Адмирал Василий Яковлевич Чичагов. Главное сражение флотоводца. Чичагов адмирал


Герой войны 1812 года Павел Чичагов умер в полном забвении

В ноябре 1812 года из-за несогласованности действий русских военачальников был упущен случай окончательно разгромить армию Наполеона в сражении на реке Березине. Однако "козлом отпущения" был назначен только командующий Дунайской армией адмирал Павел Васильевич Чичагов. Его даже обвинили в трусости. Однако насколько справедливо подобное обвинение?

Павел Васильевич Чичагов родился в 1767 году в семье капитана российского флота Василия Яковлевича Чичагова, выходца из небогатых дворян Костромской губернии, ставшего впоследствии знаменитым флотоводцем в "славный век" Екатерины II. Павлуша появился на свет 27 июня — в день Полтавской баталии, "что уже само по себе было добрым знаком", — как напишет в своих мемуарах будущий "сухопутный адмирал".

Вспоминая отца, Павел Васильевич очень тепло отзывался о нем не только как о человеке несомненных достоинств, но и как о своем начальнике с которым "имел счастье служить до 30 лет". "Матушка была женщина здравомыслящая и рассудительная и, как природная саксонка, передала мне, как я думаю, тот свойственный этому племени, дух независимости, который я навсегда в себе сохранил", — собственноручно написал Чичагов.

С четырнадцати лет представителя "золотой молодежи" записали в военную службу, вместе с эскадрой отца Чичагов принимал участие в сражениях против шведов. В чине капитана 2-го ранга Павел Чичагов отличился в бою со шведским флотом у острова Эланд. В 1792-93 годах в сопровождении своего учителя, известного в то время математика Гурьева, жил в Англии, изучая английский язык и морское дело. Впоследствии англофильство Чичагова доходило до такой степени, что он сделался "англичанин до презрения всего русского". Как тут не вспомнить одного из героев тургеневских "Отцов и детей", который, будучи англофилом, общался с крестьянами, зажимая нос надушенным платком.

Читайте также: 1812 год: мечтал ли Наполеон о Малороссии?

В 1797 году "мажор" Чичагов, командуя кораблем "Ретвизан", участвовал в больших флотских маневрах под штандартом государя императора Павла I. Вверенный его командованию корабль оказался одним из лучших и монарх наградил капитана орденом св. Анны 3-й степени и чином полковника, но конверт, в котором был послан приказ о производстве, был адресован ему как подполковнику. Чичагов запросил руководителя флота графа Кушелёва, должен ли он считать себя полковником. Кушелёв, бывший незадолго перед тем мичманом у Василия Яковлевича Чичагова, ответил: "Конечно, нет, ибо вы должны видеть, что на конверте вы означены подполковником".

Павел Чичагов принялся хлопотать об отставке, которую ускорил Кушелёв, оклеветав его перед императором в нежелании служить по указанию последнего и Павел немедленно лишил своего тезку мундира и орденов и велел посадить в Петропавловскую крепость, в отделение государственной тюрьмы. Навестив Чичагова в заключении, император нашел помещение его слишком чистым и светлым и приказал перевести в каземат. В июле 1799 года Павел I освободил его и встретил словами: "Позабудем, что произошло, и останемся друзьями".

В жизни Чичагова это был первый, но далеко не единственный случай предвзятого к нему отношения. В 1807 году Чичагов получил чин адмирала и звание министра морских сил. В 1812 году император Александр I назначил Чичагова главнокомандующим Дунайской армией, Черноморским флотом и генерал-губернатором Молдавии и Валахии. При прощании император сказал своей креатуре: "Я вам не даю советов, зная, что вы злейший враг произвола". После начала войны с Наполеоном генерал Г. Армфельд заметил государственному секретарю А. С. Шишкову: "Какая странная мысль — доверить сухопутную армию адмиралу?"

В ноябре 1812 года из-за разногласий между русскими военачальниками был упущен случай окончательно разгромить Наполеона в сражении на реке Березине. Остатки "Великой армии" оказались в кольце трех русских, но французам удалось избежать окружения. Представляется, что свою роль тут сыграли военный гений Бонапарта, который бросил на произвол судьбы тысячи несчастных отставших и гражданских (вообще свойственное Наполеону отношение к людям), самоотверженная работа французских солдат и офицеров, а также самонадеянность некоторых русских полководцев и допущенная Александром I ошибка, поставить своего любимца адмирала Чичагова во главе сухопутных войск.

В соответствии с тщательно продуманным французским императором планом эвакуации, в котором не нашлось места для следовавших вместе с его армией людьми, которых он обрекал на неминуемую мучительную гибель, решающим фактором оказалась быстрота приготовлений. Британский историк Дейвид Джеффри Чендлер (David Geoffrey Chandler, 1934 — 2004), специалист по наполеоновским войнам, отмечал: "От большого мороза ночью 24-25 ноября грязь на берегах Березины затвердела, что облегчило работу саперов, и генерал Эбле принялся за дело, умело маневрируя своими скудными ресурсами для крайне важной задачи. К счастью, он ухитрился спасти от костров, в которых погиб его понтонный поезд в Орше, "…две полевые кузницы, две повозки с углем и шесть крытых повозок с инструментами и гвоздями".

В течение 25 ноября были выполнены различные "демонстрации". Самым удачным было тактическое отвлечение, проведенное около Ухолоди. Здесь отряд кирасир Удино вместе с пехотой, несколькими пушками и большой толпой беженцев спустились на берег реки и ухитрились устроить такой шум, что создавалось впечатление лихорадочной постройки моста. Адмирал Чичагов немедленно попался на эту удочку. Во всяком случае, он и без того уже получил сбившую его с толку депешу от Кутузова, в которой его предупреждали, что Наполеон скорее всего попытается переправиться через Березину около Бобруйска. Бурная "деятельность" Удино вполне подтверждала впечатление, что главные действия французов будут направлены на лагерь Чичагова южнее Борисова.

Поэтому, невзирая на протесты многих офицеров, адмирал приказал своей армии отойти к Собачевичам, бросив позиции напротив Студенки и Борисова. Французские штабные офицеры, с тревогой изучавшие в подзорные трубы противоположный берег в окрестностях Студенки, едва могли поверить своим глазам, когда увидели, что русские снимаются с лагеря и уходят на юг. Генерал Рапп бросился к Наполеону с доброй вестью. 'Я перехитрил адмирала! — воскликнул император. — Он думает, я сейчас нахожусь в том месте, где приказал провести отвлекающий маневр, — он направляется к Борисову!'"

Автор последней биографии Кутузова, Лидия Ивченко, ссылаясь на воспоминания подчиненных Чичагова, хранящихся в Российском государственном военно-историческом архиве, пишет: "9 ноября авангард генерала И. Ламберта овладел Борисовом и обнаружил в одном из домов письмо Наполеона генералу Брониковскому, где сообщалось, что 10 ноября в Борисове будет располагаться главная квартира Великой армии.

К изумлению Ламберта, Чичагов этой информацией пренебрег, расположив в этом городе, в тылу которого находилась река, свою собственную главную квартиру, а также казну, обоз и раненых. Главные силы Дунайской армии были оставлены им на противоположном, ближайшем к французам правом берегу. Эта ошибка Чичагова, имевшая пагубные последствия, отмечалась всеми участниками сражения, так же как и заносчивая самонадеянность адмирала, не способного выслушивать советы".

В рапорте Кутузова Александру I сказано: "Авангард под командою графа Палена, будучи встречен в 10-ти верстах от Борисова всею (…) неприятельскою армиею, привел оную на плечах своих в Борисов в то время, когда в оном Главнокомандующий спокойно обедал". В результате русские потеряли казну, обозы и всех раненых.

Нужно сказать, тут была цепь несчастливо сложившихся обстоятельств, а не только вина одного-единственного адмирала. После событий на Березине фельдмаршал Кутузов отправил Чичагову письмо, в котором были такие строки: "Лестно всякому иметь такого сотрудника и такого товарища, какого я имею в Вас". В узком кругу "старый лис" Кутузов, по свидетельству современников, "говорил с насмешкою, что простить даже можно Чичагову по той причине, что моряку нельзя уметь ходить по суше и что он не виноват, если Государю было угодно подчинить такие важные действия в тылу неприятеля человеку, хотя и умному, но не ведающему военного искусства".

А вот резюме, изложенное выдающимся военным теоретиком Карлом Клаузевицем: "Чичагов считал наиболее вероятным, что Наполеон выберет более южное направление и, следовательно, попытается обойти его правый фланг, так как это даст ему возможность наиболее сблизиться с армией Шварценберга. Исходя из этого чересчур прочно укоренившегося в нем мнения и утвердившись в нем еще более вследствие ошибочной ориентировки, исходившей от самого Кутузова, он принял приготовления Виктора к постройке моста за демонстрацию и полагал, что Наполеон в действительности уже находится на пути туда".

Не будем более останавливаться на тех событиях, приведших в последствии к тому, что имя адмирала Чичагова оказалось в центре скандала. Чичагова не наказали. Разве что известный литератор Иван Крылов написал по поводу сражения при Березине известную басню "Щука и Кот". Иногда слышались обвинения адмирала в измене.

Особенно нелицеприятную характеристику англофилу Чичагову дал русский военачальник Александр Федорович Ланжерон, бывший французский эмигрант Alexandre Louis Andrault, comte de Langeron, marquis de la Coste и т. д. В своих записках он пишет про Павла Васильевича: "Голова его ежеминутно изобретала новые проекты, а проекты эти, обыкновенно вздорные и неприменимые, надо было проводить в исполнение сию же минуту. Он не имел ни одной правильной идеи и чрезмерное самолюбие не позволяло ему ни слушать, ни принимать советов".

Ланжерон вообще бывал частенько пристрастен в своих оценках, но тут его точка зрения на адмирала Чичагова подтверждается мнениями генералов, участвовавших в сражении при Березине — Ламберта, Щербатова, Красовского. Клаузевиц прямо упрекал Павла Васильевича в трусости, когда написал: "Из страха перед Наполеоном он (Чичагов — Ред.) не отважился поспешить с армией на помощь генералу Чаплицу, а остался в Борисове и лишь послал Чаплицу подкрепление".

Читайте также: 1812 год: успехи "сухопутного" адмирала

В 1814 году Чичагов навсегда покинул родную землю. Спустя 20 лет новый император Николай Павлович уволил Чичагова со службы. После этого он принял британское подданство. В том же 1834 году Чичагов полностью ослеп. Последние годы он жил у своей дочери, графини Екатерины дю Бузе (du Bouzet). 1 сентября 1849 года Павла Васильевича не стало — герой войны 1812 года умер в полном забвении…

Читайте самое актуальное в рубрике "Общество"

www.pravda.ru

Адмирал из анекдота. Как Василий Чичагов вошёл в историю | История | Общество

Мастер морской терминологии

Адмирал Василий Яковлевич Чичагов в XXI веке известен более всего благодаря историческому анекдоту. Согласно ему, императрица Екатерина Великая пригласила адмирала в Зимний дворец и попросила рассказать об одном из сражений. Флотоводец некоторое время смущался, но затем освоился и стал рассказывать красочно и эмоционально, незаметно для себя перейдя на использование нецензурных выражений. Опомнившись, Чичагов принялся просить прощения, но Екатерина тактично сделала вид, что не поняла непристойных выражений, сказав: «Ничего, Василий Яковлевич, продолжайте; я ваших морских терминов не разумею».

