Прага-1968: взгляд через поколения. 1968 прага


Прага-1968: взгляд через поколения

Военный метод разрешения политических противоречий в стране историки и аналитики называют одной из самых бессмысленных внешнеполитических акций СССР и одной из самых вредных для имиджа страны. Согласно хронике событий, в 1960-х годах Компартия ЧССР переживала разделение на два лагеря - консервативный во главе со президентом Антонином Новотны и «реформаторский», который представлял первый секретарь КП Словакии Александр Дубчек.

Картинка

В январе 1968 года партийный съезд КПЧ избрал первым секретарем Дубчека. Тот начал реформы и хотел совместить советское соцстроительство с европейской социал-демократией – это получило название «социализма с человеческим лицом». В марте 1968 года президентом страны стал герой войны, легендарный командующий Чехословацкой бригадой Людвиг Свобода, который поддержал реформы Дубчека. Так началась «Пражская весна».

Картинка

Либерализация в Чехословакии вызвала недовольство коммунистических лидеров в других странах. Те боялись, что это как минимум, приведет к ослаблению военной мощи Варшавского договора. Ночью 21 августа 1968 войска начали вторжение в братскую республику - операцию «Дунай», несмотря на то, что в самом советском руководстве события в Чехословакии считали неоднозначными. Кстати, по официальной версии, об оказании вооруженной помощи в борьбе с контрреволюционными группировками союзников по военному блоку попросило тогдашнее правительство Чехословакии. Оно считало, что «при поддержке враждебных империалистических стран готовится государственный переворот с целью свержения социализма».

О ходе тех событий и о развитии ситуации сказано уже немало. Сегодня хочется заострить внимание на другом. Как уже было сказано выше, очень и очень многое из происходившего в тот период имеет в наши дни совершенно иное звучание. Сегодня это звучит смешно, но тогда на полном серьезе утверждалось, что предложенные Дубчеком идеи «социализма с человеческим лицом» якобы, подрывали представление об истинности марксизма-ленинизма, диктатуры пролетариата и руководящей роли коммунистической партии. А это, в свою очередь, затрагивало властные интересы партийной элиты, чего тогдашние лидеры допустить никак не могли.

Картинка

Говоря о произошедшем почти полвека назад в Чехословакии, хочется сказать вот о чем. По мнению многих, те события не должны в наши дни использоваться для разжигания страстей, для сталкивания народов, для раздувания истерии. На подобном «погорели» многие народы, когда пытались вновь и вновь разворошить былые обиды. Тем более что те, кто участвовал в событиях тех дней (речь, конечно же, не о простых солдатах и офицерах, которые выполняли поставленные им задачи, а о политических руководителях) понесли свою кару. Она выразилась хотя бы в том, что именно подавление «Пражской весны» усилило разочарование в самой теории марксизма-ленинизма, способствовало росту идей «еврокоммунизма» среди руководства и членов западных коммунистических партий и впоследствии привело к расколу.

Картинка

События 1968 года стали лакмусовой бумажкой, позволили выявить истинных патриотов, людей по-настоящему смелых, принципиальных. Одним из тех, кто выразил свой протест против ввода войск, стал Милош Земан – в то время слушатель Пражского экономического университета. За этот поступок он понес суровое наказание для тех времен – был исключен из рядов Компартии. Спустя годы Земан станет первым президентом страны, избранным путем всенародных выборов.

Картинка

Историки считают, что именно события в Чехословакии 1968 года ускорили наступление в отношениях между Востоком и Западом периода так называемой «разрядки напряженности». Стоит также отметить, что после событий теперь уже «Бархатной революции» в Чехословакии (в ноябре 1989 года) и ухода в отставку прежнего руководства ЦК КПЧ, было принято Заявление советского правительства и совместное Заявление руководителей Болгарии, Венгрии, ГДР, Польши и СССР, в которых ввод войск в Чехословакию в 1968 году квалифицировался как «неправомерный акт вмешательства во внутренние дела суверенной страны, акт, прервавший процесс демократического обновления ЧССР и имевший долговременные отрицательные последствия».

Мнение, выраженное в публикации Дмитрия Сергеева, является его личной позицией и может не совпадать с мнением редакции сайта телеканала «Звезда».

tvzvezda.ru

Чехословакия, 1968 год: история «пражской весны»

В знак протеста против действий незаконного и скудоумного члена "правительства" РФ размещаю у себя этот материал. Дабы историю нужно знать и охранять от переписываний и искажений.

Ввод войск в Чехословакию в 1968 году не позволил Западу совершить государственный переворот в Чехословакии по технологии совершения «бархатных» революций и сохранил более чем на 20 лет жизнь в мире и согласии всем народам стран Организации Варшавского договора.

Политический кризис в Чехословакии, как и в других странах социалистического блока, рано или поздно должен был возникнуть после прихода к власти в СССР в 1953 году Н. С. Хрущева.

Хрущев обвинил И. В. Сталина, а фактически социалистический общественно-политический строй, в организации массовых репрессий, в результате которых якобы пострадали миллионы невиновных людей. На мой взгляд, доклад Хрущева на ХХ съезде в 1956 году состоялся благодаря грандиозной победе западных спецслужб и их 5-й колонны внутри СССР.

Неважно, что двигало Хрущевым, когда он развернул в стране политику десталинизации. Важно, что обвинение социалистического общественно-политического строя в организации массовых репрессий лишало легитимности советскую власть. Геополитические противники России, СССР получили оружие, с помощью которого могли сокрушить неприступную крепость – СССР и другие страны социалистического лагеря.

1

К 1968 году уже 12 лет в школах и институтах изучали труды, лишающие легитимности советскую власть. Все эти 12 лет Запад подготавливал чехословацкое общество к отказу от социализма и дружбы с СССР.

Политический кризис в Чехословакии был связан не только с политикой Н. С. Хрущева, сократившей количество граждан, готовых защищать социалистический строй и дружественные отношения с Советским Союзом, но и с разжигаемой антисоветскими силами национальной розни между чехами и словаками. Немалую роль сыграл и тот фактор, что Чехословакия не воевала против Советского Союза и не испытывала вины перед нашей страной.

Но ради правды надо сказать, что русской крови во время войны по вине Чехословакии было пролито не меньше, чем по вине Венгрии и Румынии, армии которых вместе с Германией напали на СССР в 1941 году. Чехословакия с 1938 года и всё время войны поставляла в войска Германии огромное количество оружия, из которого убивали советских солдат и мирных жителей нашей страны.

Готвальд, после войны построивший процветающую социалистическую Чехословакию, умер в один год со Сталиным в 1953 году. Новые президенты ЧССР – А. Запотоцкий, а с 1957 года А. Новотный уподобились Н. С. Хрущёву. Они, по существу, разрушали страну. А. Новотный был копией Н. С. Хрущёва и своими непродуманными реформами нанёс значительный ущерб народному хозяйству, что также привело к снижению уровня жизни народа. Все указанные факторы способствовали появлению антисоциалистических и антирусских настроений в обществе.

Пятого января 1968 года Пленум ЦК КПЧ избрал вместо Новотного на должность Первого секретаря ЦК словака А. Дубчека, но не сместил Новотного с поста президента страны. Со временем порядок навели, и президентом Чехословакии стал Л. Свобода.

2

Либералы время правления А. Дубчека называют «Пражской весной». А. Дубчек сразу попал под влияние лиц, которые под видом демократизации начали подготавливать страну к сдаче Западу. Под видом строительства «социализма с человеческим лицом» началось разрушение чехословацкого социалистического государства. Кстати, социализм всегда был с человеческим лицом, а вот капитализм, либерализм всегда был с лицом гитлеровцев и подобным им либералам США, убивавшим детей Кореи, Вьетнама, Гренады, Югославии, Ирака, Ливии, Ливана, Сирии и других стран, которые США сочли недостаточно демократичными. Не щадили США и своих граждан.

После январского 1968 года Пленума ЦК КПЧ началась оголтелая критика положения в стране. Используя прозвучавшую на Пленуме критику руководства, оппозиционные политические силы, призывая к «расширению» демократии, начали дискредитацию компартии, властных структур, органов государственной безопасности и социализма в целом. Началась скрытая подготовка смены государственного строя.

В средствах массовой информации от имени народа требовали отменить руководство партией хозяйственной и политической жизнью, объявить КПЧ преступной организацией, запретить её деятельность, распустить органы государственной безопасности и Народной милиции. По всей стране возникали различные «клубы» («Клуб 231», «Клуб активных беспартийных») и другие организации, основной целью и задачей которых было очернить историю страны после 1945 года, сплотить оппозицию, вести антиконституционную пропаганду.

К середине 1968 года в МВД поступило около 70 заявлений о регистрации новых организаций и объединений. Так, «Клуб 231» был учрежден в Праге 31 марта 1968 года, хотя и не имел разрешения от МВД. Клуб объединил свыше 40 тысяч человек, среди которых были бывшие уголовные и государственные преступники. Как отмечала газета «Руде право», в числе членов клуба были бывшие нацисты, эсэсовцы, генлейновцы, министры марионеточного «Словацкого государства», представители реакционного духовенства.

Генеральный секретарь клуба Ярослав Бродский на одном из заседаний сказал: «Самый лучший коммунист – это мертвый коммунист, а если он еще жив, то ему следует выдернуть ноги». На предприятиях и в различных организациях создавались филиалы клуба, которые именовались «Обществами в защиту слова и печати». Организация «Революционный комитет демократической партии Словакии» призывала к проведению выборов под контролем Англии, США, Италии и Франции, прекращению в прессе критики западных государств и сосредоточении её на СССР.

Группа сотрудников Пражской военно-политической академии предложила выход ЧССР из Варшавского договора и призвала другие соцстраны ликвидировать Варшавский договор. В связи с этим французская газета «Фигаро» писала: «Географическое положение Чехословакии может превратить её как в засов Варшавского пакта, так и в брешь, открывающую всю военную систему восточного блока». Все эти выступающие от имени народа СМИ, клубы и отдельные личности выступали и против Совета экономической взаимопомощи.

