Армия onliner


В Беларуси начался очередной призыв из запаса. Трем областям приготовиться

Призыв военнообязанных начался сегодня и продлится несколько суток. Министерство обороны обещает призвать 650 человек из запаса для второго этапа комплексной проверки боевой готовности Вооруженных сил. Напомним, в апреле в стране из запаса призвали 2000 человек. Тот призыв окрестили «IT-ротой». Тогда сборы продлились месяц.

Кого призовут?

Призывать военнообязанных будут из военных комиссариатов Брестской, Гомельской, Минской областей и города Минска. Мужчины из Витебской, Гродненской и Могилевской областей могут выдыхать.

Где будут служить?

Служить «партизаны» будут в управлении одного из соединений резерва, а также в подразделении 46-го арсенала и 8-й бригады радиационной, химической и биологической защиты, сообщает Министерство обороны.

Сколько продлятся сборы?

Как рассказало Onliner.by Министерство обороны, по закону сроки прохождения сборов регулируются положением о порядке прохождения военных сборов, утвержденным постановлением Совмина от 27 января 2004 года №78.

— Согласно этому документу на военные сборы по проверке мобилизационной готовности воинских частей и других воинских формирований призываются военнообязанные на срок до 35 дней, — объяснил официальный представитель Министерства обороны полковник Владимир Макаров. — В данном случае, как правило, они не превышают одного месяца, все зависит от задач, которые будет выполнять соответствующее подразделение, когда пойдет процесс боевого слаживания и они перейдут к выполнению учебных и боевых задач.

Почему не предупреждают заранее, за пару недель?

Этот вопрос опять-таки отрегулирован в постановлении Совета министров №78. Там сказано, что оповещение военнообязанных призываемых на военные специальные сборы, за исключением проверочных, проводится заблаговременно и повестка вручается не позднее чем за 10 дней до начала.

— Но проверочные сборы — это исключение из этого правила, — объясняет Владимир Макаров. — Смысл проверочных сборов и заключается во внезапной проверке.

Больше ответов на самые распространенные вопросы «партизан» можно узнать по ссылке. Министерство обороны говорит, что материал остается актуален и сейчас.

Читайте также:

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

people.onliner.by

Отслужил и забыл или стал настоящим мужиком? Репортаж о деревенских проводах и долгожданном дембеле

Дима из деревни Лахва только-только состриг волосы и собрал вещи перед армией, Рома из Аксаковщины уже отслужил и в смешанных чувствах едет домой. Дима не верит, что армия сможет чему-то научить его, а Рома гордится полученным жизненным опытом. Что думают о белорусской армии два простых парня, о чем мечтают и жалеют призывник и дембель — в репортаже Onliner.by.

* * *

До деревни Лахва, что под Лунинцом, электрички ходят нечасто. В вагоне всего несколько человек: татуированный мужчина с золотыми зубами да пара нетрезвых парней. На перроне никого, одна только лошадь косится на подъехавший поезд. Деревня тоже молчит. На единственной широкой дороге путает следы сильно пьяный мужик. Только из невысокого кирпичного дома доносится «Мальчик хочет в Тамбов». Там сегодня живо: Дима уходит в армию.

Дима — обычный белорусский парень из глубинки. Отучился в Минске на инженера, работал на заводе, из-за повестки пришлось вернуться по месту прописки. На жизнь молодой человек смотрит просто, из-за мелочей не огорчается, о себе и своих проблемах говорит без стеснения, перемен не боится. Идти в армию Дима не шибко хотел, но смирился быстро: за ним все равно рано или поздно придут.

— Я после университета хотел в МВД податься, но медкомиссию не прошел. Оставалось всего несколько врачей пройти, окулист уже сказал: «Все, пацан, ты наш», — а вот на УЗИ сердца все сломалось. Обнаружили пролапс митрального клапана. Врачи сказали, что армия мне тоже пока не светит и до следующего года можно сидеть спокойно.

Времени даром я не терял, сразу пошел на Минский завод гражданской авиации: как-никак БГУИР окончил по специальности «Радиоэлектроника». Там сразу поставили на должность мастера. Платили неплохо: пять миллионов выходило. Хотел там и оставаться, но потом начали звонить из военкомата.

Работа на авиационном заводе Дмитрия полностью устраивала: «Когда бог раздавал обязанности, авиация была в небе и все пропустила», — широко улыбается парень.

— Ну что я могу сказать о заводе? Завод как завод. Все держится на стариках. У нас работали либо парни по 23—25 лет, либо пенсионеры. Людей среднего возраста там не было. Конечно, это затрудняет работу: не понимали мы друг друга. Но без этих стариков заводу крышка.

Найти работу в Лахве Дима тоже пробовал. Не получилось. Согласно данным переписи 2010 года, здесь жило чуть меньше полутора тысяч человек. В деревне есть все, чтобы она считалась деревней: молодежный клуб, небольшой магазин, церковь, местный чудак на велосипеде, который подгоняет железного коня приказами «Но!».

