Четыре героя и собака: как папанинцы Арктику покоряли. Что открыл папанин


Папанин - это... Что такое Папанин?

  • Папанин — Папанин, Иван Дмитриевич Иван Дмитриевич Папанин И. Д. Папанин на дрейфующей станции СП 1 Дата рождения: 14 (26) ноября 1894 …   Википедия

  • ПАПАНИН — Иван Дмитриевич (1894 1986), полярный исследователь, доктор географических наук (1938), контр адмирал (1943), дважды Герой Советского Союза (1937, 1940). Возглавлял первую в СССР дрейфующую станцию СП 1 (1937 38). Начальник Главсевморпути (1939… …   Русская история

  • Папанин — Папанин, Иван Дмитриевич …   Морской биографический словарь

  • Папанин И. — Иван Дмитриевич Папанин И. Д. Папанин на дрейфующей станции СП 1 Дата рождения: 14 (26) ноября 1894(18941126) Место рождения: Севастополь, Российская империя Дата смерти: 30 января …   Википедия

  • Папанин И. Д. — Иван Дмитриевич Папанин И. Д. Папанин на дрейфующей станции СП 1 Дата рождения: 14 (26) ноября 1894(18941126) Место рождения: Севастополь, Российская империя Дата смерти: 30 января …   Википедия

  • Папанин —         Иван Дмитриевич [родился 14 (26).11.1894, Севастополь], советский арктический исследователь, доктор географических наук (1938), контр адмирал (1943), дважды Герой Советского Союза (27.6.1937 и 3.2. 1940). Член КПСС с 1919. Родился в семье …   Большая советская энциклопедия

  • Папанин — ПАКИН ПАПАНИН ПАПАНОВ ПАПИН ПАПКИН ПАПОВ ПАПКОВ ПАП ПАПКОВИЧ ПАПЧИХИН ПАПУША ПАПУША Так называемые отеческие фамилии, из того же ряда что и Батюшков, Тятин и т.п. С другой стороны, в старину бытовали канонические имена Папа и Папий. (Э). Из… …   Русские фамилии

  • Папанин И. Д. — ПАПÁНИΗ Иван Дмитриевич (р. 1894), дважды Герой Сов. Союза (1937, 1940), контр адмирал (1943), доктор географич. наук (1938). Чл. КПСС с 1919. Участник Гражд. войны. В 1931–38 возглавлял полярные экспедиции, в т. ч. 1 ю дрейфующую станцию… …   Великая Отечественная война 1941-1945: энциклопедия

  • Папанин И. Д. — ПАПÁНИН Иван Дмитриевич (1894–1986), полярный исследователь, д р геогр. наук (1938), контр адмирал (1943), дважды Герой Сов. Союза (1937, 1940). Возглавлял первую в СССР дрейфующую станцию СП 1 (1937–38). Нач. Главсевморпути… …   Биографический словарь

  • Папанин Иван Дмитриевич — [родился 14 (26).11.1894, Севастополь], советский арктический исследователь, доктор географических наук (1938), контр адмирал (1943), дважды Герой Советского Союза (27.6.1937 и 3.2. 1940). Член КПСС с 1919. Родился в семье матроса. В 1918 20… …   Большая советская энциклопедия

  • dic.academic.ru

    Знаменитый исследователь Севера. Иван Дмитриевич Папанин » Военное обозрение

    Иван Папанин появился на свет в городе Севастополе 26 ноября 1894 года. Его отец был портовым матросом. Зарабатывал он крайне мало, и многодетная семья Папаниных терпела нужду. Жили они в самодельной лачуге в Аполлоновой балке, расположенной на Корабельной стороне города. О своем детстве Иван Дмитриевич вспоминал так: «У Чехова есть горькая фраза: «У меня в детстве не было детства». Вот у меня то же самое». Каждый из детей Папаниных с юных лет старался самостоятельно заработать хоть какую-нибудь копейку, помогая родителям.

    В школе Иван учился на «отлично», однако из-за сложного материального положения, окончив четвертый класс в 1906 году, оставил учебу и устроился на Севастопольский завод в качестве ученика токаря. Смышленый парнишка быстро освоил эту профессию и вскоре уже считался квалифицированным рабочим. К шестнадцати годам он мог самостоятельно разобрать и собрать мотор любой сложности. В 1912 Ивана в числе прочих способных и перспективных работников зачислили в штат судостроительного завода города Ревель (в настоящее время Таллин). На новом месте юноша изучил целый ряд новых специальностей, в дальнейшем весьма пригодившихся ему.

    В начале 1915 Ивана Дмитриевича призвали служить. На Черноморский флот он попал специалистом по технике. Два года спустя произошла революция, и Иван Дмитриевич, которому к тому времени исполнилось двадцать три года, не колеблясь, вступил в ряды Красной Армии. Спустя короткое время он был назначен начальником мастерских бронесил 58-ой армии. В трудное лето 1919 Иван Дмитриевич занимался ремонтом повреждённых бронепоездов. На заброшенной железнодорожной станции он сумел организовать крупную мастерскую. После этого юноша работал комиссаром штаба речных и морских сил Юго-Западного фронта.

    После того как основные силы белогвардейцев отступили в Крым, Папанин в числе прочих был послан руководством фронта организовывать партизанское движение в тылу врага. Собранная Повстанческая армия причиняла Врангелю немалый вред. В конце концов, белогвардейцам пришлось отозвать часть войск с фронта. Лес, где скрывались партизаны, был окружен, однако невероятными усилиями им удалось прорвать оцепление и уйти в горы. После этого командующий Повстанческой армией Алексей Мокроусов принял решение отправить в штаб Южного фронта проверенного и надежного человека, дабы сообщить обстановку и скоординировать дальнейшие действия. Таким человеком стал Иван Папанин.

    Попасть в Россию в сложившейся ситуации можно было через турецкий город Трапезунд (ныне Трабзон). Папанин сумел договориться с местными контрабандистами о переправке его через Черное море. В мучном мешке он благополучно миновал таможенный пост. Путешествие в Трапезунд вышло небезопасным и долгим. Уже в городе Папанину удалось встретить советского консула, в первую же ночь отправившего его в Новороссийск на транспортном судне. Спустя двенадцать дней Папанину удалось добраться до Харькова и предстать перед Михаилом Фрунзе. Командующий Южным фронтом выслушал его и пообещал оказать партизанам необходимую помощь. После этого Иван Дмитриевич пустился в обратный путь. В городе Новороссийске к нему примкнул будущий знаменитый писатель-драматург Всеволод Вишневский. На катере с боеприпасами они добрались до крымского берега, после чего Папанин вновь вернулся к партизанам.

    За организацию действий партизанских отрядов в тылу врага Иван Дмитриевич был удостоен ордена Красного Знамени. После поражения армии Врангеля и окончания Гражданской войны Папанин работал комендантом Чрезвычайной комиссии Крыма. В ходе работы ему была объявлена благодарность за сохранение конфискованных ценностей. В течение последующих четырех лет Иван Дмитриевич в буквальном смысле не мог найти себе места. В Харькове он занимал пост военного коменданта Украинского ЦИК, затем волею судеб был назначен секретарем революционного военного совета Черноморского флота, а весной 1922 переведен в Москву на место комиссара Административного управления Главного морского техническо-хозяйственного управления.

    К сожалению, крайне трудно проследить изменение мировоззрения Ивана Дмитриевича за эти страшные годы, во время которых он прошел все мыслимые и немыслимые трудности. Несомненно, кровавые события оставили на его сердце немало рубцов. Будучи по натуре человеком доброжелательным, гуманным и совестливым Папанин, в конце концов, принял неожиданное решение — заняться наукой. Можно сказать, что с этого момента у него началась «вторая половина» жизни, которая оказалась значительно длиннее — почти шестьдесят пять лет. Демобилизовался Иван Дмитриевич в 1923, перейдя на должность начальника охраны Наркомата связи. Когда в 1925 Наркомат решил основать на Алданских золотых приисках в Якутии первую стационарную радиостанцию, Папанин попросил отправить его на строительство. Его назначили замом начальника по проблемам снабжения.

    Добираться до города Алдана пришлось по глухой тайге, сам Папанин по этому поводу писал: «До Иркутска ехали поездом, далее опять поездом до поселка Невер. А после ещё тысячу километров на лошадях. Наш небольшой отряд, обеспеченный оружием, двигался без потерь, несмотря на то, что время было неспокойное — и в реке едва не утонули, и от бандитов довелось отстреливаться. До места добрались еле живыми, стояли сильные морозы, и наголодались изрядно мы». Станция была выстроена за один год вместо запланированных двух, а сам Папанин говорил: «За год работы в Якутии я превратился из жителя юга в убеждённого северянина. Это совершенно особая страна, забирающая человека без остатка».

    Возвратившись в столицу, Иван Дмитриевич, имея за плечами лишь четыре класса начальной школы, поступил в Плановую академию. Однако полный курс академии, так и не окончил — в 1931 Германия обратилась к Советскому Союзу за разрешением посетить советскую часть Арктики на огромном дирижабле «Граф Цепеллин». Официальной целью было уточнение расположения островов и архипелагов и исследование распространения ледового покрова. СССР дал согласие с одним лишь условием, что в данной экспедиции примут участие и русские ученые, а копии полученных данных в конце путешествия будут переданы Советскому Союзу. Мировая печать подняла вокруг полёта большой шум. Арктический институт организовал путешествие на Землю Франца-Иосифа ледокольного парохода «Малыгин», который должен в бухте Тихой встретиться с немецким дирижаблем и провести с ним обмен почтой. Начинающий полярник Папанин в качестве работника Наркомпочтеля возглавил на «Малыгине» почтовое отделение.