То, что память о Чичагове сохранилась прежде всего в исторических анекдотах, объяснимо. В отличие от Фёдора Ушакова или Павла Нахимова, Чичагов решительным наступательным действиям на море предпочитал осторожность и аккуратность. Вследствие этого и успехи адмирала на театрах военных действий были не столь ошеломляющими.

Выходец из дворянского рода Чичаговых, Василий был отдан на обучение в знаменитую Школу навигацких наук, основанную Петром I. Для дальнейшего обучения морскому делу Чичагов был направлен на стажировку в Великобританию, где служил на кораблях королевского флота.

В возрасте 16 лет он вернулся в Россию и был зачислен на службу в российский флот.

Честный служака

В 1764 году Чичагов был назначен помощником главного командира Архангельского порта. В этой должности он дважды отправлялся в экспедиции к Камчатке и Северной Америке, имевшие целью обнаружение «морского прохода Северным океаном в Камчатку». Проект этих экспедиций был разработан Михаилом Ломоносовым. Оба раза, однако, походы терпели неудачу из-за невозможности преодоления тяжёлых льдов.

За Чичаговым закрепилась репутация старательного и честного служаки. Он занимал должности главного командира Архангельского, Ревельского и Кронштадтского портов. На всех этих должностях он наводил порядок, прекращая злоупотребления как среди моряков, так и среди чиновников.

В 1770 году Чичагов получил чин контр-адмирала и был вызван в Петербург, где занимался обучением экипажей для кораблей Балтийского флота. В 1772 году одну из подготовленных эскадр он без потерь провёл на Средиземное море.

В 1772−1774 годах во время русско-турецкой войны Чичагову было поручено командование одним из отрядов Донской флотилии, которая обороняла Керченский пролив. Со своей задачей он справился хорошо.

В 1775 году Чичагов стал членом Адмиралтейств-коллегии, а в 1782-м — получил звание адмирала.

Война от обороны

Звёздный час Василия Чичагова настал, когда ему было уже за 60. В 1788 году вспыхнула очередная русско-шведская война. Шведы, опираясь на поддержку Великобритании и Пруссии, рассчитывали взять реванш за предыдущие неудачи. Благоприятным для них обстоятельством было и отвлечение главных сил русской армии на войну с Турцией.

Особо важное значение шведы придавали войне на море, где они намеревались вернуть себе господство на Балтике.

После сражения у острова Гогланд заболел и скоропостижно скончался командующий русским флотом на Балтике Самуил Грейг. Императрица передала командование флотом адмиралу Чичагову.

Ситуация была не слишком благоприятной для русских моряков. На Балтике остро не хватало опытных экипажей кораблей, что заставляло русских командиров действовать в бою предельно осторожно.

Действуя от обороны, с помощью местных прикрытий, Чичагов компенсировал отсутствие опыта у своих людей.

26 июля 1789 года 25 кораблей русского флота под командованием адмирала Чичагова сошлись в бою у острова Эланд с 36-ю кораблями шведского флота, которыми руководил герцог Карл Седерманландский. Многочасовое сражение завершилось отступлением шведов, которые не смогли одолеть оборонительные построения Чичагова.

Екатерина осталась довольной

13 мая 1790 года шведский флот атаковал русские силы на рейде у порта Ревель. Согласно замыслу начальника штаба адмирала Норденшельда, шведский флот должен был, непрерывно стреляя, проходить в кильватерной колонне мимо стоящих на якоре русских кораблей и повторять этот манёвр до тех пор, пока русская эскадра не будет уничтожена.

Осторожный Чичагов, оставивший корабли на якоре, рассчитывал на точность огня своих орудий, которая выше в статичном положении. Его расчёт оправдался. В итоге шведы стреляли мимо, а русские били точно в цель. В конце концов, герцог Карл Седерманландский скомандовал свернуть операцию и отступить. Победа снова осталась за русскими.

3 июля 1790 года эскадра Чичагова вступила в бой со шведским флотом, блокированным в северной части Выборгского залива. Шведы пошли на прорыв, что обернулось для них серьёзными потерями — 7 линейными кораблями, 3 фрегатами, более 50 малыми судами. Шведский флот также потерял убитыми и ранеными до 7 тысяч человек.

Тем не менее шведским кораблям удалось прорвать блокаду, что в итоге привело к последующему поражению русского флота во Втором Роченсальмском сражении.

Шведские историки считают, что последняя неудача свела на нет все прежние успехи русских, заставив их заключить мир на довоенных условиях.

Императрица Екатерина II считала иначе. Противоборство со Швецией было второстепенным по отношению к борьбе с Турцией. Главной задачей на Балтике было недопущение усиления позиций шведов, в особенности их военного флота. С задачей сдерживания русский флот под командованием Василия Чичагова справился вполне, за что адмирал был награждён. За Ревельское сражение Чичагов был отмечен орденом Св. Андрея Первозванного, а за победу в Выборгском сражении стал первым моряком, удостоенным Святого Георгия 1-й степени.

Неизвестный художник. Портрет Павла Чичагова. Неизвестный художник. Портрет Павла Чичагова. Фото: Commons.wikimedia.org

Отец и сын

В 1797 году 70-летний Василий Чичагов вышел в отставку и жил в своём имении. Он успел застать время, когда его сын, Павел Васильевич Чичагов, начинавший карьеру в качестве одного из офицеров эскадры отца, занял пост морского министра Российской империи.

Судьба Павла Чичагова оказалась непростой. Человек, много сделавший для русского флота, в 1812 году он был объявлен главным виновником неудачи русских войск при Березине, когда французской армии и императору Наполеону удалось бежать из России. Чичагова высмеял даже баснописец Иван Крылов в басне «Щука и Кот». Павел Чичагов, считавший обвинения несправедливыми, покинул Россию и до самой смерти жил в эмиграции.

Впрочем, Чичагов-старший до этого драматического поворота в жизни сына не дожил. Он умер 16 апреля 1809 года в возрасте 83 лет и был похоронен на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры. Эпитафия на его могиле гласит: «С тройною силою шли шведы на него. Узнав, он рек: Бог защитник мой. Не проглотят они нас. Отразив, пленил и победы получил».

www.aif.ru

Адмирал Чичагов на море и на суше / История / Независимая газета

история, война, наполеон, кутузов, чичагов Первый морской министр России. Неизвестный художник. Портрет П.В.Чичагова. 1824. Государственный Эрмитаж

В № 23 (717) «Независимого военного обозрения» была опубликована статья «Единственный отличившийся и забытый» о генерале Тормасове, малоизвестном герое войны 1812 года. Однако есть еще более забытый военный деятель времен войны с Наполеоном, изображения которого нет среди портретов героев 1812 года в Военном зале Эрмитажа. Речь идет об адмирале Павле Васильевиче Чичагове.

Павел Чичагов родился 27 июня (8 июля) 1767 года в Санкт-Петербурге. Отец, Василий Яковлевич Чичагов, происходил из небогатых дворян, трудом пробил себе дорогу и к концу жизни стал адмиралом, известным морскими победами при Эланде, Ревеле, Выборге. Из-за недоверия отца к Морскому корпусу Павел учился у разных преподавателей. В 1782 году Василий Чичагов, назначенный командовать Средиземноморской эскадрой, взял сына адъютантом. Плавание послужило юноше хорошей школой.

В Русско-шведской войне 1788–1790 годов командиром флагманского корабля адмирала Василия Чичагова «Ростислав» Павел крейсировал в кампанию 1789 года с флотом и участвовал в сражении у Эланда, а в 1790 году – в сражениях у Ревеля и Выборга. Под Ревелем «Ростислав» стоял в центре боевой линии, принявшей удар шведов; его командир получил орден Св. Георгия IV степени. В Выборгском сражении «Ростислав» оказался среди передовых кораблей, гнавших противника к Свеаборгу. Доставившего радостную весть о победе моряка Екатерина II произвела в чин капитана 1 ранга; Чичагов получил также золотую шпагу с надписью «За храбрость» и 1000 червонцев. Позднее он командовал кораблем на Балтике, в 1795–1796 годах служил командиром корабля «Ретвизан», ходил к британским берегам и крейсировал с английским флотом. У Павла Чичагова была возможность поучиться у британских коллег, а английские моряки оценили его умение.

В период правления Павла I моряка то награждали, то подвергали опале. Император даже заключил моряка в Петропавловскую крепость, посчитав, что тот собирается выехать служить за границу. Однако по предложению англичан Павел I вернул Чичагова на службу контр-адмиралом и послал командовать эскадрой. Эскадра успешно доставила в Голландию войска, которым предстояло освободить страну от французов. Контр-адмирал был награжден орденом Св. Анны I степени.

ПЕРВЫЙ МОРСКОЙ МИНИСТР В РОССИИ

Смена власти в начале XIX века полностью изменила жизнь Павла Чичагова. Вступившему на престол Александру I, в детстве получившему образование либерального оттенка, требовались соратники для проведения в жизнь реформ. 12 мая 1801 года Александр назначил Павла Чичагова в свою свиту, а 24 августа 1802 года – членом Комитета по образованию флота и докладчиком по делам комитета. В том же году коллегиальное правление флотом было заменено Министерством военных морских сил России. Первым министром 9 сентября 1802 года стал адмирал Николай Семенович Мордвинов; однако уже 28 декабря его сменил вице-адмирал Павел Чичагов в ранге товарища министра. На несколько лет вице-адмирал оказался во главе морского ведомства страны. В июле 1807 года император пожаловал его чином адмирала с назначением министром.

Моряк практически самостоятельно управлял министерством. Александр I обычно соглашался с предложенными им нововведениями. Cовременники считали Чичагова способным и деятельным человеком, на котором держалось морское ведомство России. Он внес многое, улучшавшее положение дел в ведомстве. Реформы на флоте, благодаря которым Чичагов хотел соединить дух екатерининской эпохи с дисциплиной и порядком нового времени, только начались, еще многое предстояло сделать и усовершенствовать. Но с 1804 года началась непрерывная череда войн, в которых участвовал флот. Боевые действия развернулись на Черном, Средиземном, Балтийском и Каспийском морях.

Чичагов немало сделал для того, чтобы русские флоты и флотилии успешно отразили натиск со всех сторон. Однако в вопросах стратегии Александр I имел свою позицию, и не все предложения Чичагова проводились в жизнь. Тильзитский мир с Наполеоном сделал невозможными успешные действия адмирала Дмитрия Сенявина на Средиземном море и вызвал войну с Англией.

Видимая неудача действий Балтийского флота против шведов в войне 1808–1809 годов ухудшила репутацию Чичагова в свете. Он испортил отношения с главами ведомств, посылая морских офицеров для проверки информации других министров. Внутри собственного министерства Чичагов приобрел врагов, не позволяя чиновникам наживаться за счет казны.

В 1809 году Павел Васильевич с супругой уехал во Францию. Официально он взял отпуск по болезни. Документы позволяют полагать, что Чичагов выполнял во Франции особое поручение императора. После возвращения адмирал похоронил супругу. Император в 1811 году удовлетворил его просьбу об отставке с поста морского министра, но назначил состоять при своей особе в качестве советника, пока не пришло время следующего ответственного поручения.

ПЛАНЫ ПО ОСВОБОЖДЕНИЮ ДАЛМАЦИИ И ХОРВАТИИ

К весне 1812 года в Петербурге стало известно, что Наполеон подготовил гигантскую армию, чтобы вторгнуться в Россию. Для отвлечения внимания французов предполагали провести диверсии: шведско-русскими войсками в Германии и русско-славянскими – на юге. Последнюю предложил 5 апреля Чичагов. На следующий день император назначил адмирала генерал-губернатором Дунайских княжеств, командующим Дунайской армией и Черноморским флотом для организации нападения на Францию с юга при поддержке славянских народов. Инструкция от 7 апреля 1812 года предоставляла Чичагову широкие права.