14 июня чехословацкие оппозиционеры пригласили известного американского «советолога» Збигнева Бжезинского для выступлений в Праге с лекциями, в которых он изложил свою стратегию «либерализации», призвал к уничтожению КПЧ, а также ликвидации милиции и государственной безопасности. По его словам, он полностью «поддержал интересный чехословацкий эксперимент».

Надо отметить, что З. Бжезинского и многих оппозиционеров не интересовала судьба, национальные интересы Чехословакии. В частности, они были готовы отдать земли Чехословакии ради «сближения» с ФРГ.

Западные границы ЧССР были открыты, начали ликвидироваться пограничные заграждения и укрепления. По указанию министра госбезопасности Павела, выявленных контрразведкой шпионов западных стран не задерживали, а давали им возможность выехать.

Населению ЧССР настойчиво внушалась мысль о том, что со стороны ФРГ никакой опасности реваншизма не существует, что можно подумать о возвращении в страну судетских немцев. Газета «Генераль Анцайгер» (ФРГ) писала: «Судетские немцы будут ожидать от Чехословакии, освобожденной от коммунизма, возврата к Мюнхенскому соглашению, по которому осенью 1938 года Судетская область отошла к Германии». Редактор чешской профсоюзной газеты «Праце» Иржичек заявил германскому телевидению: «В нашей стране проживает около 150 тысяч немцев. Можно надеяться, что остальные 100-200 тысяч могли бы вернуться на родину несколько позже». Вероятно, западные деньги помогли ему забыть о том, как судетские немцы преследовали чехов. А ФРГ была готова снова захватить эти земли Чехословакии.

3

В 1968 году прошли консультативные встречи представителей стран НАТО, на которых изучались возможные мероприятия, чтобы вывести ЧССР из социалистического лагеря. Свою деятельность в ЧССР активизировал Ватикан. Его руководство рекомендовало направить деятельность католической церкви на то, чтобы слиться с движением за «независимость» и «либерализацию», а также взять на себя роль «опоры и свободы в странах Восточной Европы», концентрируя внимание на Чехословакии, Польше и ГДР. С целью создания в ЧССР ситуации, которая способствовала бы выходу Чехословакии из Варшавского договора, Совет НАТО разработал программу «Зефир». В июле начал действовать специальный Центр по наблюдению и управлению, который американские офицеры называли «Штаб ударной группы». В его составе было более 300 сотрудников, среди которых офицеры-разведчики и политические советники.

Центр трижды в сутки докладывал информацию об обстановке в ЧССР штабу НАТО. Интересно замечание представителя штаба НАТО: «Хотя из-за ввода войск Варшавского договора в Чехословакию и заключения Московского соглашения, особый центр и не решил поставленных перед ним задач, его деятельность все же являлась и продолжает оставаться ценным опытом на будущее». Этот опыт использовался при разрушении СССР.

4

Военно-политическое руководство СССР и других стран Варшавского договора внимательно следило за событиями в ЧССР и пыталось довести свою оценку до органов власти Чехословакии. Состоялись встречи высшего руководства стран Варшавского договора в Праге, Дрездене, Варшаве, Чиерне-над-Тисой. В последних числах июля на встрече в Чиерне-над-Тисой А.Дубчеку было заявлено, что в случае отказа от проведения рекомендованных мероприятий войска соцстран войдут в ЧССР. Дубчек не только не предпринял никаких мер, но и не довел это предупреждение до членов ЦК и правительства страны, что при вводе войск первоначально вызвало возмущение чехословацких коммунистов тем, что их не поставили в известность о решении по введению войск.

С военной точки зрения, другого решения быть не могло. Отторжение Судетской области от ЧССР, а тем более всей страны от Варшавского договора и союз Чехословакии с НАТО ставили под фланговый удар группировки войск содружества в ГДР, Польше и Венгрии. Потенциальный противник получал прямой выход к границе Советского Союза. Руководители стран Варшавского договора хорошо понимали, что события в Чехословакии – это продвижение НАТО на Восток. В ночь на 21 августа 1968 года войска СССР, Болгарии, Венгрии, Германской демократической республики (ГДР) и Польши вошли на территорию Чехословакии. Против такой силы открыто не посмели выступить ни войска Чехословакии, ни войска НАТО, ни подразделения западных спецслужб.

5

На пражский аэродром высадился десант. Войска получили приказ не открывать огонь, пока их не обстреляют. Колонны шли на повышенных скоростях, остановившиеся машины сталкивали с проезжей части, чтобы не мешали движению. К утру все передовые воинские части стран содружества вышли в заданные районы. Чехословацкие войска остались в казармах, их военные городки блокировались, с бронетехники снимались аккумуляторы, с тягачей сливалось горючее.

17 апреля 1969 главой КПЧ вместо Дубчека был избран Г. Гусак в своё время бывший главой компартии Словакии. Действия войск Варшавского договора в Чехословакии на деле показали НАТО высочайший уровень боевой подготовки и технической оснащённости войск стран договора.

6

Десантники за несколько минут захватили чехословацкие аэродромы и начали принимать вооружение и технику, которая затем стала продвигаться к Праге. С ходу была разоружена охрана и захвачено здание ЦК КПЧ, и всё руководство Чехословакии на бронетранспортёрах вывезено на аэродром и отправлено сначала в штаб Северной группы войск, а затем в Москву.

7

Чётко выполнили задание танкисты, которые в предельно короткий срок заняли позиции согласно плану операции. Несколько тысяч танков Т-54 и Т-55 вошли в Чехословакию, и каждый экипаж знал своё место на территории расположения танкового подразделения.

В Чехословакии солдаты наиболее впечатляющим и трагическим был подвиг, совершённый на горной дороге танковым экипажем из состава 1-й гвардейской танковой армии, сознательно направившим свой танк в пропасть, чтобы избежать наезда на детей, выставленных там пикетчиками. Те, кто готовили эту гнусную провокацию, были уверены в гибели детей и потом на весь мир кричали бы о преступлении советских танкистов. Но провокация не удалась. Ценой своих жизней советские танкисты спасли жизнь чехословацких детей и честь Советской Армии. Этот наглядный пример показывает разницу между людьми либерального Запада, готовивших гибель детей, и людьми социалистического Советского Союза, спасшего детей.

Отличилась в Чехословакии и авиация стран Варшавского договора, в том числе авиация специального назначения. Самолёты-постановщики помех Ту-16 226-го авиаполка радиоэлектронной борьбы, поднявшиеся с аэродрома Стрый на Украине, успешно подавляли радио и радиолокационные станции на территории Чехословакии, продемонстрировав огромное значение средств радиоэлектронной борьбы в современной войне.

Запад изначально понимал, что совершить в Чехословакии переворот страны Варшавского договора, ему не позволят, но холодную войну против СССР он проводил с «горячими точками». Практически боевых действий советские войска на территории Чехословакии не вели. Американцы в это время вели войну во Вьетнаме, сжигая напалмом тысячи вьетнамских деревень и разрушая до основания десятки городов. Они залили кровью многострадальную землю Вьетнама. Но это не мешало им по всем каналам радио и телевидения вещать на СССР, страны Восточной Европы и весь мир о том, что СССР является страной- агрессором.

8

Тема Чехословакии обсуждалась СМИ Запада и через несколько лет после 1968 года. Для придания этой теме зловещей окраски они подготовили смертника, как сегодня подготавливают смертников террористы, не пожалели чехословацкого студента Яна Палаха и подожгли его, облитого бензином, в центре Праги, выставив это, как акт самосожжения в знак протеста против ввода войск стран Варшавского договора.

Ввод войск в Чехословакию был сделан с целью защиты безопасности стран Варшавского договора от войск НАТО. А вот безопасности США не угрожали ни Корея, ни Вьетнам, находящиеся за тысячи километров от границы США. Но Америка вела против них крупномасштабные боевые действия, убив сотни тысяч людей указанных суверенных государств. Но об этом мировая общественность предпочитает молчать. Судеты остались в составе ЧССР, их государство существует в современных границах, а нация избежала огромного количества человеческих жертв, которые всегда бывают при государственном перевороте.

9

Леонид Масловский

ani-al.livejournal.com

Гуманные русские и суровые немцы из ГДР. "Пражская весна" 1968 г. (воспоминания наших солдат)