    Бухты Тихой, где стояла советская станция, «Малыгин» достиг 25 июля 1931. Участников экспедиции встретила первая смена полярников, прожившая здесь год. А к обеду следующего дня сюда же прилетел дирижабль «Граф Цеппелин», совершив приземление на поверхность бухты. Папанин писал: «Дирижабль — огромная колыхавшаяся груда — лежал на воде, реагируя на любой, даже очень слабый ветер. Процесс передачи почты был кратким. Немцы сбросили в нашу лодку свою корреспонденцию, мы передали им свою. Как только почту доставили на «Малыгин», мы её разобрали и раздали пассажирам, остальные послания остались дожидаться Большой земли».

    Распрощавшись с дирижаблем, «Малыгин» посетил ещё ряд островов Земли Франца-Иосифа. Иван Дмитриевич с удовольствием принимал участие во всех береговых высадках. Вот как вспоминал Папанина участник рейса, писатель Николай Пинегин: «Впервые я познакомился с этим человеком в 1931 в почтовой каюте «Малыгина». Мне показалось, что он обладает каким-то даром сколачивать людей в дружные коллективы. Например, не успели ещё желающие поохотиться высказать свои предложения, как Иван Дмитриевич уже построил людей в шеренгу, выровнял, раздал оружие, патроны и огласил правила коллективной охоты, словно всю жизнь сам только то и делал, что стрелял белых медведей…»

    Север Папанину понравился, и в итоге он принял решение остаться здесь. Он писал: «Не поздно ль начинать заново жизнь в тридцать семь лет? Нет, нет и нет! Любимое дело начинать не поздно никогда. А то, что работа здесь станет любимой, я не сомневался нисколько, чувствовал, что по мне она. Трудностей не боялся, довольно их уже пережить пришлось. Перед глазами стояла синева неба и белые просторы, вспоминалась та особая тишина, какую не с чем сравнить. Так начинался мой путь полярника…»

    Еще в бухте Тихой Папанин, внимательно осмотрев полярную станцию, пришёл к заключению, что её необходимо расширять. Своими мыслями он поделился с начальником экспедиции, известным полярным исследователем Владимиром Визе, предложив при этом свои услуги. После возвращения из экспедиции Визе рекомендовал кандидатуру Ивана Дмитриевича директору Арктического института Рудольфу Самойловичу, следствием чего стало назначение Папанина начальником станции в бухте Тихой. Необходимо отметить, что данной станции придавалось огромное значение в связи с проводимым в 1932-1933 годах научным мероприятием, получившим название второго Международного полярного года, призванного объединить усилия ведущих держав в исследовании полярных регионов. Станцию же в бухте Тихой планировалось превратить в крупную обсерваторию с большим спектром исследований.

    В январе 1932 Иван Дмитриевич перебрался в Санкт-Петербург и был принят в штат Арктического института. Сутки напролет он проводил на складах Арктикснаба, выбирая необходимое снаряжение и приглядываясь к «кадрам». Всего для работы было отобрано тридцать два человека, включая двенадцать научных сотрудников. Любопытно, что на зимовку Папанин взял с собою жену, что было для тех времен редкостью. Чтобы доставить в бухту Тихую всё необходимое, «Малыгину» пришлось совершить из Архангельска два рейса. Бригада строителей, прибывшая первым рейсом, немедленно взялась за работу. На станции до их приезда имелся один жилой дом и магнитный павильон, однако вскоре рядом с ними появился ещё один дом, мехмастерская, радиостанция, электростанция и метеостанция. Помимо этого новый дом построили на острове Рудольфа, создав, таким образом, филиал обсерватории. Николай Пинегин, отправившийся взглянуть на строительство, писал: «Всё было выполнено солидно, предусмотрительно, хозяйственно… Работа была прекрасно организована и спорилась необычайно. Новый начальник подобрал изумительно слаженную команду».

    После того как были отлажены стационарные наблюдения, учёные приступили к наблюдениям в дальних точках архипелага. Для этого в первой половине 1933 года были предприняты походы на собачьих упряжках. Итогом стало определение нескольких астрономических пунктов, уточнение очертаний проливов и берегов, открытие вблизи острова Рудольфа россыпи маленьких островков, получивших название Октябрят. Выдающийся полярник, астроном и геофизик Евгений Фёдоров вспоминал: «Девиз Ивана Дмитриевича: «Наука не должна страдать», — решительно воплощался в жизнь. У него не было какого-либо систематического образования, однако, бывая во всех лабораториях, регулярно разговаривая с каждым из нас, быстро разобрался в главных задачах, в смысле проводимых исследований. Вникать в детали он не стремился, однако, от природы являясь человеком проницательным и умным, хотел знать — насколько каждый научный работник квалифицирован, любит свое дело, предан ему. Убедившись в том, что все специалисты стараются выполнять свою работу как можно лучше, он уже не находил необходимым вмешиваться, обратив всё внимание на помощь им».

    Вторая смена станции в бухте Тихой была вывезена ледокольным пароходом «Таймыр» в августе 1933 года. Отчитавшись в Арктическом институте о выполненной работе, Папанин съездил в отпуск, а затем снова появился в кабинете Визе. Во время разговора Владимир Юльевич сообщил ему о новом назначении — начальником крохотной полярной станции, расположенной на мысе Челюскина. За четыре месяца Иван Дмитриевич сумел подобрать коллектив из тридцати четырех человек и доставить в город Архангельск научные павильоны, сборные дома, ветряк, ангар, радиостанцию, вездеходы и много другого оборудования. Любопытно, что вместе с Папаниным, не колеблясь, отправилось большинство его коллег по зимовке в бухте Тихой.

    Путешественники двинулись в путь летом 1934 на борту ледокола «Сибиряков». У мыса Челюскина держался солидный береговой припай, что позволило полярникам выполнить разгрузку прямо на лёд. Общий вес груза достигал 900 тонн, и весь его до последнего килограмма пришлось перетаскивать за три километра на берег. На эту работу ушло две недели. За этот период к мысу подходил ледорез «Литке», буксир «Партизан Щетинкин», ледокол «Ермак» вместе с пароходом «Байкал». Экипажи этих судов Папанин также сумел привлечь к переноске. Одновременно с доставкой вещей и материалов бригада строителей взялась за возведение научных павильонов, складов, домов и ветряного двигателя. Всё, кроме печей, было готово уже в конце сентября. В связи с этим, дабы не задерживать ледокол, Иван Дмитриевич, оставив на зимовку печника, отпустил остальных рабочих. Всю зиму научные сотрудники занимались наблюдениями, совершали однодневные санные походы. Весной одна группа ученых на собачьих упряжках отправилась в дальний поход к Таймыру, а другая, вместе с Папаниным, двинулась вдоль пролива Вилькицкого.

    В начале августа пришёл в движение лёд в проливе, и «Сибиряков» вышел из Диксона с новой группой зимовщиков. Иван Дмитриевич был доволен проделанной работой — были созданы радиоцентр и современная обсерватория, а научные работники накопили ценный материал. В павильонах и жилом доме царили уют и чистота, что являлось заслугой жён Фёдорова и Папанина. К слову Анна Кирилловна Фёдорова исполняла обязанности геофизика и культорга, а Галина Кирилловна Папанина — метеоролога и библиотекаря. Вскоре ледокольный пароход привез новую смену и, разгрузив продукты, отправился на восток, к другим станциям. Забрать папанинцев он должен был на обратном пути. Тесниться на одной станции двум сменам было неразумно, многие стремились домой к своим семьям, и Иван Дмитриевич, воспользовавшись проходом мимо мыса парохода «Анадырь», уговорил капитана взять его отряд с собой.

    После возвращения из похода Папанин стал пользоваться среди полярников заслуженным авторитетом, однако следующая экспедиция Ивана Дмитриевича навсегда вписала его имя в историю освоения арктических пространств. Для СССР огромное значение имело открытие постоянной навигации кораблей по Северному морскому пути. Для этого было учреждено специальное ведомство — Главное управление Северного морского пути или сокращенно Главсевморпуть. Однако для эксплуатации арктических линий было необходимо провести ряд многоплановых научных исследований — изучить маршруты дрейфа льдов, периоды их таяния, исследовать подводные течения и многое другое. Было решено организовать уникальную и рискованную научную экспедицию, заключавшуюся в продолжительной работе людей прямо на плывущей льдине.

    Начальником экспедиции был назначен Папанин. Ему была поручена не только подготовка снаряжения, аппаратуры и продовольствия, но и постройка авиационной базы на острове Рудольфа. Со свойственной ему решимостью Иван Дмитриевич также вклинился в подборку команды станции. Однако из своих старых спутников у него получилось отстоять только Евгения Фёдорова. Кроме него в состав попали: радист Эрнст Кренкель и гидробиолог Петр Ширшов.

    Целый год коллектив дрейфующей станции готовился к работе. Исключение сделали лишь для Кренкеля, зимовавшего в то время на Северной Земле.

    Папанин смело взялся за переделку имеющегося снаряжения и конструирование нового. Он писал: «Без освещения — никуда. Брать батареи тяжело, к тому же они ненадёжны в мороз. Мазут и бензин — сколько же его понадобится! По всему выходит, нужен ветряк. Он неприхотлив, не боится мороза, редко ломается. Единственный минус — тяжел. Самый лёгкий весит почти 200 килограмм, а нам и ста много, необходимо за счёт материалов и конструкции даже из этой сотни убрать половину. Отправился я в Ленинград и Харьков. Сообщил там: «Максимальный вес ветряка — 50 килограммов». На меня взглянули с сожалением — тронулся, мол. …И все же ленинградские мастера поставили рекорд — по проекту конструктора из Харькова создали ветряк весом 54 килограмма».