Чичагов выехал из столицы 20 апреля, 6 мая достиг Бухареста и принял командование от Михаила Кутузова, который накануне подписал предварительные условия Бухарестского мирного договора между Российской и Османской империей, завершившей русско-турецкую войну 1806–1812 годов.

Император 2 мая в письме адмиралу предлагал, не меняя предварительных условий мира, добиваться от Турции наступательного и оборонительного союза, дабы использовать подвластные ей народы против Франции. Отправляясь на Дунай, сам Павел Чичагов считал мир ценным только в случае союза с Турцией. Без санкции из столицы он начал переговоры с британским послом Каннингом об общем плане действий на юге. Чичагов в короткое время довел силы Дунайской армии до 28 тысяч пехоты, 7,2 тыс. конницы, 3,5 тыс. казаков и 220 орудий; из них он собирался сформировать 20-тысячный корпус, который предполагал при движении по славянским землям усиливать местными формированиями. Однако русские замыслы экспедиции в Далмацию и Кроацию (Хорватию) противоречили видам британского правительства; посол Каннинг отказался содействовать заключению русско-турецкого союза.

Все более осознавая, что на союз рассчитывать бесполезно, адмирал стал склоняться к мысли о неизбежности возобновления войны с Турцией. Так как султан не утвердил некоторые пункты Бухарестского мира, Чичагов ожидал, что и Александр I договор не подпишет. В письме царю адмирал сообщил, что готов к началу экспедиции через плодоносные земли Сербии и Славонии в Далмацию; этот путь он предпочитал горным дорогам. Решительно настроенный Чичагов предлагал Александру не считаться ни с австрийцами при проходе Славонии, ни с турками, и не опасаться войны с ними. Он выказал готовность при возобновлении военных действий использовать армию и Черноморский флот для похода за Дунай на Константинополь, Адмирал рассчитывал на распад Турецкой империи и восстание ее народов.

Наполеоновское вторжение изменило обстановку. 13 июня из Вильно, сообщая о начале войны с Наполеоном, Александр I предлагал сохранять мирные отношения с Австрией, войска продвинуть ближе к армии Тормасова (к Могилеву или Каменец-Подольску), а экспедицию в Далмацию не отменял, но привязывал к проблематичному согласию Порты.

Чичагов все еще находился под влиянием замыслов, которые он с императором обсуждал в апреле. Адмирал в письме Александру I от 29 июня, исходя из удобства дороги от Константинополя через Адрианополь для взаимодействия с греками и славянскими народами, развивал мысль о захвате турецких владений вплоть до Албании, что открывало путь наступлению в сердце Европы; он считал, что для взятия турецкой столицы достаточно 40 тысяч человек. Флоту предстояло делать высадки, угрожая разным местностям, чтобы турки потеряли голову. Нелишне заметить, что планы Чичагова находили понимание убежденного франкофила, сторонника дружественных отношений с Наполеоном – государственного канцлера и одновременно министра иностранных дел графа Николая Румянцева.

ДУНАЙСКАЯ АРМИЯ

Император не согласился с мнением Чичагова и Румянцева, ибо катившаяся с запада лавина наполеоновских войск грозила существованию России; он предписал, обменявшись ратификациями, удовольствоваться миром и двинуть войска через Хотин и Каменец-Подольский к Дубно, где адмиралу предстояло присоединить армию Тормасова и действовать против неприятеля на Варшаву; вторым вариантом он считал диверсию в Далмацию, а поход на Константинополь откладывал до тех пор, пока дела против Наполеона не пойдут хорошо. Однако Западные армии под давлением Наполеона отходили. 18 июля Александр I предписал Чичагову идти к Дубно, чтобы с армией Тормасова и корпусом герцога Ришелье наступать на Пинск или на Люблин и Варшаву, угрожая тылу Наполеона.

Адмирал поспешил выполнить повеление. Части выходили в путь по готовности. Авангард сформировали главным образом из конницы с небольшим числом пехоты. Чичагов намеревался переформировать армию за Днестром, для экономии времени присоединять войска к армии Тормасова по частям, и рассчитывал, что окончательное соединение произойдет 7 сентября. Разлив рек задержал на несколько дней движение; тем не менее 18 августа армия начала переправу через Днестр.

Сам Чичагов, хоть и не отказался от прежних замыслов, уже готовился к будущим действиям. В письме от 22 июля он запрашивал императора, что можно предложить полякам в противовес обещаниям Наполеона, если война перейдет на земли герцогства Варшавского. Адмирал рекомендовал императору наладить обмен информацией между армиями, учредив при их штабах должности специальных офицеров, чтобы согласовать операции, и писал, что уже обратился с таким предложением к Багратиону. Моряк в письме от 2 августа горячо поддерживал намерение превратить войну в народную.

Для усиления войск Чичагов вызвал 12 батальонов из Одессы и флотский экипаж из Севастополя, а затем и полк черноморских казаков, служивших на флотилии в Галаце; он полагал, что они будут полезны при переправах и в бою.

Адмирал предлагал не тратить зря сил в сражениях, если они не дают стратегического успеха. Такого же плана придерживался и Михаил Голенищев-Кутузов. Новый главнокомандующий первоначально занялся пополнением и усилением главных сил. Но уже 14 августа Кутузов, проводя в жизнь план совместных действий всех армий по уничтожению неприятеля, писал с дороги Чичагову о необходимости сближения Дунайской армии с главными силами, чтобы действовать во фланг противнику.

ПОДГОТОВКА К РАЗГРОМУ НАПОЛЕОНА

Выход Кутузова южнее Москвы после Бородинского сражения открыл новые возможности для связи с 3-й и Дунайской армиями. 6 сентября Кутузов указал Тормасову оборонять Волынь, Подолию и особенно Киев, обеспечивая действия Чичагова, которому предстояло идти на Могилев и далее для угрозы неприятельскому тылу. Аналогичные указания получил Витгенштейн.

Все русские силы подтягивались ближе друг к другу, замыкая противника в кольцо далеко от его баз снабжения. Появлялась реальная возможность разгромить армию Наполеона, часть которой уже была деморализована. Однако Александр I решил провести в жизнь иной замысел. Корпус Витгенштейна и армия Чичагова должны были, оттеснив противостоящие неприятельские войска и оставив часть сил для прикрытия тыла, соединиться на Березине и перерезать путь отступления французов. Силы двух группировок составляли на бумаге 140 тысяч. Однако часть их требовалась для нейтрализации Шварценберга и других отдельных корпусов противника. План не предусматривал общего командования на Березине; очевидно, царь оставлял честь победы за собой. Кутузов, вынужденный подчиниться высочайшей воле, 10 сентября соответствующим образом изменил инструкции Чичагову.

7 сентября Дунайская армия прибыла на Волынь, а 17 сентября войска Тормасова и Чичагова были объединены под командованием последнего в 3-ю Западную армию численностью 80 тыс. человек, расположенную у Любомля.

Имея инструкцию первоначально оттеснить Шварценберга за Буг, Чичагов действовал в соответствии с ней. Вытеснив противника за границу и удерживая его там действиями легких сил, Чичагов мог приступать к выполнению главной задачи, хотя и Витгенштейн, и Кутузов находились от него далеко. 16 октября, оставив корпус Сакена (около 26 тыс. человек) против Шварценберга и Ренье, адмирал с 32 тыс. человек выступил из Брест-Литовска к Минску. 4 ноября его авангард занял город, где были взяты большие запасы провианта, медикаментов и других предметов снабжения французской армии.

Тем временем 2 ноября Кутузов предписал Витгенштейну, а затем и Чичагову идти к Березине. Он намеревался разбить противника, отходившего после неудачного боя под Малоярославцем по старой смоленской дороге. Главные силы русской армии, двигаясь параллельно отходящим французам, наносили удар за ударом противнику. Складывались обстоятельства, позволяющие полностью разгромить французов при Березине войсками Чичагова, Витгенштейна и Кутузова. Однако из-за несогласованности действий адмиралу пришлось сыграть в сражении главную и трагическую роль.

9 ноября после нескольких штурмов авангард 3-й армии взял Борисов. 10 ноября прибыли, заняли переправы, город и правый берег от Зембина до Уши главные силы. Чичагов послал для рекогносцировки кавалерийские отряды по всем дорогам и направил на восток авангард Павла Палена с приказом двигаться к Бобру, занять дефиле, всеми возможными средствами препятствовать продвижению противника и установить связь с Витгенштейном. Но 11 ноября Наполеон с главными силами перешел Бобр. Потому утром трехтысячный отряд Палена столкнулся с 10-тысячным авангардом Удино, которому император приказал во что бы то ни стало взять переправу у Борисова. После неожиданного удара двигавшийся без достаточного охранения отряд Палена отступил за город, потеряв 600 человек и почти весь обоз, а французы заняли город. Адмирал огнем артиллерии прикрыл отход, приказал снять половину моста, подготовив уничтожение остальной части, и укрепиться на высотах против города. Этот обычный боевой эпизод был раздут в столице. Сведения о неудаче создали общественное мнение не в пользу адмирала.

По разным оценкам, противник имел 40–45 тыс. боеспособных войск. Чичагов после выделения отрядов и потерь от болезней и боев располагал только 20 тыс., включая 9 тыс. кавалерии, малополезной в лесах и болотах. Даже собрав все войска в одно место, адмирал имел против себя превосходящие силы. Погодные условия и действия неприятеля еще более усложнили его положение. Чичагову предстояло удерживать позицию длиной 50 верст, не допуская противника к Минским и Виленским магазинам. Если учесть, что на реке были броды, а ширина ее не препятствовала быстро построить мост, неясно было, где противник начнет переправу.

АДМИРАЛ ПРОТИВ ИМПЕРАТОРА

Замысел окружения Наполеона требовал совместных действий нескольких групп войск. Но обещанные Чичагову отряды Штейнгеля (35 тыс.) и Эртеля (15 тыс.) не подошли. Витгенштейн и Штейнгель двигались по левому берегу Березины вместо соединения с Чичаговым, а Эртель стоял в Мозыре, ссылаясь на падеж скота. Следовало рассчитывать только на себя. Адмирал решил удержать борисовское предмостное укрепление и тем дать возможность Кутузову прибыть к переправе одновременно с Наполеоном; Чичагов еще не знал, что главные силы Кутузова далеко, в 175 верстах, ибо фельдмаршал сообщал, что идет по пятам противника. 11 ноября адмирал наблюдал на противоположном берегу движение масс войск; дым пожаров мешал определить их численность.

Адмирал первоначально главные силы оставил у предмостного укрепления, поставил на левом фланге дивизию генерал-майора Чаплица, защищавшую дорогу через Зембин на Вильно. Правый фланг до Березова прикрывали кавалерийские отряды; Чичагов считал, что Наполеон не пойдет в этом направлении под угрозой столкновения с главными силами Кутузова. Но сообщение о появлении войск Шварценберга в тылу и повеление Кутузова принять меры предосторожности на случай, если Наполеон по берегу пойдет к Бобруйску, создавали опасение за сохранность магазинов в Минске.

