военной историей. Проходят годы, уходят люди. У очевидцев и участников событий слабеет память".

Значит, события уже "отошли в далекое прошлое". А как же по ее "закону творчества" браться за создание литературных произведений или правдивой истории? Выдумывать?

И Петрова пишет: "В исторической литературе до сих пор нет полного исследования по истории молодежной подпольной организации "Молодая гвардия"... Для историков важно выяснить ее состав, деятельность... причины провала, кто и зачем фальсифицировал некоторых ее активных участников".

Давно, по горячим следам событий, исследовано все, кроме тайн, которые в могилу унесли с собой подпольщики. Состав и деятельность "Молодой гвардии" известны и опубликованы широко. А вот сегодня по странному "закону творчества" лжеисторики придумывают каждый свою численность организации. И чем больше число, тем, кажется автору, больший упрек следует Советской власти.

Причины провала подполья тоже давным-давно обоснованы фактами. Ограниченный размер моей статьи не позволяет подробно рассказывать об этом. А вот кто и зачем фальсифицирует историю Краснодонского подполья, понятно из толкований ее.

Например, объяснение провала организации. Несуразностей множество! Так, Н. Петрова в первом издании сборника писала: "Все более запутанным становится вопрос о предательстве и предателях "Молодой гвардии". И сама же запутывает, утверждая: в "Молодой гвардии" предателей не было. То есть молодогвардеец Почепцов не предавал Первомайскую группу, в которой он состоял, и некоторых членов штаба.

Далее пишет: "Вообще не было какого-то одного изменника, провалившего "Молодую гвардию". И тут же читаем: "Безосновательные и бездоказательные обвинения в измене и предательстве... З.А. Выриковой, О.А. Лядской, С.Ф. Полянской..." Просто Н. Петрова не изучала следственные документы!

Наконец, она утвердилась в новом мнении: за "Молодой гвардией" "уже не первый месяц охотились краснодонская полиция и жандармерия вместе с немецкими, итальянскими и румынскими спецслужбами городов Ворошиловград (ныне Луганск), Красный Луч, Ровеньки и Сталино (ныне Донецк)". Яркий пример полуправды!

Действительно, полицаи и немецкие жандармы, которые попались нашим следственным органам, одинаково подтвердили, что долго охотились за подпольщиками, но тщательные поиски были безуспешны, и это приводило их в бешенство. Им помогли не мифические спецслужбы, а Почепцов, Лядская, Вырикова и Полянская.

На основе каких же документов у историка Петровой сформировалось ее мнение? Скажу прямо: ей пришлась по душе несусветная чушь, распространенная махровым лжецом В. Семистягой, который тоже считает себя историком. Он много своих "находок" высказал в прессе Украины и в псевдодокументальных фильмах. Цель их одна: оправдать реальных предателей и выставить виновными "неумелых" подпольщиков или превознести талант немецких контрразведчиков.

В первом издании сборника Н. Петровой выражена благодарность за консультации "старшему преподавателю Восточно-Украинского национального университета имени Вл. Даля В.Ф. Семистяге" - на деле же холопу американского эмиссара, бандеровца Е. Стахива, закоперщику так называемой Межрегиональной комиссии по изучению истории организации "Молодая гвардия".

Кстати, эта комиссия возникла сразу после начала информационной войны против Олега Кошевого, развязанной западными радиоголосами, следуя американским призывам "добиться того, чтобы в последующей войне не было "Молодой гвардии", Космодемьянских и Матросовых". Итоговая записка этой комиссии написана в духе борьбы буржуазного режима с советской историей и направлена явно на развенчание образцов советского патриотизма. И Петрова, широко опубликовав ее, очень помогла таким "авторитетным документом" всем творцам псевдоисторий "Молодой гвардии".

* * *

А вот еще читаю в сборнике "Докладную записку редактора издательства "Молодая гвардия" А.В. Лукина в ЦК ВЛКСМ", которая в советское время неспроста была засекречена. Что же в ней?

Бригада издательства в декабре 1946-го, через четыре года после исторических событий, пробыла 10 дней в Краснодоне и Ворошиловграде. Она провела несколько читательских конференций, раздала нескольким родителям молодогвардейцев, 38 школам района, учителям экземпляры выпущенного этим издательством романа "Молодая гвардия".

Основной упор в записке А. Лукин сделал на отношение к роману жителей города, развенчание Олега Кошевого и оговор его матери. Он, в частности, пишет:

"Роман Фадеева "Молодая гвардия" подвергается самой беспощадной и, надо сказать, справедливой критике. Молодежь, учительская общественность и родители молодогвардейцев обвиняют Фадеева в том, что он незаслуженно выдвинул на первый план Кошевого, снизил образ Громовой и особенно Ивана Земнухова, которого весь город считает организатором, руководителем и душой "Молодой гвардии". Но, во-первых, когда Лукин "опрашивал общественность", мало кто в городе читал главы романа в газете. Во-вторых, если весь город знал роль Ивана Земнухова как организатора подполья, руководителя и души "Молодой гвардии", то Лукин должен был объявить, что организация на самом деле не была подпольной и оккупанты специально не раскрывали ее.

Чем откровеннее Лукин говорит о своих "открытиях" в Краснодоне, тем дальше он заходит в дебри. Вот пишет: жители "обвиняют Фадеева в том, что он ни у кого из краснодонцев, кроме Кошевой, не был". Фадеев, конечно, не знал, что безрассудный издатель его романа возвел такой поклеп, и однажды, выступая перед читателями романа, рассказывал: "Я выехал на место событий, пробыл там около месяца, опросил большое число людей. Побывал в семьях молодогвардейцев, беседовал с их товарищами по школе, с учителями и, таким образом, дополнил материал, предоставленный мне комиссией...

...Я встречался с рядом партизан и подпольных работников не только Краснодона, но и других районов Ворошиловградской области.

"..." ...Я весь месяц жил у родни Кошевого, и ко мне приходили родители других молодогвардейцев".

Лукин пишет: Кошевую обвиняют в том, что она "ездила гулять к немецким офицерам". "О том, что Кошевая жила с немцами, говорит открыто каждый краснодонец. О ней говорят как о человеке нечестном, беспринципном и умеющем устраивать личные дела".

Но в освобожденном Краснодоне органами НКВД уже за первые две недели в основном были выявлены все приспешники оккупантов и выселены в восточные районы страны. В то время Елена Николаевна Кошевая не была матерью Героя Советского Союза и даже еще не знала, что сын расстрелян в городе Ровеньки. И если бы она действительно "жила", "гуляла" с немцами, ее, как и других "немецких подстилок" (так называли женщин, "гулявших" с оккупантами), заслали бы туда, куда Макар телят не гонял.

Лукин замахнулся и на другие семьи молодогвардейцев. "В настоящее время, - пишет он, - между семьями молодогвардейцев идет страшная распря. Кое-кто из них дискредитирует память детей. Вину за эту распрю несут Кошевая, Борц и Виценовская. Они занимаются склокой... Они мутят всех, пользуясь неграмотностью (?) родителей молодогвардейцев..." И Лукин даже исключил Юрия Виценовского из числа подпольщиков: "он попал в шурф не за участие в подпольной деятельности".

Представляю, как разделались бы с Лукиным матери за "распри, склоки'BB и прочее. Конечно, были случаи, когда, например, Александра Васильевна Тюленина выражала недовольство Еленой Николаевной Кошевой. Ведь Тюленина от природы очень эмоциональная и легко возбуждалась. А почти все другие матери, сродненные одним горем, проявляли взаимную озабоченность. Помню, если в какие-то два-три дня не заглянули к нам Ольга Дмитриевна Иванихина, Елена Никифоровна Кийкова, Анна Васильевна Фомина-Пегливанова, Ефросинья Мироновна Шевцова, то мама бросала всякую работу и наведывалась к ним.

Если в какой-то месяц иногда целую неделю не встречались с Анастасией Емельяновной Самошиной или Полиной Петровной Герасимовой, Прасковьей Титовной Бондаревой или Анной Егоровной Дубровиной, Анастасией Ивановной Земнуховой или Елизаветой Алексеевной Осьмухиной, то условливались, кто кого пойдет навещать. Такая же озабоченность друг к другу была и в других сложившихся группах матерей. И только черствый невежда или сознательный фальсификатор может представлять их отношения как сплошную вражду, распри, склоки и раздоры между ними.