    Институт инженеров общественного питания придумал для экспедиции особые наборы сублимированных высококалорийных витаминизированных продуктов. Все продукты были запаяны в особые жестяные бидоны весом 44 килограмма каждый, из расчёта один бидон на четырёх человек на десять дней. Кроме того специально для участников были собраны мощные компактные радиостанции и разработана уникальная палатка, способная выдержать пятидесятиградусный мороз. Ее лёгкий алюминиевый каркас «одевался» парусиной, а затем чехлом, включающим два слоя гагачьего пуха. Сверху шел слой брезента и чёрный шелковый чехол. Высота «домика» составляла 2 метра, ширина — 2,5, длина — 3,7. Внутри помещался откидной столик и две двухъярусные кровати. Снаружи к палатке пристраивался тамбур, который в момент открывания двери «держал» тепло. Пол в палатке был надувной, толщиной 15 сантиметров. Весил «домик» 160 килограмм, чтобы четверо мужчин могли поднять его и перенести. Палатка не отапливалась, единственным источником тепла была керосиновая лампа.

    Исходным пунктом для вылета на полюс был выбран остров Рудольфа, от которого до цели было всего 900 километров. Однако там стоял лишь маленький домик на трех человек. Для воздушной экспедиции предстояло соорудить основной и резервный аэродромы, склады для снаряжения, гараж для тракторов, жилые помещения и доставить сотни бочек с горючим. Папанин вместе с начальником будущей авиабазы Яковом Либиным и коллективом строителей с нужными грузами отправился на остров в 1936 году. Убедившись, что работа там идет полным ходом, Иван Дмитриевич вернулся на материк. Генеральная репетиция работы будущей дрейфующей станции успешно прошла в феврале 1937. В пятнадцати километрах от столицы была установлена палатка, в которой «папанинцы» прожили несколько дней. Никто к ним не заходил, а контакты с внешним миром они поддерживали по радио.

    21 мая 1937 в районе Северного полюса большая группа полярников была высажена на льдину. Две недели понадобилось людям, чтобы оборудовать станцию, а затем на ней остались четыре человека. Пятым живым существом на льдине был пёс по кличке «Весёлый». Дрейф легендарной станции «СП-1» (Северный полюс-1) продолжался 274 дня. За это время льдина проплыла свыше двух с половиной тысяч километров. Участниками экспедиции было сделано множество научных открытий, в частности, обнаружен пересекающий Ледовитый океан подводный хребет. Также выяснилось, что полярные области густо заселены разными животными — тюленями, нерпами, медведями. Весь мир внимательно следил за эпопеей русских полярников, ни одно событие, случившееся между двумя мировыми войнами, не привлекло такого внимания широких масс.

    Папанин, не являясь научным специалистом, нередко работал «на подхвате» — в мастерской и на кухне. Ничего обидного в этом не было, без помощи Ивана Дмитриевича двое молодых учёных не смогли бы осуществить обширную научную программу. Кроме того Папанин создавал атмосферу коллектива. Вот как писал о нём Фёдоров: «Дмитрич не только помогал нам, он направлял и в буквальном смысле лелеял то, что называется духом коллектива — готовность помочь товарищу, дружелюбие, сдержанность касательно неудачного поступка и лишнего слова соседа. Он, как руководитель, прекрасно понимал необходимость поддержания и укрепления совместимости участников экспедиции, отдавая этой стороне жизни все духовные силы».

    Каждый день Иван Дмитриевич выходил с большой землей на связь и рассказывал о ходе дрейфа. Одна из последних радиограмм была особенно тревожной: «В результате шторма, продолжавшегося шесть дней, в районе станции 1 февраля в восемь часов утра поле разорвало трещинами длиной от полукилометра до пяти. Мы находимся на обломке шириной 200 и длиной 300 метров. Отрезан технический склад, а также две базы… Под жилой палаткой наметилась трещина, переселяемся в снежный домик. Координаты сообщу сегодня, просим не беспокоиться в случае обрыва связи». Руководство приняло решение эвакуировать полярников. С огромными трудностями 19 февраля 1938 недалеко от берегов Гренландии «папанинцы» были сняты с льдины при помощи подошедших ледоколов «Таймыр» и «Мурман». Так закончилось, по словам выдающегося советского ученого Отто Шмидта, самое значительное географическое исследование двадцатого века.

    Все члены экспедиции превратились в национальных героев, став символами всего советского, прогрессивного и героического. Полярники были удостоены звания Героя Советского Союза и получили крупные служебные повышения. Ширшов стал директором Арктического института, Фёдоров его замом, Кренкель возглавил Арктическое управление, Иван Дмитриевич стал заместителем начальника Главсевморпути Отто Шмидта. Спустя полгода (в 1939) Отто Юльевич ушёл работать в Академию наук, а Папанин возглавил Главсевморпуть. Разумеется, и по характеру, и по стилю работы Иван Дмитриевич являлся полной противоположностью прежнего руководителя. Однако в те годы новой организации был необходим именно такой человек — с огромной энергией, жизненным опытом, пробивной способностью. Именно здесь по-настоящему развернулся организаторский дар Папанина. Много сил он отдал делу освоения Севера, организации жизни и работы людей, трудившихся на огромной территории Советского Заполярья.

    В 1939 году Папанин на борту ледокола «Сталин» принял участие в плавании по Северному морскому пути. «Сталин», пройдя по всему маршруту до бухты Угольной, вернулся в Мурманск, впервые в истории арктических плаваний совершив двойной сквозной рейс. Папанин писал: «За два месяца ледокол прошёл двенадцать тысяч километров, включая работу во льдах по проводке судов. Мы посетили главные арктические порты и ряд полярных станций, а я получил возможность увидеть их состояние, ознакомиться с кадрами. Этот рейс оказался для меня воистину бесценным — отныне я знал не из бумаг и не с чужих слов положение дел и получил полную информацию о мореплавании в Арктике».

    Окончив навигацию 1939 года, Папанин отправился отдыхать на юг, однако вскоре был вызван в Москву в связи с началом работ по спасению экипажа дрейфующего во льдах ледокола «Георгий Седов». Правительство приняло решение отправить на помощь флагманский ледокол «Сталин», перед которым также была поставлена дополнительная задача по спасению самого ледокольного парохода «Седов». После срочного завершения ремонта «Сталин» 15 декабря 1939 вышел из Мурманского порта. 4 января 1940 в 25 километрах от «Седова» ледокол угодил в тяжёлые льды. Напор льдин был таким сильным, что трещали шпангоуты. Однако через неделю сжатие прекратилось, и «Сталин», пользуясь трещинами-лазейками, 12 января подошел к аварийному пароходу. Специальная комиссия признала «Седов» годным к плаванию, и после тяжёлых работ по освобождению корабля ото льда ледокол, взяв пароход на буксир, тронулся в обратный путь. 1 февраля участники экспедиции оказались на родной земле. Звание Героя Советского Союза было присвоено всем пятнадцати участникам дрейфа и капитану «Сталина» Белоусову. Иван Дмитриевич стал дважды Героем.

    В годы Великой Отечественной войны Папанин с неукротимой энергией руководил перевозками на Севере страны. Также ему было поручена организация бесперебойной доставки на фронт военной техники и снаряжения, поступающего из Англии и Америки по ленд-лизу. Кроме того он внес огромный вклад в реорганизацию порта Петропавловск-Камчатский. А в конце 1942 на фронт отправилась танковая колонна под названием «Советский полярник», созданная на средства полярников. В 1943 году Иван Дмитриевич был удостоен звания контр-адмирала. Нарком Морского флота Александр Афанасьев писал о нем: «Невысокий, литой Папанин всегда входил с острой шуткой и улыбкой. Всех обойдёт в приёмной, каждому пожмёт руку и отпустит каламбур или скажет тёплые слова, а затем первым, легко войдёт в кабинет правительства. …Сообщая о перевозках, обязательно проявит заботу о портовых рабочих, матросах и солдатах, попросит заменить спецодежду, увеличить питание, выдвинет предложение о награждении работников Крайнего Севера за выполнение заданий».Между тем годы напоминали Папанину о себе. Оставаясь в глазах коллег бодрым и не знающим усталости, Иван Дмитриевич стал всё чаще чувствовать в организме сбои. Во время арктической навигации 1946 года Папанин свалился с приступами стенокардии. Доктора настаивали на продолжительном лечении, и, реально оценив свои возможности, прославленный полярник подал в отставку с должности руководителя Главсевморпути.

    Два последующих года Папанин считал самыми скучными в своей жизни. Большими праздниками для него были приезды в гости товарищей по дрейфующей станции — Фёдорова, Кренкеля и Ширшова. Осенью 1948 Петр Ширшов, являющийся директором Института океанологии АН СССР, предложил Ивану Дмитриевичу стать его замом по направлению экспедиционной деятельности. Так в жизни Папанина начался новый этап. В его задачи входили заказ и контролирование строительства научно-исследовательских кораблей, формирование экспедиционных коллективов, обеспечение их снаряжением и научным оборудованием.

