Более 700 военнослужащих участвуют в учениях артиллеристов в Чечне. Артиллеристы в чечне


Российская артиллерия в Чечне - Артиллерия

Очередные любительские переводческие потуги. На сей раз статья майора Грегори Целистэна, опубликованная в Field Artillery Journal в 1997 году. Повествует статья о применении артиллерии в ходе первой чеченской компании, в частности в городских боях. Думаю, что перед прочтением, нелишним будет уточнить; Автор, в написании статьи, опирался на те сведения, которыми он располагал на тот момент (1997 год).

Российская артиллерия в Чечне

Не расскажешь, не опишешь,Что за жизнь, когда в боюЗа чужим огнём расслышишьАртиллерию свою.

Александр Твардовский«Василий Тёркин»

ПредисловиеКонфликт в Чечне, впервые после Афганской войны, продемонстрировал тактику российской артиллерии. В условиях постоянно меняющегося театра военных действий начала 21го века, опыт, приобретённый в этом конфликте русскими, может послужить любой армии мира. Независимо от регионального положения, растущая мировая урбанизация, так или иначе, приведёт к использованию артиллерии в будущих военных конфликтах, в непосредственной близости к гражданскому населению.Российская армия использует свои артиллерийские силы не только в бою, но в качестве оружия морального подавления противника. Эта точка зрения подтверждается войной в Чечне.Во время Второй Мировой Войны, с помощью артиллерии, Красная Армия одержала оглушительную победу над силами Германии на Восточном Фронте. «За то, что во время войны артиллерия уничтожала от 80 до 90 процентов вражеских целей на поле боя, она абсолютно заслужено стала называться Богом войны» - слова нынешнего начальника Ракетных войск и Артиллерии, генерал-полковника Николая Димидюка.В то время Красная Армия опиралась на огневую мощь артиллерийских бригад, дивизий и корпусов. Такого рода опора сохранялась и в годы Холодной войны, когда Советы сосредотачивали большие массы артиллерии в Восточной Европе, в ожидании будущего конфликта с силами НАТО.

Чечня – Боевые действия в городеНедавние публикаций статей, в русских военно-ориентированных изданиях, затрагивают тему применения артиллерии в городах и селениях Чечни. Все эти статьи пронзает одна общая нить; Количество огня, применяющиеся во время битвы, зависит от ситуации и не может быть спланировано заранее, используя стандартные правила введения артиллерии в бой.

Это радикальное отступление от традиционной российской схемы планирования огня. Один русский полковник Сергей Леоненко, в своей статье для «Армейского Сборника», прямо заявил; «Очевидно, что в отношении операций по взятию городов, не может быть никаких чётких рекомендаций для артиллерии, в вопросах продолжительности и методах ведения огня. По факту, в первом варианте - войска берут город, используя всё вооружение без ограничения. Во втором варианте – действуют согласно приказам и сохраняют город как культурную столицу и экономический центр.»

Городской бой – это бой с преобладанием использования живой силы. Ни одна армия мира, на сегодняшний день, не имеет чёткой работающей доктрины в вопросе ведения боя в условиях плотной застройки, с наличием гражданского населения, без нанесения существенных потерь, как гражданским лицам, так и своим войскам. В дополнение ко всему, бои в городских условиях всегда сопровождаются большими потерями для атакующей стороны. Битва за Грозный не является исключением.

Подразделения, которые российское правительство ввело в Чечню в 1994 году, были собраны по частям. Войска сражавшиеся в Чечне состояли из Сухопутных войск, Внутренних войск и сил Морской пехоты. Большинство подразделений, перед вступлением в бой, не проходили обучения во взаимодействии друг с другом.

Как и в прошлом, артиллерия русских уничтожила основной объём целей на полях Чечни. Главным отличием применения артиллерии в Чечне стало использование её в качестве самостоятельной единицы, а не как часть сводной группы войск. Командиры неохотно соглашались атаковать чеченские позиции, без хорошей артиллерийской поддержки.

Тактика и техника артиллерии русских.В советской доктрине артиллерийский дивизион являлся самым эффективным средством атаки. Большая концентрация артиллерия была залогом успеха уничтожения целей на поле боя. Однако, реалии городских боёв, привели русских к использованию методов, разработанных в прошлом.Большие бронированные соединения было невозможно контролировать на улицах Грозного. Первое провальное новогоднее наступление на Грозный 1995 года, сопровождалось решением послать бронированные колонны в город, без адекватной огневой подготовки, или поддержки пехоты. Одно из этих подразделений, 131я мотострелковая бригада, во время этого наступления потеряла 102 из 120 единиц техники.

После первого месяца боёв, русские изменили свою тактику. Командование решило раздробить большие войсковые формирования и создать небольшие артиллерийские группы, для выполнения оперативных задач. Командир оперативной группы мог вводить артиллерию в бой в одиночном порядке, или в составе взвода, на своё усмотрение.

Такой способ идёт в разрез с российской тактикой, применяемой в рамках обычной военной доктрины. Решение воевать артиллерией в такой манере, было основано на поставленных целях и ситуации с противником. Такие же точно методы использовались русскими во время Второй Мировой Войны. В ходе Битвы за Берлин, советская армии применяла артиллерийские батареи в составе штурмовых групп, в задачи которых входило взятие отдельных зданий и городских кварталов.

Советская доктрина прошлого рассматривала артиллерийский дивизион, как наименьшее тактическое звено. В основе доктрины лежало то, что увеличивающиеся бронированные подразделения противника, подразумевают большую концентрацию огневых средств, для их уничтожения. Дивизион обеспечивал минимально-необходимую огневую мощь для выполнения задачи, сохраняя при этом гибкость.

В Чечне, каждая оперативная группа дивизионного состава, включала артиллерийскую батарею самоходных гаубиц, одну/две миномётных батареи и одну/две батареи дивизионных орудий, которые в свою очередь делились на более мелкие группы, для выполнения боевой задачи. (Штатные артиллерийские силы входили только в состав Сухопутных войск, Внутренние войска полагались на приданные им подразделения.)

С помощью этих сил, русским необходимо было вести борьбу с возведёнными в Грозном укреплёнными точками боевиков. Боевики возводили укреплённые опорные пункты «а-ля Сталинград» в домах и на перекрёстках.

После провального новогоднего наступления, русские использовали свою артиллерию для расчистки пути остаткам своих войск, на улицах города. Огонь прямой наводкой стал действенным способом разрушения опорных пунктов и укреплённых зданий. В Грозном, русские обычно использовали артиллерийские орудия на дальностях от 150 до 200 метров. Главной причиной использования огня прямой наводкой, являлась простота его применения слабо подготовленным личным составов в купе с малоэффективной системой связи.

За пределами города артиллерия использовалась исключительно как замена маневра. Доктрина прошлого подразумевала артиллерийскую подготовку к атаке с последующей огневой поддержкой до непосредственного соприкосновения ударных маневренных сил с противником.

В Чечне, в большинстве случаев, операции строились по следующему образцу; Артиллерия совместно с авиацией, в течении нескольких часов, вели огневой налёт и останавливались только тогда, когда командир тактической группы решал, что сопротивление противника подавлено. Далее посылалась группа разведки и если она встречала какое-нибудь сопротивление, огневой налёт возобновлялся. Этот способ стал настолько предсказуем, что боевики покидали деревню на время работы артиллерии, а затем возвращались, чтобы встретить разведку. Имеется очень мало сведений о совместных ударах по населённым пунктам, скоординированных с артиллерией.

Чеченская операция выявила несколько проблем в координации огневой поддержки. Во время начальной стадии конфликта, силы русских подошли к Грозному с трёх сторон, четырьмя группировками. Эти группировки были переформированы в сводные подразделения, не имевшие навыков взаимодействия и не проходившие совместного обучения. Даже в идеальных условиях очень трудно достичь скоординированной огневой поддержки, а в условиях реального боя, без предварительного обучения и согласования действий, это становится просто невозможным. Как результат – русским не удалось массированно использовать свои артиллерийские средства.

Выявление целей, как представляется, велось командирами артиллерийских подразделений, вместе с офицерами тактических групп. Во многих случаях, российские подразделения попадая под огонь, выделяли личный состав для обнаружения позиции ведущего огонь противника. Нет свидетельств того, что применялись специальные системы артиллерийской разведки, которые были бы интегрированы в систему контрбатарейной борьбы.

В качестве частного примера, военный юрист ознакомительной миссии, помог определить местоположение чеченской 122мм РСЗО ГРАД. В большинстве же случаев, командиры артиллерийских подразделений выполняли функцию артиллерийских разведчиков. Во время операций вне чеченских населённых пунктов, командир батареи установок ГРАД, вместе с командиром разведки покидал своё подразделение с целью определения зоны своего огня.

Из-за нехватки контрбатарейных средств у боевиков, русские обычно не покидали свои позиции, после выполнения огневой задачи. Силы русских были статичны, артиллерийские подразделения могли вести беспокоящий и заградительный огонь по выявленным чеченским линиям коммуникации. Выделенные артиллерийские расчёты находились в трёхминутной готовности, а полный дивизион должен был быть готов к стрельбе в течении 15 минут. Рабочий темп некоторых подразделений был таков, что расчёты редко покидали башни своих САУ.

Недостаточный уровень подготовки русских солдат, является общей темой российской военной прессы. В 805м Гвардейском Артиллерийском Полку, начальник штаба сетовал на то, что в его дивизионе только небольшой процент личного состава способен вести стрельбу из орудий. Остальные члены расчётов были набраны откуда только можно. Многие солдаты и офицеры полка учились, что называется, по ходу.

Во время битвы за Грозный, большинство потерь российские войска несли от чеченской артиллерии и миномётов. У русских имелась возможность минимизировать свои потери, посредством контрбатарейной борьбы. Несмотря на наличие контрбатарейных радаров, свидетельств их применения, для выявления огневых точек боевиков, нет. Принимая во внимание слабую подготовку личного состава и нехватку координации между различными подразделениями, использование таких радаров могло бы привести к нежелательным результатам, из-за отсутствия чёткого метода различия дружественных и вражеских огневых позиций.

Российская контрбатарейная РЛС 1Л219 способна определять местоположение огневой точки противника с точностью до 30 метров. Эта система могла бы быть очень эффективна при работе в паре с САУ 2С19. МСТА-С – это крайне точное оружие, способное стрелять управляемыми снарядами «Краснополь». Другие высокоточные боеприпасы – корректируемая мина «Смельчак» и корректируемый артиллерийский снаряд «Сантиметр», так же были в арсенале российской армии, но применены в Чечне они не были. Издание International Defense Digest, со ссылкой на российское высшее военное командование, писало; эти продвинутые средства огневого поражения слишком дорогие, чтобы тратить их на Чечню, они нужны для более серьёзных конфликтов.

Тактика и техника боевиковВо время начальной стадии конфликта в Чечне и штурма Грозного, русские испытали сложности в координации и массированном применении своей артиллерии. Боевики использовали эту слабость для осуществлении тактики молниеносных артиллерийских ударов «ударил-убежал». Организовывая артиллерийские засады, силами одного/двух стволов, они могли быстро ретироваться с поля боя. Такая тактика мешала русским осуществлять запланированные огневые налёты на артиллерийские силы противника, как это было отражено в их доктрине.

Ещё одна популярная тактика боевиков – это перехваты радио-переговоров русских (что подразумевает ведение переговоров в открытом эфире), для определения дислокации российских подразделений. Поле этого, они быстро перебрасывали несколько установок ГРАД и делали залп по российским позициям. За всё время боевых действий, боевики редко делали более одного/двух залпов. Затем следовала смена позиции установок.

