Невозможный подвиг брига «Меркурий». Пистолет казарского


Подвиг Казарского | Журнал для настоящих мужчин!

Опубликовано: Март 09, 2018

 В Севастополе — городе-герое на холме Краснофлотского бульвара стоит в форме древней ладьи скромный, но впечатляющий памятник. На белом постаменте памятника надпись: с одной стороны — «Казарскому», а с другой — «Потомству в пример».

Так оценил народ в выбитых на камне словах подвиг капитан-лейтенанта Казарского и его брига «Меркурий». Бой 18-пушечного брига Черноморского флота «Меркурий» с двумя турецкими линейными кораблями — одна из легендарных страниц героического прошлого русского флота.

Подвиг русских моряков вызвал восхищение не только соотечественников, но и признание противника: Один из турецких офицеров, участников боя, писал впоследствии: «Если в великих деяниях древних и наших времен находятся великие подвиги храбрости, то сей поступок должен все иные помрачить и имя сего героя достойно быть начертано золотыми буквами на храме славы: называется капитан-лейтенант Казарский, а бриг — «Меркурий».

Этот бой произошел в 1829 году 14 мая, во время войны с Турцией. Черноморский флот, действующий совместно с армией, наступавшей через Балканы на Адрианополь, постоянно держал под наблюдением выход из Босфора. 14 мая с этой целью к Босфору направились фрегат «Штандарт», бриги «Орфей» и «Меркурий». Когда корабли были в 13 милях от пролива, с них заметили турецкий флот в составе 18 вымпелов. Более быстроходные «Штандарт» и «Орфей» смогли уйти от вражеской эскадры, а 18-пушечный «Меркурий» был настигнут двумя турецкими линейными кораблями, вооруженными 110 и 74 пушками. Бой был неизбежен, но противник обладал колоссальным преимуществом в силе.

Командир «Меркурия» капитан-лейтенант Казарский созвал военный совет. По традиции первым выступил младший из офицеров поручик Прокофьев. Он предложил драться до последней возможности, а затем взорвать бриг, но ни в коем случае не отдавать корабль противнику. Весь совет единодушно поддержал предложение. Тогда Казарский построил команду и объявил решение совета. Дружным ура!» ответили матросы. Бриг был приготовлен к бою. Казарский зарядил пистолет и положил его на голову якорного шпиля у люка крюйт-камеры.

Из этого пистолета последний оставшийся на корабле в живых должен был выстрелить в пороховой погреб и таким образом взорвать бриг. В 14 часов 30 минут турецкие корабли поставили бриг в два огня и вызвали на нем пожар, который вскоре был потушен. Исключительно искусно маневрировал Казарский, он пользовался и парусами и веслами. При этом не только не давал возможности противнику использовать десятикратное превосходство в артиллерии, но нанес своим метким огнем турецким кораблям тяжелые повреждения. Русским артиллеристам удалось сперва повредить паруса и рангоут на турецком флагмане, что вынудило его прекратить бой и лечь в дрейф. Затем был поврежден второй турецкий корабль, который после четырех часов боя стал отставать и вскоре прекратил преследование. Обгоревшая, покрытая кровью и копотью команда брига трижды прокричала «ура!», провозглашая победу над противником, имевшим десятикратное превосходство в силе.

Корпус, паруса и рангоут «Меркурия» имели свыше 300 повреждений. Потеряв 4 человека убитыми и 8 ранеными, героический бриг уже на следующий день присоединился к своему флоту. Урон, нанесенный врагу, был огромен, а позорное поражение двух сильнейших линейных кораблей от небольшого русского брига — неизмеримо. Командир брига Казарский во время боя был контужен в голову, но оставался наверху и руководил боем. За этот бой весь личный состав «Меркурия» получил боевые награды, а сам бриг удостоен Георгиевского кормового флага и вымпела. Ранее такую награду в русском флоте имел только линейный корабль «Азов», отличившийся в Наваринском сражении 1827 года под командой капитана I ранга М. П. Лазарева — выдаюшегося русского флотоводца. Тогда же на «Азове» отличились лейтенант П. С. Нахимов, мичман В. А. Корнилов и гардемарин В. И. Истомин.

В честь победы брига «Меркурий» одновременно с вручением наград было установлено, что в составе Черноморского флота постоянно должен находиться корабль с названием «Меркурий» или «Память «Меркурия».

istorija-oruzhija.pp.ua

Бриг Меркурий "Потомству в пример".

Храни нас Господь от подобных испытаний, но глядя на такие примеры дайте себе обещание, что если придется, то не посрамим Россию и подвиги предков! Сделаем все, чтоб все в мире знали, что с тех далеких пор ничего не поменялось и дух Русский все такой же несгибаемый и непобедимый.

Русско-Турецкая война 1828-1829 года.

14 (26) мая 1829 года три русских военных корабля — фрегат «Штандарт» и бриги «Орфей» и «Меркурий» — крейсировали на траверзе Пендераклии, когда увидели приближающуюся к ним на горизонте турецкую эскадру, значительно превосходящую их по силам. Поскольку необходимости принимать неравный бой не было, командир «Штандарта» капитан-лейтенант Павел Яковлевич Сахновский дал сигнал «Взять курс, при котором судно имеет наилучший ход». Русские корабли повернули в сторону Севастополя. Однако в тот день на море низовой ветер был слаб, и поэтому «Меркурию», обладавшему худшими ходовыми качествами, не удалось уйти от погони: несмотря на то, что были поставлены бом-брамсели, стаксели, лисели и в ход были пущены вёсла, он был настигнут двумя самыми крупными и быстроходными кораблями в турецкой эскадре — 110-пушечным «Селимие» и 74-пушечным «Реал-беем». На одном корабле находился адмирал (капудан-паша) турецкого флота, а другой шёл под вымпелом контр-адмирала.

Рисунок модели брига «Меркурий»

На бриге «Меркурий» было всего 24 фунтовые карронады для ближнего боя и две переносные трёхфунтовых пушки более дальней дистанции.Для наглядности, расстановка сил была такая, как если бы классического шахматиста поставили биться с Федором Емельяненко. И бой этот был бы до смерти.

Командир «Меркурия», обойдя по очереди всех офицеров, убедился в их единодушном желании принять бой, несмотря на колоссальное неравенство сил. Первым высказался самый младший по чину — штурманский поручик И. Прокофьев. Он предложил вступить в сражение с врагом, а когда будет сбит рангоут, откроется сильная течь или бриг будет лишён возможности сопротивляться, взорвать все пороховые запасы «Меркурия», сцепившись с одним из неприятельских кораблей. В итоге все офицеры единодушно приняли это предложение. Для исполнения этого решения капитан брига Казарский положил заряженный пистолет на шпиль перед входом в пороховой склад, а кормовой флаг, чтобы тот ни при каких обстоятельствах не спустился, прибили гвоздями к гафелю.

Позже в своём донесении адмиралу Грейгу Казарский писал:

…Мы единодушно решили драться до последней крайности, и если будет сбит рангоут или в трюме вода прибудет до невозможности откачиваться, то, свалившись с каким нибудь кораблем, тот, кто ещё в живых из офицеров, выстрелом из пистолета должен зажечь крюйткамеру.

«Бриг Меркурий» Ткаченко

В половине третьего пополудни турки приблизились на расстояние выстрела, и их снаряды стали попадать в паруса и такелаж «Меркурия», а один попал в вёсла, выбив гребцов с банок. В это время Казарский сидел на юте и не разрешая стрелять, чтобы не тратить напрасно заряды. Это вызвало замешательство команды. Казарский, видя это, сказал матросам ободряющие слова: «Что вы, ребята? Ничего, пускай пугают — они везут нам Георгия…» Затем капитан приказал открыть ретирадные порты и сам, вместе с другими офицерами, чтобы не убирать вёсла и не отвлекать матросов от работы, открыл огонь из ретирадного орудия.

Первым атаковал трёхдечный «Селимие», имевший 110 пушек. Турецкий корабль попытался зайти в корму брига, чтобы произвести продольный залп. Лишь тогда Казарский пробил боевую тревогу и «Меркурий», уклонившись от первого залпа, сам дал полный залп правым бортом по противнику.

Бриг Меркурий

Через несколько минут к левому борту «Меркурия» подошел двухдечный «Реал-бей», и русский бриг оказался зажатым между двумя вражескими кораблями. Тогда с «Селимие» закричали по-русски: «Сдавайся, убирай паруса!». В ответ на это на бриге закричали «ура» и открыли огонь из всех орудий и ружей. В результате туркам пришлось убрать с марсов и реев уже готовые абордажные команды. Помимо ядер в бриг летели книппели и брандскугели. Тем не менее, мачты оставались невредимыми и «Меркурий» сохранял подвижность. Из-за обстрела на бриге трижды возникали пожары, которые, однако, быстро ликвидировались матросами.

Схема боя брига «Меркурий»

В начале шестого часа удачными выстрелами канонира Ивана Лисенко удалось повредить ватер-штаг и бейфут грот-марса-рея «Селимие», после чего его марсель и брамсель заполоскали и повисли. Благодаря этому попаданию корабль неприятеля немного отстал и привёлся к ветру для ремонта. Тем не менее вслед «Меркурию» был дан полный залп, сбивший со станка одну из пушек.

Около шести часов было нанесено серьёзное повреждение и второму неприятельскому кораблю, «Реал-бею» — «Меркурию» удалось перебить его фор-брам-рей и нок фор-марса-рея, который, падая, увлёк за собой лисели. Упав, лисели закрыли порты носовых пушек, а свёртывание марселя лишило корабль возможности маневрировать. «Реал-бей» привёлся в бейдевинд и лёг в дрейф.

«Меркурий», получивший очень серьёзные повреждения и потеряв 10 из 115 человек экипажа убитыми и ранеными, около 17 часов следующего дня присоединился к флоту, вышедшему ему на встречу из Сизополя.

И. К. Айвазовский. Бриг Меркурий после победы над двумя турецкими судами встречается с русской эскадрой

Потери и повреждения

В результате боя «Меркурий» потерял убитыми 4 человека, ранеными 6 (в некоторых источниках говорится о восьми раненых) человек. Согласно рапорту Казарского было ранено шесть нижних чинов, при этом сам Казарский получил контузию головы.

Корабль получил следующие повреждения:

22 пробоины в корпусе133 пробоины в парусах16 повреждений в рангоуте148 повреждений в такелажевсе гребные суда на рострах оказались разбитыповреждена одна карронада.

Схема повреждений брига «Меркурий»

Убитых с турецкой стороны, по официальным данным, нет — команда «Меркурия» ставила своей основной целью повреждение рангоута и такелажа противника, куда и были направлены выстрелы.

Примечательно, что во время боя на «Реал-Бее» вместе со своей командой находился предыдущий командир «Меркурия» — пленный капитан 2 ранга Стройников, без боя сдавший несколькими днями ранее фрегат «Рафаил».

