Деревня, где скучал Евгений. Деревня где скучал евгений была прекрасный уголок


Читаем и разбираем "Евгения Онегина". Глава II Часть 1

Здравствуйте уважаемые.Продолжим с Вами Евгения Онегина? Вы не против, надеюсь? :-))) Прошлый раз закончили вот тут вот: http://id77.livejournal.com/882881.htmlДавайте начнем часть 2. Интересно же :-))Итак, начнем с эпиграфа. Как я говорил в разборе первой части, у Пушикина в произведениях немало оных. В каждой главе они свои. И тут - очень забавно, ибо эпиграф 2 части - каламбур. И трактовать его может каждый по-своему. Звучит как"O rus!.." И перевод внизу "О, Русь!". Но суть в том, что это из Горация и с латыни можно перевести как "О, деревня!". Забавно, верно? :-)Ну давайте перейдем непосредственно к тексту.

Деревня, где скучал Евгений,Была прелестный уголок;Там друг невинных наслажденийБлагословить бы небо мог.Господский дом уединенный,Горой от ветров огражденный,Стоял над речкою. ВдалиПред ним пестрели и цвелиЛуга и нивы золотые,Мелькали селы; здесь и тамСтада бродили по лугам,И сени расширял густыеОгромный, запущенный сад,Приют задумчивых дриад.

Почтенный замок был построен,Как замки строиться должны:Отменно прочен и спокоенВо вкусе умной старины.Везде высокие покои,В гостиной штофные обои,Царей портреты на стенах,И печи в пестрых изразцах.Все это ныне обветшало,Не знаю, право, почему;Да, впрочем, другу моемуВ том нужды было очень мало,Затем, что он равно зевалСредь модных и старинных зал.

Ну тут вроде все понятно пока, за исключением нескольких моментов. Хотя хочу, чтобы Вы обратили внимание на мастерство Александра Сергеевича. Несколькими строчками он ввергает нас в скучающее состояние, вот настоящий мастер :-)Итак, что тут может быть неясно. Прежде всего - это дриады. Не могу знать почему именно они здесь задумчивые, но возможно это напрямую связано с деревенским сплином. Вообще же так именовали нимф, покровительниц деревьев. Считает, что у каждого дерева есть своя нимфа, почти как ангел-хранитель у людей. Их там вообще немало разновидностей, но все они объединяются общим название дриады.Обстановка дома явно устарелая и совсем не модная - не то, к чему привык Евгений. Впрочем, как мы увидим позже, его это не очень беспокоит. Изразцы - это этакий кафель того времени. Керамические плитки, коими, прежде всего, обкладывали печь. Особую популярность получили у нас в стране при Петре Великом, и Вы можете наблюдать печи с изразцами в домах его приближенных - да хотя бы в Меншиковском Дворце у нас в Санкт-Петербурге. Но если в первой половине 18 столетия были модны изразцы синие, сиречь кобальтовые, то в деревенском доме дядюшки эти изразцы пестрые. То есть мы имеем дело, скорее всего, с эмалевыми изразцами. Хотя как не крути, к моменту нашего повествования они уже давно вышли из повседневного обихода. Этакий ретроград. также как и штофные обои, то есть тканевые, обои. И определенно это был не дорогой шелк или велюр - лен или толстая шерсть. В те года только появились бумажные обои,и, соответственно, было крайне популярны и дороги. Впрочем, мода на штоф еще вернется. Только на дорогой и очень качественный.

Он в том покое поселился,Где деревенский старожилЛет сорок с ключницей бранился,В окно смотрел и мух давил.Все было просто: пол дубовый,Два шкафа, стол, диван пуховый,Нигде ни пятнышка чернил.Онегин шкафы отворил;В одном нашел тетрадь расхода,В другом наливок целый строй,Кувшины с яблочной водойИ календарь осьмого года:Старик, имея много дел,В иные книги не глядел.

В общем, все по-спартански....Тетрадь расходов, наливки, среди которых просто наверняка должен был быть знаменитый "Ерофеич" и яблочная вода. Кстати, крайне приятных и полезный напиток. Рецептура проста - натрите яблоко, залейте его литром воды, поставьте на час охладится в холодильник, а затем отфильтруйте. Просто и вкусно :-)

Один среди своих владений,Чтоб только время проводить,Сперва задумал наш ЕвгенийПорядок новый учредить.В своей глуши мудрец пустынный,Ярем он барщины стариннойОброком легким заменил;И раб судьбу благословил.Зато в углу своем надулся,Увидя в этом страшный вред,Его расчетливый сосед;Другой лукаво улыбнулся,И в голос все решили так,Что он опаснейший чудак.