Надгробная плита на могиле Павла Чичагова в городе Со под Парижем. Кадр из репортажа телеканала ТВЦ

Чичагов предполагал, что Наполеон может уклониться на Минск, чтобы подкормить войска. Он оставил в предмостном укреплении у Борисова Ланжерона и прикрыл направление на Зембин с севера отрядом Чаплица у Веселова, а сам, выполняя приказ Кутузова, с дивизией Войнова направился 12 ноября к местечку Шебашевичи южнее Борисова. Шесть часов адмирал шел к цели, укрываясь гористой и лесистой местностью. Вечером 12 ноября в Шебашевичах он получил письмо Витгенштейна о намерении следовать за французами и соединиться с главными силами, то есть нарушался предписанный свыше план преградить путь Наполеону. Чичагов послал Витгенштейну предложение выполнять прежний план, но его курьер задержался. Начало сказываться отсутствие общего командования.

13 ноября сообщение казака о постройке французами моста в районе Ухолод, южнее Борисова, казалось, подтверждало опасения Кутузова. Чичагов послал в подкрепление отряду, стоявшему в этом пункте, генерала Рудзевича, и хотя вскоре последовало сообщение о прекращении постройки, подкрепления продолжали двигаться к Ухолодам, ибо в том пункте был и брод.

Но 14 ноября Ланжерон сообщил, что французы пробуют переправиться у позиции Чаплица на крайнем левом фланге, а Чичагов оказался на правом. Он немедленно послал приказ Ланжерону перебросить все войска, какие возможно, на помощь Чаплицу, а отряд Рудзевича отправил для замены уходивших войск; когда же прибыл курьер от Чаплица, адмирал сам направился к Борисову.

Наступившие морозы покрыли льдом реку и сковали болота по сторонам единственной дороги на Зембин, что исключило возможность малыми силами защитить дефиле. Поэтому Чаплиц притянул к себе отряд из Зембина и не уничтожил гати, которые легко можно было обойти по замерзшим болотам. К утру 14 ноября он развернул отряд и огнем артиллерии помешал сооружать переправу, а пехота отбила попытку противника атаковать. Но снаряды 30 тяжелых орудий заставили Чаплица отвести войска в лес, чтобы сохранить солдат; до вечера его отряд сдерживал корпус Удино и взял 380 пленных.

15 ноября приехавший к Чаплицу Чичагов собирал и переформировывал корпуса. Не имея возможности использовать на пересеченной местности многочисленную конницу и артиллерию, Чичагов решил держаться в надежде на подход Витгенштейна или Кутузова. Он приказал Чаплицу 16 ноября атаковать, а сам отъехал в Борисов за поддержкой. 15 ноября посланец Чичагова прибыл к Ермолову и предложил присоединиться в Борисове со своим отрядом, о движении которого адмирал узнал от Платова. Ермолов обещал, дав 4-часовой отдых войскам, продолжить преследование и обещание выполнил: 16 ноября его отряд прибыл в Борисов и по временному мосту перешел за Березину.

Стрельба сзади французской армии свидетельствовала о приближении Витгенштейна, и Чичагов послал несколько отрядов для установления с ним связи, а один его полк выбил из Борисова дивизию Партуно, которая при отходе оказалась между войсками Витгенштейна и Платова и сдалась. Но из разговора с прибывшим около 22.00 партизана Сеславина стало ясно, что Витгенштейн намерен действовать самостоятельно. Адмирал предложил Витгенштейну атаковать согласованно на правом и левом берегах и просил прислать дивизию в подкрепление. Князь подкрепления не дал, но около 23.00 обещал атаковать на рассвете; однако и это обещание он не выполнил, начав наступление четырьмя часами позднее. Кутузов сообщал, что его войска в шести переходах. Фактически небольшим силам адмирала в одиночку предстояло иметь дело с остатками французской Великой армии.

Решительный удар не получился. Наступление Чаплица задержалось из-за вмешательства начальника штаба армии Сабанеева. Витгенштейн, приехавший около 14.00 без войск, помощи не оказал; против Виктора он направил только 14-тысячный отряд, а все остальные войска у Борисова спокойно переправлялись через реку и вытесняли французов на запад, хотя князь имел приказ воспрепятствовать переправе. Ермолов, 4-тысячный отряд которого Чичагову нечем было накормить, в бою не участвовал, а казаки Платова оказались бесполезны в лесистой местности. В результате вместо 140 тыс., запланированных Александром I, Наполеона сдерживали менее 20 тыс. Чичагова.

16 ноября на восточном берегу Виктор до вечера сдерживал Витгенштейна и ночью ушел за реку; утром 17 ноября мосты у Студенки зажгли по приказу императора, и оставшиеся на левом берегу французские войска сдались. Потери французов составили до 50 тыс. человек, русских – до 8 тыс. В тот же день Наполеон с гвардией направился к Зембину, за ним – 9-тысячная французская армия. Войска Чичагова преследовали ее, нанесли поражение арьергарду и заняли Вильно; адмирал остановился в городе, а его армия, в которой оставалось 15 тыс. человек, направилась к границе.

СЛАВА И БОЛЬ БЕРЕЗИНЫ

Несмотря на эти успехи, в глазах общественного мнения Чичагов оказался виновником бегства Наполеона; основу обвинения создал Кутузов, который доносил императору:

«Сия армия, можно сказать, 12, 13 и 14 числа ноября находилась окруженная со всех сторон. Река Березина, представляющая натуральную преграду, господствуема была армиею адмирала Чичагова, ибо достаточно было занять пост при Зембине и Борисове (пространство 18 верст), чтобы воспрепятствовать всякому переходу неприятеля. Армия Витгенштейна от Лепеля склонилась к Борисову и препятствовала неприятелю выйти с сей стороны. Главный авангард армии Платова и партизаны мои теснили неприятеля с тыла, тогда как главная армия шла в направлении между Борисовом и Малом Березином с тем, чтобы воспрепятствовать неприятелю, если бы он восхотел идти на Игумен. Из сего положения наших армий в отношении неприятельской должно бы полагать неминуемую гибель неприятельскую; незанятый пост при Зембине и пустой марш армии Чичагова к Забашевичам подали неприятелю удобность перейти при Студенке».

Разумеется, спасителю России Кутузову поверили. Крылов даже написал басню о щуке, которая взялась быть сторожем и у нее крысы отъели хвост. Он намекал, что адмирал взялся не за свое дело.

Генерал Алексей Ермолов, начальник штаба 1-й Западной армии, а потом – командир отряда в авангарде Платова, наоборот, порицал медлительность Кутузова, из-за которой наполеоновские войска беспрепятственно переправились за Днепр; он считал, что фельдмаршал сдерживал передовые отряды до подхода главных сил.

Советский историк, академик АН СССР (1927) Евгений Тарле сделал предположение, что Чичагов, Кутузов и Витгенштейн не хотели встречи с Наполеоном и не встретились с ним. Читателю очевидно, что Чичагов с главными силами Великой армии встретился.

Чичагов, оскорбленный мнением света, как только представилась возможность, cдал командование армией, осаждавшей Торн, и покинул Россию. Император, зная истину, оставил его членом Государственного совета. Адмирал выехал за границу в 1814 году, сначала в Англию, затем жил в Италии и Франции. За границей он готовил «Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал». В записках Павел Васильевич не только вспоминал о жизненном пути своем и отца, но и высказывал интересные мнения. Большое внимание Чичагов уделил Екатерине II, правление которой считал примером. Скончался он 20 августа 1849 года. Адмирал оставил архив дочери, графине Екатерине дю Бузе (du Bouzet), жене французского моряка, с запретом передавать его другим членам семьи. Но та записки отдала Леониду Чичагову (в последующем известному как святитель Серафим), благодаря которому часть их дошла до наших дней.

По-разному оценивали современники человека сложной судьбы и нелегкого характера. Одни современники обвиняли Чичагова в недостатке патриотизма, другие считали, что все лучшее на флоте введено им. В 1831 году контр-адмирал Михаил Лазарев писал другу: «Чем более смотрю на все, тем более удостоверяюсь, что флот не достигнет той степени совершенства, в которой он находился при Чичагове. Не слушай ты тех сказок, что у нас теперь много кораблей, а между тем нет того ни духу, ни честолюбия, которые были тогда...»

В заключение следует привести слова известного историка, археографа, издателя и редактора исторического журнала «Русский архив» Петра Бартенева: «Чичагов принадлежит к скорбному списку русских людей, совершивших для отечества несравненно менее того, на что они были способны и к чему были призваны».

В наши дни начинают официально признавать заслуги Павла Чичагова. Появляются публикации. Благодаря усилиям благотворительного фонда Чичаговых под Парижем ремонтируют могилу Павла Васильевича и решают вопрос об установке памятника первому морскому министру и герою войны 1812 года.

nvo.ng.ru

Адмирал В.Я. Чичагов – флотоводец и исследователь Арктики

В.Я. ЧичаговВ.Я. Чичагов

28 февраля (11 марта) 1726 года — день рождения В.Я. Чичагова. Василий Яковлевич был одним из выдающихся сподвижников Екатерины II. Он вошел в историю как известный мореплаватель — исследователь Арктики, прославленный победами флотоводец и энергичный организатор реформ в интересах укрепления Российского флота. За заслуги перед Отечеством Василий Яковлевич был удостоен ордена Св. Андрея Первозванного — высшей награды Российской империи, а также ордена Св. Георгия 1-й степени – высшей военной награды.

Поразительно, что, несмотря на столь впечатляющие заслуги, с восшествием на престол императора Павла I Чичагов впал в немилость и очень редко появлялся в свете. Зато враги не щадили его. Не признавая объективную обоснованность его оборонительной тактики, они обвиняли его в нерешительности, излишней осторожности, а порой и в злом умысле. После смерти, имя В.Я. Чичагова почти не упоминалось, а при советской власти было и вовсе забыто.

Родился Василий Яковлевич 28 февраля 1726 года в небогатой семье под Костромой. После окончания Навигацкой школы, он продолжил обучение морскому делу в Англии, а затем получил назначение на Балтийский флот. В 1756 году началась Семилетняя война. В это время Чичагов командовал фрегатом «Св. Михаил». Его отвага и старание были отмечены командованием, и в 1758 году Василий Яковлевич получил звание капитан-лейтенанта. Вскоре после завершения войны его производят в капитаны 1 ранга и назначают помощником главного командира Архангельского порта.

Арктическая эпопея адмирала Чичагова

В 1763 году М.В. Ломоносов совместно с президентом Адмиралтейств-коллегии И.Г. Чернышевым и известным навигатором А.И. Нагаевым подготовил план первой русской научной высокоширотной арктической экспедиции по поиску кратчайшего пути из Северной Европы в Тихий океан. Он основывался на предположении Ломоносова о том, что летом сильные ветра отгоняют ледовые поля от северного побережья Шпицбергена и открывают свободное море, по которому суда смогут пройти между Шпицбергеном и Гренландией через Полярный бассейн и Берингов пролив к Камчатке.

Маршрут полярной экспедиции ЧичаговаМаршрут полярной экспедиции Чичагова

Экспедиция была организована в 1764 году с заданием: «учинить поиск морского проходу Северным океаном в Камчатку». Ее начальником был назначен В.Я. Чичагов, в связи с чем его произвели в капитаны бригадирского ранга. По указанию императрицы, назначенные в экспедицию суда назвали по фамилиям их командиров — «Чичагов», «Бабаев» и «Панов». В то время такой чести не удостаивался ни один капитан, ни в нашем, ни в иностранных флотах. Этим актом императрица подчеркивала роль командиров в столь трудном плавании и побуждала их к безусловному выполнению поставленной задачи.