Память брига «Меркурий»

Победа маленького брига в бою с двумя большими кораблями казалась настолько фантастической, что некоторые специалисты в военно-морском деле отказывались в неё верить. Английский историк военного флота Ф. Джейн, например, говорил: «Совершенно невозможно допустить, чтобы такое маленькое судно, как „Меркурий“, вывело из строя два линейных корабля».

Бриг Меркурий

Газета «Одесский вестник» о сражении писала:

Подвиг сей таков, что не находится другого ему подобного в истории мореплавания. Он столь удивителен, что едва можно оному поверить. Мужество, неустрашимость и самоотвержение, оказанные при сём командиром и экипажем «Меркурия», славнее тысячи побед обыкновенных.

Штурман «Реал-бея» в своём письме посланном из Биюлимана 27 мая 1829 года, так описал бой:

Во вторник с рассветом, приближаясь к Босфору, мы приметили три русских судна. Мы погнались за ними, но догнать могли только один бриг. Корабль капудан-паши и наш открыли тогда сильный огонь… Неслыханное дело! Мы не могли заставить его сдаться. Он дрался, отступая и маневрируя по всем правилам морской науки так искусно, что стыдно сказать: мы прекратили сражение, а он со славою продолжал свой путь.

И далее:

В продолжение сражения командир русского фрегата говорил мне, что капитан сего брига никогда не сдастся, и если он потеряет всю надежду, то тогда взорвёт бриг свой на воздух. Ежели в великих деяниях древних и наших времён находятся подвиги храбрости, то сей поступок должен все оные помрачить, и имя сего героя достойно быть начертано золотыми литерами на храме Славы: он называется капитан-лейтенант Казарский, а бриг — «Меркурий».

Поэт, герой Отечественной войны 1812 года Денис Давыдов посвятил Казарскому следующие строки:

Мужайся! — Казарский, живой Леонид,Ждёт друга на новый пир славы…О, будьте вы оба отечества щит,Перун вековечной державы!И гимны победы с ладей окрыленныхПусть искрами брызнут от струн вдохновенных!

Награды

Бриг «Меркурий», вторым, после линейного корабля «Азов», был награждён кормовым Георгиевским флагом и вымпелом (торжественная церемония поднятия флага и вымпела, на которой присутствовал и Казарский, состоялась 3 мая 1830 года). Кроме того, указом императора предписывалось всегда иметь в составе Черноморского флота бриг, построенный по чертежам «Меркурия».

Фамильный герб Александра Казарского

Капитан Казарский и поручик Прокофьев получили орден Святого Георгия IV класса, остальные офицеры — ордена Святого Владимира IV степени с бантом, нижние чины — знаки отличия военного ордена. Все офицеры были произведены в следующие чины и получили право добавить на свои фамильные гербы изображение тульского пистолета, выстрелом которого предполагалось взорвать порох в крюйт-камере в том случае, если бриг потеряет возможность сопротивляться.

Александр Иванович Казарский 1797-1833

Согласно резолюции императора капитан-лейтенант Казарский, кроме всего прочего, был произведён в капитаны 2 ранга и назначен флигель-адъютантом.

9 ноября 1857 года приказом генерал-адмирала № 180 бриг «Меркурий» из-за крайней ветхости всех строений исключен из списков флота и разобран.

В 1834 году на Матросском бульваре по инициативе адмирала М.П. Лазарева на средства, собранные моряками, был заложен памятник бригу «Меркурий». Его открыли в 1839 году. Автор проекта — академик архитектуры А.П. Брюллов. Высокий постамент, на котором выбита надпись: «Казарскому. Потомству в пример», венчает бронзовая триера.

Памятник Казарскому «Потомству в пример»

Памятник А.И. Казарскому и подвигу брига «Меркурий» стал первым памятником, воздвигнутым в Севастополе.

 

 

ocean-media.su

Бриг "Меркурий" - чудеса отваги под покровительством Святого Николая » Военное обозрение

Бриг «Меркурий» получил свое название в память об отважном парусно-гребном катере, отличившемся в сражения со шведами 1788-1790 годах. Катер захватил большое количество судов противника и заслужил бессмертную славу на родине. Однако сегодня мы вспоминаем именно бриг, унаследовавший столь судьбоносное имя.

Построенный на Севастопольской верфи из мореного дуба, тридцатиметровый корпус корабля был оснащен восемнадцатью карронадами и двумя переносными орудиями. Карронады представляли собой тонкостенную чугунную пушку с коротким стволом весом в двадцать четыре фунта. Корму украшала статуя римского бога Меркурия, судно имело паруса и по 7 весел на обоих бортах.

Красовский, Николай Павлович. Бой брига "Меркурий" с двумя турецкими кораблями, 1829 год. 1867.

Красавец-корабль вышел в первое плавание в мае 1820 года, на команду было возложено выполнение дозорных и разведывательных задач вдоль побережья Абхазии. Бичом прибрежных вод считались контрабандисты, наносящие значительный урон морским богатствам края. Вплоть до 1828 года «Меркурий» в боях не участвовал. Однако когда началась Русско-турецкая война, бриг принял участие в боях за взятие крепостей: Варна, Анапа, Бурчак, Инада и Сизополь. В этих сражениях бриг отличился взятием двух турецких судов с неприятельским десантом.

Командиром брига "Меркурий" в 1829 году стал молодой красивый капитан-лейтенант Александр Иванович Казарский, имевший к тому времени опыт морской службы. Уже в 14 лет Александр пришел на флот простым волонтером, а затем закончил кадетское Николаевское училище. В 1813 году Казарский был взят гардемарином на Черноморский флот, а по истечении года дослужился до мичмана.

Бригантины, на которых служил Казарский, перевозили грузы, поэтому тактику ведения морского боя приходилось осваивать лишь теоретически. Некоторое время спустя Казарский назначается командиром гребных судов в Измаиле, чин лейтенанта он получает в 1819 году. Служба его продолжается на фрегате « Евстафий» под началом Ивана Семеновича Скаловского на Черном море. Свой опыт контр-адмирал охотно передал прилежному ученику и храброму офицеру Казарскому.

Будучи командиром транспортного судна «Соперник», перевозившим оружие, Казарский участвовал в осаде Анапы. Для этого ему пришлось переоборудовать данное судно в бомбардирский корабль. Он три недели обстреливал укрепления крепости, причем «Соперник» получил серьезные повреждения рангоута и множество пробоин в корпусе. За этот бой Казарский получил чин капитан-лейтенанта, а чуть позже в этом же 1828 году за взятие Варны Александру Ивановичу была пожалована золотая сабля.

14 мая 1829 году корабль «Меркурий» под командованием Казарского проводил дозорный рейд совместно с фрегатом «Штандарт» и бригом «Орфей». В задачи рейда входило наблюдение за передвижениями противника. Неожиданно с востока появилась турецкая эскадра кораблей. Так как возможностей вступить в бой у трех дозорных судов не было, командование принято решение отойти на север. Противник превосходил количеством и оснащением судов, поэтому немедленно организовал погоню. Четырнадцать неприятельских кораблей уступали в быстроходности «Штандарту» и «Орфею», однако «Меркурий» с потрепанными парусами вскоре начал отставать.

Вскоре покинутый бриг был настигнут двумя большими линейными кораблями противника. Понимая, что уйти не удастся, командир собрал совет офицеров. Старинный морской обычай давал первое слово младшим чинам, в соответствии с ним вопрос о дальнейших действиях был задан поручику корпуса штурманов Прокофьеву. Не задумываясь, поручик предложил вступить с неприятелем в бой и драться до последнего снаряда и человека. Матросы поддержали решение своего командования громким : «Ура!»

Весь экипаж команды переоделся в парадные мундиры с ослепительно белыми панталонами. Для поднятия боевого духа была прочитана молитва Святому Николаю - небесному покровителю моряков. Были в той молитве слова: «ты уже не оставь нас в смертный час, убереги нашу совесть и души от слабости, спаси и сохрани…». Как показали дальнейшие события святой услышал слова верующих.

Ткаченко, Михаил Степанович. Бой брига "Меркурий" с двумя турецкими кораблями. 14 мая 1829 года. 1907.

В секретное место на шпиле положили заряженный пистолет, чтобы последний из оставшихся в живых смог выстрелить в трюм, заполненный порохом. Кормовой флаг прибили к гафелю, чтобы ни при каких обстоятельствах, его не смогли спустить. За паруса и рангоут по приказу капитана отвечал лейтенант Скарятин С.И., за артиллерию –Новосильский Ф.М., штурман Прокофьев И.П. нес ответственность за стрелков, заниматься пробоинами и тушением пожаров должен был мичман Притупов Д.П., а маневрирование кораблем капитан взял на себя. В случае своей гибели, Казарский приказал принять командование Скарятину С.И. Все секретные документы и карты сожгли перед боем, чтобы они не могли достаться врагу.

Трехдечный турецкий корабль «Селимие», имевший на своем борту сто десять орудий, попытался зайти с кормы. После первых залпов от неприятеля поступил приказ о сдаче, но команда ответила ожесточенной стрельбой. Завязался бой. Огромным тридцати фунтовым ядром пробило борт «Меркурия» и убило двух матросов. Командир умело маневрировал «Меркурием», так, что большинство неприятельских снарядов не достигало цели и лишь трепало паруса. Искусные маневры сопровождались залпами из всех орудий. Канониры били прицельно по рангоуту, чтобы вывести вражеские суда из строя, поэтому человеческих потерь у турок оказалось немного. Щербакову и Лисенко это удалось: Казарский подошел почти вплотную к «Селиме», чтобы снаряды могли попасть в цель. Марсель и брамсель сразу повисли и на линейном судне капудан-паши. Получив сильное повреждение «Селиме», был вынужден прекратить бой и лечь в дрейф. Однако напоследок он выбил залпом одну из пушек «Меркурия».

Залп турецкого корабля пробил корпус «Меркурия» ниже ватерлинии, угроза затопления нависла над отважным бригом. Матрос Гусев и мичман Притупов рванулись к пробоине. Гусев закрыл своей спиной дыру и потребовал прижать его к ней бревном, только после криков, сопровождаемых крепкой бранью, мичман подчинился матросу и устранил течь, вмяв героя как заплату.