ЗаключениеКонфликт в Чечне выявил несколько проблем в российских Вооружённых Силах. Самая яростная критика тактики и планирования, последовала из самих Вооружённых Сил. Уже через несколько недель после начала конфликта, российские офицеры были озадачены рассогласованной подготовкой всей операции. Заместитель министра обороны Российской Федерации генерал-полковник Борис Громов заявил: «Вся операция готовилась без должного изучения и в большой спешке, поэтому любой другой результат было бы крайне трудно получить. Войска, которые были собраны по всей России, были неспособны взаимодействовать без предварительной подготовки»

Результаты использования вооружения в Чечне, говорят о том, что русские удовлетворены своими установками залпового огня ГРАД и УРАГАН. В общей сложности, шоковый эффект этих установок и их способность накрывать большие площади одним залпом, дополняют русский стиль боевых действий в Чечне.Книга, содержащая несколько выводов, которые усвоили русские в этом конфликте, уже находится на прилавках Москвы. Два из наиболее часто встречающихся утверждения в книге это: 1) Бой в городских условиях – является наиболее сложным из всех. 2) Необходимость надёжного огневого подавления противника – является ключом к победе.Когда пройдёт время и Российские Вооружённые Силы сделают необходимые выводы, мы сможем получить более подробную информации о применении артиллерии в этом конфликте.

Оригинальная статья

П.С. Между тем, в наличии имеется более объёмный и более углублённый труд на эту тему. Если руки дойдут, то сподоблюсь чего-нибудь из него перевести. А может и кто-нибудь ещё сподобится.П.П.С. С версией для печати пока заминка. Как узнаю как это сделать, так сразу сделаю. Буду благодарен за помощь.

ru-artillery.livejournal.com

Российская артиллерия в Чечне: starcom68

Очередные любительские переводческие потуги. На сей раз статья майора Грегори Целистэна, опубликованная в Field Artillery Journal в 1997 году. Повествует статья о применении артиллерии в ходе первой чеченской компании, в частности в городских боях. Думаю, что перед прочтением, нелишним будет уточнить; Автор, в написании статьи, опирался на те сведения, которыми он располагал на тот момент (1997 год).

Российская артиллерия в Чечне

Не расскажешь, не опишешь,Что за жизнь, когда в боюЗа чужим огнём расслышишьАртиллерию свою.

Александр Твардовский«Василий Тёркин»

ПредисловиеКонфликт в Чечне, впервые после Афганской войны, продемонстрировал тактику российской артиллерии. В условиях постоянно меняющегося театра военных действий начала 21го века, опыт, приобретённый в этом конфликте русскими, может послужить любой армии мира. Независимо от регионального положения, растущая мировая урбанизация, так или иначе, приведёт к использованию артиллерии в будущих военных конфликтах, в непосредственной близости к гражданскому населению.Российская армия использует свои артиллерийские силы не только в бою, но в качестве оружия морального подавления противника. Эта точка зрения подтверждается войной в Чечне.Во время Второй Мировой Войны, с помощью артиллерии, Красная Армия одержала оглушительную победу над силами Германии на Восточном Фронте. «За то, что во время войны артиллерия уничтожала от 80 до 90 процентов вражеских целей на поле боя, она абсолютно заслужено стала называться Богом войны» - слова нынешнего начальника Ракетных войск и Артиллерии, генерал-полковника Николая Димидюка.В то время Красная Армия опиралась на огневую мощь артиллерийских бригад, дивизий и корпусов. Такого рода опора сохранялась и в годы Холодной войны, когда Советы сосредотачивали большие массы артиллерии в Восточной Европе, в ожидании будущего конфликта с силами НАТО.

Чечня – Боевые действия в городеНедавние публикаций статей, в русских военно-ориентированных изданиях, затрагивают тему применения артиллерии в городах и селениях Чечни. Все эти статьи пронзает одна общая нить; Количество огня, применяющиеся во время битвы, зависит от ситуации и не может быть спланировано заранее, используя стандартные правила введения артиллерии в бой.

Это радикальное отступление от традиционной российской схемы планирования огня. Один русский полковник Сергей Леоненко, в своей статье для «Армейского Сборника», прямо заявил; «Очевидно, что в отношении операций по взятию городов, не может быть никаких чётких рекомендаций для артиллерии, в вопросах продолжительности и методах ведения огня. По факту, в первом варианте - войска берут город, используя всё вооружение без ограничения. Во втором варианте – действуют согласно приказам и сохраняют город как культурную столицу и экономический центр.»

Городской бой – это бой с преобладанием использования живой силы. Ни одна армия мира, на сегодняшний день, не имеет чёткой работающей доктрины в вопросе ведения боя в условиях плотной застройки, с наличием гражданского населения, без нанесения существенных потерь, как гражданским лицам, так и своим войскам. В дополнение ко всему, бои в городских условиях всегда сопровождаются большими потерями для атакующей стороны. Битва за Грозный не является исключением.

Подразделения, которые российское правительство ввело в Чечню в 1994 году, были собраны по частям. Войска сражавшиеся в Чечне состояли из Сухопутных войск, Внутренних войск и сил Морской пехоты. Большинство подразделений, перед вступлением в бой, не проходили обучения во взаимодействии друг с другом.

Как и в прошлом, артиллерия русских уничтожила основной объём целей на полях Чечни. Главным отличием применения артиллерии в Чечне стало использование её в качестве самостоятельной единицы, а не как часть сводной группы войск. Командиры неохотно соглашались атаковать чеченские позиции, без хорошей артиллерийской поддержки.

Тактика и техника артиллерии русских.В советской доктрине артиллерийский дивизион являлся самым эффективным средством атаки. Большая концентрация артиллерия была залогом успеха уничтожения целей на поле боя. Однако, реалии городских боёв, привели русских к использованию методов, разработанных в прошлом.Большие бронированные соединения было невозможно контролировать на улицах Грозного. Первое провальное новогоднее наступление на Грозный 1995 года, сопровождалось решением послать бронированные колонны в город, без адекватной огневой подготовки, или поддержки пехоты. Одно из этих подразделений, 131я мотострелковая бригада, во время этого наступления потеряла 102 из 120 единиц техники.

После первого месяца боёв, русские изменили свою тактику. Командование решило раздробить большие войсковые формирования и создать небольшие артиллерийские группы, для выполнения оперативных задач. Командир оперативной группы мог вводить артиллерию в бой в одиночном порядке, или в составе взвода, на своё усмотрение.

Такой способ идёт в разрез с российской тактикой, применяемой в рамках обычной военной доктрины. Решение воевать артиллерией в такой манере, было основано на поставленных целях и ситуации с противником. Такие же точно методы использовались русскими во время Второй Мировой Войны. В ходе Битвы за Берлин, советская армии применяла артиллерийские батареи в составе штурмовых групп, в задачи которых входило взятие отдельных зданий и городских кварталов.

Советская доктрина прошлого рассматривала артиллерийский дивизион, как наименьшее тактическое звено. В основе доктрины лежало то, что увеличивающиеся бронированные подразделения противника, подразумевают большую концентрацию огневых средств, для их уничтожения. Дивизион обеспечивал минимально-необходимую огневую мощь для выполнения задачи, сохраняя при этом гибкость.

В Чечне, каждая оперативная группа дивизионного состава, включала артиллерийскую батарею самоходных гаубиц, одну/две миномётных батареи и одну/две батареи дивизионных орудий, которые в свою очередь делились на более мелкие группы, для выполнения боевой задачи. (Штатные артиллерийские силы входили только в состав Сухопутных войск, Внутренние войска полагались на приданные им подразделения.)

С помощью этих сил, русским необходимо было вести борьбу с возведёнными в Грозном укреплёнными точками боевиков. Боевики возводили укреплённые опорные пункты «а-ля Сталинград» в домах и на перекрёстках.

После провального новогоднего наступления, русские использовали свою артиллерию для расчистки пути остаткам своих войск, на улицах города. Огонь прямой наводкой стал действенным способом разрушения опорных пунктов и укреплённых зданий. В Грозном, русские обычно использовали артиллерийские орудия на дальностях от 150 до 200 метров. Главной причиной использования огня прямой наводкой, являлась простота его применения слабо подготовленным личным составов в купе с малоэффективной системой связи.

За пределами города артиллерия использовалась исключительно как замена маневра. Доктрина прошлого подразумевала артиллерийскую подготовку к атаке с последующей огневой поддержкой до непосредственного соприкосновения ударных маневренных сил с противником.

В Чечне, в большинстве случаев, операции строились по следующему образцу; Артиллерия совместно с авиацией, в течении нескольких часов, вели огневой налёт и останавливались только тогда, когда командир тактической группы решал, что сопротивление противника подавлено. Далее посылалась группа разведки и если она встречала какое-нибудь сопротивление, огневой налёт возобновлялся. Этот способ стал настолько предсказуем, что боевики покидали деревню на время работы артиллерии, а затем возвращались, чтобы встретить разведку. Имеется очень мало сведений о совместных ударах по населённым пунктам, скоординированных с артиллерией.

Чеченская операция выявила несколько проблем в координации огневой поддержки. Во время начальной стадии конфликта, силы русских подошли к Грозному с трёх сторон, четырьмя группировками. Эти группировки были переформированы в сводные подразделения, не имевшие навыков взаимодействия и не проходившие совместного обучения. Даже в идеальных условиях очень трудно достичь скоординированной огневой поддержки, а в условиях реального боя, без предварительного обучения и согласования действий, это становится просто невозможным. Как результат – русским не удалось массированно использовать свои артиллерийские средства.

Выявление целей, как представляется, велось командирами артиллерийских подразделений, вместе с офицерами тактических групп. Во многих случаях, российские подразделения попадая под огонь, выделяли личный состав для обнаружения позиции ведущего огонь противника. Нет свидетельств того, что применялись специальные системы артиллерийской разведки, которые были бы интегрированы в систему контрбатарейной борьбы.

В качестве частного примера, военный юрист ознакомительной миссии, помог определить местоположение чеченской 122мм РСЗО ГРАД. В большинстве же случаев, командиры артиллерийских подразделений выполняли функцию артиллерийских разведчиков. Во время операций вне чеченских населённых пунктов, командир батареи установок ГРАД, вместе с командиром разведки покидал своё подразделение с целью определения зоны своего огня.

Из-за нехватки контрбатарейных средств у боевиков, русские обычно не покидали свои позиции, после выполнения огневой задачи. Силы русских были статичны, артиллерийские подразделения могли вести беспокоящий и заградительный огонь по выявленным чеченским линиям коммуникации. Выделенные артиллерийские расчёты находились в трёхминутной готовности, а полный дивизион должен был быть готов к стрельбе в течении 15 минут. Рабочий темп некоторых подразделений был таков, что расчёты редко покидали башни своих САУ.

Недостаточный уровень подготовки русских солдат, является общей темой российской военной прессы. В 805м Гвардейском Артиллерийском Полку, начальник штаба сетовал на то, что в его дивизионе только небольшой процент личного состава способен вести стрельбу из орудий. Остальные члены расчётов были набраны откуда только можно. Многие солдаты и офицеры полка учились, что называется, по ходу.

Во время битвы за Грозный, большинство потерь российские войска несли от чеченской артиллерии и миномётов. У русских имелась возможность минимизировать свои потери, посредством контрбатарейной борьбы. Несмотря на наличие контрбатарейных радаров, свидетельств их применения, для выявления огневых точек боевиков, нет. Принимая во внимание слабую подготовку личного состава и нехватку координации между различными подразделениями, использование таких радаров могло бы привести к нежелательным результатам, из-за отсутствия чёткого метода различия дружественных и вражеских огневых позиций.

Российская контрбатарейная РЛС 1Л219 способна определять местоположение огневой точки противника с точностью до 30 метров. Эта система могла бы быть очень эффективна при работе в паре с САУ 2С19. МСТА-С – это крайне точное оружие, способное стрелять управляемыми снарядами «Краснополь». Другие высокоточные боеприпасы – корректируемая мина «Смельчак» и корректируемый артиллерийский снаряд «Сантиметр», так же были в арсенале российской армии, но применены в Чечне они не были. Издание International Defense Digest, со ссылкой на российское высшее военное командование, писало; эти продвинутые средства огневого поражения слишком дорогие, чтобы тратить их на Чечню, они нужны для более серьёзных конфликтов.