    "Несмотря на то, что при вводе войск стран Варшавского Договора боевые действия не велись, потери имелись. Так, в ходе передислокации и размещения советских войск в результате действий враждебно настроенных лиц погибло 11 военнослужащих, в том числе один офицер; ранено и травмировано 87 советских военнослужащих, в том числе 19 офицеров. Кроме того, погибло в катастрофах, авариях, в результате других происшествий, а также умерло от болезней - 87 человек.    В донесениях и отчетах того времени можно прочесть такие строки: "Экипаж танка 64 мсп 55 мсд (старшина сверхсрочной службы Андреев Ю.И., младший сержант Махотин Е.Н. и рядовой Казарик П. Д.) на пути движения встретили организованную контрреволюционными элементами толпу молодежи и детей. Стремясь избежать жертв со стороны местного населения, они приняли решение на обход его, во время которого танк опрокинулся. Экипаж погиб".    Жесткая установка "не стрелять" поставила советских военнослужащих в самое невыгодное положение. Уверенные в полной безнаказанности "молодые демократы" кидали в советских солдат камни и бутылки с зажигательной смесью, оскорбляли их и плевали им в лицо.    Стоящего в карауле у памятника советским воинам-освободителям Юрия Земкова кто-то из толпы людей, жаждущих осквернить памятник погибшим в 1945-м, ударил трехгранным штыком в грудь. Его товарищи вскинули автоматы, но, выполняя приказ, не стали стрелять.    Стоило же появиться рядом солдатам ГДР, как все становилось спокойно. Немцы, не задумываясь, применяли оружие.Об участии войск Болгарии, Польши и ГДР в операции в наше время предпочитают молчать. Как же страны слились в едином экстазе НАТО и ЕЭС! Некоторые уже дописались до того, что войска ГДР в Чехословакию не входили. Однко те кто лично принимал участие в тех событиях вспоминают:" Ложившиеся на дороги чехи серьезно замедляли продвижение советских механизированных и танковых колон. Танковые колоны ГДР проходили даже не останавливаясь, прямо по лежащим на дорогах…".++++++++++++++++++++   "22 июля 1968 года я был призван в Советскую армию. Через некоторое время меня направили в Южную группу войск. Учебный взвод, в котором я оказался, принадлежал полку, расквартированному в г.Текель, в 30-ти километрах от Будапешта.    20-го августа, вечером, все уже знали - завтра начнется война. В порядке подготовки к походу на Чехословакию, на всю боевую технику наносили крупные белые кресты и полосы, чтобы в случае столкновений отличить ее от точно такой же техники советского производства, состоящей на вооружении «вражеской» армии. Командиры наставляли своих солдат, ставили цели и задачи. Жены офицеров, жившие здесь же, в военном городке, плакали. Где-то духовой оркестр играл "Прощание славянки". ...     Через неделю из Чехословакии приехал зампотех, майор (к сожалению, фамилию уже не помню). Я был приписан к его ведомству, к радиомастерской. Увидев меня, он поразился моей худобе и сказал, что возьмет меня с собой "на откорм" - в войсках, вошедших в Чехословакию, были повышенные нормы питания. На следующий день, рано утром, на медицинском "рафике" мы двинулись в путь. Нас было трое - водитель, майор и я. С собой взял то, что положено - ранец со стандартным набором и шинель. Мне выдали сухой паек, автомат АКМ и три рожка патронов.     Границей между двумя странами была река. Мы остановились около венгерского пропускного пункта и почти сразу направились по мосту на другой берег. Чехословацкий пропускной пункт проехали без остановки. За мостом был словацкий город Комаров. Здесь, как и во всех других населенных пунктах, которые мы проезжали, нас встречали крупные надписи, в основном, на русском языке. Они были нанесены на крыши, на заборы, были просто плакаты. Содержание варьировалось не сильно. Основные темы - "Русские, убирайтесь домой", "Оккупанты", "Позор!", "1938 - Гитлер, 1968 - Брежнев, Косыгин", "Русский солдат, что ты скажешь своей матери?", "Брежнев сошел с ума", "Дубчек, Черник, Свобода", "Идите домой, Дубчек наш "…    Рядом со мной лежал автомат, и я думал о том, что буду делать, если возникнет какая-то ситуация. И вдруг понимаю, что буду стрелять. Стрелять в того, кто будет угрожать моей жизни, и что это неизбежно. Я не принадлежу себе - с тех пор, как мне пришлось надеть эту военную форму. Я не принадлежал себе в учебном взводе. Не принадлежал потом, выполняя наряды. И сейчас, передвигаясь по Чехословакии с начиненным боевыми патронами автоматом, я тем более не принадлежу себе. Я буду стрелять, потому что сейчас я инструмент государства, забросившего меня сюда. По-человечески, я буду стрелять потому, что мне будет страшно.    Я смотрел на Чехословакию. Сразу, как только мы переехали границу и оказались в словацкой части города, я увидел, что по сравнению с нищей Венгрией, это богатая страна. Об этом говорило убранство домов, улиц, одежда прохожих. На дорогах много автомобилей. Шкоды, Татры, Москвичи, Волги, иномарки. Дороги прекрасные, но во многих местах они были изранены гусеницами прошедших танков.   Ночью, без происшествий, добрались до города Брно. На аэродроме около этого города располагался наш батальон. На ночлег мне выделили место в Кунге.    Утром познакомился со своими будущими сослуживцами. Настроение у вех было благодушное. В армии "молодой" - это проклятие. За прошедшие полтора месяца я вкусил это сполна. Здесь я был самый молодой, моложе не бывает. К моему удивлению, меня здесь приняли как человека. Никто меня не оскорблял и не принижал. Со мной нормально разговаривали солдаты из "других сословий". Что-то спрашивали, рассказывали, дружески советовали. Я уже не думал, что в армии такое возможно.    Служба на этой "войне" была совершенно праздная. Мы ничего не делали - только то, что необходимо для поддержания жизни - уборка и охрана. Войска были в ожидании - чем закончится политический процесс. Нам было приказано - с автоматом и патронами не расставаться никогда. С автоматом обедали, ходили в туалет, спали.    Место у нас было спокойное, без каких-то эксцессов, о которых мы тогда были наслышаны достаточно. Говорили, что в отличие от Советских войск, войска наших союзников по Варшавскому договору, вошедшие вместе с нами вели себя безобразно - слишком много стреляли, часто без достаточного повода. Не знаю, насколько правдивы были все эти рассказы. Из достоверных - рассказ водителя. Пермяк, по фамилии Осика - активный, никак не тихий и не трусливый.    Куда-то ехал, были вдвоем, он и лейтенант. Как назло, в каком-то небольшом чешском городе спустило колесо. Остановился, надо менять. Пока он этим занимался, стали подходить люди. Их становилось все больше, и вот, толпа уже окружила машину. Что-то эмоционально говорят по-своему, кричат, жестикулируют. Лейтенант пытается им что-то говорить по-русски - "Мы пришли, чтобы вам помочь..." . Его не слушают, это только возбуждает толпу. Все это время водитель меняет колесо. "Я чувствую, что у меня трясутся руки, и ничего не могу с этим поделать, мне страшно, мне никак не попасть в ступицу" - рассказывал он. Колесо кое-как поставил, погрузились в кабину, потихоньку поехали. Толпа все-таки расступилась, пропустила. Он чувствовал, что если бы все это продолжалось дольше, их растерзали бы, такая была ненависть у этих людей.    Здесь же кто-то рассказал подобный случай с воинами из ГДР. Первое, что сделали немцы, когда остановились - один из двух попутчиков занял оборону с автоматом наперевес. При малейшей попытке кого-нибудь приблизиться, начиналась стрельба, и никаких таких проблем не было.   Нам же внушали - устно и в виде разнообразных печатных материалов, что мы сюда не пришли воевать. Мы пришли, чтобы помочь нашим друзьям, бедным заблудшим овечкам, сбившимся с пути. Возможно, у наших союзников были другие мотивы и, соответственно, другие установки.   Однажды к нашим командирам пришли местные крестьяне. Созрели какие-то овощи на полях, к которым вплотную примыкали войска. Спрашивают разрешения - можно ли убирать. Страшно, кругом солдаты с оружием. Командиры сказали, что можно, и мы вам поможем. Бросили клич, я откликнулся и вместе с десятком других солдат пошел убирать какой-то турнепс. Дело было политическое, мы должны демонстрировать "добрую волю" По этому поводу приказали оставить автомат "дома", взять только штык-нож, который крепился на поясе.    Крестьяне были настроены добродушно и всячески старались подчеркнуть свою лояльность, что "они здесь не причем", это в столице какие-то идиоты заварили всю эту кашу, а они должны ее расхлебывать. Говорили по-своему, вставляя русские слова, какие знали. Но большой проблемы с пониманием не было, среди нас были украинцы, язык которых был близок к языку наших собеседников. Один мужчина говорил, что его дочь переписывается с девочкой из Советского Союза. " - из воспоминаний О.Ханова.++++++++++    "Как правило, никто из изредка попадавшихся прохожих, не хотел указывать нам верное направление. Очень часто нас посылали совершенно в противоположную сторону. А однажды, когда мы в седьмой или восьмой раз выехали на подозрительно знакомую площадь, танкисты разозлились и начали вращаться на одном месте, превратив новенький асфальт в кучу щебня. Нужно было видеть в этот момент глаза стоявших на площади людей...    29 августа в районе города Брно мне посчастливилось встретить Витю Кобылинского. Этой встрече я был рад вдвойне. Во-первых, потому что Виктор был моим давним другом еще по годам учебы в техникуме.Так получилось, что именно в этот день Виктору чудом удалось выжить. Дело в том, что он догонял свой саперный батальон на огромном КрАЗе, которым управлял совершенно "зеленый" худосочный новобранец. Нужно сказать, что в том августе большинством машин управляли не обкатанные, только что призванные в армию, юнцы. Так получилось, что части пополнялись до полного боевого штата за счет резервистов и молодых.    А чехи на своих воняющих дизельных "Татрах" и "Прагах", носились как сумасшедшие, наводя на этих пацанов ужас. Многие из них не выдерживали и резко сворачивали с трассы. И хорошо, если этот рывок приходился на канаву или обочину. А ведь Чехия - горная страна. И сколько ребят нашли свою смерть в Высоких Татрах...     Так вот, Виктор со своим водителем отстали от части еще в районе Братиславы. Машина сломалась. Пока устранили неисправность, прошло два дня. И они отправились вдогонку батальону. Ехали, расспрашивая дорогу у солдат. При въезде в Брно они напоролись на засаду. Их обстреляли из крупнокалиберного пулемета.    Витька заорал на пацана, чтобы тот разворачивался, но парень перепугался и упал на пол кабины. А пули тем временем уже начали доставать КРАЗ. Виктору ничего не оставалось, как с матом и без него, оттолкнуть дрожащего салагу и самому сесть за руль. Тяжело груженная машина разворотила газон разделительной полосы и развернулась. Изрыгая клубы дыма, грузовику удалось спасти себя и своих пассажиров. И лицо Виктора еще пылало жаром прошедшего боя. Он долго не мог успокоиться и сдержать свой гнев на смалодушничавшего водителя.    В один из бесконечных дней пути, над нами появился вертолет без традиционной белой полосы на брюхе. Из него на нас посыпались листовки. Колонна стояла неподвижно. Ремонтировали очередную брошенную машину. Рядом с трассой стояли какие-то строения. На массивных деревянных воротах пестрели ставшие привычными надписи и листки бумаги. Многие из надписей начинались словом POZOR!     POZOR по-чешски означает "ВНИМАНИЕ". Отнюдь не позор. С этих же слов начинались и сброшенные листовки. Но они была написана по-чешски и ребята выбрасывали их сразу же, как только брали в руки. Не было нужды в окрике командира. Появление же над колонной, по сути, вражеского вертолета у офицеров вызвало немалое волнение. Даже отдали команду рассредоточиться и приготовиться к бою.     Мы рассыпались по обочинам дороги и ловили в прицелы автоматов зависшую над нами машину. Ожили и зашевелились ДШК на башнях танков. Неожиданно для всех вертолет пошел на снижение и сел на поляну неподалеку от наших машин. К нему сразу же, пригнувшись, короткими перебежками направилась группа солдат во главе с комбатом. Однако экипаж вертолета не проявил никакой враждебности и позволил обезоружить себя и отвести к командирскому "Газику". Там их и допросили. Они убеждали руководство батальона, что не имели никаких враждебных намерений по отношению к нам, а листовки носили исключительно мирный характер. Никто не призывал наших солдат переходить на сторону чешских демократов. Они были отпущены с миром.     Некоторые чешские девушки охотно шли на контакты с нашими солдатами и не проявляли враждебности. Но судьба их после прохождения войск была, как правило, печальной. Их вылавливали местные борцы за свободу и, избив, обривали наголо. Чтобы всем было видно в чем они замечены и другим было неповадно.     А однажды экипаж подобранного нами танка рассказал, как они на протяжении нескольких дней безуспешно пытались оживить мертвую свою машину. Ночевать им приходилось под броней, в танке. Так вот на второй или третий день их пребывания вблизи небольшого поселка, к ним прибежал насмерть перепуганный местный житель и умолял их спрятать у себя свою дочь, которую местные парни избили и хотели остричь "под ноль". Он опасался, что они могут ее изнасиловать или убить. И доверил ее опеке русских солдат. Так она и жила у ребят в экипаже все эти дни, жила вместе с отцом.     Наш комбат был страстным охотником. Да и мудрено было в Чехословакии не заболеть этим недугом, имея в руках оружие а вокруг непуганую дичь в таком количестве. В этой стране были на редкость смелые звери. Возможно, что охотничьи правила этой страны и природоохранные мероприятия сделали дичь столь многочисленной и не пугливой. Частенько зайцы выходили из леска и, замерев, смотрели на непрошеных гостей. Нужно было громко закричать или затопать ногами, чтобы напугать косого и заставить его удрать.     В одну из таких отчаянных охот, комбат, стрелявший зайцев просто из своей машины, напоролся на лесничих. Естественно, что на их требование остановиться и предъявить свою охотничью лицензию, подполковник ответил крепким русским словом. Но все же ему пришлось спешно уносить ноги из этого места. Неприятности с местной администрацией не входили в его планы. Мы, стоя у полевой кухни, с удивлением увидели, как из леса вначале на большой скорости вылетел газик комбата. Проезжая мимо нас, он кинул повару двух добытых животных и крикнул: "В общий котел! Вы меня не видели".     А некоторое время спустя на небольшом мопеде к нам подкатил солидный усатый егерь и на ломаном русском языке спросил не проезжал ли здесь на машине пан полковник. Мы радостно закивали и сказали, что проезжал. Но указали направление прямо противоположное тому, в котором скрылся наш командир.     Удовлетворенно кивнув нам, егерь сел на своего стального коня и покатил, поднимая сзади себя небольшое облачко пыли. Весь его вид говорил о неизбежности и неотвратимости наказания для нарушителя. Невзирая на чины и звания. Невзирая на сложное, практически - военное положение. Он был олицетворением порядка, которому служил, вероятно, всю свою жизнь.     А через пару часов наш комбат вернулся. Он сиял от удовольствия, выслушав наш рассказ о том, как мы обманули лесника.Славным был в тот день наш обед. Он не только радовал нас обилием мяса, но и неповторимым ароматом и вкусом свежей зайчатины.     К нашему удивлению в городке со странным названием Йиглава (известном всем хоккейным болельщикам своим Дворцом спорта) мы не обнаружили ставших уже привычными лозунгов и надписей на стенах. Городок был чистеньким и опрятным. Из разговоров с местными цыганами, которых в этих краях проживает огромное количество, мы узнали подробности этого странного явления. Оказывается в этот городок сразу же после наших частей ввели немецкую комендатуру. Немцы с их педантичностью и любовью к порядку, расставили на каждом перекрестке парные патрули и ввели комендантский час. Эти ребята открывали огонь на поражение сразу же после 20-00. Без предупреждения. По всему, что двигалось или подозревалось в движении.     На второй день пребывания в городе, комендант собрал почти все взрослое население на городской площади и приказал в течение суток очистить город от надписей и прочей чепухи. В противном случае... Впрочем, чехам не нужно было говорить, что могут сделать немцы в противном случае. Они имели на сей счет слишком печальный опыт с самого 1939 года.      Толпы горожан, с ведрами, тряпками, щетками, стиральными порошками, растворителями и прочими приспособлениями, трудились, не покладая рук. И через сутки городок приобрел тот вид, который нас так удивил. Правда, после этого была снаряжена делегация, которая слезно просила, и упросила таки военные власти, сменить немецкую комендатуру на более мягкую - русскую. Им пошли навстречу.     27 сентября 1968 года нелепо и трагически оборвалась жизнь заместителя командира нашего батальона по тылу майора Кривондасова. Со своими подчиненными: начальником ГСМ старшиной сверхсрочником и заместителем командира хозяйственного взвода они, изрядно выпив в честь юбилея, поехали на охоту. Хотели с мотоцикла пострелять фазанов. И когда после удачного выстрела они двинулись за тушкой, произошло то, что в один момент сделало вдовой жену майора, сиротами двух его дочерей и круто изменило судьбу нашего комбата, вынужденного уйти в отставку.      А случилось вот что. Майор Кривондасов сидел на заднем сидении мотоцикла, За водителем. В коляске сидел начальник ГСМ. Именно он и оказался тем метким стрелком, что поверг на землю фазана. Мотоцикл рванул с места. В этот момент старшина убирал автомат в коляску, не поставив его на предохранитель.   Дернувшийся мотоцикл заставил палец старшины непроизвольно нажать на спусковой крючок. Раздался выстрел. Пуля прошла сквозь плечо водителя и снизу наискосок вошла в шею майора. А вышла через голову. Тело несчастного обмякло и навалилось всей своей страшной тяжестью на старшину, управлявшего мотоциклом. Затем оно сползло с сиденья и свалилось на стерню. Все было кончено. Отрезвление пришло мгновенно.      Состоявшиеся позже следствие и выездная сессия трибунала, признали убийство непредумышленным и старшина был приговорен к четырем годам условно. Он тут же подписал контракт на последующие четыре года и продолжил службу. А майор отправился домой, аккуратно запакованным в цинковом гробу. Груз 200…" - из воспоминаний военнослужащего 88 отдельного Ремонтно-восстановительного батальона.

