Развитие Российской цивилизации. Цивилизация россия


Русская цивилизация | Я русский

Русская цивилизация

ПреамбулаРусская цивилизация — это совокупность духовно-нравственных и материальных форм существования русского народа

Многолетнее изучение документальных источников развития русской жизни за последние две тысячи лет позволяет сделать вывод, что в России сложилась самобытная цивилизация, высокие духовно-нравственные ценности которой все больше открываются для нас в понятии «Святая Русь», в православной этике и добротолюбии, русской иконе, церковном зодчестве, трудолюбии как добродетели, нестяжательстве, взаимопомощи и самоуправлении русской общины и артели — в общем, в той структуре бытия, где духовные мотивы жизни преобладали над материальными, где целью жизни была не вещь, не потребление, а совершенствование, преображение души. Эти духовные формы существования пронизывают всю историческую жизнь русского народа, отчетливо прослеживаются по первоисточникам в течение более чем двух тысяч лет, проявляясь, конечно, не одинаково в разные периоды и в разных областях России.

Русская цивилизация — целостная совокупность духовно-нравственных и материальных форм существования русского народа, определившая его историческую судьбу и сформировавшая его национальное сознание. Опираясь на ценности своей цивилизации, русский народ сумел создать величайшее в мировой истории государство, объединившее в гармоничной связи многие другие народы, развить великие культуру, искусство, литературу, ставшие духовным богатством всего человечества.

Впервые к мысли о существовании русской цивилизации пришел великий русский ученый Н.Я. Данилевский. Правда, он говорил не о русской, а о славянской цивилизации, однако понятия, которые он в нее вкладывал, позволяют говорить, скорее всего, о русской цивилизации. Именно Данилевский впервые в мире научно разработал теорию культурно-исторических типов, каждый из которых имеет самобытный характер.

До него господствовало представление, что человеческое общество развивается во всех странах одинаково как бы линейно, вверх, от низших форм к высшим. Сначала были Индия и Китай, потом высшие формы развития перешли в Грецию и Рим, а затем получили окончательную завершенность в Западной Европе. Эти представления были рождены на Западе и являлись западной разновидностью концепции «Третьего Рима», то есть Запад как бы принимал на себя эстафету мирового развития, объявляя себя высшим выражением мировой цивилизации. Все многообразие культурно-исторических типов рассматривалось в рамках единой цивилизации. Эти ошибочные представления Н.Я. Данилевский убедительно опроверг. Он показал, что развитие идет не линейно, а в рамках целого ряда культурно-исторических типов, каждый из которых является по отношению к другим замкнутым духовным пространством, и оценивать его можно только по его внутренним, присущим только ему критериям.

Цивилизация — главная форма человеческой организации пространства и времени, выражающаяся качественными началами, лежащими в особенностях духовной природы народов, составляющих самобытный культурно-исторический тип. Каждая цивилизация представляет собой замкнутую духовную общность, существующую одновременно в прошлом и настоящем и обращенную в будущее, обладающую совокупностью признаков, позволяющих классифицировать ее по определенным критериям. Цивилизация не равнозначна понятию «культура» (хотя они нередко ошибочно отождествляются). Так, последняя представляет собой только конкретный результат развития внутренних духовных ценностей цивилизации, имея строгое ограничение во времени и пространстве, то есть выступает в контексте своей эпохи.

Разделение человечества на цивилизации имеет не меньшее значение, чем разделение на расы. Если расы представляют собой исторически сложившиеся разновидности человека, имеющие ряд наследственных внешних физических особенностей, которые образовались под действием географических условий и были закреплены в результате изоляции различных человеческих групп друг от друга, то принадлежность к определенной цивилизации отражала исторически сложившийся духовный тип, психологический стереотип, закрепившийся в определенной национальной общности, а также вследствие особых исторических и географических условий жизни и генетических мутаций. Если принадлежность к расе выражалась в цвете кожи, строении волос и ряде других внешних признаков, то принадлежность к цивилизации выражалась прежде всего во внутренних, духовных, психических и психологических признаках, самодовлеющих духовных установках.

Каждая цивилизация имеет самобытный характер и развивается по собственным законам. В целом выводы Н.Я. Данилевского о природе цивилизации сводятся к следующему:

  • всякое племя или семейство народов, характеризуемое отдельным языком или группой языков, близких между собой, составляет самобытный культурно-исторический тип, если оно по своим духовным задаткам способно к историческому развитию;
  • чтобы цивилизация, свойственная самобытному культурно-историческому типу, могла зародиться и развиваться, необходима политическая независимость ее народов;
  • начала цивилизации одного культурно-исторического типа не передаются народам другого типа. Каждый тип вырабатывает ее для себя при большем или меньшем влиянии чуждых ему предшествовавших или современных цивилизаций;
  • цивилизация, свойственная каждому культурно-историческому типу, только тогда достигает полноты, разнообразия и богатства, когда разнообразны этнографические элементы, его составляющие, когда они, не будучи поглощены одним политическим целым, пользуясь независимостью, составляют федерацию или политическую систему государства.

Русская цивилизация как духовно-исторический тип зарождалась почти за два тысячелетия до принятия Христианства. Ее контуры вырисовываются в духовных представлениях чернолесской культуры Среднего Поднепровья X–VIII вв. до н. э. Как отмечает академик Б.А. Рыбаков, уже тогда земледельческие племена восточного славянства создали союз для обороны от кочевых киммерийцев, научились ковать железное оружие и строить могучие крепости. Древние люди этих племен называли себя сколотами. В VII в. до н. э. сколотский племенной союз вошел как автономная единица в обширную федерацию, условно называющуюся Скифией.

Существует целый ряд свидетельств древних историков, географов, философов о жизни земледельческих сколотских племен Скифии. В частности, Страбон отмечает характерные черты сколотов: добротолюбие (любезность), справедливость и простоту. Уже тогда прослеживается поклонение добрым началам жизни, демократический уклад жизни и быта, нестяжательство и презрение к богатству. Многие источники особо подчеркивают приверженность сколотских племен к своим традициям и обычаям.

Нашествие многочисленных сарматских племен в III в. до н. э. приостановило процесс формирования и созревания русской цивилизации. Земледельческие племена были вытеснены в глухую лесную зону, где многое приходилось начинать с начала. Зарубинецкая и выросшая из нее черняховская культуры, просуществовавшие до IV–V вв. н. э., были регрессом по сравнению со сколотским периодом, но, тем не менее, они сумели сохранить главные духовные черты, которые в новых условиях середины 1-го тысячелетия позволили окончательно сформировать культурно-исторический тип русской цивилизации, создавая союзы племен, а позднее — и единое государство.

Весь последующий период развития русской цивилизации можно характеризовать как процесс ее естественного расширения до естественных границ. Процесс расширения русской цивилизации осуществлялся преимущественно духовным могуществом, а отнюдь не военной силой. Русская духовная мощь организовала вокруг себя другие народы, подавляя противников и соперников силой добра и справедливости. Финно-угорские, а позднее многие сибирские народы были вовлечены в русскую цивилизацию добровольно, без крови и насилия.

Великое открытие Данилевского о многообразии и самобытности цивилизаций не получило должной оценки современников, более того, его учение подвергается поношению. Продолжает преобладать мнение, что Россия развивалась и будет продолжать развиваться в русле европейской цивилизации, являющейся высшим выражением мировой.

Для многих выдающихся русских современников Н.Я. Данилевского русский мир воспринимался глазами западного человека, через западноевропейские «шоры», делающие невидимыми многие выдающиеся ценности русской культуры, определяющие ее самобытность. Но чего можно было ожидать, если еще в конце XIX в. многие русские философы не знали иконописи и церковного зодчества, а если и говорили о них, то только как о заимствованиях из Византии? Может быть, самый выдающийся критик Н.Я. Данилевского В.С. Соловьев писал свои сочинения о Софии, не зная ни русской иконописи, ни древнерусской литературы. Отсюда его отпад от Православия в католичество, неверие в русскую культуру и вывод о том, что русский народ не обладает особенными талантами.

Подобные рассуждения были нередки. Так, например, историк В.О. Ключевский утверждал, что древнерусская мысль, при всей ее формальной напряженности и силе, так и не выходила никогда за пределы «церковно-нравственной казуистики». Сказать так значит расписаться в своем невежестве в области древней русской литературы, давшей огромное количество талантливых литературных произведений различных жанров. Церковный историк Голубинский, который вроде бы должен был изучить древнерусскую литературу глубже, считал, что «Древняя Русь вплоть до самого Петровского переворота не имела не то что образованности, но даже и книжности…».

Отрицательное отношение интеллигенции и правящего слоя к ценностям русской цивилизации, которым они были обязаны служить, стало одной из главных причин великой трагедии России в XX в. В силу разных исторических обстоятельств значительная часть российского правящего слоя и интеллигенции, призванная служить развитию и совершенствованию народной жизни, освоению культурного наследия страны, изменила своему предназначению и стала орудием отторжения национального наследия, навязывания народу чуждых идей и форм жизни, заимствованных преимущественно у Запада. Низкопоклонство перед Западом стало отличительной чертой значительной части российского образованного общества и правящего слоя, что отмечалось Ломоносовым и Фонвизиным, Пушкиным и Достоевским, Чеховым и Буниным.

Развитие западноевропейского «просвещения» в России — это последовательный процесс отторжения и уничтожения русской национальной культуры, разрушения русской цивилизации, моральное и физическое уничтожение ее носителей, попытки построить в стране утопические формы жизни.

Что же разобщало русскую и западную цивилизации, делая их встречу такой трагической? Ответ на этот вопрос крайне важен для понимания ценностей русской цивилизации. Главное отличие — в разном понимании сути человеческой жизни и общественного развития. Цивилизация в России носила преимущественно духовный, а на Западе — преимущественно экономический, потребительский, даже агрессивно-потребительский, характер. Корни западной цивилизации уходят в иудейское мировоззрение Талмуда, провозглашающего небольшую часть человечества «избранным народом», обладающим особым «правом» господствовать над другими, присваивать их труды и собственность.

В течение XI–XVIII вв. бывшая христианская цивилизация Запада постепенно преобразуется в цивилизацию иудейско-масонскую, отрицающую духовные ценности Нового Завета, подменяя их иудейским поклонением золотому тельцу, культом насилия, порока, плотского наслаждения жизнью. Святая Русь не могла принять такого мировоззрения. Приоритет главных жизненных ценностей и радостей человека Древней Руси был не на экономической стороне жизни, не в стяжании материальных благ, а в духовно-нравственной сфере, воплощаясь в высокой своеобразной культуре того времени.

Без понимания Православия невозможно осознать значение русской цивилизации, Святой Руси, хотя следует помнить, что оно не сводится к чистой церковности и образцам древней русской святости, но гораздо шире и глубже их, включая всю духовно-нравственную сферу русского человека, многие элементы которой возникли еще до принятия Христианства, Православие увенчало и упрочило древнее мировоззрение русского народа, придав ему более утонченный и возвышенный характер. Говоря о преимущественно духовном характере русской цивилизации, нет смысла утверждать, что такая цивилизация была единственной. У русской цивилизации было много общего с индийской, китайской и японской цивилизациями.

Поиск цели развития не в стяжании материальных благ, не вне человека, а в глубине его души, в стремлении к абсолютным началам бытия роднит эти великие цивилизации. В XVI в. идейная борьба русской и западной цивилизаций, в частности, нашла выражение в концепции «Москва — Третий Рим», основой которой было утверждение ценностей русской цивилизации, противостояние западной идеологии. На Западе «просят сесветное житие», а на Руси «угождают на будущее житие». Конечно, причины этой борьбы гораздо серьезнее, чем простое столкновение между Православием и католичеством. К XVI в. в Европе выкристаллизовались две противоположные жизненные идеологии, одна из которых — западная развивалась в русле агрессивного потребительства, переросшего к XX в. в настоящую гонку потребления.

Противостояние русской и западной цивилизаций стало определяющим событием XX в. Даже «холодная» война между «коммунизмом» и «капитализмом» в своей основе носила характер борьбы русской и западной цивилизаций, ибо многие коммунистические идеи были извращенным вариантом идей русской цивилизации. И сегодня в этом противостоянии русской и западной цивилизаций решается судьба всего человечества, ибо, если окончательно победит западная цивилизация, мир будет превращен в гигантский концлагерь, за колючей проволокой которого 80% населения мира будут создавать ресурсы для остальных 20%.

Лишенная всяких ограничений, гонка потребления западных стран приведет к истощению мировых ресурсов, деморализации и гибели человечества. Шанс на выживание человечеству дают духовные цивилизации, одно из главных мест среди которых занимает русская цивилизация, ориентированная не на агрессивное потребительство и войну всех против всех, а на разумное самоограничение и взаимопомощь. Русская цивилизация была главным препятствием на пути Запада к мировому господству.

В течение столетий задерживала она алчный напор западного потребителя на сокровища Востока. Этим она заслужила особую ненависть западного обывателя. Запад радовался любым неудачам, любому ослаблению России. Для Западной Европы, писал И.А. Ильин, «русское инородно, беспокойно, чуждо, странно и непривлекательно. Их мертвое сердце мертво и для нас. Они, горделиво смотря на нас сверху вниз, и считают нашу культуру или ничтожной, или каким-то большим и загадочным “недоразумением”... В мире есть народы, государства, правительства, церковные центры, закулисные организации и отдельные люди — враждебные России, особенно православной России, тем более императорской и не расчлененной России. Подобно тому как есть “англофобы”, “германофобы”, “японофобы”, так мир изобилует “русофобами”, врагами национальной России, обещающими себе от ее крушения, унижения и ослабления всяческий успех. Это надо продумать и почувствовать до конца».