Дважды — в 1765 и 1766 годах — экспедиция Чичагова выходила в океан. Но льды не позволили ей пройти далее 80 градусов 30 минут северной широты. Во время этих плаваний Чичагов свершил два великих океанографических открытия. Во-первых, он доказал, что центральная часть Арктики, с вершиной у Северного полюса покрыта сплошным, паковым льдом (в то время многие ученые считали, что в районе Северного полюса есть обширная область с чистой водой). Во-вторых, Чичагов определил, что в Северном Ледовитом океане ледяные массы постоянно дрейфуют с востока на запад.

По результатам этой экспедиции за смелость и высокий профессионализм Чичагов стал именоваться «адмиралом Гренландского моря». Разумеется, эти плавания и не могли привести к успеху. Чичагову можно поставить в заслугу уже то, что он без потерь вернул свои суда к родным берегам и доказал, что поставленная задача невыполнима для деревянных парусников. Российское правительство больше не предпринимало таких экспедиций, тогда как моряки других стран гибли в бесплодных попытках пробиться к полюсу. Неудачи гораздо более поздних частных плаваний В.А. Русанова, Г.Л. Брусилова, Г.Я. Седова только подтвердили правоту Чичагова. Арктические исследования были успешно продолжены в советское время, подробности читайте здесь.

На турецком направлении

В 1768 году его назначили главным командиром Архангельского порта. В этом же году началась русско-турецкая война. Срочно потребовались новые корабли, и Чичагов реорганизует работы так, чтобы вместо четырех можно было одновременно строить шесть новых кораблей. За заслуги на этом поприще В.Я. Чичагов был произведен в контр-адмиралы и отозван в Петербург. Ему поручили подготовку экипажей судов Балтийского флота к переходу в Средиземное море и к боевым действиям против турок. В 1772 году одну из подготовленных им эскадр Чичагов перевел на Средиземное море, а по возвращении был главным командиром сначала, Ревельского, а затем Кронштадтского портов.

Флотоводческое искусство В.Я. Чичагова впервые проявилось на Черном море. Его взгляды на тактику морского боя коренным образом отличались от взглядов многих наших выдающихся адмиралов. Он считал, что в определенных условиях гораздо выгоднее не атаковать, а занять хорошую оборонительную позицию, на которой можно будет разгромить гораздо более сильного атакующего противника. Эта тактика полностью оправдала себя в боях как с турецким, так и со шведским флотами.

Весной и летом 1774 года эскадра Азовской флотилии под его флагом охраняла вход в Керченский пролив и 9 июня вступила в бой с многократно превосходившими ее силами турецкого флота. В течение двух дней турки пытались пробиться в пролив, но наш отряд заранее занял очень выгодную позицию. Три наших фрегата и несколько малых судов героически отражали атаки 5 линейных кораблей, 9 фрегатов и множества гребных судов турок. В результате турецкая эскадра покинула поле боя.

Решающие победы на Балтике

Летом 1788 года шведский король Густав III объявил войну России. Весной 1789 года Екатерина II назначила вице-адмирала В.Я. Чичагова командующим Балтийским флотом. Его эскадра вышла в море 2 июля, а 6 июля вступила в сражение со шведами у острова Эланда. Следуя своей тактике, Чичагов не атаковал неприятеля, а вел перестрелку и ожидал подхода подкреплений. Но шведские корабли ушли в Карлскрону. Затем наш гребной флот одержал убедительную победу в первом Роченсальмском сражении (О Роченсальмской победе Читайте подробнее). В результате этих побед господство на море перешло к русским.

Ревельское сражениеРевельский бой 2 мая 1790 годаС картины А.П. Боголюбова

На следующий (1790 год) Густав III решил взять реванш. Он планировал разбить русский флот, высадить десант у Ораниенбаума и победоносно завершить войну. Шведская эскадра появилась у Ревеля 1 мая, но защитники города были готовы к встрече. Так как шведы имели более чем двукратное превосходство по количеству кораблей, В.Я. Чичагов решил дать сражение, оставаясь на якоре. В итоге, Ревельское сражение закончилось полной победой русских. Несколько шведских кораблей получили значительные повреждения, один сел на камни и был сожжен шведами, а второй сдался. За это сражение В.Я. Чичагов был награжден орденом Св. Андрея Первозванного.

После Красногорского сражения ревельская и кронштадтская эскадры под командованием В.Я. Чичагова заблокировали шведский флот в Выборгском заливе. Почти месяц адмирал выжидал и готовился к решающему сражению. Оказавшийся в безвыходном положении Густав III решился на отчаянный прорыв. Вслед за парусными кораблями ближе к берегу самостоятельно прорывались гребные суда. Пройдя сквозь сильный перекрестный огонь русских кораблей, шведам удалось отойти под защиту крепостных орудий Свеаборга, где они были заблокированы до конца войны. В Выборгском сражении шведский флот потерял 7 линейных кораблей, 3 фрегата и более 50 гребных судов. В плен было взято до 5000 человек. Подробности читайте в статье «Выборгское сражение – наша полная победа в войне со Швецией».

Выборгское сражениеВыборгское сражение 22 июня 1790 г.С картины М.В. Петрова-Маслакова

Вновь адмирал добился полного поражения противника ценой относительно небольших потерь, которые были восполнены трофеями. Оборонительная тактика В.Я. Чичагова была вынужденной и хорошо обдуманной. Она позволяла компенсировать недостатки в подготовке экипажей и невысокие мореходные качества русских кораблей. После Выборгского сражения В.Я. Чичагов стал первым и единственным российским моряком, удостоенным ордена Св. Георгия I-степени. Когда он шел получать эту награду, то Императрица Екатерина II встречала его у входа в Зимний дворец, что было высшей формой уважения флотоводцу — победителю!

После этой войны Чичагов вышел в отставку и жил в своем имении. Он умер 4 апреля 1809 года и был похоронен на кладбище в Александро-Невской лавре.

Интересно, что в 1790 году наш флот одержал две очень важные для России победы. Первая из них, одержанная 22 июня в Выборгском сражении, имела большое стратегическое значение, поскольку означала победоносное завершение войны со Швецией 1788-1790 годов. Однако эта дата не объявлена Днем воинской славы, победным днем. Вторая победа – 11 сентября в сражении у мыса Тендра. Она тоже была очень важной для нас, но все-таки стала всего лишь одной из морских побед этой войны. Тем не менее, она объявлена Днем воинской славы, победным днем. Подробнее читайте в статье о сражении у мыса Тендра.

При написании статьи были использованы следующие материалы:

  • Шигин В.В. От Ревеля до Красной Горки. Морской сборник № 4 1990 г.
  • Словарь биографический морской. СПб. 2000 г.
  • Сирый С.П. Русско-шведская война 1788-1790 гг.
  • Скрицкий Н.В. Самые знаменитые флотоводцы России. М. 2000 г.
  • Издательский дом «Равновесие». Путешественники и мореплаватели. Том 3. 2004 г.

Победы Чичагова на Балтике были настолько впечатляющими, что сразу же привели к завершению войны. Екатерина II высоко оценила их, а вот в обществе были и критические суждения, затем имя В.Я. Чичагова просто забыли. Как Вы думаете, уважаемый читатель, не пора ли нам воздать должное заслугам этого выдающегося флотоводца и поставить его в один ряд с нашими прославленными адмиралами парусного флота. Поделитесь своим мнением в комментариях к этой статье. Это будет интересно всем!

www.korvet2.ru

Адмирал Чичагов Павел Васильевич (1767–1849)

Адмирал Чичагов Павел Васильевич

(1767–1849)

Судьба этого человека, участвовавшего в Отечественной войне 1812 года в должности командующего 3-й Западной армии, трагична. Однако следует признать неоспоримый исторический факт: в сражении на Березине именно его войска нанесли наибольший урон остаткам Великой армии, для которой берега этой реки в Белоруссии стали «последней братской могилой».

Но при этом адмирал П.В. Чичагов упустил императора французов Наполеона I и всех находившихся при нем на Березине маршалов империи. В результате наполеоновские войны в Европе продлились еще полтора года. Вся вина за это легла (и по сей день лежит) на бывшем министре морских сил России, ставшего волей судьбы командующим сухопутной армии и главным действующим лицом в стане победителей в ходе последнего сражения «грозы 12-го года»…

Происходил из дворян Курской губернии. Сын адмирала В.Я. Чичагова, главнокомандующего Балтийским флотом, победителя флота Швеции в морских сражениях при Ревеле и Выборге, единственного на российском флоте обладателя ордена Святого великомученика и победоносца Георгия высшей, 1-й степени. Получил домашнее образование.

П.В. Чичагов. Художник Дж. Сэксон (предположительно)

В 12 лет по традиции екатерининской эпохи сын именитого отца был записан в гвардию – в Преображенский полк в чине сразу сержанта. Однако он стал моряком: в первый день января 1782 года Чичагов-старший, тогда командир экспедиционной эскадры в Средиземноморье, зачислил Чичагова-младшего в свой штат личным адъютантом. Через год его сын в 15 лет стал офицером флота – лейтенантом.

Боевое крещение получил в ходе Русско-шведской войны 1788–1790 годов, основные события которой разыгрались на балтийских водах. В 22 года Павел Чичагов стал капитаном 1-го ранга, кавалером ордена Святого Георгия 4-й степени и командиром трофейного фрегата «Ретвизан».

Именно сыну отец доверил донести в Санкт-Петербург с нетерпением ожидаемую там весть о большой победе в Выборгском морском сражении. Императрица Екатерина II Великая на радостях собственноручно пожаловала Чичагова-младшего Золотым оружием – саблей с надписью «За храбрость».

После войны вместе с братом Василием два года изучал «морские науки» на флоте «владычицы морей» Британии. Когда Павел Чичагов вернулся в Россию, то он получил в командование линейный корабль «Мария-Магдалина», на котором завел порядок «на английский лад», сделав его одним из лучших на Балтийском флоте.

Короткое царствование Павла I началось для него с награждения орденом Святой Анны 2-й степени и последовавшим вскоре увольнением в отставку за «недостойные отзывы о новых порядках службы». Но царская опала оказалась непродолжительной, как это было часто во время павловского правления.

Однако уже через год (в мае 1798-го) Чичагов был возвращен на флот с чином контр-адмирала. Но уже в сентябре того же года был вторично уволен с лишением чинов и наград за «якобинские правила». Более того, его арестовали и заключили в Петропавловскую крепость (в форт Бип). Там он заболел и едва выжил.

В июле 1799 года царская опала «спала» с Чичагова. Его освободили из заключения, восстановили в контр-адмиральском чине и вернули все награды. Он был назначен командиром эскадры с десантом на борту для проведения совместной с английским флотом Голландской экспедиции против Наполеона.

Чичагов стал одним из «авторов» победы союзников над франко-голландским флотом. Наградой ему стали орден Святой Анны 1-й степени с алмазами и орден Святого Иоанна Иерусалимского (Мальтийский крест). Английский король отметил его заслуги драгоценной шпагой, украшенной бриллиантами.

Воцарение Александра I стало началом карьерного взлета П.В. Чичагова. Сперва его жалуют в генерал-лейтенанты, затем производят в вице-адмиралы. Он назначается начальником Военной по флоту канцелярии. В 1802–1807 годах товарищ (заместитель) министра морских сил адмирала Н.С. Мордвинова и управляющий министерством.