Так как мы помним, что Евгений слыл и сам себя считал великим экономистом, он решил начать свои экономические преобразования с собственных,точнее полученных в наследство владений. По сути, конечно, ничего революционного, но.... все-же, все-же. Не вдаваясь в теоретические дебри, тут фишечка скорее всего была в том, что оброк, то есть арендная плата подушная с каждого зависимого крестянина, была довольно высокой. В результате, для того, чтобы оный оброк отдать, крестьяне жили чуть ли не впроголодь. Евгений заменил это всего барщиной, причем легкой. То есть отработкой своих обязанностей перед помещиком трудом на его земле. Если легкая, значит 2-3 дня в неделю крестьянин работал на барина и отдавал ему результаты своего труда, остальное на себя.Забавна реакция соседей. Один увидел страшный вред, ибо явно не хотел давать воли и послаблениях крестьянам, вполне резонно считая, что в этом случае понесет убытки. Второй же лукаво улыбнулся, понимая, что если Онегин не будет заниматься хозяйством сам, или хотя бы не назначит грамотного и честного управляющего, то вскоре денег ему с барщины будет не хватать.

Сначала все к нему езжали;Но так как с заднего крыльцаОбыкновенно подавалиЕму донского жеребца,Лишь только вдоль большой дорогиЗаслышат их домашни дроги, —Поступком оскорбясь таким,Все дружбу прекратили с ним.«Сосед наш неуч; сумасбродит;Он фармазон; он пьет одноСтаканом красное вино;Он дамам к ручке не подходит;Все да да нет; не скажет да-сИль нет-с». Таков был общий глас.

Евгению, еще недавно находящемуся в самом сосредоточении столичной жизни, определенно скучно общество его провинциальных соседей. Не о чем поговорить с ним, да и просто, видимо, нужные люди. Поэтому как только он услышит их приближение, тут же покидает усадьбу.Забавно мнение о Евгении. Сосекди почему то считают его неучем, хотя вряд-ли их образование чем то отличается от их собственного. Более того, думаю мадам и Мусью Аббат вложили в Онегина на порядок больше знаний и теории. Впрочем, они дальше поясняют, почему он неуч. Во-первых, он формазон, то есть вольнодумец, а может быть и даже франкмасон, что для людей Екатерининской Эпохи было крайне нежелательно и даже опасно. Пьет стаканами вино, а не любимую всеми местными настоечку. Не целует даме руку, ибо не модно, да и вообще ретроградно. А еще не использует в речи словоерсы, сиречь не прибавляет с к некоторым словам, а значит крайне невоспитан.Наяву прямо конфликт столичной штучки и провинции. Прямо как сейчас.Ну и напоследок пару слов надо сказать о донском жеребце. Донская порода одна из самых самобытных в России, и очень распространена в век 19. пусть не очень красивый, а зачастую и попросту неказистая лошадка была чудо как вынослива, очень неприхотлива, хорошим здоровьем отличалась и чудесной скоростью. так что в седло, и..."нас не догонят" (с) :-)))Продолжение следует...

id77.livejournal.com

Матерные стихи - Матерный Евгений Онегин - Матерный Роман в стихах

Пролог

Все мы порою что оно,Пока бокал пенистый пьем,Пока красавиц мы ебем,Ебут самих нас в жопу годы -Таков увы закон природы.

Рабы страстей, рабы порока,Стремимся мы по воле рока,Туда, где выпить иль ебнуть,И по возможности все даром,Стремимся сделать это с жаром,И поскорее улизнуть.

Hо время между тем летит,И ни хуя нам не простит,То боль в спине, в груди отдышка,То геморрой, то где-то шишка,Начнем мы кашлять и дристать,И пальцем в жопе ковырять,И вспоминать былые годы,Таков, увы, закон природы.Потом свернется лыком хуй,И, как над ним ты ни колдуй,Он никогда уже не встанет,Кивнет на миг и вновь завянет,Как вянут первые цветы,Морозом тронутой листвы,Так всех, друзья, нас косят годы,Таков, увы, закон природы.