Тактика и техника боевиковВо время начальной стадии конфликта в Чечне и штурма Грозного, русские испытали сложности в координации и массированном применении своей артиллерии. Боевики использовали эту слабость для осуществлении тактики молниеносных артиллерийских ударов «ударил-убежал». Организовывая артиллерийские засады, силами одного/двух стволов, они могли быстро ретироваться с поля боя. Такая тактика мешала русским осуществлять запланированные огневые налёты на артиллерийские силы противника, как это было отражено в их доктрине.

Ещё одна популярная тактика боевиков – это перехваты радио-переговоров русских (что подразумевает ведение переговоров в открытом эфире), для определения дислокации российских подразделений. Поле этого, они быстро перебрасывали несколько установок ГРАД и делали залп по российским позициям. За всё время боевых действий, боевики редко делали более одного/двух залпов. Затем следовала смена позиции установок.

ЗаключениеКонфликт в Чечне выявил несколько проблем в российских Вооружённых Силах. Самая яростная критика тактики и планирования, последовала из самих Вооружённых Сил. Уже через несколько недель после начала конфликта, российские офицеры были озадачены рассогласованной подготовкой всей операции. Заместитель министра обороны Российской Федерации генерал-полковник Борис Громов заявил: «Вся операция готовилась без должного изучения и в большой спешке, поэтому любой другой результат было бы крайне трудно получить. Войска, которые были собраны по всей России, были неспособны взаимодействовать без предварительной подготовки»

Результаты использования вооружения в Чечне, говорят о том, что русские удовлетворены своими установками залпового огня ГРАД и УРАГАН. В общей сложности, шоковый эффект этих установок и их способность накрывать большие площади одним залпом, дополняют русский стиль боевых действий в Чечне.Книга, содержащая несколько выводов, которые усвоили русские в этом конфликте, уже находится на прилавках Москвы. Два из наиболее часто встречающихся утверждения в книге это: 1) Бой в городских условиях – является наиболее сложным из всех. 2) Необходимость надёжного огневого подавления противника – является ключом к победе.Когда пройдёт время и Российские Вооружённые Силы сделают необходимые выводы, мы сможем получить более подробную информации о применении артиллерии в этом конфликте.

Оригинальная статья

П.С. Между тем, в наличии имеется более объёмный и более углублённый труд на эту тему. Если руки дойдут, то сподоблюсь чего-нибудь из него перевести. А может и кто-нибудь ещё сподобится.П.П.С. С версией для печати пока заминка. Как узнаю как это сделать, так сразу сделаю. Буду благодарен за помощь.

starcom68.livejournal.com

Противотанковыми ракетами по чеченским боевикам

В июньском номере журнала был опубликован материал Андрея Кириллова «Из пушки по воробьям, или Вновь о рубеже безопасности». Он продолжил полемику вокруг проблемы уменьшения рубежа безопасного удаления разрывов артиллерийских снарядов от наших войск до минимума, развернувшуюся на страницах журнала. Сегодняшний материал – ответ Бориса Цехановича Андрею Кириллову, показавшийся нам весьма интересным и поучительным.

 

Про теплые кунги, теплые палатки и про то, как мы дальше уборных никуда не ходили

 

Уважаемый А. Кириллов! Я сразу же прошу прощения за то, что назвал вас господином. Конечно, вы для меня – товарищ. Как и все, кто служил в армии, – независимо от того, служил ли он офицером, прапорщиком или солдатом. Главное, мы все принадлежим к тому армейскому прошлому, которое вспоминаем, и гордимся им.

Но всегда есть это проклятое «но». Я ни в коем случае не хочу сомневаться в вашей компетенции, в вашем опыте, но все-таки оно существует, это «но». Знаете, в чем разница между мной и вами, товарищ Кириллов, и что дает мне право свободно рассуждать о рубежах безопасности, о стрельбе ракетами по одиночным боевикам и о многом другом? Это то, что я сам лично прошел через все это: не прикрывался нормативами и статьями из наставлений и боевых уставов, а брал на себя ответственность и стрелял. И, надеюсь, тем самым спас не один десяток солдатских жизней.

Вот я взял в руки июньский номер журнала «Солдат удачи». На обложке журнала – фотография гаубицы Д-30. Красивая фотография. Любой, глядя на нее, скажет, или подумает: «Во, бабахнули артиллеристы… Все в дыму…»

А я смотрю и думаю: «Показные занятия, судя по чистой и новой форме, начищенным сапогам и беленьким повязкам. Отбой орудию делает расчет (именно «отбой», а не «к бою»)… И я на месте командира взвода сделал бы капитальное замечание командиру орудия, который безучастно наблюдает (а не руководит), как расчет с нарушениями делает «отбой». Заодно и указал бы на недостаточное внимание за содержанием Д-30».

Вот вам задачка на профессионализм, товарищ Кириллов, найдите хотя бы четыре недостатка из шести… И я здесь не критикую редакцию журнала, разместившую фотографию расчета, а показываю, что такое опыт артиллериста, прослужившего на Д-30 восемь лет (только на механических домкратах), выполнившего сотни и сотни раз все какие положено нормативы. Мое тело по прошествии тридцати пяти лет до сих пор помнит, с каким усилием нужно тянуть на себя рукоять механизма для поднятия колес гаубицы и в какой момент отпрянуть влево, чтобы зубцы рукояти механизма зашли в зубчатый венец. Это ответ на ваши слова, цитирую: «Если сегодня наводчики орудий имеют, образно говоря, три класса образования, пишут с ошибками, а большинство должностей командиров огневых взводов занимают «пиджаки»…»

На это я вам могу только сказать: заниматься надо, планомерно, эффективно и творчески подходить к этому делу. Не кивать на трудности, а преодолевать их и заниматься.

Хочется вспомнить свою срочную службу. Она проходила с 1973 по 1975 год, и тогда всеобщее образование было восемь классов. В батарее у нас были с десятью классами только сержанты. В моем, втором расчете проходили службу четыре человека. Я с десятью классами образования. Рядовой Руфулаев – азербайджанец – с девятью классами. Так как он плохо говорил по-русски, то был заряжающим. Ефрейтор Камалетдинов – восемь классов образования. Наводчик. Рядовой Дмитриев – пять классов. Замковый. В батарее служили восемь человек с высшим образованием. Остальные – 5–7 классов. Был у нас рядовой Назаров. Узбек. Четыре класса образования. Но мы все сомневались по этому поводу. Ни читать, ни писать даже по-узбекски он не мог. Такой расклад был в полку и с остальными. И это в артполку, куда все-таки был отбор. Ну а в пехоте сами понимаете, какой был уровень образования. Но на это никто не обращал внимания, а занимались и еще раз занимались, доводя действия до автоматизма. Я усваивал все легко, играючи, но вот формула «тысячных» никак не давалась. Не мог запомнить, и все. Как-то на занятиях командир взвода старший лейтенант Барабанчук (тоже, кстати, окончил среднее училище) мудро посмотрел на меня и изрек:

– Цеханович, высота слона 2,5 метра. Наблюдаешь в бинокль под углом в 0-02. Значит, дальность до слона – 1.250 метров… (Это про творческий подход.)

На всю жизнь после этого формулу «тысячных» запомнил. И ведь армия с такими «малообразованными» парнями была сильнейшей в мире. Достаточно хотя бы вспомнить царскую армию, где солдатами служили крестьяне, но мы ведь гордимся воинской славой наших предков…

А если насчет «пиджаков», то ко многим из них я отношусь с большим уважением. На первой чеченской у меня служили командирами взводов старший лейтенант К. и старший лейтенант Ж., которые окончили военную кафедру Челябинского сельскохозяйственного института, где изучали противотанковую установку 9П148. Большое спасибо офицерам кафедры, которые подготовили таких классных специалистов.

А во вторую чеченскую только в дивизионах у меня было девять командиров взводов – двухгодичников. В декабре 1999 года у них заканчивался срок службы, и мы все хором уговаривали их остаться довоевать, но парни решили увольняться. И это их выбор. Им тоже большое спасибо за честно выполненный воинский долг. Кстати, бывший начальник Генерального штаба Квашнин тоже был, как вы тут говорите, из «пиджаков».

…Недавно я ехал в поезде в командировку. Соседом по купе оказался интеллигентный мужчина. Неглупый, но с «дерьмократическими» замашками и суждениями. Ни дня не служил в армии и все сведения о ней черпал «из различных источников». Когда в разговоре коснулись армейской тематики, то сосед по купе с апломбом заявил:

– А что вы хотите? Если у них (то есть в армии) на время проведения учений запланировано три процента потерь…

Старая байка гражданских, но он в нее свято верил и все талдычил и талдычил о трех процентах, даже не вдумываясь в эту цифру. Спокойно выслушав этот «бред сумасшедшего», я ему предложил:

– А давайте посмотрим, что это за три процента потерь? Мотострелковая рота – 100 человек – проводит учения. Три процента – это трое убитых. На батальонных учениях (пятьсот человек) – 15 человек убитых. На полковых и дивизионных – 75 и 330 соответственно.

Выслушав мои цифры, сосед смущенно-глуповато захихикал и сказал:

– Да, что-то я сглупил… Я даже не задумывался над этой цифрой…

Вы тоже, А. Кириллов, черпаете сведения «из различных источников» и даже не задумываетесь над тем, что вы написали в статье в уважаемом журнале. Цитирую: «Зимой 1994–1995 годов в боях за город Грозный, как сообщается в различных источниках, потери от «дружественного огня» составили от 40 до 60 процентов».

276-й полк, осуществлявший боевые действия в Грозном с новогодней ночи и до последнего дня штурма, подразделения которого в числе первых, а может быть, и самыми первыми, ворвались во дворец Дудаева, потерял только убитыми 120 человек. Так по вашим словам, получается, что от 48 до 72 человек были убиты нашим огнем? Вы, прежде чем писать, почитали бы официальные источники. А то после ваших слов напрашивается вывод, что моя артиллерия под моим руководством при штурме Старопромысловского района тоже 40–60 процентов потерь 21-й бригаде ВВ нанесла. А это уже граничит с оскорблением.

Я не отрицаю того факта, что потери от огня своих в городских условиях, где наши солдаты захватывают подъезд, а в соседнем еще боевики, или мы на одной стороне улицы, а боевики – на другой, конечно, больше, чем на равнине. Но те цифры, которые вы приводите, лживые, и вы их только бездумно повторяете.

Вот настоящие цифры потерь. Источник – журналы боевых действий 276-го и 324-го полков: первая и вторая чеченская кампания. В первой Чечне 276-й полк потерял убитыми 182 человека. 324-й – 181 человека. Во второй Чечне 276-й полк за восемь месяцев потерял 67 человек убитыми.

Цифры потерь моей артиллерии 276-го полка: убитых – 10 человек (сержанты и солдаты). Ранены 33 человека. 1 человек без вести пропавший. Больные (эвакуированные в госпиталь) – 42 человека. 2 дезертира, к сожалению, кадровые офицеры.

Расклад потерь следующий: из 10 человек 5 человек погибли в бою. Остальные 5 человек – двое утонули (механик-водитель КШМ не справился с управлением, и машина упала с моста в реку), один контрактник-самоубийца, двое контрактников умерли в ходе употребления спиртных напитков.

33 ранено: 8 офицеров (все ранены во время боев), 25 солдат и сержантов, из них 8 ранены в бою, остальные – неосторожное обращение с оружием и самострелы.

Фельдшер первого дивизиона нарушила приказ командира дивизиона, покинула огневую позицию, попала в засаду и пропала без вести.

В процентном соотношении расклад потерь в точности повторялся и по другим подразделениям полка.

