Интервью с Эдуардом Бендерским: взгляд в прошлое и будущее. Эдуард бендерский


Председатели и Президенты Росохотрыболовсоюза | Росохотрыболовсоюз

[ A+ ] Шрифт[ A- ]

I Председатель «Росохотсоюза» — Мелентьев Василий Алексеевич (1911-1976)

Деятель общественного охотничьего движения.Мелентьев Василий Алексеевич родился в Куйбышевской области, в селе Борское.В 1935 году окончил зоотехнический институт в пос. Балашиха Московской области по специальности «биолог-охотовед».Трудовую деятельность начал в Наркомземе СССР. С 1958 по 1960 гг. – председатель оргкомитета союза обществ охотников РСФСР. Затем трудовую деятельность продолжил в Роспотребсоюзе и Главохоте РСФСР.

II Председатель «Росохотрыболовсоюза» — Максимов Иван Анатольевич (1916-1988)

Деятель общественного охотничьего движения, биолог-охотовед. Окончил Московский пушно-меховой институт.Избирался председателем правления «Росохотрыболовсоюза» в 1960-1965 гг., был начальникомУправления охотничьего хозяйства, заместителем начальника Главного управления по охране природы, заповедникам и охотничьему хозяйству Министерства сельского хозяйства СССР (1965).Являлся членом редколлегии журнала «Охота и охотничье хозяйство».

III Председатель «Росохотрыболовсоюза»- Корольков Алексей Иванович (1905-1985)

 Общественный деятель, зоотехник. Окончил Сельскохозяйственную академию им. К.А.Тимирязева.Председатель Центрального правления «Росохотрыболовсоюза» (1965-1985).Почетный член Финского, Австрийского, Болгарского и других обществ охотников и рыболовов.Внес значительный вклад в укрепление финансового положения, создание материальной базы «Росохотрыболовсоюза», развитие комплексных охотничье-рыболовных хозяйств, строительство Центрального Дома охотника и рыболова в Москве, расширение международных связей «Росохотрыболовсоюза».Автор многочисленных публикаций по проблемам охотничьего хозяйства.Награжден двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденами: Дружбы народов и «Знак Почета».

IV Председатель «Росохотрыболовсоюза» — Улитин Александр Александрович (1949-2012)

Ученый, писатель, общественный деятель, биолог-охотовед.

Окончил Всесоюзный сельскохозяйственный институт заочного образования.Доктор биологических наук, академик Петровской академии наук и искусств, академик Российской академии естественных наук (РАЕН).Член Московского общества охотников и рыболовов с 1966г.Почетный член «Росохотрыболовсоюза» и нескольких других обществ.Заслуженный работник охотничьего хозяйства «Росохотрыболовсоюза». Награжден МГООиР медалью Святого Георгия Победоносца.С 1985 по 2006 гг. — председатель Центрального правления Ассоциации «Росохотрыболовсоюз».Член редакционной коллегии журнала «Охота и охотничье хозяйство» и альманаха «Охотничьи просторы».Вице-президент международной конфедерации охотников CIC по крупной дичи, вице-президент международной конфедерации рыболовства CIPC, президент РФОС.Академия присвоила ему звание и знак «Рыцарь науки и искусства».Автор книг «Охота и закон», «Гончие мира», соавтор 5 монографий 10 методических пособий, более 130 публикаций в периодической печати; автор поэтических сборников.Награжден орденом Дружбы народов и орденом Почета.

V Председатель ассоциации «Росохотрыболовсоюз»

Бендерский Эдуард Витальевич.

Бендерский Родился 25 июня 1970 года в семье военнослужащего.В 1991 году окончил Рязанское воздушно-десантное училище, проходил службу в Отдельном учебном центре КГБ СССР (группа «Вымпел»). В 1994 году уволился в запас.В 1997 году возглавил частное охранное предприятие «Вымпел-А», а в 2002 году – Объединение предприятий «Вымпел-А», занимающееся вопросами безопасности.С 2003 по 2008 гг.  Э.В. Бендерский возглавлял Региональную общественную организацию ветеранов Группы специального назначения органов государственной безопасности «Вымпел», деятельность которой направлена на оказание всесторонней помощи ветеранам подразделений специальных служб, семьям погибших и раненых сотрудников ЦСН ФСБ России.В 2007 году окончил юридический факультет Государственного университета «Высшая школа экономики».С 2008 года является Президентом Благотворительного фонда «ВЫМПЕЛ».Эдуард Витальевич ведёт большую работу в Государственной Думе ФС  Российской Федерации, имеет опыт сотрудничества с государственными органами как федерального, так и регионального уровней, принимает активное участие в общественной деятельности.Неоднократно награждался орденами и медалями Российской Федерации, имеет большое количество ведомственных наград.Был избран Президентом – председателем Центрального правления Росохотрыболовсоюза 23 ноября 2006 года на XII Съезде Ассоциации. 30 ноября 2011 г – на XIII Съезде – Э.В. Бендерский был избран Президентом Росохотрыболовсоюза на второй срок.Деятельность Э.В. Бендерского на посту Президента Росохотрыболовсоюза ознаменовалась значительными реформами охотничье-рыболовного движения России.

В мае 2013 г. сложил с себя полномочия руководителя «Ассоциации Росохотрыболовсоюз» в связи с необходимостью сосредоточиться на работе в холдинге «Вымпел-А».

VI Президент РосохотрыболовсоюзаАрамилева Татьяна Сергеевна.

Арамилева Татьяна Сергеевна Арамилева родилась в с. Никольское (Командорские острова; о-в Беринга). Дочь известного биолога-охотоведа Сергея Владимировича Маракова.Закончила факультет охотоведения Кировского сельскохозяйственного института.Долгое время жила и работала в Приморском крае.В девяностые годы занималась звероводством, затем была главным охотоведом Приморского крайохотуправления.Работала заместителем председателя, потом председателем правления Приморского краевого общества охотников и рыболовов – заместителем  Президента Росохотрыболовсоюза по Дальневосточному ФО.В 2009-2012 гг. возглавляла Управление по охране, контролю и надзору за использованием объектов животного мира Приморского края.

С февраля 2012 г. Татьяна Сергеевна – Первый заместитель Президента Росохотрыболовсоюза.В мае 2013 г. Общее собрание «Ассоциации Росохотрыболовсоюз» избрало её Президентом Росохотрыболовсоюза.Удостоена звания «Заслуженный работник охотничьего хозяйства Ассоциации «Росохотрыболовсоюз»», награждена почетным знаком МЧС России.

rors.ru

Интервью с Эдуардом Бендерским: взгляд в прошлое и будущее - Охота

Интервью с Эдуардом Бендерским.

Фото из архива Эдуарда Бендерского.

Фото из архива Эдуарда Бендерского.

— Вы давно охотитесь?

— Да, свой первый я трофей добыл в десять или одиннадцать лет.

— Начинали с отцом?

— Да. Отец служил пограничником в Туркмении. Благодатный край с точки зрения охоты, шикарные места!

— Что для Вас охота?

— В разные этапы моей жизни охота ассоциировались у меня с разными вещами. В детстве, юности это возможность пообщаться с отцом, его друзьями. Наша семья, как и многие семьи военнослужащих, нечасто собиралась вместе (два года я вообще жил у бабушки, пришлось пожить и в интернате), поэтому возможность провести время с отцом на охоте давала двойной положительный заряд.

Когда я служил сам, у меня не было возможности заниматься охотой. Это был вырванный из моей охотничьей практики период времени. Хорошо, что потом такая возможность появилась. Сегодня для меня охота — отдушина, возможность психологически оторваться от загруженности по работе и получить удовольствие от общения с природой и друзьями.

— А если Вам не удается добыть зверя?

— Никогда не гоняюсь за рекордными трофеями. Нет такой зависимости. Но неудачные охоты, когда не было никаких шансов добыть зверя, хорошо помню. Например, в Магадане, когда искал охотского барана — я за ним три года ездил!

Читайте материал "Росохотрыболовсоюз: итоги работы и главные задачи"

Или в Иране. Трое суток мы ходили по горам, и только на четвертые, возвращаясь в лагерь, увидели барана. Условия для стрельбы были очень тяжелые. Дистанция свыше 400 метров, колоссальная скорость бокового ветра. Я выстрелил и промазал. Но все равно получил массу положительных эмоций. Посмотрел страну, пообщался с людьми, погулял по горам, а через три года вернулся в Иран и добыл этого барана.

Когда ты допускаешь какую-то ошибку или делаешь неточный выстрел, невольно начинаешь анализировать, почему так произошло. Раньше же стрелял хорошо, попадал. Почему сейчас промах? И в конце концов понимаешь, что надо было просто напросто побольше тренироваться.

Угрызений совести по поводу того, что охота была неудачная, я не испытываю. Объект охоты, конечно, желанен, но не это главное.

 

Фото из архива Эдуарда Бендерского.

— Я видел Вашу трофейную комнату. Трудно предположить, что у Вас было много неудачных охот. Навыки, которые Вы получили на охоте, на службе помогали?

— Мне кажется, нет. Да и навыки были не такие уж сильные. Конец 80-х годов. У пограничников были особые возможности для охоты с нарезным оружием — что тут скрывать! Отец охотился с СВД, приводилось стрелять и из автомата. К нормальной охоте, это, конечно, никакого отношения не имеет.

Когда я был с отцом, то чаще всего стрелял из ружья. Главным образом это была охота по перу — на фазанов, уток или голубей. После нее я полдня сидел и чистил птицу, потом полдня снаряжал патроны. На следующее утро, перед работой отца, мы опять выезжали в предгорья, успевали поохотиться и вернуться домой. После этого он уезжал на службу.