Напор западной цивилизации на русскую цивилизацию осуществлялся постоянно. Это была не свободная встреча двух самобытных сторон, а постоянная попытка западной стороны утвердить свое превосходство. Несколько раз западная цивилизация стремилась разрушить русскую цивилизацию путем военной интервенции, например, польско-католическое нашествие и поход Наполеона. Но каждый раз она терпела сокрушительное поражение, столкнувшись с могучей, непонятной ей силой, пытаясь объяснить свою неспособность одолеть Россию разными внешними факторами — русской зимой, огромной территорией и т. п.

И все же русская цивилизация в значительной степени разрушена, но не в результате слабости, а вследствие перерождения и национального вырождения ее образованного и правящего слоя. Люди, которые по своей национальной и социальной роли в обществе должны быть хранителями драгоценного сосуда русской цивилизации, выронили его из своих рук, и он разбился.

Это совершили интеллигенция и дворянство, лишенные национального сознания, под воздействием «западного просвещения». Хотя драгоценный сосуд русской цивилизации разбит, ее образы продолжают сохраняться на генетическом уровне в глубинах национального сознания коренных русских людей. Они как память о Граде Китеже хранятся в национальном сознании, знаменуя собой «золотой век» русского народа, век, когда русский человек оставался самим собой, жил по заветам предков в соборном единстве всех сословий. Национальное сознание формируется в течение жизни многих поколений и вбирает в себя родовой опыт народа, обусловленный Божественным промыслом и исторической судьбой.

Национальное сознание — это не цепь умозрительных построений, а приобретшие характер бессознательного начала духовно-нравственные ориентиры русского народа, выражающиеся в его типических поступках и реакциях, пословицах, поговорках, во всех проявлениях духовной жизни. Национальное сознание нельзя отождествлять с национальным идеалом, хотя последний является его неотъемлемой частью. Скорее всего, это своего рода узлы народной психики, предопределяющие самый вероятный вариант практического выбора в тех или иных условиях. Это вовсе не означает, что не могут иметь места отклонения и поступки крайне противоположные.

Национальное сознание создает одну из главных предпосылок полноценной жизни. Человек, лишенный национального сознания, ущербен и слаб, он превращается в игрушку внешних сил, глубина, полнота окружающей жизни недоступна ему. Ущербность и трагедия многих русских интеллигентов и дворян состояла в том, что они были лишены русского национального сознания и стали орудием разрушения России в руках ее врагов. Понимание духовно-нравственных ценностей русской цивилизации и глубин национального сознания имеет сегодня первостепенное значение, ибо оно позволяет открыть для нас и освободить от всяческих наслоений источник нашей силы — русское национальное ядро.

Со времен славянофилов и Данилевского этот путь еще не был до конца преодолен. Ведущие русские философы и ученые конца XIX — 1-й половины XX в. практически не касались этой области знания, а если и рассматривали ее, то с западнических позиций, трактуя российскую самобытность как наследие византизма. Голоса национально мыслящих русских ученых заглушались стандартными формулировками о вековой отсталости России и реакционности ее народа. Только немногие ученые сумели преодолеть вздорный хор западнического обличительства и показать миру, каким драгоценным духовным сокровищем была историческая Россия — Святая Русь.

К главным обобщениям этой книги подтолкнули беседы с одним из величайших православных подвижников и мыслителей XX в. митрополитом Санкт-Петербургским и Ладожским Иоанном.

В 1993 г. на заседании комиссии по канонизации святых Русской Православной Церкви, на котором был сделан доклад о Г. Е. Распутине в связи с предстоящим прославлением Николая II, владыка Иоанн мягко, но очень убедительно попенял за «однобокое увлечение русским вопросом». По мнению митрополита, вопрос этот носит скорее религиозный, чем национальный характер.

Тяжелые испытания, обрушившиеся на русских, являются следствием того, что они в течение последних столетий были народом Богоносцем, главным хранителем христианской веры. Поэтому именно на русских пришелся основной удар врагов рода человеческого. Понятие Святая Русь было для митрополита синонимом понятия «Русская цивилизация». Это было понятно из бесед с ним. В нашей стране, говорил владыка Иоанн, национальный вопрос был преимущественно только внешней формой, за которой скрывалось стремление русских сохранить свою веру.

Все видимые противоречия — социальные, экономические, политические — имели второстепенное значение, а главным для коренного русского человека всегда оставался вопрос о вере, о Святой Руси (русской цивилизации), воспоминания о которой хранились в тайниках его души. Возрождение Святой Руси (русской цивилизации) во всем величии и единстве Православия, Самодержавия и Народности — главный смысл жизни коренного русского человека. Эту мысль великий православный подвижник постоянно проводил в своих трудах и беседах. На последней встрече с владыкой Иоанном, которая состоялась за десять дней до его кончины, он подарил свою книгу «Одоление смуты», сопроводив ее напутственными словами об «умножении любви к Святой Руси», которые стали его духовным завещанием.

Раскрывая духовные ценности русской цивилизации, хранящиеся в национальном сознании русского человека, имеется в виду прежде всего человека до начала XVIII в., для которого они были органичным мировоззрением. В более поздние времена, вплоть до начала XX в., это цельное мировоззрение русской цивилизации сохранялось в сознании православных подвижников, святых, духовных писателей, а также коренных русских крестьян и купцов, особенно в северных областях России (хотя уже далеко не у всех).

Используемое в книге понятие «русский народ» включает в себя, как это было принято до 1917 г., все его географические части, в том числе малороссов и белорусов. Еще в XIX в. ни у кого не возникало сомнений в принадлежности их к русской нации. Официальная статистика считала всех их русскими и подразделяла на великороссов, малороссов и белорусов по чисто географическому, а не национальному признаку. Подобно Сибири или Уралу, Украина и Белоруссия составляли единую географию русского народа, целостный братский организм.

Некоторые языковые, этнографические различия Украины и Белоруссии объяснялись особенностями их исторического развития в условиях многовековой польско-литовской оккупации. Провозглашение русского народа Украины особенным народом — результат подрывной работы австро-германских спецслужб (а позднее и вообще западных спецслужб с целью расчленения и ослабления единого братского организма России. Автор выражает глубокую признательность всем лицам и организациям, оказавшим творческую помощь и финансовую поддержку, без любезного участия которых эта книга не смогла бы выйти в свет.

Материал подготовлен по книге Платонова О.А."Русская цивилизация. История и идеология русского народа"

Материал создан: 15.10.2014

комментарии к статье

iamruss.ru

Российская цивилизация

8. РОССИЙСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ И КУЛЬТУРА

Российская цивилизация - одна из крупнейших цивилизационных общностей на территории Евразии. В Евразии цивилизационное развитие человечества достигло своей предельной концентрации, где выявилось максимальное разнообразие его моделей, в том числе взаимодействие Востока и Запада. Полиэтничность и поликонфессио- нальность России обусловили сложность самоидентификации и «выбора» в Евразийском пространстве. Для России характерно отсутствие монолитного духовно-ценностного ядра, «раскол» между традиционными и либерально-модернистскими ценностями, трансформация этнического начала. Отсюда проблемы с национальноцивилизационной идентичностью, можно сказать существует кризис идентичности.

Принадлежность к российской цивилизации многих народов, разных религий предопределено тем, что они совместно проживают в течение длительного времени на определенной евразийской территории, их связывают вековые духовные, социальные, человеческие связи, совместное создание культурных ценностей и государственных структур, их общая защита, общие беды и удачи, - все это утверждало у многочисленного и многоконфессионального населения чувство сопричастности судьбам России, ряд общих, ставших глубинными для психологии российских этноконфессиональных общностей представлений, предпочтений, ориентаций.

Вклад российской цивилизации в общечеловеческую копилку носит по преимуществу духовно-культурный характер, проявляясь в литературе, нравственно-гуманистических концепциях, особом типе человеческой солидарности, различных видах искусства и так далее. Именно при соотношении, сопоставлении ценностей одной цивилизации с достижениями других цивилизаций чаще всего можно столкнуться с необъективными подходами и оценками. Нельзя судить о цивилизации по конкретному социально-экономическому и политическому строю общества, относя свойственные им пороки и недочеты к сущности жизнедеятельности российского социума. Цивилизационные факторы имеют долговременный характер и отражаются в культурных, религиозных, этических характеристиках, исторических традициях, особенностях ментальности. Необходимо учитывать различия между кратковременными сегодняшними потребностями и условиями и долговременными представлениями и интересами, равно как и различия между идеологически нейтральными общенациональными интересами и идейно-политическими ориентациями, партийными пристрастиями отдельных социальных групп. При любой модели общественного развития стабильности в России не достичь без учета особенностей ее цивилизационного развития: идеи приоритета интересов общества, духовного фактора, особой роли государства, суровых природно-климатических условий, колоссальных расстояний, когда природные богатства там, где нет населения. Необходимо сочетать традиционную отечественную культуру и ценность модернизации. Ценности и нормы, достигнутые современной мировой цивилизацией, целесообразно реализовывать посредством отечественных форм социальной жизнедеятельности.

Необходимо учитывать, что 20 % нерусского населения по преимуществу компактно живут на своих исторических землях, занимающих около половины территории России, а также частично разбросаны в диаспоре. Без русского основания, в том числе объединительной роли русского языка, российское общество не может существовать, но в то же время нет России без добровольного союза других исконных этноконфессиональных общностей. В цивилизационном аспекте русская культура в большей мере выступает общероссийской, чем сугубо этнической, и это способствовало созданию великой российской культуры, снискавшей мировое признание. Необходимо учитывать, что российская цивилизация не инновационная, а интерпретационная; перенос на российскую почву зарубежных достижений может дать блестящий результат (например, русский роман).

Для понимания сложности путей отечественной истории необходимо представлять особенности того типа цивилизации и культуры, который представляет Россия.

Имеются различные классификации систем цивилизаций по определенному принципу, например, религиозному. Для культурологического анализа развития России плодотворно рассмотрение типа воспроизводства общества. Тип воспроизводства является синтезированным показателем и включает в себя: 1) особую систему ценностей; 2)характеристику социальных отношений; 3) тип личности, связанный со спецификой менталитета.

Существуют два основных типа воспроизводства общества. Первый - традиционный, для которого характерны высокая ценность традиций, власть прошлого над будущим, власть накопленных результатов над способностью формировать качественно новые, более глубокие достижения. В итоге воспроизводится общество в целом в исторически сложившихся неизменных формах с сохранением достигнутого социального и культурного богатства человечества. Второй - либеральный, которому присуща высокая ценность нового результата, более эффективного и более творческого, в результате чего появляются соответствующие новшества в сфере культуры, социальных отношениях, типе личности, включая инновации в менталитете.

Эти два типа воспроизводства цивилизаций являются полюсами единой, но внутренне противоречивой человеческой цивилизации. Первичной является традиционная цивилизация, а либеральная появляется как аномалия, возникающая в незрелой форме в эпоху античности. Лишь через много веков она утверждается у ограниченной части человечества. Сегодня она становится господствующей благодаря своим нравственным, интеллектуальным, техническим достижениям.

Обе цивилизации существуют одновременно. Либеральная вырастает постепенно из традиционного общества, складываясь в недрах средневековья. Особую роль здесь сыграло христианство, прежде всего своим требованием развивать личностное начало, хотя оно по-разному принималось различными формами христианства. Новые ценности проявлялись постепенно во всех слоях общества в сфере духа, формах творческой активности, в экономике, в частности, развитии товарно-денежных отношений, праве, рациональной логике и соответствующем поведении. Вместе с тем в любой стране, несмотря на либерализм, неизбежно остаются пласты традиционной культуры и соответствующих форм деятельности, в частности, в обыденной, повседневной жизни. В этом случае элементы традиционализма находят свое место внутри механизма функционирования либеральной цивилизации. Традиционализм может и не интегрироваться в либеральную цивилизацию. Причем традиционализм, даже при небольшом числе сторонников, может вести ожесточенную борьбу с либерализмом, например, терроризмом.

Проблема соотношения цивилизаций предельно обострена, она первостепенно важна именно сегодня, когда осуществляется переход человечества от традиционной к либеральной цивилизации. Это болезненный и трагический переход, тяжесть и противоречивость которого грозит катастрофическими последствиями.

Переход от традиционной к либеральной цивилизациям происходит по-разному. Первые страны, вступившие на этот путь (США, Англия), шли по нему долго, постепенно осваивая новые ценности. Вторая группа стран (Германия) вступила на путь либерализма, когда в них еще массовые позиции занимали долиберальные ценности. Рост либерализма сопровождался кризисами, мощной антилиберальной реакцией, попытками остановить дальнейшее развитие либеральной цивилизации на ее незрелом уровне. Именно в таких странах развился фашизм. Его можно понять как результат страха общества, уже вступившего на путь либеральной цивилизации, но пытающегося затормозить этот процесс, прибегая к архаичным средствам, прежде всего через возврат к племенной идеологии, выступающей как расизм, ведущий к геноциду и расовым войнам. Подавив либерализм, фашизм, однако, не затронул развитый утилитаризм, частную инициативу, которая в конечном итоге вступает в конфликт с авторитаризмом.