Второй турецкий двухдечный корабль «Реал-бей», имеющий семьдесят четыре пушки на борту, атаковал «Меркурий» с левого борта. На бриге трижды возникал пожар, но сплоченная команда дралась до последнего. Возгорание было быстро потушено, имелись многочисленные повреждения в корпусе, рангоуте, парусах и такелаже. От выстрелов нельзя было увернуться, оставалось только атаковать ответными ударами и меткими выстрелами были, наконец, перебиты фор-брам-рей, грот-руслен и нок-фор-марс-рея противника. Упавшие лисели и паруса закрыли отверстия для пушек, в результате «Реал-бей» не смог далее продолжать бой и вышел из сражения. Турецкое командование эскадрой поняло, что отважный бриг скорее пойдет ко дну, чем сдастся и предпочло отпустить его. Гордое судно с огромными повреждениями направилось к Сизополю. Команда была счастлива, хотя потери среди моряков также имелись. Бой длился три часа и из команды в 115 человек, четверо было убито, шестеро ранено. Сам Казарский был ранен в голову, но, сделав перевязку носовым платком, продолжил командование.

Айвазовский, Иван Константинович. Встреча брига "Меркурий" с русской эскадрой после поражения двух турецких кораблей. 1848.

Двумя днями ранее в подобной ситуации оказался русский фрегат «Рафаил», командовал которым бывший командир «Меркурия» капитан второго ранга Стройников. Фрегат сдался в плен и по стечению обстоятельств, пленный Стройников находился 14 мая на линейном корабле «Реал-бей». Он стал свидетелем отважного боя команды и искусного маневрирования молодого капитана. Трусливый поступок Стройникова привел императора Николая I в бешенство, поэтому он приказал, сжечь «Рафаил», как только он будет отбит у неприятеля. Императорский приказ был выполнен немного позже.

1 августа 1829 г. «Меркурий» отремонтировали в Севастополе и пустили курсировать к Сизополю. Бой отважной команды стал гордостью не только русских, но даже турки восхищенно отзывались об этом сражении, называя команду отважного брига героями.

В начале мая в 1830 над «Меркурием» взвился Георгиевский флаг и вымпел, пожалованный за героическое сражение кораблю. Казарский и поручик Прокофьев были награждены орденом Святого Георгия 4 степени. Казарского по указу императора произвели в капитаны 2 ранга и назначили флигель-адъютантом. Орденами Святого Владимира с бантом награжден весь офицерский состав корабля с повышением чина и правом размещения на фамильном гербе изображения пистолета. Пистолет предполагалось изображать тот самый, которым последний из команды должен был взорвать бриг.

Много кораблей было названо в честь двухмачтового «Меркурия», их называют так и поныне. Мужество команды и ее славного командира навсегда осталось в российской истории. Уже после трагической гибели Казарского, не связанной с флотом, в 1834 году в Севастополе был заложен памятник в честь капитана, героического брига и его команды высотой более 5 метров. Надпись на монументе: «Казарскому. Потомству в пример».

Штурман Иван Петрович Прокофьев заведовал Севастопольским телеграфом в 1830 году, затем участвовал в обороне Севастополя 1854-1855 годах. Лишь в 1860 году Прокофьев ушел в отставку. Памятник отважному штурману установлен после его кончины в 1865 году.

Новосильский Федор Михайлович, участвовавший в майском бою на «Меркурии» в качестве лейтенанта, продолжил службу на флоте до чина вице-адмирала, заслужил множество орденов , золотую саблю с алмазами и другие награды за мужество.

Скарятин Сергей Иосифович, на «Меркурии» ещё лейтенант , командовал в дальнейшем другими судами, награжден орденом Святого Георгия. Уволился со службы в чине капитана 1 ранга в 1842 году.

Притупов Дмитрий Петрович – мичман отважного брига в дальнейшем оставил службу по болезни в чине лейтенанта в 1837 году, обеспечив себя двойным жалованием до последних дней.

topwar.ru

Бой брига "Меркурий" с турецкой эскадрой

Сегодня исполняется 186 лет со дня блистательной победы русского 18-пушечного брига «Меркурий» в бою с двумя турецкими линейными кораблями, победы, навсегда вписанной золотыми буквами в морскую и военную историю. Мне об этом бое рассказал один севастопольский моряк (да даже не моряк, а, видимо, настоящий "морской волк"). Поэтому в статью по истории, взятую отсюда, я добавил несколько деталей, которые были в его рассказе и которые подглядел в нескольких других источниках.

Шла очередная русско-турецкая война. Русский отряд, состоящий из фрегата «Штандарт» и бригов «Орфей» и «Меркурий» крейсировал на траверзе Пендераклии, когда на горизонте показалась зачительно превосходящая турецкая эскадра. Это был наш морской сторожевой дозор. Командир «Штандарта» и всего отряда капитан-лейтенант Павел Яковлевич Сахновский дал сигнал уходить от преследования, и русские корабли направились в сторону Севастополя. Это не было бегством - корабли выполняли боевое задание: смотреть, наблюдать, при обнаружении противника - отступить, оповестить командование. Более тихоходный «Меркурий» отстал, несмотря на то, что были поставлены бом-брамсели, стаксели, лисели и в ход были пущены вёсла. Бриг уже давно был в походе, без ремонта и "отрастил бороду" - зарос водорослями, ракушками и прочим морским мусором. Он был настигнут двумя самыми крупными и быстроходными турецкими кораблями — 110-пушечным «Селимие» и 74-пушечным «Реал-беем». На одном корабле находился адмирал (капудан-паша) турецкого флота, а другой шёл под вымпелом контр-адмирала.Командир «Меркурия» капитан-лейтенан Александр Иванович Казарский, собрав совет офицеров, убедился в их единодушном желании принять бой, как того требовал Морской устав и военно-морские традиции. Моряки не строили иллюзий относительно своих шансов на выживание и было решено, что после того, как бриг будет лишён возможности сопротивляться из-за повреждений или отсутствия ядер, «Меркурий» сцепится с одним из кораблей неприятеля и тот, кто останется в живых, взорвёт оставшийся порох выстрелом из пистолета, который Казарский положил на шпиль у входа в крюйт-камеру. По флотской традиции, первым говорил самый младший по чину, штурманский поручик (мичман) И. Прокофьев, именно он это и предложил - и вся команда это предложение поддержала. Кормовой флаг прибили в гафелю, чтобы он ни при каких обстоятельствах не был спущен.

В половине третьего дня ядра турок стали попадать в паруса и такелаж русского брига, а один снаряд угодил по вёслам, выбив гребцов с банок. При этом Казарский запретил стрелять, чтобы не тратить напрасно заряды, ведь бриг был вооружён карронадами, пригодными только для ближнего боя — для их успешного применения требовалось подпустить турок ближе. Запрет открывать огонь вызвалв замешательство команды, но капитан успокоил матросов словами: «Что вы, ребята? Ничего, пускай пугают — они везут нам Георгия…»

Затем Казарский вместе с другими офицерами, чтобы не убирать вёсла и не отвлекать матросов от работы, открыл огонь из ретирадного (кормового) орудия.

Первым атаковал трёхдечный 110-пушечный «Селимие». Корабль попытался зайти в корму брига, чтобы произвести продольный залп. Только тогда Казарский пробил боевую тревогу и «Меркурий», уклонившись от первого залпа, сам дал полный залп правым бортом по противнику.

Ткаченко, Михаил Степанович. Бой брига "Меркурий" с двумя турецкими кораблями. 14 мая 1829 года. 1907.

Через несколько минут к левому борту «Меркурия» подошёл двухдечный «Реал-бей», и бриг оказался зажатым между двумя вражескими кораблями. Тогда с «Селимие» закричали по-русски: «Сдавайся, убирай паруса!». Ответом стало громогласное «ура!» команды и огонь из всех орудий и ружей. Залпом, как ветром, сдуло турецкие абордажные команды, которые уже разместились на марсах и реях в ожидании лёгкой добычи — ведь за пару дней до этого они пленили русский фрегат «Рафаил», команда которого, кстати, находилась на одном из кораблей, атакующих «Меркурий».

Помимо ядер в бриг летели книппели (два ядра, связанные цепью - для разрушения рангоута (проще говоря, мачт) и такелажа) и брандскугели (зажигательные ядра). Стреляли и калеными ядрами - обычное чугунное ядро калили добела в специальной печи. Тем не менее, мачты оставались невредимыми и «Меркурий» сохранял подвижность. Подпустив корабли на близкое расстояние Казарский не только обеспечил эффективность своих короткоствольных карронад, но и сделал невозможным использование турками всех своих орудий: из-за высоких бортов пушки верхних деков просто не попадали в низкий бриг. А умелым маневрированием «Меркурий» старался на попадать под бортовой залп, что делало для турок возможным вести эффективный огонь только из орудий, установленных в носовой части кораблей.

Тем не менее, и оставшегося числа орудий с лихвой хватило, чтобы основательно потрепать русский бриг. На нём трижды возникал пожар, который приходилось тушить, отвлекаясь от основной работы.

В начале шестого часа канонир Ивана Лисенко удачным выстрелом перебил ватер-штаг и бейфут грот-марса-рея (это снасти, которые удерживают мачту в вертикальном положении) «Селимие», после чего его марсель и брамсель заполоскали и повисли. Корабль немного отстал и привёлся к ветру для ремонта, но дал по «Меркурию» полный залп, сбивший со станка одну из пушек.

Около шести часов было нанесено серьёзное повреждение и второму неприятельскому кораблю, «Реал-бею» — был перебит его фор-брам-рей и нок фор-марса-рея (реи - это поперечные балки, к которым собственно и крепятся паруса), который, падая, увлёк за собой лисели. Упав, лисели закрыли порты носовых пушек, а свёртывание марселя лишило корабль возможности маневрировать. «Реал-бей» привёлся в бейдевинд и лёг в дрейф.

Успех боя обеспечило грамотное маневрирование - легкий и маневренный бриг турецкие корабли поймать не могли, а он, поворачиваясь то одним, то другим бортом, успешно противостоял десятикратно превосходящему его по числу пушек противнику. Мастерство и храбрость русских матросов и офицеров это десятикратное превосходство турецких кораблей свели на нет.

«Меркурий», получивший очень серьёзные повреждения и потерявиз 115 членов экипажа 4 человека убитыми и 6 раненными, на следующий день соединился с флотом, вышедшим из Сизополя. В ходе боя «Меркурий» получил 22 пробоины в корпусе, 133 пробоины в парусах, 16 повреждений в рангоуте и148 повреждений в такелаже. Победа маленького брига казалось столь невероятной, что многие отказывались в неё верить, а некоторые сомневаются до сих пор и считают эту историю пропагандистским приёмом. Однако, даже штурман «Реал-бея» опровергает эти сомнения в своём письме: «Неслыханное дело! Мы не могли заставить его сдаться. Он дрался, отступая и маневрируя по всем правилам морской науки так искусно, что стыдно сказать: мы прекратили сражение, а он со славою продолжал свой путь... Ежели в великих деяниях древних и наших времён находятся подвиги храбрости, то сей поступок должен все оные помрачить, и имя сего героя достойно быть начертано золотыми литерами на храме Славы: он называется капитан-лейтенант Казарский, а бриг — "Меркурий"».