Ученая Петрова не опровергла клевету Лукина. А ведь это очень похоже на результат "исследования" документов о Зое Космодемьянской. Вот что фальсификаторами писалось, например: "Мертвую "Таню" по фотографиям в газетах опознали как свою дочь сразу несколько женщин. В конкуренции на право получения за нее пенсии, льгот и славы победила, естественно, та, которая лучше всего совмещалась с системой". Какая же мать вскормила таких негодяев, презревших в своих писаниях даже природные материнские чувства? Увы, подобные паскудства в "эпоху демократических реформ" приняли широчайший оборот...

Вскоре после отъезда из Краснодона бригады Лукина сестра Сергея Тюленина - Надежда Тюленина написала письмо И.В. Сталину, в котором говорила о "неверных вопросах" в романе А. Фадеева, о Кошевом Олеге как рядовом подпольщике, о "тесной связи с немцами" матери Кошевого. Содержание письма перекликается с запиской Лукина. И трудно поверить, что Надежда написала Сталину по своей инициативе. Тем более надо было решиться ей выдать себя за участницу подпольной организации, приписать себе, что именно она связала подпольщиков-коммунистов с "Молодой гвардией"...

Вряд ли Сталин оставил это без внимания и не поручил соответствующим органам проверить все написанное.

А Фадеев в письме секретарю ЦК ВКП(б) А.А. Жданову назвал сообщаемое Н. Тюлениной "обывательской возней". И пояснил: "Я лично был в Краснодоне в сентябре 1943 года и также лично опросил, по меньшей мере, около ста человек, в том числе и Надежду Тюленину. В то время решительно никто не давал мне никаких сведений и показаний, которые противоречили бы официальному материалу ЦК ВЛКСМ". Действительно, 5 июля 1943 года Надежда Тюленина рассказывала: "Люба Шевцова приехала из Ворошиловграда и сказала, что Третьякевич ушел из партизанского отряда. В этот же день Сергей сказал мне, что у них будет заседание штаба и на заседании решат, кто будет комиссаром... В этот же вечер Сергей пришел поздно, я спросила, кто комиссар, он ответил: Олег Кошевой".

* * *

Сегодня, когда уже давно реабилитирован такой же, как и все молодогвардейцы, мученик Виктор Третьякевич, в ряде документов сборника обращаешь внимание на явно усиленное возвышение его. Это относится, например, к бывшему секретарю Ворошиловградского обкома комсомола Н. Пилипенко, который на встрече "сотрудников Центрального архива ВЛКСМ с участниками подпольной антифашистской борьбы на территории Ворошиловградской области" в конце "перестройки" очень много говорил о событиях почти пятидесятилетней давности. Встреча проходила 27 апреля 1989 года, когда, можно сказать, перестройка уже превратилась в перетряску и многие партийные клятвоотступники вовсю начали линять - менять свою старую шкуру на "демократическую". У Пилипенко тоже произошел нравственный слом. По его рассказам о Викторе Третьякевиче, нужно всю грудь на портрете Виктора увесить Золотыми Звездами Героя Советского Союза.

Н. Петрова некритически воспринимает и такую деятельность Пилипенко - тоже по его рассказам. Будто бы "родственники молодогвардейцев возмущались искажением действительности в романе, а поэтому "обкому ЛКСМ Украины приходилось "восстанавливать взаимопонимание среди семей молодогвардейцев'BB. Для выполнения специального указания первого секретаря ЦК ЛКСМУ Костенко В.С. из Киева приехала группа комсомольских работников во главе с секретарем ЦК ЛКСМУ Митрохиным, чтобы "читать семьям молодогвардейцев роман "Молодая гвардия" и просить их, чтобы они знали историю создания этой организации по книге". "Мы с Митрохиным поехали в Краснодон, - вспоминал Пилипенко. - Читали книгу по семьям, по квартирам. И просили всех: "Давайте историю "Молодой гвардии" будем излагать так, как это показано в книге Фадеева". Наиболее активных и шумных приходилось "успокаивать словами". Приходилось говорить, что сегодня ваш сын (или дочь) герой, о нем знают, но если не угомонитесь, то сделаем так, что из героя он превратится в предателя. Такие "разъяснительные беседы" велись с наиболее активной семьей Тюлениных. И на какой-то период люди затихали".

Нелепость и ее распространение возмущают! Поверхностный, не научный взгляд Н. Петровой на воспоминания Пилипенко не зародил у нее сомнения. А ведь он рассказал о событии сорокатрехлетней давности в 1989 году, в самый разгар очернения истории собственной страны. Между тем, если прикинуть, что в каждой семье согласились слушать чтение романа хотя бы по три часа в день, то сколько же дней всем чтецам потребовалось бы для этого?! Фантастика, конечно. И я не знал ни одной семьи, в которой побывали бы такие высокие гости из Киева и Ворошиловграда с чтением романа А. Фадеева. Да и никто из матерей не рассказывал экскурсантам историю организации - говорили то, что сами видели, слышали, о чем догадывались.

А вот если бы Пилипенко с компанией пугали родителей превращением их детей в предателей, то эти мерзавцы еле ноги унесли бы из Краснодона.

* * *

Уже из сказанного о некоторых документах сборника - а подобных здесь через край - можно сделать вывод, что это не научный труд. Автор не провела необходимого исторического исследования оценок деятельности подпольной комсомольской организации "Молодая гвардия", а лишь "заскирдовала" документы, которые соответствовали ее замыслу, откровенно раскрытому в предисловии первого издания. Там черным по белому написано:

"Читателю будет интересно узнать, какую роль сыграли партийные инстанции, как местные, так и центральные, в фальсификации ряда моментов в истории этой организации. Подлинные документы, которые вводятся в сборник, позволяют проследить бюрократические тенденции и заорганизованный стиль в области идеологической работы КПСС в отношении истории "Молодой гвардии", когда судьбы конкретных людей перекраивались в угоду политической целесообразности.

Их подвиг запечатлен в скульптурах, картинах, памятниках. При этом каждый автор, исполнитель роли, режиссер-постановщик вносил свое понимание (видение) событий и образов. Но всех "корректировали" соответствующие идеологические органы "с учетом задач воспитания советской молодежи". Постепенно накапливались противоречия, искажения, "передержки", смещались роли и значимость тех или иных действующих лиц известной, как всем казалось, истории. Именно художественными средствами формировался в сознании нескольких поколений советских людей образ "Молодой гвардии", подменяя собой подлинную историю".

Но неужели не ясно, что во все века с помощью художественных средств создавались образы героев, которым нужно поклоняться и следует подражать?

А дальше сказано: "...Все публикуемые архивные документы хранились ранее в закрытых фондах и лишь во второй половине 90-х гг. прошлого века были рассекречены, но далеко не полностью".

Что ж, во-первых, разумные советские органы не могли публиковать сплетни, тупые, зловредные домыслы и просто нелепости.

Во-вторых, публикация таких документов сегодня без должных комментариев создала в головах читателей путаницу и сумбур. И самое главное - подорвала доверие к подвигу краснодонских подпольщиков. А ведь именно к этому призывали западные радиоголоса и другие СМИ, в которых окопались бандеровцы, украинские националисты.

Минаев Владимир

kprf.ru

О двух Отечественных войнах | Православие и мир

В этом году мы отмечаем скорбную и торжественную дату — семидесятилетие со дня начала Великой Отечественной Войны. В следующем году мы будем праздновать двухсотлетие Первой Отечественной войны.

Диакон Владимир Василик

Петр Мультатули*, говоря, что между Второй (1914 г.) и Третьей Отечественными войнами существует глубинная связь, однако она прослеживается и между «Вечной памятью Двенадцатым годом и Великой Отечественной. И дело здесь не только в том, в своем воззвании от 22 июня 1941 митрополит Сергий отметил: «Повторяются времена Наполеона». И не только потому, что в своей речи 3 июля 1941 г. Сталин призвал идти к победе «под знаменами Кутузова», а позднее в 1942-43 году создал орден Кутузова.

Общность этих войн состоит в том, что как в 1812, так и в 1941 г. Россия практически в одиночестве воевала со всей Европой, в том числе и… с французами.

Приведу лишь один красноречивый факт. В октябре 1941 г. целых четыре дня на Бородинском поле шел ожесточенный бой между усиленной танковыми бригадами советской 32-я стрелковой раснознамённой дивизией полковника В. И. Полосухина, и частями 4 немецкой армии.