Третьи страны (Россия) переходят к либерализму при еще менее благоприятных условиях. Россия характеризовалась мощным влиянием крепостничества, приведшим к тому, что само хозяйственное развитие происходило не столько через развитие рынка труда, капитала, товаров, но, прежде всего, через систему принудительной циркуляции ресурсов силами архаичной государственности. Самое главное в том, что реальное усиление значимости товарно-денежных отношений, развитие утилитаризма и свободного предпринимательства в широких массах населения вызвали недовольство и желание пойти против власти, которая перестала «всех равнять». Поэтому либерализм в России подвергся полному разгрому (кадеты). Однако либерализм не погиб. Утилитарное стремление к росту благ слилось с мо- дернизаторскими тенденциями части интеллигенции, что позволило восстановить архаичную государственность в ее худших формах. Советская власть пыталась культивировать достижения либеральной цивилизации, но жестко принимая их в качестве средств для чуждых и враждебных либерализму целей.

В отличие от первых двух групп стран Россия не перешла границу либеральной цивилизации, хотя и перестала быть страной традиционного типа. Возникла некая промежуточная цивилизация, где сложились силы, препятствующие как переходу к либеральной цивилизации, так и возврату к традиционной.

Кроме того, для российской цивилизации последних трех веков характерна крайняя противоречивость развития, сопровождаемая глубоким расколом общества и культуры.

В общественном сознании России существуют полярные оценки специфики российской цивилизации. Славянофилы и евразийцы стояли на позициях самобытности России, а западники оценивали ее как недостаточно развитую по сравнению с Западом. Такое деление может свидетельствовать о незавершенности процесса формирования российской цивилизации: она и сейчас находится в состоянии цивилизационного поиска, это страна становящейся цивилизации.

Цивилизационный подход к России свидетельствует об ее отсталости от Запада, а культурный - о ее самобытности и своеобразии, проявившихся в высочайших подъемах человеческого духа. Имеется разрыв между цивилизационным и культурным обликом России. Цивилизационная отсталость существует в экономической, политической и бытовой сферах. Отсюда многочисленные попытки модернизации. Но в культурном смысле Россия, занимает выдающееся место. Русская культура и стала душой России, сформировала ее лицо, духовный облик. Именно в сфере духовно-культурного творчества проявил себя национальный гений. История цивилизации и история культуры, несовпадающие величины, которые могут далеко расходиться между собой. Разрыв между цивилизаций и культурой, между телом и душой и есть то, что, в конечном счете, разделило Европу и Россию. В этом противостоянии Россия как бы встала на сторону культуры, а Европа - цивилизации, не без ущерба для культуры.

Для значительной части образованного общества уже в XIX веке западная цивилизация стала синонимом полного обездуховления жизни, ее предельной рационализации и формализации, дискредитации высших моральных и религиозных ценностей, переноса центра тяжести из духовной в материальную сферу. Русская интеллигенция в большинстве не приняла реальности индустриально-массового общества, усмотрев в нем отрицание идеалов и ценностей самой же западноевропейской культуры. Возникло двойственное отношение к Западу, сочетавшее признание его несомненных заслуг в области развития науки, техники, народного просвещения, политических свобод с неприятием выродившегося в «мещанство» цивилизации. Отсюда и поиск «русской идеи», которая позволила бы найти формулу жизни более достойной, чем на Западе. Модернизация необходима, но без утраты самобытности. По отношению к западной цивилизации Россия не антипод, а особый тип - еще одна возможность ее развития. Этот тип реально не сложился, а существует лишь в виде проекта, идеи, но его надо учитывать при выработке любой программы реформирования страны. Культурная традиция, духовная преемственность - вот с чем надо считаться в ходе реформ.

Россия нуждается в практическом разуме Запада, как и Запад в духовном опыте России. Перед Россией стоит проблема синтеза, примирения основных достижений западной цивилизации с собственной культурой. В основе лежит утверждение особого типа человеческой солидарности, не сводящейся к экономическим и политикоправовым формам. Речь идет о некоей духовной общности, связывающей людей независимо от частных и национальных интересов. Этот идеал имеет своим истоком не столько экономические и политические, сколько религиозные, моральные и чисто культурные формы человеческой жизни, берущие свои начала в православной этике. Ф. М. Достоевский обозначил это качество как «всемирную отзывчивость».

Итак, в лице Запада и России мы имеем дело не с двумя разными цивилизациями, а с одной, хотя и развивающейся в разных направлениях. Если Запад отдает приоритет экономическому росту и укреплению правовой регламентации общественной жизни, то Россия, не отрицая ни роли экономики, ни права, апеллирует, прежде всего, к культуре, к ее моральным основаниям и духовным ценностям, стремясь именно их сделать критерием общественного прогресса. Россия не отрицает западной цивилизации, а продолжает ее в направлении создания общечеловеческой цивилизации, в направлении ее примирения с культурными и моральными основаниями человеческого бытия. Россия и Запад - две составляющие европейской цивилизации в целом, через их противостояние реализовался механизм саморазвития европейской цивилизации.

Евразийский характер Российской цивилизации проявляется в существовании европейских и восточных элементов в их органическом единстве в обществе.

Европейские черты, прежде всего, связаны с христианством, господствующим в Европе. Это означает мировоззренческое единство, существование общих основ нравственности, понимание роли личности и ее свободы, в частности свободы выбора. Восточнославянские племена, начав формировать свою культуру в языческих, мифологических формах, минуя их рационализацию в парадигмах собственной культуры по типу античности, сразу заменили их христианской верой. При этом надо учитывать, что такой шаг был вызван не проблемой экономического или социокультурного отставания, а носил скорее чисто политический характер поиска интеграции с византийской культурой. Поэтому процесс христианизации Руси, хотя и шел иначе, чем на Западе, но все же имел общеевропейские культурные истоки, коренившиеся в античных духовных и интеллектуальных традициях.

Первоначально значительное влияние оказывала Византия, что проявилось в «книжности», философских идеях, искусстве, архитектуре. Затем с XVIII века и в дальнейшем усиливается влияние европейских форм культуры (наука, искусство, литература), развиваются рационализм и секуляризация культуры, заимствуется система образования, европейская философия, социально-экономическая и политическая мысль. В общественном движении появились «западники», сформировавшиеся в русле идеологии Просвещения, включая марксизм. В Советском Союзе начали складываться постиндустриальные, в том числе ценностные ориентации, хотя в этом процессе имелась своя специфика (изменения затрагивали верхние слои общества, имело место механическое копирование форм без изменения сущности). Особую значимость для России имел европейский вектор в политике. Xотя заселение Европы шло с востока и основной вектор инноваций периода неолита - восточный, в дальнейшем основной путь инноваций нового и новейшего времени шел с запада. Особенности территории, низкая плотность населения, неразвитость городов, слабое усвоение римского начала - все это затрудняло инновационный процесс в России.

Восточные «азиатские» черты России связаны с тем, что страна формировалась на территории традиционных восточных культур и государств (Тюркские каганаты, Xазария, Волжская Булгария, позже - Кавказ и Туркестан, ареал культур Дешт-и-Кипчака). Значительное влияние на восточную Европу оказали гунны, завоевания Чингиз - хана, Золотая Орда и ее наследники.

В России по типу восточных деспотий государство активно вмешивалось в базисные экономические отношения, действуя авторитарно, оно сыграло огромную роль в формировании особой ментальности, осуществляло воспитательные функции в культуре вместо церкви, особенно с XVIII века, поставив церковь в зависимое положение. Через монгольскую империю многое было заимствовано из Китая: централизация, бюрократизация, подчиненное положение личности в обществе, корпоративизм, отсутствие гражданского общества, интровертивность культуры, ее низкий динамизм, традиционность. Евразийцы говорили даже о цивилизации - континенте, сложившейся от Тихого океана до Карпат.

Для России - Евразии характерна определенная застойность, низкая инновационность. В Западной Европе более быстрое инновационное развитие было вызвано развитием городов, высокой плотностью населения, сохранением части античного духовного наследия, то есть стимулировалось уплотнение информационного пространства. Россия лишь частично могла компенсировать информационный голод потому, что через ее территорию прокатывались волны народов, а сама она вовлекала в свои границы все новые народы и страны (например, присоединение Украины, Прибалтики, Польши), но полностью воспользоваться инновациями враждебной Европы не могла. Восток же к этому времени утратил свой инновационный потенциал. Европейская же цивилизация формировалась как информационная, и в этом ее выигрыш от остальных, здесь причины быстрой изменчивости и ускорения эволюции. Кроме того, цивилизации Западной Европы могли черпать в прошлых и иных культурах необходимые им элементы и компоновать их в соответствии со своими задачами. Преимущество Запада - это прежде всего преимущество техники. Неевропейские народы достигли высокого уровня в своих технических усовершенствованиях, но в отличие от европейцев, они не культивировали технику, не приспособили свое существование к ритмам и возможностям машины. Однако гонка технологии убивает культуру, поглощая ресурсы. В механизм европейской цивилизации встроен механизм всеобщего разрушения, несовместимый с созидательным началом, которая несет в себе культура. Возникает вопрос: является ли «передовая» западная цивилизация высшей ступенью развития человеческого общества?

Особое значение в этой гонке имеет война. Войны и милитаризация - мощный стимул развития техники. Так, Петр I начал решение геополитических задач России с создания современной армии и флота и соответствующей промышленности.

Невозможно понять развитие России в XIX веке, эволюцию составляющих ее территориальных систем без факта ее милитаризации. Военный фактор в значительной степени задавал вектор развития СССР в 30-е годы и послевоенный период.

Так называемое «татаро-монгольское иго» (если оно вообще было) явилось при всем драматизме мощнейшей инновационной волной, привнесшей на Русь множество нововведений. Одновременно другие волны шли с Запада (Скандинавия, Дания, Германия, Польша, Литва). Пространства Северной Евразии оказались в границах хотя и слабо связанной, но единой территориальной системы общей площадью более 4 млн кв. км от Карпат до Енисея. Именно через Орду проникали инновации из Китая, Индии и Центральной Азии, ранее не доступные для Европы (например, огнестрельное оружие).

Великие географические открытия дали историческую передышку Евразии за счет перенаправления европейской активности на Запад и Юг. Но Московское царство оказалось на периферии относительно к основным очагам инноваций, оно было обречено на отставание в силу запаздывания инновационной волны, что усиливалось традиционной закрытостью нашей территориальной системы, враждебностью соседних государств. Крушение Византии свело на нет влияние южного очага инноваций. Низкая плотность населения и городов резко снижали креативный потенциал, тормозили как воспроизводство инноваций, так и обмен информацией о них и обмен самими инновациями.

Единственным адекватным ответом на эту историческую обусловленность развития было формирование «жесткого» централизованного государства, позволяющего за счет всех видов концентрации обеспечить высокую организацию и необходимую динамику. К середине XVI века после значительных управленческих реформ (отмена кормлений, введение выборного земского самоуправления, судебной реформы, Земских соборов, создания системы Приказов, военной реформы) резко снизились автономность отдельных подсистем государства на всех его уровнях, выстроилась жесткая иерархическая структура. Господствующим инновационным центром становится Москва. Надо иметь в виду, что в конце XVI - начале XVII веков население Руси составляло 3 миллиона человек, а Европы - 85 миллионов. При Петре I население России было 12 миллионов человек.

В I половине XIX века в России идут противоречивые процессы: с одной стороны, страна впитывала в себя все новые инновации, а с другой, - внутрисистемные противоречия вели ее к нарастающему отставанию. В 30-е годы XIX века в России началась промышленная революция - на сто лет позже, чем в Англии.

К середине XIX века Россия оказалась в точке бифуркации. Реформы 60-х годов обозначали выбор страны: она пошла по пути создания индустриального общества Западного образца. Усилилась зависимость от иностранных капиталовложений, причем доход от инвестиций, вывозившийся за границу, был больше, чем сами инвестиции, то есть Россия превратилась в страну, принудительно вывозящую капитал.

Реформы 60-х годов XIX века считаются точкой отсчета вступления России на капиталистический путь развития, причем произошло это через 250 лет после начала капитализации Западной Европы. В результате в канун революций 1917 года Россия становится среднеразвитой капиталистической страной с массой феодальных пережитков. Основные инновации проникают в Россию с Запада одновременно с широким притоком зарубежного капитала. В то же время для вновь присоединенных районов (Средняя Азия) и окраин империи Россия и русские выступали как носители инноваций. В целом за немногими центрами современной России, идущими по пути капитализма, простиралась огромная страна с доиндустриальным, а то и до- аграрным развитием.