глава первая

Мой дядя самых честных правил,Когда не в шутку занемог,Кобыле так с утра заправил,Что дворник вытащить не мог.

Его пример другим наука:Коль есть меж ног такая штука —Не тычь её кобыле в зад,Как дядя — сам не будешь рад.

С утра, как дядя Зорьке вправил —И тут инфаркт его хватил.Он состояние оставил:Всего лишь четверть прокутил.

И сей пример другим наука:Что жизнь? Не жизнь — сплошная мука,Всю жизнь работаешь, копишьИ недоешь, и недоспишь,

Уж кажется, достиг всего ты,Пора оставить все заботы,Жить в удовольствие начать,И прибалдеть, и приторчать…Ан нет. Готовит снова рокПоследний жесткий свой урок.

Итак, пиздец приходит дяде.Навек прощайте, водка, бляди…И, в мысли мрачны погружён,Лежит на смертном одре он.

А в этот столь печальный час,В деревню вихрем к дяде мчась,Ртом жадным к горлышку приникНаследник всех его сберкниг,

Племянник. Звать его Евгений.Он, не имея сбережений,В какой-то должности служилИ милостями дяди жил.

Евгения почтенный папаКаким-то важным чином был.Хоть осторожно, в меру хапал,И много тратить не любил,

Но всё же как-то раз увлекся,Всплыло, что было и что — нет…Как говорится, папа спёксяИ загремел на десять лет.

А, будучи в годах преклонных,Не вынеся волнений оных,В одну неделю захирел,Пошел посрать — и околел.

Мамаша долго не страдала —Такой уж женщины народ.«Я не стара ещё,— сказала,—Я жить хочу! Ебись всё в рот!»И с тем дала от сына ходу.Уж он один живет два года.

Евгений был практичен с детства.Свое мизерное наследствоНе тратил он по пустякам.Пятак слагая к пятакам,

Он был глубокий эконом —То есть умел судить о том,Зачем все пьют и там, и тут,Хоть цены все у нас растут.

Любил он тулиться. И в этомНе знал ни меры, ни числа.Друзья к нему взывали — где там!А член имел, как у осла.

Бывало, на балу, танцуя,В смущенье должен был бежать:Его трико давленье хуяНе в силах было удержать.

И ладно, если б всё сходилоБез шума, драки, без беды,А то ведь получал, мудило,За баб не раз уже пизды.

Да только всё без проку было.Лишь оклемается едва —И ну пихать свой мотовилоВсем — будь то девка иль вдова.

Мы все ебёмся понемногуИ где-нибудь, и как-нибудь,Так что поёбкой, слава богу,У нас не запросто блеснуть.

Но поберечь невредно семя —Хуй к нам одним концом прирос!Тем паче, что и в наше времяТак на него повышен спрос.

Но ша. Я, кажется, зарвался.Прощения у вас прошуИ к дяде, что один остался,Вернуться с вами поспешу.

Ах, опоздали мы немного —Старик уже в бозе почил.Так мир ему! И слава богу,Что завещанье настрочил.

Вот и наследник мчится лихо,Как за блондинкою грузин…Давайте же мы выйдем тихо,Пускай останется один.

Ну, а пока у нас есть время,Поговорим на злобу дня.Так что я там пиздел про семя?Забыл. Но это всё хуйня,

Не в этом зла и бед причина.От баб страдаем мы, мужчины.Что в бабах прок? Одна пизда,Да и пизда не без вреда.

И так не только на Руси:В любой стране о том спроси —Где бабы, скажут, быть беде.Cherchez la femme — ищи в пизде.

Где баба — ругань, пьянка, драка.Но лишь её поставишь раком,Концом её перекрестишь —И всё забудешь, всё простишь,Да только член прижмёшь к ноге —И то уже tout le monde est gai.

А ежели ещё минет,А ежели ещё… Но нет,Черёд и этому придёт,А нас теперь Евгений ждёт.

Но тут насмешливый читательВозможно, мне вопрос задаст:«Ты с бабой сам лежал в кровати?Иль, может быть, ты педераст?Иль, может, в бабах не везло,Коль говоришь, что в них всё зло?»

Его без гнева и без страхаПошлю интеллигентно на хуй.Коль он умён — меня поймет,А коли глуп — так пусть идёт.