Это в продолжении темы:http://oper-1974.livejournal.com/197536.html</a>

[+12 фото]

oper-1974.livejournal.com

воспоминания наших солдат / Назад в СССР / Back in USSR

Несмотря на то, что при вводе войск стран Варшавского Договора боевые действия не велись, потери имелись. Так, в ходе передислокации и размещения советских войск в результате действий враждебно настроенных лиц погибло 11 военнослужащих, в том числе один офицер; ранено и травмировано 87 советских военнослужащих, в том числе 19 офицеров. Кроме того, погибло в катастрофах, авариях, в результате других происшествий, а также умерло от болезней — 87 человек. В донесениях и отчетах того времени можно прочесть такие строки: «Экипаж танка 64 мсп 55 мсд (старшина сверхсрочной службы Андреев Ю.И., младший сержант Махотин Е.Н. и рядовой Казарик П. Д.) на пути движения встретили организованную контрреволюционными элементами толпу молодежи и детей. Стремясь избежать жертв со стороны местного населения, они приняли решение на обход его, во время которого танк опрокинулся. Экипаж погиб». Жесткая установка «не стрелять» поставила советских военнослужащих в самое невыгодное положение. Уверенные в полной безнаказанности «молодые демократы» кидали в советских солдат камни и бутылки с зажигательной смесью, оскорбляли их и плевали им в лицо. Стоящего в карауле у памятника советским воинам-освободителям Юрия Земкова кто-то из толпы людей, жаждущих осквернить памятник погибшим в 1945-м, ударил трехгранным штыком в грудь. Его товарищи вскинули автоматы, но, выполняя приказ, не стали стрелять. Стоило же появиться рядом солдатам ГДР, как все становилось спокойно. Немцы, не задумываясь, применяли оружие.Об участии войск Болгарии, Польши и ГДР в операции в наше время предпочитают молчать. Как же страны слились в едином экстазе НАТО и ЕЭС! Некоторые уже дописались до того, что войска ГДР в Чехословакию не входили. Однко те кто лично принимал участие в тех событиях вспоминают:" Ложившиеся на дороги чехи серьезно замедляли продвижение советских механизированных и танковых колон. Танковые колоны ГДР проходили даже не останавливаясь, прямо по лежащим на дорогах…". «22 июля 1968 года я был призван в Советскую армию. Через некоторое время меня направили в Южную группу войск. Учебный взвод, в котором я оказался, принадлежал полку, расквартированному в г.Текель, в 30-ти километрах от Будапешта. 20-го августа, вечером, все уже знали — завтра начнется война. В порядке подготовки к походу на Чехословакию, на всю боевую технику наносили крупные белые кресты и полосы, чтобы в случае столкновений отличить ее от точно такой же техники советского производства, состоящей на вооружении «вражеской» армии. Командиры наставляли своих солдат, ставили цели и задачи. Жены офицеров, жившие здесь же, в военном городке, плакали. Где-то духовой оркестр играл „Прощание славянки“.… Через неделю из Чехословакии приехал зампотех, майор (к сожалению, фамилию уже не помню). Я был приписан к его ведомству, к радиомастерской. Увидев меня, он поразился моей худобе и сказал, что возьмет меня с собой „на откорм“ — в войсках, вошедших в Чехословакию, были повышенные нормы питания. На следующий день, рано утром, на медицинском „рафике“ мы двинулись в путь. Нас было трое — водитель, майор и я. С собой взял то, что положено — ранец со стандартным набором и шинель. Мне выдали сухой паек, автомат АКМ и три рожка патронов. Границей между двумя странами была река. Мы остановились около венгерского пропускного пункта и почти сразу направились по мосту на другой берег. Чехословацкий пропускной пункт проехали без остановки. За мостом был словацкий город Комаров. Здесь, как и во всех других населенных пунктах, которые мы проезжали, нас встречали крупные надписи, в основном, на русском языке. Они были нанесены на крыши, на заборы, были просто плакаты. Содержание варьировалось не сильно. Основные темы — »Русские, убирайтесь домой", «Оккупанты», «Позор!», «1938 — Гитлер, 1968 — Брежнев, Косыгин», «Русский солдат, что ты скажешь своей матери?», «Брежнев сошел с ума», «Дубчек, Черник, Свобода», «Идите домой, Дубчек наш „… Рядом со мной лежал автомат, и я думал о том, что буду делать, если возникнет какая-то ситуация. И вдруг понимаю, что буду стрелять. Стрелять в того, кто будет угрожать моей жизни, и что это неизбежно. Я не принадлежу себе — с тех пор, как мне пришлось надеть эту военную форму. Я не принадлежал себе в учебном взводе. Не принадлежал потом, выполняя наряды. И сейчас, передвигаясь по Чехословакии с начиненным боевыми патронами автоматом, я тем более не принадлежу себе. Я буду стрелять, потому что сейчас я инструмент государства, забросившего меня сюда. По-человечески, я буду стрелять потому, что мне будет страшно. Я смотрел на Чехословакию. Сразу, как только мы переехали границу и оказались в словацкой части города, я увидел, что по сравнению с нищей Венгрией, это богатая страна. Об этом говорило убранство домов, улиц, одежда прохожих. На дорогах много автомобилей. Шкоды, Татры, Москвичи, Волги, иномарки. Дороги прекрасные, но во многих местах они были изранены гусеницами прошедших танков. Ночью, без происшествий, добрались до города Брно. На аэродроме около этого города располагался наш батальон. На ночлег мне выделили место в Кунге. Утром познакомился со своими будущими сослуживцами. Настроение у вех было благодушное. В армии “молодой» — это проклятие. За прошедшие полтора месяца я вкусил это сполна. Здесь я был самый молодой, моложе не бывает. К моему удивлению, меня здесь приняли как человека. Никто меня не оскорблял и не принижал. Со мной нормально разговаривали солдаты из «других сословий». Что-то спрашивали, рассказывали, дружески советовали. Я уже не думал, что в армии такое возможно. Служба на этой «войне» была совершенно праздная. Мы ничего не делали — только то, что необходимо для поддержания жизни — уборка и охрана. Войска были в ожидании — чем закончится политический процесс. Нам было приказано — с автоматом и патронами не расставаться никогда. С автоматом обедали, ходили в туалет, спали. Место у нас было спокойное, без каких-то эксцессов, о которых мы тогда были наслышаны достаточно. Говорили, что в отличие от Советских войск, войска наших союзников по Варшавскому договору, вошедшие вместе с нами вели себя безобразно — слишком много стреляли, часто без достаточного повода. Не знаю, насколько правдивы были все эти рассказы. Из достоверных — рассказ водителя. Пермяк, по фамилии Осика — активный, никак не тихий и не трусливый. Куда-то ехал, были вдвоем, он и лейтенант. Как назло, в каком-то небольшом чешском городе спустило колесо. Остановился, надо менять. Пока он этим занимался, стали подходить люди. Их становилось все больше, и вот, толпа уже окружила машину. Что-то эмоционально говорят по-своему, кричат, жестикулируют. Лейтенант пытается им что-то говорить по-русски — «Мы пришли, чтобы вам помочь...». Его не слушают, это только возбуждает толпу. Все это время водитель меняет колесо. «Я чувствую, что у меня трясутся руки, и ничего не могу с этим поделать, мне страшно, мне никак не попасть в ступицу» — рассказывал он. Колесо кое-как поставил, погрузились в кабину, потихоньку поехали. Толпа все-таки расступилась, пропустила. Он чувствовал, что если бы все это продолжалось дольше, их растерзали бы, такая была ненависть у этих людей. Здесь же кто-то рассказал подобный случай с воинами из ГДР. Первое, что сделали немцы, когда остановились — один из двух попутчиков занял оборону с автоматом наперевес. При малейшей попытке кого-нибудь приблизиться, начиналась стрельба, и никаких таких проблем не было. Нам же внушали — устно и в виде разнообразных печатных материалов, что мы сюда не пришли воевать. Мы пришли, чтобы помочь нашим друзьям, бедным заблудшим овечкам, сбившимся с пути. Возможно, у наших союзников были другие мотивы и, соответственно, другие установки. Однажды к нашим командирам пришли местные крестьяне. Созрели какие-то овощи на полях, к которым вплотную примыкали войска. Спрашивают разрешения — можно ли убирать. Страшно, кругом солдаты с оружием. Командиры сказали, что можно, и мы вам поможем. Бросили клич, я откликнулся и вместе с десятком других солдат пошел убирать какой-то турнепс. Дело было политическое, мы должны демонстрировать «добрую волю» По этому поводу приказали оставить автомат «дома», взять только штык-нож, который крепился на поясе. Крестьяне были настроены добродушно и всячески старались подчеркнуть свою лояльность, что «они здесь не причем», это в столице какие-то идиоты заварили всю эту кашу, а они должны ее расхлебывать. Говорили по-своему, вставляя русские слова, какие знали. Но большой проблемы с пониманием не было, среди нас были украинцы, язык которых был близок к языку наших собеседников. Один мужчина говорил, что его дочь переписывается с девочкой из Советского Союза. " — из воспоминаний О.