Прочитав вашу статью, я поинтересовался в Интернете, как обстоят дела в этом вопросе у нашего потенциального противника. За основу взял операцию «Буря в пустыне». Вытащил все что сумел и удивился. Американцы и их союзники не просто хорошо подготовились – они подготовились прекрасно. Прочитал такую вещь про артиллеристов. Передовой артиллерийский наблюдатель поднимает к глазам бинокль (это по-нашему так называется), а в этом бинокле – дальномер, чуть ли не топопривязчик, связанный со спутником. Артиллерист наводит бинокль на цель, нажимает кнопочку, и все данные: дальность до цели, координаты наблюдателя, картинка цели – уходят через спутник на геостационарной орбите в вычислительный центр в Австралию. Там в течение нескольких секунд данные обрабатываются и опять же через спутник, но уже в виде готовых данных поступают на огневую позицию, на каждое орудие. После чего следует залп. Красота. Только при такой прекрасной подготовке и технике в боях на равнине (не в городе) от неоднократного «дружественного огня» у них погибло более сорока человек. Да и сейчас иногда просачивается в прессу информация по Афганистану и по Ираку, где американцы наносят удары то по свадьбе, то по похоронной процессии, то по своим автоколоннам.

Я не злорадствую… Когда «Буря в пустыне» начиналась, американцы и их союзники целый месяц долбили ракетами, авиацией все, что стреляло, и все, что могло нанести им урон с иракской стороны. Не жалели дорогостоящих ракет, боеприпасов, авиационного топлива – только бы свести к минимуму потери среди своих солдат. А вы лицемерно сожалеете о «дорогостоящих противотанковых ракетах». Кстати, ракетах не первой свежести, но об этом чуть позже.

После возвращения с Кубы, где служил начальником разведки одного из учебных центров, я принял противотанковую батарею. На вооружении были 100-мм противотанковые пушки МТ-12, и я не переживал. Прямую наводку знал, умел стрелять и не раз получал за стрельбу благодарности. На срочной службе в 1975 году в ходе учений на дальности более 1500 метров пятью снарядами из Д-30 уничтожил пять движущихся целей. За что был командующим первой танковой армией поощрен отпуском с выездом на родину.

Но когда меня перевооружили на 9П148, я слегка «задергался». Теоретически я знал по ним все, но практически стрелять не давали. Я командовал кадрированной батареей. Развернутой батарее соседнего полка выделяли на год только 2-3 ракеты и лишь в 1993 году по невыясненной причине им дали целых 13 ракет на летние лагеря. Вот на хрена было жалеть эти ракеты – непонятно. Еще больше я «задергался», когда узнал, что через две недели из ЗабВО подадут личный состав и после десяти дней боевого слаживания нас отправят на войну. Тем более что я прекрасно понимал, какой личный состав нам подадут. Среди прибывших были повара, ремонтники, химики, бывшие осужденные, милиционеры, но ни одного противотанкиста. И вот тут, товарищ Кириллов, хочу вас разочаровать. Не знаю, как другие округа, но командование нашего округа, штаб артиллерии округа и лично генерал-майор С.Л. Шпанагель сделали все, чтобы укомплектовать полки добротной техникой, имуществом, словом, всем необходимым, чтобы мы там нормально воевали. Так произошло и с моей батареей. На базе Екатеринбургского артиллерийского училища в течение трех дней были проведены интенсивные занятия с командирами установок и командирами взводов. На четвертый день на учебном центре были проведены боевые пуски. Из пятнадцати ракет тринадцать попали в цель.

С января по июль 1995 года батарея под моим командованием выпустила по противнику 157 ракет. Из них 19 не сошли с пусковой установки, а 8 после пуска вертикально ушли на максимальную высоту, где и самоликвидировались. 27 ракет – это 27 неуничтоженных целей. А причина одна – длительное хранение в неподобающих условиях. Так зачем их хранить? Дайте их в войска. Пусть их пускают по мишеням, хоть таким образом освежим запасы.

А теперь цитирую вас: «Так было уничтожено 70 одиночных боевиков – 70 ракетами 9М111 и 9М113, о нем он хвалебно и пишет в своей статье, полагая, что это очень хорошо».

Как получилась цифра 70 уничтоженных боевиков? Из вашей статьи складывается впечатление, что мы просто «пуляли» этими ракетами куда ни попадя. Но простая арифметика говорит другое. Если взять за основу 160 дней – столько я командовал батареей в Чечне, то получается по одной ракете в день, а это уже говорит о том, что, прежде чем сделать пуск, цель тщательно разведывалась, и лишь затем уничтожалась ракетой. В батарее стреляющих было тринадцать человек: командир батареи, три командира взвода и девять командиров машин – операторов. То есть в среднем каждый сделал по 12 пусков за всю войну – за 160 дней. Так что нечего грешить на тех, кто воевал. На самом деле мы не каждый день стреляли. Нет целей, мы не стреляли. Есть цели – делали пуски. Вы довольно прямолинейно воспринимаете мои слова: «Да, тратил дорогие ракеты 9М111 и 9М113, когда стрелял по одиночным боевикам».

А вот как происходило на самом деле.

 

6 февраля в ходе развертывания на огневых позициях у н.п. Ч. был обнаружен склад ГСМ с четырьмя 20-тонными цистернами, откуда боевики таскали канистры с топливом. Я решил открыть счет в батарее и с переносной установки в сложных условиях (ветки деревьев и провода высоковольтной линии закрывали цистерны; ракеты, попадая в ветки, разрывались, не долетая до склада) шестью ракетами уничтожил три цистерны. Четвертую уничтожили танкисты.

21 февраля в ходе боя был обнаружен артиллерийский наблюдательный пункт с тремя боевиками, откуда корректировался огонь по позициям морской пехоты. Он был уничтожен двумя ракетами.

13 марта. Мы только что захватили берег реки Аргун и закреплялись на нем. Уже смеркалось, когда на перекрестке дорог Шали–Нижние Атаги из развалин, где засели боевики, вышел вооруженный «дух» и нагло, не спеша, направился через дорогу. Сержант Е. мгновенно среагировал и сделал по нему пуск. Когда до смерти боевику оставалось несколько секунд, на перекресток стремительно выехал БТР «духов» с десантом на борту. Командир установки самостоятельно принял решение, быстро перенацелил ракету на бронетранспортер и поразил его, когда тот уже почти скрылся в зарослях «зеленки». Правда, десант, заметив ракету, успел спрыгнуть на землю.

14 марта вдоль позиций боевиков на расстоянии 2 км от нашего переднего края медленно двигался КамАЗ, откуда «духи» вытаскивали ящики с боеприпасами. Ни пехота, ни танкисты, ни зенитчики не смогли вовремя открыть огонь. Лишь сержант Н. навел пусковую установку и сделал пуск. Но в этот момент КамАЗ остановился и оказался в створе с огромной березой, которая мешала поразить автомобиль боевиков. Командир установки плавно поднял траекторию полета ракеты над березой и в резком пикировании поразил КамАЗ с двумя сопровождающими боевиками.

19 марта. Командир взвода старший лейтенант К. наблюдал за щебеночным заводом, где располагался мощный опорный пункт боевиков на противоположном берегу реки Аргун. Шла бомбежка завода фронтовой авиацией. В один из моментов старший лейтенант К. заметил, как три боевика под разрывами бомб пробрались к незамеченному ранее укрытию, открыли дверцу и скрылись внутри, оставив дверцу открытой. Командир взвода сделал пуск и сумел вогнать ракету внутрь укрытия, о чем и доложил мне после дежурства. Я в свою очередь вечером доложил в штаб полка о уничтоженных трех боевиках и укрытии. На следующий день боевики по радиосвязи вышли на командование полка и попросили на два часа прекратить огонь в районе щебеночного завода. На вопрос: «Зачем?» – ответили: «В ходе вчерашней бомбежки противотанковая ракета, пушенная с вашей стороны, попала в укрытие, где в это время укрывались от бомбежки 30 боевиков. Все они от взрыва ракеты погибли, и их надо оттуда убрать и похоронить». Старший лейтенант К. был представлен к ордену Мужества.

21 марта противотанковая установка под моим командованием и группа прикрытия в количестве восьми человек из офицеров штаба полка и солдат скрытно совершила марш по лесу, контролируемому боевиками, и вышла в их ближайшие тылы с задачей «оседлать» дорогу и не дать по ней перекинуть подкрепления в район завтрашнего наступления соседнего полка. В ходе противостояния 21 и 22 марта пятнадцатью противотанковыми ракетами были уничтожены: автомобиль «Волга» с пятью боевиками (две ракеты), КамАЗ с боеприпасами и двумя боевиками (две ракеты), бензовоз на базе КрАЗа (бензовоз подбили лишь третьей ракетой – мешали ветки деревьев), грузовой автомобиль с шестью боевиками (четверым удалось убежать), один за другим сожгли четыре грузовых автомобиля, появлявшихся на дороге. Уничтожили легковой автомобиль с четырьмя боевиками, МТЛБ с механиком-водителем (две ракеты). То есть 15 ракетами было уничтожено 18 боевиков с техникой. У нас потерь не было.

 

Это лишь несколько боевых эпизодов. Может быть, и больше уничтожили, чем 70. Гибель боевиков была зафиксирована не только нами – противотанкистами, но и сторонними свидетелями, то есть была твердая уверенность, что они уничтожены.

12 мая ко мне обратились артиллеристы нашего полка с просьбой в очередной раз показать класс и сбить огромное зеленое полотнище, развевающееся на самой высокой трубе цементного завода Чири-Юрта. Оно висело уже сутки, и никто не мог его сбить, что очень задевало самолюбие всех. Через пятнадцать минут с противотанковой установкой сержанта Е. я был на переднем крае первого батальона, оттуда первой же ракетой на дальности 2600 метров сержант поразил древко знамени, и оно свалилось на землю со 120-метровой высоты. По просьбе командира батальона тремя ракетами сержант поразил еще три цели, после чего я разрешил сержанту сделать пуск ракетой по огромной куче цемента – ему хотелось посмотреть, какой разрыв получится, – и использовать для этого дорогую ракету. Поверьте, сержант Е. заслужил это развлечение. Красивого разрыва, к сожалению, не получилось – куча оказалась слежалой.

Помимо 70 уничтоженных боевиков за батареей записано в журнале боевых действий три танка, две БМП, БТР и два десятка различных целей: НП, дотов, ретрансляторов, автомобилей и др. Одиночных боевиков было семь человек.

В феврале-марте 1995 года в полосе действия 324-го полка было зафиксировано три случая пуска противотанковых ракет 9М113 по нашим танкам с дальности 3.000–3.500 метров (время подлета ракеты 15–17,5 секунд). Так вот, у хваленых дудаевских противотанкистов ни в одном случае пуска не хватило духа и выдержки, чтобы довести ракеты до цели, то есть до нашего танка. Через 10-12 секунд духовские операторы бросали управление ракетой, переносную установку и убегали, боясь, что танкисты засекут позицию пуска и уничтожат их. Поэтому-то 9 августа 1999 года чеченцы спокойно расстреливали беззащитный аэродром, не боясь ответного удара.

Во второй чеченской кампании о случаях применения противотанковых ракет боевиками я не слышал.

Тогда, в 1995 году, нашлись умники, которые стали устанавливать лимиты расхода боеприпасов в день. Сколько снарядов, сколько патронов и бомб мы должны использовать в течение дня. Абсурд. Меня это тоже коснулось: мне стали со склада поставлять ракеты 9М111. А цели у меня, как правило, находились на дальности от 2 до 4 км (дальность полета ракеты 9М111 – 2 км, а 9М113 – 4 км).

Слава богу, министр обороны Грачев, когда приехал в Чечню и узнал о лимитах на боеприпасы, возмутился. Он заявил на совещании буквально следующее: «Если боевик произвел по нашим солдатам хоть один выстрел, то не только позиция его должна быть уничтожена любым средством, но и дырка на карте на этом месте должна образоваться».

После этого поднял нашего командира полка и спросил, что ему надо. Командир попросил нанести авиационный удар по щебеночному заводу, где был оборудован мощный опорный пункт боевиков. Через два часа прилетели двенадцать вертолетов, стали в круг и хорошо обработали позиции боевиков, а ночью прилетела фронтовая авиация… После интенсивной обработки «духи» отступили, и мы при продвижении вперед не понесли потерь…

Опять цитирую ваши слова: «Но все же, как я обычно видел в Чечне, основное место пребывания начальника артиллерии на войне – это либо теплая командно-штабная машина, либо благоустроенный командирский кунг, или основной вариант – натопленная штабная палатка начальника артиллерии в пункте временной дислокации войск».