Для поднятия боевого духа Советским частям были розданы знамена русских полков, участвовавших в Бородинском сражении 1812 г. И советские воины не посрамили славу этих знамен: целых четверо суток они отбивали атаки превосходящих сил противника, а затем отступили в полном порядке, оставив Бородинское поле, наполненное трупами немцев и их союзников и горящими немецкими танками.

Начальник штаба 4-й немецкой армии Г. Блюментрит вспоминал:

«Четыре батальона французских добровольцев, действовавших в составе 4-й армии, оказались менее стойкими. У Бородина фельдмаршал фон Клюге обратился к ним с речью, напомнив о том, как во времена Наполеона французы и немцы сражались здесь бок о бок против общего врага. На следующий день французы смело пошли в бой, но, к несчастью, не выдержали ни мощной атаки противника, ни сильного мороза и метели. Таких испытаний им ещё никогда не приходилось переносить. Французский легион был разгромлен, понеся большие потери от огня противника и от мороза. Через несколько дней он был отведен в тыл и отправлен на Запад…**».

Мы привыкли к образу французов, как наших союзников по Второй Мировой Войне. Мы вспоминаем генерала Де Голля, французских партизан, эскадрилью «Нормандия-Неман», но забываем, что до начала 1944 г. французских партизан было не более 25 000, а французов, служивших в Вермахте — более 200 000, при этом большая их часть служила на Восточном фронте***.

Как и в 1812 году,

«Не вся ль Европа тут была,А чья звезда ее вела?».

Кто только не воевал на Советско-германском фронте — австрийцы, валлонцы, фламандцы, французы, итальянцы, румыны, хорваты венгры, финны, норвежцы, поляки, испанцы! Действительно, нашествие «двунадесяти языков». Как писал Лермонтов: «Все промелькнули перед нами, все побывали тут».

Между Первой и Третьей Отечественными войнами есть целый ряд параллелей. Вначале Россия пытается противодействовать всеевропейской диктатуре Наполеона, вступает в различные коалиции, воюет с Францией, теряя десятки тысяч солдат и терпя поражения. После прихода Гитлера к власти большая часть контактов с Германией была свернута, наступило время противостояния, кульминацией которого явилась война в Испании, где наши офицеры воевали против немцев и итальянцев.

Первые дни войны. 1941 год.

Советский Союз пытался создать широкую антифашистскую коалицию и не его вина, что из-за неконструктивной (если не сказать более) позиции западных держав она не состоялась. В результате неудачной Польской кампании в 1807 г. Александр Ι вынужден заключить Тильзитский мир — вполне почетный по своим условиям, в особенности, учитывая поражение под Фридландом и по сравнению с теми договорами, что подписывали прочие побежденные государства с Наполеоном, но постыдный с точки зрения русского дворянства.

Оказавшись в фактическом дипломатическом одиночестве перед угрозой войны с Германией, руководство СССР было вынуждено подписать с ней договор о ненападении, который был ничем не хуже, скажем «Мюнхенского сговора», напротив, гораздо достойнее, так как подписавшие его западные страны предавали своего союзника (Чехословакию) и получили на свою голову скорую войну и поражение. Между тем, СССР получил благодаря ему значительные территории, отторгнутые от него в результате революции и Гражданской войны и двухлетнюю передышку, необходимую для подготовки к будущей великой войне.

Тем не менее, многими в СССР и за его пределами этот договор осмыслялся как постыдный и вынужденный. В событиях как 1812 г., так и начала Великой Отечественной войны весьма велика роль Англии, которая делала очень многое для вовлечения России в войну, поскольку в первом случае речь шла о сокрушении континентальной блокады, а во втором — спасении Великобритании от конечного краха.

Даже время начала и той и другой Отечественной войны почти совпадает. Бонапарт перешел Неман 12 (25 июня) 1812 г.: нацисты и их союзники обрушили страшный удар на СССР в 3.40 22 июня 1941 года. И в том, и в другом случае враг обладал количественным и качественным, стратегическим и тактическим превосходством в начале: полумиллионная армия Наполеона против двухсот тысяч русских солдат и офицеров двух разделенных русских армий. Пяти с половиной миллионам солдат и офицеров немцев и их союзников в западных округах СССР противостояли лишь два миллиона девятьсот тысяч советских солдат и офицеров, создать прочную оборону на направлении главных ударов врага не удалось в силу рассредоточенности советских войск.

При рассмотрении причин поражений лета-осени 1941 г. многие современные исследователи отмечают абсолютное превосходство немецких войск в области управления, связи, боевой подготовки личного состава. Приведем лишь несколько фактов: вплоть до конца 1942 г. механики-водители советских танков получали практику вождения от 5 до 10 часов, а многие имели лишь 2 часа. Между тем для нормального вождения танка требовалось не менее 25 часов.

Еще хуже было положение дел в авиации: в Западном Особом военном округе из 1909 самолетов боеготовых было всего 1086 при 1343 экипажах. Но из них в сложных метеоусловиях управлять самолетами могли лишь …4. В мае 1941 г. вся авиация получила «неудовлетворительно по боевой подготовке». Как и большинство военных округов на Западе страны****.

Между тем, уже в 1939 г. в войсках Люфтваффе насчитывалось около 8000 летчиков, имевших право пилотировать самолеты любых типов. Не менее четверти из них владели методикой слепого пилотирования. Понятно, что при таком раскладе всякие разговоры о превентивной войне, которую якобы готовил СССР против Германии — смешны. Кстати, Наполеон, как и Гитлер, также обвинял Россию в намерении… напасть на него.

И та, и другая Отечественная война ознаменовались вынужденным начальным отступлением. Однако, в случае Великой Отечественной, оно носило гораздо более невольный и тотальный характер. И если в 1812 г. удалось сохранить ядро армии, то в 1941 г. потребовалось срочно создавать новую кадровую армию, взамен прежней, разгромленной в летне-осенних боях 1941 г. И в том, и в другом случае битва под Москвой явилась началом глубинного перелома в войне. И Первая и Третья Отечественные войны завершились заграничными походами, освобождением Европы и ее переустройством совместно с союзниками: Ялта и Потсдам по своему смыслу мало отличаются от Венского конгресса.

И та, и другая война были народными. Рекруты в 1812 г. плясали от радости, что их забирают на войну. Во время Великой Отечественной Войны было подано не менее 19 миллионов заявлений с просьбой отправить на фронт, значительное количество — из лагерей.

Однако, главное в другом — в духовном смысле этих войн. Война 1812 г. явилась вразумлением русскому обществу, увлекшемуся подражанием Европе и Франции. Французы воочию показали свою «культурность и цивилизованность»: пляски наполеоновских солдат на антиминсах, лошади в кремлевских соборах, расправы над ранеными и пленными.

В результате революции и Гражданской войны Россия стала жертвой одного из ядовитых продуктов европейской апостасийной мысли — атеистического космополитического коммунизма. Соотечественники Маркса и Энгельса воочию показали, что нам следует ждать от «немецкого пролетариата» и «культурной Германии». Духовным результатом той и другой войны во многом явилось прозрение русского (советского), общества, возвращение его части к Православной Вере, к ценностям патриотизма.

Митрополит Сергий (Страгородский)

И в той, и другой войне Православная Церковь, несмотря ни на что была со своим народом, со своей страной. Нельзя без волнения перечитывать обращение митрополита Сергия (Страгородского):

«Фашиствующие разбойники напали на нашу Родину. Попирая всякие договоры и обещания, они внезапно обрушились на нас, и вот кровь мирных граждан уже орошает родную землю. Повторяются времена Батыя, немецких рыцарей, Карла шведского, Наполеона. Жалкие потомки врагов православного христианства хотят еще раз попытаться поставить народ наш на колени пред неправдой, голым насилием принудить его пожертвовать благом и целостью родины, кровными заветами любви к своему отечеству… Наши предки не падали духом и при худшем положении, потому что помнили не о личных опасностях и выгодах, а о священном своем долге пред Родиной и верой и выходили победителями. Не посрамим же их славного имени и мы – православные, родные им по плоти и вере. Отечество защищается оружием и общим народным подвигом… Вспомним святых вождей русского народа, например Александра Невского, Димитрия Донского, полагавших души свои за народ и родину…. Церковь Христова благословляет всех православных на защиту священных границ нашей родины. Православная наша Церковь всегда разделяла судьбу народа. Вместе с ним она и испытания несла и утешалась его успехами. Не оставит она народа своего и теперь. Благословляет она небесным благословением и предстоящий всенародный подвиг…».