После 1917 года Советский Союз осуществил гигантский инновационный рывок, причем, прежде всего за счет собственного инновационного потенциала в условиях десятилетней внешней блокады. При многочисленных политических и социальных издержках была все же решена важнейшая задача модернизации страны. Существенно изменилась территориально структура инновационных центров в пользу Восточных районов страны. СССР стал крупнейшим инновационным центром для модернизации Китая, Кореи, Вьетнама и других стран. Причем необходимо подчеркнуть, что это произошло в основном на нерыночности основных приоритетов цивилизационного развития. Важнейшим инновационным результатом стало формирование уникальной советской цивилизации. Сформировался коллективистский советский менталитет, резко отличающийся от западного, генетически проистекавший во многом от идеалов соборности православной традиции и сельской общины. Возник идеал личности, на первое место ставивший не личные, а общественные интересы. Для значительной части общества стали нормой жертвенность, основанная на высокой пассионарности. Специфика советской цивилизации не дает возможности для формально-статистического сравнения параметров советской цивилизации с западной. Например, по душевым показателям СССР уступал ведущим индустриальным странам, но этот разрыв сократился по сравнению с 1913 годом в 8-12 раз, причем осредненные показатели абсолютно игнорируют в несколько раз меньшее социальное расслоение, что на практике означает примерно равные душевые показатели для средних и более высокие для нижних слоев населения.

Необходимо отметить, что наука развивалась более высокими темпами, чем экономика в целом. Об уровне и качестве выпускаемых изделий и их конкурентоспособности на мировых рынках говорит пример экспорта наиболее технически сложной продукции - авиационной техники. За период с 1984 по 1992 годы СССР экспортировал 2200 самолетов различных классов и 1320 вертолетов (без Европы), в то время как США - соответственно 860 и 280, КНР - 350 и 0, а европейские государства - 1200 и 670. Общий объем экспорта вооружений в 80-е годы достигал 20 миллиардов долларов в год, что развенчивает миф о чисто сырьевой ориентации экспорта из страны.

В итоге, за счет социальных и технических инноваций в СССР после Второй мировой войны возник мощнейший мирового значения инновационный комплекс, сравнимый по масштабам и производительности с аналогичным комплексом США, а по эффективности значительно его превосходившим. В границах СССР была отработана модель глобальной системы отношений между инновационным ядром и периферией, при которой была обеспечена возможность постоянного роста в регионах и странах с догоняющим типом развития. Масштабы, структура и продукция этого комплекса доказывают, что СССР входил в так называемую кондратьевскую волну (новый этап мирового развития) с минимальным отставанием от ведущих стран мира.

Результатом беспрецедентной в мировой индустриальной истории советской модернизации, продолжавшейся в течение семидесяти лет, было то, что страна почти в два раза сжала историческое время по основным прорывным направлениям социально-экономического развития (включая сюда, безусловно, культурную революцию и модернизацию аграрного сектора) и кардинально изменила как макроэкономические пропорции между крупными природнохозяйственными территориальными системами внутри страны, так и содержание происходящих внутри них инновационных процессов. Начиная с 1917 года, СССР стал самостоятельным и крупнейшим в мире центром социальных, а с послевоенного времени и технологических инноваций. Тем самым была доказана возможность иного развития европейской цивилизации и продемонстрированы широчайшие возможности достижения современного уровня развития для стран, отставших в силу ряда причин, в том числе по вине Запада, осуществлявшего колониальный грабеж и неэквивалентный обмен.

Так называемая «перестройка», сориентированная, прежде всего, на западные инновации, привела к плачевным результатам, превратившим Российскую Федерацию и «постсоветские» страны в самое слабое звено в цепочке индустриальных государств. Именно за счет бывшего СССР решаются проблемы мировой глобализации. Мировой опыт показывает, что выгоды от рыночных отношений получают те, кто контролирует мировые финансовые и информационные ресурсы, а издержки несут страны с преобладанием реального сектора экономики. Нет ни одного примера в мире, чтобы на уровень высокотехнологичного инновационного развития встали страны с сырьевой направленностью производства и экспорта. Необходимо иметь в виду, что именно на первые годы XXI века приходится начало нисходящей кондратьевской волны, а на повестку дня становится мировой системный кризис, который, видимо, был оттянут вовлечением в «рыночную экономику» территории СССР и других бывших социалистических стран.

studfiles.net

Российская цивилизация,

3. 1. Понятие российской цивилизации……………………….с 1.

3. 2. Российская цивилизация и «русская идея»……………..c.10

3. 3. Православная, восточнославянская или российская цивилизация?................................................................................с.16

3. 4. Российская и западноевропейская цивилизации: общее

и различия. Точки бифуркации………………………………с. 18.

3. 5. Понятие российской цивилизации и  концепции евразийства

и неоевразийства  Л. Гумилева……………………………….с. 19

3. 6. Природно-географические и климатические особенности российской цивилизации………………………………………32.

3. 7. Православно-русская духовность в структуре российской цивилизации… …………………………………………………с.56

3. 8. Наследие античной греческой культуры в структуре

российской цивилизации.  Максим Грек………….с.83.

3. 9. Реформы Петра и эволюция российской цивилизации. О роли европейских элементов в структуре российской цивилизации……………………………………………………….с.92.

3. 10. Культурно-генетический код российской цивилизации……………………………………………………с.119.

      

 3.     1. Понятие российской цивилизации.

       Российская цивилизация  -  это социально-культурная общность, сформировавшаяся на основе универсальных, т. е. сверхлокальных ценностей православного христианства, а также под влиянием особенностей географического положения и природно-климатических условий,. Эти ценности получили выражение в соответствующих системах морали, права, искусства, а также нашли также свои формы выражения в обширном комплексе практических и духовных знаний, в символических системах, способствующих преодолению локальной замкнутости первичных коллективов.

Российская цивилизация исторически определилась ее этно-конфессиональным ядром – русским (древнерусским) народом и, соответственно, – русским православием. Язык и культура «ядра», т. е. русский язык и русская культура решающим образом повлияли на интеграцию всех элементов цивилизации в единое целое. Именно «ядро» во многом определяет характер и особенности российской цивилизации, ее отличия от других цивилизаций. Вместе с тем, многоэтичность и многоконфессиональность является неотъемлемой чертой российской цивилизации.

Явившись ядром российской цивилизации, русский (первоначально –древнерусский) народ стал и носителем культурно-генетического кода. Этот код со временем, в той или иной степени, стал достоянием и других народов, вошедших в состав России, стал основой общероссийского народного характера,  образа жизни и мысли.

Трактовка России как цивилизации сегодня характерна для работ многих авторов. Однако следует особо выделить работы А. С. Панарина  (1940 – 2004) 1990-х – начала 2000-х гг., т. е того времени, когда в политике России был взят односторонний курс на подражательство Западу и на следование в русле его политической линии. В работах А. С. Панарина решительно  отвергалась трактовка России как неполноценной страны, обреченной лишь на то, чтобы, отказавшись от всяких попыток сохранить самобытность и самостоятельность, всецело и слепо следовать в фарватере Запада. Она  предполагала при реформировании российского общества первоочередной учет не абстрактно-общих положений, а конкретных особенностей России, благо и процветание ее народа. «Россия – не этническое государство русских, - отмечал А. С. Панарин, - а особая цивилизация, обладающая своим суперэтническим потенциалом и соответствующим набором геополитических идей.» [Панарин А. С. Выбор России: между атлантизмом и евразийством//Цивилизации и культуры. Вып. 2. 1996. С. 68.]                                                                                                                                                                                

 

Культурно-генетический код есть то, что ДЕЛАЕТ данную цивилизацию "ТЕМ, ЧТО ОНА ЕСТЬ", сохраняет ее собственное "я", - то, благодаря чему, ОНА ОСТАЕТСЯ САМА СОБОЙ - при всех изменениях. Русь Киевско-Новгородская, Русь Московская, Россия Имперская, Россия в форме Советского Союза, современная Россия - разные исторические формы одного и того же - российской цивилизации. Иначе говоря, культурно-генетический код составляет сердцевину национальной идентичности как страны в целом (в нашем случае - России), так и самоидентификации отдельной личности, - без понимания и чувственного восприятия чего, невозможно ощущать себя россиянином, русским. Вместе с тем, следует подчеркнуть, что так же как генетика целиком не определяет все свойства живых существ, в том числе человека, так и культурно-генетический код не определяет все свойства цивилизации, - а только те, которые сохраняют ее цивилизационную идентичность, - точнее, - являются своеобразным гарантом ее сохранности.

Культурно-генетический код фиксирует основные ценности цивилизации, ее общественный идеал, особенности духа цивилизации.

Забегая вперед, отметим, что попытки сломать или радикальным образом изменить культурно-генетический код – посредством революций или непродуманных реформ в истории России происходили неоднократно. Однако они всегда приводили к отрицательным результатам – к ослаблению России, к хаосу, понижению уровня нравственности, разрушению законности и правопорядка.

Надо учесть, что культурно-генетический код – есть тот инвариант, который складывается на ранних этапах существования цивилизации. Разумеется, он подвержен трансформации. Но его замена на принципиально иной означала бы тотальное отрицание прошлого, а следовательно, - разрушение самих опорных конструкций данного общества, в нашем случае – российской цивилизации. Тотальное разрушение старых ценностей, не рождает новых, - как правило, их место занимают не те ценности, которые планируются инициаторами разрушения, а анти-ценности. Иначе говоря, на практике происходит «перевертывание» прежних ценностей, -  то, что прежде воспринималось со знаком «плюс», приобретает знак «минус» и наоборот. Например, если добросовестный труд является ценностью, традиционной для российской цивилизации, то при радикальной разрушении культурно-генетического кода, его место займут противоположности – праздность, добывание денег любой ценой и т. п.. Но не, например, творчество, предприимчивость, «креативность и т. п., - как это обычно планируют реформаторы-революционеры. 

При разрушении культурно-генетического кода происходит, в общем и целом, то же самое, что и при насильственной политической революции. «Насильственная революционная акция, - писал исследователь истории либерализма в России В. В. Леонтович, - чаще всего разрушает как раз наиболее ценные элементы старого строя, не затрагивая при этом первобытной сущности любой государственной власти – то есть силы в чистом виде,  тем самым создаются предпосылки для того, чтобы государственная власть в дальнейшем проявляла себя еще гораздо более грубо, не будучи уже ограничиваема и сдерживаема вообще ничем после отпадения древних традиций.» [Леонтович В. В. История либерализма в России. 1761 -1914. М. 1995. С. 21.]

Выделение существенных признаков цивилизации не следует воспринимать в качестве нормативных или императивных. Такое выделение есть теоретическая констатация, основанная на истории цивилизации, на сопоставлении с другими цивилизациями. Следует особо подчеркнуть, что сопоставление с другими цивилизациями не может осуществляться по линии «лучше – хуже», «выше – ниже»: каждая цивилизация по-своему оригинальна и уникальна.

При выявлении особенностей той цивилизации, которую исследователь считает своей, следует избежать двух опасностей, двух одинаково недопустимых крайностей – греха лести и соблазна самоуничижения. Уникальность цивилизации, следовательно, не должна быть истолкована ни как свидетельство ее превосходства над всеми иными цивилизациями, ни как ее заведомая «неполноценность».

Характерное для России последних столетий западничество части российской интеллигенции исходит из того, Россия ничем принципиально не отличается от Европы и от Запада в целом. Поэтому, например, по выражению историка, члена Временного правительства (1917) П. Милюкова «Россия есть тоже Европа». Сторонники этой точки зрения приводят, в поддержку своей позиции в частности, изречение Екатерины II: «Россия есть европейская держава» и целый ряд других аргументов.

«Русские европейцы» и русские западники, как правило, негативно относятся ко всему историческому пути России, считая его ошибочным. Они настойчиво предлагают отречься от прошлого, отрицают положительное значение православия, стремятся переделать политический строй и весь российский образ жизни по западному образцу. Естественно, они отрицают всякую самобытность России, не видя в такой самобытности ничего, кроме отсталости и варварства. С другой стороны, они идеализируют Запад, не придают значения особенностям развития западноевропейской и североамериканской цивилизаций. Для сторонников этого взгляда Запад есть некий универсальный образ «продвинутого», передового общества, и поэтому – универсальный образец для подражания.

Русское западничество является полюсом, противоположным крайнему русскому почвеничеству. Такое крайнее русское почвенничество не получило  теоретического выражения в трудах крупных русских мыслителей. Ни славянофилы, ни книга Данилевского «Россия и Европа», ни Достоевский (взгляды которого на Россию могут быть охарактеризованы как почвеннические) – ни в одном значительном произведении ни одного известного русского мыслителя нельзя найти огульного отрицания достижений Запада, отрицания значения западной культуры и науки. Если русские мыслители критикуют западные идеи (а это, несомненно, имеет место в истории русской мысли), то не потому, что они западные, а потому, что считают их ошибочными по существу. Не получив теоретического выражения в трудах крупных русских мыслителей, крайнее русское почвенничество (или «русофильство») с характерным для него резко негативным отношением к Западу нашло распространение в массовом сознании – так же, впрочем, как и противоположный полюс, т. е. русское «европейничание», западничество.

Остановимся некоторых принципиальных моментах несостоятельности крайнего западничества. Так, его представители, почему-то не задают себе вопрос, а считает ли сам Запад Россию своей органической частью? Между тем, ни в одном произведении, написанном западными авторами, о том, чтобы считать Россию, страной, принадлежащей к западной цивилизации, даже и речи нет. Начиная от древних, например, «Записок о Московии» Сигизмунда Гильберштейна» и до самых современных, - ни одному западному автору и в голову не приходит отнести Россию к странам Запада. Напротив, все они подчеркивают отличия России, которые для них совершенно очевидны.