20 июля 1807 года Павел Васильевич производится в полные адмиралы, а 22-го числа того же месяца утверждается в должности министра морских сил. Через четыре года он увольняется от этой должности и назначается «состоять» при императоре Александре I. Назначается членом Государственного совета. В жизни отличался «прямотой характера и нетерпимостью к мздоимству». Был награжден орденами Святого Владимира 1-й степени и Святого Александра Невского.

В апреле 1812 года адмирал назначается командующим Молдавской армией, которая вскоре называется Дунайской. Эту должность он принял от генерала от инфантерии М.И. Голенищева-Кутузова.

С началом Отечественной войны выступает с армией в поход и прибывает на Волынь. Там он в сентябре соединяется с 3-й Обсервационной армией (с ее частью) и становится командующим 3-й Западной армии. Ей противостояли два корпуса (австрийский Шварценберга и «сводный» Ренье) наполеоновской Великой армии.

Адмирал П.В. Чичагов стал одним из главных действующих лиц так называемого «петербургского плана» окружения и полного разгрома Великой армии у города Борисова на реке Березине. 3-й Западной армии вместе с 1-м отдельным пехотным корпусом П.Х. Витгенштейна отрезать Наполеону путь на запад. Главным же силам русской армии предстояло наступать на неприятеля с востока.

Однако к сражению на реке Березине кутузовская Главная армия опоздала по многим веским причинам на два дня. Витгенштейн откровенно промедлил в действии. Что же касается самого адмирала Чичагова, то венценосный полководец, блестящий стратег и тактик Наполеон I смог перехитрить своего основного противника с местом переправы через Березину.

Бонапарт, окончательно потерявший на Березине Великую армию, все же сумел избежать «совершенного истребления» и собственного пленения. В итоге цели «петербургского плана» не были достигнуты, хотя победа русского оружия в Отечественной войне 1812 года была полной: Великая армия, как таковая, перестала существовать.

Вся вина за такой исход сражения на Березине и главнокомандующим генерал-фельдмаршалом М.И. Голенищевым-Кутузовым, и российской общественностью, и двором была возложена на Чичагова. При этом словно забыли, что именно его войска нанесли французам основной урон в деле на Березине (с 9 по 15 ноября адмирал воевал на берегах этой реки в одиночестве). Такого же негативного мнения оказался и император Александр I.

Достаточно сказать, что соотечественники почти единодушно заподозрили адмирала в «измене». Придворный поэт Гавриил Державин высмеял его в известной эпиграмме. А баснописец И.А. Крылов – в не менее популярной басне «Щука и кот».

В феврале 1813 года П.В. Чичагов увольняется от должности. Гонимый подозрениями в государственной измене на войне, Павел Васильевич навсегда покидает Отечество. Сперва он жил в Италии, затем во Франции. Писал воспоминания. В 1834 году отказался подчиниться указу императора Николая I вернуться в Россию. За это был лишен звания члена Государственного совета, а на его имущество наложили секвестр.

В результате этого Чичагов оказался без средств существования. В знак протеста он отказался от присяги новому самодержцу и отправил ему все свои орденские награды вместе с бережно хранимой личной перепиской с императором Александром I.

Опальный адмирал, ослепший, последние годы жизни провел у дочери в Париже. Там и был похоронен на кладбище одного из парижских предместий. Показательно, что в знаменитой Галерее героев Отечественной войны 1812 года в Зимнем дворце нет портрета командующего русской 3-й Западной армией.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

military.wikireading.ru

Адмирал Василий Яковлевич Чичагов. Служба в годы Русско-турецкой войны

Чичагов был в дороге с севера в столицу, когда 1 марта 1770 г. вышел Высочайший указ о присвоении ему звания контр-адмирала с соответствующим окладом. Вместе с Василием Яковлевичем контр-адмиралами стали Самуил Карлович Грейг и Николай Иванович Сенявин. Некоторое время по прибытии в Санкт-Петербург Чичагов служил в Адмиралтейств-коллегии, ведая – на зависть Архангельскому не чистому на руку портовому чиновничеству – финансовыми вопросами.

Новые назначения, новые рубежи

Однако его морской опыт, знания и личностные качества были слишком обширны, чтобы держать новоиспеченного контр-адмирала на береговых должностях – в столице на них и так хватало охотников. В июле 1770 года Чичагова назначают командующим специальной эскадрой из двух линейных кораблей, двух фрегатов и одного пакетбота. Эскадра была сформирована для обучения личного состава морскому делу. Корабли уходили на Средиземное море, они комплектовались наиболее опытными экипажами. Война продолжалась и требовала новых кадров, в первую очередь матросских.

Практическая эскадра Чичагова должна была выйти из Ревеля и производить крейсирование в районе острова Готланд. 2 августа контр-адмирал прибыл в Ревель и поднял флаг на линейном корабле «Тверь». 10 августа эскадра вышла в море и находилась в походе месяц, вернувшись в Ревель 9 сентября. Во время похода отрабатывались различные эволюции, производились парусные учения и стрельбы.

Родинов И. И. Пополнение архипелагского флота в годы войны

13 сентября 1770 года Чичагова назначили главным командиром Ревельского порта. Кроме того, в его задачи входила подготовка экипажей для кораблей, готовящихся к отправке на Средиземное море. Летом 1771 г. контр-адмирал возглавил практическую эскадру в Ревеле, состоявшую из 6 линейных кораблей, причем три из них прибыли недавно из Архангельска, и одного фрегата. Весь июль и август прошли в непрерывных учениях, после чего эскадра, разделившись на обратном пути, вернулась в Кронштадт и Ревель.

Вскоре на повестку дня встал вопрос об очередном усилении Средиземноморской эскадры тремя линейными кораблями. Это были «Граф Орлов», «Победа» и «Чесма», находившиеся в Ревеле. Во главе этой перегонной эскадры в апреле следующего, 1772 года был поставлен контр-адмирал Чичагов. После полярных морей, льдов и заснеженных скал Шпицбергена Василию Яковлевичу предстояло увидеть южную бирюзу Средиземноморья и жаркое итальянское солнце. Пунктом назначения являлся порт Ливорно.

8 мая 1772 г. отряд кораблей под командованием контр-адмирала Чичагова покинул Ревель и отправился в Средиземное море. Флагманская «Чесма» была 80-пушечным кораблем, а «Победа» и «Граф Орлов» – 66-пушечными. Это была уже четвертая по счету Архипелагская эскадра в дополнение к трем предыдущим. 16 июля русские корабли бросили якорь в Порт-Магоне на Менорке.

Родинов И. И. Переход эскадр кораблей с Балтики в Средиземное море

Тут Чичагову пришлось задержаться – эскадре после прохождения Бискайского залива требовался ремонт, к тому же среди экипажей было много больных. Все дело было в провизии, которую отпускали с флотских магазинов и приобретали у подрядчиков. На бумаге Архипелагские эскадры исправно снабжались лучшими запасами и материалами. В действительности зачастую интенданты списывали на уходящие корабли далеко не самое качественное продовольствие, не забывая помнить разницу в уме. Из-за такого снабжения и нелегких условий плавания на эскадре Чичагова и появилось большое количество выбывших из строя по болезни.

Только 6 августа, выполняя приказ командующего русскими экспедиционными силами на Средиземном море графа Алексея Орлова, «Чесма», «Граф Орлов» и «Победа», оставив позади Менорку, пошли в Ливорно. 15 августа 1772 года эскадра прибыла наконец к месту назначения. Передав командование капитану 1-го ранга М. Т. Коняеву, Василий Яковлевич Чичагов отбыл в Санкт-Петербург. Он выполнил поставленную задачу, приведя корабли 4-й Архипелагской экспедиции на непосредственный театр боевых действий. Граф Орлов в своем донесении сообщал императрице, что подкрепление с Балтики, которое привел Чичагов, прибыло вовремя, корабли были в исправном и боеспособном состоянии, а их команды здоровы.

По возвращении Василия Яковлевича в столицу, Екатерина II наградила его Орденом Святой Анны, поле чего он в ноябре 1772 года вновь был назначен главным командиром Ревельского порта, а в январе занял аналогичную должность уже в Кронштадте. В мае 1773 г. по указу императрицы контр-адмирал был поставлен командовать Кронштадтской практической эскадрой в составе 6 линейных кораблей, 4 фрегатов и одного пакетбота.

Тронь А. А. Кронштадт, начало XVIII века

Задача ставилась та же, что и ранее: интенсивное обучение морскому делу личного состава перед отправкой очередной, пятой по счету, Архипелагской эскадры. Война с Османской империей, несмотря на достигнутые успехи, все еще продолжалась. Учебное плавание на Балтике длилось до второй половины сентября, после чего часть вернувшихся кораблей с уже подготовленными экипажами стали готовиться к походу. Чичагов вернулся к исполнению обязанностей главного командира Кронштадтского порта.

В октябре 1773 года 5-я Архипелагская эскадра под командованием контр-адмирала Самуила Карловича Грейга ушла в Средиземное море. Большую ее часть составляли корабли, команды которых прошли обучение у Чичагова. Грейг без потерь прибыл к месту назначения в сентябре – уже после заключения мира с турками. У Чичагова же служба в Кронштадте подходила к концу. Его ожидало новое назначение и новое место службы.

Азовская флотилия

Россия вступила в очередную войну с Оманской империей, практически не имея никаких военно-морских сил на Черном море. Предыдущий конфликт с Турцией, закончившийся подписанием Белградского мирного договора, не позволял России иметь боевые корабли в этом водном бассейне. Осуществлять морскую торговлю можно было лишь при помощи турецких судов. Что касается выхода к Черному морю, то он оставался весьма условным – под русским контролем оставался лишь полностью демилитаризованный Азов с незаселенными окрестностями.

Поэтому, когда в 1768 г. началась война с турками, остро встал вопрос о создании военно-морских сил в Азовском море с перспективой действий в море Черном. Для этой ответственной задачи был назначен контр-адмирал Алексей Наумович Сенявин. С начала 1769 года закипела работа на старых, еще петровских времен, верфях: в Новопавловске, Таврове и других. Ядро будущей Азовской флотилии должны были составлять так называемые «новоизобретенные суда». Они должны были быть адаптированы для боевых действий в Азовском море и являлись парусно-гребными. Этот тип военных кораблей имел небольшую осадку, и обладал довольно слабой мореходностью.

Используя имеющиеся производственные мощности, достраивая корабли, заложенные еще при Анне Иоанновне, но так и оставшиеся на стапелях в результате Белградского мира, контр-адмирал Сенявин смог к 1773 г. создать компактную, но боеспособную, несмотря на недостатки, корабельную группировку, которая могла осуществлять действия оборонительного характера на Азовском море. К этому году русская флотилия насчитывала 33 единицы, включая 9 «новоизобретенных кораблей», 2 бомбардирских корабля, 6 фрегатов и 16 кораблей более мелких классов. Имелось в наличии и довольно большое количество дубель-шлюпок, лодок и ботов.

Это позволило Сенявину еще в 1771 г. обеспечить переправу русских войск в Крым через Генический пролив, а после не допустить турецкую гребную флотилию через Керченский пролив. В июне 1773 г. отряд кораблей Азовской флотилии под командованием капитана Кинсбергена одержал первую победу над турецким флотом в районе Балаклавы – после шестичасового боя противник был вынужден отступить. Наличие у России хоть и небольшого, но боеспособного соединения в Черном и Азовском морях заставило Османскую империю окончательно отказаться от осуществления высадки в Крыму. Главные же силы османского флота были скованы Архипелагскими эскадрами.