В последнее время, к сожалению многими принято представлять 22 июня днем нашего позора. Это неверно. Это – день нашей скорби и славы. С самого начала войны русский советский народ дал великие примеры мужества, верности и чести. Целый месяц в нечеловеческих условиях держались защитники Брестской крепости. Из сотен пограничных застав ни одна не была оставлена пограничниками без боя, большинство из них погибло на своих боевых постах. Одно имя Николая Гастелло, который 25 июня 1941 г. направил свой горящий самолет на немецкую танковую колонну, должно закрыть уста хулителям русского народа, его чести и славы.

Святейший Патриарх Кирилл справедливо отмечает:

«Человеческие потери в войне с нацистской Германией – это размеры целой страны, это колоссальное потрясение для народа, основ народной жизни. Теми великими потерями, которые понес наш народ в войне с фашистами, он искупил богоотступничество во времена большевиков».

Однако если посмотреть еще глубже, то это искупление простирается и на предреволюционный период – тот самый, который вначале подготовил позорный и страшный Февраль, а затем его логическое продолжение – Октябрьскую революцию.

И если брать еще шире и глубже, то разве не было торжество коммунизма в России лишь частью всеобщего апостасийного процесса, охватившего европейский мир? В ХХ в. не только Европа, но и многие другие страны пережили целую череду революций и кровавых диктаторских режимов. Сам нацизм являлся не столько ответом на коммунизм, сколько осуществлением вековых интенций немецкого народа, именно поэтому он столь легко и воцарился, и именно поэтому немецкие солдаты дрались за него до последней капли крови.

Не по русским лекалам совершалась революция, и планировался социализм в России, который, однако, через крестный страдальческий подвиг русского советского народа превратился в то, что перестало соответствовать ожиданиям сил, вызвавших его к жизни. И, соответственно, разве не простирается это искупление также и на весь цивилизованный европейский мир, притом, что в 1941 г., как и в 1812 г. нам пришлось воевать, по сути дела, со всей Европой, либо порабощенной, либо одурманенной Гитлером? В этот день по-особому прочитываются строки Пушкина из стихотворения

«Клеветникам России»:И ненавидите вы нас…За что, ответствуйте, за то ли,Что на развалинах пылающей МосквыМы не признали наглой волиТого, пред кем дрожали вы?За то ль, что в бездну повалилиМы тяготеющий над царствами кумир,И нашей кровью искупилиЕвропы вольность, честь и мир?»

Все, к сожалению, повторяется. Как Европа XIX в., так и нынешняя ответили ненавистью и неблагодарностью русскому воину-освободителю. Об этом остается скорбеть и все же надеяться на вразумление и покаяние гордого европейского человека.

Сегодня – день памяти и скорби, день молитвы о 27 миллионах погибших в войну. Суетными и ненужными являются разговоры о противопоставлении жертв войны и репрессии, тем более многократное преувеличение последних. Все эти жертвы принес русский народ для спасения и России, и мира от апостасийной чумы ХХ в. – богоборства и богоотступничества. Помолимся за тех, кто свои жизни положил за то, чтобы жили мы. Вспомним множество невинноубиенных – женщин, детей, стариков, павших жертвой богоборческого и человекоубийственного фашизма. И извлечем духовный урок из тех страшных событий.

Если мы не раскаемся от злых дел наших, не прибегнем ко Христу с сокрушенным сердцем, не очистим наши чувства и помышления, то нас может постигнуть куда более страшная война, чем наших отцов и дедов – Третья Мировая, которая, по слову преп. Лаврентия Черниговского, будет уже не для покаяния, а для истребления. Уже позднее, чем мы думаем, поспешим же делать добро.

Сноски:

* Петр Мультатули Великая Германская 03.08.2009http://ruskline.ru/monitoring_smi/2009/08/03/velikaya_germanskaya/**Блюментрит Г. Роковые решения. М, 1958. С. 45***Генерал Де Голль с точки зрения большинства французов в 1941 г. был или романтиком — Дон-Кихотом, или даже преступником, воюющим против «законного» пронемецкого правительства маршала Петэна.****Каратуев М.И, Фролов М.И. 1939-1945 г. Взгляд из Германии и России. Спб 2006. С. 122-125

www.pravmir.ru

Ветеран двух войн « « Военно-патриотический сайт «Отвага» Военно-патриотический сайт «Отвага»

Николай Константинович Шишкин – участник Финской и Великой Отечественной войн. За время боевых действий и в послевоенные годы награжден девятью орденами, двумя медалями «За отвагу», имеет другие награды. В 1949 г. окончил Академию БТиМВ, служил в Управлении боевой подготовки бронетанковых войск. В настоящее время – профессор кафедры оперативного искусства Военной Академии Генерального Штаба ВС РФ. Вниманию читателей предлагается запись беседы ветерана с автором статьи.

– Николай Константинович, сначала – немного о себе.

В 1939 году я с отличием окончил десятилетку в казахстанском городе Петропавловск и подал документы в три института: Московский авиастроительный, архитектурный и Свердловский политехнический. Поступив во все три (отличников принимали без экзаменов), я решил учиться в Свердловском политехническом на металлургическом факультете. Через два месяца после начала учебы, одновременно с началом Финской войны, объявили добровольный призыв студентов на военную службу. Можно было не идти в армию, но мы были патриоты и на защиту Родины решили пойти чуть ли не всем курсом. Так же поступили и ребята из соседних вузов.

Мы думали, что нас сразу повезут на Запад, но оказались в Ачинске. В начале ноября там уже лежал снег. Прибыли мы на пересыльный пункт, где нас помыли, переодели в армейскую форму. Она нас так изменила, что друг мы друга поначалу не узнали. Построили нас на плацу в две шеренги, мимо которых прошли «купцы», отбирая пополнение в свои подразделения. Я и еще несколько человек попали в полковую артиллерию. Вот так я и стал наводчиком 76-мм орудия обр. 1927 года. С этой пушкой прошел и Финскую войну, и начало Великой Отечественной. Командиром взвода был лейтенант Орел, а командиром моего орудия – Семин, получивший за бои на Карельском перешейке Звезду Героя. Там так получилось: финны прорвались к штабу нашего полка, и хотя наша пушка была неисправна – не работал накатник – мы ее развернули и открыли огонь, накатывая ствол руками. За то, что мы штаб полка спасли, он и был награжден. Потом стал потом капитаном, а погиб по глупому.

Учили нас в Ачинске хорошо, но очень мало. Стрелять не давали, мы только тренировались заряжать орудие деревянной болванкой, а уже в середине ноября направили на фронт. Пока ехали, лейтенант Орел проводил с нами занятия. Я помню, он заставлял вслепую, чувствуя вращение механизмов, устанавливать угломер и возвышение.

Разгрузились на станции Дно. По снегу оттащили пушки на полигон и впервые постреляли, пороха понюхали. Надо сказать, что вышли мы на позиции часов в 10-11 утра, а кухни пробились через снег только к вечеру. И представьте – повара забыли соль! Приготовили гороховый суп, а как его есть без соли?! Лейтенант Орел говорит: «Сыпьте сахар – ощущение будет таким же». Насыпали, но есть стало вообще невозможно.

Вот оттуда, со станции Дно, в составе 613-го стрелкового полка 91-й стрелковой дивизии я попал на Выборгское направление. Бои шли очень тяжелые. Декабрь, снег по пояс. Правда, нас, сибиряков, подготовили и экипировали хорошо. Мы были одеты в полушубки, шапки-ушанки, варежки по локоть. Не могу сказать, что для нас 40-градусный мороз был нипочем, но мы его ощущали не так остро. Могли пролежать в снегу по несколько дней. Нас в Сибири к этому приучали, а еще приучали бегать по снегу. Взводный, спасибо ему, нас тренировал. Вывезем пушку на позицию, он подает команду: «Цель – пулемет, ориентир первый, левее 20, два снаряда – огонь» А потом кричит: «В укрытие». А это значит, что надо пробежать метров 100-200 по полуметровому снегу. Пробежишь и падаешь. Чуть отдышался, а уже команда: «Расчет, к орудию!» И опять бегом тем же путем до орудия. Вот так он нас и от мороза спасал, и обучал. На Карельском перешейке нам это очень помогло. Мы могли быстро открыть огонь, а потом пробежать, укрыться от артналета или минометного обстрела. Ведь за всю войну мы, может быть, только несколько раз с закрытых позиций стреляли, а так все время орудие на руках за пехотой перекатывали, все время на прямой наводке. Гряду возьмем, продвинемся на 100 метров, неделю на одном месте стоим, потом опять 100 метров – и опять остановка. Вот так «линию Маннергейма» прорывали. И хотя я считаю, что командование полка было грамотное, но пока до Выборга дошли, полк пополнялся не один раз.