Это характерно как для авторов, настроенных по отношению к России доброжелательно, так и для тех, которые не испытывают к России никаких симпатий. Отношение Запада к России хорошо сформулировано в словах Н. Бердяева: «Для западного культурного человечества Россия все еще остается совершенно трансцендентной, каким-то чуждым Востоком, то притягивающим своей тайной, то отталкивающим своим варварством. Даже Толстой и Достоевский привлекают западного культурного человека, как экзотическая пища, непривычно для него острая». [ Бердяев Н. Судьба России. М. 1990. С. 9.].

Приведенные слова относятся к 1915 году. Однако можно с уверенностью констатировать, что с тех пор мало, что изменилось. Разве что, появились новые проекты. Приведем некоторые из них.

Поскольку очевидно, что Россия в том виде, в котором она существовала на протяжении более чем тысячелетия, никак и никогда не впишется в западную цивилизацию, и не будет отвечать ее критериям, то надо изменить Россию самым радикальным образом, - рассуждают некоторые западные авторы,  а вслед за ними и наши отечественные западники. - И значит, в первую очередь, изъять ее духовный стержень – русское православие, заменив его западными вероучениями, а также расчленить страну на три или более частей.

Такие проекты на Западе существуют, как и принимаются меры к их реализации. Фактически эти проекты означают ликвидацию России как цивилизации, как самостоятельного государства. Но ни один россиянин, кому дорога своя страна, кому дороги усилия предков, порой своей жизнью и кровью отстаивавших целостность и независимость России на самых разных этапах истории и в различных исторических формах,  не согласится с этими проектами.

Обратим внимание и на достаточно распространенную точку зрения, отказывающую России в праве быть особой цивилизацией, наряду с другими цивилизациями современного мира. Эта точка зрения с неизбежностью ведет к отнесению России к разряду нецивилизованных стран. Она также отрицает целостность России, рассматривая ее в качестве конгломерата народов, территорий, и др. никак не связанных между собой. Однако, если допустить, что это действительно так, то становится не объяснимым столь длительное существование России: конгломерат не связанных между собой народов и территорий рассыпался бы при первом же историческом испытании, при первом же сколько-нибудь значительном ударе извне. Однако Россия за более чем тысячелетнюю историю перенесла множество исторических испытаний, и не только сохранила свою целостность, но и достаточно интенсивно развивалась.

Мало чем отличается от крайнего западничества и такой подход к истории России, когда автор берет на себя смелость пересмотреть  всю историческую эволюцию России, исписав тома «критики исторического опыта» с тем, чтобы прийти к выводу об ошибочности всего исторического пути и, следовательно, о полной негодности исторического опыта. Такой подход не состоятелен с точки зрения научной и неприемлем с точки зрения нравственной. Он рождает исторический негативизм, но никак не способствует улучшению общества, порождая иллюзию, что такое улучшение возможно на пути отрицания прошлого, отречения от него.

Разумеется, каждое новое поколение призвано совершить нечто новое, продвинуть развитие общества и в этом смысле превзойти прошлое. Поэтому известный конфликт между поколениями неизбежен. Но история по своей сути есть не что иное как процесс преемственности поколений. Тотальное разрушение преемственности, разрыв исторической связи поколений неизбежно ведет к социальной амнезии. Забыв или не зная прошлого, новое поколение неизбежно примется, - как принято говорить в таких случаях, - заново «открывать Америку», «изобретать велосипед» и т. п. Следовательно, новации должны сочетаться с преемственностью, или, по словам К. Ясперса «превзойти прошлое можно лишь, не утрачивая своей связи с ним».

Стремление радикально переделать, переиначить Россию, начать историю с чистого листа, как показывает исторический опыт, не приводит ни к чему позитивному. Напротив, чаще всего оно ведет к исторической катастрофе, к разрушению материальных и интеллектуальных богатств, созданных и накопленных предыдущими поколениями. Ламентации по поводу, якобы «неудавшейся» истории, в действительности, служат препятствием для нормального исторического развития, рождают лишь патологическое желание все разрушить, и, посредством некоторого однократного акта, изменить все к лучшему. Но, как свидетельствует тот же исторический опыт,  реальные улучшения на этому пути недостижимы. Такие улучшения требуют не горячечного активизма, характерного для политических революционеров, а упорного и размеренного труда во всех сферах жизни общества. 

Сожаления по поводу прошлого бессмысленны, уже потому, что в прошлом уже ничего не изменишь – оно таково, каким состоялось. И в любом случае оно заслуживает отношения к нему как к ценности, поскольку оно есть жизнь и деяния наших предков. Относясь к жизни и деяниям предков с пренебрежением, мы утрачиваем моральное право ожидать уважительного отношения к нам со стороны наших потомков.

Ценностное отношение к прошлому предельно кратко сформулировал А. С. Пушкин в своем ответе на первое «Философическое письмо» П. Я. Чаадаева: «Хотя  лично я сердечно привязан государю, я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя; как литератора – меня раздражают, как человека с предрассудками – я оскорблен, - но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество, или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог её дал.» [Пушкин А. С. Письмо П. Я. Чаадаеву//Русская идея. Сост. и автор вступительной статьи М. А. Маслин. М. 1992. - С. 51.]

В каком отношении находится трактовка России как цивилизации к другим концепциям, имеющим свои предметом Россию как целое, стремящимся ответить на вопросы о ее сущности, исторических задачах и предназначении?

Понравился наш сайт? Присоединяйтесь или подпишитесь (на почту будут приходить уведомления о новых темах) на наш канал в МирТесен!

shapovalov.mirtesen.ru

Русская цивилизация | Россия Прежде Всего

Россия не может предложить никакой цивилизационной альтернативы — это главная проблема нашего общества и корень недуга политической системы. Нам не от чего отталкиваться, нам не на кого опереться. Мы стараемся играться с Европой, не порывая с Китаем. Мы работаем на два направления, что выжимает нас похлеще, чем немцев война на два фронта.

В сложившейся обстановке Россия представляет собой потенциальный сосуд для экспорта чужих мировоззрений на нашу голову. Огромный сосуд. Причем абсолютно пустой и выхолощенный.

Пустота эта достигается не столько тем, что у нас нет наследия, достойного подражания, а сколько бессистемной и непоследовательной политикой государства. «Импортозамещение», «скрепы». А вместе с тем — модные гаджеты из Нью-Йорка и полная технологическая зависимость от стран Запада. И никто, конечно, не собирается смотреть на такую глубину проблемы. Диапазон чувствительности нашей власти на уровне зубной щетки.

Перейдем к началу начал. «Кивитас» — город, урбс, полис. Центр торговли, промышленности, культуры. С момента появления городов начинается пробуждение цивилизации. Этому предшествуют появление письменности и календарь.

Чтобы скомпоновать целую цивилизацию из ничего, людям требуется накопить критическую массу знаний, денег, ресурсов. Эта масса и скапливается в городах, полисах, урбсах. Интеллектуальная мощь концентрируется в центрах науки, искусства — появляются библиотеки, академии, школы.

Дальше формируются интеллектуальные направления, научные движения, философы — и далее по нарастающей. На последней стадии появляется и так называемая «национальная элита», которая начинает воспроизводить сама себя, продлевая существование созданных ими институтов.

Чему поучиться русским сознательным людям здесь? Во-первых, создание цивилизации по принципу нельзя осуществить насильственным путем. Никакие «скрепы», «духовность» не помогут направлять самосознание народа. Во-вторых, России нужна «критическая масса» собственного опыта. Ну то есть, необходим национальный колорит как минимум. Желательно же, чтобы появился свой обособленный эпос, культурный фон. В-третьих, сами люди — интеллектуальный авангард, который таранным методом будет пробивать опоры прежних режимов и «национальная элита», которая станет заслоном от возвращения назад.

Создавать цивилизацию все равно что строить мост в никуда. Даже имея на руках план, модели и систему вы все равно можете запросто ошибиться. Ведь как уже отмечалось, этот процесс лишь до известной степени подчиняется государственной воле — насилие аппарата его губит и разрушает.

Поэтому разумно будет обратить внимание на авангард интеллигенции. В России (вы сейчас упадете) действительно много талантливых людей, однако их почти никто не знает, не видит, не раскручивает, не жмет руку. И даже не потому, что они оппозиционеры, а просто государству влом всем этим заниматься, когда есть возможность пилить нефтедоллары.

Итак, объясняем популярно. Сейчас Россия может предложить в качестве «особенностей» своего развития лишь православное мракобесие, законное воровство, наплевательство к закону и социальную безответственность. Естественно, все это непривлекательно. Более того, даже если государство возьмется за это дело вплотную, оно не избежит колких упреков в свой же адрес. Поэтому и нужна когорта преторианцев, которые в частном порядке (и под контролем государства) осуществят свою инициативу по переделу страны.

Этот авангард должен состоять из людей грамотных и умных. Там должны быть равно представлены национальные русские художники, историки, писатели, поэты, музыканты. Что-то вроде культурной, ударной армии. И перед ними должна быть поставлена четкая задача на формирование «Русского мира», на формирование нового мировоззрения и на воспитание поколения в этом новом духе.

Возьмем Европу как пример. Там в роли авангарда культурной революции стояли титаны Возрождения. Они показали национальную идентичность народа, доселе забывшего Античное наследие своей цивилизации. Мы должны возродить наше Средневековое наследие, наследие Золотого и Серебряного веков. Приобщить в популярной форме к ним молодежь. А дальше ковать из них элиту.

Цель любой цивилизации — заражение. Сначала заражение своего народа, а затем многих других своим образом жизни. В этом смысле можно уподобить цивилизации вирусу.

«Социалистический лагерь» стоял крепко и прочно, пока был способен заражать своими идеями. Когда он ушел в глухую оборону, спрятавшись за Берлинской стеной, социализм оказался обречен. И очень скоро страны советской цивилизации были поражены размахом и роскошью своих буржуазных коллег. А потом рухнули.

«Pax Romana» стоял крепко и прочно, пока был способен покорять варварские народы своим образом жизни. Когда Рим ушел в глухую оборону, спрятавшись за валами Адриана и германскими Ager Publicus, он рассыпался как карточный домик.

А это значит, дорогие русские патриоты, что нам необходимо сделать русскую цивилизацию чудом всех времен. На зависть всех народов мира. Нам предстоит превратить нищую, отсталую страну в край золотых ручьев. Как-то давно за это дело взялись американцы. Превратили пустынный, дикий Запад в центр мировой торговли.

Заражение цивилизаторской миссией должно сперва ощущаться своим народом (В этом смысле еще одна ошибка СССР — не надо лезть вперед паровоза. Сначала за свою страну взяться — затем распространять влияние на сопредельные территории. А не наоборот.)

Народ, нация, история должны почувствовать, что мы здесь остались на века. С первых царей Рима, с первых деспотов Ассирии было принято возводить памятники государственной мощи. Вы не помните Египетскую цивилизацию. Вы даже ее истории не знаете, вы египтян в глаза не видели. Но вы помните Пирамиды. И это эффект «заражения». Культурного, цивилизаторского заражения.

Нужно возвести, построить, создать, совершить нечто великое. Цивилизация должна поразить своей красотой. Ее рождение сопряжено с мифом, загадкой, легендой. Большевики тратили кучу денег на создание мифологии Ленина и его первого советского государства. Где правда, где ложь — уже понять невозможно. И это придает мифу жизнь, заставляет его сердце сокращаться, вливает в него плоть.

Русской цивилизации нужна тайна величия. Свершение, подвиг, монумент — все, что дает начало новому рождению. Все, что ассоциируется в умах людей как беспримерный шаг навстречу преобразованию эпохального размаха. Создать эту тайну — значит обеспечить жизнь культурным идеям и пробудить желание народа к цивилизаторскому строительству.

Последний штрих русской цивилизации — доминация. Если помните, любая цивилизация стремится к господству и любая — это не только страна в чистом виде, но и идея, образ жизни. В этом смысле она не имеет границ государств. Европейская цивилизация, например, существует повсюду.

И русская цивилизация, появление которой сопряжено с большими рисками, тоже не будет исключением. Ей придется ради выживания искать новые средства приложения силы. Китайская идея «варварской периферии» нам очень в этом смысле подходит.

Идея «варварской периферии». У нас есть мы и соседи — они не подчинены нам. Наша цель — подчинить, навязать любыми средствами наш образ жизни. Мир делится на нашу метрополию, страны, подчиненные нам, и страны, не подчиненные нам, но которые в будущем обязательно подчинятся.

Прикладывая силы к созданию мощной, обособленной русской цивилизации, мы должны отдавать себе стратегический отчет в том, что на данный момент у нас ее нет. Мы имеем перед собой солянку из европейской, азиатской и хрен пойми еще какой. Этот раствор должен пройти возгонку, дистилляцию и из этого экстракта нам нужно выбрать всего ничего — пару самых ключевых моментов. Азиатская идея «варварской периферии» и европейская — «вирусного расширения».

С этим убийственным набором мы можем начать возводить каркас своей культурной идентичности, социальной реальности и новой морали. Россия должна предложить этому заживо гниющему миру кардинально новую цивилизацию. Имея перед собой удачные и провальные примеры, имея возможность лично прочувствовать на себе всю горечь от потери двух своих цивилизаций, мы как никакой другой народ готовы к созданию своего цивилизационного проекта. И мы пойдем с ним на завоевание мира.