Ханова. «Как правило, никто из изредка попадавшихся прохожих, не хотел указывать нам верное направление. Очень часто нас посылали совершенно в противоположную сторону. А однажды, когда мы в седьмой или восьмой раз выехали на подозрительно знакомую площадь, танкисты разозлились и начали вращаться на одном месте, превратив новенький асфальт в кучу щебня. Нужно было видеть в этот момент глаза стоявших на площади людей… 29 августа в районе города Брно мне посчастливилось встретить Витю Кобылинского. Этой встрече я был рад вдвойне. Во-первых, потому что Виктор был моим давним другом еще по годам учебы в техникуме. Так получилось, что именно в этот день Виктору чудом удалось выжить. Дело в том, что он догонял свой саперный батальон на огромном КрАЗе, которым управлял совершенно „зеленый“ худосочный новобранец. Нужно сказать, что в том августе большинством машин управляли не обкатанные, только что призванные в армию, юнцы. Так получилось, что части пополнялись до полного боевого штата за счет резервистов и молодых. А чехи на своих воняющих дизельных „Татрах“ и „Прагах“, носились как сумасшедшие, наводя на этих пацанов ужас. Многие из них не выдерживали и резко сворачивали с трассы. И хорошо, если этот рывок приходился на канаву или обочину. А ведь Чехия — горная страна. И сколько ребят нашли свою смерть в Высоких Татрах… Так вот, Виктор со своим водителем отстали от части еще в районе Братиславы. Машина сломалась. Пока устранили неисправность, прошло два дня. И они отправились вдогонку батальону. Ехали, расспрашивая дорогу у солдат. При въезде в Брно они напоролись на засаду. Их обстреляли из крупнокалиберного пулемета. Витька заорал на пацана, чтобы тот разворачивался, но парень перепугался и упал на пол кабины. А пули тем временем уже начали доставать КРАЗ. Виктору ничего не оставалось, как с матом и без него, оттолкнуть дрожащего салагу и самому сесть за руль. Тяжело груженная машина разворотила газон разделительной полосы и развернулась. Изрыгая клубы дыма, грузовику удалось спасти себя и своих пассажиров. И лицо Виктора еще пылало жаром прошедшего боя. Он долго не мог успокоиться и сдержать свой гнев на смалодушничавшего водителя. В один из бесконечных дней пути, над нами появился вертолет без традиционной белой полосы на брюхе. Из него на нас посыпались листовки. Колонна стояла неподвижно. Ремонтировали очередную брошенную машину. Рядом с трассой стояли какие-то строения. На массивных деревянных воротах пестрели ставшие привычными надписи и листки бумаги. Многие из надписей начинались словом POZOR! POZOR по-чешски означает „ВНИМАНИЕ“. Отнюдь не позор. С этих же слов начинались и сброшенные листовки. Но они была написана по-чешски и ребята выбрасывали их сразу же, как только брали в руки. Не было нужды в окрике командира. Появление же над колонной, по сути, вражеского вертолета у офицеров вызвало немалое волнение. Даже отдали команду рассредоточиться и приготовиться к бою. Мы рассыпались по обочинам дороги и ловили в прицелы автоматов зависшую над нами машину. Ожили и зашевелились ДШК на башнях танков. Неожиданно для всех вертолет пошел на снижение и сел на поляну неподалеку от наших машин. К нему сразу же, пригнувшись, короткими перебежками направилась группа солдат во главе с комбатом. Однако экипаж вертолета не проявил никакой враждебности и позволил обезоружить себя и отвести к командирскому „Газику“. Там их и допросили. Они убеждали руководство батальона, что не имели никаких враждебных намерений по отношению к нам, а листовки носили исключительно мирный характер. Никто не призывал наших солдат переходить на сторону чешских демократов. Они были отпущены с миром. Некоторые чешские девушки охотно шли на контакты с нашими солдатами и не проявляли враждебности. Но судьба их после прохождения войск была, как правило, печальной. Их вылавливали местные борцы за свободу и, избив, обривали наголо. Чтобы всем было видно в чем они замечены и другим было неповадно. А однажды экипаж подобранного нами танка рассказал, как они на протяжении нескольких дней безуспешно пытались оживить мертвую свою машину. Ночевать им приходилось под броней, в танке. Так вот на второй или третий день их пребывания вблизи небольшого поселка, к ним прибежал насмерть перепуганный местный житель и умолял их спрятать у себя свою дочь, которую местные парни избили и хотели остричь „под ноль“. Он опасался, что они могут ее изнасиловать или убить. И доверил ее опеке русских солдат. Так она и жила у ребят в экипаже все эти дни, жила вместе с отцом. Наш комбат был страстным охотником. Да и мудрено было в Чехословакии не заболеть этим недугом, имея в руках оружие а вокруг непуганую дичь в таком количестве. В этой стране были на редкость смелые звери. Возможно, что охотничьи правила этой страны и природоохранные мероприятия сделали дичь столь многочисленной и не пугливой. Частенько зайцы выходили из леска и, замерев, смотрели на непрошеных гостей. Нужно было громко закричать или затопать ногами, чтобы напугать косого и заставить его удрать. В одну из таких отчаянных охот, комбат, стрелявший зайцев просто из своей машины, напоролся на лесничих. Естественно, что на их требование остановиться и предъявить свою охотничью лицензию, подполковник ответил крепким русским словом. Но все же ему пришлось спешно уносить ноги из этого места. Неприятности с местной администрацией не входили в его планы. Мы, стоя у полевой кухни, с удивлением увидели, как из леса вначале на большой скорости вылетел газик комбата. Проезжая мимо нас, он кинул повару двух добытых животных и крикнул: „В общий котел! Вы меня не видели“. А некоторое время спустя на небольшом мопеде к нам подкатил солидный усатый егерь и на ломаном русском языке спросил не проезжал ли здесь на машине пан полковник. Мы радостно закивали и сказали, что проезжал. Но указали направление прямо противоположное тому, в котором скрылся наш командир. Удовлетворенно кивнув нам, егерь сел на своего стального коня и покатил, поднимая сзади себя небольшое облачко пыли. Весь его вид говорил о неизбежности и неотвратимости наказания для нарушителя. Невзирая на чины и звания. Невзирая на сложное, практически — военное положение. Он был олицетворением порядка, которому служил, вероятно, всю свою жизнь. А через пару часов наш комбат вернулся. Он сиял от удовольствия, выслушав наш рассказ о том, как мы обманули лесника.Славным был в тот день наш обед. Он не только радовал нас обилием мяса, но и неповторимым ароматом и вкусом свежей зайчатины. К нашему удивлению в городке со странным названием Йиглава (известном всем хоккейным болельщикам своим Дворцом спорта) мы не обнаружили ставших уже привычными лозунгов и надписей на стенах. Городок был чистеньким и опрятным. Из разговоров с местными цыганами, которых в этих краях проживает огромное количество, мы узнали подробности этого странного явления. Оказывается в этот городок сразу же после наших частей ввели немецкую комендатуру. Немцы с их педантичностью и любовью к порядку, расставили на каждом перекрестке парные патрули и ввели комендантский час. Эти ребята открывали огонь на поражение сразу же после 20-00. Без предупреждения. По всему, что двигалось или подозревалось в движении. На второй день пребывания в городе, комендант собрал почти все взрослое население на городской площади и приказал в течение суток очистить город от надписей и прочей чепухи. В противном случае… Впрочем, чехам не нужно было говорить, что могут сделать немцы в противном случае. Они имели на сей счет слишком печальный опыт с самого 1939 года. Толпы горожан, с ведрами, тряпками, щетками, стиральными порошками, растворителями и прочими приспособлениями, трудились, не покладая рук. И через сутки городок приобрел тот вид, который нас так удивил. Правда, после этого была снаряжена делегация, которая слезно просила, и упросила таки военные власти, сменить немецкую комендатуру на более мягкую — русскую. Им пошли навстречу. 27 сентября 1968 года нелепо и трагически оборвалась жизнь заместителя командира нашего батальона по тылу майора Кривондасова. Со своими подчиненными: начальником ГСМ старшиной сверхсрочником и заместителем командира хозяйственного взвода они, изрядно выпив в честь юбилея, поехали на охоту. Хотели с мотоцикла пострелять фазанов. И когда после удачного выстрела они двинулись за тушкой, произошло то, что в один момент сделало вдовой жену майора, сиротами двух его дочерей и круто изменило судьбу нашего комбата, вынужденного уйти в отставку. А случилось вот что. Майор Кривондасов сидел на заднем сидении мотоцикла, За водителем. В коляске сидел начальник ГСМ. Именно он и оказался тем метким стрелком, что поверг на землю фазана. Мотоцикл рванул с места. В этот момент старшина убирал автомат в коляску, не поставив его на предохранитель. Дернувшийся мотоцикл заставил палец старшины непроизвольно нажать на спусковой крючок. Раздался выстрел. Пуля прошла сквозь плечо водителя и снизу наискосок вошла в шею майора. А вышла через голову. Тело несчастного обмякло и навалилось всей своей страшной тяжестью на старшину, управлявшего мотоциклом. Затем оно сползло с сиденья и свалилось на стерню. Все было кончено. Отрезвление пришло мгновенно. Состоявшиеся позже следствие и выездная сессия трибунала, признали убийство непредумышленным и старшина был приговорен к четырем годам условно. Он тут же подписал контракт на последующие четыре года и продолжил службу. А майор отправился домой, аккуратно запакованным в цинковом гробу. Груз 200…» — из воспоминаний военнослужащего 88 отдельного Ремонтно-восстановительного батальона.