Да… Давненько вы не опускались до уровня артиллерии полка, даже не знаете, что имеется по штату у начальника артиллерии. Какая КШМ? Какой командирский кунг? Какая отдельная палатка начальника артиллерии? Вы о чем говорите? По всей видимости, вы дальше Ханкалы и не ездили, если на самом деле были в Чечне. По штату у меня, начальника артиллерии, и во взводе управления начальника артиллерии были ПРП-4 (правда, новенькое – с завода) и гнилой БРДМ-2, который последний раз ездил лет пять назад. И это на штаб артиллерии (начальник артиллерии, старший помощник начальника артиллерии, помощник начальника артиллерии и начальник разведки штаба артиллерии) и на десять человек солдат и сержантов взвода с командиром взвода. Мне матрасы и имущество взвода некуда было грузить, а вы тут про командирский кунг толкуете. Командиры самоходных дивизионов и батарей в этом плане богаче были. Что греха таить, теплый кунг у меня все-таки был. Я попросил у командования автомобиль «Урал» для перевозки имущества взвода и офицеров, чтобы впоследствии на нем оборудовать кунг для себя и своих подчиненных офицеров. Но я тут же был вызван к командиру дивизии и жестоко «отодран». Меня обвинили в обмане, сибаритстве и в жесткой форме потребовали, чтобы я больше не поднимал вопроса об автомобиле. Ах так! Хорошо… Я обманом увел заштатное МТО-АТ на базе ЗИЛ-131 в хорошем состоянии, безжалостно выдрал оттуда всю начинку и оборудовал для себя и своих подчиненных офицеров (5 человек) хороший кунг. В первые же дни боевых действий на трофейном прицепе оборудовал теплый кунг для своего взвода. Теперь у меня, у моих подчиненных офицеров и солдат было место, где тепло и светло, где они могли обсушиться, обогреться, перевести дух, в более-менее нормальных условиях поспать. Поверьте, это немаловажное обстоятельство для поддержки психологического состояния воюющих.

Была большая и теплая палатка, только не начальника артиллерии полка, а штабная полковая, где дежурили оперативный дежурный полка и дежурный артиллерист, который находился на постоянной связи со штабом артиллерии группировки и со всеми артиллерийскими подразделениями полка. Дежурный артиллерист принимал решение на открытие огня по поступающим командам сверху или в случае обострения обстановки на том или ином участке переднего края полка. А полк двухбатальонного состава занимал оборону на фронте 18 километров.

Рабочий день начальника артиллерии на войне, как и у остальных офицеров, составлял в основном 19–20 часов. Зачастую 20–22 часа. Так что на сон в кунге уходило от 2 до 5 часов. И это каждый день. Если взять за 100 процентов рабочий день начальника артиллерии, то его можно разбить на следующие сегменты.

10 процентов времени уходило на совещания, отдачу указаний, постановку задач на день и на ночь, работу с документами. Иной раз сам лично дежурил у радиостанций. Это происходило, как правило, в штабной палатке.

5 процентов времени занимали обход и проверка дивизионов, минометных батарей и ПТБ как на огневых позициях, так и на НП.

85 процентов времени я, начальник артиллерии, проводил на переднем крае, рядом с командиром полка, и руководил огнем своей артиллерии. Любой командир мотострелкового полка, любой начальник артиллерии полка, воевавший в Чечне, подтвердит это. Все перемещения подразделений вперед проходили под неусыпным контролем командира полка, а рядом с ним всегда работал со своей артиллерией начальник артиллерии. По-другому быть и не могло. Если бой планировался заранее, то саперная рота под покровом ночи оборудовала КНП полка почти под носом у противника. Исходя из обстановки, КНП оборудовался минимум в 400 метрах от переднего края противника до 1200 метров, так, чтобы вся картина боя наблюдалась визуально. Саперная рота умела строить. Мы до сих пор вспоминаем просторные, удобные и порой уютные КНП командира полка. Да, в ходе боя иной раз приходилось в качестве КНП использовать и ямы, что вас, товарищ А. Кириллов, очень задевает. Один раз я занял НП на городской свалке на окраине Грозного, и ничего – три дня воевал. Командир роты третьего батальона тогда занял свой ротный НП на русском кладбище среди развороченных могил. Вспоминаю и КНП 21-й бригады ВВ – очень узкий и неудобный. Мне там выделили маленькую ячейку размером 80x60x100 см. Я туда втискивал свой большой оптический прибор, скрючивал ноги и в таком состоянии при минусовой температуре находился весь световой день, руководя огнем артиллерии. И так каждый день в течение недели. Да, конечно, можно было бы сидеть в ПРП и оттуда руководить огнем артиллерии, но так как я офицер «старой школы», то мне ближе и понятнее были открытые наблюдательные пункты. В ближайшем укрытии ставил ПРП, делал вынос связи в НП, расставлял приборы – и вот все поле боя перед моими глазами, без всяких ограничений. Да и с остальными проще общаться. Честно признаюсь, ни тепловизор, ни станцию CHAP я ни разу не использовал, и однажды мне было стыдно слушать рассказ одного из начальников артиллерии о том, как он ночами по тепловизору вычислял позиции боевиков.

Правда, война частенько подкидывала разные сюрпризы, не считаясь с должностями и званиями, да и с вашим мнением, что начальник артиллерии должен сидеть в КШМ или в теплой палатке. Люблю смотреть видеопленки боевых действий нашего полка (три часа времени), их записывал на видеокамеру наш начальник клуба. Особенно мне нравится фрагмент, как мы (разведрота, в том числе и я) 7 декабря 1999 года вышли на окраину поселка Кирово и сразу же сцепились с несколькими снайперскими группами прикрытия. И тот момент, когда я ползу по канаве, одновременно даю команду на перенос огня второму дивизиону, а по мне бьет снайпер. Тонко свистнула пуля, пройдя практически впритирку над головой. Вроде бы я должен ткнуться лицом в землю и затаиться, но я только шутливо заметил: «Во… снайпер лупанул». И пополз дальше. Я не хвастаюсь, просто это была обычная военная ситуация. Разведчики засекли позицию снайпера, ночью пробрались в здание мукомольного комбината и на девятом этаже нашли его лежку. Сверху на стене углем была сделана надпись: «Здесь работал снайпер Махмуд. Смерть офицерам!» Кстати, он здорово досаждал нам и 15-му полку. День работал у нас, день – у соседей в Черноречье, на следующий день – опять у нас. 19 декабря он в 15-м полку убил сразу троих офицеров, четвертого ранил. Ранил еще девять солдат, когда они пытались вытащить тела офицеров и раненого.

За два дня до этого, 17 декабря, командир полка оставил меня на этом же участке – изучить и вникнуть в неясную на тот момент обстановку. После его отъезда я остался единственным офицером на данном участке обороны. Через час обстановка резко изменилась: начальник инженерно-саперной службы полка и восемь сопровождающих его солдат на ИМР были внезапно атакованы боевиками. И мне пришлось поднимать саперную роту в дикую, лобовую атаку по открытой местности на высоту, занятую боевиками, для того чтобы отвлечь на себя их огонь и дать возможность попавшим под обстрел оторваться от напавших. Задача атаки была выполнена, саперы вырвались из западни, отделавшись двумя легкоранеными. Правда, ИМР была подбита и сгорела. Через месяц после прорыва боевиков из Грозного в числе трофеев нам попался чеченский журнал боевых действий за Грозный. Там я прочитал следующие строки: «17 декабря 1999 года группа ополченцев в районе н.п. Кирово атаковала и уничтожила ракетную установку «Ураган». Установка была уничтожена, и вместе с ней – группа прикрытия в количестве восьми человек. Успешно отразив три атаки русских, уничтожив при этом еще одиннадцать русских солдат, ополченцы благополучно отступили…»

Интересно, сколько фальшивых долларов было выдано в качестве вознаграждения за уничтоженную «ракетную установку» и русских солдат?

5, 6 или 7 января 2000 года, точно числа не помню, волей случая я на ПРП с четырьмя своими солдатами и БМП с отделением разведки разведроты оказались в городе Аргун в тот момент, когда его захватывали боевики. Коварно захватывали. Большая группа возбужденных женщин собралась у городской комендатуры. Комендант города и его офицеры, ничего не подозревая, вышли к ним, чтобы разобраться с причинами возбуждения. Толпа внезапно напала на них и практически разорвала офицеров. Это и послужило сигналом для проникших в город боевиков. Они напали на все пункты, где располагались наши военнослужащие. Уцелевшие сумели с боем отойти на вокзал, где закрепились и продержались до прихода наших – двое суток.

Мы пытались найти колонну генерала Малофеева, от которой оторвались. Насторожившись от того, что на улицах находились только мужчины, я в очередной раз остановился и связался по радиостанции с генералом, наблюдая за тем, как две наши машины стали окружать чеченцы. Правда, пока без оружия, что и останавливало меня дать команду «Огонь», хотя бойцы были готовы выполнить мой приказ. «Духи» даже не сомневались, что они сейчас без единого выстрела захватят растерявшихся, как они думали, русских. Я наблюдал за приближавшимися боевиками. Убедившись, что генерал в безопасности и двигается в сторону полка, я выждал и дал команду механику: «Дави!»

С дикими воплями, визгом, опрокидывая друг друга, «духи» практически выскальзывали из-под гусениц и разбегались в стороны. Мы вырвались из города и благополучно вернулись в полк, где я получил хороший втык от командира полка за то, что отстал от колонны. О подробностях захвата боевиками городов Аргун и Шали, а также разгрома нескольких наших крупных автоколонн я узнал на совещании в Ханкале и пожалел, что не отдал тогда приказ на открытие огня.

17 января 2000 года я со своим разведчиком А. Шаробориным с группой генерала Малофеева выдвинулся в Старопромысловский район. Генерал хотел разобраться, почему штурмовые группы ВВ, захватившие овощехранилище, не идут вперед. А я должен был узнать, почему мои корректировщики слабо ведут огонь. Простое разбирательство на месте плавно перетекло в просачивание нашей группы вместе с вэвэшниками в ближайший тыл боевиков и захват цеха, где мы вступили в бой и были окружены. Генерал погиб, как настоящий русский офицер, в бою. Погиб и старший сержант Шароборин, а нам поодиночке пришлось пробиваться к своим.

Мой старший помощник майор X. был ранен в ногу, но отказался от госпитализации, сказав: «Пока мы не возьмем эту высоту, в госпиталь не лягу». И в течение нескольких дней сходил в семь атак, пока высота не стала нашей.

Командир первой минометной батареи старший лейтенант И. был ранен минометным осколком в голову, но тоже отказался от госпитализации и еще две недели руководил своей батареей. И так воевали многие.

 

См. продолжение >>>

 

-

-

-

Вступайте в нашу группу«Отвага 2004»

-

-

-

Поделиться в социальных сетях:

otvaga2004.ru

Артиллерия Шамиля. Чеченцы в Русско-Кавказской войне

Артиллерия Шамиля

«Является к Шамилю однажды человек, говорят, ламароевец. Пушку, говорит,может из дерева сделать, будет не хуже царской из чугуна.

— Делай, — сказал Шамиль, так как очень хотел иметь свою пушку.

Распилил человек дубовое бревно, выдолбил в половинках каналы и скрепил половинки железными обручами. Большая пушка получилась. Три пары быков еле на гору ее тащили. Наибы имама Шамиля зарядили жерло пушки порохом, вместо ядер набили булыжниками. Навели пушку на лагерь царских войск. Изобретатель фитиль к запальнику поднес. И раздался гром. Пороховой дым окутал гору. Когда он рассеялся, все увидели: ни пушки, ни мюридов имама.

Каким-то чудом уцелел незадачливый изобретатель деревянной пушки.

— Награжу я тебя, мастер, — сказал Шамиль. — Повесить его!