 

www.socizmrpv.ru

Россия и цивилизация - это... Что такое Россия и цивилизация?

- одна из важнейших проблем культурологии.

Вопрос об отношении России к цивилизациям Запада и Востока стал предметом теоретического осознания в XIX в. Г. Гегель, не видя будущности в культурно-историческом развитии России, вычеркнул ее из списка «исторических народов». П. Чаадаев, признавая своеобразие цивилизованного развития России, видел его в том, что «мы никогда не шли вместе с другими народами, мы не принадлежим ни к одному из известных семейств человеческого рода, ни к Западу, ни к Востоку, и не имеем традиций ни того, ни другого», «мы все еще открываем истины, ставшие избитыми в других странах». В полемике западников и славянофилов сформировались две противоположные версии цивилизационной принадлежности России. Одна версия связывала будущее России с ее самоидентификацией в русле европейской социокультурной традиции, другая - с развитием самобытно-культурной ее самодостаточности. К. Леонтьев разработал концепцию восточно-христианской (византийской) культурной «прописки» России. Н. Данилевский, наиболее перспективным считал противостоящий западной культуре «славянский тип» цивилизации, полнее всего выраженный в русском народе. А. Той-нби рассматривал Российскую цивилизацию в качестве «дочерней» зоны православной Византии.

Существует также евразийская концепция цивилизационного развития России, представители которой, отрицая как восточный, так и западный характер российской культуры, вместе с тем ее специфику усматривали во взаимном влиянии на нее западных и восточных элементов, полагая, что именно в России сошлись и Запад, и Восток. Евразийцы (Н. Трубецкой, П. Савицкий, Г. Флоровский, Г. Вернадский, Н. Алексеев, Л. Карсавин) отделяли Россию не только от Запада, но и от славянского мира, настаивая на исключительности ее цивилизации, обусловленной спецификой «месторазвития» русского народа. Своеобразие русского (российского) национального самосознания они усматривали, во-первых, в том, что громадные пространства России, расположившейся в двух частях света, накладывали отпечаток на своеобразие ее культурного мира. Во-вторых, евразийцы подчеркивали особое влияние на него «туранского» (тюрско-татарского) фактора.

Важное место в евразийской концепции цивили-зационного развития России отводилось идеокра-тическому государству как верховному хозяину, обладающему исключительной властью и сохраняющему тесную связь с народными массами. Своеобразие Российской цивилизации виделось и в том, что национальным субстратом ее государственности выступала единая многонациональная евразийская нация.

В настоящее время также существуют различные цивилизационные типологизации исторического процесса конвергентного и дивергентного характера. Так, некоторые отечественные исследователи отстаивают тезис о существовании двух типов цивилизаций - западной и восточной, в ходе взаимодействия которых происходит «вестернизация» Востока на основе модернизации. К определяющим чертам восточных обществ они относят «неразделенность собственности и административной власти»; «экономическое и политическое господство — часто деспотическое — бюрократии»; подчинение общества государству», отсутствие «гарантий частной собственности и прав граждан». Для западной цивилизации, наоборот, характерны гарантии частной собственности и гражданских прав как стимул? к инновациям и творческой активности; гармония общества и государства; дифференциация власти и собственности (Е. Гайдар). В такой цивилизационной трактовке Россия выглядит обществом восточного типа.

А. Ахиезер также различает два типа цивилизаций — традиционную и либеральную. «Традиционной цивилизации присуще господство статичного типа воспроизводства, который нацелен на поддержание общества, всей системы социальных отношений, личности в соответствии с некоторым идеализирующим прошлое представлением». В либеральной цивилизации «господствующее положение занимает интенсивное воспроизводство, которое характеризуется стремлением воспроизводить общество, культуру, постоянно углубляя ее содержание, повышая социальную эффективность, жизнедеятельность» .

Россия, считает Ахиезер, в своем историческом развитии вышла за рамки традиционной цивилизации, встала на путь массового, хотя и примитивного утилитаризма. Но тем не менее не сумела преодолеть границу либеральной цивилизации. Это означает, что Россия занимает промежуточное положение между двумя цивилизациями, что позволяет говорить о существовании особой промежуточной цивилизации, сочетающей элементы социальных отношений и культуры обеих цивилизаций.

Л. Семенникова выделяет три типа цивилизации: «непрогрессивную форму существования», «циклическое» и «прогрессивное» развитие. К непрогрессивному типу она отнесла «народы, живущие в рамках природного годового цикла, в единстве и гармонии с природой». К циклическому типу развития — восточные цивилизации. Прогрессивный тип представлен западной цивилизацией, начиная, с античности до наших дней.

Оценивая место России в кругу этих цивилизаций, Л. Семенникова отмечает, что она не вписывается полностью ни в западный, ни в восточный тип развития. Россия, не являясь самостоятельной цивилизацией, представляет собой «цивилизационно неоднородное общество». Это особый, исторически сложившийся конгломерат народов, относящихся к разным типам развития, объединенных мощным, централизованным государством с великорусским ядром. Россия, геополитически расположенная между двумя мощными центрами цивилизационного влияния " Востоком и Западом, включает в свой состав народы, развивающиеся как по западному, так и восточному варианту. Поэтому Семенникова, вслед за В. Ключевским, Н. Бердяевым, Г. Федотовым, подчеркивает - в российском обществе неизбежно сказывается как западное, так и восточное влияние, Россия представляет собой как бы постоянно «дрейфующее общество» в океане современных цивилизационных миров.

Наряду с такими концепциями Российской цивилизации в настоящее время существуют и ярко выраженные ее дивергентные варианты. Так, О. -Платонов считает, что русская цивилизация принадлежит к числу древнейших цивилизаций. Ее- базовые ценности сложились задолго до принятия христианства, в 1 тыс до н. э. Опираясь на эти ценности, русский народ сумел создать величайшее в мировой истории государство, гармонично объединившее многие другие народы. Такие главные черты русской цивилизации, как преобладание духовно-нравственных основ над материальными, культ добротолюбия и правдолюбия, нестяжательство, развитие самобытных коллективистских форм демократии, воплотившихся в общине и артели, способствовали складыванию в России также самобытного хозяйственного механизма, функционирующего по своим внутренним, только ему присущим законам и самодостаточного для обеспечения населения страны всем необходимым, почти полностью независимым от Других стран. В целом надо отметить, что изучение российской цивилизации в отечественной науке только начинается. К наиболее часто выделяемым признакам российской цивилизации относятся: а) самодержавная форма государственной власти или, как определил этот тип власти историк М. Довнар-Запольский, «вотчинное государство»; б) коллективистская ментальность; в) незначительный объем экономической свободы; г) подчинение общества государству (или дуализм общества и государственной власти).

Человек и общество: Культурология. Словарь-справочник. — Ростов-на-Дону: Феникс. Под ред. О. М. Штомпеля. 1996.

man_society.academic.ru

Россия и цивилизация это что такое Россия и цивилизация: определение — Философия.НЭС

Россия и цивилизация

одна из важнейших проблем культурологии. Вопрос об отношении России к цивилизациям Запада и Востока стал предметом теоретического осознания в XIX в. Г. Гегель, не видя будущности в культурно-историческом развитии России, вычеркнул ее из списка «исторических народов». П. Чаадаев, признавая своеобразие цивилизованного развития России, видел его в том, что «мы никогда не шли вместе с другими народами, мы не принадлежим ни к одному из известных семейств человеческого рода, ни к Западу, ни к Востоку, и не имеем традиций ни того, ни другого», «мы все еще открываем истины, ставшие избитыми в других странах». В полемике западников и славянофилов сформировались две противоположные версии цивилизационной принадлежности России. Одна версия связывала будущее России с ее самоидентификацией в русле европейской социокультурной традиции, другая - с развитием самобытно-культурной ее самодостаточности. К. Леонтьев разработал концепцию восточно-христианской (византийской) культурной «прописки» России. Н. Данилевский, наиболее перспективным считал противостоящий западной культуре «славянский тип» цивилизации, полнее всего выраженный в русском народе. А. Той-нби рассматривал Российскую цивилизацию в качестве «дочерней» зоны православной Византии. Существует также евразийская концепция цивилизационного развития России, представители которой, отрицая как восточный, так и западный характер российской культуры, вместе с тем ее специфику усматривали во взаимном влиянии на нее западных и восточных элементов, полагая, что именно в России сошлись и Запад, и Восток. Евразийцы (Н. Трубецкой, П. Савицкий, Г. Флоровский, Г. Вернадский, Н. Алексеев, Л. Карсавин) отделяли Россию не только от Запада, но и от славянского мира, настаивая на исключительности ее цивилизации, обусловленной спецификой «месторазвития» русского народа. Своеобразие русского (российского) национального самосознания они усматривали, во-первых, в том, что громадные пространства России, расположившейся в двух частях света, накладывали отпечаток на своеобразие ее культурного мира. Во-вторых, евразийцы подчеркивали особое влияние на него «туранского» (тюрско-татарского) фактора. Важное место в евразийской концепции цивили-зационного развития России отводилось идеокра-тическому государству как верховному хозяину, обладающему исключительной властью и сохраняющему тесную связь с народными массами. Своеобразие Российской цивилизации виделось и в том, что национальным субстратом ее государственности выступала единая многонациональная евразийская нация. В настоящее время также существуют различные цивилизационные типологизации исторического процесса конвергентного и дивергентного характера. Так, некоторые отечественные исследователи отстаивают тезис о существовании двух типов цивилизаций - западной и восточной, в ходе взаимодействия которых происходит «вестернизация» Востока на основе модернизации. К определяющим чертам восточных обществ они относят «неразделенность собственности и административной власти»; «экономическое и политическое господство — часто деспотическое — бюрократии»; подчинение общества государству», отсутствие «гарантий частной собственности и прав граждан». Для западной цивилизации, наоборот, характерны гарантии частной собственности и гражданских прав как стимул? к инновациям и творческой активности; гармония общества и государства; дифференциация власти и собственности (Е. Гайдар). В такой цивилизационной трактовке Россия выглядит обществом восточного типа. А. Ахиезер также различает два типа цивилизаций — традиционную и либеральную. «Традиционной цивилизации присуще господство статичного типа воспроизводства, который нацелен на поддержание общества, всей системы социальных отношений, личности в соответствии с некоторым идеализирующим прошлое представлением». В либеральной цивилизации «господствующее положение занимает интенсивное воспроизводство, которое характеризуется стремлением воспроизводить общество, культуру, постоянно углубляя ее содержание, повышая социальную эффективность, жизнедеятельность» . Россия, считает Ахиезер, в своем историческом развитии вышла за рамки традиционной цивилизации, встала на путь массового, хотя и примитивного утилитаризма. Но тем не менее не сумела преодолеть границу либеральной цивилизации. Это означает, что Россия занимает промежуточное положение между двумя цивилизациями, что позволяет говорить о существовании особой промежуточной цивилизации, сочетающей элементы социальных отношений и культуры обеих цивилизаций. Л. Семенникова выделяет три типа цивилизации: «непрогрессивную форму существования», «циклическое» и «прогрессивное» развитие. К непрогрессивному типу она отнесла «народы, живущие в рамках природного годового цикла, в единстве и гармонии с природой». К циклическому типу развития — восточные цивилизации. Прогрессивный тип представлен западной цивилизацией, начиная, с античности до наших дней. Оценивая место России в кругу этих цивилизаций, Л. Семенникова отмечает, что она не вписывается полностью ни в западный, ни в восточный тип развития. Россия, не являясь самостоятельной цивилизацией, представляет собой «цивилизационно неоднородное общество». Это особый, исторически сложившийся конгломерат народов, относящихся к разным типам развития, объединенных мощным, централизованным государством с великорусским ядром. Россия, геополитически расположенная между двумя мощными центрами цивилизационного влияния " Востоком и Западом, включает в свой состав народы, развивающиеся как по западному, так и восточному варианту. Поэтому Семенникова, вслед за В. Ключевским, Н. Бердяевым, Г. Федотовым, подчеркивает - в российском обществе неизбежно сказывается как западное, так и восточное влияние, Россия представляет собой как бы постоянно «дрейфующее общество» в океане современных цивилизационных миров. Наряду с такими концепциями Российской цивилизации в настоящее время существуют и ярко выраженные ее дивергентные варианты. Так, О. -Платонов считает, что русская цивилизация принадлежит к числу древнейших цивилизаций. Ее- базовые ценности сложились задолго до принятия христианства, в 1 тыс до н. э. Опираясь на эти ценности, русский народ сумел создать величайшее в мировой истории государство, гармонично объединившее многие другие народы. Такие главные черты русской цивилизации, как преобладание духовно-нравственных основ над материальными, культ добротолюбия и правдолюбия, нестяжательство, развитие самобытных коллективистских форм демократии, воплотившихся в общине и артели, способствовали складыванию в России также самобытного хозяйственного механизма, функционирующего по своим внутренним, только ему присущим законам и самодостаточного для обеспечения населения страны всем необходимым, почти полностью независимым от Других стран. В целом надо отметить, что изучение российской цивилизации в отечественной науке только начинается. К наиболее часто выделяемым признакам российской цивилизации относятся: а) самодержавная форма государственной власти или, как определил этот тип власти историк М. Довнар-Запольский, «вотчинное государство»; б) коллективистская ментальность; в) незначительный объем экономической свободы; г) подчинение общества государству (или дуализм общества и государственной власти).