– Как вы считаете, в чем была причина больших потерь?

Командование недооценило противника. Думаю, солдат нельзя винить. Они выполняли ту задачу, которую им ставили. Оборона у финнов была грамотная, с бетонными ДОТами, «огневыми мешками» и, конечно, если на эту оборону идти без разведки, без подготовки, без надежного подавления огневых точек, как это было не раз, то потери будут большими и неоправданными. На нашем участке фронта были ДОТы-«миллионники», в которых было по два-три пулемета, а то и пушка. Для того, чтобы таким сооружением овладеть, надо было выкатить чуть ли 203-мм гаубицу и вложить несколько снарядов в амбразуру или же подтащить почти тонну взрывчатки. Война была очень тяжелой, но не будь ее – в Отечественную нам пришлось бы еще хуже, чем было. Финская – это наука, которая далась большой кровью.

– Какие задачи выполняла полковая артиллерия?

Поддержка пехоты. Можно сказать, что «полковушка» имела двойное подчинение. Перед боем ей командовал командир батареи, который находился рядом с командиром стрелкового батальона. Он получал от комбата задачу и доводил ее до командиров орудий через командиров взводов, которые всегда находились при нем. Командир взвода прибегал с НП батальона и давал целеуказание двум своим орудиям (между нами обычно было не более 100 метров), например: «Ориентир второй, правее 200, пулеметное гнездо. Как только наши пойдут в атаку, вы толкаете пушку, не отставайте больше, чем на 250 метров». С началом боя управление нашими действиями переходило к командирам-пехотинцам. Допустим, стрелковый взвод наступает на какую-то высотку. Во взводе может быть тридцать человек, а может и пятнадцать. В руках у каждого винтовка и один-два пулемета на взвод, если они целы.

Задача командира орудия – засечь огневые точки противника, которые могут располагаться в первой траншее, а могут и в глубине обороны. Ну, а моя задача как наводчика – подавить эти огневые точки. Мы все в снегу или на земле лежим или за щитом прячемся. Пули свистят, до противника 400-800 метров. Командир наблюдает в бинокль, ему приходится высовываться. Пехота пробежала метров двадцать и легла. Мы в это время даем огоньку по засеченным вспышкам выстрелов. Пехота по сигналу опять поднимается в атаку. Опять смотрим, откуда стреляют – и бьем туда. Допустим, взяли первую траншею. Противник отошел во вторую, на 200-300 метров. Двигаем пушку на 100-200 метров и стреляем через голову пехоты. Дальше ждем команду от пехотинцев – они должны указать цели, или командир орудия сам их выбирает, если обнаружит. Какая связь с пехотой? От командира роты или взвода прибегал посыльный с приказанием подавить ту или иную огневую точку – вот и вся связь. Проводная связь была начиная с командира роты, а ниже – все голосом, свистком и ракетами. Например, красная ракета – указание направления движения, зеленая – в атаку. Ну а там смотри, что делает сосед, что делает пехота.

– Каковы были нормативы расхода снарядов?

В боекомплект полковой пушки входило 80 снарядов, но в день могли разрешить израсходовать не более двадцати или сорока. Экономили снаряды особенно в Отечественную, под Ленинградом, где каждый выстрел был на вес золота. Надо сказать, что лимиты расхода боеприпасов были всегда. Лимит определялся на выполнение всей задачи. Допустим, выделялось два боекомплекта, из них на выполнение ближайшей задачи – один боекомплект, а для выхода на следующий рубеж – половина или четверть боекомплекта. Это было и в Финскую, и в Отечественную, просто во второй половине Отечественной расход снарядов на выполнение задан увеличили. Бывали такие бои, когда разрешалось использовать неограниченное количество боеприпасов. Если в других обстоятельствах на подобную задачу выделяли два боекомплекта, то тут могли дать и три, и четыре. Конечно, надо учитывать, что пушка тоже изнашивается. Ее можно за один день так уходить, что она завтра и стрелять не будет. Нужно соблюдать режим ведения огня, чистить ее, смазывать. Так что стрелять надо с головой.

Что касается расхода снарядов на выполнение конкретной огневой задачи, то существовали нормативы. Например, с 800 метров хорошо подготовленный расчет должен был с третьего выстрела попасть в амбразуру размером 50 на 50 сантиметров. Перед Отечественной войной на соревнованиях в стрельбе по движущемуся танку с расстояния 800-1000 метров мой расчет уложил все три снаряда в площадку 50 на 50 сантиметров и получил оценку «отлично». Вот так мы были подготовлены!

– Вы понимали, за что воюете на Финской?

Воспитательная работа была и на Финской, и на Отечественной войне поставлена очень хорошо. Я считаю, что комиссары, а потом замполиты, работали здорово. Это люди, которые себя не щадили, с собой не считались. С солдатами разговаривали хорошо, обычно вели деловую беседу за жизнь, спрашивали, что пишут из дома, как кормят, а не пичкали агитками про «партию Ленина – Сталина». Я, например, не слышал, чтобы кричали «За Сталина!», больше было мата. Может быть, и было такое во взводе, в роте, что кто-то поднимет ребят: «За Родину! За Сталина!», Но, чтобы массово – нет.

Что касается нашей батареи, то в Финскую так сложились обстоятельства, что мы батарейным составом за все три месяца войны ни разу не собирались на политбеседы. Не было такой возможности – все мы со своими пушками находились в стрелковых батальонах.

– В Финскую давали водку?

Все время. Утром в роте 100 человек, вечером – 20, а водки – полный бидон на всех. Пей, сколько хочешь. Но не брала – мороз. Земля была как сталь, блиндажей не выкопать. За убитым ляжешь, консервную банку ножом поковыряешь. Какая там водка?! Все три месяца в снегу. Вал из него сделаешь, в центр слой лапника настелешь, ляжешь и снегом укроешься. Если стояли где-то 2-3 ночи, то делали шалаши из хвойных веток. Днем разводили костер, а ночью нельзя – боялись самолетов.

– Кормили хорошо?

Постоянного голода мы не испытывали. Бывало, что кухня отставала. Вот под Ленинградом в сорок втором да, голодно было.

– Встречались ли Вы с финскими «кукушками»?

Лично я – нет, но разговоров о том, что финские снайперы устраивали засады на деревьях, было много. И у меня нет основания им не верить, поскольку на той местности такой тактический прием был вполне оправдан.

– С финнами приходилось общаться?

Нет. Я их видел только через прицел. Правда, в нашей батарее произошел такой случай. Поваром у нас был крупный мужик, весельчак Ваня Чечурин. Кухню редко удавалось подтащить к переднему краю – то снайперы мешают, то снега навалит. Тогда к ней направлялись подносчики пищи с термосами, емкости которых хватало человек на двадцать. Если же образовывалась пауза в боевых действиях, то кухню ставили рядом с расположением батареи. Так вот, однажды батарейцы выстроились в очередь с котелками. Подходит к Ване, раздававшему пищу, очередной воин, а тот посмотрел на него: «А ты кто такой? А ты финн, наверно?!» И как даст ему по голове своим черпаком. Оказалось, что это действительно финн. До того обнаглел, что пришел на нашу кухню получить котелок горячего супа! Ваня Чечурин за бдительность был награжден медалью «За отвагу».

– Какие воспоминания остались у Вас о заключительном этапе войны?

Последние бои полк вел за Выборг. Во время штурма города мы подзадержались. Соседям удалось прорваться, а нашу пехоту финны положили под проволокой огнем пулеметов. А до города всего метров 400 осталось! Командир полка собрал всех, кто остался, взял половину личного состава батареи и повел всех к проволоке. Сам поднял людей в атаку. И хотя народу потеряли много, но ворвались на окраину Выборга. А в ночь на 12-е, когда было уже известно, что завтра наступит перемирие, вся артиллерия вела огонь в сторону финнов. А там леса, полянки маленькие, так орудия стояли рядами в трех метрах друг от друга и всю ночь долбали финнов, не жалея снарядов.