— О великий имам! — взмолился пушкарь. — Ты несправедлив. Если моя пушка у нас положила лучших твоих наибов, то представь себе, что эта пушка натворила у неприятеля. От него дым и мокрое место осталось!..

Засмеялся, говорят, Шамиль и сохранил жизнь неудачливому пушкарю» [Муталибов, с. 183].

Так звучит один из распространенных в Чечне анекдотов о деревянной пушке Шамиля.

Подобный анекдот рассказывают и о беноевцах:

«Как-то у Шамиля русские подбили пушку. Не зная, откуда взять орудие, огорченный Шамиль находился в расстроенных чувствах. Прознавший об этом беноевец вызвался сделать пушку Шамилю, да не обычную из металла, а из дерева. Обрадованный Шамиль пообещал ему в случае удачи большое вознаграждение. Беноевец не долго думая выдолбил из дерева пушку и готов был испытать ее. Как раз в это время должен был начаться бой. Большая свита Шамиля окружила необыкновенную пушку, чтобы поглядеть на невиданное зрелище. Беноевец зарядил пушку и поднес огонь к запалу. Раздался оглушительный взрыв. Когда дым рассеялся, перед всеми предстала разорванная пушка, тела мюридов и чудом уцелевший живой и невредимый беноевец, весь чумазый, в изодранной черкеске. Разгневанный Шамиль тут же приказал схватить горе-мастера и отрубить ему голову, но беноевец воскликнул:

— За что?

— Как за что? — спросил грозно имам. — Разве не по твоей вине погибло столько мусульман? — и указал на тела убитых мюридов.

— Послушай, имам! Если здесь от выстрела моей пушки столько душ правоверных отправилось в рай, то представь, сколько гяуров убило в стане врагов! Довольный ответом находчивого беноевца, Шамиль приказал отпустить его».

(Рассказал Б. А. Гайрбеков, житель г. Грозного, 1931 г. р. Записано Д. Хожаевым в  1979 г.)

Другой вариант анекдота о деревянной пушке звучит уже более сатирически:

«Белгатоевцы, обидевшись на имама Шамиля за то, что он перенес столицу из Дарго в Дишни-Ведено, собрались, чтобы выстрелить в Ведено из пушки. Они заложили порох в дупло дерева, сверху закидали отверстие камнями, а под ним развели костер. Через некоторое время огонь достиг пороха, дупло взорвалось, убив сидящих вокруг белгатоевцев.

Оставшийся в живых белгатоевец по имени Геза-Махма, который залез на чинару, чтобы увидеть, что будет, когда выстрел достигнет цели, сказал: “Если здесь она разнесла все в тартарары, то в Ведено вообще ничего не осталось”». (Информатор Ибрагим Мулаев, 1958 г. р., житель Казахстана, выходец из Ведено. Записано Д. Хожаевым в 1977 г. в г. Грозном.)

Точно такой же анекдот приходилось мне слышать и от жителей Сержень-юрта о чермоевцах или в Дишни-Ведено о харачоевцах.

Имел ли подобный случай место или это выдумки чеченских острословов, занимавшихся сочинением различных небылиц о глупости своих соседей?

Оказывается, этот вопрос задавали еще в прошлом столетии. Пристав имама Шамиля Аполлон Руновский рассказывает в своих «Записках о Шамиле» (с. 77) в 1859 году:

«Прежде всего я спросил, справедлив ли был слух, ходивший когда-то по Кавказу, что будто в то время, когда у горцев еще не было артиллерии, они стреляли по нас из деревянных пушек.

Шамиль засмеялся и, обращаясь к Хаджио, сказал:

— Вот, сколько я ни старался скрывать глупость Хидатли-Магома, однако русские узнали...

Потом он начал преинтересный рассказ о том, как житель аула Куадали, в обществе того же имени, Хидатли-Магома, заведовавший у него производством артиллерийских снарядов, предлагал ему однажды устроить кожаные пушки особым способом, который он же и изобрел и который, по объяснению, заключался в следующем:

Из нескольких железных полос, толщиною в ладонь, Хидатли-Магома хотел “выковать” орудие кузнечным способом и потом обшить крепко-накрепко в несколько слоев буйволовою кожею.

За прочность устроенной таким манером артиллерии Хидатли-Магома ручался своей головой; но несмотря на это, Шамиль не согласился осуществить его идею и, желая отклонить дальнейшие настояния, сказал ему: “Пожалуйста, брат, не хлопочи о твоей пушке: и голова твоя для меня дорога, да и не хочется мне, чтоб русские над нами посмеялись и назвали бы нас с тобою дураками”.

— Так вот, — в заключение прибавил Шамиль. — Это самое, верно, и были те деревянные пушки, о которых говорили у вас».

Как видно, никто из чеченцев к «деревянной пушке» отношения не имел, а рассказы о ней являются чистым вымыслом.

Но так ли плоха была артиллерия Шамиля, что, кроме улыбки и насмешек, ничего не заслуживала?

Профессор Петербургского университета М. Казем-Бек, в 1859 году беседовавший с Шамилем, писал в своей книге «Мюридизм и Шамиль», что «артиллерия у него до ста орудий». Русские военные источники указывают, что за время правления Шамиля в Имамате было отлито 40—50 пушек.

С пушками кавказские народы были знакомы давно — через Золотую Орду, генуэзские и венецианские колонии в Причерноморье, Турцию, Иран и Крым. Но не имея нужды в применении громоздкого и тяжелого оружия, в массовом порядке его не производили. Во время военных действий против русских войск орудия в качестве трофеев довольно часто попадали в руки кавказцев, но в большинстве своем продавались обратно царским войскам. Хотя фиксируются не только случаи употребления пушек горцами во время боевых действий, но и производство орудий кавказскими мастерами еще до Имамата Шамиля.

С. Макалатия в своей книге «Тушети» опубликовал предание, записанное у тушин, о нападении в первой четверти XIX века горских чеченцев (кистин) под предводительством Муртаза на тушинскую крепость Фарсма. В 1931 году С. Макалатия в селении Чешо видел брошенную воинами Муртаза пушку, арабская надпись на которой гласила: «Амали Ахмад» («сделано Ахмадом»).

Имам Шамиль изменил отношение горцев к употреблению и производству артиллерии. М. Н. Чичагова писала а 1889 году: «Шамиль занимался деятельно в Ведено преобразованием военного искусства у горцев и устройством артиллерии, взяв себе за образец русский. Артиллерия Шамиля состояла по большей части из русских пушек, взятых в 1843 году; но имам начал отливать и собственные пушки и ядра. Он устроил пороховые заводы в Ведено, Унцукуле и Гунибе, где выделывались ракеты».

Действительно, создание регулярной армии Имамата — низама, захват 27 трофейных орудий в 1843 году (не считая двух орудий, захваченных в Ичкерии во время разгрома царских войск в 1842 году) толкали имама Шамиля на производство пушек, пороха и ядер, а также ракет.

И мастер нашелся. Вот что писал секретарь Шамиля Мухаммед-Тахир ал-Карахи о событии 1843 года:

«Умелый кузнец Джабраиль Унцукульский пошел из Чирката в хадж без разрешения со стороны имама. Когда он возвращался из хаджа, оказался в Египте (Миср), то увидел сон: ему говорят: “Возвращайся в Дагестан и помоги Шамилю”. После этого Джабраиль Унцукульский выехал из Египта и прибыл в Стамбул (Истамбул). Там он остановился и забыл о своем сне. Затем во сне Джабраиль увидел: его упрекают и говорят ему: “Тебе разве не было сказано: “Иди!” Так почему же ты не идешь? Иди!”. После этого Джабраиль отправился в путь и шел, пока не остановился рядом с имамом.

Он посоветовал мюридам отлить пушку. У мюридов имелись тогда куски сломанной ими большой пушки, которую они захватили в качестве добычи при нападении на Ичкерию (Кучулик). Людям эта идея понравилась, они почувствовали влечение к пушке, но имам начал отговариваться: “Мы не сможем использовать пушку из-за ее нужды в большом количестве пороха и ядер”. Люди, однако, все же принялись за отливку пушки.

Когда пушка оказалась готовой, мюриды для пробы начали стрелять из нее ядрами. Тут она, однако, раскололась и окончательно испортилась. Имам тогда поклялся: “Мы обязательно отольем пушку, даже если мне придется продать моего коня и мое ружье. Лишь бы мунапики не говорили: "Шамиль начал что-то делать, но не сумел завершить этого”. После этого мюриды отлили отличную благословенную пушку, которую было легко передвигать, но при этом вред от нее был большим.

Всевышний Аллах назначил этой пушке солдат, которых он заставил служить имаму. Эти солдаты пускали пушку в дело и выполняли другие работы. Имам заставил собрать порох для пушки, а также — подобрать ядра с мест сражений, таких, как Ашильта, Ахульго, и с других».

Хроника Мухаммеда-Тахира подтверждается и русскими документами. В донесениях военных чиновников указывается, что Джабраиль из Унцукуля приехал «будто из Константинополя». В документах за март—апрель 1843 года указывается, что «в селении Дарго льют уже орудия и что три уже отлиты каким-то мастером азиатцем, обучившимся этому искусству в Эрзеруме». В 1843 году царскими дозорами были перехвачены письма имама Шамиля Ибрагиму-паше Египетскому с просьбой прислать «двух людей, искусных в делании оружия, военных снарядов и в извлечении железа, серебра и прочих материалов из земли», а также султану Абдул-Межиду о том, что в Имамате умеют делать «большие ружья» и нечто вроде конгревых ракет.

Способ, которым горские мастера отливали орудия, подробно описан со слов имама Шамиля А. Руновским:

«Когда я показал Шамилю чертежи, сделанные Хаджио, он рассматривал их с большой любовью, беспрестанно повторяя; “Коп яхши! Валла яхши!” и напоследок объявил окончательно, что чертежи (на чертежах мюрид Шамиля изобразил ящики для добывания соли, футляр для пушек, горн для плавки меди. — Д. X.) совершенно верны.

...Литьем орудий в Ведено распоряжался унцукульский житель Джабраиль Хаджио, который, вместе с тем, управлял и тамошним пороховым заводом. Прежде он был простым оружейником, а пороховому и литейному делу выучился в Аравии, во время путешествия своего в Мекку.

В продолжение всего имамства Шамиля отлито было от 40—50 орудий; но из числа их совершенно годными было признано от 12—14, которые и находились в действиях против нас. Отливка их производилась следующим образом:

Прежде всего приготовлялась опока. Она была цилиндрическая, цельная, без разделений, длиною несколько больше человеческого роста, а в диаметре от 12—16 вершков. Она составлялась из железных жердей, шириною в два пальца, толщиною в полпальца. Эти жерди с одного конца переплетались, образуя собою круглое плоское дно, в виде колеса. Жерди не прилегали плотно одна к другой, а имели между собою промежутки, через которые по окончании всего процесса выбивалась глина. Опока оковывалась в трех, а иногда в четырех местах железными толстыми обручами. Дно опоки плотно укладывали сырою глиною, после чего в середину опоки опускали форму орудия, выделанную из простого деревянного бруса; пустое же пространство между стенками опоки и формою набивали тою же глиною, которую смачивали еще и плотно утрамбовывали.

Приготовленная таким образом опока ставилась на землю, обкладывалась со всех сторон до верху дровами, которые вслед за тем и зажигались. Опока и глина накаливались и обугливали форму, на которую для скорейшего тления поливали нефть. Когда форма окончательно истлевала, образовавшийся из нее уголь вытаскивали особым черпаком, после чего являлась форма для будущего орудия.

Остывшую опоку переносили к приготовленной заранее яме, куда и опускали ее так, чтобы верхнее ее дно помещалось немного ниже уровня земли. После того, в середину формы опускали железный цилиндрический брус, оканчивающийся тупым концом (все орудия отливались камерными). Брус этот предварительно обмазывали ровно и гладко глиною, перемешанной с золою. Диаметр бруса зависел от калибра, какой хотели дать орудию. В верхнем конце бруса было отверстие, сквозь которое продевалась железная жердь, клавшаяся на земле и не допускавшая, таким образом, конус цилиндра до дна формы на такое расстояние, чтоб образовать дно и тарель. Затем оставалось только литье, потому что затравка просверливалась уже в готовом орудии.