Оцените определение:

Источник: Человек и общество. (Культурология) Словарь-справочник

terme.ru

Развитие Российской цивилизации

Этапы развития Российской цивилизации

О возникновении российской цивилизации и этапах ее развития ученые спорят давно. Есть много мнений и о времени, и о месте возникновения цивилизации, и о перспективах ее развития.

Российская цивилизация зародилась в IX веке с возникновением Древнерусского государства. В своем развитии российская цивилизация проходит несколько этапов.

I этап - Киево-Новгородская Русь (IX по XII вв.). В эти годы Древнерусское государство представляло собой сильнейшую державу Европы. Наши северные соседи называли Русь – Гардарики, Страна Городов. Города эти вели оживленную торговлю с Востоком и Западом, со всем тогдашним цивилизованным миром. Пик могущества Руси на этом этапе - середина XI века - годы правления Ярослава Мудрого. При этом князе Киев был одним из красивейших городов Европы, а Киевский князь – одним из самых авторитетных европейских государей. Брачных союзов с семьей Ярослава искали немецкие князья, византийский император, короли Швеции, Норвегии, Польши, Венгрии, далекой Франции. Но после смерти Ярослава его внуки стали бороться за власть и могущество Руси было подорвано.

XIII век ознаменовался кризисом, связанным с нашествием татаро-монголов с Востока и крестоносцев с Запада. В борьбе в врагами Русь выявила новые городские центры, новых князей – собирателей и освободителей земли русской. Так начался следующий этап в развитии нашей цивилизации.

II этап – это Русь Московская. Начинается он в XIII веке, когда практически вся Русь была под ордынским игом и заканчивается в XVI веке, когда на месте раздробленных княжеств снова, но уже со столицей в Москве, возродилось могучее и единое Российское государство. [1]

Вершина этого этапа – княжение Ивана III на рубеже XV - XVI веков. В это время Россия освобождается от ордынского ига, принимает наследие Византии и становится главенствующей православной державой мира. В XVI веке, при Иване Грозном, территория России увеличивается в несколько раз за счет завоевания Казанского, Астраханского и Сибирского ханств. Правда, борьба Ивана Грозного в боярами и неудачная война за выход в Балтийское море с Ливонией породила очередной кризис Российской цивилизации.

Кризис начался в начале XVII века, в связи в пресечением правящей династии Рюриковичей. Он породил Смуту в стране и войны с Швецией и Польшей. Результатом стал приход к власти новой династии – Романовых. После периода ее укрепления начался новый этап российской цивилизации.

III этап – Российская империя XVIII – XX вв. С приходом к власти Петра I Великого и благодаря его реформам, Россия вновь становится таким же мощным государством, как Великобритания и Франция, которые в то время были ведущими державами Европы.

Настоящим пиком этого этапа является конец XVIII века, когда после мудрого правления Петра I, Екатерины I, Елизаветы Петровны, при Екатерине II Россия, победившая в войнах с Турцией, разделив с Австрией и Пруссией Польшу, полностью открыла себе дорогу в Европу.

Кризис же Российской империи начинается в середине XIX века, когда, сначала из-за сохранения крепостного права, потом из-за сохранения самодержавия, Россию потрясают восстания, протесты акты террора.

Пик этих восстаний – начало XX века, когда 2 революции 1905 и 1917 годов разрушают Российскую империю, преобразовывая ее в дальнейшем в СССР. Так начинается следующий этап развития Российской цивилизации.

IV этап начинается в начале XX века, в 1920-х годах. Он продолжается до сих пор. Это этап динамизма, то есть быстрого развития государства и общества. [1]

Если учесть, что в среднем каждый этап развития Российской цивилизации длится 400 лет, а тот этап, в котором мы сейчас живем, начался 80 лет назад, можно сказать, что сейчас Российская цивилизация находится на начальной стадии четвертого этапа своего развития.

Территория Российской цивилизации

Вся история России — это непрерывный, затянувшийся на многие века процесс расширения географического пространства. Такой путь можно назвать экстенсивным: Россия постоянно сталкивалась с проблемой освоения новых земель по мере своего продвижения на восток. Учитывая тяжелые географические и климатические условия, низкую по сравнению с Западной Европой плотность населения, сделать это «разбегающееся» пространство цивилизованным было очень сложной задачей.

Наиболее плодородна в России степь, где преобладающим типом почвы является плодородный чернозем, толщина которого достигает трех метров. Чернозем покрывает площадь около 100 млн га; это ядро земледельческих районов России. Однако степные земли стали осваиваться сравнительно поздно — лишь в конце XV—XVI вв. Полностью степью русские овладели в конце XVIII в., после решающего поражения, нанесенного туркам. Районы, где издавна развивалось только скотоводство, превращались в земледельческие под руками русского пахаря.

В конце XVI в. поход казацкого атамана Ермака (1581—1582) положил начало освоению Сибири. Продвижение по Сибири происходило невероятно быстро: в течение первой половины XVTI в. колонисты преодолели расстояние от Уральских гор до берегов Тихого океана. [3]

В начале своей истории восточные славяне располагали территорией, не слишком благоприятной для развития земледелия. Урожайность была низкой (как правило, «сам-три», т. е. одно посеянное зерно при уборке урожая приносило только 3 зерна). Причем такая ситуация в России сохранялась вплоть до XIX в. В Европе же к XVI—XVII вв. урожайность достигла «сам-пять», «сам-шесть», а в Англии, стране с высокоразвитым земледелием, — «сам-десят». Кроме того, суровый континентальный климат чрезвычайно сокращал период сельскохозяйственных работ. На севере, в районах Новгорода и Пскова, он длился всего четыре месяца, в центральных областях, около Москвы, — пять с половиной месяцев. В более благоприятном положении были районы вокруг Киева. (У западноевропейского крестьянина этот период охватывал 8—9 месяцев, т. е. он располагал гораздо большим количеством времени для обработки земли.)

Низкая урожайность отчасти компенсировалась промыслами (охота, рыбная ловля, бортничество). Этот источник благополучия долгое время не иссякал за счет освоения все новых и новых регионов с практически нетронутой природой.

С такими урожаями крестьянин мог, конечно, прокормить себя, но земля давала мало излишков. А это, в свою очередь, сказывалось и на развитии животноводства, и на торговле и в конечном счете на замедленном темпе роста городов, так как их население, в основном освобожденное от сельского труда, нуждалось в продуктах, поставляемых деревнями.

Огромные расстояния и отсутствие дорог препятствовали развитию торговли. Большую помощь здесь оказывали реки, многие из которых имели не только местное, но и крупное международное значение. Наиболее важным был знаменитый водный путь «из варяг в греки»,т. е. из Скандинавии (из Финского залива в Ладожское озеро и далее до верховий Днепра) в Византию, в Черное море. Другой путь шел по Волге и далее в Каспийское море. Однако реки, конечно, не могли обеспечить прочной экономической связи между всеми регионами (особенно по мере разрастания географических рамок страны). Слабое развитие рынков сбыта не способствовало экономической специализации различных районов, а также не создавало стимулов для интенсификации сельского хозяйства. [4]

Монархия

Вместе с христианством Древняя Русь получила из Византии и идею монархической власти, которая быстро вошла в политическое самосознание. Эпоха крещения Руси совпала как раз с тем периодом становления ее государственности, когда централизация и установление сильной единоличной власти великого  князя стали жизненной необходимостью. Историки полагают, что выбор Владимира пал именно на православие — помимо многих других причин — и потому, что оно в отличие от католичества передавало всю полноту власти императору.

Составитель одного из первых произведений древнерусской литературы — «Изборника» (1076), называвший себя Иоанном Грешным, писал, что «небрежение о властях— небрежение о самом Боге»;испытывая страх перед князем, человек учится и Бога бояться. Более того, мирская власть представлялась Иоанну Грешному орудием Божественной воли, с ее помощью осуществляется высшая справедливость на земле, ибо «князем наказываются согрешающие».

Идеал сильной власти в эпоху раздробленности (XIII в.) выдвигал Даниил Заточник, написавший «Моление», обращенное к некоему князю: «женам глава луж, а мужем— князь, а князем— Бог».

Но идея единоличной власти была нераздельно связана с требованиями, чтобы власть эта была гуманной и мудрой. Интересно в этом отношении «Поучение» Владимира Мономаха, прославленного политического деятеля и яркого писателя. Мономах создал в своем «Поучении», посвященном, очевидно, наследнику, образ идеального князя. Он стремился к тому, чтобы власть была нравственной и основывалась на соблюдении евангельских заповедей. Поэтому она должна защищать слабых, осуществлять справедливость. Известно, что сам Мономах отказывался казнить даже злейших преступников, аргументируя это тем, что срок жизни человека определяет только Бог. Кроме того, князь, с его точки зрения, должен постоянно учиться: «что умеете, того добра не забывайте, а чего не умеете, тому учитесь». Считалось важным, чтобы князь окружал себя мудрыми советчиками, независимо от их социального положения. Так, Даниил Заточник писал: «Не лишай хлеба мудрого нищего, не возвышай до облаков богатого глупца».

Разумеется, между этими рекомендациями и реальной жизнью была огромная разница. В ожесточенной борьбе за власть князья совершали и клятвопреступления, и убийства, но само по себе существование такого рода идеала давало возможность оценки и критики действий власти.

Идея власти претерпела изменения в период образования централизованного самодержавного государства — Московской Руси. Эта эпоха совпала со взятием Константинополя (1453) и падением Византии. Русь оставалась единственным православным государством, отстоявшим свою политическую независимость (царства Сербское и Болгарское утратили ее еще до падения Византии). Иван III заключил брак с дочерью брата последнего византийского императора — Софией Палеолог, став как бы преемником византийских монархов. Великого князя московского именовали теперь по византийскому образцу царем и авто-кратором (самодержцем). [3]

Завершила процесс религиозно-политического возвышения власти теория «Москва — третий Рим», которая в начале XVI в. была сформулирована иноком одного из псковских монастырей — Филофеем. Он утверждал, что московский царь — теперь единственный хранитель истинной веры на всей земле и владыка всех православных, ибо два Рима (т. е. древний Рим и Константинополь) пали, третий — Москва — стоит, а четвертому не бывать. Русь объявлялась последним и вечным царством православного мира, наследницей величия древних прославленных держав. В эту эпоху идея сильной, ничем не ограниченной власти стала особенно популярна.

Единодержавную власть поддерживала церковная группировка, возглавляемая игуменом Иосифом Волоцким (1439—1515), который провозгласил Божественную суть власти царя: лишь «естеством» он подобен человеку, «властию же сана яко от Бога». Иосиф Волоцкий призывал покоряться великому князю и выполнять его волю, «как если бы Господу работали, а не человеку».

Характерно, что в ту эпоху у самих представителей власти не появляется и мысли о том, что их возможности должны быть чем-то ограничены.

В России, как писал историк XIX в. В. О. Ключевский, царь являлся своего рода вотчинником: вся страна для него — это собственность, в которой он действует как полновластный хозяин. [3]

Особенно ярко это сознание вотчинника проявилось у Ивана Грозного (годы правления: 1533—1584). Иван Грозный полагал, что действия царя фактически неподсудны: нельзя обвинять его в преступлениях и бесчестить. Царь, по его мнению, не обязан подчиняться религиозно-нравственным нормам — они хороши для монахов, а не для самодержца, который свободен в своих поступках. Конечно, в силу многих личностных особенностей Ивана Грозного черты деспотизма в его теории приобрели такую вызывающую остроту. Однако суть тех представлений о роли власти и ее отношении к обществу, которые еще долго господствовали в сознании правящей верхушки, Иван IV выразил довольно точно.

Как же реагировало общество на эти проявления авторитаризма? В ту эпоху появилось несколько политических теорий, авторы которых по-разному ставили вопрос о гуманности власти и степени ее ответственности перед обществом.

Нарождающееся русское дворянство выдвинуло своего идеолога — Ивана Пересветова, который в челобитных, обращенных к Ивану Грозному, излагал программу преобразований в стране. С его точки зрения, царь должен править вместе со своими советниками, думой, и не начинать ни одного дела без предварительного обсуждения с ними. Однако Пересветов полагал, что власть должна быть «грозной». Если царь кроток и смирен, то его царство скудеет, если же он грозен и мудр, то страна процветает. Пересветов описывает беды, которые приносит Руси произвол бояр, поборы наместников, лень и взаимная вражда царских слуг. Но единственным выходом из этого положения он считал усиление деспотизма, ориентируясь (что очень характерно) на Восток, на порядки, царившие в Турции. Правда, при этом Пересветов подчеркивал, что в истинно сильном государстве подданные должны чувствовать себя не рабами, а свободными людьми.

Другую позицию, ориентированную на Запад, занимал князь Андрей Курбский. В своем трактате «История о великом князе Московском» он выступал как защитник сословной монархии: царь должен править не только при участии своих советников, но и «всенародно». Самодержавная власть, по его мнению, противоречит самим принципам христианства: царя-деспота он сопоставляет с Сатаной, возомнившим себя равным Богу.

Именно с Курбского начинается развитие русской либеральной политической мысли, по своим идеалам близкой политическим теориям западноевропейского общества. К сожалению, реализация этих теорий в России оказалась многовековым мучительным процессом, на пути которого стояли серьезные препятствия.