back-in-ussr.com

подавление "Пражской весны" 1968 г.

«Пражская весна»  — период политической и культурной либерализации в Чехословакии. Начало периода 5 января 1968 года, когдареформатор Александр Дубчек был избран первым секретарем Коммунистической партии Чехословакии, и продолжался до 21 августа, когда СССР и остальные члены Варшавского договора, кроме Румынии, вторглись в страну для подавления реформ. В январе 1968 г.  Пост первого секретаря ЦК КПЧ занял Александр Дубчек. К этому выбору в Москве отнеслись сдержано, он был человеком известным, проведшим долгие годы своей жизни в СССР, был выпускником Высшей партийной школы при ЦК КПСС. В Москве, по всей видимости, надеялись что он будет управляемой фигурой из-за мягкости своего характера. Почти восемь месяцев Чехословацкая Социалистическая Республика (ЧССР) переживала период глубоких перемен, беспрецедентных в истории коммунистического движения:

  1. Была существенно ослаблена цензура, повсеместно проходили свободные дискуссии, началось создание многопартийной системы. Было заявлено о стремлении обеспечить полную свободу слова, собраний и передвижений, установить строгий контроль над деятельностью органов безопасности, облегчить возможность организации частных предприятий и снизить государственный контроль над производством.
  2. Планировалась федерализация государства и расширение полномочий органов власти субъектов ЧССР — Чехии и Словакии.
  3. Дубчек разрешил создание ряда новых политических клубов
  4.  В области внешней политики решено было проводить более независимый курс, отвечающий интересам Варшавского Договора в целом и политики СССР- в частности.

Одновременно с либерализацией в обществе нарастали антисоветские настроения. Когда 15 февраля на Олимпийских играх в Гренобле хоккейная команда ЧССР обыграла советскую сборную со счётом 5:4, для многих в республике это событие превратилось в национальный праздник.

Конец «весны»23 марта 1968 года на съезде коммунистических партий в Дрездене прозвучала критика реформ в Чехословакии, 4 мая Брежнев принял делегацию во главе с Дубчеком в Москве, где остро критиковал положение в ЧССР. 27 июня 1968 года в пражской газете был опубликован манифест с требованием дальнейших реформ. Он был особенно негативно воспринят руководством СССР. Кроме того, руководство ряда стран — участниц Варшавского Договора думало о возросшей, по их мнению, уязвимости границ и территории Чехословакии, перспективе выхода ее из Варшавского Договора, в результате которого произошел бы неизбежный подрыв восточноевропейской системы военной безопасности. Потенциально ситуация в ЧССР могла затронуть соседние восточноевропейские страны, да и сам Советский Союз. Чехословацкий лозунг "социализм с человеческим лицом" ставил под сомнение гуманность советского социализма. "Возможность "цепной реакции" в соседних социалистических странах, где еще были свежи в памяти социальные потрясения недавнего прошлого (ГДР в 1953 году, Венгрия в 1956 году), обусловила враждебность к чехословацкому "эксперименту" не только советского, но и восточногерманского (В. Ульбрихт), польского (В. Гомулка) и болгарского (Т. Живков) руководства. Более сдержанную позицию занимал Я. Кадар (Венгрия).

Несмотря на то, что в Кремле были едины в негативном отношении к чехословацкому реформизму, там долго не склонялись к военному вторжению. Некоторые члены советского руководства занялись интенсивными поисками мирного решения проблемы. Это стало очевидным после марта 1968 г., когда Советское правительство начало применять ряд средств политического и психологического давления с целью убедить Дубчека и его коллег в необходимости замедлить назревавшие перемены. Обострению ситуации способствовали также сначала сдержанная реакция, а затем категорический отказ чехословацкого руководства принять неоднократные предложения о размещении советского воинского контингента на территории ЧССР. Политический нажим сопровождался психологическим давлением: вблизи границ Чехословакии проводились крупномасштабные учения войск ОВД с участием СССР, ГДР и Польши. Позже использовался такой вид психологического воздействия, как присутствие войск стран Варшавского Договора на территории ЧССР во время и после военных учений в июне и июле 1968 г. Кроме того, советское руководство не исключало возможности применения и экономических санкций против ЧССР как формы давления. Однако, несмотря на появившиеся в конце апреля 1968 г. сообщения о прекращении советских поставок зерна, каких-либо реальных подтверждений использования экономических рычагов не было.