— Когда идея с МВД накрылась, я залез в интернет и посмотрел, что предлагают по району. Максимум, на что я мог рассчитывать, — два сто. Это для молодого специалиста, который пять лет отучился на платном. Стоило мне пять лет платить столько денег ради этого?

От посещения местных врачей и военкомата Дима тоже натерпелся.

— Военкомат долго уговаривал меня прийти без повестки. Звонят и начинают меня «лечить»: мол, придите, мы вам холтер поставим, только ради вас врач на работу выходит… Конечно, никуда идти я не собирался. Сразу им сказал: пришлете бумагу — приду. Тогда они начали звонить маме, запугивать, что меня милиция разыскивает, что будут проблемы и все в таком духе.

Видно, насолил я им. После повестки мне назначили два больших обследования в один день: одно в больнице, а второе в поликлинике. На УЗИ сердца я неслабо опоздал, еле уговорил сделать (хотя вообще непонятно зачем, недавно же только делал). Но по отношению к ребятам 18—27 лет у местных врачей позиция твердая: если на что-то жалуешься — однозначно «косишь».

Кардиолог посмотрела на меня сверху вниз, возраст узнала, за пять минут сделала УЗИ и выгнала. В Минске я такую же процедуру проходил минут двадцать. Помню, какой был звук от этой «чудо-машины», а здесь такого не было. Не удивлюсь, если вообще ничего не делали…

Ну, теперь уже поздно пить боржоми. Через пару часов буду в другом месте.

Сейчас Дима уже коротко подстрижен, личные вещи, указанные в списке военкомата, сложены в небольшой рюкзак. За столом поедают голубцы да курицу родственники и соседи. «Димочка, братик мой, всего тебе хорошего! Не плачь, не унывай, не падай духом!» — обнимает призывника двоюродная сестра. А Дима и не унывает. Всего год отслужить — и снова домой.

— Я вообще пофигист по жизни. Ну отслужу. Я вот подумал… Пока босой-холостой, почему бы не отслужить? Потом сложнее. Как прижмут в 26 — выкручивайся как хочешь. Там уже семья, может, дети, работа постоянная. Лучше сейчас отслужить и забыть. Еще четыре года все равно бегать не получится. А о том, что с МВД не вышло, я ни капли не жалею. Даже рад: никто в семье милиционером не был, и я не буду! Зачем?

Провожать парня пришло человек пятнадцать. Большинство мужчин уже проветриваются на уличной скамейке. Курят и молчат. Ближе к ночи завязывают разговоры, которые начинаются историями наподобие «Была у меня кобыла. Куда хотела, туда и везла. Марина Артемовна ее звали», а заканчиваются штампами «Хороший ты парень». За столом травятся анекдоты, внезапно и без предупреждения запеваются песни. Тишину нарушает тетя Таня:

— Как родная меня мать провожала,Так и вся моя родня набежала.Ой, куда ты, паренек, ой куда ты?Не ходил бы ты, Димок, во солдаты.

— Не ходить? Могу не ходить! — отрывается от переписки с девушкой будущий солдат.

— Ага, потом кормите четыре года по погребам, — подхватывает сосед-милиционер.

После продолжительной переписки во «ВКонтакте» призывник немного приуныл: прощался с девушкой. После армии Дима планирует вернуться в Минск на завод. В деревне его мало что привлекает.

— Здесь перспектива одна — выпить и пойти драться в клуб. Ну, в 16 лет это простительно. Но в 23, взрослому мужику заниматься такой ерундой… А больше тут делать нечего.

Отношение к армии в Лахве такое же, как и в Минске, Киеве или Москве. Даже старшее поколение забыло о предрассудке «Не служил — не мужик». Отец Димы, который тоже когда-то отслужил честные два года, не особо гонит сына в часть:

— С одной стороны, долг родине и все такое, с другой — не пошел бы я в армию, заработал бы денег. На автомобиль, например! А в армии что заработал? Да ни черта я не заработал! Ну ничего, пускай послужит Димка мой, лишним не будет, — опрокидывает рюмку за сына мужчина. — Меня ж в армию забирали в тот же день, что и Димку, — 22 мая. Ровно тридцать лет назад. Все, теперь сынок будет защищать.

«Оде-ержи-им побе-еду, к тебе-е я приеду-у», — внезапно обрывается спонтанный разговор.

В полезности службы Дима тоже сомневается. Во всяком случае, лично для себя:

— Я не знаю, чему меня армия может научить. За нашим домом в советское время была воинская часть. Я в детстве еще успел по полосе препятствий полазить. Тут половина деревни — офицерские домики. Их когда-то из Финляндии привезли. Чуть дальше казарма была, а за ней еще одна.

Колоть дрова и траншеи копать? Так я с детства все это умею. Перед армией вон с отцом всю канализацию раскапывали. Мы в деревне всю жизнь этим занимаемся.