    Энергия и результативность работ Папанина были замечены. В 1951 он был приглашен в Академию наук на должность заведующего отделом морских экспедиционных работ. Задачей отдела являлось обеспечение работы кораблей АН, которых всего-то было не более десятка для плаваний в прибрежных водах и один научно-исследовательский для дальних путешествий. Однако спустя несколько лет в АН СССР, а затем и в научно-исследовательских институтах Гидрометслужбы стали появляться океанские суда, предназначенные специально для научных исследований. Без всяких преувеличений Папанин явился инициатором и организатором основания крупнейшего в мире научно-исследовательского флота. Помимо этого знаменитый полярник организовал на реке Волге отдельный научный центр, а на Куйбышевском водохранилище — биологическую станцию, позднее превратившуюся в Институт экологии Волжского бассейна РАН.

    Необходимо отметить и деятельность Ивана Дмитриевича в поселке Борок. Однажды его, любившего поохотиться в Ярославской области, заодно попросили осмотреть и местную биологическую станцию. Она возникла на месте бывшей помещичьей усадьбы и дышала на ладан, однако в связи со строительством Рыбинского водохранилища её собирались оживить. Папанин вернулся в столицу с двояким впечатлением — с одной стороны станция являла собой отличное место для научных изысканий, с другой представляла собой пару обветшалых деревянных домиков с десятком скучающих сотрудников. Прибыв в начале 1952 в Борок, Папанин, возглавивший станцию «по совместительству», развернул активную деятельность. Авторитет в хозяйственных и научных кругах позволил полярнику «выбивать» дефицитное оборудование и материалы, к причалу станции одна за другой стали прибывать баржи с металлом, досками, кирпичом.

    Строились жилые дома, лабораторные корпуса, подсобные службы, появился научно-исследовательский флот. По инициативе и при непосредственном участии Ивана Дмитриевича в поселке был создан Институт биологии водохранилищ (в настоящее время Институт биологии внутренних вод имени Папанина) и Геофизическая обсерватория «Борок». Иван Дмитриевич пригласил в это место много молодых специалистов, поддержав их жильём. Однако его главным достижением стало появление в Бороке группы выдающихся учёных — биологов и генетиков, большинство из которых отсидело и не могло вернуться в Москву. Здесь они получили возможность полноценной творческой деятельности. Проигнорировал Папанин и указания Хрущева отправлять людей на пенсию при достижении ими 60-летнего возраста.

    Благодаря усилиям Ивана Дмитриевича посёлок заселился образованными и культурными людьми. Всё в этом месте утопало в цветах, по инициативе Папанина была организована специальная группа озеленения, осуществившая ряд масштабных ветрозаградительных насаждений, давших возможность акклиматизировать привозные южные растения. Особый интерес представлял и моральный климат поселка — о воровстве здесь не слышали и двери в квартирах никогда не запирали. А в проходящем неподалеку от поселка поезде в Москву Папанин «выбил» постоянную бронь для сотрудников института на восемь купе.

    Напряжённая деятельность в почтенные годы сказывалась на здоровье Папанина. Всё чаще он хворал, лежал в больницах. Его первая жена — Галина Кирилловна — ушла из жизни в 1973. Они прожили в согласии почти пятьдесят лет, зимовали вместе на мысе Челюскина и в бухте Тихой. Будучи женщиной рассудительной и спокойной, она прекрасно уравновешивала своего супруга, «спускала с небес» в годы почестей и славы. Во второй раз Иван Дмитриевич женился в 1982 на редакторе своих мемуаров Раисе Васильевне. Скончался легендарный полярник через четыре года после этого — 30 января 1986 — и был похоронен на Новодевичьем кладбище, где уже обрели покой все его товарищи по знаменитому дрейфу.

    Академик РАН Юрий Израэль сказал: «Папанин являлся великим человеком с добрым сердцем и железной волей». За свою долгую жизнь Иван Дмитриевич написал свыше двухсот статей и две автобиографические книги — «Жизнь на льдине» и «Лёд и пламень». Его дважды удостаивали звания Героя Советского Союза, он являлся кавалером девяти Орденов Ленина, был награждён множеством орденов и медалей, как советских, так и зарубежных. Иван Дмитриевич был удостоен почетной степени доктора географических наук, стал почетным гражданином Архангельска, Мурманска, Липецка, Севастополя и всей Ярославской области. Его именем назвали остров в Азовском море, мыс на Таймырском полуострове, подводную гору в Тихом океане и горы в Антарктиде.

    По материалам книги Ю.К. Бурлакова «Папанинская четверка. Взлеты и падения» и сайта http://odnarodyna.com.ua.

    topwar.ru

    Четыре героя и собака: как папанинцы Арктику покоряли - Общество

    Полярники высадились на льды у Северного полюса за две недели до официального открытия станции. Еще 21 мая большой четырехмоторный самолет АНТ-6 оранжево-красного цвета совершил посадку на специально выбранной для этого льдине, тринадцать человек вывалились наружу, разлили по алюминиевым кружкам бутылку коньяка. Выпили, трижды прокричали "Ура!" и принялись выгружать на снежное поле оборудование.

    До 6 мая они успели установить палатки, оборудовать лабораторию, и только после этого над станцией был поднят красный флаг. Так начиналась знаменитая папанинская эпопея, за ходом которой последующие девять месяцев пристально следил весь Советский Союз. Впереди были дрейф, научные открытия, праздничные демонстрации на льдине в честь годовщины Октябрьской революции и героическое спасение. 

    Идея создания дрейфующей научной станции принадлежала Отто Шмидту — на тот момент уже легендарному советскому полярнику, герою двух арктических экспедиций, в том числе на пароходе "Челюскин". Именно многомесячная жизнь на льдине экипажа затонувшего "Челюскина" убедила Шмидта в реальности идеи организовать в арктических льдах научную станцию. Точкой начала дрейфа выбрали Северный полюс, а доставить людей и оборудование туда должны были самолеты. 

    Арктика как космос

    Перед экспедицией ставились серьезные научные и пропагандистские цели. Научные изыскания в районе Северного полюса не велись с 1896 года, когда там во льдах дрейфовал корабль "Фрам" легендарного норвежца Фритьофа Нансена. Что касается пропаганды, то середина 30-х годов — это период особой героизации полярников и летчиков. После спасения челюскинцев в 1934 году звание Героя Советского Союза впервые присвоили сразу семи летчикам — участникам спасательной операции.

    По сути, впервые после Гражданской войны в стране появились официально назначенные герои, "и возникли они на пересечении двух мифов: полярного и авиационного", отмечает исследователь истории покорения Арктики Рамиз Алиев.

    "Даже в 1930-е годы полет еще не стал обыденностью и все еще воспринимался как фантазия, сказка, — отмечает Алиев. — Сверхъестественная способность большевиков летать по небу являлась наглядным подтверждением мощи советского строя".

    Ну а отношение общества 30-х к Арктике можно сравнить с нынешним отношением к космосу — она представлялась людям как "альтернативное пространство, область, вынесенная за пределы общечеловеческой географии, место противостояния человека и стихии", пишет Алиев.

    Советский поэт Илья Сельвинский нашел для Арктики яркий образ — "заповедник героев".

    Таким образом, экспедиция Папанина, требовавшая очевидного героизма и от летчиков, и от полярников, имела для советской власти огромное значение. 

    Отто Шмидт подключил к разработке плана экспедиции Михаила Водопьянова — одного из летчиков, получивших звезду Героя за спасение челюскинцев.

    Он должен был проработать возможность посадки тяжелого самолета на льдину так, чтобы она выдержала его вес и не раскололась. С заданием Водопьянов справился своеобразно.

    "В назначенный срок тов. Водопьянов сообщил мне, что бюрократических записок он составлять не умеет, а вместо этого изложил техническую идею полета в виде романа. Так родилась его книга "Мечта пилота", — вспоминал об этом Шмидт в статье в газете "Правда".

    Тем не менее в феврале 1936 года на совещании в Кремле идея получила высочайшее одобрение. Был составлен подробный план и определен состав экспедиции со Шмидтом во главе. Папанина в этом списке изначально не было.

    Кто такой Папанин

    Иван Папанин родился в Севастополе в семье матроса. Он — мастер на все руки, любитель крепкого словца, отличный организатор. Работал на навигационном заводе, после революции партизанил с красными, затем стал комендантом Крымского ЧК в период красного террора. Папанин не любил рассказывать об этом периоде жизни, довольно быстро ушел из ЧК и, сменив несколько должностей, в конце концов отправился на Крайний Север, где дослужился до начальника полярной станции на мысе Челюскин.

    Но в итоге Папанин не только попал в состав экспедиции, но и стал начальником станции. Изначально предполагалось, что главным в четверке ученых будет опытный полярник 50-летний Владимир Визе, замдиректора Всесоюзного арктического института. Однако его кандидатуру забраковала медкомиссия. В поисках новой кандидатуры, остановились на Папанине. 

    По толстому льду

    Подготовка к уже одобренной экспедиции заняла еще год. И 22 марта 1937 года самолеты с ее участниками вылетели из Москвы, едва не лишившись радиста Эрнста Кренкеля, которого не хотели пускать на взлетное поле из-за отсутствия документов. Помимо Папанина и Кренкеля, в составе экспедиции были метеоролог Евгений Федоров и океанограф Петр Ширшов.

    Путь на остров Рудольфа затянулся из-за плохой погоды почти на месяц, да и там пришлось ждать не меньше. Наконец в ночь с 20 на 21 мая метеорологи принесли хороший прогноз. Однако на полюс пошла одна машина — флагманский самолет Водопьянова со всеми членами полярной экспедиции за исключением пса Веселого, которого должен был доставить на полюс следующий борт.