Над самою ямой складывали больших размеров каменный горн конусообразной формы, с полушарным дном. Материалами для этой постройки служил камень и огнеупорная глина. На дне горна, по направлению оси канала орудия, проделывалось отверстие, которое на время плавки металла затыкалось железною пробкой. В своде горна, над поверхностью металла, проделывались три окна для закладки металла и угля и для надзора за плавкою. Дутье было ниже. Когда горн был готов окончательно, в него клали такое количество меди, которое по соображению Джабраила Хаджио признавалось нужным для орудия. Кроме меди, никаких других металлов не употребляли; но так как вся она была деловая, с полудою: котлы, тазы и проч., то это условие в некоторой степени делало не чувствительным отсутствие бронзы. (Вся эта медь принадлежала прежде частным лицам, имущество которых, по разным случаям, было конфисковано. В распоряжении Шамиля такой меди было, по его словам, до 10 000 пудов.) После меди сыпали в горн уголья, которых выходило для каждого орудия не менее ста пудов. Когда металл расплавлялся, из дна вытаскивали особыми щипцами пробку, в отверстие стекала медь и орудие было готово. Через несколько дней из ямы вынимали опоку, разбивали глину и вытаскивали из опоки орудие.

Наружный вид орудия всегда бывал более или менее шероховат, так же, как и канал его; но канал опиливали и выравнивали ручными средствами, а самое тело снаружи обтирали железными брусками и точильным камнем, после чего, просверлив затравку, тотчас же делали пробу, заряжая орудие двойным и тройным зарядом.

Немногие орудия выдерживали пробу; а у некоторых после первого же выстрела казенная часть так сильно раздувалась, что, по словам Хаджио, делалась похожею на очень толстого человека. Поэтому, из предосторожности, фитиль для пробы употреблялся очень длинный.

Вообще, доморощенная артиллерия Шамиля была недолговечна, и после некоторого времени ее службы нередко случалось, что по оплошности третьих нумеров первым нумерам отрывало руки, а вторые бывали ранены, как это и случилось теперь в Гунибе, где, кроме того, и лафеты были так ветхи и вообще дурны, что при каждом выстреле орудия выскакивали из своих гнезд; оковки и винты разлетались далеко в разные стороны, и Кази-Магомету, с моим приятелем Хаджио, неоднократно приходилось бегать за ними по аулу. Подъемных клиньев совсем не было, а вместо их защитники Гуниба употребляли большей или меньшей величины камни, смотря по наклону орудия.

Для работ в литейном и на пороховых заводах употреблялись одни туземцы.

“Аллах, аллах! — думал я, слушая рассказы Шамиля о его военном управлении. — С какими ничтожными средствами этот человек так долго противостоял нашим усилиям!..”

Под влиянием этих размышлений, я спросил у Шамиля, есть ли теперь такие люди, которые могли бы дать Кавказу его прежнее грозное значение.

Долгим, чудесным взглядом отвечал Шамиль на мой вопрос. В этом взгляде заключалось все: и прошедшее, которое действительно было, и будущее, которого для него никогда не будет.

— Нет, — сказал он наконец, — теперь Кавказ в Калуге...»

О производстве пороха, гранат, ракет и ядер А. Руновский со слов имама Шамиля приводит следующие сведения:

«Во всех обществах Дагестана, признававших власть Шамиля, не было деревни, в которой не выделывали бы пороха сами жители для собственного употребления и очень редко для продажи своим более ленивым односельцам.

Чеченцы, за весьма немногими исключениями, не умели выделывать пороха; поэтому они выменивали его у дагестанцев, отдавая за один патрон пороха две пули.

Употребляемый в Дагестане способ выделки пороха можно назвать первобытным: в каждом ауле, на площади, служащей жителям сборным пунктом для торга, мены и джигитовки, всегда есть подле мечети огромный камень, с выдолбленною в середине довольно глубокою ямою, так что он представляет собою грубо сделанную ступку. Каждый горец, нуждаясь в порохе, берет нужные для того материалы, кладет их в общественную ступку, придвигает к ней другой камень и, укрепив на нем рычаг, приводит его с помощью товарищей в движение.

Рычаг этот есть длинный деревянный брус, к верхнему концу которого приделан деревянный же пест. При действии рычага этот пест раздробляет селитру, серу и уголь и обращает их наконец в порошок. Через вспрыскивания водою порошок обращается в тесто, которое перекладывается в мешок, сшитый из невыделанной кожи. Усилиями нескольких человек мешок этот приводится в быстрое движение, продолжающееся до тех пор, пока из теста не образуются зерна. Тогда их пересыпают в решето и просеивают, после чего они обращаются в зерна более мелкие, которые и составляют порох, окончательно готовый. Остающееся в решете тесто выкладывается обратно в мешок и снова подвергается трясению.

Приготовленный посредством такого процесса порох имеет форму чрезвычайно разнообразную и цвет буро-зеленый, при небольшой сырости подвергается порче, а при сожжении оставляет после себя много копоти. Полировка пороха горцам не известна; составные его части не всегда кладутся в надлежащей пропорции. От этого выделываемый ими порох не имеет ни определенной формы, ни должной прочности и вообще редко бывает хорошего качества. Выделка пороха, в больших размерах, производилась в последнее время на трех заводах: в Гунибе, Унцукуле и в Ведено. Четвертый завод находился в прежней резиденции Шамиля — Дарго; но завод этот, вместе с аулом, разорен князем Воронцовым в 1845 году.

Веденским пороховым заводом управлял тоже Джабраил Хаджио, который распоряжался и литьем орудий. Устройство и выделка пороха производились под его личным надзором и руководством.

Веденский пороховой завод был не что иное, как длинный деревянный двухэтажный сарай, верхний этаж которого составляли мельница с деревянными жерновами, приводимыми в движение водою из нарочно проведенной через завод канавы. На протяжении двух длинных фасов нижнего этажа были установлены 24 каменные ступы, по 12 с каждого фаса. При этих ступах были устроены рычаги с тяжелыми деревянными пестами, обитыми листовою медью. Рычаги приводились в движение тоже посредством водяных приводов.

Сера, селитра и уголь, истертые мельничными жерновами, переносились вниз, в каменные ступы, посредством рычагов, окончательно обращались в мякоть. Тогда ее вынимали из ступ, вспрыскивали водою и клали в длинные большие деревянные бочки, которые после этого катали в продолжение нескольких часов. Мякоть разбивалась на зерна; зерна пересыпались в решета, устроенные в особых каморках, здесь же, внутри сарая. Просеянные зерна составляли готовый порох, а оставшиеся в решетах обращались в бочки и снова подвергались катанию.

Приготовлявшийся на заводах порох очень немногим отличался от того, который выделывается частными людьми, и в качестве своем нередко бывал ниже его.

Заводской порох отпускался только мюридам, окружавшим Шамиля, и жителям собственно Веденского аула. Кроме того, Шамиль рассылал порох к своим наибам для раздачи состоявшим при них мюридам.

Весь процесс выделки пороха продолжался пять дней, в течение которых приготовлялось пять сабу пороха. (Единицею меры вместимости, в Аварии, принимается пригоршня — “муд”. Четыре муда составляют “сах”, пять сах — “кали” (по-аварски), или “сабу” (по-кумыкски). Рассчитывая эту меру на вес и принимая пригоршню за один фунт, окажется, что Веденский завод давал ежегодно около 190 пудов пороха.)

Вокруг здания завода было несколько отдельных построек меньших размеров, служивших для склада пороха и сырых материалов, а также для жительства заводским надзирателям и сторожам.

Невдалеке от заводских строений стояла казарма для рабочих; немного дальше — квартал беглых солдат, холостых. Семейные, принявшие ислам, жили своими домами отдельно. Самый завод отстоял только на пистолетный выстрел от жилища Шамиля и отделялся от него глубокою балкою (оврагом).

Богатые месторождения серы находятся в окрестностях Черката, Шубута (Шатоя. — Д. X.) и Кикуна, а также и в горах хребта Арактау. Каждый желающий мог брать ее сколько угодно. Для пороховых заводов она добывалась и доставлялась жителями названных мест. Обязанность эту Шамиль возложил на них вместо военной повинности.

Потребная для производства пороха селитра доставлялась на заводы жителями пяти деревень: Тълох, Муно — Хиндаляльского общества, Гуниб, Оточ и Хиндак — Андаляльского общества. Все эти люди — лучшие во всем Дагестане работники для тяжелых земляных работ, но совершенно неспособны к военному делу. С незапамятных времен занимаются они производством селитры, довольствуя ею весь немирный край и получая чрез то средства к жизни. Условия, на которых доставляли они селитру Шамилю, были очень выгодны: кроме освобождения от военной повинности, они еще получали из общественной казны по полтора рубля в год на каждое семейство. Если же обязательного количества селитры оказывалось недостаточно, то им выдавалась из той же казны особенная плата по условию. Но в случае противоположном, то есть когда селитры на заводах было так много, что недостатка в ней не предвиделось на долгое время, тогда производителей ее требовали на войну, в качестве землекопов. В последнее время они были собраны в Гунибе, где произвели все работы по укреплению его.

Из артиллерийских снарядов у Шамиля отливались ядра и гранаты (в Ведено, Чохе и Сугратле). Последние имели только форму гранаты; снаряжались они редко, а снаряженные — еще реже разрывались. Поэтому производство их впоследствии оставлено.

Столь же неудачно приготовлялись ракеты. Все это происходило, конечно, от неумения горцев обращаться с делом, которое они изучали наглядным образом от наших беглецов, и потом, приглядевшись мало-мальски к их приемам, обыкновенно спешили удалить своих учителей.

Отливкою или, вернее, переливкою ядер занималось несколько мастеров и между  ними знакомец наш, пресловутый Хидатли-Магома, предложивший Шамилю обзавестись кожаною артиллериею. Потребного для ядер металла горцы у себя не имели, а употребляли для этого наши ядра и гранатные осколки, которыми поля и леса немирного края весьма изобиловали. Собиранием их горцы занимались с большою охотою, находя в этом пользу и удовольствие. Обыкновенно собранные ядра доставлялись местному наибу, который выдавал за них или деньги (если ядра доставлены были в большом количестве), или порох. Последний способ уплаты горцы (преимущественно чеченцы) предпочитали первому. Сбором ядер горцы занимались не только по окончании сражения, но и во время его: заметив катящееся ядро, они бросались на него иногда целою толпою. Каждый из них, желая овладеть этою добычею раньше другого, старался всеми силами остановить ядро. Нередко случалось, что ядро оказывалось гранатою, которую тут же разрывало, и смелые охотники приплачивали иногда за свою охоту жизнью. Но это нисколько не останавливало других любителей этой неизвестной еще европейцам охоты.

Переливка ядер производилась посредством форм совершенно так, как льются пули. На одной стороне ядра клалось клеймо с именем Шамиля (Шамуиль), а на другой — с изречением: “Да возвеличит Господь славу его (Шамиля) на многие лета”».

Большую помощь в обучении артиллерийской прислуги оказывали русские офицеры и солдаты, перешедшие на сторону армии горцев. В русских документах (1845 г.), основанных на донесениях лазутчиков, описывается положение русских «беглых солдат»: «Шамиль живет в ауле Ведено... В хорошо устроенном огромном сарае хранятся 8 больших орудий (вероятно крепостных) более того размера, какие имеют Саадула и Атабей (наибы Малой Чечни. — Д. X.), и несколько малых пушек; все они на лафетах, выкрашенных зеленою краскою. Беглые солдаты смотрят за ними и деятельно занимаются постройкою лафетов, зарядных ящиков и колес, часть коих совершенно готова и окрашена зеленою краскою».