Большое значение придавал справедливости и законности в обществе Федор Карпов — крупный дипломат и яркий мыслитель XVI в. Общественное благо для него было главной основой могущества страны. «Долготерпение», покорность общества, в сочетании с беззаконием, в конечном счете разрушают государство. [3]

Государство и социально-экономическое развитие России

В отличие от Западной Европы в России между государством и обществом не установилось таких отношений, при которых общество воздействует на государство и корректирует его действия. Ситуация в России была иной: здесь общество находилось под сильным подавляющим влиянием государства, которое, безусловно, ослабляло его (вспомним основной принцип восточной деспотии: сильное государство — слабое общество), направляло его развитие сверху — чаще всего самыми жесткими методами, хотя при этом нередко преследовались важные для страны цели.

Древняя Русь дала вариант бессинтезного и уже поэтому замедленного развития феодализма. Подобно некоторым странам Западной Европы (Восточной Германии и Скандинавии), восточные славяне перешли к феодализму непосредственно от первобытнообщинного строя. Определенно негативную роль в социально-экономической жизни страны сыграл внешний фактор — монголо-татарское нашествие, которое отбросило Русь назад по многим показателям.

Учитывая небольшую численность населения и экстенсивный характер развития России, стремление феодалов предотвратить уходы крестьян с земли было неизбежным. Однако господствующий класс не был в состоянии самостоятельно решить эту проблему — феодалы прибегали в основном к личным договорам не принимать беглых.

В этих условиях, взяв на себя задачу внеэкономического принуждения крестьянства, власть создала систему государственного крепостничества, сыграв активную роль в установлении феодальных отношений. [3]

В результате закрепощение было проведено сверху, путем постепенного лишения крестьян возможности переходить от одного феодала к другому (1497г. — закон о Юрьевом дне, 1550 г. — увеличение «пожилого», 1581 г. — введение «заповедных лет»). Наконец Уложение 1649 г. окончательно установило крепостное право, предоставив феодалу полную свободу в распоряжении не только собственностью, но и личностью крестьянина. Крепостное право как форма феодальной зависимости представляло собой весьма тяжелый ее вариант (по сравнению с Западной Европой, где крестьянин сохранял право частной собственности). В результате в России сложилась особая ситуация: пик в усилении личной зависимости крестьянства пришелся как раз на тот период, когда страна уже находилась на пути к новому времени. Крепостное право, сохранявшееся вплоть до 1861 г., придало своеобразную форму развитию торгово-денежных отношений в деревне: предпринимательство, в котором довольно активное участие принимало не только дворянство, но и крестьянство, основывалось на труде крепостных, а не вольнонаемных рабочих. Предприниматели-крестьяне, в большинстве своем так и не получившие юридических прав, не имели и прочных гарантий, оберегающих их деятельность. [4]

Однако причины замедленного развития капитализма, особенно в деревне, коренились не только в этом. Важную роль здесь сыграла и специфика русской общины. Русская община, являясь основной клеточкой социального организма, на протяжении многих веков определяла динамику экономической и общественной жизни. В ней были очень сильно выражены коллективные начала. Сохранившись в условиях феодальной собственности как производственная ячейка, община утрачивала свое самоуправление, находясь под началом администрации феодала.

Более выраженные элементы самоуправления были у черносошного (т. е. государственного) крестьянства: здесь сохранилось местное выборное управление — земские старосты, которое в эпоху Ивана Грозного получило поддержку государства. Особый тип общины дало казачество. Здесь возможности для развития индивидуального начала были шире, однако казачья община не имела определяющего значения в России.

Община сама по себе не являлась особенностью русского общества — она существовала в эпоху феодализма и в Западной Европе. Однако западная община, в основе которой лежал германский ее вариант, была более динамична, чем русская. В ней гораздо быстрее развивалось индивидуальное начало, в конечном счете разлагавшее общину. Достаточно рано в европейской общине были изжиты ежегодные переделы земли, выделились индивидуальные покосы и т. д. [3]

В России в вотчинной и черносошной общине переделы сохранялись до XIX в., поддерживая принцип уравнительности в жизни деревни. Даже после реформы, когда община оказалась втянутой в товарно-денежные отношения, она продолжала свое традиционное существование — отчасти за счет поддержки правительства, а главным образом за счет той мощной опоры, которую имела в крестьянстве. История аграрных преобразований наглядно показывает, насколько жизнеспособна и одновременно консервативна была эта социальная ячейка. Крестьянство в России составляло основную массу населения, и в этой массе преобладали модели общинного сознания, охватывающие самые разные аспекты (отношение к труду, тесная связь индивида и «мира», специфические представления о государстве и социальной роли царя и т. д.). Но главное, поддерживая традиционализм и уравнительность в экономической жизни деревни, община ставила достаточно прочные преграды для проникновения и утверждения буржуазных отношений.

Динамика развития господствующего класса, феодалов, также во многом определялась политикой государства. Достаточно рано в России сложились две формы землевладения: боярская вотчина, владелец которой имел право наследования и полную свободу распоряжаться землей, и поместье, которое (без права продажи или дарения) жаловалось за службу дворянству (служилым людям).

Со второй половины XV в. начался активный рост дворянства, причем немалую роль в этом процессе сыграла поддержка правительства, прежде всего — Ивана Грозного. Являясь основной опорой центральной власти, оно вместе с тем несло определенные повинности (уплата налогов, обязательная воинская служба). Во время царствования Петра I весь класс феодалов был превращен в служилое сословие, и только при Екатерине II, в эпоху, которую не случайно называли «золотым веком» дворянства, оно стало в истинном смысле привилегированным классом.

По-настоящему самостоятельной политической силы не представляла собой и церковь. Власть была заинтересована в ее поддержке прежде всего из-за мощного идейного воздействия на общество. Поэтому не случайно, что уже в первые века после принятия христианства великие князья делали попытки освободиться от вмешательства Византии в церковные дела и ставили русских митрополитов. С 1589 г. в России утвердился самостоятельный патриарший престол, однако церковь попала в большую зависимость от государства. Несколько попыток изменить подчиненное положение церкви, предпринятые сначала нестяжателями (XVI в.), а позже, в XVII в., патриархом Никоном, потерпели поражение. В эпоху Петра I произошло окончательное огосударствление церкви; «царство» победило «священство». Патриаршество было заменено Синодом (Духовной коллегией), т. е. превратилось в одно из государственных ведомств. Доходы церкви перешли под контроль государства, а управление монастырскими и епархиальными вотчинами стало осуществляться светскими чиновниками. [3]

Городское население в России тоже имело свою специфику и во многом отличалось от западноевропейского городского сословия. Внутри русских городов, как правило, располагались вотчинные земли феодалов (белые слободы), в которых развивалось вотчинное ремесло, составлявшее весьма серьезную конкуренцию посаду — лично свободным ремесленникам. (Исключение составляли города-республики Новгород и Псков, где сложилась обратная ситуация: феодалы были вынуждены подчиняться городу.)

Посад так и не стал сколько-нибудь значительной социально-политической силой в России. Более того, общее усиление внеэкономического принуждения сказалось и на посаде: подобно крепостным крестьянам, посадскому населению было запрещено переходить из одного посада в другой. Слаборазвитая социальная активность городов выразилась и в том, что в них сформировались лишь отдельные элементы выборного управления (городские старосты, избиравшиеся из так называемых «излюбленных», т. е. зажиточных слоев). Однако произошло это сравнительно поздно, в эпоху Ивана IV, и, что очень характерно, при содействии центральной власти.

Такой характер отношений между государством и обществом, казалось бы, очень напоминает восточный вариант. Государство играет определяющую роль в жизни цивилизации, вмешивается во многие ее процессы, в том числе и экономические, тормозит одни и поощряет развитие других. Общество же, находящееся под чрезмерной опекой государственной власти, ослаблено, не консолидировано, а потому не способно корректировать действия правительства.

Но на самом деле в политической жизни средневековой России проявились и другие черты, резко отличающие ее от восточной модели. Подтверждением этому служат Земские соборы — центральный представительный орган, появившийся в России в середине XVI в. Правда, и в данном случае русский «парламент» не был завоеванием общества: он был создан «сверху», по указу Ивана Грозного, и находился в большой зависимости от царской власти. Однако это не означает, что Собор был неким «искусственным», нежизнеспособным явлением. В эпоху Смуты он проявил большую активность и самостоятельность. В годы польско-шведской интервенции, когда монархия переживала глубокий кризис, именно Земский собор стал главной организующей силой в борьбе за государственное и национальное возрождение. Правда, стоило монархии вновь укрепиться — и роль соборов стала уменьшаться, а потом и вовсе сошла на нет.

Собор так и не смог стать постоянно действующим органом власти, с юридически закрепленным статусом и полномочиями. Общество не проявило в данном случае необходимой настойчивости и сплоченности, а государство предпочло на долгое время вернуться к привычному варианту отношений с подданными. [3]

Российская цивилизация сегодня

В конце XX в. цивилизационные процессы в России были отягощены болезненным вхождением российского общества в сферу рыночных отношений. В этих условиях важное место занимают процессы самоидентификации общества, осознания своей сущности, «самости» и места в современном мире. Россия ищет новые пути возрождения и подъема в условиях определенного социально-культурного оживления, наметившегося в первые годы нового столетия.

Развал СССР и ликвидация социализма со всеми его идейно-социальными установками в последнее десятилетие XX в. привели к глубочайшему не только экономическому, но и духовному, ценностно-нравственному кризису. Российская цивилизация оказалась без объединяющих идей и ценностей, в духовном вакууме. Выход попытались найти в России в бурном «религиозном возрождении» конца XX — начала XXI вв., прежде всего посредством Православия. Но полностью закрыть духовную брешь религиозными верованиями не удалось. Для многих, особенно представителей властных структур, Православие стало просто новой «идеологической модой», к которой следовало приспособиться. Но религиозный «бум» не сделал большинство российского населения более моральным, гуманным, благородным.

Наоборот, мощный научно-рациональный потенциал российской цивилизации был существенно ослаблен и подорван. Отбросив все прошлые социальные и духовные идеи, идеалы и ценности, в России за два последних десятилетия так и не смогли «найти» и обрести объединяющую массы людей и народа «национальную идею», ибо такого рода идеи рождаются только в самом сплоченном народе, а не преподносятся сверху. [1]

XXI в. поставил перед Россией и российской цивилизацией важнейшую проблему будущего, перспектив развития. Православие исходит из того, что только религия и вера в Бога, «просвещенный патриотизм» обеспечат спасение России и ее будущее. Но в действительности успешное развитие российской цивилизации в XXI в. требует,

во-первых, целого комплекса, системы мер и направлений,

во-вторых, нового курса и качественно новых стратегических линий прогресса.

Движение к прогрессивному будущему должно включать три главных и взаимосвязанных составляющих.

Первая — комплексное и системное развитие российской цивилизации: мощный подъем экономики и культуры, сильное демократическое государство, одухотворяющая идея, высокие духовные и нравственные ценности, в распространении которых свое место займет и религия; социальные ценности, объединяющие и направляющие действия масс людей — неверующих и верующих — к общей цели процветания страны; упрочение принципа социальной справедливости и социального благополучия, преодоление пропасти между богатством и бедностью; обеспечение единства народа во имя осуществления общего дела подъема цивилизации; укрепление сотрудничества и дружбы народов России.

Вторая составляющая - выдвижение новых приоритетов и новых принципов возвышения цивилизации: человек и гуманизм.

Третья составляющая — новые прогрессивные цели, новые ориентиры, новые идеи и идеалы для выведения российской цивилизации на качественно более высокий уровень прогресса. Помимо известных альтернатив развития в виде капитализма, социализма, смешанного общества, учеными и практиками предложены и другие возможные левые варианты, левые сценарии прорыва цивилизации в будущее: новый социализм, свободная ассоциация свободных людей, цивилизм. [2]

Прогрессивное будущее российской цивилизации может быть обеспечено органическим сочетанием комплексно-системного прорыва вперед с новыми гуманными приоритетами и принципами развития, с новой благородной целью, идеей и идеалом прогресса, которые в совокупности способны придать российской цивилизации качественно новый, привлекательный и притягательный образ. Новое будущее России должно быть нацелено на приоритеты и цели человека, справедливости, свободы и гуманизма.

Помимо нравственного и духовного возрождения громадную роль для будущего российской цивилизации имеет и социальное возрождение, ориентация людей на высокие социальные цели, дополняемые в то же время сильной экономикой, основанной на достижениях современной научно-технической революции, и развитой культурой. В сумме это непременные условия благополучного будущего российской цивилизации. При этом нельзя упускать из виду и внешнюю ситуацию, сложившуюся в рамках мировой цивилизации и ознаменованную чертами системного кризиса, особенно в странах капиталистического мира: сырьевого, социального, экологического, духовного, человеческого, гуманитарного.

Cовременная Россия, по сути, продолжает существовать за счет остатков прежнего экономического, научного и образовательного потенциала, а также распродажи природных ресурсов. Однако они не бесконечны и не смогут длительно обеспечивать жизнедеятельность нации.

Ныне цивилизация в России, как и современная мировая, нуждаются в существенном обновлении и содержательной перестройке. Необходимо движение к качественно иной цивилизации, новой по природе и сущности.



biofile.ru