Я сам люблю, к чему скрывать,С хорошей бабою — в кровать…Но баба бабой остаётся,Пускай как бог она ебётся!

глава вторая

Деревня, где скучал Евгений,Была прелестный уголок.Он в первый день без рассужденийВ кусты крестьянку поволок,

И, преуспев там в деле скором,Покойно вылез из куста,Обвел своё именье взором,Поссал и молвил: «Красота!»

Один среди своих владений,Чтоб время с пользой проводить,Решил в то время мой ЕвгенийТакой порядок учредить:

Велел он бабам всем собраться,Пересчитал их лично сам,Чтоб легче было разобраться,Переписал их по часам…

Бывало, он ещё в постелиСпросонок чешет два яйца,А под окном уж баба в телеЖдёт с нетерпеньем у крыльца,

В обед — ещё, и в ужин тоже!Да кто ж такое стерпит, боже!А мой герой, хоть и ослаб,Ебёт и днем и ночью баб.

В соседстве с ним и в ту же поруДругой помещик проживал.Но тот такого бабам дёру,Как мой приятель, не давал.

Звался сосед Владимир Ленский.Столичный был, не деревенский,Красавец в полном цвете лет,Но тоже свой имел привет.

Похуже баб, похуже водки,Не дай вам бог такой находки,Какую сей лихой орёлВ блатной Москве себе обрёл.

Он, избежав разврата света,Затянут был в разврат иной.Его душа была согретаНаркотика струёй шальной.

Ширялся Вова понемногу,Но парнем славным был, ей-богу,И на природы тихий лонЯвился очень кстати он.

Ведь мой Онегин в эту поруОт ебли частой изнемог.Лежал один, задёрнув шторы,И уж смотреть на баб не мог.

Привычки с детства не имеяБез дел подолгу пребывать,Нашел другую он затеюИ начал крепко выпивать.

Что ж, выпить в меру — худа нету,Но мой герой был пьян до света,Из пистолета в туз лупилИ, как верблюд в пустыне, пил.

О, вина, вина! Вы давно лиСлужили идолом и мне?..Я пил подряд — нектар, говно лиИ думал — истина в вине.

Её там не нашел покуда,И сколько не пил — всё вотще.Но пусть не прячется, паскуда!Найду, коль есть она вообще.

Онегин с Ленским стали други…В часы свирепой зимней вьюгиПодолгу у огня сидят,Ликёры пьют, за жизнь пиздят.

Вот раз Онегин замечает,Что Ленский как-то отвечаетНа все вопросы невпопад,И уж давно смотаться рад,И пьёт уже едва-едва…Послушаем-ка их слова:

«Куда, Владимир, ты уходишь?» —«О да, Евгений, мне пора!» —«Постой, с кем время ты проводишь?Скажи, ужель нашлась дыра?» —

«Ты угадал. Но только… только…» —«Ну, шаровые! Ну народ!Как звать чувиху эту? Ольга?Что? Не даёт? Как, не даёт?!

Ты, знать, неверно, братец, просишь.Постой, ведь ты меня не бросишьНа целый вечер одного?Не ссы! Добьёмся своего!

Скажи, там есть ещё дыра?Родная Ольгина сестра?!Сведи меня».— «Ты шутишь».— «Нету!Ты будешь тулить ту, я — эту!Так что ж, мне можно собираться?»И вот друзья уж рядом мчатся.

Но в этот день мои друзьяНе получили ни хуя,За исключеньем угощенья.И, рано испросив прощенья,Летят домой дорогой краткой.Мы их послушаем украдкой:

«Ну, что у Лариных?» — «Хуйня.Напрасно поднял ты меня.Ебать там никого не стану,Тебе ж советую Татьяну».—

«Татьяну? Что так?» — «Друг мой Вова,Баб понимаешь ты хуёво!Когда-то, в прежние года,И я драл всех — была б пизда.

С годами гаснет жар в крови,Теперь ебу лишь по любви».Владимир сухо отвечал,И после во весь путь молчал.

Домой приехал, принял дозу,Ширнулся, сел и загрустил.Одной рукой стихи строчил,Другой — хуй яростно дрочил.

Меж тем двух ёбарей явленьеУ Лариных произвелоНа баб такое впечатленье,Что у сестёр пизду свело.

глава третья

Итак, она звалась Татьяна…Грудь, ноги, жопа — без изъяна,И этих ног счастливый пленМужской ещё не ведал член.