Диме пора в дорогу. Ровно в полночь он с девятнадцатью другими будущими связистами должен стоять на входе в военкомат. В Лунинец Диму подвозит дядя Коля на своей белой Audi. По дороге мужчина дает напутствие, рассказывает, как когда-то хотел попасть в десант, чтобы стать сильным, однако был выпровожен из военкомата мощным, но аккуратным ударом берца по самому упоминаемому в кризис месту из-за того, что не подстригся, не выписался из комсомола и попал по дороге в аварию.

— Все должно идти так, как идет, — уже на улице доводит мысль до конца дядя Коля. — Меня тогда из военкомата вышибли, и я в связь попал. А через полгода дошли слухи, что всю роту, в которую я мог попасть, душманы в горах расстреляли. Вот так бывает, Дима: иногда лучше ногой под зад…

Возле военкомата собралось человек двести. Вот провожатые пьют беленькую из горлышка. А вот и первая драка, которую с трудом разнимают два милиционера. Дима старается не обращать внимания.

Молодой полковник называет фамилию за фамилией. Трезвых призывников почти нет. Первый названный закуривает прямо во дворе военкомата. Второй получает свой первый в жизни наряд вне очереди за то, что ослушался офицера и вернулся, чтобы поцеловать девушку.

Родители Димы, как и он сам, такого пафоса не приемлют. Услышав свою фамилию, парень звучно отвечает: «Я!» — обнимает маму и спокойно заходит в калитку военкомата. Скучать мама начинает в тот же момент, но сильно не расстраивается:

— Я за пять лет, пока он в Минске, уже привыкла по нему скучать. Скоро вернется.

* * *

Роме 19 с половиной, и полтора последних года он провел вне дома. Утром личное дело пограничника затеряется в бездонных шкафах военкомата, и о нем надолго забудут. Служба кончилась, хотя парень этого еще и не осознает.

В армию Роман попал совсем юнцом, знающим о службе не больше, чем какой-нибудь любитель боевиков. В Военную академию парень не прошел по здоровью, в Академию МВД — по баллам.

— Я не хотел далеко от дома служить [Рома живет в деревне Аксаковщина под Минском — прим. Onliner.by], хотелось в Минске остаться. Приезжаю в военкомат, а автобус в Военную академию, куда я должен был попасть, уже уехал. Я в непонятках: куда идти, что делать? Тут подходит офицер и говорит: «С тобой пообщаться хотят». Позвали в кабинет, там сидит пограничник с моим делом: «Я тебя забираю. У тебя средний балл в аттестате высокий, характеристика хорошая, парень ты вроде толковый. Нам такие нужны». Меня особо никто и не спрашивал, куда я хочу. Маме позвонили, сообщили, что меня в Пинск отправляют, — и все на этом.

За время службы в самом Пинске Роман почти не бывал: все полтора года провел в лесу на заставе. Сейчас он нервно курит одну сигарету за одной на пинском вокзале и вместе с офицерами ждет поезда в столицу. Офицеры спрашивают Рому о службе, наставляют, зовут «на контракт». Рома с улыбкой отказывается, отвечает односложно, вероятно, не слушает.

— Я вообще не понимаю, что происходит. Кажется, что родился в армии, прожил там всю жизнь и там должен был умереть. Как будто все, что было до армии, — сон. Блин, не могу поверить, что отслужил. Я сейчас вообще ни о чем не думаю. Смотрю на все это и не могу понять: я что, домой еду?

За последнюю ночь Рома поспал всего час. В вагоне он тоже вряд ли уснет: слишком много эмоций. В дороге солдат не пьет. Он единственный дембель в этом поезде, хотя и признается, что не отказался бы: хочется забыться. «Оживать» пограничник начинает только через час-полтора.

— Больше всего я соскучился по людям. Точнее, по людям не в зеленой форме. Всю службу в лесу провел. Лес зеленый, форма зеленая, офицеры зеленые. Долго еще я этот цвет не буду воспринимать. Я очень устал морально, серьезно. Но армию буду помнить. Это было классное время.

Как и большинство молодых парней, менять мамкины котлеты на консервированную тушенку Рома не хотел. Сейчас же он рад, что отслужил:

— Я повзрослел. Понял, что такое отвечать за свои поступки. В этом, наверное, и есть какой-то армейский опыт. Я не верю тем, кто говорит, что ничего от армии не получил. Я за это время многое понял, начал ценить свободу. Когда шел в армию, думал, что все будет как в фильмах: рукопашный бой, стрельба, полоса препятствий в дыму. А когда пришел, получил швабру и пошел полы драить. Не спорю, и рукопашный был, и полоса препятствий, но в основном это тяжелый труд.

Всякое случалось. Иногда будят ночью командой «В ружье», прыгаешь в грузовик и несешься по лесу под семьдесят: камеры кого-то засекли.