Подготовка к вторжению Применение силы рассматривалось советским руководством в качестве последней альтернативы. Вариант военного вмешательства обсуждался в военном руководстве в течение всего этого периода. Советское руководство еще весной 1968 г. приняло решение о необходимости проведения мероприятий по подготовке своих вооруженных сил к действиям на территории Чехословакии. Имелись свои особенности и в механизме создания группировки войск. Наряду с советскими соединениями в нее входили формирования стран Варшавского Договора — ГДР, ПНР (Польша), ВНР (Венгрия) и НРБ (Болгария). Соединения и части с конца мая 1968 г. сосредоточивались на границе с Чехословакией, прежде всего в Польше, Восточной Германии и СССР. Сосредоточение войск на границах Чехословакии осуществлялось скрытно. В целом учения войск стран Варшавского Договора, проводившиеся с мая до середины августа на территории Чехословакии и вдоль ее границ, были использованы в качестве политического и психологического воздействия на руководителей ЧССР. Кроме того, они позволили скрыть признаки готовившегося вступления на территорию Чехословакии. Советское командование докладывало правительству, что неопределенно долгое размещение полумиллионной армии вокруг чехословацких границ, с точки зрения стратегической, психологической и материально-технической, крайне тяжело. Здесь было два варианта действий: либо расформировать огромное и дорогостоящее сосредоточение войск, либо войти в Чехословакию.

Окончательное решение о вводе войск было принято на расширенном заседании Политбюро ЦК КПСС 16 августа и одобрено на совещании руководителей стран Варшавского Договора в Москве 18 августа. Одним из решающих факторов выбора времени вторжения стала назначенная на 9 сентября 1968 г. дата проведения съезда КПЧ, где, по прогнозам, в чехословацком руководстве должны были победить реформаторы.

Официальным поводом для активизации действий послужило письмо-обращение группы партийных и государственных деятелей ЧССР к правительствам СССР и других стран Варшавского Договора с просьбой об оказании интернациональной помощи. Предполагалась смена политического руководства страны.

Вторжение войск ОВД в Чехословакию Утром 20 августа 1968 г. офицерам был зачитан секретный приказ о формировании главного командования "Дунай". Боевую тревогу объявили в 23.00. По каналам закрытой связи всем фронтам, армиям, дивизиям, бригадам, полкам и батальонам был передан сигнал на выдвижение. В ночь на 21 августа войска СССР, Польши, ГДР, Венгрии и Болгарии с четырех направлений в двадцати пунктах пересекли чехословацкую границу. Наиболее крупный контингент войск был выделен от Советского Союза.

Спустя четыре часа после высадки первых групп десантников важнейшие объекты Праги и Брно оказались под контролем союзных войск. Основные усилия десантников направлялись на захват зданий ЦК КПЧ, правительства, министерства обороны и генерального штаба, а также здания радиостанции и телевидения. По заранее разработанному плану к основным административно-промышленным центрам ЧССР направлялись колонны войск. Соединения и части союзных войск размещались во всех крупных городах. Особое внимание уделялось охране западных границ ЧССР. 200-тысячная чехословацкая армия (около десяти дивизий) не оказывала практически никакого сопротивления. Она оставалась в казармах, выполняя приказ своего министра обороны, и до конца событий в стране оставалась нейтральной. Среди населения, главным образом в Праге, Братиславе и других крупных городах, проявлялось недовольство происходящим. Протест общественности выражался в сооружении баррикад на пути продвижения танковых колонн, действиях подпольных радиостанций, распространении листовок и обращений к чехословацкому населению и военнослужащим стран-союзниц. В отдельных случаях имели место вооруженные нападения на военнослужащих введенного в ЧССР контингента войск, забрасывание танков и прочей бронетехники бутылками с горючей смесью, попытки вывести из строя средства связи и транспорт, уничтожение памятников советским воинам в городах и селах Чехословакии.

Стремительный и согласованный ввод войск в ЧССР привел к тому, что в течение 36 часов армии стран Варшавского Договора установили полный контроль над чехословацкой территорией. Однако, несмотря на очевидный военный успех, достичь политических целей не удалось. Лидеры КПЧ, а вслед за ними XIV чрезвычайный съезд партии уже 21 августа выступили с осуждением ввода союзных войск. Представители консервативно настроенной группы делегатов на съезде не были избраны ни на один из руководящих постов в КПЧ.

21 августа группа стран (США, Англия, Франция, Канада, Дания и Парагвай) выступила в Совете Безопасности ООН с требованием вынести "чехословацкий вопрос" на заседание Генеральной Ассамблеи ООН, добиваясь решения о немедленном выводе войск стран Варшавского Договора. Представители Венгрии и СССР проголосовали против. Позже и представитель ЧССР потребовал снять этот вопрос с рассмотрения ООН. Ситуация в Чехословакии обсуждалась также в Постоянном совете НАТО. С осуждением военного вмешательства пяти государств выступили правительства стран социалистической ориентации — Югославии, Албании, Румынии, Китая. В этих условиях СССР и его союзники были вынуждены искать выход из создавшегося положения. В Москве начались переговоры (23 — 26 августа) между советским и чехословацким руководством. Их итогом явилось совместное коммюнике, в котором сроки вывода советских войск ставились в зависимость от нормализации обстановки в ЧССР.

В начале сентября наметились первые признаки стабилизации обстановки. Результатом стал отвод войск стран-участниц из многих городов и населенных пунктов ЧССР в специально определенные места дислокации. Авиация сосредоточивалась на выделенных аэродромах.

Поводом для продления пребывания контингента войск на территории ЧССР служила не только сохранявшаяся внутриполитическая нестабильность, но и повышенная активность НАТО у чехословацких границ, которая выражалась в перегруппировке войск блока, размещенных на территории ФРГ в непосредственной близости от границ ГДР и ЧССР, в проведении различного рода учений.

16 октября 1968 г. между правительствами СССР и ЧССР был подписан договор об условиях временного пребывания советских войск на территории Чехословакии, согласно которому часть советских войск оставалась на территории ЧССР "в целях обеспечения безопасности социалистического содружества". В договоре фиксировались положения об уважении суверенитета ЧССР и невмешательстве в ее внутренние дела. Подписание договора стало одним из главных военно-политических итогов ввода войск пяти государств, удовлетворивших руководство СССР и ОВД. 17 октября 1968 г. начался поэтапный вывод союзных войск с территории Чехословакии, который завершился к середине ноября.

Несмотря на то, что при вводе войск стран Варшавского Договора боевые действия не велись, потери имелись. Так, входе передислокации и размещения советских войск (с 20 августа по 12 ноября) в результате действий враждебно настроенных лиц погибло 11 военнослужащих, в том числе один офицер; ранено и травмировано 87 советских военнослужащих, в том числе 19 офицеров. Кроме того, погибло в катастрофах, авариях, при неосторожном обращении с оружием и боевой техникой, в результате других происшествий, а также умерло от болезней — 87 человек. В результате ввода войск в ЧССР произошла кардинальная смена курса чехословацкого руководства. Был прерван процесс политических и экономических реформ в стране. На апрельском (1969 г.) пленуме ЦК КПЧ первым секретарем был избран Г. Гусак. В декабре 1970 г. ЦК КПЧ принял документ "Уроки кризисного развития в партии и обществе после XIII съезда КПЧ", осуждавший в целом политический курс А. Дубчека и его окружения.

Общественное недовольство В Чехословакии негативно восприняли происходящие события, свое несогласие многие чехословаки выражали актами самосожжения. Самым известным из них считается акт самосожжения студента философского факультета  Карлова университета Яна Палаха. 16 января 1969 Ян Палах совершил самосожжение на Вацлавской площади в Праге в знак протеста против оккупации Чехословакии. В портфеле Палаха были найдены письма, объясняющие его поступок, а также указывающие на существование организации молодых людей, собиравшихся такой формой самопожертвования протестовать против иностранного военного вмешательства в дела Чехословакии.Получив ожоги 85 % тела второй и третьей степени, доставлен в клинику Карлова университета, где через 3 дня скончался.

Власти Чехословакии пытались скрыть причины самосожжения Яна Палаха. Уже 20 января чехословацкое управление по печати и информации распорядилось печатать исключительно официальные сообщения о происшедшем. Тогда же были выдворены из страны многие иностранные журналисты.Власти Чехословакии пытались также исказить причины самосожжения Яна Палаха. Так, депутат от коммунистической партии Вилем Новый заявлял, что Палах не собирался кончать жизнь самоубийством. Якобы, планировалось использование некоего «холодного огня», жидкость которого заменили на бензин без ведома Палаха. Пять человек (в том числе мать Яна Палаха) подали на Вилема Нового в суд за оскорбление чести и достоинства. В 1970 году суд признал Вилема Нового невиновным, назвав истцов «врагами социализма».Этой же версии — использование молодого человека без его ведома в целях провокации — придерживались официальные советские власти. 25 января похороны Палаха на кладбище Ольшаны переросли в демонстрацию.

После смерти Палаха до апреля 1969 года ещё 26 человек предприняли попытки самосожжения, протестуя таким образом против советской интервенции и подавления Пражской весны 1968 г., в том числе 7 погибли. Один из них — Ян Зайиц — покончил с собой также на Вацлавской площади

Вопросы и задания:

  1. Почему население Восточной Германии бежало на территорию Западной Германии?
  2. Зачем советскому руководству потребовалось блокировать Западный Берлин?
  3. Чем было обусловлено появление "Берлинской стены", когда это произошло?
  4. Почему наличие Берлинской стены демонстрировало слабость СССР?

Файл с выполненными заданиями и ответами на вопросы присылайте по адресу:[email protected]

 

www.cherenova.ru

Йозеф Куделка. «Вторжение: Прага 1968» / Invasion — Prague 1968

В августе 1968 года Йозеф Куделка, до этого мало интересовавшийся политическими темами, стал свидетелем окончания «Пражской весны» и задокументировал, как танки государств — членов Варшавского договора появлялись на улицах чехословацкой столицы. В это время на месте развивающихся событий присутствовал и член фотоагентства Magnum Ян Берри, впоследствии назвавший Куделку «абсолютным маньяком», который, не зная страха, взбирался на русские танки и снимал все, что происходило вокруг.