Айвазовский, Иван Константинович. Встреча брига "Меркурий" с русской эскадрой после поражения двух турецких кораблей. 1848.

За свой выдающийся подвиг, показавший всему миру силу духа, отвагу и мастерство русских моряков, бриг «Меркурий» вторым после линейного корабля «Азов», был награждён кормовым Георгиевским флагом и вымпелом. Указом императора предписывалось всегда иметь в составе Черноморского флота бриг, построенный по чертежам «Меркурия».

Капитан Казарский и поручик Прокофьев (который первым высказался на совете офицеров и предложил взорвать бриг, если не будеть возможности дальше сопротивляться) получили орден Святого Георгия IV класса, остальные офицеры — ордена Святого Владимира IV степени с бантом, нижние чины — знаки отличия военного ордена. Все офицеры были произведены в следующие чины и получили право добавить на свои фамильные гербы изображение тульского пистолета, выстрелом которого предполагалось взорвать порох в крюйт-камере. А. И. Казарский, кроме всего прочего, был произведён в капитаны 2 ранга и назначен флигель-адъютантом.

В своём донесении адмиралу Грейгу Казарский писал:

…Мы единодушно решили драться до последней крайности, и если будет сбит рангоут или в трюме вода прибудет до невозможности откачиваться, то, свалившись с каким нибудь кораблем, тот, кто ещё в живых из офицеров, выстрелом из пистолета должен зажечь крюйткамеру.

В 2 часа 30 минут турки приблизились на расстояние выстрела, и их снаряды стали попадать в паруса и такелаж «Меркурия», а один попал в вёсла, выбив гребцов с банок. В это время Казарский сидел на юте для наблюдения, не разрешая стрелять, чтобы не тратить напрасно заряды, чем вызвал замешательство команды. Видя это, он немедленно успокоил матросов, сказав: «Что вы, ребята? Ничего, пускай пугают - они везут нам Георгия…» Затем капитан приказал открыть ретирадные порты и сам, вместе с другими офицерами, чтобы не убирать вёсла и не отвлекать матросов от работы, открыл огонь из ретирадного орудия.

Первым атаковал трёхдеечный «Селимие», имевший 110 пушек. Турецкий корабль хотел зайти в корму с тем, чтобы единственным продольным залпом решить исход боя. Лишь тогда Казарский пробил боевую тревогу и «Меркурий», умело маневрируя, уклонился от первого залпа и сам дал полный залп правым бортом по противнику.

Через несколько минут к левому борту «Меркурия» подошел двухдеечный «Реал-бей», и русский бриг оказался зажатым между двумя вражескими кораблями. Тогда с «Селимие» закричали по-русски: «Сдавайся, убирай паруса!». В ответ на это на бриге с громогласным «ура» открыли огонь из всех орудий и ружей.

В результате туркам пришлось убрать с марсов и реев уже готовые абордажные команды. Помимо ядер в бриг летели книппели и брандскугели. Тем не менее, мачты оставались невредимыми и «Меркурий» сохранял подвижность. Из-за обстрела на бриге периодически возникали пожары, но матросы, ни на минуту не прерывая стрельбу, в считанные минуты заливали их водой.

В начале шестого часа удачными выстрелами канонира Ивана Лисенко удалось повредить ватер-штаг и бейфут грот-марса-рея «Селимие», после чего его марсель и брамсель заполоскали и беспомощно повисли. Благодаря этому попаданию корабль неприятеля немного отстал и привёлся к ветру для ремонта. Тем не менее вслед «Меркурию» был дан полный залп, сбивший со станка одну из пушек.

Около шести часов было нанесено серьёзное повреждение и второму кораблю - «Меркурию» удалось перебить его фор-брам-рей и нок фор-марса-рея, который, падая, увлёк за собой лисели. Упав, лисели закрыли порты носовых пушек, а свёртывание марселя лишило корабль возможности маневрировать. «Реал-бей» привёлся в бейдевинд и лёг в дрейф.

«Меркурий», получивший очень серьёзные повреждения и потеряв 10 человек экипажа (из 115) убитыми и ранеными, около 17 часов следующего дня присоединился к флоту, вышедшему из Сизопол.

Первым предложил увековечить подвиг брига командующий Черноморской эскадрой адмирал Михаил Петрович Лазарев (именно он командовал кораблём «Азов» в Наваринском сражении и вообще считается одним из "отцов" русского черноморского флота). По его же инициативе проводился сбор средств на сооружение памятника. Памятник Казарскому и «Меркурию» стал первым памятником, воздвигнутым в Севастополе, об был заложен в 1834-м, а открыт в 1838-м году. На высоком прямоугольном пьедестале, слегка сужающемся кверху, установлена металлическая трирема. Верхнюю часть пьедестала украшают бронзовые жезлы бога Меркурия, именем которого назван бриг. Чугунная плинта украшена рельефами, в аллегорической форме отображающими событие, которому посвящен памятник. На трёх сторонах плинта изображены бог морей Нептун, покровитель мореплавания и торговли Меркурий, крылатая богиня победы Ника; на западной стороне выполнен барельефный портрет капитана Казарского. Надпись на пьедестале, гласит: «Казарскому. Потомству в пример».

Этот монумент-памятник - один из первых из многочисленных памятников Севастополя, стоит на возвышении, с которого центр города и бухты - как на ладони. Таким образом, памятник хорошо виден всем заходящим в Севастополь кораблям:

Собственно, с этой лестницы я и смотрел парад 9-го мая. На фотографии она пустая. А тогда не то что яблоку, вишенке негде было упасть - столько было людей.

Много кораблей было названо в честь двухмачтового «Меркурия», их называют так и поныне. Это - тоже флотская традиция, преемственность. Мужество команды и ее славного командира навсегда осталось в российской истории. Штурман Иван Петрович Прокофьев заведовал Севастопольским телеграфом в 1830 году, затем участвовал в обороне Севастополя 1854-1855 годах. Лишь в 1860 году Прокофьев ушел в отставку. Памятник отважному штурману установлен после его кончины в 1865 году. Новосильский Федор Михайлович, участвовавший в майском бою на «Меркурии» в качестве лейтенанта, продолжил службу на флоте до чина вице-адмирала, заслужил множество орденов , золотую саблю с алмазами и другие награды за мужество. Скарятин Сергей Иосифович, на «Меркурии» ещё лейтенант , командовал в дальнейшем другими судами, награжден орденом Святого Георгия. Уволился со службы в чине капитана 1 ранга в 1842 году. Притупов Дмитрий Петрович – мичман отважного брига, в течение боя ликвидировавший до 20 пробоин корпуса, в дальнейшем оставил службу по болезни в чине лейтенанта в 1837 году, обеспечив себя двойным жалованием до последних дней.

atsinis.livejournal.com

Бриг «Меркурий» - безумство храбрых

В архиве бывшего вице-канцлера Нессельроде было обнаружено и опубликовано письмо турецкого офицера — одного из штурманов корабля »Реал-бей», в котором тот бой описан в деталях. Вот выдержки из этого документа:

»…мы погнались за ними, но только догнать могли один бриг в три часа пополудни. Корабль капитан-паши и наш открыли тогда сильный огонь. Дело неслыханное и невероятное. Мы не могли заставить его сдаться: он дрался, ретируясь и маневрируя со всем искусством опытного военного капитана, до того, что стыдно сказать, мы прекратили сражение, и он со славою продолжал свой путь. Бриг сей должен потерять, без сомнения половину своей команды, потому что один раз он был от нашего корабля на пистолетный выстрел… Ежели в великих деяниях древних и наших времен находятся подвиги храбрости, то сей поступок должен все оные помрачить, и имя сего героя достойно быть начертано золотыми литерами на храме Славы: он называется капитан-лейтенант Казарский, а бриг — »Меркурий»…».

Бриг «Меркурий» получил свое название в память об отважном парусно-гребном катере, отличившемся в сражения со шведами 1788-1790 годах. Катер захватил большое количество судов противника и заслужил бессмертную славу на родине. Однако сегодня мы вспоминаем именно бриг, унаследовавший столь судьбоносное имя.

Построенный на Севастопольской верфи из мореного дуба, тридцатиметровый корпус корабля был оснащен восемнадцатью карронадами и двумя переносными орудиями. Карронады представляли собой тонкостенную чугунную пушку с коротким стволом весом в двадцать четыре фунта. Корму украшала статуя римского бога Меркурия, судно имело паруса и по 7 весел на обоих бортах.

Его спустили на воду 7(19) мая 1820 г. Корабельный мастер полковник И. Я. Осминин задумал «Меркурий» как специальный корабль для охраны Кавказского побережья и несения дозорной службы. В отличие от других бригов русского флота, он имел малую осадку и был оснащен веслами. Малая осадка «Меркурия» обусловливала меньшую, чем у других бригов, глубину трюма и ухудшала его ходовые качества.

Красавец-корабль вышел в первое плавание в мае 1820 года, на команду было возложено выполнение дозорных и разведывательных задач вдоль побережья Абхазии. Бичом прибрежных вод считались контрабандисты, наносящие значительный урон морским богатствам края. Вплоть до 1828 года «Меркурий» в боях не участвовал. Однако когда началась Русско-турецкая война, бриг принял участие в боях за взятие крепостей: Варна, Анапа, Бурчак, Инада и Сизополь. В этих сражениях бриг отличился взятием двух турецких судов с неприятельским десантом.

 

 

Основные характеристики брига «Меркурий»

Длина по палубе — 30,9 мДлина по ватерлинии — 23,6 мШирина с обшивкой — 9,7 мУглубление форштевнем — 2,74 мУглубление ахтерштевнем — 3,96 мГлубина интрюма — 2,94 мВодоизмещение — 390 т

Артиллерийское вооружение:

24-фунтовые каронады — 18 шт.36-фунтовые пушки — 2 шт.Экипаж — 110 человек

 

Командиром брига «Меркурий» в 1829 году стал молодой красивый капитан-лейтенант Александр Иванович Казарский, имевший к тому времени опыт морской службы. Уже в 14 лет Александр пришел на флот простым волонтером, а затем закончил кадетское Николаевское училище. В 1813 году Казарский был взят гардемарином на Черноморский флот, а по истечении года дослужился до мичмана.

Бригантины, на которых служил Казарский, перевозили грузы, поэтому тактику ведения морского боя приходилось осваивать лишь теоретически. Некоторое время спустя Казарский назначается командиром гребных судов в Измаиле, чин лейтенанта он получает в 1819 году. Служба его продолжается на фрегате « Евстафий» под началом Ивана Семеновича Скаловского на Черном море. Свой опыт контр-адмирал охотно передал прилежному ученику и храброму офицеру Казарскому.