Иногда смешно получалось, когда, например, мчимся ночью к границе, а оказывается, что это косуля забор не заметила и со всей дури в него вписалась. А иногда и не до смеха. Сложно объяснить, что происходит в армии. Там вообще все по-другому.

Рома уже ностальгирует, рассказывает истории, о которых нельзя знать офицерам, вспоминает смешные и грустные случаи со своими сослуживцами. Современную белорусскую армию парень не считает чем-то страшным: дедовщину побороли, кормят неплохо, а свой кусочек свободы всегда можно утаить от прозорливых глаз командиров:

— Слава богу, армия сегодня уже не такая, какой была в Советском Союзе. Когда мой батя служил, дедовщина была страшная. Он рассказывал, что даже вешались люди, так их доводили. У нас такого не было вообще. В части никого не гнобили, ни над кем не издевались. Явных отморозков не было, все пацаны адекватные. Общий язык с каждым можно найти. Были ребята «на морозе», но таких мало.

Провожающий Рому прапорщик объяснял, что с дедовщиной просто начали ожесточенную войну: за любое проявление — суровое наказание. «Дедов» наказывали прилюдно, чтобы видели молодые.

— Единственное, что осталось с тех времен, — это бесконечные традиции. Например, на день рождения нужно съесть столько кусков масла, сколько тебе исполняется лет. Я, когда все 19 кусков съел, неделю на масло смотреть не мог. А у нас были и 26-летние… С маслом вообще много традиций связано. Иногда из масла торты лепили. Ну а с чем еще обряды проводить? Чем богаты, тем и рады.

Кормили нас тоже классно. Правда, погранцам в этом плане везет. К нам на заставу приезжала женщина гражданская — повар, готовила нам отбивные, котлетки. Всегда спрашивала, чего хотим. Так что по домашней еде я мало соскучился. Вечером, когда офицеры уходили, можно было кофейку сделать, расслабиться, телевизор под ужин посмотреть.

К физическим нагрузкам привыкаешь быстро. Ходить по 25 километров в день наперевес с автоматом, пистолетом, наручниками, резиновой дубинкой и всем остальным сложно, конечно, но потом это превращается в привычку — кажется, что так надо и так ты жил всегда.

В поезде Рома клеит на форму дембельские лычки. Делать это до посещения военкомата нельзя, но очень хочется. Чем парень будет заниматься на гражданке, он еще не знает, но его это пока не сильно волнует: вокруг целый мир.

— Вариантов же масса! Надо только подумать, посмотреть. Пока не хочется об этом думать, — перебивает стук колес дембель.

В Минске Рому встречают друзья и подруги, обнимают, расспрашивают. С вокзала парня заберет отец и повезет в магазин за новой одеждой: старая за время службы стала мала.

P. S. С момента Роминого дембеля прошло почти полгода. После недолгого отдыха парень устроился в милицию, где сейчас проходит обучение. Снять трубку Рома смог всего на минуту. «Нам говорить нельзя, тут та же армия», — шепчет бывший солдат.

Читайте также:

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. [email protected]

people.onliner.by

Партизанская история: дембель. «Наша армия может все. Просто иногда не хочет»

Алесь — один из 2000 везучих белорусов, которых внезапно выдернули из офисов, вручили оружие и отправили вспоминать боевую молодость. Вернувшись с военных сборов, тут же написал мемуары. Благо впечатлений, снимков и видео — выше крыши. Те, кому не так повезло, могут проникнуться атмосферой «партизанских войск», не вставая с офисного кресла. Вчера мы опубликовали первую часть окопных воспоминаний. Сегодня — окончание партизанской истории.

Коротко. О чем речь

Вспоминаем тонкости военной логики

Приобретенные за срочную службу навыки на сборах очень пригодились. В первый же день решили вопрос с горячей водой. Либо приносили кипяток из столовой в котелках, либо оставляли воду в пластмассовых бутылках у батареи в сушилке.

Далее стали приводить в чувство «взводников». Взводами в основном командовали ребята, которые в своих вузах окончили военную кафедру. А там не учат главному — военной логике.

В понедельник в казарму пришел седой усатый мужик в черном костюме. Явно большая шишка, судя по тому, как все вокруг него бегали. Он с важным видом ходил и проверял наш быт. Не понравился телевизор — долго включается. Приказал заменить. Через пару минут все исполнили. Через два дня пришел майор и забрал телевизор со словами: «А на хрен он вам нужен».

Офицерам довели, что учения начнутся в 14:00, поэтому встать нужно в 5:30, в 7:00 позавтракать, в 9:00 построиться около БМП, а в 10:00 выехать на полигон.

— А зачем просыпаться в 5:30? — решил уточнить наш взводный.

— А ты что, есть не будешь?

Прошедшие срочную службу все понимали и лишних вопросов не задавали.

Несколько дней мы успешно занимались тактической подготовкой и маскировкой.

Прятались так, чтобы никто из руководства части нас не видел.