А думаете, не хотелаОна попробовать конца?Хотела так, что аж потелаИ изменялася с лица.

И всё же, несмотря на это,Благовоспитанна была,Романы про любовь искала,Читала их, во сне спускалаИ целку строго берегла.

…Не спится Тане: враг не дремлет,Любовный жар её объемлет.«Ах, няня, няня, не могу я,Открой окно, зажги свечу…» —«Ты что, дитя?» — «Хочу я хуя,Онегина скорей хочу!»

Татьяна утром рано встала,Пизду об лавку почесала,И села у окошка сечь,Как Бобик Жучку будет влечь.

А Бобик Жучку шпарит раком!Чего бояться им, собакам —Лишь ветерок в листве шуршит!А то, глядишь, и он спешит,

И думает в волненье Таня,Как это Бобик не устанетРаботать в этих скоростях?Так нам приходится в гостяхИли на лестничной площадкеЕбаться вовсе без оглядки.

Вот Бобик кончил, с Жучки слезИ вместе с ней умчался в лес.Татьяна ж у окна однаОсталась, горьких дум полна.

А что ж Онегин? С похмелюгиРассолу выпил целый жбан —Нет средства лучшего, о други!И курит топтаный долбан.

О, долбаны, бычки, окурки!Порой вы слаще сигарет!Мы же не ценим вас, придурки,Иль ценим вас, когда вас нет.

…Во рту говно, курить охотаА денег — только пятачок,И вдруг в углу находит кто-тоПолураздавленный бычок.

И крики радости по правуИз глоток страждущих слышны!Я честь пою, пою вам славу,Бычки, окурки, долбаны!

Ещё кувшин рассолу просит,И тут письмо служанка вносит.Он распечатал, прочитал —Конец в штанах мгновенно встал

Себя недолго Женя мучилРаздумьем тягостным. И вновь,Так как покой ему наскучил,Вином в нём заиграла кровь.

В мечтах Татьяну он представил,И так, и сяк её поставил…Решил: «Сегодня ввечеруСию Татьяну отдеру!»

День пролетел, как миг единый.И вот Онегин уж идёт,Как и условлено, в старинныйТенистый парк. Татьяна ждёт.

Минуты две они молчали…Подумал Женя: «Ну, держись!..»Он молвил: «Вы ко мне писали».И гаркнул вдруг: «А ну, ложись!»

Орех, могучий и суровый,Стыдливо ветви отводил,Когда Онегин член багровыйИз плена брюк освободил.

От ласк Онегина небрежныхТатьяна как в бреду была.В шуршанье платьев белоснежныхИ после стонов неизбежныхСвою невинность пролила.

Ну, а невинность — это, братцы,Воистину — и смех, и грех.Ведь, если глубже разобраться,Надо разгрызть, чтоб съесть орех.

Но тут меня вы извините —Изгрыз, поверьте, сколько мог.Теперь увольте и простите —Я целок больше не ломок.

Ну вот, пока мы здесь пиздели,Онегин Таню отъебал,И нам придётся вместе с нимиСкорее поспешить на бал.

О, бал давно уже в разгаре!В гостиной жмутся пара к паре,И хуй мужчин всё напряжёнНа баб всех, кроме личных жён.

Да и примерные супругиВ отместку брачному кольцу,Кружась с партнёром в бальном круге,К чужому тянутся концу.

В соседней комнате — смотри-ка!На скатерти зелёной — сика,А за портьерою в углуЕбут кого-то на полу.

Лакеи быстрые снуют,В бильярдной — так уже блюют,Там хлопают бутылок пробки…Татьяна же после поёбкиНаверх тихонько поднялась,Закрыла дверь и улеглась.

В сортир летит Евгений сходу.Имел он за собою модуУсталость ебли душем снять,Что нам не вредно б перенять.

Затем к столу Евгений мчится,И надобно ж беде случиться —Владимир с Ольгой за столом,И член, естественно, колом.

Он к ним идёт походкой чинной,Целует руку ей легко.«Здорово, Вова, друг старинный!Je vous en prie, бокал „Клико“!»

Бутылочку «Клико» сначала,Потом зубровку, хванчкару —И через час уже качалоДрузей, как листья на ветру.