    В 11:35 дня лыжи самолета коснулись запорошенной снегом ледяной поверхности.

    С 26 мая по 5 июня остальные самолеты доставили на льдину все необходимое. Летели тяжеловато из-за перегрузки: хозяйственный Папанин постарался захватить на льдину как можно больше нужных вещей и продуктов. Даже соленую селедку в наволочке.

    Одни

    Все участники экспедиции вели дневники. Эти записи позволяют представить, как протекала повседневная жизнь полярной станции.

    6 июня. Папанин. Все население нашей льдины собралось сегодня в два часа на торжественный митинг. Отто Юльевич (Шмидт. — Прим. ТАСС) официально объявил об открытии новой полярной станции "Северный полюс" на дрейфующих льдах, а я как начальник станции торжественно поднял над льдиной государственный флаг Советского Союза... В три часа сорок минут все улетели на Рудольф. Мы остались одни, вчетвером.

    7 июня. Федоров. Мы отоспались и начали нормальную работу. Прежде всего измерение глубины. С волнением смотрим, как все дальше и дальше уходит в воду тросик... Дно! 4290 метров, на грузе — серовато-зеленый ил.

    10 июня. Папанин. Прибыло важное распоряжение из Москвы: "Обслужить сводками погоды и радиосвязью перелет Чкалова через Северный полюс в Америку".

    13 июня. Кренкель. Отправили телеграмму в "Правду": "С негодованием услышали мы по радио о подлом предательстве Тухачевского и его банды — холуев буржуазии... Приветствуем приговор Верховного суда. Гордимся нашей отважной разведкой, руководимой Сталинским Центральным Комитетом Партии".

    27 июня. Кренкель. 50 кг наших ромштексов прокисли еще на самолетах. Начали было их, хотя и с отвращением, есть, но потом бросили, стали кормить ими Веселого. Теперь испортились на радость Веселому еще и 50 кг свиных отбивных.

    Не первые

    С запасами еды участники экспедиции, кажется, переборщили. Провизии завезли из перспектив автономной жизни в течение года. Хотя среди полярников была популярна теория "гостеприимной Арктики" — считалось, что выжить в ней можно и без особых запасов еды.

    Еще в 1918 году, до эпохи радио и самолетов, норвежец Сторкер Сторкерсон и семь его сподвижников на собачьих упряжках добрались до льдов моря Бофорта, где организовали научную станцию. Припасов с собой они взяли на 101 день, а дрейфовали 238. Питание себе они обеспечивали охотой на тюленей и медведей.

    "Моя партия из 8 человек смогла прожить на льду 8 месяцев и с достаточным комфортом, причем мы ни разу не остались без еды. ...Насколько я могу судить, прожить на льду 8 лет нам было бы не труднее, чем 8 месяцев", — уверял тогда Сторкерсон.

    Демонстрация из четырех человек

    Жизнь на СП-1 между тем шла своим чередом. Дневники участников ее подробно фиксировали.

    20 июля. Папанин. Все собрались на кухне. Приготовили большую миску для мытья головы, принесли бритвенные приборы... Месяц прошел с тех пор, как мы брились в последний раз, а голову мыли перед вылетом с острова Рудольфа

    25 октября. Кренкель. Радиодень начинается в 5 часов 35 минут. Слушаю все подряд: первый урок гимнастики, первый утренний выпуск, опять гимнастика... "Пионерская зорька" меня тоже интересует. Вполне согласен, что ребятам не надо класть на трамвайные рельсы посторонние предметы. Это очень и очень нехорошо...

    7 ноября. Кренкель. Когда замолкла далекая и родная Москва, мы тоже вышли на демонстрацию. С двумя флагами, вчетвером... подошли к высокому торосу. Дмитрич забрался наверх и произнес короткую, но глубоко прочувствованную речь. Троекратным залпом приветствовали славную годовщину. Зажгли магниевую ракету.

    Большую часть времени папанинцев занимали, конечно, не демонстрации, а научные исследования. На станции проводились метеонаблюдения, исследования магнитного полюса Земли, которые помогли в перелетах через Северный полюс Чкалова, Громова и Леваневского, брались для изучения образцы воды, скрытой подо льдами.

    Но к концу января 1938 года ученым стало не до исследований. Дрейф льдины резко ускорился. Еще 12 августа Кренкель в своем дневнике написал: "За сутки прошли 12 миль (20 километров). Вот это дрейф! Да, таких колоссальных скоростей никто не ожидал..." Льдину относило все ближе и ближе к теплым водам Атлантики. 2 февраля она раскололась, станция оказалась уничтожена. Теперь перед папанинцами стоял только вопрос выживания. 

    В последующие дни льдина постоянно меняла конфигурацию, постоянно сокращаясь. А помощи все не было...

    Героическое спасение героев

    Причин тому было несколько. В августе 1937-го при перелете через полюс в Америку пропал экипаж Сигизмунда Леваневского. На его поиски бросили 26 кораблей, но из-за плохой погоды все они застряли во льдах и там зазимовали. В том числе почти все советские ледоколы. 

    В этой ситуации самым надежным и быстрым способом снятия папанинцев со льдины в Москве посчитали дирижабль. Задействовать решили самый большой летательный аппарат Советского Союза — В-6 с тремя мощными двигателями и невероятной дальностью полета — 4500 километров. Он вылетел из Москвы вечером 5 февраля, а спустя сутки потерпел крушение недалеко от Кандалакши. В условиях плохой видимости шедший на низкой высоте дирижабль врезался в гору. Спастись удалось лишь шести членам экипажа, прах остальных 13 был вскоре захоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

    Спешно вышедшие в море корабли — ледокольные пароходы "Мурман" и "Таймыр" — никак не могли подобраться к папанинцам. Им мешали штормы и ледяные поля. На помощь пароходам из Ленинграда шел мощный ледокол "Ермак" с Отто Шмидтом на борту. Но первыми полярники все-таки увидели ходовые огни "Таймыра", а через несколько часов — и "Мурмана". 19 февраля экспедицию и собранные ею материалы погрузили на корабли.

    Вскоре суда встретились с ледоколом "Ермак". Папанинцы перешли на его борт. Почти месяц длился переход в Ленинград, осложнявшийся сильными штормами. Когда 15 марта "Ермак" с полярниками вошел в ленинградский порт, его встречали восторженные толпы.

    Научные исследования, проведенные во время дрейфа, принесли множество интересных результатов. Отлученный в свое время от экспедиции профессор Визе отметил, что "они открыли взору ученого часть Земного шара, остававшуюся до того неисследованной". А сам факт столь длительного пребывания на полюсе укрепил статус СССР как первой арктической державы.

    Всех участников экспедиции ждали награды и важные должности. Папанин, еще находясь на льдине, получил звезду Героя Советского Союза. Но больше всего повезло псу Веселому. О нем на правительственном банкете внезапно вспомнил Сталин, и пес отправился к нему на дачу. Папанин не раз видел его на прогулке с тестем вождя Аллилуевым.

    "Меня Веселый не забывал, приветливо махал хвостом, но от нового хозяина не отходил, — вспоминал впоследствии Папанин. — Все правильно: новый каюр — новая привязанность".

    Александр Кобеляцкий, Виктор Дятликович

    tass.ru

    Полярник Иван Дмитриевич Папанин

    Иван Дмитриевич Папанин относился к категории тех людей, которых называют самородками. Российский полярный исследователь, доктор географических наук, контр-адмирал, дважды Герой Советского Союза в 1937-1938 годах возглавлял первую советскую дрейфующую станцию «СП-1» (Северный полюс), работа на которой положила начало планомерному изучению высокоширотных районов полярного бассейна в интересах навигации, метеорологии и гидрологии.

    Начавшийся 21 мая 1937 года дрейф станции продолжался 274 дня и закончился 16 февраля 1938 года в Гренландском море. За это время льдина прошла 2100 километров. Участники экспедиции в неимоверно трудных условиях сумели собрать уникальный материал о природе высоких широт Северного Ледовитого океана.

    Пожалуй, ни одно событие  - от Первой до Второй мировой войны - не привлекло к себе столько внимания, как дрейф «папанинской четвёрки» в Арктике. Изначально это была огромная льдина, достигающая несколько квадратных километров, но к моменту, когда папанинцев снимали с неё, она уже стала размером с волейбольную площадку. Весь мир следил за судьбой полярников, желая только одного - спасения людей!

    После этого подвига Иван Папанин, Эрнст Кренкель, Евгений Фёдоров и Пётр Ширшов считались национальными героями, став символом всего советского, героического и прогрессивного.

    Иван Дмитриевич Папанин родился в Севастополе 26 ноября 1894 года в семье моряка. Много позже он напишет в своих мемуарах: «Мой отец, сын матроса, рано узнал, почём фунт лиха, с детства видел только нужду. Был самолюбив и очень страдал оттого, что он, Дмитрий Папанин, отличавшийся богатырским здоровьем - прожил отец девяносто шесть лет, - многое умевший, на поверку оказывался едва ли не беднее всех».