Думаю, сейчас мне в горах очень помогают те навыки, которые я приобрел за годы службы. Горы — это ведь терпение и труд, что в армии называется «маршевой втянутостью». Главные проблемы охотников в горах кроются не в физиологии, а в психологии. Если умеешь переламывать в себе страх перед тяжелой работой, то никаких проблем не будет.

Смотришь на гору и, какой бы большой, высокой или крутой она тебе ни казалась, идешь вверх. Останавливаешься, отдыхаешь, двигаешься дальше и рано или поздно поднимаешься на эту гору. Если же много раздумываешь, как дойдешь, как спустишься, устанешь — не устанешь, замерзнешь — не замерзнешь, то всегда будешь находить отговорки, чтобы не идти.

Читайте материал "Чьи интересы отстаивает росохотрыболовсоюз?"

Конечно, на все это накладывается опыт, подготовка, физиологическое состояние охотника, его тренированность, умение правильно подобрать снаряжение, чтобы оно было оптимальным по весу и решало основные проблемы. Можно и в горах создать себе уют, который позволит полноценно отдохнуть и восстановить силы. Если же ты не в состоянии правильно обустроить быт, рано или поздно горы тебя сломают.

— Это относится к Вашим самостоятельным охотам?

— Не будем себя и никого обманывать. Сегодня говорить об относительно самостоятельных охотах не приходится. Я бы просто разделил охоты на более дикие, такие как в Сибири, Таджикистане, Киргизстане, Пакистане, Непале, и на щадящие, как в Иране, когда в любом случае возвращаешься в базовый лагерь.

Там, где охоты предполагают многодневные переходы, отдельные лагеря, я всё стараюсь тащить сам. У меня всегда с собой моя палатка и спальник. Мне так проще и… понятнее.

— Сегодня, надо сказать, нет проблем с подбором качественного снаряжения.

— Конечно. Моя двухслойная палатка весит около 500 граммов. Очень теплый спальник. Как-то при –25° мне пришлось ночевать в спальнике, рассчитанном на –18°. Вернулся и сразу купил на –40°.

 

Колымский снежный баран — один из шести подвидов снежных баранов, обитающих в России. Фото из архива Эдуарда Бендерского.

— Я часто встречал среди африканских профессиональных охотников бывших военнослужащих. Когда военные действия на юге Африки закончились, эти ребята в большом количестве пошли в охоту. Одного я спросил: «Почему охота? Нечем больше заняться?» Его ответ мне понравился: «Когда я в буше, это меня держит на взводе, как будто я опять молодой и в деле». А у Вас нет такого чувства на охоте?

— Согласен. Когда много лет имеешь дело с оружием, оно становится частью твоей жизни, ты срастаешься с ним. Наверное, в охоте есть какие-то психологические отсылы к прошлому, к годам, когда служил.

У меня есть хороший друг в Зимбабве, Патрик Маврос, который после службы в родезийском спецназе «Салюса» стал ювелиром. Сейчас он делает замечательные изделия на африканскую тему из серебра и слоновой кости. Мы с ним сразу нашли общий язык. Он замечательный человек. Показывал свои старые фотографии.

— Горные охоты любимые?

— Однозначно. Это на уровне приобретенного инстинкта. Я же охотился с отцом в основном в горах. У меня и сейчас перед глазами сотенные стада уриалов, джейранов, горы Копетдага, высо́ты до 3,5 тысячи метров.

Кстати, там я впервые увидел мархуров, переднеазиатских леопардов. Но в моей жизни присутствуют все виды охот. Очень люблю весеннюю охоту, которую мы так долго ждем всю зиму. Для меня ее главная ценность заключена во встречах с друзьями.

Читайте материал "Музей охоты и рыболовства Росохотрыболовсоюза встречал 30-летие"

Без лишней скромности скажу, что наш охотничий коллектив на 80 % состоит из людей, которых в охоту привел я. Только на горные охоты я еду либо один, либо с очень узким кругом друзей. Причина проста: горные охоты не массовые. Немалую роль играет также фактор времени.

Когда я один, стараюсь отстреляться быстро, чтобы вернуться на работу. Когда с кем-то, невольно подстраиваюсь под напарника. Не бросишь же человека в горах, приходится ждать… Конечно, друзья обижаются, говорят: «Нас в охоту привел, а сам стал реже ездить на коллективные охоты!»

 

Фото из архива Эдуарда Бендерского.

— У Вас есть свое хозяйство. Это некий якорь, который привязывает Вас к месту, или просто дополнительная возможность для охоты?

— К сожалению, я бываю там не так часто, как хотелось бы. Весной и осенью езжу на загонные охоты и зимой с семьей — максимум раза четыре в год. Свое охотхозяйство — это дорогая игрушка, к которой относишься с особым трепетом.

Когда мы взяли хозяйство, то за сезон добывали от одного до трех кабанов. Пока навели порядок, пока организовали правильную биотехнию, прошло несколько лет. Зато зверь появился. В конце сезона охоты на февральских учетах на кормушках в один вечер мы насчитывали до 170 голов кабана. Но чума подкосила нас очень здорово. За одну неделю погибло более трехсот голов.

— А есть идея, как к Вам попала чума?

— С АЧС история, мягко говоря, мутная. Но кабана у нас нет, это факт. Мы после вспышки чумы стали думать: что делать? И решили пойти по пути дичеразведения. Эта проблема стимулировала нас к серьезному шагу. Мы сделали большие инвестиции в выкуп земли, в создание вольерного хозяйства, в посадки нужных сельхозкультур, формирование маточного стада животных, его вакцинацию и т.д.

Сегодня у нас сформированное вольерное хозяйство общей площадью около 800 га. Часть из них предназначена для содержания маточного поголовья, часть — для управления популяцией. У нас есть пятнистый, белохвостый и благородный олень, лань. Мы закупили какое-то количество муфлона, но он нам не подошел. А вот олени очень хорошо плодятся.

— Как у Вас выстроены взаимоотношения с местными охотниками?

— Во-первых, мы создали рабочие места, во-вторых, привлекаем местных жителей на загонные охоты и с удовольствием делимся с ними мясом. Тем, кто хочет охотиться по перу, выдаем путевки. Местных охотников практически не осталось, но тех, кто имеет опыт, как я сказал, мы так или иначе привлекаем к работе в охотничьем хозяйстве.

— Браконьерство есть?

— Было. Но мне кажется, нам удалось навести определенный порядок целым комплексом профилактической работы. А истории были всякие, даже с нападением на нашего егеря как со стороны гражданских лиц, так и со стороны лиц в погонах. И нам приходилось жестко реагировать на происшедшее.

— Вот Вы забрались на вершину где-нибудь в Якутии — почти 3000 метров над уровнем моря. Высмотрели трофейного красавца рогача. И вдруг что-то Вас «клюнуло» в голову. Вы можете отказаться от выстрела?

— Могу. Если вижу, что зверь явно меньше того трофея, который у меня есть или на какой я рассчитываю, я откажусь от выстрела. Чувство меры должно быть присуще каждому человеку. Надо уметь вовремя сказать себе «стоп».

Читайте материал "Уничтожить Росохотрыболовсоюз - значит остаться за забором охоты"

Охотник может считать себя охотником, только когда точно понимает, что можно, а что нельзя. Умеешь себя ограничивать — значит, ты охотник.

 

Гобийский аргали — один из трех подвидов, обитающих в Монголии. Фото из архива Эдуарда Бендерского.

— Если, приехав гостем на охоту, Вы поймете, что здесь стреляют всё и вся и во все стороны, как Вы себя поведете?

— Вряд ли такая ситуация возможна, так как я давно уже не езжу на охоту с незнакомыми людьми. По целому ряду причин, и прежде всего потому, что не хочу попасть в подобную ситуацию. Охота — отдых. А отдыхать хочется с приятными и понятными тебе людьми. Ведь как поведет себя незнакомый человек с оружием, неизвестно.

Но однозначно считаю, что в похожей ситуации нельзя промолчать, все бросить и уехать домой. Как минимум нужно попросить человека, который пригласил на охоту, успокоить своих гостей. У себя в хозяйстве я не допускаю подобного рода вещей.

— Сейчас, когда нужно уметь быть и политкорректным, и вежливым, Вы остались таким же смелым, каким были, предположим, 30 лет назад?

— С возрастом становишься мудрее и сдержаннее, именно поэтому я сегодня и поступаю иначе, чем в молодости. На то и жизненный опыт, чтобы учиться и делать выводы. Импульсивность — удел молодых.

Мнение, что охота — дело смелых, по-моему, обман. Я бы отнес ее к спортивному времяпрепровождению. Да, горная охота предполагает борьбу с собой, с физическими трудностями и преодолениями, но это не борьба с противником, который может достойно ответить.

У меня в жизни был лишь один случай, когда на охоте нужно было проявить определенную смелость — идти ночью добирать раненого леопарда (это была моя первая охота на него). Я думал, мы дождемся утра, однако пиэйч сказал, что до утра откладывать нельзя, нужно прямо сейчас идти добирать зверя.

Читайте материал "Награды Росохотрыболовсоюза вручили победителям"

Я взял автомат Калашникова, у пиэйча был пистолет. Леопард на нас прыгнул, и я из автомата, а охотник-профессионал из пистолета расстреляли его в прыжке. Зверь замертво упал нам в ноги.

Говорят, в тех краях до сих пор рассказывают эту историю. Трекеры, кстати, отказались с нами идти. Мы были вдвоем с пиэйчем. Это была непростая история.

 

Фото из архива Эдуарда Бендерского.

— А у Вас не было таких историй с медведем или кабаном?

— Нет, с медведем не было. Был случай, когда раненый кабан напал на нашего друга и распорол ему руку (хорошо, что не вскрыл его, как консервную банку!). Секач этот прятался в снегу, как медведь в берлоге, выскочил из сугроба и напал на охотника, когда тот с товарищем проходил мимо.