Будучи командиром транспортного судна «Соперник», перевозившим оружие, Казарский участвовал в осаде Анапы. Для этого ему пришлось переоборудовать данное судно в бомбардирский корабль. Он три недели обстреливал укрепления крепости, причем «Соперник» получил серьезные повреждения рангоута и множество пробоин в корпусе. За этот бой Казарский получил чин капитан-лейтенанта, а чуть позже в этом же 1828 году за взятие Варны Александру Ивановичу была пожалована золотая сабля.

 

В конце русско-турецкой войны 1828-1829 гг. три русских корабля: 44-пушечный фрегат «Штандарт» (командир капитан-лейтенант П. Я. Сахновский), 20-пушечный бриг «Орфей» (командир капитан-лейтенант Е. И. Колтовский) и 20-пушечный бриг «Меркурий» (командир капитан-лейтенант А. И. Казарский) получили приказ крейсировать у выхода из пролива Босфор. Общее командование отрядом было возложено на капитан-лейтенанта Сахновского. 12(24) мая 1829 г. корабли снялись с якоря и взяли курс к Босфору.

 

Капитан-лейтенант Александр Иванович Казарский

 

На рассвете 14(26) мая, в 13 милях от пролива, отряд заметил турецкую эскадру, в числе 14 судов шедшую от берегов Анатолии. Сахновскому очень хотелось поближе разглядеть противника, чтобы определить, с какими силами на этот раз вышел капудан-паша. На фалах «Штандарта» затрепетал сигнал: «Меркурию» лечь в дрейф». Сахновский берег самый тихоходный корабль своего отряда. Сосчитав турецкие вымпелы, «Штандарт» и «Орфей» повернули назад. Неприятельская эскадра устремилась в погоню за русскими кораблями. Увидев возвращающихся разведчиков, Казарский самостоятельно приказал сниматься с дрейфа и поднимать паруса.

Очень скоро быстроходный «Штандарт» поравнялся с «Меркурием». На его мачте взвился новый сигнал: «Избрать каждому курс, каким судно имеет преимущественный ход». «Штандарт» и «Орфей» резко вырвались вперед и быстро превратились в два пушистых облачка на горизонте. А за кормой «Меркурия», который нес все возможные паруса, неумолимо вырастал лес мачт турецких кораблей. Неприятель шел строго на север. Лучшие турецкие ходоки — 110-пушечный «Селимие» под флагом капудан-паши и 74-пушечный «Реал-бей» под флагом младшего флагмана — постепенно настигали «Меркурий». Вся остальная турецкая эскадра легла в дрейф, ожидая, когда адмиралы захватят либо утопят строптивый русский бриг.

 

Бриг «Меркурий», атакованный двумя турецкими кораблями. Иван Айвазовский. 1892 г.

 

Шансы на спасение у «Меркурия» были ничтожны (184 пушки против 20, даже не принимая во внимание калибры орудий) и почти не оставляли надежды на благополучный исход боя, в неизбежности которого уже никто не сомневался.

Около двух часов дня ветер стих, и ход преследующих кораблей уменьшился. Пользуясь этим обстоятельством, Казарский, используя весла брига, хотел увеличить расстояние, отделявшее его от противника, но не прошло и получаса, как ветер снова посвежел и турецкие корабли начали сокращать дистанцию. В исходе третьего часа дня турки открыли огонь из погонных пушек.

 

Бой брига «Меркурий» с турецкими кораблями 14 мая 1829 года. Михаил Ткаченко, 1907 г

 

После первых же турецких выстрелов на бриге состоялся военный совет. По давней воинской традиции первым имел привилегию высказать свое мнение младший по чину. «Нам не уйти от неприятеля, — сказал поручик Корпуса флотских штурманов И. П. Прокофьев — Будем драться. Русский бриг не должен достаться врагу. Последний из оставшихся в живых взорвет его на воздух». Командир брига «Меркурий» 28-летний капитан-лейтенант Александр Иванович Казарский, за бои под Варной в 1828 г. награжденный золотой саблей и считавшийся одним из храбрейших офицеров Черноморского флота, в своем донесении адмиралу А. С. Грейгу писал:

«…Мы единодушно решили драться до последней крайности, и если будет сбит рангоут или в трюме вода прибудет до невозможности откачиваться, то, свалившись с каким нибудь кораблем, тот, кто еще в живых из офицеров, выстрелом из пистолета должен зажечь крюйткамеру». Закончив офицерский совет, командир брига обратился к матросам и канонирам с призывом не посрамить чести Андреевского флага. Все единогласно объявили, что будут до конца верны своему долгу и присяге. Перед турками был противник, предпочитавший смерть капитуляции и бой спуску флага.

Прекратив действия веслами, команда быстро изготовила бриг к бою: заняли свои места у орудий канониры; заступил на пост у флаг-фала часовой с категорическим приказом Казарского стрелять в любого, кто попытается спустить флаг; висевший за кормой ял был сброшен в море и из двух 3-фунтовых пушек, перетащенных в ретирадные порты, открыт ответный огонь по неприятелю.

 

Бой брига «Меркурий» с двумя турецкими кораблями в 1829 году. Николай Красовский, 1867 г

 

Казарский прекрасно знал слабые и сильные стороны своего брига. Несмотря на девятилетний возраст (не преклонный, но почтенный), «Меркурий» был крепок, правда тяжеловат на ходу. Прекрасно держал высокую волну, зато в штиль совершенно грузнел. Спасти его могли только искусство маневра и меткость канониров.

Трехдечный турецкий корабль «Селимие», имевший на своем борту сто десять орудий, попытался зайти с кормы. После первых залпов от неприятеля поступил приказ о сдаче, но команда ответила ожесточенной стрельбой. Завязался бой. Огромным тридцати фунтовым ядром пробило борт «Меркурия» и убило двух матросов. Командир умело маневрировал «Меркурием», так, что большинство неприятельских снарядов не достигало цели и лишь трепало паруса. Искусные маневры сопровождались залпами из всех орудий. Канониры били прицельно по рангоуту, чтобы вывести вражеские суда из строя, поэтому человеческих потерь у турок оказалось немного. Щербакову и Лисенко это удалось: Казарский подошел почти вплотную к «Селиме», чтобы снаряды могли попасть в цель. Марсель и брамсель сразу повисли и на линейном судне капудан-паши. Получив сильное повреждение «Селиме», был вынужден прекратить бой и лечь в дрейф. Однако напоследок он выбил залпом одну из пушек «Меркурия».

Залп турецкого корабля пробил корпус «Меркурия» ниже ватерлинии, угроза затопления нависла над отважным бригом. Матрос Гусев и мичман Притупов рванулись к пробоине. Гусев закрыл своей спиной дыру и потребовал прижать его к ней бревном, только после криков, сопровождаемых крепкой бранью, мичман подчинился матросу и устранил течь, вмяв героя как заплату.

Густой рой ядер, книппелей и брандскугелей полетел в «Меркурий». На требования «сдаваться и убирать паруса» Казарский отвечал залпами каронад и дружным ружейным огнем. Такелаж и рангоут — вот «ахиллесова пята» даже таких гигантов, как эти многопушечные великаны. Наконец метко пущенные 24-фунтовые ядра «Меркурия» перебили ватер-штаг и повредили грот-брам-стеньгу «Селимие», что совершенно нарушило гротовый рангоут корабля и заставило его лечь в дрейф. Но перед этим он послал в бриг прощальный залп со всего борта. «Реал-бей» настойчиво продолжал бой. В течение часа, меняя галсы, он бил бриг жестокими продольными залпами.

Второй турецкий двухдечный корабль «Реал-бей», имеющий семьдесят четыре пушки на борту, атаковал «Меркурий» с левого борта. На бриге трижды возникал пожар, но сплоченная команда дралась до последнего. Возгорание было быстро потушено, имелись многочисленные повреждения в корпусе, рангоуте, парусах и такелаже. От выстрелов нельзя было увернуться, оставалось только атаковать ответными ударами и меткими выстрелами были, наконец, перебиты фор-брам-рей, грот-руслен и нок-фор-марс-рея противника. Упавшие лисели и паруса закрыли отверстия для пушек.  Эти повреждения лишили «Реал-бей» возможности продолжать преследование, и в половине шестого он прекратил бой.

 

Бой с Роял-Бей. Иван Айвазовский

Поскольку артиллерийская канонада, доносившаяся с юга, смолкла, «Штандарт» и «Орфей», посчитав «Меркурий» погибшим, приспустили, в знак траура по нему, свои флаги.

Пока израненный бриг приближался к Сизополю (Созопол, Болгария), где базировались основные силы Черноморского флота, контуженный, с перевязанной головой, А. И. Казарский подсчитывал потери: 4 убитых, 6 раненых, 22 пробоины в корпусе, 133 — в парусах, 16 повреждений в рангоуте, 148 — в такелаже, разбиты все гребные суда.

На следующий день, 15 мая, «Меркурий» присоединился к флоту, который, извещенный «Штандартом», в 14 часов 30 минут вышел в море в полном составе.

 

Двумя днями ранее в подобной ситуации оказался русский фрегат «Рафаил», командовал которым бывший командир «Меркурия» капитан второго ранга Стройников. Фрегат сдался в плен и по стечению обстоятельств, пленный Стройников находился 14 мая на линейном корабле «Реал-бей». Он стал свидетелем отважного боя команды и искусного маневрирования молодого капитана. Трусливый поступок Стройникова привел императора Николая I в бешенство, поэтому он приказал, сжечь «Рафаил», как только он будет отбит у неприятеля. Императорский приказ был выполнен немного позже.1 августа 1829 г. «Меркурий» отремонтировали в Севастополе и пустили курсировать к Сизополю. Бой отважной команды стал гордостью не только русских, но даже турки восхищенно отзывались об этом сражении, называя команду отважного брига героями.

В начале мая в 1830 над «Меркурием» взвился Георгиевский флаг и вымпел, пожалованный за героическое сражение кораблю. Казарский и поручик Прокофьев были награждены орденом Святого Георгия 4 степени. Казарского по указу императора произвели в капитаны 2 ранга и назначили флигель-адъютантом. Орденами Святого Владимира с бантом награжден весь офицерский состав корабля с повышением чина и правом размещения на фамильном гербе изображения пистолета. Пистолет предполагалось изображать тот самый, которым последний из команды должен был взорвать бриг.

Много кораблей было названо в честь двухмачтового «Меркурия», их называют так и поныне. Мужество команды и ее славного командира навсегда осталось в российской истории. Уже после трагической гибели Казарского, не связанной с флотом, в 1834 году в Севастополе был заложен памятник в честь капитана, героического брига и его команды высотой более 5 метров. Надпись на монументе: «Казарскому. Потомству в пример».

Штурман Иван Петрович Прокофьев заведовал Севастопольским телеграфом в 1830 году, затем участвовал в обороне Севастополя 1854-1855 годах. Лишь в 1860 году Прокофьев ушел в отставку. Памятник отважному штурману установлен после его кончины в 1865 году.