Работы Йозефа, сделанные в те дни (за неделю он отснял около пяти тысяч кадров), были тайно вывезены из страны и напечатаны без указания имени автора, чтобы уберечь фотографа и его семью от преследования властей. В воскресном Times Magazine снимки Куделки впервые были опубликованы под инициалами P.P. ( Prague Photographer), а чуть позже их распространили по всему миру. В 1969 году за уникальность фотографий, сделанных в то время, Йозеф Куделка, оставаясь неизвестным, был удостоен золотой медали Роберта Капы. Через год ему удалось по рабочей трехмесячной визе перебраться в Англию, где он получил политическое убежище. Только спустя 16 лет фотограф открыто признал авторство снимков вторжения. Через 40 лет вышла книга, в которой было опубликовано 250 кадров о событиях 1968-го, а также газетные хроники, пропагандистские тексты и описания историков того времени, которые отобрал сам автор.

История «Вторжение» на Magnum In MotionКнига «Вторжение» на Амазоне

foto-essay.livejournal.com

Прага, 1968. Жизнь в трех эпохах

Голос секретаря парткома нашего института Петрова звучал в телефонной трубке напряженно, взволнованно. «Ты, конечно, уже слышал о Чехословакии? Так вот, по указанию райкома сегодня в два часа в институте митинг, все члены парткома будут выступать, так что подготовься». — «Дима, я не приду в институт». — «Как не придешь?» — «А вот так. Не хочу быть на митинге». Пауза, потом: «Ну, старик, это даже странно. Думаешь, мне и другим приятно выступать на такую тему?» — «Дима, в тот момент, когда ты согласился стать секретарем парткома, ты согласился хлебать дерьмо полной ложкой. Вот и хлебай. А я не приду, если спросят — говори что хочешь».

Это, конечно, 21 августа 1968 года. Занятно, что именно в этот день я должен был прилететь в Прагу для участия в конференции по проблемам европейской безопасности, и у меня до сих пор сохраняется номер пражской газеты «Руде право», которую я тогда выписывал, за 20 августа, и на первой полосе — сообщение об открывающейся на следующий день конференции, перечисляются ее иностранные участники, в том числе я. Но 19-го мне сообщили, что конференция откладывается, и вот — 21-го в Прагу вместо меня прибывают другие люди, на другом транспорте.

К этому времени я уже регулярно посещаю социалистические страны по линии Академии наук, свободно читаю на восточноевропейских языках (кроме венгерского), а по-польски вполне прилично говорю. Я видел такие чудесные города, как Прага, Будапешт, Краков, бывал в прелестных маленьких немецких городках. Близка мне по-настоящему только Польша, я много читаю по-польски, у меня в Варшаве друзья. Польская кровь? Но во мне ведь есть и немецкая, а тяги ко всему немецкому я как-то не испытываю; правда, люблю петь немецкие песни, как и польские. Меня очаровывает «польский дух», что-то благородное и трагическое, что ощущается во всей истории Польши (недаром Энгельс назвал ее «бессмертным рыцарем Европы»), в польских стихах, песнях, кинофильмах. А вот ныне живущее поколение поляков никаких эмоций во мне не вызывает; я вижу, что как бы в знак протеста против собственного героического прошлого поляки, похоже, отвергли свой традиционный образ романтиков и мучеников, ударились в сугубый прагматизм, в бизнес, торгуют по всей Восточной Европе.

Впоследствии эпопея «Солидарности» покажет, что это не совсем так, что «польский дух» жив, но в 60-х и 70-х годах я этого еще заметить не мог. Заодно скажу, что и по отношению к моей собственной стране, России, я испытываю сходное чувство: люблю ее литературу, музыку, песни, русскую историю, природу, чувствую в себе какие-то черты нашей родимой ментальности, но особых симпатий к окружающему меня населению, к «простому человеку» (для меня он остается Homo Soveticus, советским человеком) — у меня нет. Вспоминаю в связи с этим, что де Голль писал о своей любви к «некоей идее Франции» (une certaine idee de la France) в отличие от современного поколения французов.

В Чехословакии, где я побывал в первый раз в 1961 году, сразу заметил неприязнь к русским; быстро усвоил, что если я хочу, чтобы меня хорошо обслужили, лучше говорить по-немецки, а не по-русски. Любопытно, что чехи немцев не любят, но уважают; раньше они вообще были онемеченным народом и мало отличались от немцев и австрийцев и по своей культуре, и по религии, и в бытовом отношении. Именно поэтому, чтобы сохранить свою самобытность, чехи больше всех других славян культивировали чистоту своего языка, в котором сейчас гораздо больше славянских корней, чем в польском или русском. Противоположность менталитетов, национальных характеров поляков и чехов сразу заметна. Мне рассказывали, что однажды в Кракове состоялся семинар, организованный академиями наук Польши и Чехословакии, на тему об исторических корнях взаимной неприязни поляков и чехов. Напротив, поляки любят венгров, считают их духовно близкими себе, несмотря на отсутствие общей границы и непреодолимый языковый барьер; у них есть даже пословица: «Поляк з венгжем два братанки, як до шабли, так до шклянки». (Замените «ш» на «с», и все ясно.)

Когда началась Пражская весна, я как-то сразу почувствовал необычность всего, что должно произойти, и… подписался на «Руде право» (вовремя успел, через две недели подписку на эту газету, рупор «социализма с человеческим лицом», уже не принимали). Знание польского языка помогло мне быстро справиться с чешским, и на протяжении нескольких месяцев я буквально упивался информацией о том, какие неслыханные вещи творятся в Чехословакии при Дубчеке. И вот — вторжение. Конец всему. Наш народ поддерживает ввод войск. Водитель, возивший меня на Кубани за месяц до вторжения, говорил: «Чехи все — предатели, всех расстрелять надо». Мои коллеги — лекторы, присутствовавшие на инструктаже в райкоме партии 21 сентября, рассказывали, что им говорили, будто ввод войск Варшавского пакта предвосхитил вступление в Чехословакию армии ФРГ всего на два часа — и многие этому верили!

Итак, я не пришел на митинг. Ничего героического в этом, конечно, не было — я ведь не пошел с протестом на Красную площадь. И все же я был доволен тем, что не поднял руку в одобрение пакости, устроенной советским руководством. Забегая вперед, скажу, что в 1981 году, когда в Польше было введено чрезвычайное положение и арестованы лидеры «Солидарности», меня вызвал секретарь парткома (на этот раз Шенаев) и сообщил, что институт поручает мне («как лучшему оратору») выступить на радио по этому поводу. Я отказался.

Не сомневаюсь, что и в этом случае, как и после 21 августа 1968 года, новые бумаги легли в мое досье на Лубянке.

После вторжения в Чехословакию советская интеллигенция испытала прилив оппозиционных, антирежимных чувств. Это было вызвано как тем, что многие после начала Пражской весны уже стали верить в возможность «самоочищения» советской системы, в то, что дух Праги дойдет и до Москвы, и вот все надежды лопнули — так и тем, что пришлось пережить и дополнительное унижение: скрепя сердце, молчаливо одобрить на митингах то, что было противно своим убеждениям. Мои коллеги говорили тогда, что режим Брежнева совершил огромную ошибку: во-первых, резко упадет международный престиж СССР, с нами не будут иметь никаких дел, во-вторых — это страшный удар по зарубежным коммунистам, и, в-третьих, поднимется ненависть к Москве в других странах Восточной Европы. Вывод был такой: Кремль продемонстрировал отсутствие у него чувства реальности и понимания исторической перспективы.

Сейчас, ретроспективно, можно констатировать, что интеллигенция ошибалась. Не оправдались ожидания международного остракизма СССР; Запад «проглотил» Прагу, так же как и двенадцатью годами ранее Будапешт. Уже через четыре года после интервенции Никсон приехал в Москву, развернулась «разрядка». Коммунистическому движению в Европе был, конечно, нанесен тяжелый удар, но, по большому счету, на положении Советской власти это не отразилось: в самом деле, разве она могла пострадать от того, что итальянские и французские коммунисты критиковали ее действия и число поданных за эти партии голосов на выборах уменьшилось? В общем балансе мировых сил это было не так уж важно. Что же касается Восточной Европы, то рост неприязни к Советскому Союзу компенсировался тем, что фрондерствующая интеллигенция в Польше и Венгрии поняла, что в случае ее перехода к активным действиям по примеру Дубчека и его команды Москва ответит беспощадной силовой акцией. «Солидарность» смогла появиться не ранее чем через десять лет.

И все же, глядя на те события с учетом того, что мы знаем сегодня, можно сказать: вторжение в Чехословакию было ошибкой кремлевского режима, сыграло свою роль в подготовке падения Советской власти. Ведь те внешние факторы, негативное влияние которых на судьбу системы, вопреки надеждам нашей интеллигенции, оказалось несущественным, все равно не сыграли значительной роли в процессе крушения этой системы двадцатью годами позже. Система рухнула под давлением, шедшим изнутри и особенно сверху. К этому я еще вернусь, пока скажу лишь, что, по моему убеждению, роковую роль здесь, в конце 80-х годов, сыграла позиция верхушки советской интеллигенции, ее элиты, влияние которой на Горбачева и его сторонников неуклонно росло и проявилось в движении за гласность и демократизацию. А вот на эти настроения советской интеллектуальной элиты немалое влияние оказала и интервенция в Чехословакии; в 1968 году брежневский режим окончательно показал себя во всей красе, предстал перед обществом в виде мрачного монстра, готового душить все ростки свободы, «тащить и не пущать». И всем, условно говоря, прогрессивно настроенным людям этот облик власти был отвратителен, хотелось от него избавиться, трансформировать его во что-то хотя бы мало-мальски приличное, цивилизованное, даже если при этом еще не было и мысли о том, чтобы покончить с социалистической системой вообще. И когда взгляды этих сторонников демократизации режима, «прогрессистов» стали серьезно влиять на Горбачева, Яковлева и других реформаторов — стал возможен процесс, приведший, вопреки намерениям его инициаторов, к падению всей, казалось бы, несокрушимой, конструкции. В этом смысле Прага 1968 года стала еще одним шагом на пути крушения советской системы.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

biography.wikireading.ru