Другу повезло. Собака прихватила зверя, тот отвлекся, а товарищ выстрелил. Весу в кабанчике было больше 150 килограммов.

— Как случилось, что Вы попали в РОРС?

— Абсолютная случайность. Меня пригласил Владимир Алексеевич Пехтин. Он был знаком с А.А. Улитиным и как охотник знал проблемы РОРСа. Пехтин предложил мне подумать над тем, чтобы возглавить Ассоциацию.

Сразу я не ответил — для меня это было совершенно из другой жизни. Но подумал, посоветовался с друзьями и принял предложение. Абсолютно не жалею об этом. Надеюсь, что и люди, с которыми я работал, не жалеют.

Нам удалось сохранить Ассоциацию как общественную организацию и сделать так, чтобы она достойно выглядела в современных условиях. Проблемы, конечно, были. Например, здание Ассоциации. Помните, что там было?

С момента прихода я три-четыре месяца вел локальные войны, чтобы вычистить тот клоповник. Пришлось повозиться и навести там элементарный порядок. Прошло десять лет, а порядок сохранился. Все работает, все существует, восстановлен музей, полностью функционирует гостиница. Вся инфраструктура в достойном состоянии. Для людей созданы нормальные рабочие условия.

— А по стране тоже пришлось наводить порядок?

— Где-то да. Безусловно, сделать все я не мог. У каждого есть предел возможностей. В стране только у одного человека нет предела — у президента. Но и его возможности ограничены Законом. А руководителю даже очень большой общественной организации крайне трудно решить все проблемы, которые есть в отрасли.

Ошибочное мнение, что руководство Росохотрыболовсоюза могло совершить какую-то революцию в системе управления охотничьим хозяйством. Конечно же нет! Мы даже не все свои вопросы могли решить.

Читайте материал "Об охотничьем билете и спекуляциях вокруг него"

Ассоциация объединяет юридические лица, поэтому далеко не все инициативы, которые я продвигал, нашли понимание моих коллег. Например, я предлагал внести изменения в Устав и ограничить избрание председателя двумя сроками. Мои коллеги не поддержали это.

Были у меня и другие инициативы (ввести единую цену на путевку, структурировать принятие ключевых решений), но они так и остались инициативами, и я прекрасно понимаю почему. Некоторые областные председатели тормозили развитие своих обществ. Не со всеми удалось расстаться, хотя в ряде субъектов при нашем содействии к руководству пришли новые лица, которые и сейчас успешно работают.

Читайте материал "Большинство лодок с мотором регистрировать нужно"

В целом РОРС — это большой опыт для меня, я ни в коей мере не жалею о годах, проведенных там. Это была часть моей жизни, которой я отдал шесть с половиной лет. Все, что я мог сделать для Ассоциации РОРС, я сделал.

Но увидев предел своих возможностей, честно сказал об этом и ушел, при этом сохранил хорошие отношения со многими областными председателями — они до сих пор мне звонят, и мы периодически встречаемся.

Считаю, что я принял тогда верное решение. Еще один правильный шаг я сделал, пригласив на работу в Москву талантливого человека — Татьяну Арамилеву.

 

Среднекавказский тур, впервые описанный А.Н. Северцовым, считается переходной морфой от дагестанского к кубанскому туру. Фото из архива Эдуарда Бендерского.

— Вам не кажется, что, имея хороший контакт с Пехтиным, Вы могли бы больше сделать с точки зрения законодательства?

— Пожалуй, мог бы. Чем больше я погружался в работу Ассоциации, тем точнее понимал, что общественное охотпользование было, есть и должно быть. И именно эту форму охотпользования государство должно поощрять. Ведь частным охотпользователям что нужно? Правила игры и чтобы они не менялись. Все остальное они решат сами: найдут силы, средства, инвестиции.

Общественное охотпользование по целому ряду причин не может себе этого позволить. И поэтому государство обязано поддерживать его. Делало ли это наше государство, не уверен. За шесть с половиной лет я видел трех замминистров, и у каждого из них было свое отношение к охоте, к общественному охотпользованию. Далеко не все мыслили, как я, и разделяли мои взгляды.

— После Вашего избрания Ассоциация заключила соглашение с партией «Единая Россия» о стратегическом партнерстве. Не было ли это неким превентивным шагом против создания партии охотников, идея о которой муссировалась в среде охотников?

— Никогда никто из государственных или политических деятелей страны не вели со мной бесед по поводу создания такой партии. Но я слышал эти разговоры. Я никогда не скрывал, что лично Пехтин и «Единая Россия» сыграли ключевую роль в моем появлении в Ассоциации.

Я надеялся, что при такой политической поддержке нам удастся решить проблемы, которые были в отрасли, и прежде всего с точки зрения изменения законодательства. Но система принятия решений в государстве гораздо сложнее, нежели мои отношения с «Единой Россией» или с руководителем фракции.

В этой системе участвует огромное количество людей, порой даже трудно предположить, сколько их напрямую имеет отношение к этому.

Читайте материал "Интервью с президентом РОРС Арамилевой Татьяной Сергеевной"

На мой взгляд, мы смогли сделать многое. По-прежнему считаю, что упразднение охотничьего билета Ассоциации — неправильный шаг. Можно было бы найти какую-то формулу взаимодействия государства и общественных организаций. Но чиновники по каким-то причинам не захотели ее искать. А мы не смогли отстоять свою позицию.

Стало ли для нас катастрофой введение госбилета? Скорее нет, так как те организации, которые имели угодья, реально работали с охотниками, как жили, так и живут. Но с точки зрения статуса — да!

 

Фото из архива Эдуарда Бендерского.

— Когда Вы столкнулись с жестокой реальностью, у Вас не появилось чувство, что Вас просто «разыграли»?

— Нет, меня никто не разыгрывал. Мы все время находимся в состоянии решения проблем. Это наша работа. Меня она не пугает. Любую проблему можно решить. Не хочу преувеличивать свою роль в жизни Ассоциации, но сегодня я задумываюсь о том, что было бы, если б я туда не пришел или пришел кто-то другой. Не уверен, что Ассоциация вообще бы существовала в том виде, в котором она есть сейчас.

Прежнее руководство находилось в тупике. Не знаю, понимали они это или нет, но куда эти люди могли привести Ассоциацию? На тот момент в организации не было ни адекватного управления, ни финансовой состоятельности, ни нормального контакта с государственными структурами. Уверен, это закончилось бы плохо.

— Вы вошли учредителем в телеканал «Дикий». Для Вас это та же отдушина, что и охота?

— Это чистый бизнес-проект. Мы входили в него с холодным разумом. В этом есть определенный риск. Но мы же соизмеряем цену риска со своими возможностями.

Когда стали появляться тематические каналы про охоту и рыбалку, меня возмущало то количество иностранного контента, который там показывали. Россия — огромная страна, а мы должны смотреть, как американцы или канадцы охотятся в Америке или в Африке. Именно тогда родилась идея создания серии фильмов об охоте в различных регионах России.

Сегодня я понимаю экономику создания телепродукта. Покупка зарубежного контента на порядок дешевле, нежели создание отечественного. Но все же я уверен, что надо показывать нашу охоту, беречь наши традиции.

— Вы уверены, что у телеканала хорошее будущее?

— Мы находимся в конкурентной среде, и это хорошо. Пусть зритель даст свою оценку, мне наш продукт нравится, нам удалось сформировать очень профессиональную команду.

— Вас не тянет вернуться в Туркмению на охоту?

— Тянет, но сейчас там нет охоты. Они запретили всю иностранную охоту. Сегодня просто так в Туркмению попасть невозможно. Очень сложный визовый режим.

— С точки зрения частного охотпользователя законодательная база Вас устраивает?

— Я бы сказал, что да. У нас нет неразрешимых проблем. Мы абсолютно нормально работаем при этих правилах, и я не вижу каких-то серьезных ограничений.

Беседовал Александр Лисицин 23 июня 2018 в 07:03

www.ohotniki.ru

Письмо, Юрию Щекочихину "от бойцов группы "Альфа" (ЦСН ФСБ)"

Оригинал этого материала © "Новая газета", 28.07.2003

Письмо, Юрию Щекочихину "от бойцов группы "Альфа" (ЦСН ФСБ)"

(Письмо поступило в редакцию до событий в Тушине. — Ред.)

[...] Пишут вам бойцы группы «Альфа» Центра спецназначения ФСБ (ЦСН ФСБ).

Информация к размышлению по поводу арестов сотрудников МУРа.

У нас нет сомнений, что это прежде всего предвыборная акция. Сейчас попробуем объяснить, почему мы так считаем.

По нашим сведениям, где-то ближе к осени в руководстве силовых структур намечены кадровые изменения. Патрушев с Грызловым собираются на повышение в Кремль. Пост директора ФСБ, скорее всего, достанется генералу Проничеву — первому заму. На место первого зама могут назначить начальника ЦСН ФСБ генерала Тихонова — «героя» «Норд-Оста» (звезды за «Норд-Ост» они получили одним указом с Проничевым). «Новая газета» писала об этом. (Также генерал Тихонов — «герой» печально известных рязанских «учений». — Ред.)

На место Грызлова должен прийти Рашид Нургалиев, ныне первый замминистра внутренних дел, а в недалеком прошлом — замдиректора ФСБ, хороший друг Проничева. Долгое время они вместе работали — и в Карелии, и на Лубянке.

Всю операцию в основном планировали на Лубянке, в Управлении собственной безопасности ФСБ, и проводили силами спецназа ЦСН. Руководит УСБ ФСБ генерал Шишин — самый молодой генерал на Лубянке (выдвиженец Проничева), сделавший головокружительную карьеру, уже многие годы лично преданный Проничеву. До этого назначения был руководителем ФСБ в Сочи. В «Новой газете» появлялась информация о нем, связанная со строительством недвижимости в Дагомысе.