Новосильский Федор Михайлович, участвовавший в майском бою на «Меркурии» в качестве лейтенанта, продолжил службу на флоте до чина вице-адмирала, заслужил множество орденов , золотую саблю с алмазами и другие награды за мужество.

Скарятин Сергей Иосифович, на «Меркурии» ещё лейтенант , командовал в дальнейшем другими судами, награжден орденом Святого Георгия. Уволился со службы в чине капитана 1 ранга в 1842 году.

Притупов Дмитрий Петрович – мичман отважного брига в дальнейшем оставил службу по болезни в чине лейтенанта в 1837 году, обеспечив себя двойным жалованием до последних дней.

 

Бриг «Меркурий» после победы над двумя турецкими судами встречается с  русской эскадрой. Иван Айвазовский, 1848 год

 

Подвиг брига получил высокую оценку противника. После боя один из штурманов турецкого корабля «Реал-бей» отметил: «Если в великих деяниях древних и наших времен находятся подвиги храбрости, то сей поступок должен все прочие затмить, и имя героя достойно быть начертано золотыми буквами в храме славы: капитан был сей Казарский, а имя брига «Меркурий». Экипаж «Меркурия», вписавший новую страницу в книгу русской морской славы, был щедро награжден и обласкан. А. И. Казарский и И. П. Прокофьев получили по Георгию IV степени, остальные офицеры — ордена Владимира IV степени с бантом, все матросы — знаки отличия военного ордена. Офицеров произвели в следующие чины, а Казарский еще получил и звание фли-гель-адъютанта. Всем офицерам и матросам была назначена пожизненная пенсия в размере двойного жалованья. В офицерские гербы Департамент геральдики Сената внес изображение тульского пистолета, того самого, что лежал на шпиле брига перед люком крюйт-камеры, а матросские штрафы были исключены из формулярских списков. Бриг вторым из русских судов получил памятный Георгиевский флаг и вымпел.

«Меркурий» прослужил на Черном море до 9 ноября 1857 г., когда поступило распоряжение «о разборке его по совершенной ветхости». Однако имя его было приказано сохранить в русском флоте с передачей соответствующему кораблю кормового Георгиевского флага. Три корабля Черноморского флота поочередно носили название «Память Меркурия»: в 1865 г. — корвет, а в 1883 и 1907 — крейсера. Ходили под Андреевским флагом балтийский бриг «Казарский» и одноименный черноморский минный крейсер.

 

 

В 1834 г. в Севастополе по инициативе командующего Черноморской эскадрой М. П. Лазарева, на средства, собранные моряками, установили памятник — первый в городе! — созданный по проекту архитектора А. П. Брюллова. Высокий постамент, на котором выбита надпись: «Казарскому. Потомству в пример», венчает бронзовая триера.

Последующая судьба капитана Казарского печальна. Карьера Казарского резко пошла на взлёт. Некоторое время молодой офицер продолжал командовать разными кораблями, а после присвоения ему звания капитана 1-го ранга Казарский был назначен флигель-адъютантом императора Николая I.Император  часто поручал опытному, способному офицеру проведение особо важных ревизий и инспекций в разных губерниях России. Весной 1833 года Казарский был откомандирован на Черноморский флот, чтобы помочь адмиралу М. П. Лазареву снарядить экспедицию на Босфор. Александр Иванович возглавил погрузку десантных войск на корабли эскадры, инспектировал тыловые конторы флота и интендантские склады в Одессе. Из Одессы Казарский переехал в Николаев для проверки интендантов. Но 16 июля 1833 года, через несколько дней после приезда в город, капитан 1-го ранга, флигель-адъютант императора Казарский внезапно умер. Как показало последующее расследование, все указывало на отравление сильнодействующим ядом на основе ртути. Исследователи находят в документах свидетельства, указывающие на то, что Казарский в ходе ондной из ревизий обнаружил крупную растрату государственных средств, и его убийство было местью казнокрадов.

 

 

Но были и вот такие единичные случаи:

Фрегат «Рафаил» заложен в Севастопольском адмиралтействе 20 апреля 1825 года. Строитель И. Я. Осминин.

Спущен на воду 8 мая 1828 года, и вошел в состав Черноморского Флота.

 

 

 

Характеристики:

Длина - 41,8 м

Ширина - 11,8

Высота борта - 4 м

Артиллерийское вооружение

36-фунтовые орудия - 8 штук

24-фунтовые орудия - 26 шутк

8-фунтовые орудия - 10 штук

 

Фрегат «Рафаил» в мае 1829 года находился в крейсерстве у анатолийского побережья между Синопом и Батумом. В ночь на 11 мая 1829 года встретился с вышедшим из Босфора турецким флотом (3 линейных корабля, 3 фрегата и 5 корветов), причем командир «Рафаила» капитан 2-го ранга С.М.Стройников в темноте по ошибке принял турецкие корабли за русскую эскадру, крейсировавшую у Босфора, сблизился, а наутро обнаружил себя в окружении турецких кораблей. На военном совете офицеры корабля решили «драться до последней капли крови». Но когда начались разговоры с командой, тут старший офицер, ведший переговоры с матросами, доложил, что команда не хочет погибать и просит сдать судно. Капитан Стройников пошел на уступку команде и спустил флаг, сдав корабль туркам, которые с триумфом вернулись с призом с Босфор (на обратном пути встретив русский отряд Сахновского, от которого и отстал бриг «Меркурий», командир которого Казарский, как известно, повел себя прямо противоположным образом, чем командир «Рафаила» — чем и обессмертил свое имя). «Рафаил» был включен в состав турецкого флота под названием «Ниметулла».

После знаменитого боя брига «Меркурий» с превосходящими его турецкими кораблями император Николай I издал указ, который  содержалтакие слова: »… Мы желаем, дабы память безпримернаго дела сего сохранилась до позднейших времен, вследствие сего повелеваем вам распорядиться: когда бриг сей приходит в неспособность продолжать более служение на море, построить по одному с ним чертежу и совершенным с ним сходством во всем другое такое же судно, наименовав его »Меркурий» приписав к тому же экипажу, на который перенести и пожалованный флаг с вымпелом; когда же и сие судно станет приходить в ветхость, заменить его другим новым, по тому же чертежу построенным, продолжая сие таким образом до времен позднейших. Мы желаем, дабы память знаменитых заслуг команды брига »Меркурий» и его никогда во флоте не исчезала а, переходя из рода в род на вечныя времена, служила примером потомству».

А вот в случае с «Рафаилом» Николай Павлович приказал поступить прямо противположным образом. В другом указе император всероссийский дал волю своему негодованию: »Уповая на помощь Всевышнего, пребываю в надежде, что неустрашимый Флот Черноморский, горя желанием смыть бесславие фрегата »Рафаил», не оставит его в руках неприятеля. Но когда он будет возвращен во власть нашу, то, почитая фрегат сей впредь недостойным носить Флаг России и служить наряду с прочими судами нашего флота, повелеваю вам предать оный огню».

После заключения Андрианопольского мирного договора экипаж «Рафаила» вернулся в Россию. Состоялся военный суд о сдаче корабля, по приговору этого суда все офицеры фрегата были разжалованы в матросы (за исключением одного мичмана, бывшего в момент сдачи в крюйт-камере, и потому оправданного). Императорским рескриптом бывшему командиру фрегата Стройникову, также разжалованному в матросы, было запрещено жениться, «дабы не иметь в России потомка труса и изменника».

Впоследствии, в 1853 году в Синопском сражении русские линкоры «Императрица Мария» и «Париж», сея смерть и разружение среди турецких кораблей, первым делом обратили свои орудия против фрегата «Фазли-Аллах», который был в составе эскадры захватившей  «Рафаил» (сам же плененный русский фрегат к тому времени был выведен из состава турецкого флота). В ходе боя «Фазли-Аллах» был практически полностью уничтожен огнем русских кораблей.

Свое донесение о Синопском сражении императору Николай I адмирал Павел Степанович Нахимов начал со слов: »Воля Вашего Императорского Величества исполнена — фрегат »Рафаил» не существует». Таково было желание русского морского офицера смыть пятно позора с русского флота.

 

Напомню вам еще несколько эпизодов героического прошлого России: как 8 апреля 1783 года Крым стал русским, Взятие Измаила и знаменитый Чертов мост Оригинал статьи находится на сайте ИнфоГлаз.рф Ссылка на статью, с которой сделана эта копия - http://infoglaz.ru/?p=24818

masterok.livejournal.com

«Казарскому. Потомству в пример»

Шла очередная из 13 войн между Россией и Турцией. Фрегат «Штандарт» и бриги «Орфей» и «Меркурий» крейсировали у входа в Босфор, следя за турецким флотом. На рассвете 14 мая 1829 года отряд заметил турецкую эскадру, вошедшую в Черное море. «Меркурию», как самому тихоходному кораблю, был дан приказ лечь в дрейф, а «Штандарт» и «Орфей» вышли на разведку сил противника. Сосчитав турецкие вымпелы, они повернули назад. Неприятельская эскадра в составе 14 военных судов устремилась в погоню за русскими. Увидев возвращающихся разведчиков, командир «Меркурия» капитан-лейтенант Александр Иванович Казарский приказал поднять паруса.

Лучшие турецкие ходоки – 110-пушечный «Селимие» под флагом капудан-паши и 74-пушечный «Реал-бей» – постепенно настигали «Меркурия», имевшего всего 18 каронад. Превосходство турок в огневой мощи было настолько сокрушительным, что остальные корабли турецкой эскадры легли в дрейф в ожидании забавного зрелища: пленения либо гибели «Меркурия». В таком исходе ни у кого не было сомнений, уж слишком медленно двигался корабль «неверных». Кроме того, агарян подогревало тщеславие, ибо два дня назад они уже захватили в плен русский фрегат: впервые с момента утверждения Морского Устава Петром I русский корабль спустил перед неприятелем Андреевский флаг.

Случилось это так. В тот туманный день фрегат «Архангел Рафаил» случайно оказался в гуще турецкой эскадры. Его командир С.М. Стройников собрал офицерский совет, на котором было принято решение биться до конца, а когда начались разговоры с матросами, те не захотели погибать и попросили сдать судно. Потом пацифисты оправдывали командира: «Ведь он спас более двухсот душ!»

Однако на войне правда такова, что предатели выбрали жизнь, нарушив долг и присягу. Корабль был сдан, а офицеров турки перевели на линкор «Реал-бей», который сейчас неумолимо надвигался на маленький «Меркурий».