Из-за беспрерывной бурной и нелегкой деятельности контр-адмирал Сенявин заболел, и было принято решение прислать к нему деятельного и компетентного помощника. Василий Яковлевич Чичагов 4 ноября 1773 года получает приказ отбыть на юг. 26 ноября Высочайшим указом Екатерины II Чичагов награждается Орденом Святого Георгия IV степени – за 20 кампаний на море. В январе 1774 года он прибыл на Азовское море и стал фактически младшим флагманом у Сенявина.

Получив под командование отряд кораблей, Чичагов в конце апреля 1774 года был направлен в Черное море с задачами прикрытия Керченского пролива, недопущения прорыва вражеских кораблей в Азовское море и препятствования возможной попытке турок высадить десант в Крым. Такая высадка все еще предполагалась русским командованием. Приободрившийся Сенявин отправился в Таганрог – наблюдать, а заодно ускорять постройку новых военных кораблей на тамошней верфи.

Некоторое время неприятель не показывался, однако днем 9 июня 1774 г. с русских кораблей, патрулировавших район Керченского пролива, зафиксировали приближение вражеской эскадры. В распоряжении контр-адмирала Чичагова имелось на тот момент два «новоизобретенных» корабля – «Азов» и «Модон» и три фрегата – «Первый», «Второй», «Четвертый».

Отряд русских кораблей начал сближение. Через несколько часов после контакта удалось более-менее точно оценить силы противника. К Керченскому проливу приближались 5 линейных кораблей, 6 фрегатов, 26 галер и шебек и нескольких более мелких кораблей. Головные турецкие корабли при виде отряда Чичагова стали сбавлять ход, давая возможность подтянуться хвосту колонны. Турецкая эскадра была несколько растянута. Вскоре от основных сил отделились 6 фрегатов и 17 шебек и галер и двинулись прямо на русских. Большая же часть неприятельской эскадры во главе с флагманским линейным кораблем под адмиральским флагом начала осуществлять попытку пройти к Керченскому проливу.

Замысел турецкого командующего был в том, чтобы связать своего оппонента боем, а главными силами прорваться через пролив. Чичагов разгадал этот замысел и, выстроив свои корабли в линию, начал маневрировать. Отделившийся от турецкой эскадры отряд лег на параллельный курс, и примерно в 8 часов вечера противник открыл стрельбу. Артиллерийский огонь, который велся на большой дистанции, был малоэффективен, однако, видя, что под шум сражения вражеский флагман устремился к проливу, Чичагов двинулся туда же.

Сообразив, что его замысел не удался, турецкий адмирал ограничился перестрелкой и неспешным преследованием русской эскадры, шедшей к Керченскому проливу. Постепенно смеркалось, видимость была ограничена большим количеством порохового дыма. Потом противник отвернул в открытое море. При подавляющем превосходстве своего флота, турецкий командующий действовал крайне пассивно и чрезмерно осторожно.

Русские корабли встали на якорь вблизи берега. Неприятель не уходил, а решил еще раз бросить кости наудачу. Командующий турецкой эскадрой, очевидно, предположил, что имеющихся у него сил, превосходящих по численности русских на порядок, недостаточно для форсирования пролива, и стал дожидаться подкреплений. Противник встал на якоря у мыса Такыл – туда вскоре стали прибывать новые корабли.

«Новоизобретенный» корабль 1-го рода «Хотин». Рисунок А. В. Карелова

Трезво оценивая свои возможности и имеющиеся в наличии скромные силы, Чичагов решил отойти поглубже в Керченский пролив и занять там удобные для боя позиции. Собственные корабли он расположил поперек. Что же касается подкреплений, то контр-адмирал мог рассчитывать только на приход из Таганрога «новоизобретенного» «Хотина», спешно достроенного и снаряженного. Ранее к его эскадре присоединился также малый бомбардирский корабль, в некоторой степени усилив ее. Тем не менее преимущество турок, к которым подходили подкрепления, было подавляющим.

Немного набравшись храбрости, 11 июня турецкий флот вошел в пролив и начал выстраиваться для будущего сражения. Стоящая в самой узости эскадра Чичагова находилась в боеготовом состоянии, но противник не спешил. 13 июня турки подняли якоря и неспешно двинулись вглубь пролива. Турецкие ядра не долетали до русских, и, немного почистив крюйт-камеры от избытка пороха, вражеский флот вновь встал на якоря вне зоны действия русских пушек. Началось противостояние: эскадра Чичагова находилась на своих позициях, оппонент пока что не предпринимал никаких активных действий.

На берегу Таманского полуострова турки оборудовали нечто вроде военного лагеря – там расположились привезенные на кораблях войска. Подобное положение вещей сохранялось вплоть до 28 июня, когда неприятелю, наконец, надоело созерцать местные красоты и наслаждаться бездельем. Утром этого дня вражеский флот, имевший в своем составе 6 линейных кораблей, один бомбардирский, 7 фрегатов, 17 шебек и галер, начал движение в сторону эскадры Чичагова.

Русская эскадра к тому времени состояла из четырех «новоизобретенных кораблей», трех фрегатов, двух бомбардирских кораблей, одного брандера и двух ботов. Приблизившись, турки открыли частый, но беспорядочный огонь. Корабли Чичагова не отвечали до тех пор, пока противник не приблизился на приемлемую дистанцию. Русская стрельба была более эффективной, и продвижение неприятеля вглубь пролива вскоре прекратилось. Постреляв по русским без какой-то пользы для себя, противник в три часа дня начал отход к прежнему месту стоянки. Парусные корабли буксировались шлюпками, шебеки и галеры шли своим ходом.

Две недели противоборствующие друг другу эскадры простояли в томительном ожидании – к концу этого срока численность турецкого флота у Керченского пролива достигла почти 80 единиц, в первую очередь благодаря транспортам.

Карта боев Азовской флотилии

12–13 июля османские войска, стоявшие лагерем на Таманском полуострове, были погружены на корабли, а сам лагерь разрушен. 16 июля вражеский флот ушел. Впоследствии выяснилось, что турки благополучно осуществили высадку в Крыму, в районе Алушты. Однако еще 10 июля 1774 года был заключен Кючук-Кайнарджийский мирный договор, и боевые действия прекратились. И всё же обстановка на Черном море была довольно напряженной: неспокойно было в Крыму, турецкие войска, высадившиеся там, не спешили возвращаться обратно.

Эскадра Чичагова продолжала осуществлять дежурство в Керченском проливе вплоть до осени 1774 года. Только в январе 1775 года в Стамбуле стороны обменялись грамотами, и напряжение понемногу стало спадать, хотя сам мирный договор включал в себя несколько неудобных для России пунктов и являлся фактически соглашением о перемирии. Действия Чичагова по защите Керченского пролива получили впоследствии двоякую оценку. С одной стороны, контр-адмирал справился с поставленной задачей и не допустил прорыва вражеского флота в Азовское море. С другой стороны, отмечалось, что Чичагов решал поставленную задачу чересчур пассивно и осторожно, не предприняв никаких действий для внезапной атаки стоящих на якорях турецких кораблей. В декабре 1775 года Василия Яковлевича вызвали в Санкт-Петербург. Его служение Отечеству продолжилось.

Продолжение следует…

topwar.ru

Адмирал Василий Яковлевич Чичагов. Главное сражение флотоводца

По возвращении из экспедиции по обеспечению вооруженного нейтралитета адмирал Василий Яковлевич Чичагов приступил к работе в Адмиралтейств-коллегии. При этом он формально занимал должность командующего 2-й флотской дивизией. Это были относительно спокойные (по сравнению с предыдущими и будущими) годы службы.

Выборгское сражение. Художник В. М. Петров-Маслаков

Мало кто сомневался в скорой очередной войне с турками. Отношения между двумя империями оставались более чем напряженными и стремительно портились. Присоединение в 1783 году Крымского полуострова к России было крайне болезненно и враждебно встречено в Стамбуле. Подзуживаемый партией реванша, с одной стороны, и вежливо кивающими послами некоторых западных партнеров – с другой, султан становился все более резким в высказываниях.

На севере обстановка также была далека от спокойствия. Еще десять лет назад, в августе 1772 года под жерлами пушек и при щедром иностранном финансировании король Густав III решил существенно упростить систему государственного обустройства Швеции. Полномочия риксдага были существенно урезаны – он был низведен до совещательного органа, созываемого по приказу монарха. Обожавшему театр королю, очевидно, надоело играть в окружении массовки, и он решил продолжить свое выступление в виде сольного монолога.

Беда для Швеции заключалась еще в том, что ее очередной правитель, кроме увлечения высокими искусствами, питал страсть к военной славе. Шведы начали полномасштабную подготовку к войне, и чем громче лязгала оружием Оттоманская Порта, тем энергичнее стучали шведские топоры, обращая старые дубовые рощи и сосновые леса в линейные корабли и фрегаты.

Осенью 1787 года началась ожидаемая русско-турецкая война. Как и ранее, на Балтике стали готовить к походу эскадру для боевых действий в Архипелаге, фактически в тылу у турок. Однако, в отличие от прошлой войны, на Черном море Россия имела хоть и небольшие, но уже полноценные военно-морские силы, а не только Азовскую флотилию с ее плоскодонными кораблями. Командование новой Архипелагской эскадрой было поручено Самуилу Карловичу Грейгу.

Сведения о вооружении и оснащении русских военных кораблей в Кронштадте и Ревеле шведы использовали в своей информационной подготовке к войне. По всей Балтике были распущены слухи о том, что, дескать, русские готовят свой флот, чтобы внезапно напасть на весьма миролюбивого северного соседа. Под этот шум в Швеции начались мобилизация флота и развертывание армии. Все попытки русской дипломатии подчеркнуть свое миролюбие и уговорить соседей не лезть на рожон к успеху не привели.

Внушительная финансовая помощь от Франции и Турции только укрепляли воинственные амбиции Густава III. В июне 1788 г. шведский король выдвинул России ультиматум: отдать обратно территории в Финляндии, вошедшие в состав России после подписания мирных договоров 1721 и 1743 гг., и всю Карелию. Кроме того, Густав требовал наказать русского посла в Стокгольме графа Андрея Кирилловича Разумовского, поскольку тот сеет смуту и плетет интриги. Настоящей жемчужиной этой сияющей незамутненной глупостью композиции являлось требование возвратить Османской империи Крым. Прочитав этот документ, прусский посол в России граф Келлер высказал серьезные опасения на счет здоровья шведского короля, особенно его психической составляющей. Так началась последняя из трех в XVIII веке русско-шведская война.

Балтика снова в огне

План шведского командования был прост и агрессивен. Вначале русскому флоту до́лжно было навязать сражение в Финском заливе и, после его несомненного победного результата, атаковать и сжечь Кронштадт. В это же время гребной флот осуществил бы десантную операцию с целью захвата Гельсингфорса. Уверенность в успехе базировалась не только на желании Густава III встать в истории в один ряд со своими знаменитыми предками, но и отличным состоянием шведского флота. Полностью боеготовый, снаряженный и укомплектованный обученными экипажами, на начало войны он имел 26 линейных кораблей и 14 фрегатов.

На бумаге русский флот имел 46 линейных кораблей и 15 фрегатов. Однако далеко не все из них находились в боеспособном состоянии. Так что по количеству кораблей силы сторон были в целом сопоставимы. Конкретный план войны со шведами также отсутствовал, несмотря на устойчивое похолодание русско-шведских отношений, начиная с середины 1770-х гг. Возможно, в Петербурге рассчитывали на проблески здравого смысла у короля-театрала. Но Густав жаждал бенефиса – и непременно в Зимнем дворце. Когда началась война, было решено вывести флот в море, найти неприятеля и нанести ему решительное поражение.