    Уже с 14 лет Ваня стал работать на Севастопольском заводе по изготовлению навигационных приборов. По этому поводу он скажет чеховскими словами: «В детстве у меня не было детства». В 1912 году он, как один из лучших работников, был переведён на судостроительный завод г. Ревеля (нынешний Таллин). Во время Первой мировой войны служил моряком в Черноморском флоте, а в Гражданскую войну в составе особого отряда был направлен в тыл армии Врангеля для организации партизанского движения в Крыму. Несколько лет спустя он перешёл в Наркомат связи и уже в 1931 году, в качестве представителя этого Наркомата, участвовал в арктической экспедиции ледокола «Малыгин» на Землю Франца-Иосифа. Через год Иван Папанин сам возглавил полярную экспедицию в бухте Тихая на Земле Франца-Иосифа, а затем - полярную станцию на мысе Челюскин. После дрейфующей станции «Северный полюс» («СП-1»), в 1939 – 1946 годах Папанин занимал должность начальника Главсевморпути. Первые годы на этом посту основное внимание он уделял строительству мощных ледоколов, развитию арктического мореплавания, а в 1940 году возглавил экспедицию по выводу из ледового плена после 812-дневного дрейфа ледокола «Георгий Седов».

    Во время Великой Отечественной войны Иван Дмитриевич занимал место уполномоченного Государственного комитета обороны по перевозкам на Севере, отвечая за работу портов Архангельска и Мурманска.

    После войны Папанин вновь стал работать в Главсевморпути, а затем создал научный флот АН СССР.  В 1951 году его назначили руководителем Отдела морских экспедиционных работ при аппарате Президиума АН СССР.

    С 1948 по 1951 год он являлся заместителем директора Института океанологии Академии Наук СССР по экспедициям и одновременно (1952-1972 гг.) -  директором Института биологии внутренних вод АН СССР. Депутат Верховного Совета СССР 1-го, 2-го созывов. Доктор географических наук (1938 г.).

    Умер Иван Дмитриевич Папанин 30 января 1986 года. Его имя трижды увековечено на географической карте. Воды полярных морей бороздят корабли, названные в его честь. Он - почётный гражданин Севастополя, родного города, в котором одна из улиц носит его имя…

    Похоронен Иван Дмитриевич Папанин в Москве на Новодевичьем кладбище.

    Любопытно, что именно Иван Дмитриевич Папанин стал прообразом удалого революционного матроса Шванди в пьесе его друга - драматурга Константина Тренёва - «Любовь Яровая». Более того, как видно, у самого «ледового адмирала» были актерские задатки: не случайно кинорежиссер Михаил Чиаурели снял его в художественном фильме «Клятва», где он сыграл самого себя!

    www.grekomania.ru

    Воевал Иван Папанин...

    120 лет знаменитому полярнику и организатору науки …

    Воевал Иван Папанин... Иван Дмитриевич Папанин  открыл Северный полюс, к которому веками безуспешно стремились полярники и авантюристы. Державы стремились. Папанин первый высадился на арктическую льдину, устроил там дрейфующую станцию и открыл человечеству новое пространство.

    Он не был кропотливым академичным исследователем, да и специального образования у этого самородка не имелось. Папанин - из породы первопроходцев. Таких как Ермак Тимофеевич или Ерофей Хабаров. Пытливость и энергия для науки подчас важнее академической глубины. А настоящих учёных он поддерживал, умело различая их в толпе прожектёров и мошенников. Таким запомнили Папанина в Борках - там он создал и возглавлял Институт биологии водохранилищ.

    Он - из Крыма. Коренной севастополец. На Черноморском флоте служили дед и отец. Каменных палат не нажили, образования Ивану дать не могли, подростком Папанин должен был работать, добывать хлеб насущный.

    У него не было Нобелевских премий, только звёзды Героя и ордена Ленина. Запад не рассчитывал на него в холодной войне с нашей Родиной. Ведь он - патентованный большевик, доктор наук с простецким говорком, с путёвкой в жизнь, которую матрос Папанин получил в огне Гражданской войны. Без таких судеб советская власть оказалась бы ложью. А она и после беловежского упразднения существует - в истории, в нашей культуре и традициях.

    Ему доверяли самые опасливые люди ХХ века. Член Крымского ревкома, прославившаяся своей жестокостью Розалия Землячка назначила Папанина комендантом Крымской ЧК. Это было время красного террора в Крыму. Как комендант ЧК, он видел и знал всё, сам принимал участие в репрессиях. Закончилось всё «полным нервным истощением». Кстати, тогда он получил благодарность и за сбережённые конфискованные ценности.

    Сталин выбрал его на роль главного покорителя Северного полюса. Такое доверие - вещество взрывоопасное, но Папанина ни пуля не брала, ни клевета. Он из живучих Иванов. Железный балагур. Даже на блёклых фотографиях с полюса, на общем плане, когда лицо превращается в расплывчатую точку, угадывается его улыбка, подначивающая товарищей на большие дела.

    В Гражданскую войну Папанин - организатор диверсий во врангелевском тылу. В огне не горел, в воде не тонул. Спас Черноморский флот: организовал его уход до прихода немцев...

    Герой Советской страны, а официально - дважды Герой Советского Союза, второй в истории! Он - одно из забытых советских чудес. Чтобы понять его, нужно раскрыть сердце прометеевской идее всеобщего братства, за которое он сражался. Иначе вы с Папаниным не поладите.

    Много лет не звучит по радио песня 1938 года. Песня, прославлявшая подвиг:

    В Ледовитом океане

    Против северный смерчей

    Воевал Иван Папанин

    Двести семьдесят ночей.

     

    Стерегли четыре друга

    Красный флаг родной земли -

    До поры, покуда с юга

    Ледоколы не пришли!

    Поэт Александр Жаров немного сократил срок экспедиции, пожертвовал точностью ради стихотворного размера: вообще-то станция «Северный полюс-1» работала 274 дня, за судьбой героев с азартом следил весь мир.

    Иван Папанин, Эрнст Кренкель, Евгений Фёдоров и Пётр Ширшов - незабываемая четвёрка 1937/38-го. И пятый - пёс Весёлый, первая, но не последняя всемирно известная лайка.

    Плыли, плыли ледоколы,

    Переплыли океан.

    Ехал, ехал пёс Весёлый

    Из полярных дальних стран.

    Так будут петь советские дети. Но Весёлого знали не только в СССР - и в Европе, и в Америке школьники рисовали пса-зимовщика. Это не преувеличение, в те годы советская пропаганда действовала изобретательно, страна умела заявить о себе. В наше время подвиг папанинцев, скорее всего, просто остался бы на обочине народного сознания - чай, не телешоу.

    СССР был вынужден готовиться к большой войне. А последние залпы войны Гражданской затихли всего лишь за 15 лет до папанинской экспедиции... Но для науки, для индустриализации, для освоения Севера государство находило средства. Многие нынешние хозяева жизни прожигают будущее в международных борделях, а советский народ создавал стратегический запас, заглядывая на десятилетия вперёд.

    Мы живём в век бутафорских героев и больших провокаций. А папанинская льдина - это большая правда, а не телевизионный спецэффект, не монтаж аттракционов, которым овладели нынешние фокусники «пиара».

    Революционные ветры - это не только разрушение старого мира, не только классовые бои, но и вера в просвещение, в книгу. Вера, пробуждавшая самородков - таких как Папанин. Он, как погодинский революционный матрос из «Кремлёвских курантов», успевал читать книгу за книгой - от Чехова до Юлия Цезаря. Они преображали мир. И успели немало! Открытие Северного полюса подтверждало: человек способен к открытиям, способен совершенствовать и себя, и общество, и жизнь. И «нет таких крепостей, которые...» Даже суровая природа не способна одолеть человека, идущего к своей цели вместе с товарищами. Это очень и очень советская история.

    Экспедиция Папанина считалась одним из «советских чудес» - и по праву. Многие стремились открыть Северный полюс - и скандинавы, и американцы, а получилось только у папанинцев. Но это было свершение, как и положено по советским устоям, коллективное. На помощь пришёл технический прогресс, поставленный «на государственные рельсы». Страна располагала самолётами и лётчиками, способными доставить героев на полюс. Водопьянов, первым посадивший самолёт на льдину, - полноправный покоритель полюса. Страна уже располагала ледоколами, которые смогут, когда понадобится, вернуть экспедицию на Большую землю. Добавим политическую волю руководства, для которого покорение Севера было ключевой программой второй половины 30-х, и пропагандистское мастерство «правдистов», «известинцев», комсомольской печати, сотрудников радио...

    К 1937-му Папанин показал себя надёжным организатором опасных экспедиций, на его счету было несколько зимовок в Арктике. Он сроднился с Севером в середине 20-х, когда руководил строительством радио­станции в Якутии. Был начальником полярных станций на Земле Франца-Иосифа и на мысе Челюскин - на самой северной точке Евразии.

    Иван Дмитриевич гордился, что экспедицию оснастила советская промышленность. На Ленинградском судостроительном заводе им. Каракозова построили специальные нарты, которые весили всего 20 килограммов. Палатку создали на московском заводе «Каучук» из лёгких алюминиевых труб и брезентовых стен, между которыми проложили два слоя гагачьего пуха. Папанин придирчиво проверял и резиновый надувной пол палатки. Надёжен ли? Удобен? Ведь это - дом не на неделю и не на месяц. В песенке Утёсова недаром поётся: «Дрейфовать в далёко море посылает нас страна... Дома будем через год!» Папанин организовал и репетицию дрейфа: в Подмосковье они поставили свою чудесную палатку, открыли консервы. Несколько дней привыкали друг к дружке и к брезентовому дому. Испытание прошло благополучно: кошка между друзьями не пробежала, а командирские полномочия Папанина никто сомнениям не подвергал.

    Папанинцы работали почти как в космосе: в замкнутом пространстве, в постоянной опасности. Каждый шаг был продвижением в неведомое, в загадочное. Этот опыт пригодится космонавтам на орбитальных станциях, в многомесячных экспедициях. Сам Иван Дмитриевич готовился к дрейфу основательно: даже поварскую школу прошёл. К запасам относился рачительно, как и положено опытному путешественнику.