Теперь — о том, почему мы считаем, что это показуха. Вспомните, как освещалась эта операция телевидением. Мы неоднократно проводили и проводим подобные операции, но никогда не допускаем туда телевизионщиков и журналистов. Операция если и снимается, то только нашим оператором, и рассказывается об этих мероприятиях только спустя определенный отрезок времени, и то не всегда. В этот же раз был почти прямой эфир, да еще с комментариями Грызлова.

А теперь насчет того, кто сколько украл. Посмотрите, как живут наши господа генералы, какой недвижимостью владеют, какие фирмы крышуют. Эти опера из МУРа покажутся всем бомжами с трех вокзалов. Давно не секрет, что любой из руководящего состава ФСБ и МВД имеет по нескольку крупных фирм, в которых числятся учредителями или стригут деньги за «крышу». Один из заместителей директора, например, имел свою долю в «Трех китах». Причем владеют всем этим богатством в тесном сотрудничестве с братвой.

В штабе ЦСН ФСБ, руководимом генералом Тихоновым, служит легендарная в центре личность — полковник С. По специальности этот господин — главный снайпер центра. На скромную офицерскую зарплату, еще будучи капитаном, он умудрился построить за городом трехэтажный коттедж с целым автопарком роскошных иномарок, в его гараже — порядка пяти машин и несколько мотоциклов лучших японских фирм. Подсчитайте, сколько может стоить только один мотоцикл. Вместе с членами одной из преступных группировок он владеет собственным автосервисом и рестораном в центре Москвы. В какой-то период у прокуратуры появились к нему вопросы, но благодаря покровительству высших сил в руководстве ФСБ все проблемы удалось решить.

Теперь — об одном из спонсоров ЦСН ФСБ. Когда-то в центре служил скромный офицер Бендерский Эдуард. Уволился он в звании старшего лейтенанта. На гражданке создал ЧОП (частное охранное предприятие) «Вымпел-А» под «крышей» нашего центра. Курирует его лично наш генерал Тихонов.

Ездит Бендерский на джипе «Гелендваген», имеет и спецталон, и удостоверение прикрытия. Практически все банкеты, концерты, соревнования оплачивает его ЧОП. Сам господин Бендерский регулярно приезжает в сауну попариться, несмотря на то что эта сауна находится на территории особорежимного объекта ЦСН. Париться он предпочитает в обществе руководства центра.

А теперь вспомните события на Дубровке. Сразу же после удачного штурма, который провели мы с бойцами «Вымпела», некоторые из руководителей ФСБ и МВД рассказывали по телевидению, как происходили подготовка к штурму и сам штурм.

Каково же было изумление многих из нас, когда в одном из сюжетов мы увидели господина Бендерского — гражданского человека, давно уволившегося из органов. Он, сидя перед мониторами, подробно рассказывал, как и откуда перемещались по захваченному зданию спецназовцы, называя номера отделов и групп. Само собой разумеется, что информацию и видеозаписи, сделанные нашими операторами, ему предоставило руководство центра.

Как бизнесмена его понять можно — он просто делал рекламу себе и своему предприятию, но это уже прямая утечка информации с подачи нашего руководства.

Вот оно — доказательство для прокуратуры для возбуждения уголовного дела по факту разглашения секретных сведений. Но, как мы видим, неприкасаемые у нас в стране были и есть — здесь вам не Америка. Только у нас в стране возможно, чтобы в бане ЦСН ФСБ генералы ФСБ и прокуроры мылись вместе с бизнесменами.

Теперь — еще о наболевшем.

Пользуясь тем, что мы — секретное ведомство, все назначения на руководящие должности у нас происходят втайне от всех, в том числе и от нас.

Недавно командиром группы «Альфа» назначен полковник В. «Альфа» — это боевое подразделение, у нас сто процентов личного состава прошли Чечню, многие — Афганистан, участвовали в боевых операциях, а командиром нашим стал человек, всю жизнь просидевший на различных должностях в отделе кадров, — профессиональный клерк. Последняя его должность — начальник отдела кадров ЦСН. Это человек, не имеющий не то что опыта боевых операций — даже простого опыта оперативной работы.

И это уже второй командир, навязанный нам со стороны. Его предшественник тоже был кадровик. Пришел к нам полковником, получил генерала — и рванул повыше.

Аналогичная ситуация — в группе «Вымпел». Командир группы У. всю свою службу просидел в отделе кадров.

Все эти назначения приводят только к еще большему оттоку из органов действительно грамотных боевых офицеров. Остаются в основном приспособленцы, смотрящие начальству в рот.

По роду службы мы много времени проводим в Чечне. Между тем обстановка там ничуть не улучшилась, несмотря на то, что всем вам показывают по телевизору. Боевики даже в центре, в Грозном, не говоря уже о горных районах, чувствуют себя вполне уверенно. Дань боевикам платят все — начиная от простых жителей и заканчивая чеченской милицией.

Наша база в Ханкале охраняет сама себя, а не мирное население. Передвигаться по городу нашим военным без усиленного сопровождения очень опасно: стрелять могут откуда угодно.

И еще: согласно распоряжению Кадырова (одобренному Кремлем) почти все сложившие оружие боевики автоматически зачисляются в чеченскую милицию.

Так что делайте выводы. Теракт, подобный «Норд-Осту», может повториться где угодно и когда угодно.

С уважением бойцы «Альфы» 28.07.2003

 

www.compromat.ru

Бендерский ушел в отставку. Возглавит ли Кузенков Росохотрыболовсоюз?

Андрей Шалыгин: Так как новость, собственно говоря, не особо-рейтинговая, то и особенно что-то расписывать тут смысла нет. Президент общероссийской ассоциации общественных объединений охотников и рыболовов «Ассоциация Росохотрыболовсоюз» Эдуард Бендерский подал заявление об отставке по собственному желанию. Занимал место номинально, теперь его освободил, хуже не будет, это точно. Но нужно-то чтобы было лучше.

Было очень смешно наблюдать как горстка чиновно-засидающих и пустопишущих псевдожурналистов аффилированных с определенными ВИП-охот-клубами все это время кучковалась вокруг Бендерского как своего кандидата, усиленно борясь с такими энтузиастами и знатоками своего дела как, например, главред журнала Охота, Кузенков. Жалко выглядели (читаем по ссылке о жалких потугах бендеровцев). Что ни интервью Бендерского, то одни пузыри в лужу и общие фразы.

Понятно, они отбивали свои места и зряплаты, а Кузенков боролся за правильные Законы и законные Правила, которые до того, - то дамочка накропала ни разу на охоту не сходив, то пенсионеры ярославские под тендеры и землеотведение, то депутаты какие-то не от мира сего... Причем, все бегали к Кузенкову за правильными формулировками по очереди. Смешно.

Но смешно-то с горечью, ведь общероссийская ассоциация общественных объединений охотников и рыболовов "Ассоциация Росохотрыболовсоюз" - крупнейшая в стране некоммерческая организация, объединяющая 79 региональных общественных объединений охотников и рыболовов. Практически во всех городах и районных центрах страны имеются отделения указанных объединений. В состав Ассоциации также входят Военно-охотничье общество ОСО и Центральный совет ОГО ВФСО «Динамо».

Кто не знает что сейчас творится в охоте. Беспредел. Частники местами без контроля выгребли что могли, а местами частника-хозяина терроризируют местные отморозки за то что у него все в изобилии. Общественный охотпользователь, и в первую очередь именно Росохотсоюзовский - это абсолютно коммерческая лавочка в псевдо-некоммерческой форме. Как клещи повпивались в охотугодья - хоть пополам рви, не отпустят.

Сидит на лицензиях местный главарь вымогателей и продает лицензии частным аутфиттерам. Частники выбирают у него все лицензии и за сезон в одном охотхозяйстве приносят "общественнику" пару миллионов просто НИ-ЗА-ЧТО. Тот вообще ничего не делает, просто сидит на квоте и все. А районный уже собирает десяток лимонов за сезон. А областной вообще в Россию из-за границы не приезжает, - ему туда деньги нукеры отправляют. Депутатить еще умудряются. Далеко от Москвы за примерами ехать не нужно. Военные еще хуже, - там вообще чистая уголовщина, с привлечением военной техники и личного состава. Любая проверка и комиссия заканчиваются пьянкой с охотой и бабами.

Ушел Бендерский - это хорошо. Но вот кто придет на его место - другой вопрос. Не вопрос что из современной охотничьей общественности В.Кузенков единственный компетентный и подходящий человек для такой должности. Но пойдет ли сам Кузенков. А если быть еще более точным, - хватит ли ему сил для того чтобы захотеть и пойти. Ведь борьба с дураками занятие весьма утомительное и ведет ее Валерий Петрович уже полвека. Здоровье-то уже не то, да и энтузиазм уже не юношеский.

Только что вот Кузенков решил опубликовать кучу интересных фактов о жизни охотхозяйств России: "В ближайшие пару месяцев мы хотим разместить очень много правдивой информации о том, что же на самом деле происходит с охотничьим хозяйством в России" (Журнал Охота Кузенкова)... И раз, Бендерский уходит.

Больше десятилетия Бендерский, будучи совершенно бесполезным для охоты человеком, споконо мог сидеть в теплом кресле, хотя не первое десятилетие мы знаем что это за субьект (читай по ссылке). Казалось бы, посидит человек лет десять на любом месте, глядишь, хоть бе-ме сказать может по существу. Ан нет. В случае с Бендерским он и через десятилетие ни бе ни ме сказать по делу не может (интервью, изрядно нами облагороженное, читай по этой ссылке).

Да ладно, Бог с ним. Ушел и забыли. А вот поговорить есть о чем:  

***

Акция журнала "Охота" - Письмо Президенту РФ

Дорогие друзья охотники!