А за бутылкою «Особой»Онегин, плюнув вверх икрой,Назвал Владимира разъёбой,А Ольгу — ссаною пиздой.

Владимир, поблевав немного,Чего-то стал орать в пылу,Но, бровь свою насупив строго,Спросил Евгений: «По еблу?..»

Хозяину, что бегал рядом,Сказал: «А ты поди поссы!»Попал случайно в Ольгу взглядомИ снять решил с неё трусы.

Сбежались гости. Наш кутила,Чтобы толпа не подходила,Карманный вынул пистолет.Толпы простыл мгновенно след.

А он — красив, могуч и смелЕё меж рюмок отымел.Затем зеркал побил немножко,Прожёг сигарою диван,Из дома вышел, крикнул: «Прошка!»И уж сквозь храп: «Домой, болван!»

глава четвертая

Meтельный вихрь во тьме кружится,В усадьбе светится окно.Владимир Ленский не ложится,Хоть спать пора уже давно.

Он в голове полухмельнойБыл занят мыслию однойИ под метельный ураганДуэльный чистил свой наган.

«Онегин — сука, блядь, зараза,Разъёба, пидоp и говно!Как солнце выйдет — драться сразу!Дуэль до смерти! Решено!»

Залупой красной солнце встало.Во рту с похмелья — стыд и срам…Онегин встал, раскрыл ебалоИ выпил водки двести грамм.

Звонит. Слуга к нему вбегает,Рубашку, галстук предлагает,На шею вяжет чёpный бант…Двеpь настежь — входит секундант.

Не стану приводить слова.Не дав ему пизды едва,Сказал Онегин, что пpидёт,У мельницы пусть, сука, ждёт!

Поляна белым снегом крыта.Да, здесь всё будет шито-кpыто.«Мой секундант,— сказал Евгений.—Вот он — мой друг, monsieur Chartreuse».И вот друзья без рассужденийСтановятся между беpёз.

«Миpиться? На хуй эти штуки!Наганы взять прошу я в руки!»Онегин молча скинул пледИ также поднял пистолет.

Он на врага глядит чрез мушку…Владимир тоже поднял пушку,И не куда-нибудь, а в глазНаводит дуло, пидаpас.

Евгения менжа хватила,Мелькнула мысль: «Убьёт, мудило!Ну подожди, дружок, дай срок!» —И первым свой спустил курок.

Упал Владимир. Взгляд уж мутный,Как будто полон сладких гpёз.И, после паузы минутной,«Пиздец!» — сказал monsieur Chartreuse.

глава пятая

Весна для нас, мужчины, мука.Будь хром ты, крив или горбат,Лишь снег сойдёт — и к солнцу штука,А в яйцах звон!.. Не звон — набат!

Прекраснейшее время года,Душа виолою поёт,Преображает нас природа:У стариков и то встаёт!..

Лист клейкий в пальцах разотрите,Дела забросьте все свои,Все окна — настежь! Посмотрите —Ебутся лихо воробьи!

Вокруг неё — прыг-скок, по кругу,Все перья дыбом, бравый вид!Догонит милую подругу —И раком, раком норовит!

Весной, как это всем известно,Блудить желает каждый скот,Но краше всех, скажу вам честно,Ебётся в это время кот.

О, сколько страсти, сколько муки,Могучей сколько простотыКоты поют… И эти звукиСвоим подругам шлют коты…

И в схватке ярой рвут друг друга —В любви сильнейший только прав!Лишь для него стоит подруга,Свой хвост с готовностью задрав.

И он придёт, окровавленный —То право он добыл в бою!Покровы прочь! Он под вселеннойПодругу выдерет свою.

Нам аллегории не внове,Но всё ж скажу, при всём при том,Пусть не на крыше и без крови,Но не был кто из нас котом?И, пусть с натяжкою немножко,Но в каждой бабе есть и кошка.

Я пересказывать не стануВам всех подробностей. СкажуЛишь только то, что я ТатьянуОдну в деревне нахожу.

А Ольга? Что ж, натуры женскойНе знал один, должно быть, Ленский:Ведь не прошел ещё и год,А Ольгу уж другой ебёт.

Уж Ольгиным другой стал мужем,Но не о том, друзья, мы тужим,Знать, так назначено судьбой.Прощай же, Ольга, бог с тобой!..

Затягивает время раны.Но не утихла боль Татьяны;Хоть уж не целкою была,А дать другому не могла.