– Как встретили Великую Отечественную?

Летом 1940 года нас перебросили на полуостров Ханко, создав на основе нашей дивизии 8-ю Отдельную стрелковую бригаду. Там нам пришлось обустраивать границу. Была создана специальная комиссия по ее демаркации. Я с ней ходил, таскал артиллерийскую буссоль. Председателем комиссии был генерал Крюков, кроме того, в нее входил командир батальона нашего полка, капитан Сукач, награжденный за бои на Карельском перешейке орденом Красного Знамени. С финской стороны стояла та же часть, которая воевала против нас на перешейке. Когда один из финнов узнал об этом, он сказал капитану: «Мы же с вами там были противниками, а тут делаем мирную границу». Я был свидетелем этой встречи. Кроме того, гарнизон полуострова торговал с финнами, которые поставляли нам молоко, масло, овощи.

Полк занял оборону на Петровской просеке, через которую по преданию Петр Первый протащил корабли из одного залива в другой, и к июню 1941 года зарылся в землю основательно.

До 17-го июня на каждое орудие имелось только шесть деревянных снарядов, с которыми мы тренировались в заряжении, а в этот день поступил приказ занять оборону, и вместо учебных снарядов нам выдали 200 боевых. ДЗОТ для нашей пушки еще не был закончен: успели залить две боковые стены и насыпать вал, прикрывавший орудие с фронта, только ствол торчал поверх него. Мы сделали перекрытие из швеллеров, натаскали камней, а потом все это сооружение засыпали землей. Получился большой холм, и хотя мы его и замаскировали, выделялся он на фоне местности отчетливо. Впереди нас был вырыт ров, по дну которого проложили три ряда колючей проволоки под напряжением. Перед рвом соорудили два пулеметных ДОТа с фланговыми секторами обстрела. Все было заминировано. Инженером полка у нас был лейтенант Репнев – мастер своего дела и большой выдумщик. Он установил не только мины, но и управляемые фугасы и камнеметы (в земле выкапывалась конусообразная яма, в которую закладывался пороховой заряд, а сверху клался мешок камней). Нам сказали, что что-то будет, и поставили задачу – не пропустить врага. Стрелять можно было только в случае атаки противника, а так имелся строжайший приказ не стрелять, чтобы не спровоцировать войну. У нас даже такой случай был. Водитель приданного нам трактора «Комсомолец» Емельян Гнесин при чистке пулемета случайно дал очередь. Его взяли в особый отдел, как провокатора войны, но через некоторое время отпустили. Мы его спрашиваем: «Ну, Емельян, как ты?» – «Приказали молчать». Вот такая хохма… И тут 22 июня – война! А у нас – тишина, ничего не происходит. Только в ночь на 1 июля началась артподготовка, продолжавшаяся часа два, после которой финны полезли на наш ДЗОТ.

Так вот, 22 июня мы по радио услышали, что началась война. В этот же день два наших истребителя сбили немецкий разведчик Ю-88, а на земле – тишина. Обстановку мы не знаем. Нам сказали: «Если начнется, стреляйте, отбивайтесь». 25 июня финны первый раз открыли по нам артиллерийский огонь, но в атаку не пошли. А часа в три ночи (какая там ночь, светло как днем!) на 1 июля началась артподготовка, которая продолжалась часа два. Весь лес горел! Лупят и по нашей точке. Грохот стоял страшный, камни раскалывались, разлетаясь в стороны. Мы сидели в блиндажике для расчета, а пушка стояла на площадке, прикрытая бетонным бруствером. Наши в ответ стреляют. После артподготовки финны пошли в атаку сплошными цепями. Впереди нас, чуть левее и правее, находились два пулеметных ДО-Та, которые могли вести фланкирующий огонь, а наше орудие их прикрывало, находясь на некотором удалении, в вершине условного треугольника. Надо сказать, что перед пулеметными ДОТами, ближе к границе, был выставлен секрет. В тот день в нем дежурили сержант Сокус и рядовой Андриенко. Все думали, что они погибли, поскольку по ним и своя, и их артиллерия била. Да и цепи атакующих через них шли. Но после боя они вернулись, да еще и несколько человек пленных пригнали. За этот бой сержант получил звание Героя Советского Союза, а рядовой был награжден Орденом Ленина. Когда финны пошли в атаку, мы начали стрелять. Работали на коленях, чтобы не высовываться над орудийным щитком. Финны начали залезать на ДОТы. Стреляем картечью, а точнее – чем придется, поскольку времени выбирать снаряд нет. Саша Кривцов, здоровый вятский грузчик, кидал пушку направо и налево, причем не раз бывало, что выстрел происходил в тот момент, когда он ее еще не успевал полностью опустить на землю! Мы уже без наводки стреляли, лишь бы снаряд летел в сторону противника. Зарядили орудие. Выстрел! А выстрела нет! Открываем замок, гильза выскакивает, а снаряд остался в канале ствола. А тут атака идет, пулеметные очереди. И тут Саша Кривцов решился на подвиг. Кричит: «Ложись!» – и схватил банник. Мы, естественно, легли. В случае, если выстрела не произошло, положено снаряд аккуратно выбить полубанником, который толкает снаряд в плечи, не касаясь в взрывателя. Банник же плоский и ударяет прямо по взрывателю. А где этот полубанник искать? Саша выскочил под пули и банником вытолкал снаряд, который, слава Богу, не взорвался. А Саша был награжден Орденом Красной Звезды.

 

 

Вообще, с наградами там такая история получилась. Я вместе с наводчиком и нашим командиром батареи был представлен к ордену Боевого Красного Знамени. Командир батареи его получил, а мы – нет. Наверно, представления наши затерялись. Ведь представление к ордену мог подписать только командарм. А ребята, которых представили к ордену Красной Звезды и медалям «За отвагу», их получили, поскольку наградные листы могли подписывать командир полка и дивизии. Так что их уже недели через две наградили. А потом, когда уже прибыли в Ленинград, посмотрели – а у меня награды нет, ну и дали медаль «За отвагу».

Так вот, два часа шел бой, два раза финны атаковали. Им даже удалось приблизиться к моему орудию метров на двадцать, но мы выстояли, уложив порядка двухсот солдат и офицеров. К концу боя у меня осталось только шесть снарядов, был ранен подносчик Озеров. Короче говоря, когда все это кончилось, с орудия слезла краска, а у нас из ушей и носа шла кровь. Швеллеры, которыми был перекрыт наш ДЗОТ, гудели так, что мы совершенно оглохли. Потом уже выяснилось, что мы приняли на себя главной удар.

После этого боя весь расчет заменили, а нас отправили в госпиталь, где мы примерно неделю приходили в себя. У нас полопались барабанные перепонки, мы что-то говорили, а друг друга не слышали. В госпитале мы отдохнули неделю и вернулись на передовую. Огневая точка была разбита, маскировка вся слетела, камни раскололись и рассыпались. Мы сменили огневую позицию, сделав ДЗОТ немного в стороне, у поселка, замаскировав его под сарай. Вообще-то, позиции приходилось часто менять, практически после каждого боя.

Вот так мы и держались 164 дня. Нас завалили листовками, в которых говорилось: «Вы – герои, но ваше положение безвыходное, сдавайтесь». Белым-бело было от них. Но и мы их тоже заваливали таким добром. Я помню, на одной из листовок был нарисован Маннергейм, лижущий щетинистую задницу Гитлера. Хохот стоял дикий! Музыку нам ставили – «Стеньку Разина», «Катюшу» и другие песни – но и воевать мы не забывали. Обстрелы были беспрерывные, а каждые две-три недели они повторяли попытки прорваться, но такая была оборона и такие люди ее держали, что не дали финнам продвинуться ни на шаг. Уже под конец частенько давалась команда: «Замолчать». Мы не стреляем весь день, никто не ходит, создаем видимость эвакуации гарнизона. То, что она будет, никто не сомневался – мы были фактически отрезаны от основных сил. Нам завезли лыжи. Это потом я уже выяснил, что у командования был план прорываться по берегу, но я не думаю, чтобы кто-либо смог выжить в этом походе. Пройти 400 километров через позиции финских войск было нереально. Так вот, после такой паузы поступала команда открыть огонь и не жалеть снарядов. Мы и перепашем всю полосу в километре от переднего края. Потом опять ведем вялую перестрелку. Проходит пара недель, мы опять замолчим. Проходит день, мы опять врежем, опять все перепашем.