В предыдущем номере журнала я написал, что знаю, как переломить ситуацию, которая сложилась в России с охотничьим хозяйством в настоящее время. Знаю, но не дают сделать. Это действительно так!

Вот я и подумал, а почему мы, охотники – граждане великой страны, должны ждать от охотничьих чиновников милости!? Ходить к ним на приемы и вести с ними пустые и бесполезные разговоры!? Теперь понятно, что мы никому не нужны, и что из себя представляет не так давно назначенный Министр природных ресурсов и экологии РФ – Донской С.Е. Охотники для него никто и зовут их никак. Зачем ему охотхозяйственная отрасль, когда во вверенном ему министерстве делается все возможное, чтобы загубить хорошую государственную идею – создание службы федерального государственного охотничьего надзора. Пока проблемы охоты не коснутся его лично, он ничего не станет делать правильного в отношении нас и охотничьего хозяйства. Зачем!? Хотя за год он может еще не со всеми проблемами, доставшимися ему в МПР РФ в наследство успел разобраться. Сейчас идет информационная «гражданская» война между охотоведами, выбравшими в своей профессии культ денег, и охотоведами, которые действительно желают вернуть российскому охотничьему хозяйству былую славу. Сделать общественное охотничье движение общенародным и воссоздать охотничьи промыслы в отдаленных регионах страны с целью занятости проживающего там населения.

Поэтому прошу всех вас о помощи, так как прекрасно понимаю, что без простых охотников, читателей журнала, не справиться. Седьмой год я, как главный редактор, хожу по кабинетам Администрации Президента и Государственной Думы РФ, а воз проблем по-прежнему на одном месте. Сил не хватает его сдвинуть. Пожалуйста, поговорите между собой, подумайте и напишите письма на мое имя, в которых обязательно отразите, что на самом деле происходит с охотничьим хозяйством и российской охотой в регионах, где вы охотитесь и проживаете. Опишите все так, как видите. Напишите правду! Никого не стесняйтесь и не бойтесь, так как спасение утопающих дело рук самих утопающих. Не можете подписаться, пишите анонимно. Только прошу одного, проявите активность и не врите. Письма можно отправлять с компьютеров и в конвертах, у кого как получится, главное, чтобы я их получил. Спросите, для чего это надо? Отвечу. Редакция обобщит все полученные материалы и подготовит открытое письмо на имя Президента России – В.В. Путина, где изложит всю правду о том, что на самом деле творится в стране с охраной животного мира и российским охотничьим хозяйством. Как доказательство, мы приложим ваши письма. Сегодня он, подчеркиваю, только он один, сможет решить проблемы российских охотников. Больше никто. Все остальные действующие чиновники в области охотничьего хозяйства что-либо решить не в состоянии. Кто-то не может, а кто-то не хочет, например, как профильный Министр природных ресурсов и экологии.

Давайте всем миром попробуем подготовить письмо Президенту России, а заодно сделаем первый шаг в создании единого общероссийского центра общественной охотничьей координации. Если нас не услышат и на этот раз, тогда пусть это будет первый шаг перед выходом охотников на площади городов, где вы живете. Понадобится, позовем на помощь рыболовов, такой опыт у них имеется. Но я искренне надеюсь, что до этого не дойдет и правда восторжествует. Как говорится, поживем и посмотрим.

А пока акция «Письмо Президенту РФ» пусть станет началом нашей совместной работы по воссозданию охотхозяйственной отрасли страны. Кому, как не нам самим, гражданам России, этим заниматься. Так будем же истинными гражданами своей страны, и тогда у нас все получится. В этом я уверен!

Присылайте свои письма на [email protected] и [email protected]

С уважением В.П. Кузенков

***

Кстати, это самая профессиональная в своем деле редакция (имеется в виду редакция журнала Охота В.Кузенкова), поэтому если кому-то что-то по охоте хочется спросить, то вопрос нужно задавать именно им, а не случайным прохожим на "ганзе". Редакция очень небольшая, но очень профессиональная. Вот по данной ссылке находится форум журнала Охота.

www.nexplorer.ru

взгляд в прошлое и будущее

Интервью с Эдуардом Бендерским.

Фото из архива Эдуарда Бендерского.

— Вы давно охотитесь?

— Да, свой первый я трофей добыл в десять или одиннадцать лет.

— Начинали с отцом?

— Да. Отец служил пограничником в Туркмении. Благодатный край с точки зрения охоты, шикарные места!

— Что для Вас охота?

— В разные этапы моей жизни охота ассоциировались у меня с разными вещами. В детстве, юности это возможность пообщаться с отцом, его друзьями. Наша семья, как и многие семьи военнослужащих, нечасто собиралась вместе (два года я вообще жил у бабушки, пришлось пожить и в интернате), поэтому возможность провести время с отцом на охоте давала двойной положительный заряд.

Когда я служил сам, у меня не было возможности заниматься охотой. Это был вырванный из моей охотничьей практики период времени. Хорошо, что потом такая возможность появилась. Сегодня для меня охота — отдушина, возможность психологически оторваться от загруженности по работе и получить удовольствие от общения с природой и друзьями.

— А если Вам не удается добыть зверя?

— Никогда не гоняюсь за рекордными трофеями. Нет такой зависимости. Но неудачные охоты, когда не было никаких шансов добыть зверя, хорошо помню. Например, в Магадане, когда искал охотского барана — я за ним три года ездил!

Или в Иране. Трое суток мы ходили по горам, и только на четвертые, возвращаясь в лагерь, увидели барана. Условия для стрельбы были очень тяжелые. Дистанция свыше 400 метров, колоссальная скорость бокового ветра. Я выстрелил и промазал. Но все равно получил массу положительных эмоций. Посмотрел страну, пообщался с людьми, погулял по горам, а через три года вернулся в Иран и добыл этого барана.

Когда ты допускаешь какую-то ошибку или делаешь неточный выстрел, невольно начинаешь анализировать, почему так произошло. Раньше же стрелял хорошо, попадал. Почему сейчас промах? И в конце концов понимаешь, что надо было просто напросто побольше тренироваться.

Угрызений совести по поводу того, что охота была неудачная, я не испытываю. Объект охоты, конечно, желанен, но не это главное.

Фото из архива Эдуарда Бендерского.

— Я видел Вашу трофейную комнату. Трудно предположить, что у Вас было много неудачных охот. Навыки, которые Вы получили на охоте, на службе помогали?

— Мне кажется, нет. Да и навыки были не такие уж сильные. Конец 80-х годов. У пограничников были особые возможности для охоты с нарезным оружием — что тут скрывать! Отец охотился с СВД, приводилось стрелять и из автомата. К нормальной охоте, это, конечно, никакого отношения не имеет.

Когда я был с отцом, то чаще всего стрелял из ружья. Главным образом это была охота по перу — на фазанов, уток или голубей. После нее я полдня сидел и чистил птицу, потом полдня снаряжал патроны. На следующее утро, перед работой отца, мы опять выезжали в предгорья, успевали поохотиться и вернуться домой. После этого он уезжал на службу.

Думаю, сейчас мне в горах очень помогают те навыки, которые я приобрел за годы службы. Горы — это ведь терпение и труд, что в армии называется «маршевой втянутостью». Главные проблемы охотников в горах кроются не в физиологии, а в психологии. Если умеешь переламывать в себе страх перед тяжелой работой, то никаких проблем не будет.

Смотришь на гору и, какой бы большой, высокой или крутой она тебе ни казалась, идешь вверх. Останавливаешься, отдыхаешь, двигаешься дальше и рано или поздно поднимаешься на эту гору. Если же много раздумываешь, как дойдешь, как спустишься, устанешь — не устанешь, замерзнешь — не замерзнешь, то всегда будешь находить отговорки, чтобы не идти.

Конечно, на все это накладывается опыт, подготовка, физиологическое состояние охотника, его тренированность, умение правильно подобрать снаряжение, чтобы оно было оптимальным по весу и решало основные проблемы. Можно и в горах создать себе уют, который позволит полноценно отдохнуть и восстановить силы. Если же ты не в состоянии правильно обустроить быт, рано или поздно горы тебя сломают.

— Это относится к Вашим самостоятельным охотам?

— Не будем себя и никого обманывать. Сегодня говорить об относительно самостоятельных охотах не приходится. Я бы просто разделил охоты на более дикие, такие как в Сибири, Таджикистане, Киргизстане, Пакистане, Непале, и на щадящие, как в Иране, когда в любом случае возвращаешься в базовый лагерь.

Там, где охоты предполагают многодневные переходы, отдельные лагеря, я всё стараюсь тащить сам. У меня всегда с собой моя палатка и спальник. Мне так проще и… понятнее.

— Сегодня, надо сказать, нет проблем с подбором качественного снаряжения.

— Конечно. Моя двухслойная палатка весит около 500 граммов. Очень теплый спальник. Как-то при –25° мне пришлось ночевать в спальнике, рассчитанном на –18°. Вернулся и сразу купил на –40°.

Колымский снежный баран — один из шести подвидов снежных баранов, обитающих в России. Фото из архива Эдуарда Бендерского.

— Я часто встречал среди африканских профессиональных охотников бывших военнослужащих. Когда военные действия на юге Африки закончились, эти ребята в большом количестве пошли в охоту. Одного я спросил: «Почему охота? Нечем больше заняться?» Его ответ мне понравился: «Когда я в буше, это меня держит на взводе, как будто я опять молодой и в деле». А у Вас нет такого чувства на охоте?

— Согласен. Когда много лет имеешь дело с оружием, оно становится частью твоей жизни, ты срастаешься с ним. Наверное, в охоте есть какие-то психологические отсылы к прошлому, к годам, когда служил.

У меня есть хороший друг в Зимбабве, Патрик Маврос, который после службы в родезийском спецназе «Салюса» стал ювелиром. Сейчас он делает замечательные изделия на африканскую тему из серебра и слоновой кости. Мы с ним сразу нашли общий язык. Он замечательный человек. Показывал свои старые фотографии.