Горская артиллерия, находившаяся при наиболее талантливых в этой части наибах, наносила царской армии значительный урон, выигрывая легкостью орудий и подвижностью. Больших успехов в применении артиллерии достиг «один из лучших наибов» Хаджи-Яхья Казикумухский, известный как организатор артиллерийского дела в Имамате. Но наиболее значительных результатов в развитии тактики артиллерийского боя добился один из самых талантливых полководцев Имамата Талхиг Шалинский, также долгое время бывший начальником артиллерии Имамата. Талхиг положил начало конно-горной артиллерии и придумал «кочующие батареи». (Некоторые, правда, считали, что первым, еще в XVIII веке, придумал устроить горную артиллерию, разборную и перевозимую на спинах мулов, шейх Мансур [см.: М. Авантюрист XVIII века, с. 303]. Талхиг Шалинский, этот «неутомимый искатель новой тактики боя», ввел и применение артиллерийского огня по ночам.

Для царских войск новшества Талхига оказались совершенно неожиданными. Артиллерия Талхига была практически неуловима: дав несколько выстрелов из орудий по царским войскам, она быстро передвигалась на лошадиной упряжке в другое место, откуда снова наносила урон русским. Так повторялось периодически. Бросавшиеся на звуки выстрелов драгуны и казаки артиллерию на  месте не находили. Подобная тактика горцев получила у русских название «кочующие батареи».

По данным русских документов, впервые тактику ночного артиллерийского обстрела Талхиг применил в 1848 году против лагеря царских войск, строивших укрепление Урус-Мартан. П. А. Павленко в своей книге «Шамиль», основанной на большом фактическом и документальном материале, так описывает этот случай: «Талхиг, уже до этого хорошо известный русским за крепкого военачальника, теперь превзошел себя. Впервые показал он в бою горскую артиллерию, укомплектованную беглыми русскими канонирами. Она работала мастерски и, что самое удивительное, даже по ночам».

В начале 1851 года в связи с подготовкой обороны Большой Чечни имам Шамиль решает усилить укрепленную линию в Большой Чечне артиллерией. «Пушечные заводы работают день и ночь. Уже объявлено по всем наибствам о пользе и славе пушкарского дела и обещаны награды и почести тем, кто посвятил себя пушкарскому искусству. Маленькие конные батареи приписывались к каждому завалу. В январе пушек было в три раза больше, чем в прошлом году.

Но кадры артиллеристов отставали от роста промышленности. Новое оружие еще не приобрело своих энтузиастов, не сформировало мастеров.

На ночь артиллеристы благодушно расходились по аулам, оставляя при пушках одних караульных. Зарядные ящики тоже уходили в тыл, и в случае ночного сражения нельзя было ни стрелять из пушек, ни увезти их». Безалаберность горцев дорого им обходилась, так как пронюхавшие об этом царские войска по ночам уничтожали артиллерию чеченцев.

Артиллерия использовалась войсками Имамата и в дальних походах, как это было, к примеру, во время похода Шамиля в Кабарду в апреле 1846 года. Артиллерию отряда имама составляли 8 горных пушек (на каждую пушку в упряжке было по 8 лошадей), 16 зарядных ящиков и 80 вьюков со снарядами.

Артиллерию использовал Шамиль и в своем последнем бою на горе Гуниб. Из четырех орудий, однако, только две пушки были пригодны к стрельбе, и в конце концов пушки были сброшены на головы наступающим царским войскам.

Такой короткий и трагический, но славный путь прошла артиллерия Имамата Шамиля.

Хроника Мухаммеда-Тахира ал-Карахи.

О дагестанских войнах в период Шамиля. (с. 151—152)

«Опытный кузнец Джабрахил ал-Унцукулуви отправился в хадж из Чирката без разрешения имама. Когда он находился в Египте, по возвращении из хаджа, он увидел, что как будто бы ему было сказано: “Вернись в Дагестан и помоги Шамилю”. Он уехал из Египта, остановился в Стамбуле и оставался там, а про свой сон совсем забыл. Тогда он опять увидел во сне, что его укоряли и ему было сказано: “А разве тебе не было сказано “иди”, так почему же ты не идешь? Иди!” Он отправился и поселился у имама.

Затем он посоветовал им отлить пушку. А у них были осколки от разбитой большой пушки, которую они забрали при нападении на Кучулик. Народу эта мысль понравилась, и он захотел ее осуществления, однако имам отговаривался под тем предлогом, что “Мы не сможем ее использовать из-за недостатка пороху и снарядов”. Но все-таки принялись за отливку. Когда кончилась отливка и начали стрелять из нее для пробы ядрами, то она разорвалась и разрушилась.

Тогда имам поклялся: “Клянусь, мы отольем-таки ее, хотя бы пришлось мне продать свою лошадь и ружье, дабы не посмели сказать отступники: “Шамиль взялся сделать дело и не смог завершить его”.

На этот раз отлили хорошую славную пушку. Легко ее передвижение и велико от нее поражение. Определил Аллах Всевышний к этой пушке солдат и заставил их служить имаму. Они приводили эту пушку в действие и выполняли иные дела, кроме этого. Имам собрал для пушки порох и велел собрать ядра на местах сражений у Ашильты, Ахульго и др.».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Кавказский Узел | Более 700 военнослужащих участвуют в учениях артиллеристов в Чечне

Военные артиллеристы в ходе проходящих на военных полигонах Чечни учениях проверяют в полевых условиях современные средства радиолокационного контроля и другую технику. В учениях на территории республики задействованы свыше 700 военнослужащих и около 100 единиц военной техники.

"Кавказский узел" сообщал, что более 2000 единиц военной техники задействовано в учениях, которые стартовали 16 марта на полигонах Южного, Крымского и Северо-Кавказского федеральных округов, а также на российских военных базах в Южной Осетии, Армении и Абхазии. 

"На военных полигонах "Альпийский" в Шатойском районе и "Гвардеец" в Шалинском начались учения военнослужащий артиллерийских подразделений дислоцированных в республике мотострелковых бригад Минобороны. В них задействовано более 700 военнослужащих и около 100 единиц бронированной и специальной техники. Одной из задач проводимых учений, является освоение личным составом артиллерийских подразделений новейших образцов техники и вооружения. В частности, современного радиолокационного комплекса "Зоопарк-1" на базе гусеничной бронемашины", - рассказали корреспонденту "Кавказского узла" в военной комендатуре Чечни.

Комплекс, по словам офицера комендатуры, предназначен для определения стартовых позиций тактических ракет, реактивных систем залпового огня, ведущей огонь артиллерии и минометов противника, а также контроля за вражескими беспилотниками. Одновременно с этим "Зоопарк-1" обеспечивает стрельбу своих огневых средств, пояснил источник.

"После отработки задач на полигонах "Альпийский" и "Гвардеец", артиллеристы примут участие в тактических учениях, которые будут проводиться на военных полигонах за пределами региона, то есть незнакомой местности", - подчеркнул представитель военной комендатуры.

Напомним, что 3,5 тысячи артиллеристов Южного военного округа и около тысячи единиц техники принимают участие в учениях, которые начались в Северной Осетии, Дагестане, Ингушетии, Чечне и Южной Осетии и продлятся до середины апреля. В ходе учений военные отрабатывают взаимодействие с мотострелковыми и танковыми подразделениями, ПВО и авиацией.

Автор: Николай Петров; источник: корреспондент "Кавказского узла"

www.kavkaz-uzel.eu

Артиллерия в Чечне выполняет 50 проц задач по боевому поражению целей

13:0815.11.2001

(обновлено: 19:34 04.06.2008)

10400

Артиллерия федеральных сил в Чечне выполняет более 50 проц задач по огневому поражению целей. Об этом, как передает корреспондент РИА "Новости", сообщил в четверг начальник Ракетных войск и артиллерии Вооруженных сил России генерал-лейтенант Владимир Зарицкий. При этом, по его словам, в последнее время в связи с разгромом крупных бандформирований интенсивность боевого применения артиллерии федеральных сил в Чечне "существенно снизилась". Артподразделения, отметил генерал, "решают задачи выборочно". Он также отметил, что ранее, когда в Чечне еще действовали крупные бандформирования, артиллерия выполняла до 70 проц огневых задач. Такое высокое долевое участие артиллерии в решении боевых задач генерал объяснил тем, что "другие средства поражения, в частности, авиация не всегда могут использоваться для уничтожения боевиков из-за сложного рельефа местности, темного времени суток и неблагоприятных погодных условий". Как отметил Зарицкий, артиллерия 42-ой мотострелковой дивизии в Чечне...

МОСКВА, 15 ноября. /Корр. РИА "Новости" Александр Коновалов/. Артиллерия федеральных сил в Чечне выполняет более 50 проц задач по огневому поражению целей. Об этом, как передает корреспондент РИА "Новости", сообщил в четверг начальник Ракетных войск и артиллерии Вооруженных сил России генерал-лейтенант Владимир Зарицкий.

При этом, по его словам, в последнее время в связи с разгромом крупных бандформирований интенсивность боевого применения артиллерии федеральных сил в Чечне "существенно снизилась". Артподразделения, отметил генерал, "решают задачи выборочно".

Он также отметил, что ранее, когда в Чечне еще действовали крупные бандформирования, артиллерия выполняла до 70 проц огневых задач. Такое высокое долевое участие артиллерии в решении боевых задач генерал объяснил тем, что "другие средства поражения, в частности, авиация не всегда могут использоваться для уничтожения боевиков из-за сложного рельефа местности, темного времени суток и неблагоприятных погодных условий".

Как отметил Зарицкий, артиллерия 42-ой мотострелковой дивизии в Чечне дополнительными огневыми средствами не усиливалась и действует в штатном составе. В связи с тем, что в настоящее время основной упор в боевых действиях федеральных сил делается на проведение специальных поисково-разведывательных операций, "артиллерия решает задачи выборочно".

При обнаружении разведгруппами объектов поражения по ним наносятся артиллерийские удары. При этом в батальонных тактических группах и подразделениях ВДВ используются минометные батареи, которым могут придаваться артиллерийские батареи, подчеркнул генерал.

ria.ru

В Чечне артиллеристы ЮВО осваивают «Зоопарк-1»

Новости

14:04 16/03/2016

Владимир Князев

909

В Чеченской Республике, на полигонах Гвардеец и Альпийский, более 700 артиллеристов мотострелковых бригад ЮВО, дислоцированных на территории региона, в ходе учений осваивают новейшие образцы вооружения и военной техники. Задействовано около 100 единиц ВВТ

Личный состав днем и ночью будет отрабатывать навыки эффективного применения современных образцов вооружения и военной техники. Учения пройдут в различных условиях местности.

Особое внимание будет уделено освоению новейшего радиолокационного комплекса «Зоопарк-1». С его помощью можно определить точное расположение объектов противника, выполнить расчет траекторий полета ракет и снарядов и произвести корректировку огня своей артиллерии.

В ближайшее время артиллеристам мотострелковых соединений ЮВО, дислоцированных в Чечне, предстоит принять участие в тактических учениях на незнакомых полигонах Северо-Кавказского региона.

Поделиться

Новости

14:04 16/03/2016

Владимир Князев

909

Печатная версия

В Чеченской Республике, на полигонах Гвардеец и Альпийский, более 700 артиллеристов мотострелковых бригад ЮВО, дислоцированных на территории региона, в ходе учений осваивают новейшие образцы вооружения и военной техники. Задействовано около 100 единиц ВВТ

Личный состав днем и ночью будет отрабатывать навыки эффективного применения современных образцов вооружения и военной техники. Учения пройдут в различных условиях местности.

Особое внимание будет уделено освоению новейшего радиолокационного комплекса «Зоопарк-1». С его помощью можно определить точное расположение объектов противника, выполнить расчет траекторий полета ракет и снарядов и произвести корректировку огня своей артиллерии.

В ближайшее время артиллеристам мотострелковых соединений ЮВО, дислоцированных в Чечне, предстоит принять участие в тактических учениях на незнакомых полигонах Северо-Кавказского региона.

Поделиться

Новости партнеров

www.kavtoday.ru