Загружаем — разгружаем

Дальше пошли вещи, которые даже матерым дембелям показались странными. В армии принято копать траншею отсюда и до обеда. На сборах придумали другой вариант: полдня вы ничего не делаете, а потом пашете до ночи.

Началось все с разгрузки снарядов. На складах мы затянули в грузовики тонн 20 разных ящиков. Потом пришел лейтенант со словами:

— Хлопцы, простите! Нужно еще десять человек, чтобы погрузить 112 ящиков по 60 кг.

И так раз пять мы собирались идти в расположение, ждали по несколько часов офицера, а в итоге возвращались грузить снаряды. В конце концов у хлопцев лопнуло терпение, они указали прапорщикам новое направление, потом этим же путем послали лейтенантов. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не приехал наш командир батальона и не скомандовал идти на ужин.

На следующий день снарядами занялась другая группа пехотинцев. Они столкнулись уже с топографическими трудностями. Чтоб было понятно, в качестве образных ориентиров использую станции метро. Утром бойцы прошли от расположения «Октябрьская» к складам «Восток». Там бесцельно бродили два часа, пока не узнали, что нужные снаряды находятся вообще в другом хранилище — на «Площади Независимости».

Загружать боеприпасы в технику доверили наводчикам машин и командирам отделений. На всякий случай привлекли и водителей. Остальные солдаты полдня успешно маскировались в другом конце автопарка. Потом военные поняли, что трем резервистам не так-то просто загнать в пулеметную ленту 2000 патронов калибра 7,62 и загрузить в БМП 500 снарядов. Всех отправили помогать.

При загрузке в технику выяснилось, что лишь единицы служили в пехоте, остальные видели БМП-2 впервые.

— Этот дуршлаг 70-х годов до сих пор ездит? — удивлялись мы.

— До полигона, скорее всего, доедут, — уверяли водители. — Даже несмотря на то, что стояли на хранении.

Ребята пояснили, что машины на хранении — это техника на случай войны. А в мирное время, так как у прапорщика запчастей не допросишься, — почетные доноры автопарка. Но нам это знать не нужно, мы пришли загрузить боекомплект. Как это делается? Никто толком не объяснил. По несколько раз затягивали в башню ленту с 30-миллиметровыми снарядами, весившую как танковые гусеницы.

Затем начали засовывать патроны в пулеметную ленту. Пропустили ужин. Ленты снаряжали до поздней ночи. Трудились уже не только резервисты, но и действующие офицеры, штабные чины, все, кто хоть что-то понимал в этом.

На следующий день, со слов нашего ротного, боевые машины пехоты осмотрел какой-то генерал и высоко оценил работу резервистов.

Потом мы занимались тем, что доставали боеприпасы обратно из БМП и убирали мусор.

Войско заболело

Большую часть времени мы проводили на улице, на морозе. А так как мужик нынче не тот (другой причины в армии быть не может), к концу недели многие заболели. В медпункте стояли толпы. От простуды, помимо зеленки, выдавали ремантадин и витамины. Мы полоскали горло солью с водой, ели больше лука. Приятный сюрприз ждал на полигоне. Вернулся наш выздоровевший снайпер.

Он рассказал о существовании медицинского подразделения где-то на опушке. Уверял, что там есть все.

— Я сам вначале не поверил. Несколько раз очки протирал. Но там реально флюорографию делают, УЗИ, операции проводят. Даже таблетки от простуды есть! — в подтверждение снайпер достал из кителя флакон фурацилина, упаковки амброксола и ринзы.

Наконец-то полигон!

Наш палаточный городок находился в лесу, километрах в пяти от «Борисов-арены».

На возвышенностях стояли деревянные туалеты, в низине — палатки. Соответственно, когда начал таять снег, личный состав поплыл. Штабу повезло еще меньше — его обустроили в яме для техники.

В первый день не было света и питьевой воды. Но мы понимали, что, скорее всего, прекрасный палаточный городок, подготовленный для нас, испортила бригада специального назначения, которая по сценарию учений устраивала нам диверсии.

Вспомнили, что в БМП есть лопаты и ломы. Убрали лед из-под кроватей, вокруг палаток сделали слив. Из деревянных поддонов сделали пол. Заменили буржуйку, которая сильно дымила.

На ужине еду раздавали в двух палатках у размытой дороги. Чтобы люди не проваливались, положили несколько поддонов. Вокруг суетились резервисты-повара.

Полевую кухню еще не до конца обустроили. Несколько солдат пытались вытянуть из грязи кунг (что-то вроде строительной бытовки). Один поскользнулся, прицеп упал ему на ногу.

— Из десяти поваров осталось семь, — резюмировала женщина-прапорщик в бело-голубой тельняшке. — Мужики, помогите дотянуть этот чертов прицеп. Как мне все это…

В конце второй недели сборов грязь у столовой засыпали опилками. Дрова выстроили в строгом армейском порядке. Провода на палатках подровняли. Повара надели белоснежные колпаки. В лагерь пожаловал генерал. Седой усатый мужик в черном костюме осмотрел ставший к тому времени просто идеальным платочный городок.