— Горные охоты любимые?

— Однозначно. Это на уровне приобретенного инстинкта. Я же охотился с отцом в основном в горах. У меня и сейчас перед глазами сотенные стада уриалов, джейранов, горы Копетдага, высо́ты до 3,5 тысячи метров.

Кстати, там я впервые увидел мархуров, переднеазиатских леопардов. Но в моей жизни присутствуют все виды охот. Очень люблю весеннюю охоту, которую мы так долго ждем всю зиму. Для меня ее главная ценность заключена во встречах с друзьями.

Без лишней скромности скажу, что наш охотничий коллектив на 80 % состоит из людей, которых в охоту привел я. Только на горные охоты я еду либо один, либо с очень узким кругом друзей. Причина проста: горные охоты не массовые. Немалую роль играет также фактор времени.

Когда я один, стараюсь отстреляться быстро, чтобы вернуться на работу. Когда с кем-то, невольно подстраиваюсь под напарника. Не бросишь же человека в горах, приходится ждать… Конечно, друзья обижаются, говорят: «Нас в охоту привел, а сам стал реже ездить на коллективные охоты!»

Фото из архива Эдуарда Бендерского.

— У Вас есть свое хозяйство. Это некий якорь, который привязывает Вас к месту, или просто дополнительная возможность для охоты?

— К сожалению, я бываю там не так часто, как хотелось бы. Весной и осенью езжу на загонные охоты и зимой с семьей — максимум раза четыре в год. Свое охотхозяйство — это дорогая игрушка, к которой относишься с особым трепетом.

Когда мы взяли хозяйство, то за сезон добывали от одного до трех кабанов. Пока навели порядок, пока организовали правильную биотехнию, прошло несколько лет. Зато зверь появился. В конце сезона охоты на февральских учетах на кормушках в один вечер мы насчитывали до 170 голов кабана. Но чума подкосила нас очень здорово. За одну неделю погибло более трехсот голов.

— А есть идея, как к Вам попала чума?

— С АЧС история, мягко говоря, мутная. Но кабана у нас нет, это факт. Мы после вспышки чумы стали думать: что делать? И решили пойти по пути дичеразведения. Эта проблема стимулировала нас к серьезному шагу. Мы сделали большие инвестиции в выкуп земли, в создание вольерного хозяйства, в посадки нужных сельхозкультур, формирование маточного стада животных, его вакцинацию и т.д.

Сегодня у нас сформированное вольерное хозяйство общей площадью около 800 га. Часть из них предназначена для содержания маточного поголовья, часть — для управления популяцией. У нас есть пятнистый, белохвостый и благородный олень, лань. Мы закупили какое-то количество муфлона, но он нам не подошел. А вот олени очень хорошо плодятся.

— Как у Вас выстроены взаимоотношения с местными охотниками?

— Во-первых, мы создали рабочие места, во-вторых, привлекаем местных жителей на загонные охоты и с удовольствием делимся с ними мясом. Тем, кто хочет охотиться по перу, выдаем путевки. Местных охотников практически не осталось, но тех, кто имеет опыт, как я сказал, мы так или иначе привлекаем к работе в охотничьем хозяйстве.

— Браконьерство есть?

— Было. Но мне кажется, нам удалось навести определенный порядок целым комплексом профилактической работы. А истории были всякие, даже с нападением на нашего егеря как со стороны гражданских лиц, так и со стороны лиц в погонах. И нам приходилось жестко реагировать на происшедшее.

— Вот Вы забрались на вершину где-нибудь в Якутии — почти 3000 метров над уровнем моря. Высмотрели трофейного красавца рогача. И вдруг что-то Вас «клюнуло» в голову. Вы можете отказаться от выстрела?

— Могу. Если вижу, что зверь явно меньше того трофея, который у меня есть или на какой я рассчитываю, я откажусь от выстрела. Чувство меры должно быть присуще каждому человеку. Надо уметь вовремя сказать себе «стоп».

Охотник может считать себя охотником, только когда точно понимает, что можно, а что нельзя. Умеешь себя ограничивать — значит, ты охотник.

Гобийский аргали — один из трех подвидов, обитающих в Монголии. Фото из архива Эдуарда Бендерского.

— Если, приехав гостем на охоту, Вы поймете, что здесь стреляют всё и вся и во все стороны, как Вы себя поведете?

— Вряд ли такая ситуация возможна, так как я давно уже не езжу на охоту с незнакомыми людьми. По целому ряду причин, и прежде всего потому, что не хочу попасть в подобную ситуацию. Охота — отдых. А отдыхать хочется с приятными и понятными тебе людьми. Ведь как поведет себя незнакомый человек с оружием, неизвестно.

Но однозначно считаю, что в похожей ситуации нельзя промолчать, все бросить и уехать домой. Как минимум нужно попросить человека, который пригласил на охоту, успокоить своих гостей. У себя в хозяйстве я не допускаю подобного рода вещей.

— Сейчас, когда нужно уметь быть и политкорректным, и вежливым, Вы остались таким же смелым, каким были, предположим, 30 лет назад?

— С возрастом становишься мудрее и сдержаннее, именно поэтому я сегодня и поступаю иначе, чем в молодости. На то и жизненный опыт, чтобы учиться и делать выводы. Импульсивность — удел молодых.

Мнение, что охота — дело смелых, по-моему, обман. Я бы отнес ее к спортивному времяпрепровождению. Да, горная охота предполагает борьбу с собой, с физическими трудностями и преодолениями, но это не борьба с противником, который может достойно ответить.

У меня в жизни был лишь один случай, когда на охоте нужно было проявить определенную смелость — идти ночью добирать раненого леопарда (это была моя первая охота на него). Я думал, мы дождемся утра, однако пиэйч сказал, что до утра откладывать нельзя, нужно прямо сейчас идти добирать зверя.

Я взял автомат Калашникова, у пиэйча был пистолет. Леопард на нас прыгнул, и я из автомата, а охотник-профессионал из пистолета расстреляли его в прыжке. Зверь замертво упал нам в ноги.

Говорят, в тех краях до сих пор рассказывают эту историю. Трекеры, кстати, отказались с нами идти. Мы были вдвоем с пиэйчем. Это была непростая история.

Фото из архива Эдуарда Бендерского.

— А у Вас не было таких историй с медведем или кабаном?

— Нет, с медведем не было. Был случай, когда раненый кабан напал на нашего друга и распорол ему руку (хорошо, что не вскрыл его, как консервную банку!). Секач этот прятался в снегу, как медведь в берлоге, выскочил из сугроба и напал на охотника, когда тот с товарищем проходил мимо.

Другу повезло. Собака прихватила зверя, тот отвлекся, а товарищ выстрелил. Весу в кабанчике было больше 150 килограммов.

— Как случилось, что Вы попали в РОРС?

— Абсолютная случайность. Меня пригласил Владимир Алексеевич Пехтин. Он был знаком с А.А. Улитиным и как охотник знал проблемы РОРСа. Пехтин предложил мне подумать над тем, чтобы возглавить Ассоциацию.

Сразу я не ответил — для меня это было совершенно из другой жизни. Но подумал, посоветовался с друзьями и принял предложение. Абсолютно не жалею об этом. Надеюсь, что и люди, с которыми я работал, не жалеют.

Нам удалось сохранить Ассоциацию как общественную организацию и сделать так, чтобы она достойно выглядела в современных условиях. Проблемы, конечно, были. Например, здание Ассоциации. Помните, что там было?

С момента прихода я три-четыре месяца вел локальные войны, чтобы вычистить тот клоповник. Пришлось повозиться и навести там элементарный порядок. Прошло десять лет, а порядок сохранился. Все работает, все существует, восстановлен музей, полностью функционирует гостиница. Вся инфраструктура в достойном состоянии. Для людей созданы нормальные рабочие условия.

— А по стране тоже пришлось наводить порядок?

— Где-то да. Безусловно, сделать все я не мог. У каждого есть предел возможностей. В стране только у одного человека нет предела — у президента. Но и его возможности ограничены Законом. А руководителю даже очень большой общественной организации крайне трудно решить все проблемы, которые есть в отрасли.

Ошибочное мнение, что руководство Росохотрыболовсоюза могло совершить какую-то революцию в системе управления охотничьим хозяйством. Конечно же нет! Мы даже не все свои вопросы могли решить.

Ассоциация объединяет юридические лица, поэтому далеко не все инициативы, которые я продвигал, нашли понимание моих коллег. Например, я предлагал внести изменения в Устав и ограничить избрание председателя двумя сроками. Мои коллеги не поддержали это.

Были у меня и другие инициативы (ввести единую цену на путевку, структурировать принятие ключевых решений), но они так и остались инициативами, и я прекрасно понимаю почему. Некоторые областные председатели тормозили развитие своих обществ. Не со всеми удалось расстаться, хотя в ряде субъектов при нашем содействии к руководству пришли новые лица, которые и сейчас успешно работают.

В целом РОРС — это большой опыт для меня, я ни в коей мере не жалею о годах, проведенных там. Это была часть моей жизни, которой я отдал шесть с половиной лет. Все, что я мог сделать для Ассоциации РОРС, я сделал.

Но увидев предел своих возможностей, честно сказал об этом и ушел, при этом сохранил хорошие отношения со многими областными председателями — они до сих пор мне звонят, и мы периодически встречаемся.

Считаю, что я принял тогда верное решение. Еще один правильный шаг я сделал, пригласив на работу в Москву талантливого человека — Татьяну Арамилеву.

Среднекавказский тур, впервые описанный А.Н. Северцовым, считается переходной морфой от дагестанского к кубанскому туру. Фото из архива Эдуарда Бендерского.

— Вам не кажется, что, имея хороший контакт с Пехтиным, Вы могли бы больше сделать с точки зрения законодательства?