После получения сообщения о начале боевых действий русскому флоту было приказано готовиться к выходу из Кронштадта. Во главе него Екатерина II поставила адмирала Самуила Карловича Грейга, который до этого момента являлся командующим так и не состоявшейся Средиземноморской экспедиции. Разумеется, Грейг не мог сразу выполнить поставленную задачу – далеко не все корабли были готовы, а команды – укомплектованы. 28 июня Грейг наконец-то вывел свой флот в море, имея в распоряжении 17 линейных кораблей и 7 фрегатов.

А что же Чичагов? С началом войны главная должность командующего действующим флотом обошла адмирала – императрица назначила Грейга. Василий Яковлевич посчитал себя обиженным из-за того, что ему предпочли иностранца, и сказался больным. Чичагов считал, что своим неназначением он был обязан большой и довольно шустрой «иностранной партии», толкущейся возле русского трона. Тот факт, что не он, а Грейг возглавил флот в новой войне, тем не менее не вызвало неприязни между двумя заслуженными адмиралами. Чичагов высоко оценил победу, одержанную Грейгом у Гогланда, которая фактически сорвала шведский план войны в 1788 году. Неприятельский флот поспешил укрыться за крепкими фортами Свеаборга, Грейг в свою очередь взял этот порт в полную блокаду. Однако во время блокирования порта Самуил Карлович тяжело заболел и 15 октября 1788 года скончался в Ревеле, куда его спешно доставил флагманский корабль «Ростислав».

Принявший командование над флотом контр-адмирал Тимофей Гаврилович Козлянинов вскоре свернул блокаду Свеаборга и отправился на зимовку в гавани Кронштадта и Ревеля. Воспользовавшись полученной возможностью, шведский флот смог перейти в Карлскруну, выскользнув из ловушки.

Вид Свеаборга. Художник С. В. Пен

Кампания 1789 года представлялась в сложившихся условиях весьма не простой. Требовалось объединить Кронштадтскую, Ревельскую эскадры и отряд кораблей под командованием вице-адмирала Вилима Петровича Фондезина, стоявшего в Копенгагене, прежде чем противник, превосходящий каждое из этих соединений в отдельности, сам выйдет в море и атакует. Из всех возможных кандидатур императрица Екатерина II однозначно выбрала Василия Яковлевича Чичагова.

Во главе флота

Адмирал прибыл в Ревель для того, чтобы принять участие в похоронах Самуила Карловича Грейга. Вскоре Чичагов получил Рескрипт от 27 ноября 1788 г., согласно которому его назначали командовать Ревельской эскадрой и самим портом. Разумеется, всякую «хворь» у Василия Яковлевича как рукой сняло.

Вверенное ему хозяйство адмирал нашел в весьма запущенном состоянии. Ревельский порт длительное время использовался большей частью в коммерческих целях, преимущественно для вывоза зерна, и в таком качестве мало был пригоден к базированию крупной эскадры. Пришлось заниматься восстановлением и реконструкцией портовых сооружений, был построен водопровод. В городе не было подходящего здания для оборудования госпиталя, и императрица передала для этой цели недавно отремонтированный дворец.

Чичагов много делал для повышения боеготовности вверенной ему эскадры в условиях постоянной нехватки необходимых ресурсов и материалов. Весной 1789 г. Василия Яковлевича вызвали в Санкт-Петербург, где и довели до сведения указ Екатерины о назначении его командующим флотом. Под командованием Чичагова теперь находилась не только Ревельская, но и Кронштадтская эскадра, а также отряд русских кораблей в Копенгагене.

Подготовка к предстоящей кампании шла полным ходом. В мае 1789 г. в Ревель прибыла Кронштадтская эскадра под командованием контр-адмирала Алексея Григорьевича Спиридова, сына героя Чесмы. 2 июля русский флот вышел в море. Чичагов имел в своем распоряжении 19 линейных кораблей, 5 фрегатов, 2 бомбардирских корабля и несколько госпитальных и транспортных судов.

Встреча с противником, который, по данным разведки, уже покинул Карлскруну, состоялась 14 июля у острова Эланд. Шведский флот под командованием герцога Сёдерманландского имел в своем составе 21 линейный корабль и 8 фрегатов, два из которых являлись большими двухдечными. По количеству артиллерии русская сторона имела паритет с противником.

На следующий день 15 июля оба противоборствующих флота выстроились в кильватерные колонны и, следуя параллельно друг другу, завязали перестрелку, которая длилась более 6 часов. С наступлением ночи бой затих сам собой, утром шведский флот, не желая продолжения, ушел в Карлскруну. Потерь в кораблях стороны не понесли, лишь некоторые получили незначительные повреждения. Несмотря на неопределенные тактические результаты, стратегический успех был за русской стороной. Так как шведы ушли, Чичагов беспрепятственно встретил отряд кораблей из Копенгагена, что ощутимо увеличило его наличные силы. Не встретив более врага, в августе русская объединенная эскадра прибыла на Ревельский рейд.

Линейный корабль «Густав IV Адольф». Художник Якоб Хагг

Действия адмирала Чичагова в Эландском сражении вызвали острое недовольство Екатерины II. Императрица предписала Военному совету разобраться с этим делом. В своем письме она указывала, «что шведы атаковали его, а не он их». Бой свелся к ленивой и малорезультативной перестрелке, в результате которой «потерян капитан бригадирского ранга и несколько сот прочих воинов без всякой пользы Империи». К слову сказать, линейный корабль «Дерись», понесший наибольшие потери среди эскадры Чичагова (15 убитых и около 30 раненых), пострадал вовсе не от шведских ядер, а от трех собственных разорвавшихся пушек.

Несмотря на гнев государыни, казавшийся некоторым историкам справедливым, Военный совет, изучив подробности Эландского сражения, вынес оправдательный вердикт, указав, что в данной ситуации Чичагов действовал в рамках данных ему инструкций. Действительно, адмирал беспрепятственно встретил копенгагенский отряд и сопроводил его в Кронштадт, отбив перед этим нападение, впрочем, вялое, шведского флота. Чичагов остался на занимаемой им должности и, как оказалось впоследствии, не зря.

Решающие сражения

В кампанию 1790 года король-театрал еще не утратил желания сыграть свой бенефис в Петербурге. Тому способствовали некоторые обстоятельства. Шведский флот за счет довольно щедрых английских субсидий пополнился новыми кораблями. Под давлением Англии и отчасти Пруссии союзная России Дания «выразила сожаление» и вышла из означенного союза. Густав III знал, что Россия воюет на два фронта, и не терял веры в победу. Екатерина II в своем успехе также не сомневалась – ее просто раздражала медлительность достижения этого успеха, тем более что с южного театра военных действий регулярно приходили рапорты об очередных победах.

России нужен был решительный перелом в войне со Швецией. От Чичагова и флота под его командованием требовалось надежно прикрыть воды Финского залива, пока русский шхерный флот перережет водные коммуникации, по которым снабжалась шведская армия в Финляндии, а далее, разбуженный от зимней спячки, граф Мусин-Пушкин, командующий сухопутной армией, проявит некоторое подобие решительных действий.

Василию Яковлевичу нелегко дался 1789 год: недовольство императрицы, впрочем, впоследствии нейтрализованное, затем 17 ноября скончался его сын Григорий, бывший при нем адъютантом. В кампанию 1790 года его место занял следующий сын Чичагова – Василий, переведенный из гвардии. Кроме того, еще один Чичагов-младший, Павел, командовал флагманским линейным кораблем во флоте отца.

Шведы с начала кампании стали проявлять активность. Вышедший из Карлскруны вражеский флот в составе 22 линейных кораблей, 4 фрегатов и нескольких более мелких судов 2 мая 1790 года появился в виду Ревельского рейда. Эскадра под командованием Чичагова, которая стояла на якорях в ожидании подкреплений из Кронштадта, насчитывала 9 линейных кораблей, 5 фрегатов и 2 бомбардирских корабля. Несмотря на ощутимое превосходство в силах, Карлу Сёдерманландскому не удалось достичь хоть какого-то успеха – Чичагов успешно отбил все атаки вдвое превосходящего противника.

Ревельский бой. Художник А. П. Боголюбов

Попытка попробовать на крепость ревельский орех обошлась шведскому флоту в два «сломанных зуба». Один линейный корабль, «Принц Карл», был поврежден и сдался. Второй, «Раксен Стендер», сел на риф и был сожжен собственной командой. Несколько других кораблей получили повреждения. Победа Чичагова была полной – за Ревельское сражение он был награжден Орденом Андрея Первозванного.

Следующий раз Василий Яковлевич встретился с врагом 22 июня 1790 года в Выборгском заливе. Под его командованием были уже и Ревельская, и Кронштадтская эскадры в составе 27 линейных кораблей, 5 фрегатов, 8 гребных фрегатов и некоторого количества более мелких кораблей. В операции также принял участие русский гребной флот под командованием принца Нассау-Зигена. Шведский флот насчитывал 22 линейных корабля, 10 фрегатов и около 200 гребных кораблей и судов шхерного флота.

В результате прорыва вражеского флота из Выборгского залива произошло ожесточенное сражение, итогом которого стала вновь полная победа русской стороны. Король Густав III в этот день лишился 7 линейных кораблей, 3 фрегатов и 54 гребных и вспомогательных судов. Потери личного состава достигали около 2 тыс. пленных и несколько тысяч погибших. Урон русской стороны исчислялся сотней убитых и двумя сотнями раненых. Из-за традиционно осторожной, тщательно просчитанной и неторопливой манеры вести сражения, свойственной Чичагову, шведскому флоту все-таки удалось укрыться в Свеаборге и Роченсальме. Флотоводец не реализовал возможность полностью уничтожить вражеские военно-морские силы и одним ударом выиграть войну. Тем не менее за эту победу адмирал первым из моряков был награжден орденом Святого Георгия I степени.

Последние годы

Отгремела война со Швецией – горячая от вредных мечтаний голова короля Густава III была, наконец, охлаждена Верельским миром. Адмирал Чичагов фактически командовал Балтийским флотом на протяжении 1791–1795 гг. Международная обстановка была чрезвычайно сложной – начало революционных войн во Франции, восстание в Польше требовали поддерживать постоянную боеготовность флота. Адмирал Чичагов постоянно выводил свои корабли в море, занимаясь учебой и боевой подготовкой.

Надгробный памятник В. Я. Чичагову

Начиная с 1794 г., Василий Яковлевич работал в специальной комиссии, утверждавшей штаты Черноморского флота. С вступившим на престол в ноябре 1796 года Павлом I у старого моряка отношения не сложились – в 1797-м он по собственному желанию был уволен в отставку. По мнению его сына Павла, адмирал ушел с флота из-за нежелания подчиняться инструкциям императорского любимца Г. Г. Кушелёва на морских маневрах в июле 1797 года – Григорий Григорьевич когда-то служил у Чичагова мичманом.

Последние годы жизни моряк, полярный исследователь и флотоводец прожил в своем имении. При Павле I Чичагов находился фактически в опале – ему не разрешали приезжать в Петербург даже для свидания с сыном. Скончался 4 апреля 1809 года и похоронен на Лазаревском кладбище Александро-Невской Лавры. На его памятнике выбиты строки, написанные Екатериной II после Ревельского сражения: «С тройною силою шли шведы на него. Узнав, он рек: Бог защитник мой. Не проглотят они нас. Отразив, пленил и победы получил».

topwar.ru