К моменту боя на «Меркурии» находилось 115 православных душ. Не имея возможности избежать неравного боя, Казарский собрал совет офицеров. По морской традиции первым предоставлялось слово младшему по чину. Им был поручик корпуса флотских штурманов Иван Петрович Прокофьев, и он высказался за решительное сражение с тем, чтобы в случае угрозы захвата корабля противником взорваться вместе с ближайшим линкором. Это мнение было поддержано остальными единогласно. И русские матросы обещали быть со своим командиром до конца. Когда до турецких кораблей докатилось громогласное «ура!», Стройников, верно поняв происходившее, сказал туркам, что «Меркурий» в плен они, пожалуй, не возьмут.

В военной истории Европы практически нет случаев, чтобы крошечный отряд бился с неимоверно превосходящим по численности противником. Как правило, находившиеся в меньшинстве предпочитали вступать в переговоры и сдаваться; им непонятны русские подвиги Евпатия Коловрата и экипажа крейсера «Варяг», героизм жителей Козельска и защитников Брестской крепости.

Казарский приказал готовиться к бою. Согласно морскому обычаю матросы надели чистые рубахи, а офицеры – парадные мундиры, ибо Создателю положено представать как на празднике – в чистом. Моряки помолились и со словами: «Господи, благослови!» – разошлись по своим местам. Александр Иванович произнес: «С Богом!» – и этим было сказано, что решение принято и отступления не будет.

Позже в Российском архиве было обнаружено письмо турецкого штурмана корабля «Реал-бей», в котором описан бой: «Мы погнались за ними, но только догнать могли один бриг в три часа пополудни. Корабль капитан-паши и наш открыли тогда сильный огонь. Дело неслыханное и невероятное. Мы не могли заставить его сдаться: он дрался, ретируясь и маневрируя со всем искусством опытного военного капитана, до того, что, стыдно сказать, мы прекратили сражение, и он со славою продолжал свой путь. Бриг сей должен потерять, без сомнения, половину своей команды, потому что один раз он был от нашего корабля на пистолетный выстрел <…>. Ежели в великих деяниях древних и наших времен находятся подвиги храбрости, то сей поступок должен все оные помрачить, и имя сего героя достойно быть начертано золотыми литерами на храме Славы: он называется капитан-лейтенант Казарский, а бриг – „Меркурий“». Добавим, что неприятель прекратил сражение после удачных выстрелов с «Меркурия», от которых турецким кораблям пришлось лечь в дрейф.

Когда артиллерийская канонада смолкла, посчитав бриг погибшим, «Штандарт» и «Орфей», приспустили свои флаги в знак траура. Меж тем израненный «Меркурий» направлялся на базу Черноморского флота. Контуженный, с перевязанной головой, А.И. Казарский уточнил потери: четверо убитых, шесть раненых, 22 пробоины в корпусе, 133 – в парусах, 16 повреждений в рангоуте, 148 – в такелаже, разбиты все гребные суда, уничтожена каронада. Несмотря на это, на следующий день «Меркурий» присоединился к флоту, который в полном составе вышел в море с целью полного уничтожения турецкой эскадры.

В этот же день хоронили погибших героев, среди которых был матрос, прикрывший Казарского своим телом от турецкой пули. Экипаж «Меркурия» был щедро награжден. Офицеров произвели в следующие чины, а Казарский получил еще и звание флигель-адъютанта. Всем офицерам и матросам была назначена пожизненная пенсия в размере двойного жалования. Бриг получил Георгиевский флаг и вымпел.

Император Николай I видел в этом бое сильный воспитательный момент, поэтому, кроме награждений, царский указ предписывал, «дабы память знаменитых заслуг команды брига „Меркурий“ и его [самого] никогда во флоте не исчезала, а, переходя из рода в род на вечные времена, служила примером потомству», – всегда иметь в составе русского флота корабль с именем «Меркурий». Увы, потомки не исполнили этого мудрого повеления – не поняли они, что речь не о военной, а о назидательной миссии героического корабля.

Поучительна судьба изменника «Рафаила». Для Императора Николая I, который с декабря 1825 года смело шел навстречу смертельной опасности и принимал любой вызов, сдача фрегата туркам была тяжким ударом. Он издал указ: «Уповая на помощь Всевышнего, пребываю в надежде, что неустрашимый флот Черноморский, горя желанием смыть безславие фрегата „Рафаил“, не оставит его в руках неприятеля. Но когда он будет возвращен во власть нашу, то, почитая фрегат сей впредь недостойным носить флаг России и служить наряду с прочими судами нашего флота, повелеваю вам предать оный огню».

Поэтому когда русский адмирал Нахимов в ноябре 1853 года сжег османскую эскадру в бухте Синопа, то свой доклад Государю он начал со слов не о блистательной победе в тяжелом сражении, а о событии более важном: «Воля Вашего Императорского Величества исполнена – фрегат „Рафаил“ не существует».

Судно взлетело на воздух на глазах русской эскадры: после Синопского разгрома турок Нахимов сосредоточенными залпами ста пушек флагманского корабля «Императрица Мария» разнес бывший фрегат «Рафаил» в щепки.

К 5-летию подвига «Меркурия», в 1834 году, на Матросском бульваре был заложен памятник героическому бригу. Его открыли в 1839 году. На пьедестале – лаконичная надпись, начертанная по личному повелению Императора: «Казарскому. Потомству в пример».

www.odigitria.by

Невозможный подвиг брига «Меркурий» | Блог Ратибор Ярополкович

26 мая 1829 года произошел знаменитый неравный бой русского брига «Меркурий» с турецкими кораблями.

«Меркурий» — 18-пушечный военный бриг русского флота. Был заложен в Севастополе 28 января 1819 год и спущен на воду 7 мая 1820 год. В мае 1829 года, во время Русско-турецкой войны (1828-1829 г.г.) бриг под командованием капитан-лейтенанта Александра Ивановича Казарского одержал победу в неравном бою с двумя турецкими линейными кораблями, чем увековечил своё имя и за что был награждён кормовым Георгиевским флагом.

Будучи бригом, «Меркурий» имел две мачты (фок и грот). Каждая мачта несла четыре рея и, соответственно, четыре прямых паруса: фок, фор-марсель, фор-брамсель и фор-бом-брамсель на фок-мачте; грот, грот-марсель, грот-брамсель и грот-бом-брамсель на грот-мачте. Также на грот-мачте имелся гафельный парус, улучшающий манёвренность. На штагах располагались стакселя (грота-стаксель, грот-стень-стаксель, грот-брам-стень-стаксель) и кливер. Кроме того, имелись лиселя, применяемые на попутных ветрах. Общая площадь парусов — 856 м².

На носу брига находилась фигура бога Меркурия. Носовая фигура была поясной, хотя на изначальных чертежах Осминина предполагалось изображение фигуры в полный рост.

Вооружение брига состояло из восемнадцати 24-фунтовых карронад для ближнего боя и двух переносных 3-фунтовых пушек, имевших больший радиус действия. При необходимости пушки можно было использовать как в качестве ретирадных в портах гакаборта, так и в качестве погонных в носовых портах, то есть они могли применяться и при отступлении, и при преследовании противника.

Карронады были установлены на верхней палубе, причём орудийные порты не закрывались, так как через них осуществлялся сток воды, попадающей на палубу.

26 мая 1829 года бриг «Меркурий» под командованием капитан-лейтенанта Александра Ивановича Казарского принял неравный бой с двумя турецкими линейными кораблями, из которого вышел победителем — бригу удалось нанести турецким кораблям повреждения, вынудившие их выйти из боя и прекратить преследование.

Получив сильные повреждения, «Меркурий» не принимал участия в дальнейших военных походах 1830—1831 годов, а с 1832 по 1836 находился в Севастопольском адмиралтействе на капитальном ремонте.

В кампаниях 1837—1839 годов бриг участвовал в высадках десантов на кавказском побережье, а в 1840—1843 годах крейсировал у берегов Кавказа.

В 1851—1852 годах «Меркурий» находился в практическом плавании в составе первой эскадры 4-й флотской дивизии.

В 1853 году бриг вновь курсировал у восточных берегов Чёрного моря в составе отряда контр-адмирала Фёдора Михайловича Новосильского, который в чине лейтенанта принимал участие в бою брига с турецкими кораблями, а с 1835 по 1838 сам командовал «Меркурием».

Во время обороны Севастополя в 1855 году корпус «Меркурия» использовался в качестве понтона при наведении моста через Южную бухту, а в 1856 году его отбуксировали в Николаев, где некоторое время использовали в качестве плавучего склада.

21 ноября 1857 года приказом генерал-адмирала № 180 бриг «Меркурий» по причине крайней ветхости был исключён из списков флота и разобран.

Хронология боя 26 мая

Три русских военных корабля — фрегат «Штандарт» и бриги «Орфей» и «Меркурий» — 14 мая 1829 года крейсировали на траверзе Пендераклии, когда увидели приближающуюся к ним на горизонте турецкую эскадру, значительно превосходящую их по силам. Поскольку необходимости принимать неравный бой не было, командир «Штандарта» капитан-лейтенант Павел Яковлевич Сахновский дал сигнал «Взять курс, при котором судно имеет наилучший ход». Русские корабли повернули в сторону Севастополя. Однако в тот день на море низовой ветер был слаб, и поэтому «Меркурию», обладавшему худшими ходовыми качествами, не удалось уйти от погони: несмотря на то, что были поставлены бом-брамсели, стаксели, лисели и в ход были пущены вёсла, он был настигнут двумя самыми крупными и быстроходными кораблями в турецкой эскадре — 110-пушечным «Селимие» и 74-пушечным «Реал-беем». На одном корабле находился адмирал (капудан-паша) турецкого флота, а другой шёл под вымпелом контр-адмирала.

Командир «Меркурия», обойдя по очереди всех офицеров, убедился в их единодушном желании принять бой, несмотря на явное неравенство сил. Первым высказался самый младший по чину — штурманский поручик И. Прокофьев (примечательно, что по возрасту он был самым старшим). Он предложил вступить в сражение с врагом, а когда будет сбит рангоут, откроется сильная течь или бриг будет лишён возможности сопротивляться, взорвать «Меркурий», сцепившись с одним из неприятельских кораблей. В итоге все офицеры единодушно приняли это предложение. Для исполнения этого решения капитан брига Казарский положил заряженный пистолет на шпиль перед входом в пороховой склад, а кормовой флаг, чтобы тот ни при каких обстоятельствах не спустился, прибили к гафелю.

Позже в своём донесении адмиралу Грейгу Казарский писал:

…Мы единодушно решили драться до последней крайности, и если будет сбит рангоут или в трюме вода прибудет до невозможности откачиваться, то, свалившись с каким нибудь кораблем, тот, кто ещё в живых из офицеров, выстрелом из пистолета должен зажечь крюйткамеру.