Онегина давно уж нету —Бродить пустился он по свету.По слухам, где-то он в Крыму,Теперь всё по хую ему!..

«Но замуж как-то нужно, всё же,Не то — на что это похоже?Ходил тут, девку отодрал,Дружка убил да и удрал!» —

Твердила мать. И без ответаНе оставались те слова.И вот запряжена карета,И впереди — Москва, Москва…

глава шестая

Дороги! Мать твою налево!..Кошмарный сон, верста к версте…Ах, Александр Сергеич, где вы?..У нас дороги ещё те!..

«Лет чрез пятьсот дороги, верно,У нас изменятся безмерно»,—Так ведь писали, помню, вы?Увы! Вы, видимо, правы!..

Писали вы: «…дороги плохи,Мосты забытые гниют,На станциях клопы да блохиЗаснуть минуты не дают…» —И на обед дают говно…Теперь не то уже давно.

Клопы уже не точат стены,Есть где покушать и попить,Но цены, Александр Сергеич, цены!..Уж лучше блохи, блядью быть!..

Однако ж сей базар оставим,И путь к Татьяне свой направим,Затем, что ветер сладких грёзНас далеко уже занёс.

Я рад бы обойтись без мата,Но дело, видно, хуевато:Село глухое и — Москва…У Тани кругом голова.

В деревне новый ёбарь — этоЗатменье, буря, конец света.Здесь ёбарей — как в суке блох:Кишат, и каждый, бля, неплох!

Ей комплимент за комплиментомЗдесь дарят (мечутся не зря!)И, ловко пользуясь моментом,Ебут глазами втихаря.

Один глядит едва, украдкой,Другой — в открытую, в упор,Походкой мимо ходит краткой…В углу давно и гул, и спор:

«Да я б влупил ей, господа!» —«Нет, чересчур она худа!» —«Так что же, я худых люблюИ этой, верно уж, влуплю».—

«Нет, эту вам не уломать!» —«Так что ж, я лгу, ебёна мать?!» —«Посмотрим!» — «Хули там, смотри!» —«Так что же, господа, пари?

Вы принимаете, корнет?» —«Я захочу, так и минетОна возьмёт, чёрт побери!» —«Так что, пари?» — «Держу пари!» —

«Вы искушаете судьбу!» —«Через неделю я ебу!» —«Минет, минет… А если нет?» —«А если нет — всё отдаюИ целый месяц вас пою!» —

«Что ж, вызов принят! По рукам!»

matno.ru

Деревня, где скучал Евгений: i_love_onegin

Деревня, где скучал Евгений,Была прелестный уголок;Там друг невинных наслажденийБлагословить бы небо мог.Господский дом уединенный,Горой от ветров огражденный,Стоял над речкою. ВдалиПред ним пестрели и цвелиЛуга и нивы золотые,Мелькали сёла; здесь и тамСтада бродили по лугам,И сени расширял густыеОгромный, запущённый сад,Приют задумчивых дриад.

ИНТЕРЕСНОЕ У НАБОКОВА:

Отголоски мотивов из знаменитого стихотворения Пушкина «Деревня» (где) Пушкин бросает в лицо развратным помещикам суровое обвинение. Позже, однако, сам Пушкин не гнушался возможностью задать трепку крепостному мужику или сделать ребенка дворовой девке.

Пушкин использует собственные деревенские воспоминания 1819 года … Но следует иметь ввиду, что поместье Онегина располагается в Аркадии, а не в псковской или Тверской губернии

Непроницаемые своды, густые сады, большая тень листвы, плотная зелень, пристанища, приют, дриады – излюбленные клише французской поэзии 18 века.

БРОДСКИЙ:Так как вторая глава была окончена в южной ссылке Пушкина в Одессе, то это, несомненно, впечатления от посещений Михайловского в 1817 г. (летом по окончании лицея) и в 1819 (28 дней после горячки – тифа)

ЛОТМАН:О Русь! — Первая часть эпиграфа заимствована из Горация (Сатиры, кн. 2-я, сатира 6) Двойной эпиграф создает каламбурное противоречие между традицией условно-литературного образа деревни и представлением о реальной русской деревне. … Одновременно задается типичное для всех последующих глав отношение к литературной традиции: цитатой, реминисценцией или иным путем в сознании читателя оживляется некоторое ожидание, которое в дальнейшем не реализуется, демонстративно сталкиваясь с внелитературными законами действительности.