— Пожалуй, мог бы. Чем больше я погружался в работу Ассоциации, тем точнее понимал, что общественное охотпользование было, есть и должно быть. И именно эту форму охотпользования государство должно поощрять. Ведь частным охотпользователям что нужно? Правила игры и чтобы они не менялись. Все остальное они решат сами: найдут силы, средства, инвестиции.

Общественное охотпользование по целому ряду причин не может себе этого позволить. И поэтому государство обязано поддерживать его. Делало ли это наше государство, не уверен. За шесть с половиной лет я видел трех замминистров, и у каждого из них было свое отношение к охоте, к общественному охотпользованию. Далеко не все мыслили, как я, и разделяли мои взгляды.

— После Вашего избрания Ассоциация заключила соглашение с партией «Единая Россия» о стратегическом партнерстве. Не было ли это неким превентивным шагом против создания партии охотников, идея о которой муссировалась в среде охотников?

— Никогда никто из государственных или политических деятелей страны не вели со мной бесед по поводу создания такой партии. Но я слышал эти разговоры. Я никогда не скрывал, что лично Пехтин и «Единая Россия» сыграли ключевую роль в моем появлении в Ассоциации.

Я надеялся, что при такой политической поддержке нам удастся решить проблемы, которые были в отрасли, и прежде всего с точки зрения изменения законодательства. Но система принятия решений в государстве гораздо сложнее, нежели мои отношения с «Единой Россией» или с руководителем фракции.

В этой системе участвует огромное количество людей, порой даже трудно предположить, сколько их напрямую имеет отношение к этому.

На мой взгляд, мы смогли сделать многое. По-прежнему считаю, что упразднение охотничьего билета Ассоциации — неправильный шаг. Можно было бы найти какую-то формулу взаимодействия государства и общественных организаций. Но чиновники по каким-то причинам не захотели ее искать. А мы не смогли отстоять свою позицию.

Стало ли для нас катастрофой введение госбилета? Скорее нет, так как те организации, которые имели угодья, реально работали с охотниками, как жили, так и живут. Но с точки зрения статуса — да!

Фото из архива Эдуарда Бендерского.

— Когда Вы столкнулись с жестокой реальностью, у Вас не появилось чувство, что Вас просто «разыграли»?

— Нет, меня никто не разыгрывал. Мы все время находимся в состоянии решения проблем. Это наша работа. Меня она не пугает. Любую проблему можно решить. Не хочу преувеличивать свою роль в жизни Ассоциации, но сегодня я задумываюсь о том, что было бы, если б я туда не пришел или пришел кто-то другой. Не уверен, что Ассоциация вообще бы существовала в том виде, в котором она есть сейчас.

Прежнее руководство находилось в тупике. Не знаю, понимали они это или нет, но куда эти люди могли привести Ассоциацию? На тот момент в организации не было ни адекватного управления, ни финансовой состоятельности, ни нормального контакта с государственными структурами. Уверен, это закончилось бы плохо.

— Вы вошли учредителем в телеканал «Дикий». Для Вас это та же отдушина, что и охота?

— Это чистый бизнес-проект. Мы входили в него с холодным разумом. В этом есть определенный риск. Но мы же соизмеряем цену риска со своими возможностями.

Когда стали появляться тематические каналы про охоту и рыбалку, меня возмущало то количество иностранного контента, который там показывали. Россия — огромная страна, а мы должны смотреть, как американцы или канадцы охотятся в Америке или в Африке. Именно тогда родилась идея создания серии фильмов об охоте в различных регионах России.

Сегодня я понимаю экономику создания телепродукта. Покупка зарубежного контента на порядок дешевле, нежели создание отечественного. Но все же я уверен, что надо показывать нашу охоту, беречь наши традиции.

— Вы уверены, что у телеканала хорошее будущее?

— Мы находимся в конкурентной среде, и это хорошо. Пусть зритель даст свою оценку, мне наш продукт нравится, нам удалось сформировать очень профессиональную команду.

— Вас не тянет вернуться в Туркмению на охоту?

— Тянет, но сейчас там нет охоты. Они запретили всю иностранную охоту. Сегодня просто так в Туркмению попасть невозможно. Очень сложный визовый режим.

— С точки зрения частного охотпользователя законодательная база Вас устраивает?

— Я бы сказал, что да. У нас нет неразрешимых проблем. Мы абсолютно нормально работаем при этих правилах, и я не вижу каких-то серьезных ограничений.

Беседовал Александр Лисицин 23 июня 2018 в 07:03

labuda.blog

«От первого лица» / Эдуард Бендерский в программе "От первого лица" / Radiorus.ru

Фразу "бывших сотрудников спецслужб не бывает" можно назвать расхожей, если не банальной. Но даже если такой человек ушел со службы на пенсию, в запас, он навсегда остается верным своему делу.

В этом году исполняется двадцать пять лет Организации ветеранов группы специального назначения органов государственной безопасности "Вымпел". Возможно, кто-то подумает, что ветераны спецслужб социально защищены более, чем люди других профессий и рода занятий. Так ли это? И какую роль играют общественные организации в деле защиты людей, которых они представляют? Вопросы к нашему собеседнику, гостю программы Эдуарду Витальевичу Бендерскому, президенту общественной Организации ветеранов группы специального назначения органов государственной безопасности "Вымпел".

БЕНДЕРСКИЙ: Наши подразделения не столь многочисленны, поэтому с точки зрения социальной защиты защитить наших сотрудников все же гораздо легче, нежели население России в целом. Одна из основных задач, которые решает наша организация, - это как раз оказание помощи в социальной защищенности наших ребят. Работа с семьями погибших, - оказание не только материальной помощи; помощь в реабилитации раненых сотрудников, - к сожалению, раненых у нас достаточно большое количество: только за последний год - около сорока человек. Интенсивность применения подразделений настолько велика, что ребята могут получить в течение года даже не одно ранение...

- Это происходит в горячих точках, или же данное обстоятельство значения не имеет?

БЕНДЕРСКИЙ: Дело в том, что наши подразделения всегда находятся в горячих точках. Если крупные террористические акты - "Норд-Ост", Беслан - быстро становятся достоянием всеобщей гласности, то мероприятия по борьбе с терроризмом проходят системно, и не только на Северном Кавказе и, к сожалению, без потерь и ранений не обходятся. Поэтому мы решаем в том числе и эти задачи. Вообще мы очень плотно взаимодействуем с подразделением. Несмотря на то, что в последнее время государство уделяет значительное внимание теме борьбы с терроризмом и нашему подразделению в частности, есть вопросы, решение которых не обходится без нашей помощи. Мы проводим большое количество социально значимых спортивных мероприятий, как спортивный марафон в память погибших сотрудников, оказываем помощь в проведении соревнований по стрельбе, сами участвуем в этих соревнованиях, - слава Богу, пока еще получается!

- Стреляете с обеих рук?!

БЕНДЕРСКИЙ: Не совсем так: у нас соревнования по снайперской стрельбе, по стрельбе из автомата Калашникова. Есть, конечно, и соревнования по другим способам ведения огня, но мы в них уже не участвуем...

- Вы - молодой человек, и в ранге президента организации ветеранов можно было бы представить более взрослого, зрелого человека. С другой стороны, ветеранами сотрудники спецслужб становятся в довольно молодом возрасте.

БЕНДЕРСКИЙ: В тридцать три - тридцать четыре года ребята уже становятся пенсионерами. Но я никогда не думал, что стану руководителем общественной организации. Но шесть лет назад наши ветераны первой волны предложили мне подумать над перспективой такого руководства. За эти годы, я считаю, многое удалось.

- Сейчас много разговоров о том, как сложно организовать призыв на военную службу, как непопулярно военное дело среди молодежи. Но спецназ, спецслужбы не зря называют особыми подразделениями. У вас таких проблем нет? К вам ребята идут охотнее?

БЕНДЕРСКИЙ: В декабре прошлого года мы с ветеранами "Альфы" вылетали в Беслан, встречались с детьми, которые были освобождены нашими ребятами; привезли им в подарок выставку о деятельности сил специального назначения. Когда мы встречались с этими ребятами, у меня сложилось очень устойчивое впечатление, что они едва ли не все хотели бы попасть служить в наше подразделение и спрашивали, как это сделать. У нас нет проблем с комплектованием, несмотря на то что уровень заработной платы оставляет желать лучшего. Но в наших подразделениях служат далеко не за деньги, а в первую очередь за идею, за братство, плечо товарища, которое рядом. Поэтому никаких проблем с комплектованием мы не испытываем...

(Полная версия программы "От первого лица" с Эдуардом Бендерским - в аудиозаписи).

www.radiorus.ru

Взят рубеж 40! Интервью с Президентом КГО Эдуардом Бендерским

«МН САФАРИ»: Прежде всего хотим поздравить Вас с достижением такого высокого уровня наград КГО, как «Приз Козероги мира Супер 40», который выдается за добычу сорока разновидностей животных по списку Capra, и в этой связи хотелось бы задать несколько вопросов. Первый из них: с чего началось коллекционирование именно горных трофеев, как произошел разворот от охоты вообще к горной охоте?

Эдуард Бендерский: Я не назвал бы это разворотом, поскольку продолжаю охотиться и «вообще». Имело место скорее смещение акцента. А толчком послужила статья в журнале «Сафари» о GSCO. Я с интересом ее прочел, она просто попала в цель, поскольку мой характер, моя жизненная позиция – занимаясь чем-либо, ставить перед собой высокие цели и стремиться их достичь. Статья расширила горизонт, указав вектор движения, – горная охота во всем мире приобретает все большую популярность среди охотников, они создают клубы, достаточно узко специализированные в плане объектов охоты, и стараются выйти на определенные уровни. И я решил поставить перед собой подобные цели. Где-то с 2010 года стал отдавать предпочтение горным охотам, и коллекция трофеев стала довольно быстро расти.