В половине третьего пополудни турки приблизились на расстояние выстрела, и их снаряды стали попадать в паруса и такелаж «Меркурия», а один попал в вёсла, выбив гребцов с банок. В это время Казарский сидел на юте и не разрешал стрелять, чтобы не тратить напрасно заряды. Это вызвало замешательство команды. Казарский, видя это, сказал матросам ободряющие слова: «Что вы, ребята? Ничего, пускай пугают — они везут нам Георгия…» Затем капитан приказал открыть ретирадные порты и сам, вместе с другими офицерами, чтобы не убирать вёсла и не отвлекать матросов от работы, открыл огонь из ретирадного орудия.

Первым атаковал трёхдечный «Селимие», имевший 110 пушек. Турецкий корабль попытался зайти в корму брига, чтобы произвести продольный залп. Лишь тогда Казарский пробил боевую тревогу и «Меркурий», уклонившись от первого залпа, сам дал полный залп правым бортом по противнику.

Через несколько минут к левому борту «Меркурия» подошел двухдечный «Реал-бей», и русский бриг оказался зажатым между двумя вражескими кораблями. Тогда с «Селимие» закричали по-русски: «Сдавайся, убирай паруса!». В ответ на это на бриге закричали «ура» и открыли огонь из всех орудий и ружей. В результате туркам пришлось убрать с марсов и реев уже готовые абордажные команды. Помимо ядер в бриг летели книппели и брандскугели. Тем не менее, мачты оставались невредимыми и «Меркурий» сохранял подвижность. Из-за обстрела на бриге трижды возникали пожары, которые, однако, быстро ликвидировались матросами.

В начале шестого часа удачными выстрелами канонира Ивана Лисенко удалось повредить ватер-штаг и бейфут грот-марса-рея «Селимие», после чего его марсель и брамсель заполоскали и повисли. Благодаря этому попаданию корабль неприятеля немного отстал и привёлся к ветру для ремонта. Тем не менее вслед «Меркурию» был дан полный залп, сбивший со станка одну из пушек.

Около шести часов было нанесено серьёзное повреждение и второму неприятельскому кораблю, «Реал-бею» — «Меркурию» удалось перебить его фор-брам-рей и нок фор-марса-рея, который, падая, увлёк за собой лисели. Упав, лисели закрыли порты носовых пушек, а свёртывание марселя лишило корабль возможности маневрировать. «Реал-бей» привёлся в бейдевинд и лёг в дрейф.

«Меркурий», получивший очень серьёзные повреждения и потеряв 10 из 115 человек экипажа убитыми и ранеными, около 17 часов следующего дня присоединился к флоту, вышедшему из Сизополя.

В результате боя «Меркурий» потерял убитыми 4 человека, ранеными 6 (в некоторых источниках говорится о восьми раненых) человек. Согласно рапорту Казарского было ранено шесть нижних чинов, при этом сам Казарский получил контузию головы.

Корабль получил следующие повреждения:

22 пробоины в корпусе

133 пробоины в парусах

16 повреждений в рангоуте

148 повреждений в такелаже

все гребные суда на рострах оказались разбиты

повреждена одна карронада.

Убитых с турецкой стороны, по официальным данным, нет — команда «Меркурия» ставила своей основной целью повреждение рангоута и такелажа противника, куда и были направлены выстрелы.

Примечательно, что во время боя на «Реал-Бее» вместе со своей командой находился предыдущий командир «Меркурия» — пленный капитан 2 ранга Стройников, без боя сдавший несколькими днями ранее фрегат «Рафаил».

Реакция

Победа маленького брига в бою с двумя большими кораблями казалась настолько фантастической, что некоторые специалисты в военно-морском деле отказывались в неё верить. Английский историк военного флота Ф. Джейн, например, говорил: «Совершенно невозможно допустить, чтобы такое маленькое судно, как „Меркурий“, вывело из строя два линейных корабля».

Газета «Одесский вестник» о сражении писала:

"Подвиг сей таков, что не находится другого ему подобного в истории мореплавания; он столь удивителен, что едва можно оному поверить. Мужество, неустрашимость и самоотвержение, оказанные при сём командиром и экипажем «Меркурия», славнее тысячи побед обыкновенных."

Штурман «Реал-бея» в своём письме, посланном из Биюлимана 27 мая 1829 года, так описал бой:

Во вторник, с рассветом, приближаясь к Босфору, мы приметили три русских судна, фрегат и два брига; мы погнались за ними, но только догнать могли один бриг в 3 часа пополудни. Корабль капудан-паши и наш открыли тогда сильный огонь. Дело неслыханное и невероятное. Мы не могли заставить его сдаться: он дрался, ретируясь и маневрируя со всем искусством опытного военного капитана, до того, что, стыдно сказать, мы прекратили сражение, и он со славою продолжал путь. Бриг сей должен был потерять, без сомнения, половину своей команды, потому что один раз он был от нашего корабля на пистолетный выстрел, и он, конечно, ещё более был бы повреждён, если бы капудан-паша не прекратил огня часом ранее нас.

И далее:

В продолжение сражения командир русского фрегата говорил мне, что капитан сего брига никогда не сдастся, и если он потеряет всю надежду, то тогда взорвёт бриг свой на воздух. Ежели в великих деяниях древних и наших времён находятся подвиги храбрости, то сей поступок должен все оные помрачить, и имя сего героя достойно быть начертано золотыми литерами на храме Славы: он называется капитан-лейтенант Казарский, а бриг — «Меркурий». С двадцатью пушками, не более, он дрался против двухсот двадцати в виду неприятельского флота, бывшего у него на ветре.

Награды

Бриг «Меркурий», вторым, после линейного корабля «Азов», был награждён кормовым Георгиевским флагом и вымпелом (торжественная церемония поднятия флага и вымпела, на которой присутствовал и Казарский, состоялась 3 мая 1830 года). Кроме того, указом императора предписывалось всегда иметь в составе Черноморского флота бриг, построенный по чертежам «Меркурия».

Капитан Казарский и поручик Прокофьев получили орден Святого Георгия IV класса, остальные офицеры — ордена Святого Владимира IV степени с бантом, нижние чины — знаки отличия военного ордена. Все офицеры были произведены в следующие чины и получили право добавить на свои фамильные гербы изображение тульского пистолета, выстрелом которого предполагалось взорвать порох в крюйт-камере в том случае, если бриг потеряет возможность сопротивляться.

Согласно резолюции императора капитан-лейтенант Казарский, кроме всего прочего, был произведён в капитаны 2 ранга и назначен флигель-адъютантом.

Причины победы «Меркурия»

При численном сравнении военной мощи турецких кораблей и русского брига — 184 орудия против 20, даже не считая разницу калибров — победа «Меркурия» представляется совершенно невозможной, тем не менее при детальном анализе условий боя можно сделать вывод о том, что победа брига не является невероятным событием. По сравнению с турецкими кораблями, учитывая условия боя, «Меркурий» имел следующие преимущества:

Каждый из турецких кораблей мог стрелять только одним бортом, в то время как «Меркурий», имея противника по оба борта, мог использовать все имеющиеся орудия. Кроме того, в ближнем бою турецкие корабли не могли использовать погонные и ретирадные пушки, которых на каждом корабле было, вероятно, около десяти штук.

Карронады, бывшие на вооружении у брига, были эффективны в ближнем бою, а имея меньшие размеры, позволяли стрелять в более высоком темпе из-за относительной простоты перезарядки.

В течение всего боя турецкие корабли не могли занять траверзного положения относительно «Меркурия» как благодаря грамотному маневрированию брига, так и по причине малой дистанции — во избежание попадания ядер одного турецкого корабля в другой.

При нахождении близко, но немного позади «Меркурия» корабли, учитывая их обводы, могли прицельно стрелять только из восьми-десяти носовых пушек, поскольку в бортовых амбразурах пушки могут поворачиваться не более, чем на 15 градусов, в то время, как короткие карронады «Меркурия» имели бо́льшие возможности для прицеливания и могли вести огонь по рангоуту и такелажу противника. Таким образом, практически в течение всего боя, за исключением двух эпизодов, соотношение действующих стволов составляло 16—20 у турок против 18 у русских.

При близкой дистанции боя турецкие корабли могли попадать в более низкий борт «Меркурия» только выстрелами с нижних деков.

В произошедшем полутора годами ранее Наваринском сражении был уничтожен весь турецкий флот, что существенно ослабило морские силы Турции и экипаж «Меркурия» столкнулся с гораздо менее опытным турецким экипажем.

Увековечивание памяти

Первым предложил увековечить подвиг брига командующий Черноморской эскадрой адмирал М. П. Лазарев. По его же инициативе проводился сбор средств на сооружение памятника.

Памятник выглядит следующим образом. На высоком прямоугольном пьедестале, слегка сужающемся кверху, установлено отлитое из металла символическое военное судно античности — трирема. Верхнюю часть пьедестала украшают бронзовые жезлы бога Меркурия, именем которого назван бриг. Чугунный плинт украшен рельефами, в аллегорической форме отображающими событие, которому посвящён памятник. На трёх сторонах плинта изображены бог морей Нептун, покровитель мореплавания и торговли Меркурий, крылатая богиня победы Ника; на западной стороне выполнен барельефный портрет капитана «Меркурия» — Казарского.

Памятник был заложен на Матросском бульваре в 1834 году, к пятилетию подвига, а открыт в 1839-м. Автором проекта является академик архитектуры Александр Павлович Брюллов, брат известного художника Карла Брюллова.

Памятник А. И. Казарскому и подвигу брига «Меркурий» стал первым памятником, воздвигнутым в Севастополе. Памятник перенёс несколько реставраций. Общая его высота — 5,5 м. Постамент сооружен из местного крымбальского камня. Лаконичная надпись, сделанная на пьедестале, гласит: «Казарскому. Потомству в пример».

Ещё один памятник установлен в Москве, на пересечении двух проспектов — Севастопольского и Нахимовского. Представляет собой золотой корабль на высоком пьедестале.

Указ Николая I предписывал всегда иметь в составе Черноморского флота бриг, аналогичный «Меркурию» с его флагом и командой:

Мы желаем, дабы память безпримернаго дела сего сохранилась до позднейших времен, вследствие сего повелеваем вам распорядиться: когда бриг сей приходит в неспособность продолжать более служение на море, построить по одному с ним чертежу и совершенным с ним сходством во всем другое такое же судно, наименовав его «Меркурий» приписав к тому же экипажу, на который перенести и пожалованный флаг с вымпелом; когда же и сие судно станет приходить в ветхость, заменить его другим новым, по тому же чертежу построенным, продолжая сие таким образом до времен позднейших. Мы желаем, дабы память знаменитых заслуг команды брига «Меркурий» и его никогда во флоте не исчезала а, переходя из рода в род на вечныя времена, служила примером потомству.

В честь подвига «Меркурия» под руководством мастера Ф. П. Толстого в 1829 году была изготовлена бронзовая памятная медаль.

×

cont.ws