В строфе отразились черты знакомого П пейзажа Михайловского, однако деревня Онегина является не копией какой-либо реальной, известной П местности, а художественным образом.

МОИ ИНСИНУАЦИИ:Читая эти строки недоумеваешь: почему же дядя Онегина жил и умер именно в деревне? Отчего Пушкин не сделал его посланником в Испании, чиновником на Кавказе или генералом в Москве – почему не ТУДА поехал Евгений прощаться? ТАК-ТО можно было и Испанию, и Кавказ описать, не говоря о Москве. Дать такие же «виды».Почему же именно деревня?

Конечно – дань традиции старой, «греко-латинской», и – демонстративная манкировка новой, «байронической» (путешествие героя по экзотическим странам), конечно – удобные подмостки, - но что-то еще.

Еще то, - что «деревня» в ЕО относится скорее к сфере гармонии чем сюжета. Назначение пяти деревенских глав – нейтрализовать бурлеск одной, первой. Так с самого начала и было задумано. Пушкин оттого так и разошелся в первой главе, оттого так стебался, что с первых строк его герой ехал не куда ни будь, а «в деревню, в глушь, в Саратов», туда, где ничего этого питерского, феерического не будет…

- и пятью следующими главами поэт все «нейтрализовал», гармонизировал – оттого то в итоге роман не слишком прян, не слишком пресен, оттого он и не про столичного безумца, и не про провинциальную дурочку - а про жизнь вообще. И все благодаря вот этому «золотому сечению» - 5х1.

i-love-onegin.livejournal.com

«Деревня, где скучал Евгений, Была прелестный уголок...»?

Деревня, где скучал Евгений, Была прелестный уголок; Там друг невинных наслаждений Благословить бы небо мог. Господский дом уединенный, Горой от ветров огражденный, Стоял над речкою. Вдали Пред ним пестрели и цвели Луга и нивы золотые, Мелькали селы; здесь и там Стада бродили по лугам, И сени расширял густые Огромный, запущенный сад, Приют задумчивых дриад.

он там имел - того кто мог!!

Деревня Гадюкино.

мухосранск еще тот!

Потом пришел туда Пелевин И извратил как только мог

Деревня, где скучал Евгений, Была прелестный уголок. Он в тот же день, без промедлений, В кусты крестьянку уволок. И, преуспев там в деле скором, Спокойно вылез из куста, Обвел свое именье взором, Поссал и молвил: - Красота! Привычки с детства не имея Без дела время проводить, Решил, подумав, наш Евгений Таков порядок учредить: Велел всем бабам он собраться, Переписал их лично сам. Чтоб было легче разобраться, Переписал их по часам. Бывало он еще в постели Спросонок чешет два яйца, А у крыльца уж баба в теле Ждет с нетерпением конца. В обед еще, и в ужин тоже. Да кто ж такое стерпит, боже! Но наш герой, хоть и ослаб, Е*ет и днем и ночью баб! В соседстве с ним и в ту же пору Другой помещик проживал. Но тот такую бабам фору, Как наш приятель, не давал. Звался сосед Владимир Ленский. Столичный был, не деревенский. Красавец в полном цвете лет, Но тоже свой имел привет. Почище баб, похлеще водки, Не дай нам бог такой находки, Какую сий лихой орел В блатной Москве себе обрел. Он избежав разврата света, Затянут был в разврат иной - Его душа была согрета Наркотика струей шальной. Ширялся Вова понемногу, Но парнем славным был, ей богу. На деревенский небосклон Явился очень кстати он. А что Евгений? В эту пору От е*ли тяжкой изнемог, Лежал один, задернув штору, И уж смотреть на баб не мог. Характер правда не имея Без дела время провождать, Нашел другую он затею И начал крепко выпивать. О вина, вина, вы давно ли Служили идолам и мне. Я подряд нектар, говно ли И думал, истина в вине. Ее там не нашел покуда, Уж сколько выпил, все вотще. Но пусть не прячется, паскуда, Найду, коль есть она вообще.

А можно я не буду рыться в инете, а своими словами - <a rel="nofollow" href="http://otvet.mail.ru/answer/150513586/" target="_blank">http://otvet.mail.ru/answer/150513586/</a>

touch.otvet.mail.ru