Днем 1 апреля услышали, как командир кому-то кричал: «…даже телефон не зарядить!» К вечеру включили свет. Установили бочку с водой и умывальники.

К нам наведался какой-то полковник и поинтересовался, есть ли жалобы и предложения.

— Зачем нас неделю держали в Печах, если можно было сразу отправить сюда? Мы бы сами нормально обустроились...

Полковник в присущей многим военным манере отвечал только на какие-то свои собственные вопросы:

— Если вас не устраивает быт, вы могли под кровати постелить сколько угодно досок, полки смастерить…

Но быт нас устраивал, ведь мы практически все нормально переделали.

«У нас застряло»

По сути, сборы проходили ради масштабных учений, намеченных на 9—10 апреля. Перед ними мы стреляли два раза. Сначала на полигоне с инструктором. Туда ехали в БМП, трясло, как на американских горках. Чтобы не разбить головы, на шапки натянули каски.

БМП припарковали в яму. Десант вылез и начал осматривать позиции. Подошел лейтенант и стал указывать, кто где будет стрелять. По его схеме получалось красиво. Только между моим гранатометом и целью стояла наша БМП. Стало понятно, что лейтенант мысленно не с нами, а уже получает часы от генерала за выполнение задачи. Заприметили воронку, решили стрелять из нее.

Лейтенант бегал по окопам с криком: «Заряжай!» Загрохотали пушки танков, за ними — орудия БМП, потом застрекотали пулеметы бронетехники. И только гранатометчики сидели и переглядывались. Команды стрелять все не было. Минут через 15, увидев, как наш лейтенант что-то кричит у танка и неистово машет руками, решили: наконец-то команда «Огонь!».

После того как мы начали палить из гранатометов в пустоту, подключились пулеметчики, автоматчики, снайперы. Вокруг вспышки, дым, в ушах звон.

Отстреляли. Лейтенант запрыгал по окопам:

— Кто дал команду стрелять? Это я на танкистов кричал!

— Товарищ лейтенант, а у нас РПГ заклинило, — отозвался один из гранатометчиков, побледнев. Рядом помощник боялся лишний раз вздохнуть.

— С танкистами разберусь и к вам подойду, — удаляясь, сообщил военный.

К замершим бойцам пошел седой полковник. Воспользовавшись шомполом от автомата, спокойно извлек гранату из РПГ, будто каждый день этим занимается. Потом сказал:

— А теперь бегите на фиг отсюда, дальше пусть саперы разбираются.

Это была последняя репетиция перед учениями.

 

Кто к нам с условным мечом придет...

В самый ответственный день сборов, 9 апреля, мы подъехали к полигону на БМП и танках красивыми стройными колоннами.

Все машины четко нырнули в свои ямы. Десант разбежался по позициям. Оборонительный рубеж растянулся на километр.

Гранатометчикам выдали кевларовые каски, новые бронежилеты и по 6 гранат, снайперам по 10 патронов, автоматчикам по 40 и пулеметчикам по сотне. Около 10 снарядов загрузили в танки и по 30 в БМП.

В 14:00 над нами пролетела авиация. Она сбросила на условного противника условные бомбы.

У наших окопов начали хлопать заряды — ответ вражеской артиллерии.

В бой вступили наши танки. У одного снаряд застрял в стволе, зато БМП оказались безотказными. Они расстреляли все цели и случайно подожгли трассерами лес.

Я в последнюю очередь думал о своих мишенях. Мечтал побыстрее избавиться от всех шести гранат. Оружие, слава богу, не подвело.

В палаточный городок вернулись голодными, черными от сажи, уставшими, но счастливыми, что со всем справились. Настроение испортило полное отсутствие воды в лагере...

Все это мелочи жизни. Главное, что по сути — наша армия реально может быть боеспособной. Как-никак основную часть техники, стоявшей на хранении, смогли реанимировать. И даже наша старенькая БМП-2 в итоге проехала 40 километров и стреляла как новая. Удивило и то, что в Вооруженных силах РБ сейчас даже умеют создавать нормальные условия для жизни (судя по тому, как изменился наш палаточный городок перед приездом генерала). В общем, все мы можем. Но почему-то не всегда хотим.

Читайте также:

Офисные кресла в каталоге Onliner.by

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

people.onliner.by

Партизанская история. Рассказ резервиста, пережившего военные сборы

Пресловутому «IT-призыву», под который внезапно попали и офисные работники, и дамы, уж точно будет что вспомнить. Хотели того военные или нет, с последних сборов привезены тонны фото, видео, охов и ахов. Гражданским дали вспомнить, каков на ощупь гранатомет и какова на вкус солдатская еда. Теперь молчать их не заставишь. В этих рассказах нет штатной показухи и выверенной пропаганды — только незамутненные эмоции людей, получивших новый опыт. Алесь тоже отстрелялся, вернулся к семье и коллегам. Мы просто публикуем его рассказ от первого лица.