    О его находчивости сложены легенды: когда полярникам понадобился спирт, оказалось, что на льдине имеется только коньяк. Целый бочонок отменного коньяку! А как сохранить образцы океанской фауны и флоры без спирта? И Папанин ухитрялся добывать спирт из благородного коньяка - с помощью специально сконструированного самогонного аппарата. Но и коньяку немного оставил - и сохранил его вплоть до победного финала экспедиции. Когда великолепную четвёрку снимали с подтаявшей льдины, Иван Дмитриевич весело угощал товарищей всё тем же коньяком. И в этом тоже проявление характера потомственного моряка, с которым дружили Всеволод Вишневский и Константин Тренёв. Кстати, матрос Швандя из «Любови Яровой» - это молодой Папанин. Тренёв знал, с кого писать неунывающего героя.

    За 274 дня опасного дрейфа станция прошла 2000 километров! Это была не просто демонстрация флага на открытом полюсе. Каждый день четвёрка проводила исследования - с целью открыть северный путь для авиации и навигации. Каждый месяц Москва получала отчёты о научной работе.

    В Гренландском море к концу января 1938-го льдина скукожилась до размеров волейбольной площадки. Наступали опасные дни и ночи. Папанин телеграфировал в Москву: «В результате шестидневного шторма в 8 утра 1 февраля в районе станции поле разорвало трещинами от полкилометра до пяти. Находимся на обломке поля длиной 300, шириной 200 метров. Отрезаны две базы, также технический склад... Наметилась трещина под жилой палаткой. Будем переселяться в снежный дом. Координаты сообщу дополнительно сегодня; в случае обрыва связи просим не беспокоиться».

    Он ни о чём не просил, не взывал о помощи. Но помощь пришла! Уже 19 февраля два ледокола - «Таймыр» и «Мурман» - достигли папанинской льдины... Каждый моряк хотел побывать на станции, обняться с зимовщиками...

    На весь СССР прозвучало последнее воззвание Папанина со станции: «Покидая дрейфующую льдину, мы оставляем на ней советский флаг в знак того, что завоевание страны социализма никогда и никому не отдадим!» Они в это действительно верили. Неповторимое поколение, особые люди.

    В фильме «Клятва» режиссёр Чиаурели показал мистерию народной державы. Это - колхозники в Кремлёвском дворце, это - лихой танец Будённого, это - явление вождя. И - Папанин, который шутит с мальчишкой. «А вы взаправдашний?» - «Нет, детка милый, я игрушечный, заводной. Когда повернёшь эдак - пошёл». И - герой вприпрыжку потешно покатился по дворцовому паркету. Актёр не потребовался, Иван Дмитриевич сам появился в кадре - и не потерялся среди народных артистов. В продаже появились и фарфоровые статуэтки «Папанин и пёс Весёлый», это была всенародная слава!.. Но... Папанин построил богатую дачу, Сталин побывал у него в гостях. После этих посиделок, как уверяют мемуаристы, дачу пришлось передать детскому саду.

    Он и после льдины работал ударно и результативно. И во главе Севморпути, и в годы войны, когда дневал и ночевал в Мурманске и Архангельске, под бомбами. Мурманск немцы стёрли с лица земли - бомбили его, как Сталинград, но в незамерзающий порт не прорвались: Россия принимала стратегически важные грузы из Англии и США. Папанин руководил обороной, обеспечивал охрану морского пути. Выдвигал героев, для многих был знаменем. Роль уполномоченного ГКО по перевозкам на Белом море не была символической. Пригодились опыт Папанина, его умение выискивать нестандартные ходы. Погоны контр-адмирала он получил в 1943-м.

    Кинорежиссёр Юрий Сальников рассказывал: в 1985 году, незадолго до смерти, девяностолетний Папанин схватил его за пуговицу и прокричал по-стариковски протяжно: «Жи-ить хо-очется!»

    Он жил долго, но уничтожения страны не увидел, не застал. Удача и в этом сопутствовала жизнелюбу. Для него держава оставалась молодой, дерзкой - в такую он поверил когда-то, ей служил, с гордостью получал её награды.

    http://www.lgz.ru/article/-47-6488-26-11-2014/voeval-ivan-papanin-/

    ruskline.ru

    Папанин Иван Дмитриевич, полярный исследователь, контр-адмирал, дважды Герой Советского Союза

    Папанин Иван Дмитриевич

       Этого, можно сказать, «человека-легенду» жизнь испытывала на прочность и стойкость. В 1918 – 1920 гг. – участник гражданской войны, воевал против белогвардейцев в Крыму, был членом Реввоенсовета Крымской повстанческой армии. В 1923 – 1932 гг. работал в Наркомате связи. В 1925 г. возглавил экспедицию на реку Алдан, потом потянуло в полярные страны: был начальником советских полярных станций на Земле Франца-Иосифа (1932 – 1933) и на мысе Челюскин (1934 – 1935).

       В 1939 – 1946 гг. возглавлял Главное управление Северного морского пути, за успешное выполнение операции по выводу из льдов ледокола «Г. Седов» после его трехлетнего дрейфа удостоен звания Героя Советского Союза (вторично). В годы войны работал в комитете обороны по проведению караванов судов в северных широтах. В 1948 – 1951 гг. был заместителем директора Института океанологии АН СССР по экспедициям, а с 1951 г. – начальник Отдела морских экспедиционных работ АН СССР, одновременно в 1952 – 1972 гг. – директор Института биологии внутренних вод АН СССР на базе биологической станции «Борок».

    Папанин-Иван-Дмитреевич

       Но наибольшую известность ему принесла зимовка на дрейфующей станции «Северный полюс». В 1937 – 1938 гг. возглавлял первую советскую научно-исследовательскую дрейфующую станцию «СП-1». Экспедиция, в которую, кроме него, входили геофизик Е. К. Федоров, радист Э. Т. Кренкель и океанолог П. П. Ширшов, была доставлена самолетом и высажена на льдину в районе Северного полюса 21 мая 1937 г. Льдина дрейфовала в сторону Атлантики и, пройдя более 2500 км, достигла восточного побережья Гренландии. Здесь экспедиция была снята кораблями «Таймыр» и «Мурман». На протяжении 274 дней дрейфа систематически проводились гидрологические, геомагнитные, метеорологические наблюдения, имевшие большое значение для освоения Арктики. В частности, было установлено, что теплые атлантические воды глубинным течением проникают к Северному полюсу, опровергнуто предположение о безжизненности приполярного района. Научные результаты экспедиции – «Труды дрейфующей станции «Северный полюс» были опубликованы под редакцией О. Ю. Шмидта в 1940 г.

       Благополучно вернувшуюся с полюса четверку отважных полярников Москва встречала так же, как четверть века спустя первых космонавтов. Ликующие толпы на улицах столицы, пышный прием в Кремле… Все зимовщики были удостоены звания Героя Советского Союза.

       И. Д. Папанин с 1945 г. был председателем Московского филиала Географического общества СССР, стал «крестным отцом» многих путешественников, благословил и поддерживал немало проектов дальних и неординарных экспедиций. В 1957 г. избран членом Королевского Географического общества Великобритании.

       Его именем названы мыс на Таймырском полуострове, горы в Антарктиде и подводная гора в Тихом океане.

       О своих полярных путешествиях написал книги «Жизнь на льдине» (1938), «Лед и пламень» (1977).

       Годы жизни 1894 – 1986

    Вы можете пропустить чтение записи и оставить комментарий. Размещение ссылок запрещено.

    rus-travelers.ru

    Воевал Иван Папанин... - Литературная газета

    Иван Дмитриевич Папанин  открыл Северный полюс, к которому веками безуспешно стремились полярники и авантюристы. Державы стремились. Папанин первый высадился на арктическую льдину, устроил там дрейфующую станцию и открыл человечеству новое пространство.

    Он не был кропотливым академичным исследователем, да и специального образования у этого самородка не имелось. Папанин – из породы первопроходцев. Таких как Ермак Тимофеевич или Ерофей Хабаров. Пытливость и энергия для науки подчас важнее академической глубины. А настоящих учёных он поддерживал, умело различая их в толпе прожектёров и мошенников. Таким запомнили Папанина в Борках – там он создал и возглавлял Институт биологии водохранилищ.

    Он – из Крыма. Коренной севастополец. На Черноморском флоте служили дед и отец. Каменных палат не нажили, образования Ивану дать не могли, подростком Папанин должен был работать, добывать хлеб насущный.

    У него не было Нобелевских премий, только звёзды Героя и ордена Ленина. Запад не рассчитывал на него в холодной войне с нашей Родиной. Ведь он – патентованный большевик, доктор наук с простецким говорком, с путёвкой в жизнь, которую матрос Папанин получил в огне Гражданской войны. Без таких судеб советская власть оказалась бы ложью. А она и после беловежского упразднения существует – в истории, в нашей культуре и традициях.

    Ему доверяли самые опасливые люди ХХ века. Член Крымского ревкома, прославившаяся своей жестокостью Розалия Землячка назначила Папанина комендантом Крымской ЧК. Это было время красного террора в Крыму. Как комендант ЧК, он видел и знал всё, сам принимал участие в репрессиях. Закончилось всё «полным нервным истощением». Кстати, тогда он получил благодарность и за сбережённые конфискованные ценности.