«МН САФАРИ»: Насколько новыми для Вас были первые такие охоты?

Э.Б.: Вообще-то не очень новыми. Дело в том, что в горах я охотился с самого детства. И мой первый трофей был как раз горным – в 10 лет добыл на границе Туркмении и Ирана антилопу. Поэтому семь лет назад горная охота не стала для меня каким-то откровением. Хотя многое пришлось пересмотреть, набраться постепенно опыта и понять, что именно горные охоты меня привлекают больше всего. Сегодня не меньше 80% моих охот – это охоты на горных копытных.

«МН САФАРИ»: А остальные 20%?

Э.Б.: Охота – для меня большой праздник. Любая охота! Общение с дикой природой, с друзьями – все это очень эмоционально. Периодически охочусь в Африке, в России с удовольствием охочусь по перу, с друзьями – на загонных охотах. Но страсть остается страстью, и это прежде всего горные охоты. Объяснить, почему это так, очень сложно. Да и нужно ли. Просто, если получается так, что какой-то месяц я не добираюсь до гор, то чувствую, что мне чего-то очень не хватает в жизни.

«МН САФАРИ»: Что должно случиться с обычным охотником, чтобы он «заразился» горами? Ведь у кого-то это в принципе не получается…

Э.Б.: Горы даются не всем. Если даже не брать во внимание финансовую сторону вопроса, то препятствием может стать состояние здоровья. Кроме того, подготовке к горным охотам нужно уделять намного больше времени – и в плане стрельбы, и в физическом плане – чем к охоте в Африке, скажем. И кому-то сложно тратить столько времени на свое увлечение. Но даже если у тебя есть все возможности, отношение к горным охотам может быть крайне негативным просто потому, что ты с самого начала попал не в те «руки». Невнимательный проводник может загнать неопытного охотника до такой степени, что проклянешь и горы, и охоту, и поставишь на этом крест. Тот, кто впервые приезжает в горы, не готов еще к специфике таких охот и полностью оказывается во власти принимающей стороны. А встретить грамотно работающего с охотником проводника – большая редкость. Физически они все хорошо подготовлены, поскольку для них передвижение по горам – ежедневная привычка. Их организм адаптирован к высокогорью. А вот подстроиться под неподготовленного охотника, еще слабо адаптированного к горам, могут далеко не все. За все время я видел лишь одного идеального егеря в Непале. Это был шерп, который подстраивался под темп ходьбы охотника, а не несся, как угорелый. У него, как оказалось, была своя тактика восхождения под названием «Только не потеть». Он идет в определенном темпе и как только почувствует легкую испарину под одеждой, останавливается, отдыхает и потом снова поднимается. Мы так и шли, и в итоге я увидел, что мы почти не потеряли во времени, не потеряли кондицию, не вспотели и, соответственно, не замерзли. Это была работа профессионала! Подъем в горы ради охоты – это не какое-то соревнование, нет смысла догонять проводника, который, по понятным причинам. поднимается быстрее. Подстраиваться нужно под себя, под свой организм. Если же ты едешь в паре с начинающим охотником, нужно выступать в качестве инструктора, исправляя ошибки проводников. Нужно подстраиваться под ритм товарища, чтобы помочь ему правильно адаптироваться к движению в горах.

«МН САФАРИ»: Вам, как начинающему горнику, повезло?

Э.Б.: Мне повезло в том смысле, что в России, где прошли первые горные охоты из уже запланированной серии, – на Камчатке, в Магадане, в Якутии – я попадал в хорошие руки. И охоты были организованы правильно, и люди были подготовленными профессионалами. Нужно сказать, что ассоциация РОРС тогда учредила первый российский горный приз – Горная пятерка. Это было не без моего участия, и я считал для себя обязательным добыть этих зверей. Но первые же охоты показали и то, что к горным охотам нужно готовиться серьезно. Увы, не могу сказать, что тогда было много специальной информации, которая могла бы оказаться полезной для меня. Может быть, я просто не знал, где ее найти. Кстати, создавая Клуб горных охотников, мы ставили перед собой в качестве одной из главных задач оказание максимальной информационной помощи начинающим, чтобы они не делали ошибок, а могли бы дистанционно обучиться азам, которые нам дались с потом и кровью. С каждой новой охотой у меня накапливался опыт, в результате общения с такими же одержимыми горниками расширялся кругозор, умение подбирать экипировку, находить квалифицированных организаторов охоты. Все это позволило выйти со временем на определенный уровень знаний и умений, который мне позволяет считать себя состоявшимся горным охотником.

«МН САФАРИ»: Каково, на Ваш взгляд, место КГО среди других охотничьих клубов?

Э.Б.: Нужно сказать, что мы ни с каким клубом не соревнуемся, а наоборот стремимся продуктивно контактировать, сотрудничать. Я, например, являюсь членом испанского клуба «Магистры гор», членом GSCO, членом SCI. И большинство членов КГО являются параллельно членами GSCO и других клубов. С Московским охотклубом «Сафари» мы сейчас утверждаем единый приз «Супер 29», участвуем вместе с ними в издании Книги российских трофеев. Однако, при всем уважении к североамериканским клубам и охотникам, к их опыту и статусу, они не являются для нас системно определяющими, что ли. Мы используем их знания и опыт, интересуемся тенденциями. Но КГО не филиал GSCO, у нас разные подходы к составлению рейтинговых таблиц. Мне наши рейтинги ближе и интереснее, поскольку они гораздо разнообразнее.

«МН САФАРИ»: В чем состоит различие?

Э.Б.: В рейтингах GSCO есть рубежи – 12 объектов, 20, 30, 40 и так далее. Ежеквартально список всех охотников, которые этих рубежей достигли, печатается в журнале клуба, и он практически не меняется по самым верхним позициям годами. Сегодня, если не ошибаюсь, всего пять человек в мире достигли уровня в 40 баранов. Всего в списке GSCO 47 баранов, но уже несколько лет как добрый десяток из них попал в Международную Красную книгу. То есть достичь уровня в 40 баранов теперь невозможно априори. Если говорить о списке Capra GSCO, то в нем чуть больше сорока объектов, из которых тоже несколько зверей законно добыть нельзя. Тогда становится непонятным, зачем клуб дает охотникам ориентир, приблизиться к которому невозможно?

У членов же КГО есть возможность добыть и 50 баранов, и 60 баранов, поскольку список гораздо разнообразнее.

«МН САФАРИ»: За счет чего такое разнообразие?

Э.Б.: В рейтинги КГО включены животные одного вида и даже подвида, но добытые в разных регионах, в разных странах. То есть мы делим вид на популяции. Чем, например, сибирский козерог, добытый в горах Алтая, хуже сибирского козерога, добытого в горах Казахстана? Ничем. Так почему не сделать рейтинговые таблицы шире? Это же дает одни плюсы: обеспечивает работой людей на местах, создает возможность увеличивать популяции этих животных, которых охотхозяйства начинают беречь, охранять от волков и браконьеров. Это наконец дает охотнику возможность испытать новые приключения в незнакомых местах, познакомиться и пообщаться с людьми в этих районах.

«МН САФАРИ»: То есть увеличение рейтингов КГО идет не за счет краснокнижных?

Э.Б.: В отношении краснокнижных мы строго придерживаемся буквы закона. И у нас есть рейтинги фототрофеев…

«МН САФАРИ»: Но они пока не очень популярны?

Э.Б.: Причина проста – клуб начинает их засчитывать, когда охотник уже добыл 60 нормальных рейтинговых зверей и вплотную подошел к краснокнижным видам, а таких охотников пока нет. Так что, регистрируя фототрофеи, мы не призываем отказываться от ружейной охоты. Просто даем дополнительную возможность получить рейтинговые баллы. Не нужно нарушать закон – нужно просто организовать интересную экспедицию и сделать снимок живого зверя, который будет засчитан как трофей. Первая поездка в этом плане, кстати, состоялась в прошлом году – была организована экспедиция в Чечню, где ребятам удалось сделать снимки безоарового козла. В этом году я сделал снимок краснокнижного муфлона в горах Кипра.

«МН САФАРИ»: Теперь хотелось бы услышать несколько слов о сорока животных из списка Capra…

Э.Б.: Как известно, два списка формируют позиции по горным трофеям – это Capra (козероги и близкие им виды) и Ovis (бараны). Получилось так, что у меня результаты по козерогам оказались выше, чем по баранам. Не могу сказать, чтобы в этом был какой-то особый умысел. Я стремлюсь добыть животных из обоих списков, когда еду в места, где обитают и те, и другие. Но в какой-то момент обратил внимание, что видов из списка Capra у меня больше. Мало того, оказалось, что людей, которые добыли бы 40 животных из списка Capra и в мире-то нет. Если по баранам высоких результатов добились многие, в том числе и россияне, например, Александр Егоров, Константин Попов, Сергей Самотин, Владислав Резник, то по козерогам я оказался впереди всех. Честно говоря, увидев такой расклад, после тридцати козерогов я стал делать акцент на их добыче, то есть целенаправленно охотился прежде всего на них. И конечно же доволен весьма, что смог достичь такого серьезного рубежа – 40 козерогов. И доволен тем, что смог достичь его первым. А со временем пришло и понимание того, что охота на козерогов мне даже больше нравится, чем охота на баранов. Скорее всего потому, что они обитают в более труднодоступных местах, предпочитают скальный рельеф, а потому охота на них сложнее, тяжелее.

«МН САФАРИ»: Еще раз поздравляем Вас с выдающимся результатом и желаем не останавливаться на достигнутом!

Э.Б.: Спасибо! Да, есть еще, чем заниматься. С этого года я уже начал выстраивать план экспедиций, целью которых станут мархуры. 

kgo-club.ru