Первого декабря в полдень была дана команда прекратить огонь. Наш полк отходил последним. В 12 часов ночи нам было приказано оставить орудия, выбросить замки и пешком отходить. С собой катили только мое орудие, как героическую пушку, начавшую войну. Говорят, что сейчас она стоит в Ленинграде, в музее.

С Ханко нас эвакуировали морем. Наш корабль шел впереди каравана последних судов, покидавших полуостров. Мы видели, как подорвался дизельэлектроход «Сталин». Мне потом солдат из моего расчета, Ахмед Галлиев, который был ранен в обе руки, рассказывал, что началась паника, поднялась стрельба. Он по вентиляционной трубе выбрался на палубу, а когда подошел тральщик, то он, закрыв глаза – лететь-то надо было метров десять – прыгнул на его палубу. Потерял сознание, а очнулся, когда его несли в госпиталь. Но через пару недель он уже вернулся к нам в полк.

На базе нашей бригады была сформирована 136-я стрелковая, впоследствии – 63-я гвардейская стрелковая дивизия, командовать, которой назначили полковника Симо-няка. Этот был грамотный командир с большим опытом и практикой, умевший готовить войска, выдвигать толковых командиров.

Воевать на Ленинградском фронте было тяжело. Люди гибли не только в боях, но и от голода. Мы стояли на берегу Невы возле деревни Новосаратовская колония. Я помню, хозяин дома, в котором мы ночевали в перерыве между боями, вышел на улицу, прошел метров 50 и умер от голода. А в кармане у него остался кусочек хлеба – берег, не съел. Люди были измождены. Подойдешь к кухне, нальют тебе полкотелка горохового супа, который только так назывался – желтый, и одна горошина плавает.

Снежка туда добавишь и ешь. А после этого надо еще и пушку по снегу таскать. Летом около пушки ляжешь, травинку тянешь, тянешь, пока не появится белая часть – съешь ее и новую тянешь. За день наешься. Хлеба дадут кусочек. Нарежешь кубиками и медленно эти кусочки жуешь. Ломтик съешь – и вроде сыт. И ничего -воевали.

2 сентября 1942 года дивизия прорывала блокаду в районе поселка Ивановское под УстьТосно, в так называемой, долине смерти. Мы заняли исходные позиции, пехота выкопала траншеи метрах в 100 от проволочных заграждений. Мы подкатили свою пушку вплотную к пехоте. Саперы сняли минные поля. Наступление должно было начаться в 8 часов утра, пока туман еще не поднялся, после артподготовки, которая должна была длиться около двух часов. Не знаю, по какой причине, но артподготовка началась с опозданием на час – полтора. К этому времени туман поднялся, и немец, заметив готовую к атаке пехоту, открыл шквальный огонь. В траншеях кровь, мясо. Ужас! Мы два часа сидим, нас бьют. Когда закончилась наша слабая артподготовка, пехота пошла вперед, но потери в ее рядах уже были огромными. В итоге прорыва не получилось, и мы увязли в позиционных боях, продвигаясь в день на 200 – 300 метров. Местность полуболотистая, полупесчаная. Все передвигались по-пластунски. Винтовки не стреляют, забитые песком и грязью. В долине стояло разбитое здание Лесспецстроя – огромное, бетонное, серое, от которого тянулась железнодорожная насыпь. Пехота гранатами немцев закидает – они с этой насыпи скатываются, мы ее занимаем. У нас гранаты кончились – они нас сбрасывают. Вот так эта насыпь переходила неоднократно из рук в руки. Потери огромные… Но полк наступал. На каком-то участке прорвались на километр-полтора.

Пушку толкали прямо за боевыми порядками пехоты. Тут налетели Ю-87, бомба разорвалась у левого колеса орудия. В живых остались я и еще трое раненых, из которых передвигаться мог только один, а остальные, в том числе и Саша Кривцов, погибли. В это время с правой стороны поднялась группа немцев, чтобы ударить во фланг роте, которую я поддерживал. Рота! Это мы сейчас такими категориями рассуждаем: армия, дивизия, полк, батальон. А у нас в батальоне оставалось 100 человек вместо 500, а в роте -20. У немцев тоже, наверно, рота поднялась, но в ней было не более 30 – 50 солдат. Моя пушка была сзади. Что делать? У нее была разбита панорама и колесо, но стрелять она еще могла. Откуда-то взялись силы. Я пушку за хобот развернул, и мы эту пехоту уложили, выпустив по ней остаток снарядов, штук десять, наверно. Побили не всех, конечно, но главное – они от атаки отказались. Симоняк потом сказал: «Вот ведь Шишкин! Опять у него все получилось. Отбил атаку». А я потом сутки отлеживался, приходил в себя – меня знобило. Позднее я принял вторую пушку, и с ней мы продвигались вперед. Ее тоже покалечило при бомбежке.

За эти бои я в первый раз был представлен к званию Героя Советского Союза. Потери были большие, и после этих боев командующий фронтом собрал отличившихся сержантов и сказал: «Я могу вам своей властью присвоить звания младших лейтенантов или направить на 3 – 4 месяца на Большую землю на учебу в училища». Кто-то остался, а я и еще несколько ребят отправились учиться. Возможно, я смалодушничал, но прошедший год воевал честно и просто устал, хотелось отдохнуть от войны, голода, холода.

Нас отправили в Саратов во Второе артиллерийское училище, где мы проучились 3-4 месяца, из них целый месяц потратив на заготовку дров. А чему нас учить? Мы все с боевым опытом, артиллерийские премудрости знали получше некоторых училищных лейтенантов. Поэтому нам быстренько присвоили лейтенантские звания и направили в Челябинск получать самоходки СУ-152.

Поделиться в социальных сетях:

otvaga2004.ru

ПОЧЕМУ ВОЙНУ НАЗВАЛИ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ, ДА ЕЩЕ И ВЕЛИКОЙ

ПОЧЕМУ ВОЙНУ НАЗВАЛИ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ, ДА ЕЩЕ И ВЕЛИКОЙ

Современные молодые люди часто не понимают, почему войну назвали Отечественной, да ещё и Великой. И чем от неё отличается Вторая мировая война?

Может быть, это совсем разные исторические события, не пересекающиеся между собой? А какие ещё отечественные войны были на русской земле? И почему они так называются? Вопросов очень много. Чтобы найти на них ответ, стоит заглянуть в историю России.

Отечественная война 1812 года

Каждому патриоту следует знать историю своей Родины. Чтобы найти ответ на вопрос о том, почему войну назвали Отечественной, нужно понять, что означает само это слово. По-другому страна, в которой человек родился и живёт, называется Отечеством. И все войны, направленные на защиту своей Родины, носят это гордое звание.

В 1812 году на Россию напал Наполеон с целью завоевать и поработить русский народ. Но ему это не удалось. В историю России война эта вошла как Отечественная война 1812 года. Естественно, что для Франции всё было иначе. Они и сейчас не поймут, почему войну назвали Отечественной, ведь для них она была завоевательной.

ПОЧЕМУ ВОЙНУ НАЗВАЛИ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ, ДА ЕЩЕ И ВЕЛИКОЙ

Вторая мировая война

В сентябре 1939 года, первого числа, фашистская Германия совместно со своими прихвостнями – Италией, Японией и некоторыми другими государствами – развязала мировой пожар, в котором приняли участие 1,7 миллиардов человек. Это практически восемьдесят процентов всего населения планеты. А непосредственно в армиях всех втянутых в этот ужас стран воевало почти сто десять миллионов человек.

В 1941 году Гитлер напал на Советский Союз. Именно так в те годы называлась наша Родина. И весь советский народ встал на защиту Отечества.

Читайте также: День победы в лицах

Со стороны фашистов это была захватническая война. Фашисты под предводительством Адольфа Гитлера не понимали, почему войну назвали Отечественной. Многие и сейчас спорят, доказывая, что это была акция по освобождению народов от коммунистического террора. Но на самом деле ни о каком освобождении не было и речи. Фашисты просто пытались провести новый раздел земель, поработить другие народы.