Коротко. О чем речь

«Отдохнешь от офиса», — говорили они

Наша армия непобедима! Говорю это, как человек, недавно вернувшийся с военных сборов. Белорусской армии не нужны межконтинентальные ракеты, наше секретное оружие — бравые солдаты. Солдаты, способные выживать в любых условиях: часами стоять в резиновых сапогах на морозе, обходиться без еды и воды. Все эти полезные навыки прививает мудрое командование. Опишу методику подготовки универсальных солдат, исходя из личного опыта.

Мне никогда не везло в лотереях, а тут — джекпот: стал одним из 2000 счастливчиков, призванных на сборы. Коллеги изображали зависть: «Повезло. Отдохнешь месяц от семьи на природе». Бывалые товарищи делились опытом: «Будешь днями лежать в расположении на кровати и ничего не делать. Смотри не спейся там за три недели».

К советам прислушался, твердо решил: сколько бы ни предлагали водки, пить не буду. С этой светлой мыслью подошел в 12:00 к проходной камвольного комбината, где собирались резервисты Ленинского РВК.

«Вещи к досмотру!» — выдернул меня из мира грез милиционер.

Он внимательно осмотрел сумку, все прощупал. Когда нашел бутылку с минералкой, понюхал ее. Явно искал спиртное. Вдоль стены уже стояло штук двадцать конфискованных бутылок с водкой и пивом. Такой подлости многие резервисты явно не ожидали. Поползли слухи: сборы какие-то неправильные.

Меня провели в актовый зал. Там человек двести сидели перед проектором. На экране — пустота, но колонки и душу рвал голос Михаила Круга:

«И кто-то в камере запел грустную песню,И грело души всем зэкам той песни пламя.Короче кажутся срока, когда поют о маме».

Часа через три-четыре (в армии любят растягивать удовольствие) пришел рослый офицер и разъяснил задачу сборов: «Вы восстановите навыки по воинским специальностям и приобретете новые».

Затем он стал зачитывать фамилии тех, кто должен был поехать с ним в учебный центр подготовки прапорщиков и младших специалистов (в Печи).

— Высоцкий?

— Я! — отозвался розовощекий здоровяк.

— Служить до… (долго)! — выкрикнул кто-то из зала: резервисты уже начали восстанавливать навыки, полученные за годы срочной службы.

— Садитесь, пожалуйста, на первый ряд, товарищ Высоцкий, — не обращая внимания на выкрики, продолжил офицер. — Следующий — Д.

В ответ тишина. Военный заприметил дремлющего резервиста.

— Ваша фамилия? — растормошил он кандидата на отправку. Тот оказался в стельку пьян.

Военный упростил задачу:

— Вы Д.?

— Да, — собрав волю в кулак, ответил резервист.

— Понимаете, что за нахождение в общественном месте в нетрезвом виде вам грозит 15 суток?

— Не нужно 15 суток… виноват… исправлюсь, — промямлил резервист.

— Ладно, посиди на задних рядах, протрезвей, — сориентировался в ситуации служивый и продолжил зачитывать список.

Среди счастливчиков оказался и я. Человек сорок проводили в зеленый автобус и отправили в Печи.

Приехали

В части нас снова обыскали, уже с собаками. Те ничего интересного не нашли, кроме колбасы и сала (нас предупреждали, что в первый день кормить не будут).

Спустя несколько часов, проведенных в спортзале, в районе девяти вечера нас наконец повели переодевать в пункт приема личного состава. Я ожидал получить изрядно поношенную форму, ведь по старой армейской традиции резервистам выдают одежду, по которой можно проследить историю развития Вооруженных сил. К примеру, китель нового образца, штаны от «афганки», шинель вместо бушлата, сапоги вместо ботинок. Именно за подобный вид плюс недельную щетину резервистов прозвали «партизанами». Но на этих сборах многие получили форму нового образца без дырок и даже со всеми пуговицами. Срочники потом подходили к нам и предлагали меняться.

Отдельно стоит рассказать про армейские берцы — с этой обуви начинается превращение человека в универсального солдата, который стойко и мужественно переносит все тяготы и лишения. Материал, словно наждачка, стирает кожу до крови. Мы шутили: обувь для белорусской армии разрабатывала святая инквизиция, взяв за образец «испанский сапог».

Пройдя около километра по разбитой дороге, мы наконец попали в казарму мотострелковой роты. У входа — оптимистичная табличка: «Рота — моя боевая семья». Семья оказалось многодетной. На каждые 100 квадратных метров в казарме приходилось 120 раскладных кроватей. По законам математики это невозможно, но в армии свои законы математики.