    Сталин выбрал его на роль главного покорителя Северного полюса. Такое доверие – вещество взрывоопасное, но Папанина ни пуля не брала, ни клевета. Он из живучих Иванов. Железный балагур. Даже на блёклых фотографиях с полюса, на общем плане, когда лицо превращается в расплывчатую точку, угадывается его улыбка, подначивающая товарищей на большие дела.

    В Гражданскую войну Папанин – организатор диверсий во врангелевском тылу. В огне не горел, в воде не тонул. Спас Черноморский флот: организовал его уход до прихода немцев…

    Герой Советской страны, а официально – дважды Герой Советского Союза, второй в истории! Он – одно из забытых советских чудес. Чтобы понять его, нужно раскрыть сердце прометеевской идее всеобщего братства, за которое он сражался. Иначе вы с Папаниным не поладите.

    Много лет не звучит по радио песня 1938 года. Песня, прославлявшая подвиг:

    В Ледовитом океане

    Против северный смерчей

    Воевал Иван Папанин

    Двести семьдесят ночей.

    Стерегли четыре друга

    Красный флаг родной земли –

    До поры, покуда с юга

    Ледоколы не пришли!

    Поэт Александр Жаров немного сократил срок экспедиции, пожертвовал точностью ради стихотворного размера: вообще-то станция «Северный полюс-1» работала 274 дня, за судьбой героев с азартом следил весь мир.

    Иван Папанин, Эрнст Кренкель, Евгений Фёдоров и Пётр Ширшов – незабываемая четвёрка 1937/38-го. И пятый – пёс Весёлый, первая, но не последняя всемирно известная лайка.

    Плыли, плыли ледоколы,

    Переплыли океан.

    Ехал, ехал пёс Весёлый

    Из полярных дальних стран.

    Так будут петь советские дети. Но Весёлого знали не только в СССР – и в Европе, и в Америке школьники рисовали пса-зимовщика. Это не преувеличение, в те годы советская пропаганда действовала изобретательно, страна умела заявить о себе. В наше время подвиг папанинцев, скорее всего, просто остался бы на обочине народного сознания – чай, не телешоу.

    СССР был вынужден готовиться к большой войне. А последние залпы войны Гражданской затихли всего лишь за 15 лет до папанинской экспедиции… Но для науки, для индустриализации, для освоения Севера государство находило средства. Многие нынешние хозяева жизни прожигают будущее в международных борделях, а советский народ создавал стратегический запас, заглядывая на десятилетия вперёд.

    Мы живём в век бутафорских героев и больших провокаций. А папанинская льдина – это большая правда, а не телевизионный спецэффект, не монтаж аттракционов, которым овладели нынешние фокусники «пиара».

    Революционные ветры – это не только разрушение старого мира, не только классовые бои, но и вера в просвещение, в книгу. Вера, пробуждавшая самородков – таких как Папанин. Он, как погодинский революционный матрос из «Кремлёвских курантов», успевал читать книгу за книгой – от Чехова до Юлия Цезаря. Они преображали мир. И успели немало! Открытие Северного полюса подтверждало: человек способен к открытиям, способен совершенствовать и себя, и общество, и жизнь. И «нет таких крепостей, которые...» Даже суровая природа не способна одолеть человека, идущего к своей цели вместе с товарищами. Это очень и очень советская история.

    Экспедиция Папанина считалась одним из «советских чудес» – и по праву. Многие стремились открыть Северный полюс – и скандинавы, и американцы, а получилось только у папанинцев. Но это было свершение, как и положено по советским устоям, коллективное. На помощь пришёл технический прогресс, поставленный «на государственные рельсы». Страна располагала самолётами и лётчиками, способными доставить героев на полюс. Водопьянов, первым посадивший самолёт на льдину, – полноправный покоритель полюса. Страна уже располагала ледоколами, которые смогут, когда понадобится, вернуть экспедицию на Большую землю. Добавим политическую волю руководства, для которого покорение Севера было ключевой программой второй половины 30-х, и пропагандистское мастерство «правдистов», «известинцев», комсомольской печати, сотрудников радио...

    К 1937-му Папанин показал себя надёжным организатором опасных экспедиций, на его счету было несколько зимовок в Арктике. Он сроднился с Севером в середине 20-х, когда руководил строительством радио­станции в Якутии. Был начальником полярных станций на Земле Франца-Иосифа и на мысе Челюскин – на самой северной точке Евразии.

    Иван Дмитриевич гордился, что экспедицию оснастила советская промышленность. На Ленинградском судостроительном заводе им. Каракозова построили специальные нарты, которые весили всего 20 килограммов. Палатку создали на московском заводе «Каучук» из лёгких алюминиевых труб и брезентовых стен, между которыми проложили два слоя гагачьего пуха. Папанин придирчиво проверял и резиновый надувной пол палатки. Надёжен ли? Удобен? Ведь это – дом не на неделю и не на месяц. В песенке Утёсова недаром поётся: «Дрейфовать в далёко море посылает нас страна… Дома будем через год!» Папанин организовал и репетицию дрейфа: в Подмосковье они поставили свою чудесную палатку, открыли консервы. Несколько дней привыкали друг к дружке и к брезентовому дому. Испытание прошло благополучно: кошка между друзьями не пробежала, а командирские полномочия Папанина никто сомнениям не подвергал.

    Папанинцы работали почти как в космосе: в замкнутом пространстве, в постоянной опасности. Каждый шаг был продвижением в неведомое, в загадочное. Этот опыт пригодится космонавтам на орбитальных станциях, в многомесячных экспедициях. Сам Иван Дмитриевич готовился к дрейфу основательно: даже поварскую школу прошёл. К запасам относился рачительно, как и положено опытному путешественнику.

    О его находчивости сложены легенды: когда полярникам понадобился спирт, оказалось, что на льдине имеется только коньяк. Целый бочонок отменного коньяку! А как сохранить образцы океанской фауны и флоры без спирта? И Папанин ухитрялся добывать спирт из благородного коньяка – с помощью специально сконструированного самогонного аппарата. Но и коньяку немного оставил – и сохранил его вплоть до победного финала экспедиции. Когда великолепную четвёрку снимали с подтаявшей льдины, Иван Дмитриевич весело угощал товарищей всё тем же коньяком. И в этом тоже проявление характера потомственного моряка, с которым дружили Всеволод Вишневский и Константин Тренёв. Кстати, матрос Швандя из «Любови Яровой» – это молодой Папанин. Тренёв знал, с кого писать неунывающего героя.

    За 274 дня опасного дрейфа станция прошла 2000 километров! Это была не просто демонстрация флага на открытом полюсе. Каждый день четвёрка проводила исследования – с целью открыть северный путь для авиации и навигации. Каждый месяц Москва получала отчёты о научной работе.

    В Гренландском море к концу января 1938-го льдина скукожилась до размеров волейбольной площадки. Наступали опасные дни и ночи. Папанин телеграфировал в Москву: «В результате шестидневного шторма в 8 утра 1 февраля в районе станции поле разорвало трещинами от полкилометра до пяти. Находимся на обломке поля длиной 300, шириной 200 метров. Отрезаны две базы, также технический склад… Наметилась трещина под жилой палаткой. Будем переселяться в снежный дом. Координаты сообщу дополнительно сегодня; в случае обрыва связи просим не беспокоиться».

    Он ни о чём не просил, не взывал о помощи. Но помощь пришла! Уже 19 февраля два ледокола – «Таймыр» и «Мурман» – достигли папанинской льдины… Каждый моряк хотел побывать на станции, обняться с зимовщиками…

    На весь СССР прозвучало последнее воззвание Папанина со станции: «Покидая дрейфующую льдину, мы оставляем на ней советский флаг в знак того, что завоевание страны социализма никогда и никому не отдадим!» Они в это действительно верили. Неповторимое поколение, особые люди.

    В фильме «Клятва» режиссёр Чиаурели показал мистерию народной державы. Это – колхозники в Кремлёвском дворце, это – лихой танец Будённого, это – явление вождя. И – Папанин, который шутит с мальчишкой. «А вы взаправдашний?» – «Нет, детка милый, я игрушечный, заводной. Когда повернёшь эдак – пошёл». И – герой вприпрыжку потешно покатился по дворцовому паркету. Актёр не потребовался, Иван Дмитриевич сам появился в кадре – и не потерялся среди народных артистов. В продаже появились и фарфоровые статуэтки «Папанин и пёс Весёлый», это была всенародная слава!.. Но... Папанин построил богатую дачу, Сталин побывал у него в гостях. После этих посиделок, как уверяют мемуаристы, дачу пришлось передать детскому саду.

    Он и после льдины работал ударно и результативно. И во главе Севморпути, и в годы войны, когда дневал и ночевал в Мурманске и Архангельске, под бомбами. Мурманск немцы стёрли с лица земли – бомбили его, как Сталинград, но в незамерзающий порт не прорвались: Россия принимала стратегически важные грузы из Англии и США. Папанин руководил обороной, обеспечивал охрану морского пути. Выдвигал героев, для многих был знаменем. Роль уполномоченного ГКО по перевозкам на Белом море не была символической. Пригодились опыт Папанина, его умение выискивать нестандартные ходы. Погоны контр-адмирала он получил в 1943-м.

    Кинорежиссёр Юрий Сальников рассказывал: в 1985 году, незадолго до смерти, девяностолетний Папанин схватил его за пуговицу и прокричал по-стариковски протяжно: «Жи-ить хо-очется!»

    Он жил долго, но уничтожения страны не увидел, не застал. Удача и в этом сопутствовала жизнелюбу. Для него держава оставалась молодой, дерзкой – в такую он поверил когда-то, ей служил, с гордостью получал её награды.

    lgz.ru