А вот наш народ вел освободительную борьбу, защищал свою Родину и другие страны. Теперь понятно, почему войну 1941-1945 назвали Отечественной? Хотя стоит хорошо усвоить, что название события зависит от того, с чьей точки зрения его рассматривать.

ПОЧЕМУ ВОЙНУ НАЗВАЛИ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ, ДА ЕЩЕ И ВЕЛИКОЙ

Вероломное нападение в 1941 году на Советский Союз

Хотя мировая война бушевала уже на земле, советский народ был уверен, что Гитлер не осмелится посягнуть на нашу Родину. Тем более что между Советским Союзом и Германией был заключён договор о ненападении.

Однако Гитлер подло нарушил его. В ночь с 21 на 22 июня отмечался выпускной бал у всех, кто закончил учёбу в школе. Никто и думать не мог, что именно на рассвете после такого замечательного праздника прогремят выстрелы, посыплются с неба бомбы, польётся кровь. И всё-таки это случилось. 22 июня 1941 года в четыре часа утра без предупреждения Германия совершила вероломное нападение и на Советский Союз. Сразу на огромном пространстве, от Карпатских гор и до Балтийского моря, фашистские войска пересекли границу нашей Родины.

Рекомендуем также: 9 мая — мы помним, мы гордимся

Фашисты планировали уничтожить культуру огромной страны, а её народ превратить в рабов, который бы работали на Германию. Захватчики бомбили города и сёла, железные дороги и порты, аэродромы и вокзалы. Великое множество людей, в том числе детей, стариков и женщин, были убиты самым жестоким образов: заживо сожжены, закопаны, расстреляны, растерзаны.

Но народ не хотел сдаваться. Даже самые малые населённые пункты героически защищались. Множество красивых песен о подвигах неизвестных солдат придумали люди. «У незнакомого посёлка на безымянной высоте» сложили головы герои, память о которых будет жить в веках. Вот почему войну 1941-1945 назвали Отечественной. Ведь советский народ сражался за своё Отечество.

ПОЧЕМУ ВОЙНУ НАЗВАЛИ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ, ДА ЕЩЕ И ВЕЛИКОЙ

Война не игра, это смерть и боль…

Поиск ответа на вопрос о том, почему Великую Отечественную войну назвали «Отечественной», заставляет перенестись в те далёкие страшные годы. Не освобождение пришло на Советский Союз, а ужасный монстр под именем «фашизм», ненасытный и жестокий. Для него не было ничего святого.

Фашисты бесчинствовали на захваченных землях так, как будто сами никогда не были людьми. Огромная часть населения была вывезена и заключена в концентрационные лагеря. Там зверства захватчиков были особенно изощрёнными. У детей брали кровь для переливания раненым, людям прививали страшные болезни и наблюдали за ними. Даже пытались создать новое существо, которое было бы носителем человеческого гена и животного, используя для своих бесчеловечных опытов заключенных.

Не только Отечественная, но и Великая.

На фронт пошли не только мужчины призывного возраста. Добровольцы просто запрудили все пункты, которые занимались мобилизацией. Шли и пожилые люди, и совсем юные парнишки, и девушки. Немало было и почтенных старцев, и сопливых ребятишек. Этих-то поначалу сразу прогоняли домой, к мамке под подол. «Недолго этой войне проклятой быть!» — поговаривали все.

Однако после первых двух лет стало очевидно: конец этим ужасам придёт не скоро. И вспомнили все про стариков да ребятишек, которые так рвались в бой в начале войны. Теперь стало ясно, что каждая пара рук ценна. Встали мальчишки двенадцатилетние к станкам рядом с пожилыми мужиками и женщинами. Все вместе они работали по восемнадцать часов в сутки, выпуская боеприпасы и военную технику.

Так, сплотившись против фашизма, сумела очистить свои земли от фашистской холеры наша Родина. Но не остановилась Красная армия на достигнутом. До самого Берлина дошли советские танки, по пути освобождая и другие страны от фашистского ига. Великое дело совершила наша страна. Огромное количество людей спасла, самых разных национальностей и вероисповедания. Вот почему война названа Великой Отечественной.

Автор: Людмила Уланова.

Читайте также:

ГЕРОИ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ В ЦВЕТЕ

ДАША СЕВАСТОПОЛЬСКАЯ — ОТВАЖНАЯ СИРОТКА, ВОШЕДШАЯ В ИСТОРИЮ РОССИИ

РУССКО — ТУРЕЦКАЯ ВОЙНА. 20 000 ТУРОК ПРОТИВ 2300 РУССКИХ СОЛДАТ

ДЕНЬ ПОБЕДЫ В ЛИЦАХ — ХРОНИКА

ЗАПИСКИ ИСТОРИИ: ПРИКЛЮЧЕНИЯ РУССКОЙ АРМИИ В ПАРИЖЕ

Нашли ошибку? Выделите ее и нажмите левый Ctrl+Enter.

moiarussia.ru

В Подмосковье, на знаменитом Бородинском поле, вспомнили события октября 1941 года

Вражеская атака, эвакуация раненых и первое боевое крещение: в Подмосковье, на знаменитом Бородинском поле, вспомнили события октября 1941 года. В месте, которому суждено было стать свидетелем двух Отечественных войн, прошла историческая реконструкция ожесточённых боёв за Москву, начавшихся 68 лет назад. Свист пуль, крики раненых и разрывы снарядов - всё как тогда.

Репортаж Ильи Костина.

Гостей угощают солдатской кашей, а рядом - уже передовая. Проход через линию фронта закрыт. Туристов с рюкзаками просят покинуть территорию. Немецкие мотоциклисты пытаются сходу занять деревню, но отряд советских ополченцев начеку.

45 минут реконструкции, на самом деле, воссоздают события шести дней упорных боёв. Первые удары, отступления, контратаки и многочисленные потери. На войне, как на войне.

Участники реконструкции стреляют друг в друга, конечно, холостыми патронами. Но все, кто находится в этот момент на поле, хорошо знают, что когда винтовок не хватало, приходилось идти врукопашную. Ополченец Ромуальд Климов получил ранение одним из первых.

Ромуальд Климов, участник военно-исторической реконструкции: "Я знаю, что в ополчении было очень много интеллигенции. Родной дядька моего старшего брата воевал как раз в ополчении под Москвой и погиб. А он преподавал в университете".

После отражения первой фашисткой атаки - эвакуация раненых. В этом, оказывается, медицинским бригадам на фронтах Великой Отечественной помогали и четвероногие санитары. В сшитых для них шинелях придумали прятать аптечки. Пёс Комбат чести своих легендарных собратьев не уронил. Иногда, правда, начинала лаять для храбрости.

Сергей Захаров, участник военно-исторической реконструкции: "Как их учили, собака находила раненого, приносила. Либо, он если был в силах - сам доставал медикаменты и сам себя лечил. Или, если он был не в состоянии двигаться, она брала в зубы его шапку и бежала в санчасть за санитарами, и приводила обратно к раненому".

Советская армия переходит в наступление. И уже, казалось бы, ясно, чья возьмёт. Но в глазах ветеранов, реальных участников тех событий - слёзы. Слишком тяжело им давалась эта победа.

Зинаида Колесникова, ветеран Великой Отечественной войны, участница битвы под Москвой: "Потихоньку мы продвигались. Но танки шли вперёд, а мы с пушками немножко сзади. Мне восемнадцать лет было, я с двадцать четвёртого года. Мне недавно было 85 лет. Так что я десять классов окончила и пошла на фронт. Добровольно, комсомолка".

За воспоминаниями ветеран не сразу замечает нескольких скромных гвоздик, которые дарит один из самых юных зрителей исторического сражения – четырехлетний Вася.

На поле брани, тем временем, винтовки уже сменили на фотоаппараты.

Прежде, чем фашистов окончательно отбросят от Москвы, пройдёт ещё долгих три месяца. Участники исторической реконструкции покидают поле боя. Но для тех, кто в 1941 году принял здесь своё боевое крещение, всё только начиналось.

Свидетельницей тех событий была и легендарная "Эмка". Эта легковая машина с мотором от танков и самоходов, изрешечённая пулями, дорогами войны доедет до Берлина. А сегодня, похоже, она заинтересовала не только девушек, но и сотрудников ГИБДД.

www.1tv.ru