Мы уселись в коридоре, ожидая, пока офицеры скажут, кто где спит. Прошло часа два, в расположение затекла еще одна волна резервистов. Народ стал ложиться прямо в проходе. Офицеры, которых также призвали из резерва, пытались как-то снять напряжение, угощали чаем.

Наконец мне сказали, где моя кровать. Я разложил на металлической койке полученный коврик (вроде туристического) и спальный мешок, надеясь хоть немного подремать. Не получилось: гул в казарме стоял всю ночь. Лишь к утру удалось распределить резервистов по взводам.

Вспоминаем слово «Подъем!»

Следующий день начался с крика: «Рота, подъем!» Спящие не шелохнулись. Несколько резервистов расхаживали по расположению медленно и вальяжно, с полным осознанием того, что мы даже не деды, а «прадеды».

Я спокойно начал разведку местности. Выяснил, что в казарме вполне приличные унитазы, имеются стиральные машины, но нет душа и горячей воды. Выйдя покурить, узнал от наводивших порядок срочников, что в других казармах душ все же есть.

— Правда, мы им пользуемся, только когда пропускаем баню, к примеру, если дежурим в наряде, — уточнил солдат в ушанке, натянутой чуть ли на брови, что свидетельствовало о принадлежности бойца к первому периоду. — А так не «полаген».

— То есть им могут пользоваться только деды? — уточнил я.

— Тут дедухи как таковой нет, — заулыбался парень. — Некоторые пытаются что-то восстановить, но мы «забиваем».

Уловив косой взгляд сержанта, который руководил процессом уборки, я перевел разговор на другую тему. Поинтересовался, есть ли в учебном центре чипок. Оказалось, что их здесь не меньше, чем коек в расположении. Так что, по сути, можно было обойтись без армейской столовой, которую обустроили для нас в спортзале.

Кормили тушенкой. Ее смешивали с гречкой, перловой кашей, рисом или картофельным пюре. Фирменное блюдо сборов — макароны. Их превращали в клейкую массу, чтобы, когда солдат случайно переворачивал котелок, макароны оставались внутри. В дополнение к основному блюду можно было взять майонез, горчицу и кетчуп. Периодически нас баловали салом. Из сладкого — печенье и леденцы. Запивали все это какой-то жидкостью белесого цвета — предположительно, чаем со сгущенным молоком. Из витаминов — репчатый лук.

«Здесь вы отдохнете от забот…»

Набив желудки гречкой, наш доблестный взвод мотострелковой роты присел перекурить на лавках у казармы. Воспользовавшись перерывом, я стал потихоньку знакомиться с однополчанами. Среди нас выделялся бородатый парень с туннелями в ушах и татуировкой на шее. Тот самый партизанский стиль.

На внешний вид на сборах всем оказалось плевать, как военкомату на семейные трудности резервистов. А трудностей у ребят хватало. К примеру, в моей роте оказался 30-летний мужчина, которого забрали, несмотря на то что жена была на восьмом месяце беременности.

— Сыну 5 лет. Родственников у нас нет. Вот ляжет она вдруг на сохранение — кто за ребенком присмотрит? В приют, что ли, отдадут? — переживал он, выкуривая одну сигарету за другой.

Рядом кучковались бывшие служащие внутренних войск:

— Нас уверяли, что внутренние войска не призывают на сборы.

— И нам так же говорили, — обреченно улыбались бывшие пограничники.

— А я вообще школу милиции окончил, — поддержал разговор лейтенант-резервист.

Вернулись в расположение, стали получать оружие. С ним мы должны были есть и даже спать — в общем, не расставаться на протяжении оставшихся 23 дней. Особую любовь солдаты питали к АГС-17 (автоматический гранатомет станковый). Весит такой более 30 килограммов.

Мне досталось 10 килограммов: дали гранатомет и АКС-74у.

Вечером у казармы один из резервистов упал на асфальт и затрясся. Началась суматоха, звали врача. На крики прибежал медбрат. В каждом взводе, как оказалось, был человек, работающий в учреждении здравоохранения. Наш трудился массажистом.

Больного увезли, больше я его не видел. Вспомнили, что медобследование мы не проходили. Порассуждали, что будет, если БМП с девятью пассажирами поведет эпилептик, а рядом с заряженным пулеметом будет психопат…

Нас выстроили на плацу, и подполковник вкратце объяснил, какую задачу мы должны выполнить. Процитировать дословно не возьмусь, но общий смысл таков: «Здравствуйте, товарищи гвардейцы! Все вы служили и прекрасно понимаете, в какое место попали. Здесь вы отдохнете от забот. Не будете забивать мозги лишней ерундой. У вас останутся три простых мужских желания: пить, есть и спать! Поэтому вам будут мало давать есть, пить и спать… Ваша основная задача — не подарить вагон счастья генералам, а вернуться домой живыми и здоровыми. Выполняй!»

(Продолжение следует…)

Игра Call of Duty: Black Ops 3 в каталоге Onliner.by

Читайте также:

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. [email protected]

people.onliner.by